Я стояла напротив высоких кованых дверей и всматривалась в уже почти привычную тьму за ними. Мои наивные надежды, что основные сложности закончатся на испытании, разбились на следующий же день после того, как я проснулась, обессиленная и опустошенная, на смятой постели. Было странно ощущать себя настолько слабой после ритуала, который сделал меня одним из самых сильных магов в Изначальной.

Меня разбудил Ярр, огорошив известием, что сегодня последний этап — представление двору новой наследницы. Это требование Императора. К чему такая поспешность, было непонятно никому, но дурное предчувствие не отпускало.

И вот теперь я босиком стояла на обжигающе холодном полу и уже несколько секунд медлила перед дверью в коридор Стихий. На той стороне — тронный зал. Император почему-то потребовал соблюдения совсем уж древних традиций: именно поэтому я была босая, в простом белом платье и с распущенными волосами, которые украшал венец наследницы.

Наконец я решительно выдохнула, толкнула прохладный металл створок и смело сделала шаг в безбрежную тьму коридора. Как только двери с тихим стуком захлопнулись за моей спиной, помещение метров на двадцать вперед начало наполняться странным мерцающим светом. Интересно, что ждет меня тут? Медленно пошла, прислушиваясь к своим шагам и стараясь не ежиться от пронизывающего ветра, от которого не спасало легкое платье.

Ответом на недавние мысли стала вспышка лилового цвета, на миг озарившая участок пути. Камень впитал сияние, и я увидела фигуру в темном балахоне, в маске, на которой были нарисованы перья яркой диковинной птицы. Искусник медленно приблизился и поклонился со словами:

— Приветствую мою госпожу и повелительницу, клянусь служить ей и повиноваться всем ее приказам, если они не противоречат указаниям Стихий, в обмен на защиту и покровительство наследницы.

— Принимаю, — ошеломленно выдохнула.

Хранитель скинул капюшон, снял маску, улыбнулся и, взяв мою безвольную руку, коснулся поцелуем замерзших пальцев.

Коридор ослепительно вспыхнул, и мне на миг почудился отзвук смеха. Очень знакомого смеха. Иссо.

Мидьяр выпрямился, и я вздрогнула, увидев, как синеву взгляда Хранителя затапливает радужное сияние, что означало, что говорю я уже с его покровителем. Тонкие губы скривила усмешка, и Грезы хмыкнул:

— А я первый… Моя стихия — это чувства и эмоции, принцесса. То есть ты руководствуешься в первую очередь ими. Интересно, что же будет дальше…

Я склонила голову и с некоторой издевкой сказала:

— Великий Грезы, счастлива вас снова видеть.

— Обманывать нехорошо, — спокойно отозвался он, отступая мне за спину. — Не волнуйся, я уже ухожу. Но мы еще встретимся…

Немного помедлив, я пошла дальше, пока не остановилась, ослепленная вспышкой света. Когда мрамор впитал его, став белоснежным, ко мне шагнула невысокого роста Хранительница, поклонилась и мелодично произнесла те же слова клятвы, которые я не так давно слышала от Ярра. Правда, когда девушка сняла маску и тоже попыталась поцеловать мне руку, я шарахнулась в сторону, но Ро улыбнулась и полушепотом сказала:

— Это ритуал, не порть торжественный момент. Мы ведь теперь твои вассалы.

— Но почему сейчас?! Ведь вы подчинены только правителю.

— Нет, — покачала головой фейри. — Мы слуги вошедшего в полную силу Проводника. И лицо открываем только ему. — Она подмигнула мне. — Ну или тем, кому доверяем.

Я несколько секунд пристально смотрела на хрупкую княгиню, державшую в тонких пальцах маску, потом шагнула вперед и крепко обняла ее, спустя миг почувствовав и ее руки на своей спине.

— Друзей не унижаю.

Момент испортил неисправимый Ярр, который спросил громким шепотом:

— А меня можно было, да?!

Тихо рассмеялась, отпустила Ровену, подошла к Мидьяру и обняла его, с удовольствием вдохнув аромат миндаля и корицы.

— Я просто опешила, — призналась, отстраняясь.

— Мы знаем, — проказливо подмигнул Искусник. Я с неожиданной догадкой всмотрелась в его глаза и уловила радужный отблеск, который стал ярче. А Хранитель продолжил: — Да, ему тоже было приятно!

Что я могла на это ответить? Только окинуть надменным взглядом, развернуться и пойти дальше, но уже с эскортом из двух Хранителей.

Вскоре коридор озарило серо-стальное сияние, и я с улыбкой приветствовала Асгарда, к которому, конечно, с объятиями кидаться не стала, но и его постаралась удержать от целования ручек после принесения клятвы.

Сталь вдруг как-то очень светло и искренне улыбнулся и произнес фразу, повергшую меня почти в шок:

— Леди, это доставит мне удовольствие.

Пока я приходила в себя, он все же сумел приложиться к пальчикам.

— Аля, он тоже бывает разный, — хихикнула фейри. — Не думаешь же ты, что мы смогли бы подружиться, если бы были совсем уж далеки друг от друга?

— Но у моего народа период привыкания к другому человеку гораздо более длительный, чем у фейри и ленерийцев, — пояснил Ас. — Да и на одних только личных взаимоотношениях это не основано. Должна быть еще связь, более прочная, чем просто эмоциональная.

— А теперь она есть, — вздохнула я.

— Да, моя госпожа, — с иронией подтвердил Сталь.

Я покачала головой и продолжила путь. Коридор совсем скоро затопила тьма, которую делали не такой непроглядной только отблески белого, стального и лилового за спиной, их источал камень, впитавший силу стихий.

Аэрлис не заставил себя ждать, появившись из полумрака.

И снова я услышала клятву Хранителя наследнице.

Каждый следующий шаг отзывался ударом сердца, потому что я… боялась. Я знала, что он тоже тут. Не может не быть, ведь позади уже четыре Стихии, четыре Хранителя, и совсем скоро коридор озарит голубое сияние водной стихии. Я этого отчаянно боялась и не хотела. Не забыто, не прощено, не отболело. Я к нему неравнодушна. И… я все еще помню то, что видела в Храме. Нас. Нашего сына. С шага помогали не сбиться только другие воспоминания. О других детях и другом мужчине.

Но все равно, когда камень вспыхнул зеленью, я испытала облегчение.

— Здравствуйте, госпожа, — шагнул ко мне Хранитель и, сняв маску, открывшую худое лицо с непривычно черной кожей, представился: — Дараган, Хранитель Земли.

И снова клятва. И снова шаги. Пол, холодящий ноги, и стылый воздух, пронизывающий насквозь.

Золотисто-оранжевая вспышка — и мужчина с весьма необычной внешностью. Рогатый, краснокожий и вообще весьма своеобразный. Туриган, Хранитель Огня.

Теперь коридор искрится всеми оттенками лазури и морской волны, словно никак не может определиться. Хранитель Ветра, Тарришан. Импозантный дроу тоже приносит клятву.

Всего несколько десятков шагов, и сердце в пятках, потому что на отсрочку рассчитывать глупо. Голубой цвет самой прозрачной воды, высокий мужчина, от взгляда которого все внутри словно ласковой водой омывает… чтобы в следующую же секунду покрыться изморозью. Клятва, которую я почти не слушаю… Он снимает маску, открывая серьезное лицо с неожиданно теплыми глазами и застывшей в них… безнадежностью.

Странный ты, Лир…

Вздрогнув от прикосновения неожиданно горячих губ к внутренней стороне запястья, я взяла себя в руки, приняла клятву и, не оборачиваясь, пошла к показавшимся впереди дверям, не сомневаясь, что вассалы последуют за мной. Всесильные Хранители, которые только что поклялись в верности босоногой простоволосой девчонке.

Все же судьба любит шутки. Очень любит.

В тронный зал я вошла с высоко поднятой головой.

Зал был полон придворных. Разряженных, увешанных драгоценностями и заклинаниями, корректирующими внешность, красивых. Собственно, именно поэтому и красивых. Я усмехнулась, не сдержавшись. Да, сила растет, видеть стала больше. Правда, Лилит Пламенеющая оказалась прекрасна и без таких ухищрений. Фаворитка отца стояла за троном.

Евгран Пламенеющий занял место немного в стороне, и, если бы я не искала его взглядом, то вряд ли сразу заметила. Поймав малахитовый взор, только усилием воли не позволила радостной улыбке заиграть на губах. Тронный зал не место, Аля, не место. Вот только… в зеленых глазах моего солнца было такое странное напряжение и… предвкушение. Я осторожно оглядела остальных гостей и поняла, что эти эмоции сейчас тут превалируют. Даже Надин вир Толлиман, вдовствующая императрица, смотрела на меня почти так же.

Забавно… И странно.

— Приветствуем Александру вир Толлиман, — прогремел под сводами голос Императора. — Теперь уже наследницу Изначальной Империи.

Последовал всеобщий поклон, и я застыла, недоумевая, к чему такая помпезность. Слишком… слишком. Такое бывает только при коронации. Я подняла глаза и непонимающе посмотрела на отца и бабку. Но если на лице Александра читалась усталость и почти безысходность, которая словно разбавлялась мыслями «все к лучшему», то Надин явно ждала чего-то очень для себя интересного. Вот только «интересное» для этой пожилой дамы еще не значило «хорошо» для меня.

Снова заговорил Император:

— Сегодня знаменательный день, господа… — Правитель совсем неподобающе хмыкнул. — Я отрекаюсь от престола и представляю свою наследницу. А также оглашаю свою волю. — Раздался сдавленный ропот удивления, но большего придворные себе не позволили, выжидательно глядя на Императора. Пока еще Императора. — Своей волей я отдаю руку Александры вир Толлиман, наследницы Империи, Евграну Пламенеющему.

А вот теперь все мы дружно не сдержались. Я ахнула и потрясенно округлила глаза, сзади сдавленно зашипел и выругался кто-то из Хранителей. Весьма неприлично, но мне сейчас было не до этого.

Последняя воля отрекающегося от престола Императора священна. Я не могу ее не выполнить. Порывисто повернулась к одетому в белоснежный костюм Пламенеющему, чьи медные волосы расплескались, опять напомнив мне кровь на снегу. А глаза… Торжество! Это все ты! Ты, Пламенеющий!

Но Император еще не закончил:

— Наследнику Алого Клана после свадьбы будет дарован титул консорта. Неправящего.

Я повернулась к отцу и заметила, как гневно смотрит на царственного любовника его красноволосая фаворитка. Видимо, не это предусматривалось интриганами Алого Клана.

Но Рыж был спокоен, как будто все шло по плану. И Надин разделяла его торжество, потому что даже не скрывала улыбки.

— Мы против, — резко прозвучало из группы Хранителей. И я даже знала от кого.

— Не имеете права, — ухмыльнулся отец, с неприязнью рассматривая так и не покорившиеся ему раньше воплощения Стихий. — Ваши покровители в свое время дали императорам последнюю волю, которую нельзя опровергнуть, если она не вредит интересам государства. А конкретно этот брак ему пойдет только на пользу.

Тут по залу прокатился порыв горячего ветра с огненными искрами, отчего некоторые дамы истошно завизжали. В центре тронного закрутился пламенный вихрь, и спустя несколько секунд на мрамор плит ступила обнаженная женщина. Представлять ее не требовалось. Все, кроме членов императорской семьи и Хранителей, преклонили колени.

— Приветствую Огненную Деву! — Император спустился с трона и почтительно поклонился.

— Здравствуйте, — иронично улыбнулась гостья. — Как вижу, у вас тут весело! И да, я подтверждаю слова правителя. Стихии связи миров не усматривают ничего, что могло бы помешать этому браку. — Она хмыкнула и хитро покосилась на меня. — Тем более что для него есть все предпосылки, не так ли, Александра?

Я стиснула зубы и опустила глаза, чтобы не показать сверкнувшего в них гнева. В ее словах не было ничего плохого, но так обнажать мои чувства перед всем двором! Хотя… Я же собиралась поставить точку в своих терзаниях, выкинуть, наконец, из головы блондина, который никак не дает себя забыть? И вот она, идеальная возможность, которую предоставила сама судьба. Рыж любит меня, я в его руках таю. Да что там «в руках», просто в его присутствии меня окутывает таким теплом, равных которому я никогда не чувствовала. Да, Лир заставляет меня пылать огнем, но уже через несколько секунд так вымораживает, что мне потом стоит больших усилий вернуть чувствительность.

Так что… все к лучшему! Тем более у меня нет шанса отказаться.

Совладав с чувствами, я подняла взгляд на Огненную и спокойно проговорила:

— Я не имею ничего против этого брака.

Да, вот так. Отсекаем, ведь надо же это когда-то решить, сколько может длиться агония?! Все к лучшему. Все к лучшему.

— Вот и замечательно, — рассмеялась Великая, крутанулась, и на ее теле появилось откровенное платье из искр, а волосы взметнулись и опали, уже заплетенные в сотни тоненьких косичек. — Я засвидетельствую помолвку.

— Буду благодарен покровительнице, — прозвучал голос Ева, и в тишине зала я услышала его шаги, но смотреть пока отказывалась категорически. Он остановился буквально в шаге от меня, так недопустимо близко, что носа коснулся аромат солнца, моря и соли, та неповторимая, прочувствованная до мельчайшего оттенка смесь, которая всегда заставляла мое сердце биться чаще. Рыжая осень.

Я заставила себя посмотреть в серьезные зеленые глаза самого теплого на свете мужчины, в которых тем не менее была тревога. Он не стал ничего спрашивать, взглянул на мои босые ноги и медленно опустился на колени, прижав ладонь к полу, который стал постепенно нагреваться. Я же смотрела на него, на то, как искрится свет в его волосах, рассыпанных по белому шелку роскошного камзола, на стиснутую в кулак вторую руку и понимала: этот жест несет в себе не только прямую цель, но и иную… Сейчас он показывает, что примет любое мое решение. Любое. И поддержит его. Сведет на нет последствия своих же действий.

Я присела на корточки рядом и почти неслышно спросила, чтобы получить подтверждение своим мыслям:

— А что, если я сейчас откажусь?

— Отступлюсь. — Ответ последовал незамедлительно, но уже через секунду Евгран тихо рассмеялся и добавил: — Сейчас отступлюсь.

«Наглец, какой же ты самоуверенный наглец, Рыж». Но, невзирая на это, я улыбнулась, а потом протянула ему руку и сказала:

— Вставай.

Нарушая идиллию, раздался голос Стихии:

— Надо же! Гордец Евгран Пламенеющий, посмевший не преклонить колени перед Великой, покровительницей его Клана, сделал это перед своей юной невестой!

Звонкий издевательский смех разнесся по тронному, разрушив волшебство момента.

Алый медленно встал, незаметно проведя пальцем по моей босой ноге, отчего я удивленно вздрогнула. Или не удивленно? Но размышлять об этом было не время и не место, потому я подала Еву руку и, принципиально не глядя на Хранителей, повернулась к Императору и стоящей рядом с ним Деве. Она так и светилась самодовольством.

А потом… потом все было как-то слишком быстро и просто. Слова Стихии, неожиданно тяжелое кольцо с клановым рубином Алых, и какое-то неверие внутри. Опустошенность. Даже метаний и сомнений в правильности решения не было. Я так устала, что сейчас оказалось проще покориться, ведь я сама этого хотела. Рыж — мое первое, почти детское увлечение, которое переросло во что-то большее. Я ведь так сожалела, что мы не сможем быть вместе, что слишком много препятствий стоит на пути. Но он снес их одним движением, как только захотел.

— Пламенеющий, можете поцеловать свою пока без пяти минут невесту, — прозвучал ироничный голос Огненной, вернув меня из прострации. — Официальное обручение через месяц.

Подняла глаза на Рыжа. Создатель, как это все неправильно! Или правильно? Слишком правильно… Но ведь другой стоит за спиной, и я откуда-то даже знаю, где именно, и в груди — жжение, отголоски чужой боли. И я почему-то знаю, что ему больно. И мне вместе с ним. Больно-больно-больно! Странно, неужели это особенности связи Проводника и Хранителя? Но тогда почему я не чувствую других?

Поддерживает только нежный малахитовый взгляд, и, когда он приближается ко мне, все отходит на второй план. Наверное, я ожидала традиционного поцелуя, но его не последовало. Евгран приподнял мой подбородок и коснулся губами лба. Легко и едва ощутимо, но как будто клеймо поставил, так горела кожа от прикосновения.

Потом были поздравления, овации и прочее… Все прошло как в тумане. Наконец рядом оказались леди Надин и Мариоль, они-то и увели меня.

Шагая по холодному коридору, я вдруг поняла, что там, в зале, ноги у меня не мерзли. Он что, нагрел пол, только чтобы мне было комфортно?

Рыж! Как же все сложно.

Когда мы оказались в апартаментах леди Надин, я машинально отметила интересную расстановку зеркал. Они были расположены так, что, где бы я ни села, пространство за моей спиной всегда просматривалось хотя бы отчасти, благодаря если не самим зеркалам, то отражающим поверхностям, таким как: ширмы, поставленные в неожиданных местах, темные аквариумы и яркие рыбки. О да, моя бабушка недаром была достойной подругой величайшего Императора за всю историю Империи со времен ее основания.

Я и правда была сама не своя, а потому использовала любую возможность хоть немного встряхнуться и заставить себя соображать. Ох уж эта заторможенность! Бабушка недовольно меня оглядела, подошла к тумбе с графином и налила в высокий бокал воды. Оценивающе на меня посмотрела и, не таясь, вытащила из рукава небольшой синий пузырек, чтобы осторожно его откупорить и добавить в стакан одну-единственную, но, на удивление, крупную каплю, которая растворилась без остатка и, несмотря на густой черный цвет, оставила воду прозрачной. Интересная штука.

— Что это? — вскинула бровь, со сдержанным интересом разглядывая бокал.

— То, что приведет тебя в чувство, — усмехнулась старуха и села напротив. — Ну что, моя девочка… хочу тебя поздравить!

— С чем? — Повертела в руках бокал и протянула Надин со словами: — Первый глоток ваш.

Улыбка не сошла с бледных губ. Вдовствующая императрица отпила глоток воды, затем вернула бокал обратно. И я, уже не колеблясь, залпом осушила его.

— Александра, не знаю, кто преподавал у вас предмет «Зелья и их специфика», но делал он это из рук вон плохо, — хмыкнула леди Надин.

Мариоль едва заметно нахмурилась, видимо, такое отношение к моему учителю ее уязвило. Так как мой учитель был и ее учителем тоже, притом не просто преподавателем, но и любимым мужчиной. Только Аэрлис с этим пока не смирился.

— Почему вы так решили? — вежливо спросила я, водя пальцем по краю бокала.

— Если бы вы знали этот предмет хорошо, то понимали: дегустация напитка тем, кто его вам дал, еще не гарантирует вашу безопасность. Потому что, если бы это была «Команда», то да, это зелье влияло бы и на меня тоже, но мне от моих команд вреда никакого не будет. А вот ты будешь обязана подчиняться, даже вопреки своей воле, моя глупая внучка.

Я вопросительно взглянула на побледневшую Мари, которая, не нуждаясь в дополнительных просьбах, сбивчиво заговорила:

— Состав «Команды» сложен в приготовлении, делается по индивидуальным заказам, так как зелье должно содержать в себе кровь заказчика, в дальнейшем — доминанты, которая, попадая в организм другого человека, ставит его в подчиненное положение. От обычного «Подчинения» отличается тем, что приказывать может только доминанта, а заказчик, без вреда для себя, вполне может выпить зелье вместе с жертвой.

Я мало что поняла из потока специальных терминов и сбивчивого объяснения. Но главное уяснила.

— Спасибо, — улыбнулась старой леди и, покачав пустым бокалом, спросила: — Надеюсь, это был просто пример, дабы уберечь меня от дальнейших ошибок?

— Конечно, — неприятно рассмеялась она. — Но меня огорчает, что ты этого не знаешь.

— Теперь знаю, — твердо взглянула в прозрачно-голубые глаза. — Может, пора перейти к цели нашей встречи?

— Гранд-дама достойна доверия? — резко спросила бабуля, пристально взглянув на мою подругу.

— Разумеется. — Я больше и не думала разыгрывать из себя невесть кого и смотрела на Надин не менее цепко, чем она на меня. — Потому начинайте, моя дорогая бабушка, начинайте. Мне страшно интересно, за сколько вы продали меня Алому Клану!

— Дорого, — скривила губы старуха. — Очень дорого, внученька!

— И почем сейчас наследные принцессы? — язвительно спросила, спрятав руки в складках платья, чтобы она не видела, как пальцы сжимаются до побелевших костяшек.

— Спокойствие в стране, сильный консорт за троном и личное счастье наследных принцесс, — спокойно перечисляла старая ворона Надин, с иронией поглядывая на меня, растерявшую весь свой боевой пыл.

— Но… последнее.

— Александра, я прекрасно знаю, кто вытащил Алого с Грани много лет назад, — рассмеялась вдовствующая императрица. — Правда, постфактум, но сути это не меняет. Собственно, я уловила остаточный флер твоей силы, хотя он старательно ее скрывал. Вариант, откуда вечно непокорный Пламенеющий мог набраться силы Проводника, был только один. А потом он резко становится послушным. Вывод? Мальчишку на чем-то поймали, — она со смешком закончила, — ну, или на ком-то…

Я сидела ошеломленная и не знала, что сказать. Просто не знала!

Но за меня это сделала Мариоль.

— Бред, — спокойно проговорила подруга. — Полный и окончательный бред, леди Надин вир Толлиман.

— С чего такие смелые выводы? — обманчиво мягко осведомилась бабушка, едва заметно поворачивая голову к фрейлине, которая посмела не просто прервать ее, но еще и прекословить.

— Допускаю, что вы заинтересовались полузабытой вами девчонкой после этого, — усмехнулась Мари. — Хотя вряд ли особо сильно, скорее, вас беспокоило, нет ли еще одного, неучтенного Проводника. Ведь было бы так обидно, если в потомке, например, вашего, хоть и великого, но изрядно погулявшего супруга вдруг проснулся Дар, и Стихии, в очередной раз сделав ход конем, возвели на трон Империи не законного внука, а бастарда.

— Какая… умная девушка. — Пожилая леди с таким отвращением разглядывала только что словесно обласканную девушку, что я невольно поежилась. А Маришке хоть бы хны. Только плечи распрямила.

— А можно и мне? — вкрадчиво спросила и, не дожидаясь ответа, продолжила начатую подругой партию. — Подозрения не подтвердились, и это оказалась всего лишь я. Но… но Пламенеющий, который раньше мутил воду в своем семействе и упорно не хотел работать на его благо, вдруг стал покладистым. И это было интересно. Вернее, это стало интересно с тех пор, как он не один раз перебежал вам дорогу. Вопрос только, в чем…

— Просто он стал очень часто мелькать там, где я совсем не ожидала увидеть этого «верного и покорного» сына, — усмехнулась старуха, демонстративно тщательно расправляя полупрозрачные черные кружева вокруг худых запястий. — Вот и задумалась о целях рыжего мальчишки. Целей было много, но… он явно не планировал покидать родную Империю в одиночестве. Девочку, которая его спасла, Евгран не забыл и планировал вытащить. Потому я и не стала нарушать его планы, ведь раз ты нужна ему незамужняя… грех не посмотреть зачем, тем более что мне это совсем ничего не стоит!

— Но потом случилась неожиданность, — мрачно продолжила я. — Погибла императорская семья, и осталась только я.

— Да. — Она закаменела лицом. — Не оставалось ничего иного, как перестраивать систему и морально готовить знать к тому, что над ними встанет женщина.

Я разинула рот. Господи, как только я думаю, что увидела хотя бы что-то, разгадала новый уровень интриги, как оказывается, что это всего лишь путь на следующую ступень! Но сколько же надо пройти до «дна»?! И главное, надо ли? Тайны в сундучке за семью замками могут мне не понравиться.

— Александра, а ты что думала? — Она рассмеялась. — Я слишком много сил отдала этой стране, чтобы загубить плоды стольких лет работы. Или думаешь, что только разгильдяи Хранители тут чем-то занимаются?!

— А с чего вы взяли, что они… — Закончить я не успела.

— Не были бы разгильдяями, я бы их не вычислила, — фыркнула леди Надин. — А так почти всех отгадала. Надо отметить, что это развлекало меня не один год и мне даже немного грустно, что веселье почти закончилось. Всего три осталось…

— И кто, если не секрет? — мрачно отозвалась я, уже зная, чем «обрадую» Хранителей при следующей встрече.

— Вода, Огонь и Тьма, — усмехнулась леди Надин. — Их я пока не отловила, хотя одно подозрение есть. Правда, не знаю, кто именно это, да и неизвестно, Хранитель ли вообще, может, Хор просто особо хитрый шпион. — Не смотрите на меня так изумленно, — расхохоталась бабушка. — Я как-никак из Белого Клана, более того, была в свое время одним из лучших аналитиков Империи. И всегда любила логические игры… А инкогнито этих господ не давало мне спать спокойно еще со времен студенчества! Потому, как только меня отстранили от основных дел и, образно выражаясь, «вручив в руки спицы, отправили вязать пинетки», я решила заняться чем-нибудь поинтереснее. Как итог, постепенно восстановила свою агентурную сеть и занялась делами, правда, и развлечениями тоже не пренебрегаю. Не помешает знать маски этих всесильных негодяев.

— Почему «негодяев»? — рассеянно спросила Мариоль. — Они так много делают для страны, для престола!

— И ты всерьез считаешь, что это показатель хорошего человека? — иронично вздернула бровь вдовствующая императрица. — Не забывай, они не могут иначе. Просто не могут. Повязаны по рукам и ногам клятвой. — Тут она взглянула на меня. — И, поверь, вряд ли радуются тому, что у них появилась хозяйка. Служить абстрактному благу Империи, трактуя это понятие так, как хочется, — это одно, а вот беспрекословно подчиняться Императору — это другое. — Она прищурилась и отвернулась, скучающе рассматривая полуголую ветку дерева, бьющую в окно, потом скосила на меня прозрачные, но слишком ясные для древней старухи глаза и проговорила: — И, конечно, мало кому придется по душе то, что над ним встанет малолетняя девчонка, которую меньше полугода как вытащили из провинции.

Я и не подумала вестись на провокацию.

— Бабушка, — усмехнулась я, — а можно поинтересоваться причинами такой неслыханной откровенности с вашей стороны? Практически сдали все свои сети…

— Те, кому нужно или просто интересно, и так все это знают, — пожала плечами моя собеседница. — Так всегда, принцесса: нет невозможного для того, кто чего-либо хочет!

— Я знаю, — мрачно отозвалась, сделав над собой усилие, вернула на лицо непринужденную улыбку и постаралась оживить мимику, чтобы не смотреться совсем уж деревянной. Да, спасибо Ярру. Он научил не только прятать свои настоящие чувства, но и создавать новые, когда надо. Потому я вытащила руки из складок платья, одну положила на колени, а другую — на подлокотник. Бабушка внимательно посмотрела на мое лицо, которому я придала безмятежное выражение, на расслабленные пальцы и открыто усмехнулась. Кажется, случайно услышанная от кого-то из Хранителей фраза про «старую паучиху Надин» сейчас находит объяснения. Ой, какая хитрая, умная и расчетливая! Властительница. Императрицы, как выясняется, никогда не бывают бывшими.

— Вы так и не ответили на поставленный вопрос, — снова подняла недавно утихшую тему Мариоль. — К чему это все? И да, почему вы ставите целью очернить Хранителей в глазах наследницы?

— Александра, ты теперь уже наследница Изначальной Империи, — почти пропела старуха, откидывая со лба серебристо-седую прядку. — Я хочу передать тебе то, что сейчас держу в руках сама. Некую часть теневой структуры страны. У Императрицы должны быть рычаги давления. Тем более у властвующей… А воплощения Стихий… намеренно очернять мне их совершенно незачем. — Бабушка прищурилась довольной кошкой. — Они и сами с этим прекрасно справляются, мне надо лишь вовремя подобрать факты и доказательства. До тех пор пока их не уничтожили…

— Ой, как интересно, — хмыкнула я. — Леди Надин, мне прекрасно известно, что они не святые. Как, впрочем, и вы… И методы у вас наверняка аналогичные, верно?

— А временами и хуже, — охотно согласилась вдовствующая императрица. — Но, правда, как та же Свет, я самолично мозги людям не выжигаю…

Я округлила глаза, не в силах представить, чтобы легкая и ласковая Ро такое сделала с человеком, но почти сразу взяла себя в руки.

— По какой из причин: сил не хватает или совесть не позволяет?

— Скорее по первой, — чуть заметно улыбнулась леди Надин. — Все же я не Хранительница, да и особым потенциалом похвастаться никогда не могла.

— Потому лучше по старинке, — явно нарываясь, сладким голосом подхватила я. — Кинжал под ребра, а еще лучше — иглу в шею.

— А девочка, похоже, знает, о чем говорит, — прищурилась вдова.

— Исключительно теоретически, — обезоруживающе улыбнулась и остро пожалела, что в руках нет веера, за которым я так привыкла прятать эмоции. И вовсе не на лице. Там удержать маску проще всего. Обращают внимание в первую очередь на пальцы, которые сейчас так и норовили сжаться, чтобы ногти вонзились в нежную кожу ладоней, или чтобы смять ткань платья, или просто дрогнуть, предательски выдав истинные чувства. Но это — слабость. А императрицы позволяют себе слабости только наедине с собой. Тогда можно рыдать и выть в подушку от безысходности, от того, что уже никогда не вернется. А сейчас — нет! Сейчас победная улыбка на губах, гордо вздернутый подбородок и уверенность в глазах!

— Теоретически… — повторила за мной леди Надин. — Ну хоть чему-то полезному они тебя учат. Уже хорошо. Итак… я требую, чтобы с завтрашнего дня ты уделяла время занятиям со мной как минимум три раза в неделю. — Она усмехнулась и небрежно кивнула на Мари: — Ширму свою даже не думай ко мне подсылать.

— Как скажете, — наклонила голову, кинув предупреждающий взгляд на недобро сверкнувшую глазами подругу. Не с этой женщиной нам тягаться, Мари. Разные весовые категории.

Вдовствующая императрица порывисто встала и прошлась по комнате, шурша платьем и… слишком сильно сжимая маленький белый платок в руках. Вы волнуетесь, леди Надин. И более того, вы позволили мне это увидеть. Я поймала ясный голубой взгляд старухи, и та медленно кивнула, а потом перевела взгляд на Мариоль и неожиданно мягко сказала:

— Леди, прошу прощения за некоторую резкость в обращении. И благодарю за вашу заботу о моей внучке. И ее нервах. Даже я знаю как минимум о двух предотвращенных покушениях, о которых вы своей госпоже почему-то не доложили.

Я изумленно посмотрела на свою первую даму, которая сжала губы и спокойно ответила:

— Александре и так слишком много выпало, чтобы волновать ее так и не случившимися неприятностями. Тем более Хранителям я доложила.

— Вы очень умная и хваткая девушка, — поощрительно улыбнулась бабушка. — И я рада, что рядом с последней из рода вир Толлиман есть такой человек.

— Спасибо, — настороженно глядя на старуху, сказала Мари.

Хм, и к чему эта попытка сгладить впечатление? Разгадка последовала почти сразу.

— Я бы хотела поговорить с внучкой наедине. Оставьте нас, — неторопливо произнесла Надин.

— Как скажете. — Маришка поднялась, присела в реверансе и выплыла из комнаты.

— Чудо, — хмыкнула бабуля, останавливаясь рядом со столиком и машинально проводя кончиками пальцев по его гладкой поверхности, чтобы в следующий миг брезгливо отдернуть руку и растереть между пальцами мельчайшие частички пыли, которые, видимо, пропустили служанки. — Безобразие!

— О да, — с готовностью поддакнула я, откидываясь на спинку кресла и с иронией глядя на старую интриганку. — Грубо, леди Надин, очень грубо.

— Ты про лесть? — вскинула черную, явно подкрашенную бровь та. — Да, но признай — действенно. Твоя закадычная подружка перестала трястись от напряжения как суслик и закипать от злости. Какое, кстати, забавное сочетание! Никогда не видела! Говорю же, чудо!

Я покачала головой, с усмешкой глядя на нее. Паучиха пытается разрядить обстановку?

— Бабушка, а можно откровеннее?

— Можно, — кивнула леди Надин, прошла к диванчику напротив, плавно села и со спокойным-спокойным лицом пожаловалась: — Старость не радость. Кости ноют, грудь болит.

— Сочувствую, — невозмутимо отозвалась я, пытаясь сдержать улыбку. М-да, это ей-то жаловаться?! Она двигается так, что я при первой встрече обзавидовалась грации и легкости.

Первой не сдержала смешка старая леди, я последовала ее примеру.

— Ну что, девочка, — неожиданно грустно вздохнула она. — Теперь поговорим. За жесткость прости… но вытравливать из тебя то, что не соответствует твоей роли, теперь будут все. Те, кто любит, — с удвоенным энтузиазмом. Потому что хотят, чтобы ты выжила, Аля. А выжить может только Императрица!

— Какая любовь?.. — хмыкнула я. — Леди, вы меня видели всего несколько раз. А до приезда и знать не желали.

— Аля… — шепнула она, с неожиданно горькой улыбкой глядя на меня. — Я похоронила мужа, двоих детей и вот-вот провожу третьего, несколько месяцев назад погибли мои внуки, которые росли на моих глазах. Чего мне стоило это пережить — не знает, наверное, никто. Только я… Я буду жить, пока мне есть о чем заботиться! И это не Империя… Это — наша кровь. Вир Толлиманы. И я сделаю все, чтобы те твари, которые на нас покусились, подавились своим же ядом! Я сделаю тебя великой! Благо для этого есть все задатки.

— Но… — начала было я, растерянно глядя на бабушку.

Она прервала меня резким движением ладони и резко заговорила дальше:

— Это я дала добро Пламенеющему.

— Почему?!

— Потому что он умрет за тебя, — усмехнулась леди Надин. — Весь Клан на плаху положит. Неужели ты думаешь, что от меня можно что-то скрыть? Но, Александра, я бы не стала отдавать тебя Алому, если бы и ты не увлеклась им.

— И все только потому, что он сильный политик? — невесело хмыкнула я.

— И это тоже, — кивнула бабушка. — Тебе нужен тыл. Тот, на кого ты сможешь опереться. И любовь нужна, девочка, любовь очень нужна. Правитель без любви становится либо зверем, либо ничтожеством. Это — то, что заставляет нас горы сворачивать… Конечно, можно было бы дождаться твоих детей, но… а вдруг не проснулся бы материнский инстинкт? И такое случалось… а вот малышей от любимого ты будешь защищать. А значит, сделаешь страну благополучной. И он тебе поможет. Мы специально обговорили титул ненаследного консорта, чтобы его семейство даже не облизывалось на престол.

— Как вы красиво говорите. — Я задумалась. — Но я бы хотела обсудить это и с моим женихом.

— Теперь в любое время дня и ночи, — вдруг хихикнула леди Надин. — И еще, детка… ты уже полноценный Проводник… с вытекающими отсюда проблемами, потому советую использовать Пламенеющего по полной программе!

— В смысле? — оторопела я.

— В прямом, — охотно пояснила бабуля. — Если раньше можно было морщить носик и хранить невинность, которая никому не нужна, то теперь это еще и весьма вредно. А то, что вы с Евграном друг к другу неравнодушны, — понятно. Потому…

Додумывать, видимо, предлагалось мне. Хотя простора для воображения и самообмана, надо признать, не осталось.

— На этом, наверное, все, — развела руками старуха.

Я понятливо кивнула и встала, но уйти не успела, потому что вдовствующая императрица поймала меня за руку, удерживая, и сунула в ладонь что-то округлое и прохладное.

— Если понадоблюсь, сожми и мысленно позови.

— Спасибо, — растерянно отозвалась я и, повинуясь жесту старухи, быстро вышла из ее апартаментов.

Мари за дверьми не оказалось, но я этому не удивилась: видимо, у подруги возникли какие-то срочные дела. Все же сейчас у нас поистине суматошное время. Пройдя с десяток метров, я остановилась в растерянности. Мне что, никуда не надо? Вот совсем никуда? Нет плана занятий на сегодня, потому что оно могло и вовсе не наступить, нет конвоя в виде фрейлин или придворных, нет условностей. Я — наследница. Более того, совсем скоро трон опустеет, то есть я в шаге от престола. А через несколько месяцев, по приказу Великого Грезы, меня коронуют. Меня, бастарда, которая не так давно приехала в столицу и которая раньше даже в страшных снах такую судьбу не видела. И что же осталось от той, прежней? Хоть что-то осталось?.. Впрочем, теперь я сама могу планировать свой день, и со мной вынуждены все согласовывать, а не ставить перед фактом.

Отвлекая от мыслей, ноги обжег холод, потому что я сошла с ковровой дорожки.

Собственно, это и определило дальнейший путь. Переодеваться, обуваться, кушать и думать. Обо всем думать. В первую очередь надо побеседовать с Евграном, ведь все произошедшее явно его рук дело. А потом поймать Кейрана Мерцающего и напомнить ему о том, что он должен принести мне клятву верности. Белый обещал. А они, как правило, слово держат.

И еще… надо найти Палача. Кровь из носу. Не могут не начаться брожения, особенно в свете того, что сейчас творится. Синие наверняка взбрыкнут, потому что мало того, что их кандидата отвергли, так еще и консортом будет представитель противостоящего Клана. Тот, кто попортил немало крови тем, до кого сумел добраться. На тему того, что из себя представляет Евгран Пламенеющий, я не обольщалась. Палач нужен. Он — последняя точка. Он — тот, от кого не скрыться. Он — тот, кто сохранит мне трон.

Я свернула в ближайший коридор и, ускорив шаг, пошла в свои комнаты, мысленно радуясь, что в этом крыле нет слуг, то есть я могу даже пробежаться, не думая о чужих взглядах. За месяцы, проведенные во дворце, я так привыкла к официозу, что роскошные наряды, корсеты и веера уже казались почти обмундированием, доспехами, и без них я чувствовала себя беззащитной, и было очень неуютно. Странно, в резиденции Хранителей я такого не ощущала, может, потому, что там была девушка Аля, а не принцесса Александра? Последней без «доспехов» и правда нежелательно ходить.

Мысли, конечно…

Создатель, сколько проблем… И все глобальные!

Остается радоваться, что с соседями все относительно благополучно. Людские государства расположены на юге и далеко на севере, между нами лежат страны драконов и дроу, а значит, если что, первоочередные проблемы падут именно на них. Хотя южане совсем не опасны, с огненными драконами никто не рискнет связываться.

Так что у меня есть только огромная Империя, в которой надо наводить порядок. В верхах Кланов сидят просто редкостные поганцы, и внушать им верноподданнические чувства, скорее всего, придется весьма жесткими методами.

М-да… На таком фоне личное выглядит мелким и незначительным. Да и какое личное… Нет его! Есть Ев, за которого я согласилась выйти замуж, мое любимое рыжее солнце, которое греет, защищает и поддерживает.

А Лира — прочь, прочь! Даже из мыслей. Хватит, я устала. От своей раздвоенности, от его бросков то в одну, то в другую сторону!

Господи, почему же тогда так больно?! И внутри, и снаружи тоже… Я запуталась!

Почему так мучительно больно?! Да, я слышала, что выдирать чувства — это очень болезненно, но настолько-то — почему?! Между нами ничего не было, только мой самообман и девичья увлеченность красивым мужчиной!

Я толкнула двери своих покоев, влетая в гостиную и понимая, что после легкой еды понесусь тренироваться. Ничто так не помогает мыслить, как физические нагрузки. И очень действенно вышибает все ненужное из головы. Только куда пойти? В тренажерный или на полигон резиденции?

Тренажерный… мы там альпинизм осваивали. Как и все с Лиром — весьма экстремально.

Грррр! Это хоть когда-то закончится?!

Я так же стремительно и не оглядываясь прошла в спальню, чтобы почти сразу оказаться в мужских объятиях. Даже глаза поднимать не надо, чтобы понять в чьих. Запах солнца и моря, сильная грудь, затянутая в белую ткань, рассыпанные по плечам медные волосы не могут принадлежать никому другому. Я и не подумала сопротивляться, вскинула руки, обнимая его за шею, уткнулась в ворот, прижалась как можно теснее. Хороший мой.

Мы молчали. Больше минуты стояли посреди комнаты, крепко обнимая друг друга, и молчали, потом Рыж вздохнул, быстро подхватил меня на руки и сел в кресло. Я положила голову ему на грудь и бездумно теребила белую пуговицу на его одежде.

— Так плохо? — наконец спросил мой солнечный ветер.

— Очень, — прошептала в ответ, прикусывая губу, чтобы сдержать непонятно почему рвущийся из груди всхлип, и вдруг сбивчиво призналась: — А я тебя люблю. Давно. Наверное, еще тогда влюбилась, но в то время это скорее идеализацией было.

— Видишь, как мы похожи, — невесело рассмеялся Рыж, склоняясь, чтобы провести губами по виску, скуле, вскользь коснуться губ.

Я приподняла голову, чтобы продлить эти прикосновения, которые почему-то горчили, отдавали полынью, отравляя счастье, поднимающееся из сердца, приправляя его солью непролитых слез. Он отстранился, и я машинально облизнулась, ловя послевкусие поцелуя.

— Да, ты рассказывал, что запомнил меня не только потому, что я была очень выгодной и почему-то не разыгранной картой.

Ну не сдержалась! Вопросов и подозрений все еще было очень много, и Пламенеющему придется мне все объяснить!

— Дурочка, — беззлобно фыркнул Ев. — Если бы хотел, то «разыграл» принцессу-бастарда еще года четыре назад.

— Зачем ты затеял все это с консортом?

— Из-за того, что ты сказала меньше минуты назад, — хмыкнул Пламенеющий и провел рукой по моей спине. От этого нежданного, ласкового прикосновения дыхание сбилось, и я едва сдержала порыв изогнуться. — Я не могу и не хочу от тебя отказываться. Если бы все прошло так, как желалось… девочку-принцессу отдали бы под опеку моей сестре, а она бы передала ее мне. Да, не особо прилично, зато официально… Я хотел уйти из Империи, Александра. И забрать тебя, потому что, отказавшись от привилегий, в этой стране защитить бы тебя не смог. Но тогда я это планировал только в благодарность…

— Благодарный мой, куда же подевались твои замечательные намерения? Я в полушаге от трона, притом не удивлюсь, если твоими же усилиями вплотную к нему и оказалась, а ты — не дальше от титула консорта и статуса моего мужа. За-а-а-мечательно все обернулось!

— Ну допустим, последним я не расстроен, — усмехнулся Рыж, приподнял мой подбородок, заставив посмотреть в малахитовые глаза, и спустя миг снова поцеловал, уже немного жестче, ощутимо прикусывая губу, запуская руку в волосы на затылке и не позволяя отстраниться. А я и не пыталась. Отвечала, как умела, наслаждаясь тем, что с каждым мигом мне становилось все спокойнее, проще, что мое рыжее солнце не оставляло место зиме, растапливая, согревая… зажигая.

Когда он отстранился, мы оба часто дышали от недостатка воздуха, потому что прервать поцелуй ради такой малости казалось кощунственным.

Но все же… он так и не ответил.

— Отвлекатель, — невесело хмыкнула я, обнимая бессовестного рыжего. — Ты же не хотел на трон, Ев. И вообще политики не хотел больше. Почему передумал?

— Потому что только так смогу остаться с тобой, — пожал плечами мужчина, прижимая меня все теснее, заставляя откинуть голову на его плечо, приникая губами к быстро-быстро бьющейся жилке. Я вздрогнула, ощущая прокатившуюся по телу волну дрожи. Горячие губы скользнули выше, и Евгран прикусил мочку уха, отчего мои пальцы судорожно сжали белоснежную ткань его одежды. — Я уже никуда тебя не отпущу. — Хрипло выдохнул он.

— Почему тогда ты начал действовать только сейчас? Раньше ничего не было… — Говорить, когда тебя томительно нежно и пока целомудренно ласкают, оказалось очень сложно. Если от прикосновений Лира я всегда вспыхивала вмиг, то под руками Рыжа тело теряло силы, голова не думала о сопротивлении, и все, чего хотелось, — это забыться в ласковых руках, под которыми кровь превращалась в обжигающе горячую патоку и растекалась по венам, принося странную… жажду. Жажду большего.

— Кто тебе сказал, что это можно сделать быстро? Подготовка ситуации заняла немалое время, моя девочка, — промурлыкал мужчина, положил ладонь мне на живот, отчего я потрясенно распахнула глаза, охнула, подняла лицо, повернулась и почти сразу утонула в бездонных зеленых глазах. В которых сейчас сверкал такой неистовый голод, что я вздрогнула от страха и… предвкушения. Медленно облизнула внезапно пересохшие губы, и малахит радужки мужчины стал почти черным, а через миг его губы накрыли мои, и в таком жадном, страстном поцелуе, что сначала я даже потерялась в его напоре. Но уже через секунду сама вскинула руку, запутываясь пальцами в теплых медных волосах, отвечая на каждое его движение, уже сама целовала шершавый подбородок, исследовала изящный изгиб рыжей брови. Потом немного подумала и проложила цепочку мелких поцелуев, чтобы ухватить зубами ухо и с удовольствием ощутить, как сжимаются его руки на талии, сбивается его дыхание. Эта власть над обычно сдержанным Евом опьяняла и подталкивала не думать о последствиях и экспериментировать дальше.

Но… но в груди жгло. И чем дальше, тем сильнее. Это отрезвляло хуже холодной воды или пощечины, держало лучше поводка и ошейника, одергивало вернее здравого смысла.

Что это?!

Почувствовав, как я уперлась ладонями в его грудь, отстраняясь, мужчина покорно ослабил объятия. Откинул голову на спинку кресла и невесело рассмеялся:

— Опять. Я все же опоздал?

— Не понимаю, о чем ты.

— И правда не понимаешь, — хмыкнул Алый, внимательно меня разглядывая. — Не понимаешь… я пошел на такие меры потому, что еще немного — и было бы поздно. Потому, что у моей солнечной девочки не только я в сердце. А он… он был ближе все это время. Радует только одно: судя по твоей неопытности, совести тебя не трогать у Алира все же хватило. Но, надо признать, когда я смотрел на затухающий портал и потом на наследницу, такую холодную, идущую к храму, то решил, что ты уже принадлежишь ему.

— Так, — я решительно покачала головой и переспросила, — ты это что, из ревности сотворил?! Будучи почти уверен, что я с ним спала?!

Последнюю фразу я почти прошипела, со злостью глядя на приятеля детства.

— Я тебя люблю, — спокойно ответил мне Евгран, такой откровенностью совершенно обезоружив. — И ты меня тоже, и что бы ни связывало тебя с Хранителем — тогда, в моем доме, в моей постели, ты не лгала. — Он подался вперед и сейчас почти касался своим лицом моего. Я покраснела, но отодвинуться не могла, так как этот поганец бережно, но крепко держал меня за волосы на затылке. — И сейчас тоже не обманывала.

Он подался вперед, снова целуя, но уже по-другому: властно, требовательно и даже немного жестко.

— Рыж! — Наконец собрала остатки растопленных удовольствием мозгов и решительно отстранилась, не позволяя снова заткнуть себе рот и вообще всячески сопротивляясь. — Да что с тобой?! Никогда таким не был!

— А кто сказал, что мне не хотелось? — ухмыльнулся Пламенеющий и поднял ладони вверх. — Ладно, суровая моя, обещаю вести себя примерно. Минут десять точно!

— Уже хорошо, — мрачно процедила, неодобрительно взглянув на лукаво прищурившегося Ева.

— Милая, если очень долго чего-то нельзя и вдруг наступает момент, когда можно, то хочется о-о-очень многого!

— Евгран Пламенеющий! — покраснела я, с возмущением глядя на бессовестного прохвоста. — Я, между прочим, с тобой пытаюсь разговаривать!

— Пытайся. — Рыж словно поощрил меня, быстро целуя в щеку.

— Рассказывай, как ты умудрился моего папеньку с престола спихнуть. — Я настроилась на серьезный лад.

— Алечка, а может, тебе еще всю агентурную сеть сдать и показать папку, где компромат на меня, драгоценного, лежит? — Иронично вздернул медную бровь мой будущий женишок. — Нет, конечно, я все это сделаю, но не раньше, чем мы поженимся.

Мне вдруг очень захотелось сказать: «А вот это еще не факт!» — но я сдержалась, понимая, что фраза прозвучит очень глупо.

— Ты что, на себя компромат собираешь?! — удивилась я.

— Ты не поверишь, но этим занимается большая часть тех, кто выбрал стезю, аналогичную моей, — рассмеялся Пламенеющий. — Вернее, у нас по две папочки: собственно, сам компромат и то, чем его можно опровергнуть.

— Ну ты и экстремал, — поразилась я. — А если кто найдет?

— Не найдет, — рассмеялся Евгран. — Я не настолько глуп, чтобы информация была материальной.

— Запутал. Но ладно, мы сейчас не об этом!

— Может, я тему предложу, если ты растерялась? — Голос Пламенеющего внезапно стал более низким, я проследила за его взглядом и в очередной раз покраснела, так как этот негодяй, не таясь, рассматривал мою грудь.

— Рыж, хватит на меня пялиться!

— Ты еще скажи, что тебе не нравится, — ухмыльнулся он.

— Еще немного, и получишь, — пообещала я и поперхнулась, заметив, как губы Рыжа расплываются в двусмысленной усмешке. Торопливо предупредила: — Только попробуй! И вообще, хватит меня смущать.

— Тогда слезай с моих… колен, — опять рассмеялся Рыж и сам же подтолкнул. — Потому что, когда ты так близко, я мало о чем постороннем могу думать.

— Как с цепи сорвался, — пожаловалась я невесть кому и быстро пересела в кресло напротив.

— Ну можно сказать и так, — согласился Пламенеющий. — Просто раньше приходилось прилагать немалые силы для контроля, а теперь в этом нет необходимости.

Ой, мама… Получается Лир себя контролировал гораздо хуже. Но и встречались мы гораздо чаще: Водник и будил меня, и на полигонах гонял, и учил, и выслушивал много чего. Мы много времени проводили вместе…

Сердце снова кольнуло, я поморщилась и решительно выкинула из головы мысли о Лирвейне. Было и прошло. Да и что было? Ничего! Было его желание, которое он даже признать не решался и делал мне больно. В попытках себя же оправдать! Все! Я не думаю, я не вспоминаю, я забыла! Но больно, создатель, почему мне так больно?! Случилось то, о чем я и мечтать не смела: Рыж теперь со мной, он меня любит, и я тоже его люблю. Первое чувство так просто не забывается.

Но все равно… все равно точит.

И не пройдет ведь. Хранитель всегда будет рядом со мной — преданной, верной тенью за спиной. Но смогу ли я воспринимать его только так? Смогу ли… Обязана!

За что же мне эта кара? Часто женщинам нравится не один мужчина, но это именно «нравится». Если же в душе что-то большее, то это иссушает.

— Аля! — окликнул меня самый осенний мужчина в мире, и я, вскинув голову, послала ему улыбку.

— Аля, Аля… — проворчала в ответ. — Слышу!

— Могу назвать официально и поклониться, станет легче? — наклонил голову Рыж, но в зеленых глазах сверкнул странный огонек.

— Бука, — вздохнула я. — Ты мне хоть что-то рассказывать собираешься или я и впредь все в последнюю очередь узнавать стану?

— Собираюсь, — с готовностью кивнул Евгран. — Всенепременно и обязательно!

— И почему я тебе не верю? — риторически вопросила и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ев, я понимаю, что бывают ситуации, которые можно решать одному, бывают и такие, о которых лишним знать вообще не обязательно, но то, что ты сегодня сделал…

Рыж на миг поджал губы, предчувствуя не очень приятные минуты, но все же продолжил беседу.

— Как понимаю, сейчас и начинается деловой разговор. — Пламенеющий скрестил руки на груди и задумчиво меня осмотрел. — Что конкретно тебя не устраивает в сегодняшней игре?

— Моя счастливая неосведомленность о твоих важных решениях по поводу нашего совместного будущего, — любезно напомнила я.

— Ну конечно, — хмыкнул мужчина, потирая подбородок. — Чем же еще может быть недовольна настоящая женщина? Только тем, что сделали так, как она хотела, но ее лишний раз об этом не спросили.

— Знаешь, — мило улыбнулась в ответ, — наверное, настоящая женщина, в твоем понимании, сейчас должна бы воскликнуть что-то вроде того, что ты неверно истолковал ее желания и так далее…

— Но твое высочество будет выше всего этого!

— Разумеется, — прищурилась я. — Так вот, как я сказала, я и правда тебя люблю. И хочу быть с тобой рядом. Ты умудрился это исполнить, хорошо. Но почему ты меня не спросил? И не подумал о том, как отреагируют другие Кланы!

— Ты меня за идиота держишь? — в упор спросил Пламенеющий. — Алечка, я все продумал. Бучи и волнений не будет, а то, что будет, очень быстро прекратится.

— Потому что бунтари внезапно исчезнут? — вздернула бровь, грустно глядя на Ева.

— Если не внемлют голосу разума, — спокойно кивнул он. — И не смотри на меня так осуждающе!

Усилием воли я заставила себя не вздрогнуть при мысли о том, что будет с несогласными, потому что… это политика. И, наверное, через некоторое время и мне придется отдавать такие же приказы.

А Рыж… Что Рыж? Сейчас передо мной Евгран Пламенеющий, насчет которого я никогда не обольщалась. И мне придется учиться с ним жить. Как и ему с принцессой Александрой.

Раздался шорох, и спустя миг он опустился на ковер рядом.

— А-а-аль, — тихо позвал рыжеволосый, осторожно касаясь моих холодных рук, согревая их сначала в ладонях, а потом и дыханием. — Не леденей, маленькая, все будет хорошо. — Он нежно поцеловал сначала одну, потом другую руку и добавил: — Я прослежу.

Я склонила голову и, почти касаясь лбом медной макушки, тихо проговорила:

— Рыж, но нельзя же… Нельзя, чтобы ты следил. Я наследница, а скоро стану и Императрицей, мне нельзя быть слабой и сомневаться!

— И плечо рядом иметь тоже нельзя? — поинтересовался Рыж и потянул меня к себе. Я, не сопротивляясь, сползла на ковер и прислонилась к Алому. — И, Аль, с чего ты взяла, что правители непогрешимы, непоколебимы и все делают сами? И вообще, если так считаешь, зачем тебе Кейран Мерцающий в роли советника, а Хор на посту заместителя начальника службы безопасности? По-твоему, так стоит разогнать всех помощников-министров, а Хранителя вернуть обратно в резиденцию, поближе к источнику силы. Где «каждый занимается своим делом», там ему и место. Так почему ты не спешишь это сделать?

Я озадаченно нахмурилась, покачала головой, но возразить мне было нечего, потому решила сменить тему.

— Мы сейчас не об этом. Почему ты не поставил меня в известность?!

Рыж с иронией на меня посмотрел, но послушно пошел в заданном направлении.

— Альчик, скажи, пожалуйста, а я видел тебя с того момента, как Алир уволок одну прекрасную принцессу из моей спальни?

Я слегка покраснела, вспоминая интересные обстоятельства «до» и «после» сего занимательного происшествия, потом поняла, что испытание было через два дня и почти все это время я провела в имении Хранителей. После испытания я несколько дней спала и с Рыжем встретилась только на объявлении о нашей помолвке… М-да.

— Милый! — ласково улыбнулась я. — Тогда возникает еще один вопрос. А с чего ты взял, что я вообще хочу за тебя замуж?!

— Повторяю свой же недавний вопрос, — и не подумал смутиться Евгран. — Я похож на дурака? Кстати, да, замуж за меня ты и правда не хочешь. Я вообще сомневаюсь, что ты «туда» желаешь, но иных вариантов, красота моя, у нас нет. И, предвосхищая следующий вопрос, по поводу моего пренебрежения твоим мнением… Меня ты любишь и хочешь, чтобы я был рядом, верно? Вот и основания для моих действий.

Обалдеть…

— То есть твои выводы — это и есть основания? — ехидно уточнила я.

— То есть ты сейчас мне заявляешь, что лгала все время, что мы знакомы, в постели, когда я тебя целовал, и даже когда говорила, что любишь? — задал встречный каверзный вопрос Евгран, лукаво прищурив малахитовые глаза.

— Гад! Это к теме не относится.

— Пра-а-авда? — Алый восхищенно округлил глаза, и я пихнула его в бок, чтобы не паясничал. Не внял. — Сокровище, правильно ли я понял… По-твоему выходит, я, осознавая, что ты для меня значишь, и понимая, что ты тоже неравнодушна, но при этом наблюдая, как какой-то блондинистый козел напоказ целует тебя и забирает с собой, должен был платочком вслед помахать и не дернуться, чтобы предотвратить подобное в дальнейшем?!

— Это говорит твое мужское эго! — нахмурилась я. — И ревность за компанию!

Возникло стойкое желание приглушить эгоизм рыжего тапкой! Ну и самого Ева заодно, чтобы они вместе прониклись!

— Ну не только они… — задумчиво почесал бровь Пламенеющий, даже не догадываясь, насколько я близка к применению насильственных мер воспитания. Правда представила, как гоняюсь за ним с тапкой… и, захихикав, уткнулась ему в плечо.

— Что? — недоуменно раздалось над головой, а потом он дернул меня за прядь волос. Я, фыркая от смеха, обрисовала возникшую картинку. Ответ был какой-то странный…

— Знаешь, я, пожалуй, за более традиционные методы… воспитания.

— Розги? — поразилась я.

Рыж уставился на меня с ужасом, но потом и сам засмеялся и что-то пробормотал про испорченное подсознание.

— Та-а-ак! — Я заподозрила неладное. — И какие у тебя сейчас были ассоциации?!

— Воспитательные! — Зеленый взгляд был кристально честным, поэтому я сразу поняла: врет!

Но атмосферу это разрядило, я снова прильнула к мужскому плечу, вздохнула и развела руками:

— Рыж, но не будешь же ты меня убеждать, что смог провернуть все это за пять дней?! Ну не поверю!

— И правильно сделаешь, — спокойно признался Пламенеющий, одной рукой обняв меня за талию. — Думал я на эту тему уже давно, да и не только об этом. Ты забываешь, что перед тем, как огласили список наследования, все думали, что, раз дети Императора умерли, других наследников нет. Лилит уже была фавориткой, потому я готовил почву для того, чтобы резкий рост влияния Алого Клана не вызвал большой резонанс. Но появилась ты, я влюбился и использовал налаженные связи на пользу себе, а не драгоценным родственникам.

М-да… привет великим комбинаторам!

— То есть намекаешь, что твоя родня рвет и мечет из-за того, что ты теперь консортом станешь? — как можно более ласково осведомилась я.

— Нет, разумеется, — усмехнулся Рыж. — Говоря откровенно, они летают как на крыльях и уже строят грандиозные планы.

— Вот!

— Милая, ты с пугающей настойчивостью желаешь выставить меня в черном свете, — совершенно серьезно сказал Ев. — И что хуже всего, не перед кем-то, а перед собой.

— Я пытаюсь понять твою логику.

— Зачем? — искренне поразился Рыж и привел поистине убийственный довод: — Она же мужская.

— Она твоя, и это уже диагноз, кажется, — добавила я. — А чем были недовольны Лилит и твой отец?

— Тем, что я поставил их в известность непосредственно перед отречением, — ответил Рыж и склонился, легко поцеловав мой висок и скользнув губами по щеке. — Ну и, разумеется, они не могли не понимать, что без Надин тут не обошлось. Как и без Белого, которого, невзирая на распоряжения отца, я не могу убрать уже третий год. — Он тихо рассмеялся.

— Как это? — Я была шокирована.

— Ну жалко, если говорить откровенно, — хмыкнул Рыж. — Я такие потрясающие мозги, как у Мерцающего, встречал всего пару раз в жизни, потому было бы глупо отправлять его на тот свет. Это раз. Ну и он мне нравится. Поэтому, незадолго до того как послать убийц, я сам же отправлял охранников.

Вот те раз! Но по порядку!

— Глава может приказывать и ты обязан подчиняться?! А Кейран в курсе?!

— Обязан, — кратко ответил Пламенеющий. — Почему — не расспрашивай, ладно? А Кей… — Тут рыжий усмехнулся. — Разумеется, Аль. И не раз возвращал мне должок, оказывая поистине неоценимые услуги и предоставляя важную информацию. Серый кардинал…

— Кажется, ты говорил, что вы друзья… — вспомнила я. — М-да, о-о-очень своеобразные.

— Ну по-другому не получается, — немного грустно улыбнулся Рыж и слегка отстранился, но руки с талии не убрал. — Именно поэтому я и хотел уехать… но императорская семья так некстати умерла… в полном составе!

Я с возмущением посмотрела на Евграна, не понимая, как можно быть настолько циничным. Он, видимо поняв причину моего настроя, заговорил снова:

— И не гляди так, я никогда не позволял обольщаться на мой счет!

— Нет, — опустила глаза я, — просто интересно, что будет, когда ты перестанешь хотеть быть для меня хорошим… Ты ведь страшный человек, Ев.

Он молчал долго. Так долго, что в мою голову уже начали закрадываться нехорошие мысли и сидеть в его объятиях становилось все неуютнее. Наконец Рыж заговорил:

— Как интересно у нас с тобой сегодня получается…

— Знакомимся? — предположила я. Не поднимая головы с его плеча, я следила за тем, как небо загорается алым пожаром раннего заката, как блики агонизирующего солнца рассеиваются по комнате, раскрашивая стены в столь полюбившиеся мне оттенки меди и пурпура. Повернулась, ухватила прядь волос Рыжа, поднесла к лучу, пробившемуся сквозь штору и, любуясь искристыми переливами, медленно проговорила: — Ну здравствуй, Евгран Пламенеющий…

— С каких это пор для тебя исчез Рыж? — тихо спросил Ев.

— Возможно, с тех, как умерла Аля… — почти неслышно пробормотала я, неосознанно прижимаясь к нему и пытаясь согреться, потому что мне вдруг стало зябко, глаза защипало, и я с каким-то отстраненным изумлением ощутила, как по холодной щеке сбежала обжигающая слезинка. — А то, что еще живо, мне самой вытравить придется.

— Частички души всегда больно терять. — Его губы поймали соленую каплю, и Алый ласково приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. — Но я не понимаю, почему ты хочешь так поступить. Без стержня броня — это наносное, которому не на что опереться, неоткуда получать силы. Зачем ты сама себя разрушаешь? Основу, настоящую суть… и только из-за того, что кто-то сказал, что так должно быть?! С каких это пор моя девочка стала верить всему, что скажут?!

Слезы уже текли не переставая, и он даже не пытался их стереть, пристально глядя мне в глаза, как в душу, и я, не в силах отвести взгляд от любимого малахита, тихо всхлипывала и прикусывала губу, чтобы не сорваться на рыдания. Рыж стремительно пересадил меня к себе на колени, обнял, а я обхватила его руками за плечи, уткнулась в него лицом и судорожно выдохнула. А потом были слезы. Все такие же горько-соленые, обжигающе горячие и абсолютно беззвучные.

— Почему у меня такое стойкое ощущение начала конца?! — почти прорычал Евгран, почти до боли сжимая меня в объятиях. — Почему?! Я сделал все что мог, и даже больше, чтобы все было хорошо!

— И пока все хорошо… — невесело хмыкнула я, осторожно погладив его. — Разве нет? Я люблю тебя… и правда люблю. То, что от меня осталось в этой клоаке власти и политики, уцелело только благодаря тебе и Мариоль. Но и Мари меняется… Только ты прежний. — Я неожиданно рассмеялась, сама ощущая в этом отзвук безумия. — Как был двуличным, таким и остался. Но тем и дорог. Вот только, Рыжик, а сможешь ли ты принять меня новую? Всякий раз, когда сталкивались Евгран Пламенеющий и Александра, это ничем хорошим не заканчивалось. Как и Пламенеющий и Альена. Мы с тобой встречались лишь на кратких границах дня и ночи, которые с боем вырывали у реальности.

— Надо просто взять себя в руки и все обдумать, — уверенно начал Ев, немного отстраняя меня только для того, чтобы крепко поцеловать. — Настрой у нас просто отвратительный. Даже топить не придется: дай только камень и веревку, сами ко дну пойдем. Потому, Аль, сворачиваем отчаяние и слезоразлив и разбираемся в подоплеке происходящего.

— И? — вскинула бровь, со вздохом принимая белый платок и вытирая лицо. — Какая еще подоплека? Мы с тобой просто впервые встретились в частном порядке, но в официальных ролях.

— Скорее, ты не вылезла из своей царственной шкурки, — возразил рыжий, переплетая пальцы наших рук. — И заранее была негативно настроена. Причин вижу три. Нервное напряжение, от которого ты, собственно, и плачешь, старая ворона Надин… — Тут по лицу Ева скользнула тень, но он все так же спокойно закончил: — И мой лучший друг, который занял другую часть твоего сердца.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— А что делать? — Евгран с иронией посмотрел на меня. — Закатить тебе сцену ревности? Взвесить твое отношение, найти несоответствие… и рушить-рушить-рушить то, что между нами есть? Нет ничего более отвратительного и губительного, чем ревность, любимая…

Я вздрогнула от того, как он меня назвал. Впервые назвал… Такое горько-сладкое чувство… как и его губы, которые в очередной раз накрывают мои, но теперь в нежном, почти трепетном поцелуе. Наверное, таким должен быть первый поцелуй. Но у нас же все не так, как у нормальных пар, и первый поцелуй был такой же испепеляющий, как и огонь, из которого я вышла живой.

— Мне странно, — призналась, как только смогла снова говорить, — ты ведь думаешь, что я… — покраснела, все же не в силах без смущения разговаривать о таком, и обтекаемо закончила: —…Стала с ним женщиной.

— Как ты тактично выражаешься, — хмыкнул Ев. — Думал. Пока мне немного не отказал самоконтроль. Твоя реакция была красноречивее. Женщины хоть с каким-то опытом себя так не ведут, тем более с любимыми мужчинами.

— Какой ты у меня специалист! — саркастично заметила я. — В таких нюансах разбираешься.

— Потому и не считаю возможным ставить тебе в укор что-либо, — пожал плечами Рыж. — Я сам далеко не святой, и те полгода, что ты находишься здесь, сама понимаешь, невинность не хранил. По этой причине я никогда не стану упоминать о том, что было до меня. Может, это и неправильно, но я даже думать не хочу на эту тему, так как чувство собственника, которое рычит «мое» и требует набить морду всем покусившимся, и меня не обошло.

— Не было у меня с ним ничего. — Потянула за прядь медных волос, вынуждая Алого склониться ниже, посмотрела в посерьезневшие зеленые глаза и уже сама подалась вперед поцеловать самого теплого человека.

А тему надо бы сменить, а то с «ничего» я малость слукавила.

— Знаю.

Я почувствовала, как сильные руки с нажимом проводят по спине, ласково треплют волосы, которые так и не собраны в прическу и свободно спадают ниже пояса. Ладонь Рыжа повторяет путь шелковистых прядей, без колебаний гладит бедра, ноги, опускаясь все ниже и ниже. Я вздрагиваю и ощущаю, как его губы складываются в улыбку. Отстраняюсь, чтобы возмущенно заглянуть в зеленые глаза и сказать:

— Рыж, ты опять увлекся.

— Пока нет, — со смешком ответил он, поглаживая мои ступни. Но тут он прищурился и так стремительно подался вперед, что я машинально отшатнулась и с писком упала на ковер. Голову не ушибла только потому, что он оказался проворнее и подложил руку прежде, чем мой затылок встретился с полом. Уже через секунду меня целовали так, что не осталось никаких сомнений: недавно была лишь невинная игра. Хрипловатый смешок дрожью отозвался в теле. — А вот теперь начинаю… увлекаться.

А я… я ничего не имела против. Дышать почему-то становилось все труднее, а мужчина рядом — все желаннее. Чего-то очень хотелось. Не знала чего, разве что… быть еще ближе. Запустить руки в медные пряди, провести губами по коже, прижаться, обнимая крепче, и не запрещать. Ничего не запрещать. Отзываться на поцелуи, выгибаться под ласками, не краснеть от чересчур смелых прикосновений, не гасить пламя, вихрем закручивающееся где-то внутри. Огонь, Ветер, Свет, Тьма — все стихии вспышками поднимались из самых глубин моей сути, напирали, требовали выхода, искрами рассыпались по телу, делая его невероятно чувствительным.

Я выгибаюсь ему навстречу, глажу шею, испытывая почти болезненную потребность коснуться обнаженной спины. Мимолетно удивляюсь тому, что на нем уже нет камзола, только последняя преграда из легкого белого шелка. Создатель, какой же она кажется лишней! Он подхватывает меня, отрывает от пола, прижимая к себе, и снова жадно целует, одновременно рывком сдергивая платье с плеч, медленно-медленно ласкает, и от его ласк я дрожу и краем сознания сожалею, что наряд еще держится на груди. Но… и этого вполне достаточно, чтобы лишиться разума. От его взгляда, в котором полыхает что-то такое, от чего сводит живот, от огня внутри, который так стремится к родственному для него мужчине и тянет меня за собой. Создатель, как же не хочется сопротивляться! Разум протестует нерешительно, нашептывая, что меня испепеляют мои же стихии, моя же сила, которой требуется определенный гормональный баланс и она добивается этого любыми средствами.

Ухватившись за здравый смысл, я замерла, тяжело дыша и сильно сжимая плечи Пламенеющего, прижимаясь к нему так, чтобы не дать ему возможность продлить это безумие, и постаралась прийти в себя. Это должно быть мое решение!

— А вот теперь точно слишком увлекся, — ошеломленно пробормотал Рыж и, немного помедлив, вернул платье на плечи.

Я судорожно кивнула, уткнувшись взмокшим лбом куда-то ему в ключицу и постепенно успокаиваясь. Уже почти облегченно вздохнула, как вдруг сила разноцветным потоком снова растеклась по коже, и я с ужасом увидела, как кончики пальцев начинают светиться радужным светом. А потом искры снова вспыхнули, и… мне стало больно. Как-то очень знакомо больно. Как будто так уже было.

— Мамочки, — пробормотала, содрогаясь от того, что меня начинало жечь изнутри, и становилось все хуже и хуже.

— Ой-ей… — почти в унисон произнес Рыж и, приподняв мой подбородок, проговорил: — Зайка, у нас с тобой два варианта. Первый, я думаю, озвучивать не надо. Тебе нужно физическое удовлетворение. Но проблема в том, что я уже определенное время тебе верен, поэтому, к сожалению, за себя не ручаюсь и вполне могу воспользоваться ситуацией, потому как ты и так почти моя невеста. Это я так, честно предупреждаю. — Пока я ошеломленно хлопала ресницами, меня снова поцеловали, отчего я опять обмякла в руках Ева, прижимаясь к нему сильнее и даже не обращая внимания на то, что платье все же сползло до талии. Мужчина на это посмотрел, прерывисто выдохнул, тихо и малопонятно выругался, поднял с пола свой камзол и быстро закутал меня в него. Потом встал, пересадил на постель и отошел в другой конец комнаты.

— Ты куда? — рассеянно пробормотала, глядя на любимого затуманившимся взглядом, но тут же согнулась, зашипев от того, что изнутри в области солнечного сплетения меня как кипятком обдали.

— Милая, не заставляй меня говорить, что еще немного, и вариантов, кроме первого, у тебя не останется! — Ев недовольно посмотрел на меня. — Я же не железный!

— Мне плохо… И жарко.

— Знаю, — сухо кивнул Рыж. — Второй вариант — мы сейчас же идем на полигон, где ты часа эдак три-четыре очень активно бегаешь, прыгаешь и колдуешь.

— А что там с первым вариантом? — нахмурилась я, пытаясь вынырнуть из вязкого тумана. — Не помню…

— Аля! — рявкнул Пламенеющий, стремительно кинувшись ко мне, приподнял и поцеловал так, что у меня даже губы заныли, а потом вкрадчивым голосом «напомнил»: — Первый — это я тебя сейчас раздеваю и люблю. К общему удовольствию…

— Эм… — неуверенно пробормотала я. — Как-то рановато.

— Тогда позволь я заберу что смогу, чтобы ты хоть соображать начала, — вздохнул Рыж и склонился ко мне, забирая лишнюю силу. Когда он меня отпустил, я и правда стала пободрее, и даже уже не так больно мне было, потому что Рыж забрал родственный ему огонь, который, как выяснилось, и обжигал меня изнутри. Зато теперь в малахитовых глазах все чаще и чаще вспыхивали алые искры, лучше всяких слов показывая, что ему сейчас не легче, чем мне минуту назад. Стихия так просто не сдавалась.

А я хоть и стала более адекватная… но как представила себе полутемный полигон с препятствиями, пронизывающий осенний ветер, всяческую пакость вроде хондриев, на которых и надо расходовать резерв, — одним словом, мне туда резко не захотелось идти!

— Рыж, — нерешительно начала я, — надо признать, мне уже лучше.

— Это временно, — кратко отозвался он, аккуратно строя портал, который сегодня сверкал гораздо ярче, чем обычно. — Если не принять мер, тебе станет гораздо хуже и ты полдворца разнесешь. К тому же, если сейчас не уйти, всплеск силы почувствует кто-нибудь из вассалов и прибежит на выручку. А я, чувствую, выр-р-ручателю такое устрою, что Золотой дворец точно не уцелеет! — Он резко обернулся и раздраженно рыкнул: — И, Аль, еще один протест — и точно уйдем не дальше постели!

Я округлила глаза и машинально кивнула. Наконец огненное марево закрутилось воронкой, Пламенеющий притянул меня к себе, подхватил на руки и шагнул в телепорт. Когда мы вышли, стало очень холодно. Меня одолели странные дурные предчувствия, которые, впрочем, тут же рассеялись, так как меня снова медленно и тягуче поцеловали, одновременно забирая боль, которая начинала разрядами пробегать по телу, рождая желание.

Рыж с трудом оторвался, злорадно хмыкнул и проворковал мне на ухо:

— Начнем?

— Что? — ошалело переспросила я, а потом его руки разжались, и я с визгом полетела куда-то вниз.

Упала в холодные водяные объятия. Быстро вынырнула и, откинув с лица мокрые волосы, задрала голову и крикнула левитирующему над маленьким водоемчиком Евграну:

— Негодяй!

— А что такое? — приподнял медную бровь он. — Не так давно ты устроила скандал из-за того, что я не даю тебе свободу выбора. Вот. Дал.

— Гад! — Я не была оригинальна.

— Нет, — возразил Алый, аккуратно приземляясь на бережок и начиная неторопливо расстегивать рубашку. — Просто, если ты такая принципиальная… Сама придешь, но уже не сможешь потом свалить все на силу, энергию и прочую белиберду.

— Бессовестная скотина, — поставила окончательный диагноз, стащив с себя мокрый камзол и швырнув его в рыжего, который уже избавился от рубашки и теперь расстегивал ремень. — Ты что делаешь?!

— Купаться собираюсь, — любезно просветил меня Евгран и, все же оставшись в штанах, потянулся к сапогам. — Во-первых, я давно не плавал на природе, а во-вторых, мне, знаешь ли, требуется сейчас холодный душ. Душа нет. Зато есть озерко. — Сапоги отлетели в сторонку, Алый выпрямился, откинул с глаз волосы и сказал: — Платье снимай, кстати.

— Рыж, ну ты и… — Я не находила слов. — Душ дома у себя принимай!

Пламенеющий рассмеялся и указал мне за спину. Обернувшись, я с удивлением увидела тот самый деревянный дом-логово, в котором мы были не так давно.

— Я вообще-то и так дома. — Штаны присоединились к остальной одежде, и я, покраснев, отвернулась, так как белье не особо скрывало причину, по которой требуется холодный душ. Последовал хлопок, и я уловила легкое колебание пространства, как от маленького телепорта. — Даже не мечтай! — весело заявил этот бессовестный, снова напоминая мне того парня, с кем я некогда была знакома. Страстный, он был для меня «в новинку», и я совсем-совсем растерялась под таким напором. — Аль, — раздался плеск, и я рванула на другой край небольшого водоема, — платье снять надо, потому что ты в нем вылезти из воды не сможешь.

— Да у меня под ним белья почти нет! — возмутилась я, резко разворачиваясь, и едва не вскрикнула, так как Рыж вынырнул совсем рядом.

— И что? — флегматично спросил, притягивая за руку к себе. — Что я не видел?! Все, что надо было, рассмотреть успел, не волнуйся. А переодеваться все равно придется, потому хватит вопить.

— Да во что переодеваться-то?!

— Я же материализовал для тебя сменную одежду, — указал головой в сторону берега, где я и правда увидела какую-то кучу вещей. — Поверх ритуального платья надевать будешь?

— Пошла я, — злобно рыкнула, осторожно обходя ухмыляющегося Ева. — А ты купайся, купайся.

— Купаюсь, — подтвердил Рыж и скрылся под водой.

А в следующий миг на моем платье разошлись все швы, и оно плавно осело на дно.

— Рыж!!!

— А что? — откликнулись уже с другой стороны озерка. — Я ничего. Просто тебе же как-то надо из воды выбраться. Сказал же, что не получится в платье. Вот я и… помогаю.

Гррррр! Все! Это слишком! Недолго думая я сформировала водяной шарик и запустила его в Рыжего и, так как была уверена, что он от него увернется, вслед послала еще одно заклинание. От шара Рыж и правда не пострадал, зато волна в полтора метра высотой накрыла его с головой и пронзила легким разрядом тока, который я сгенерировала.

Так тебе!

Когда озерная гладь успокоилась и из нее восстал мрачный Пламенеющий, на меня вдруг напало состояние, именуемое в простонародье «хохотуном». Уж не знаю почему, но вид Рыжа меня почти в истерику вогнал, и я, на всякий случай отгородившись щитами, смеялась почти до слез. Сама я из воды уже выбралась, воспользовавшись легко давшейся мне сейчас левитацией.

— Алька, марш одеваться, — раздался вдруг хриплый голос. — Потому что твои щиты — не преграда, особенно если ты за ними в одних трусиках. Вода мне как-то уже не совсем помогает, знаешь ли…

После этого я мигом прекратила хохотать и ринулась на берег за одеждой, преследуемая бессовестным смехом. Только спустя несколько секунд вспомнила, что могу создать «мрачную пелену», чем немедленно и воспользовалась, переодевшись уже спокойно.

Рыж молчал.

Когда я развеяла пелену, он стоял босиком в спортивных штанах и сушил волосы. Я пригляделась, понимая, что они стали изрядно короче. Была длиннющая грива, а теперь чуть выше пояса. Ев отбросил полотенце и нагнулся за рубашкой, посмотрел на меня и мягко спросил:

— Ну как ты?

— Хорошо. — Я прислушалась к себе.

— Это плохо. — Рыж ласково улыбнулся. — Надо, чтобы ты чувствовала себя очень уставшей и утомленной и ни о чем, кроме постели, грезить не могла.

Я скривилась, а этот гад только весело рассмеялся и развернулся ко мне, оглядывая хищным взглядом:

— Ну что, милая, убегай!

— Ты что? — настороженно спросила я, на всякий случай на шаг отступая.

— Ну не одной же тебе развлекаться. — Пламенеющий мягко ступил вперед, одновременно доплетая косу и перехватывая ее черной резинкой. — Моя очередь, Алька.

— А если поймаешь? — решила сразу узнать, что мне грозит.

— Буду целовать, — секунду подумав, выдал Евгран, потом облизнулся, да так, что я покраснела, и многозначительно уточнил: — Очень неприлично целовать.

Думала я долго… Рыжий терпеливо ждал.

У меня с фразой «неприлично целовать» были связаны какие-то смутные, но… будоражащие ассоциации, но ничего конкретного в голове не всплывало. Потому я решила спросить более осведомленного в этом вопросе товарища:

— А это как?

По губам Рыжа расплылась развратная улыбка, он неуловимо быстро переместился ко мне, нежно обнял одной рукой за талию и склонился к заинтересованно внимающему ему ушку:

— О-о-о… значит, пока еще не знаешь. — На мой живот легла большая ладонь, и я начала беспокоиться, что это как-то… странно. Но когда эта самая наглая лапа скользнула гораздо ниже, у меня изумленно округлились глаза и открылся рот. Рыжего от немедленного избиения спасло только то, что он сразу вернул руку обратно на животик. — Это и правда неприличные поцелуи, солнце мое. — Ушко нежно цапнули, отчего по позвоночнику прокатилась горячая дрожь. — Так что если не сбежишь, то такие поцелуи будут… Но если они будут, то со временем я стану рассчитывать на ответную любезность.

Я ошеломленно опустила глаза вниз, потом изумленно вверх — на нахальную морду, затем недолго думая отвесила воздушную пощечину, подсекла колени Евграна петлей и выскользнула из его рук. Вопреки моим чаяниям, он и не подумал свалиться и теперь стоял от меня в десятке метров и так хищно разглядывал, что я рванула куда подальше, очень радуясь, что обувь он приготовил моего размера, и очень удобную. Правда, я решила долго не бегать по грешной земле, так как длинноногий Ев поймает меня в два счета. Потому, экономя дыхание и припоминая все, что успел вложить в мою голову Лир, набросала в уме матрицу заклинания и наполнила ее силой. Через двадцать метров быстро взбежала по воздушной лестнице, сразу за собой растворяя ступени, и, припоминая расположение платформ, рванула к лесу, потому как удирать от Рыжа на открытом пространстве — идиотство редкостное. Но на бегу все же обернулась: Пламенеющий стоял все на том же месте, но с закрытыми глазами, а вокруг него кружил флер огненной силы, который постепенно превращался в большие крылья за спиной наследника Алого Клана. Мамочки… он с ума сошел, столько энергии на это тратить?! Хотя… Рыж забирал мои силы, то есть, скорее всего, именно поэтому так щедро их расходует. Если у него самого резерв был полон да плюс еще и мое… м-да, тяжко. Догонялки обещают быть интересными! Вот только в лесу от этих роскошных пламенных крыльев не будет никакого прока. Потому ноги, Аля, ноги!

Развернулась и поскакала дальше. Воздушные ступеньки я ставила на разной высоте и в произвольном порядке, вдобавок кинув на них маскировочный флер света. Вот только я думала, Евгран воспользуется чем-то подобным, и никак не рассчитывала, что Рыж решит сократить расстояние полетом. М-да, пора менять тактику и строить «переправу» до ближайшего дерева. Конечно, когда-нибудь потом я смогу сделать «дорожку» единым полотном, но пока не была уверена в своих силах и в том, что «каркас» не проломится прямо подо мной.

И все же обещания будущего жениха насчет неприличных поцелуев слегка пугают. И дело даже не в его поцелуях, а в упомянутой ответной любезности! Вот к такому я точно пока не готова! И вообще, как он посмел на такую тему заговорить?!

Кстати, о поцелуях, долгах и прочем… мы же сроки догонялок не обговорили.

Я развернулась, чтобы спросить у Рыжа, что и как, мысленно посетовав, что придется орать на полполигона, но, изумленно ойкнув, обнаружила своего преследователя всего в десятке метров: он стоял на одной из устроенных мной же платформ. Задумавшись, я не разрушила ее, как только миновала!

— Резво скачешь. — Рыж заговорил первым, сразив меня ласковой улыбкой. И крыльями… и волосами, в которых сейчас запутались отблески пламени за его спиной. В тени леса, где уже властвовали густые сумерки, он смотрелся… ирреальным. Так и хотелось подойти и проверить, настоящий ли. Живой ли. Мой ли.

В зелени его глаз вспыхнули искры и, поведя волшебными крыльями, Алый едва слышно сказал:

— И, кажется, уже допрыгалась.

— Стоп! — заорала я, выставив ладони вперед. — Мы с тобой сроки не обговорили. Сколько мне от тебя бегать?

— Пока мне не надоест? — предположил он, щелчком пальцев создавая уже свою воздушную ступеньку, и перескочил на нее, став немного ближе.

Опять нарывается! Уже не по эгоизму, а по наглости бы — да тапками!

— Не пойдет! — возмутилась я, резко отскакивая, и, помогая себе левитацией, спустилась на землю.

Рыж опустился следом за мной и не встал почти вплотную только потому, что я вовремя соорудила водяную стеночку. Невысокую, всего до лодыжки, но стоило бы ему приблизиться, как она взмыла в небо.

— Рыж, у нас переговоры, — на всякий случай заметила. — Парламентеров не трогают.

— У тебя ложные сведения, — мурлыкнул Ев, отходя от преграды, которая тут же приникла к земле. — В наше прогрессивное время парламентеров и ловят, и пытают в меру фантазии. А у меня она, боюсь, ориентирована на заданную тему, солнышко.

— Ты можешь думать о чем-то еще, кроме этого?! — Я покраснела.

— Ну… с трудом, — откровенно признался Евгран, обжигая меня жадным взглядом.

М-да… перевозбуждение на фоне воздержания, да еще и приправленное силой — это гремучая смесь. Начинаю думать, что сюда меня неспроста притащили. Особенно если учесть его поведение.

Решив, что ничего нового, кроме непристойностей, я от милого не услышу, накрыла щитом Рыжа и рванула под сень деревьев, понимая, что форы у меня не больше двух минут. Щит-то он разнесет быстро, а вот крылья надо распылять очень аккуратно. Какое счастье, что в лес он с ними точно не пойдет!

Потом были веселые догонялки-обманки. Я бешеной белкой скакала по деревьям, потом ползала по оврагам, радуясь, что зрение научилась перестраивать уже давно. По лесу вместе со мной также бегало с десяток фантомов, разной степени прикрытости чарами.

М-да, погорячилась.

Десять их было полчаса назад. Сейчас уже три осталось. Надо что-то делать.

Поисковая сеть тут почему-то не работала, потому ориентироваться приходилось только на слух и зрение. Я решила пересидеть какое-то время на дереве. Пока ползла, столкнулась нос к носу с белкой и едва не заорала от страха, потому что в потемках, да еще и с тем зрением, что я сейчас использовала, встреча нос к носу произвела самое отвратительное впечатление. Впрочем, судя по тому, с каким визгом драпанула от меня белочка, я тоже не показалась ей красой неземной. Из глубины леса еще некоторое время доносилось сердитое стрекотание, в котором обнявшейся со стволом мне почему-то чудились нецензурные интонации. Надо же, такая маленькая зверушка, а такие слова нехорошие знает! Я тихо захихикала, уткнувшись в шершавую кору. До такой степени отвлеклась от самого главного в размышлениях о беличьей нравственности, что сильные руки на плечах стали такой неожиданностью, что я едва не свалилась вниз. Рыж удержал, обнял за талию, усаживаясь поудобнее на ветку за спиной, и сообщил:

— Поймал.

— Не поймал, — мрачно отозвалась, но тем не менее не сопротивляясь. Положила голову на мужское плечо, чтобы посмотреть в близкое небо. И такое темное уже…

Почти ночь.

Осознав это, я зевнула, прикрыв рот ладонью, повернулась и продолжила:

— Сам видишь: сижу, никуда не убегаю, тебя жду.

— Вот, обломала все торжество победы. — Евгран ни капли не расстроился и легонько поцеловал меня в висок. — Спать уже хочешь. Пойдем?

— Пойдем, — согласилась, сцеживая очередной зевок в кулак, а потом с тоской посмотрела вниз. — Эх, слезать еще…

— Ну… — Рыж тоже посмотрел вниз. — Я могу создать портал, и мы в него спрыгнем.

— О, давай! — обрадовалась я.

— А что мне за это будет? — коварно осведомился Пламенеющий.

— Спасибо? — предложила я, скрывая улыбку.

— Маловато, — покачал головой Евгран, тихо фыркнув.

— Большое спасибо! — решила быть щедрее, уже открыто хихикая.

— А давай поцелуй? — внес встречное предложение Алый.

— Приличный? — с подозрением уточнила.

Он сначала непонимающе посмотрел на меня, а потом весело рассмеялся.

Прошло десять секунд. Рыж смеялся, уткнувшись мне в плечо.

Двадцать секунд. Без изменений.

— Ев! — злобно рыкнула я, покраснев. — Хватит, а?!

— Конечно. — Пламенеющий выпрямился, осмотрел недовольную меня и снова засмеялся. — Прости, ой не могу!

— Рыж!!!

— Ну извини. — Меня чмокнули в щечку. — Я был, образно выражаясь, в состоянии опьянения силой. А в таком состоянии, сама знаешь — что в голове, то и на языке.

— Хорошее же у тебя содержимое головы!

— Там вообще много интересного, — заверили меня с ухмылкой, потом пассом сотворили портал в воздухе, и со словами «ну, пошли, что ли» Рыж свалился в обнимку со мной прямо в телепорт.

Приземлились мы на что-то мягкое.

Рыж отстранился, щелчком пальцев зажег светлячка, и я поняла, что это постель…

— Евгран!!!

— Что? — недоумевая, посмотрел на меня Пламенеющий, потом, видимо, до него дошло, и он опять расхохотался. — А-а-алька! И ты опять будешь утверждать, что содержимое твоей головки кардинально отличается от моих мыслей?!

— Вредина, — обиженно посмотрела на Рыжа. — Вообще-то после твоих сегодняшних выступлений неудивительно, что я везде подтекст ищу!

— А ты не присматривайся, — «помог» советом Ев, поднимаясь с кровати и подавая мне руку. — Есть предложение: поужинать и разойтись по комнатам спать. Во дворец тебя надо бы вернуть утром.

— А не сегодня?

— Не-а, — покачал головой Пламенеющий, галантно распахивая передо мной дверь. — Я сообщил всем интересующимся, что моя нареченная изъявила желание узнать меня поближе, потому мы с тобой поехали в соседний город. В храм.

— Зачем? — удивилась я.

— Молиться, разумеется, — невозмутимо отозвался Рыж, с иронией глядя на меня.

— Ты… ты… — Слов не находилось!

— Пошли ужинать!

Мой голодный животик решил, что предложение достойно внимания, и решительно потеснил разум, заявив, что все остальное потом! Война войной, а поесть хотя бы два раза в день нужно, тем более после таких физических нагрузок.

Вечер закончился замечательно. На шкуре около камина, в окружении тарелок с запеченной курицей, фруктами и с графином сока. Вина не было, и это хорошо. Рыжик знает, что надо!

Правда, завершения вечера я не помню, так как незаметно уснула прямо на шкурке в обнимку с тарелкой винограда, под протяжный мужской голос, который, как обычно, рассказывал мне странные сказки из жизни.

Море, ветер, солнце…

Рыж.

Резиденция Хранителей Изначальной Империи.

Комната Лирвейна.

Спать мне было просто замечательно. Вот только одному боку было жарко, а другой замерзал, поэтому я постоянно вертелась. Спустя какое-то время стало холодно и груди. Но я настолько устала, что все это не казалось достаточно веской причиной для того, чтобы просыпаться. Потому я то проваливалась в сон, то ненадолго выныривала, но глаз не открывала.

Послышались тихие шаги, и спустя несколько секунд рядом растянулся кто-то большой и теплый, чем я немедленно воспользовалась: прижалась как можно крепче, обняла, да еще и ногу закинула. На бок мне легла горячая ладонь, потом скользнула на спину, прижимая ближе, и я блаженно мурлыкнула, уткнувшись носом в изгиб шеи и вдыхая такой знакомый и приятный запах моря, ветра и соли. Ры-ы-ыж!

— Просыпаемся? — Он осторожно подул на ухо и поцеловал в щеку.

— Зачем? — Я сморщила носик и зарылась в копну мягких волос. — Мне и так хорошо.

— Ну-у-у… — Едва касаясь, он провел пальцами от шеи до пояса и обратно, отчего я выгнулась. Приоткрыла глаза и посмотрела на лицо мужчины. Он был так близко, что я видела, как в зеленых глазах пляшут отраженные язычки пламени, так близко, что его дыхание, отдающее чем-то странным, касалось моей кожи, так близко, что мне казалось этого мало.

Слов не было. Вообще. И ничего не было.

Только мы. Неизвестно где и неизвестно когда. Просто мы.

Аля и Рыж.

Евгран и Александра.

Наверное, только сейчас я приняла это до конца. Неважно, кто мы, важно то, что не исчезает из души, стоит мне надеть маску принцессы, а ему — наследника враждебного Клана.

Поцелуй показался самой естественной вещью в мире и… самой желанной.

Нежный, сладкий и самый нужный. В теле опять начинали разгораться стихии, но теперь они уже не вытесняли сознание, как в прошлый раз, а просто добавляли перчинки, остроты океану чувственности, в который я медленно погружалась.

Пальцы любимого медленно скользнули к вороту рубашки, и она распахнулась неожиданно легко, как будто пуговиц на ней и вовсе не было. Я мимолетно удивилась, но потом он опустился ниже, к округлости груди, и мне стало не до таких прозаических деталей, как пуговицы. Какое там, если… он рядом, если он так близко, что я могу провести ладонями по его груди, разведя полы незастегнутого жилета, и в отместку за его слишком смелую ласку коснуться твердого живота, который немедленно вздрогнул. Улыбнулась и поцеловала теплую кожу плеча, и тут же охнула, потому что он сжал нежный холмик груди, а следом и сосок, отчего искры стихий, словно рассыпанные по телу, вспыхнули ярче, посылая волну жара, застывшую где-то внизу живота.

Не было ни состояния аффекта, которое всегда кидало меня в объятия Лира, ни безумства сил, ничего, на что я могла бы свалить то, что происходило сейчас. Но что происходило? Самое естественное на свете.

При воспоминании о Лире сердце кольнуло тупой болью, и я сжала губы и прогнала слезы и воспоминания. Да… то, что было с беловолосым Хранителем Воды, не являлось просто желаниями тела, но стоит ли сейчас пытаться разобраться? Сейчас, когда я в руках другого, не менее дорогого мужчины, который готов смириться даже с тем, что не будет первым. Хотя… уж кому жаловаться! И у Лирвейна, и у Евграна было много женщин.

Но сейчас не об этом, совсем не об этом. А о том, что по телу скользят руки Рыжа, медленно стягивают с плеч рубашку, проводят по обнаженному животу, мимолетно касаются груди. Он целовал мое лицо, взмокший лоб, закрытые глаза, потому что я не могла в такой момент смотреть на него, щеки, на которых почему-то появились влажные дорожки, губы, жадно отвечавшие ему.

Он не спрашивал, почему я плачу, а сама я не говорила. Он был очень нежен и тактичен, не удерживал, позволяя в любой миг разорвать кольцо его рук, но я этого не делала.

Потянулась к нему, снимая жилет, чтобы приникнуть к широкой груди, обнять и замереть, впитывая в себя его тепло и то неповторимое ощущение, когда кожа касается кожи. Когда нет преград, когда не хочется их возводить, когда не надо думать о том, что будет после. А потом снова касание губ, и я уже не закрываю глаз, не в силах оторваться от чувств и эмоций, что мелькают в малахитовой радужке. Нежность, любовь, страсть, которая воспламеняет все, и я понимаю, чего ему стоит быть настолько нежным, настолько… позволять мне передумать.

А я не хочу… зачем?

Он не обидит, не ударит по сердцу, когда я так открылась ему, не бросит одну, как делал… Нет, нельзя! Не сейчас! Сейчас наше время. Мое и рыжей осени, и третьих тут не должно быть.

Поцелуй, тягучий, как мед, сделался страстным, и сила собственных эмоций вытеснила из головы мысли о ледяном, пахнущем хвоей мужчине. Который ничего ко мне не чувствует! Все, с меня хватит! Хватит плакать по ночам из-за его резких слов, не надо пытаться уловить в сером взгляде что-то, кроме холодной вежливости, пора перестать надеяться, что его страсть — это что-то большее!

А Рыжа я и правда люблю. Он мой свет, мое тепло, и одно то, что я сейчас млею от удовольствия, говорит о том, что все правильно.

Зарылась пальцами в спутавшиеся волосы, прижалась крепче, касаясь его груди, дразня, провела ноготками сначала по шее, отчего он тихо простонал, а потом по плечам и спине, все ниже и ниже, пока не добралась до пояса свободных шароваров. Под него можно игриво залезть пальчиком. Погладить горячую кожу. Он рыкнул и привлек к себе. Усмехнулась и осторожно укусила за плечо, а потом быстро лизнула место укуса.

— Шалишь? — хрипло выдохнули мне на ухо, одновременно обхватывая грудь ладонью и проводя пальцем по соску. Глаза закрылись сами собой. — Ну уж нет, бессовестная, — рассмеялся Рыж, снова поцеловал, опрокидывая на шкуру, и вкрадчиво мурлыкнул: — Кстати… ты ведь проиграла в забеге. Помнишь, что я тебе обещал?

Попыталась выбраться из пелены наслаждения, окутавшей разум, и сообразить, о чем он говорит. Сообразила. Покраснела так, что о щеки, наверное, спички можно было зажигать. Даже несмотря на то что я, полуголая, находилась рядом с раздетым мужчиной, то, о чем он говорил… казалось о-о-очень неприличным.

— Рано! — решительно заявила и попыталась упереться руками в широкие плечи Ева, нависшего надо мной.

— Ее высочество не держит обещаний? — вкрадчиво осведомился Рыж, снова лаская грудь, и, коварно усмехнувшись, рывком опустился ниже.

Уже через миг я подавилась протестующим возгласом, потому что сосок накрыли горячие влажные губы, и по телу снова прокатились потоком огненные искры удовольствия, которые заставили забыть про дыхание и здравый смысл.

— Ее высочество ничего не обещало… ох! — простонала, вцепившись в волосы бессовестного развратника.

— Посмотрим. — Тихий ответный смех, дрожью отдавшийся в теле, теплые губы, неторопливо изучавшие мое тело, принесли какое-то странное чувство. Оно зарождалось внутри, растекалось патокой по телу, обостряя ощущения.

Так… ново, странно и непривычно.

Все по-другому, и это прекрасно.

Я растворялась… погружалась… уплывала куда-то.

Почему-то в этот раз перед глазами возникали не огненные вспышки, а лиловые. Грезы… Странно.

Он перевернул меня на живот и коснулся нежным поцелуем основания шеи, отчего я вздрогнула и невольно запустила пальцы в светлый мех шкуры. Чувствовать, как он касается грудью спины, оказалось неожиданно волнующе. Не так испепеляюще, как при более откровенных ласках, но… томительно до такой степени, что мутился разум и учащалось дыхание. Подумать над этим у меня не получилось, так как Рыж провел языком по позвоночнику, и по моему телу тут же прокатилась крупная дрожь, а он… рывком спустил штаны.

Я охнула, испуганно поворачиваясь.

— Как-то это оказалось… очень быстро.

Малахитовые глаза оказались совсем близко, Рыж коснулся моих губ поцелуем, и я опять провалилась в марево желания, которое уже через минуту пронзили электрические разряды, так как руки мужчины тоже отнюдь не бездействовали. И стало почти все равно, что шаровары сползли уже гораздо ниже ягодиц. А потом и вовсе оказались отброшены в сторону.

Мое смущение и желание прикрыться растаяли под жарким солнцем нежного, но решительного напора. Бесстыдные руки и губы не пропускали ни малейшего участка тела, и если сначала я пыталась прекратить это безумие, то совсем скоро могла только отчаянно цепляться за широкие плечи и пытаться сдержать стоны. Снова и снова тонула в глазах Ева, уже не в силах сопротивляться.

А потом… Потом разум поглотило сиреневое сияние, глаза стали закрываться, и все, что я успела уловить, — это такую же вспышку в зелени радужки Рыжа.

Потом наступила темнота со вспышками стихий, прошивающих тело удовольствием.

И никто не видел, как в углу комнаты открылся портал, из которого вышел Тинай Мираж. Он грустно поглядел на обнаженную пару, отметил, что даже во сне девушка старалась крепче прижаться к рыжему мужчине, машинально закрывшему ее своим телом. Потом вздохнул, взял руку принцессы и сделал надрез соткавшимся из лилового пламени кинжалом. Капля крови упала на шкуру. Аля дернулась и застонала, но фейри быстро подул на ранку, и принцесса затихла.

— Вовремя успел. — Тинай коснулся поцелуем лба маленькой Императрицы. — Ну что… Спектакль начался, занавес подняли. Извини, но шансы надо уравнять. — Он странно усмехнулся и закончил: — Да и игра так будет гораздо интереснее.

Проснулась я от того, что было жарко и дико болела голова. Но если с первым я справилась весьма просто, откатившись от горячего тела рядом, то со вторым было сложнее. Да и не только голова, вообще все тело ломило. Что же вчера было?!

Послышался тихий стон, и тут я, наконец, озадачилась вопросом, кто же делит со мной… шкуру.

— Доброе утро, — мрачно поздоровался Рыж, садясь и потирая виски. Похоже, Пламенеющий чувствовал себя не лучше, чем я.

— А что вчера было? — задала животрепещущий вопрос, поспешно натягивая рубашку на голое тело. Нет, как я оказалась без одежды — помнила. Как и наши общие с Евграном планы. Но вот завершения… не помню.

— Без понятия, — вздохнул Ев. — Но мне что-то очень не нравятся эти провалы в памяти. Иди сюда, милая.

— Зачем? — насторожилась я, но под укоризненным взглядом сдалась и подползла ближе.

Рыж обнял меня за плечи, притягивая к себе, начертил в воздухе сверкающую фигуру, дунул, и знак рассыпался искорками, осевшими на моей голове, которая мигом перестала трещать. Мне вообще стало существенно лучше, потому как я мигом заметила такую деталь, как темное пятнышко на светлой шкуре.

Это то, о чем я подумала?

— Странно. — Оказывается, Рыж тоже изучал пятнышки.

Спас меня зазвеневший амулет связи. Пламенеющему пришлось встать и, придерживая норовившую сползти простыню, подойти к столу. Я, невзирая на ситуацию, залюбовалась его великолепным телом. Хор-р-рош!

Ев сжал камень и закрыл глаза, открывая разум для информации. Потом положил амулет обратно, скривился, взъерошив волосы, и вздохнул:

— На работу нужно.

— А мне во дворец, — кивнула я, вставая.

Уже через секунду меня обняли за талию и нежно поцеловали в ноющие после ночи губы. Когда поцелуй стал чуть более страстным, почувствовала, как руки Рыжа легли на бедра и медленно скользнули вверх, задирая рубашку, но отстранилась и решительно покачала головой.

— Ладно, — улыбнулся Евгран. — Душ на втором этаже, сразу направо, потом спускайся на кухню — позавтракаем и пойдем.

— Хорошо. — Не удержалась и обняла, потершись щекой о сильное плечо. — Р-р-рыжик.

— Еще немного, и в душ пойдем вместе, — хриплым шепотом поведали мне, и я отстранилась и отправилась купаться.

Через десять минут выползла из душа, и передо мной во всей красе встала извечная женская дилемма под названием «Что надеть?!». На этот раз она была поистине ужасающих размеров, потому что, кроме пресловутой рубашки, надеть было нечего!

В этот момент в дверь постучали, и раздался голос Рыжа:

— У меня вещи завалялись с юношеских времен. Древние, конечно, но ткань все еще крепкая, к тому же тогда я был примерно твоего роста и в плечах еще не сильно раздался. Принести?

— Ага, — обрадовалась я.

— Сейчас, — и я услышала удаляющиеся по коридору шаги.

Пока вытиралась, вернулся Ев, передал стопку одежды.

Спустя несколько минут я уже спускалась вниз. Найти кухню оказалось проще простого, потому что аппетитные запахи не позволили ошибиться. Рыж уже сидел за столом и изучал какую-то папку. В очках… Я едва не споткнулась от неожиданности.

— У тебя что, со зрением проблемы? — спросила, садясь за стол, на котором стоял пышный омлет.

— Есть немного, — признался Ев. — Предпочитаю по возможности читать в очках, тем более они еще и лечащие, но постоянно носить их нельзя.

— Понятно, — отозвалась, с интересом поглядывая на такого непривычного рыжего. Надо же, как преображается человек из-за одной детали!

Евгран снял очки, отложил документы, и завтрак мы продолжили в приятной беседе на отвлеченные темы. Правда, омлет я попыталась отодвинуть. И не из-за того, что был невкусный, а просто… ну, не люблю я его.

— Кушай! — словно услышал мои мысли Рыж. — К сожалению, тут ничего другого нет, но есть тебе надо, чтобы силы были.

Вздохнула, поморщилась и признала, что он прав. Решительно ткнула вилкой в тарелку.

После завтрака Алый переоделся в форму своего департамента и попросил заплести ему волосы, что я проделала с огромным удовольствием, словно воскрешая в памяти воспоминания детства. Кстати, про это…

— Зачем тебе моя прядка нужна была?

— Ничего преступного, — улыбнулся Пламенеющий. — Так я могу чувствовать, все ли с тобой в порядке, и узнавать направление, в котором ты находишься. А еще это помогает понять, ты передо мной или нет.

— Осень! — Обняла его за плечи и поцеловала в гладко выбритую щеку.

— Солнышко! — Он отодвинулся и прерывисто выдохнул. — Милая, хорошая моя, обнимай меня поменьше сейчас, ладно? А то я как-то пытаюсь на делах сосредоточиться, но даже твой запах лишает самообладания.

— Эм… — Я покраснела и отстранилась. — Извини.

— Тебя? За что? — хитро улыбнулся Пламенеющий, поднялся и, подав руку, помог встать мне.

— Рыж… — Все же решилась задать один животрепещущий вопрос. — А у нас было?

— Что? — наивно спросил он, судя по всему, прикладывая немалые усилия, чтобы не смеяться.

— Рыж! — возмутилась, пряча взгляд.

— Ну смотря, что ты понимаешь под словом «было», — мурлыкнули мне на ухо, привлекая ближе и скользя руками по спине.

— Та-а-ак! — возмутилась, упираясь ладонями в его грудь. — А кто мне тут говорил его не трогать и вообще, что на работу пора и что от мыслей важных отвлекаю?

— Ну… — Жарко выдохнули в ухо и спустя секунду нежно прикусили мочку. — Я передумал? И вообще, если сомнения есть… а они есть, демоны побери, — не мешает повторить!

— Ну уж нет, — решительно воспротивилась. — С повторами как-нибудь потом, я и так слишком расслабилась, а мне сегодня Кейрана за хвост ловить, фрейлин строить и наверняка с представителями Кланов общаться.

Евгран со вздохом меня отпустил и спустя секунду открыл портал.

— Ведет в твои покои.

— Спасибо, — улыбнулась и, не удержавшись, крепко обняла его, поцеловала и быстро, пока не успел поймать, шмыгнула в огненное марево.

Черные двери его покоев показались в конце коридора. А я все еще не знала. Не знала, когда кивала лакеям, которые с поклоном просили подождать, не знала, когда входила в комнаты, не знала, когда увидела отца.

— Мне нужны королевские регалии, — сами произнесли мои губы.

— Ты пока не Императрица, — усмехнулся Александр, неприязненно глядя на меня.

— А вы уже не Император, — тихо ответила, не опуская взгляда. — А я стану ею совсем скоро, более того, я имею на них право! Потому извольте, дорогой отец! Мне нужен весь комплект, в том числе кольца Голоса.

Старик перевел взгляд мне за спину и почти с ненавистью прошипел:

— Мерцающий… Ренегат!

— Всего лишь Белый, — услужливо поправил его Коршун. — Особенности Клана… экс-император Александр. Или мне уже именовать вас герцогом?

Я про себя хмыкнула. Похоже, моему вассалу бывший господин набил оскомину.

— Регалии, — жестко напомнила я.

— В кабинете черная шкатулка. — Александр прищурил глаза. — Если пришла отбирать, иди до конца… дочь.

— Я пришла взять то, что принадлежит мне. Без чего не смогу работать. — Развернувшись, направилась к двери. Через несколько шагов остановилась и спросила: — Папенька, а что за сюрприз меня там ожидает? Не могут эти вещи быть без защиты.

— Ну ты же Проводник. — Неприятный смешок был мне ответом. — Сильнейшая волшебница, не думаю, что тебе можно навредить.

Вот… У меня не было слов!

— Мелочно, папенька. — Я стояла не оборачиваясь, говорила очень тихо, но… была уверена, что он не пропустит ни единого моего слова. — Вот представьте, если я сейчас туда войду… и вдруг превращусь во что-то непотребное. Ну это в лучшем случае, в худшем — будут торжественные похороны. — Медленно повернулась, услышав даже шорох, с которым подол платья скользнул по ковру. С улыбкой посмотрела на отца и вкрадчиво произнесла: — Позвольте напомнить, что мне благоволят все Стихии и Хранители принесли мне клятву верности. — Александр побледнел, но ничего не сказал, а я продолжила, словно невзначай и ни на что не намекая, перечислять все минусы и последствия моей возможной кончины. — Еще хочу напомнить о том, кому вы меня вручили и что из себя представляет Евгран Пламенеющий и стоящий за ним Клан. Или надеетесь на фаворитку? — Тут я мерзко ухмыльнулась. — Не хочу вас расстраивать, но бабочка Лилит не останется с вами, дабы скрасить вашу старость. Не в ее правилах, знаете ли. Да и вообще, на такое пойдет только влюбленная молодая женщина. Позволю себе заметить, что Лилит не из таких.

Закончить я не успела. Правитель побледнел от ярости.

— Замолчи, девчонка! — зарычал он.

— Правда глаза колет? — невинно поинтересовалась я. — Так вот… продолжу! Вот, допустим, меня нет… Кланы передерутся, и на ближайшие лет десять — пятнадцать в стране воцарится смута. Неужели вы считаете, что вас это не коснется?

Александр рухнул в кресло, почти с ненавистью глядя на меня, затем шепнул слова заклинания и метнул черную искру в сторону дверного проема, который на миг подернулся дымкой.

— Забирай регалии и уходи, — устало сказал он и обессиленно прикрыл глаза.

Я бесшумно прошла в кабинет и осторожно дотронулась до большого ларца из черного дерева. Мои пальцы окутала радуга цветов стихий, которая тут же погасла, и раздался тихий щелчок. Приподняла крышку и бегло осмотрела внутренние отделения. В первую очередь меня интересовала императорская печатка, ну и кольца Гласа Власти, одно из которых я намеревалась отдать Кейрану.

Восемь перстней с разноцветными камнями лежали в маленьком бархатном мешочке. Ослабила тесемку и высыпала их на ладонь, выбрала тот, что с белым камнем, немного покрутила в руках и повернулась к Кейрану, изваянием застывшему возле дверей.

— Лорд Мерцающий…

— Да, госпожа? — Повинуясь моему жесту, он приблизился.

— Теперь это ваше. — Отдала ему кольцо.

— Это честь для меня, кронпринцесса.

Я даже вздрогнула от того, как он меня назвал. Непривычно…

Сложила украшения государственной важности в ларец, взяла его, и он неожиданной тяжестью лег в руки. Моя ноша. Во всех смыслах.

С высоко поднятой головой я вышла из кабинета, вежливо попрощалась с родителем, который, хоть и не скрывал яда в голосе, но завершил нашу встречу согласно этикету и вполне пристойно.

— И что теперь? — спросил Кейран, когда мы удалились от апартаментов экс-Императора.

Я молчала долго. Я вообще была какой-то очень рассеянной, но одновременно сосредоточенной настолько, что даже знала, что с момента, когда он задал вопрос, уже прошла ровно двенадцать шагов. Тринадцать… Четырнадцать…

— Не знаю. — Побелевшими от напряжения пальцами сжимала дерево шкатулки. — Не знаю…

— Все будет хорошо, — успокоил Кейран, и я ему почему-то поверила. Иногда так важно, чтобы кто-нибудь, пусть даже посторонний, сказал, что все будет хорошо. Часто посторонним мы верим больше, чем себе.

Я на миг замерла, потом решительно повернулась к Белому:

— Не смею вас задерживать. Прошу не забыть про мою просьбу о секретаре и… завтра утром жду вас у себя в кабинете.

— Как прикажете, — кивнул головой советник и, развернувшись, направился в противоположную сторону. А я… я пошла в свой кабинет, изучать сокровища. Надо привыкать, твое высочество, надо привыкать.

А потом — резиденция Хранителей!

В голове обрывками крутятся мысли, и мне интересно, насколько они дельные. Но с Коршуном я их пока обсуждать не решусь, ибо вассалы должны быть уверены в силе своего господина. А если еще не уверены, то это надо исправлять. Верность Мерцающего я практически купила. Уважение — не продается.

А от Хранителей мне скрывать нечего. Они прекрасно знают, что я из себя представляю. Потому как сами это выплавляли.

Он.

Да, говорить придется с Лирвейном, и только при мысли об этом мне почему-то становится страшно. Или это не страх? Я сама себя уже не понимаю. Мамочка, как же сильно я запуталась!

За спиной захлопнулась дверь кабинета, я села в кресло и поставила на стол перед собой ларец. Вот… пороемся в императорских цацках, заодно отвлекусь от мыслей. Нет, конечно, почти все фамильные украшения хранятся в сокровищнице, а тут именно магические штучки, знаки власти.

Подняла крышку и невольно залюбовалась блеском драгоценных металлов и камней. Первым в руках оказался венец тонкой работы. Так называемая малая корона. Большая находится в казне и извлекается исключительно по праздникам. Сделана из редкого дорогого и невероятно тяжелого металла, потому носить ее постоянно невозможно. Голова болит! А на голову больной правитель никому не нужен.

Я даже хихикнула от такой формулировки.

Малая же — небольшая, правда, несколько более массивная, чем «просит» женская головка, ну да ладно! Я покрутила ее в руках и решила примерить. Неприятности начались почти сразу. Корона оказалась мне велика! На нос не сползала, конечно, на ушах держалась. М-да… вот тебе и Императрица.

«Только сдвинь корону набок, чтоб не висла на ушах». Вот и фразочка, услышанная от кого-то из переселенцев в «Триэле», пригодилась.

Аккуратно положила венец на стол и зарылась в остальное богатство. Снова решила полюбоваться на кольца Гласа. Обнаружила, что колечки имели такую удобную функцию, как… устранение ставшего вдруг ненадежным человека. Но и резерв увеличивали, помогали выходить на мысленную связь с владельцем кольца-доминанты. А вот, кстати, и он, императорский перстень с радужным камнем. Он тоже оказался очень большим, явно под мужскую руку, но когда я, поддавшись порыву, надела его, он нагрелся и словно уменьшился, не просто плотно обхватывая фалангу, но и смотрясь гармонично на женской руке. Приняло.

Так, а это печатка, и тоже громадная и не уменьшается, в отличие от кольца Стихий, а значит, оставим тут, просто буду использовать по мере необходимости.

Остальные украшения были интересными и не очень, несли в себе разные функции. В основном, конечно, тут были кольца, браслеты, подвески и даже серьги, но почему-то только одиночные. Какие-то вещицы защищали от ментального воздействия, какие-то помогали видеть ночью, некоторые увеличивали скорость реакции, помогали распознавать яды, встречались и лечебные! И конечно же наполненные силой разных стихий.

Я так увлеклась, перебирая всю эту сверкающую прелесть, что даже успокоилась.

Вот уж точно: лучшие друзья девушек — это бриллианты. Впрочем, гранаты, сапфиры, изумруды, рубины и прочее — тоже красота!

Итак, складываем все обратно, потом наводим чары, кроме естественной защиты, и телепортируемся в резиденцию Хранителей. Надеюсь, что все пройдет хорошо, мне почти все чары после испытания даются легко.

Хоть какая-то польза от этой пакости.

Я отложила колечко-распознаватель ядов, потом брошку от ментальных атак и браслетик-врачеватель. Сам следит за состоянием организма и по мере надобности влияет. Надо отдать Стали, пусть посмотрит, нет ли каких сюрпризов. Ведь тот же браслет, если его надеваешь добровольно, может влиять не только положительно.

Уже через две минуты я сотворила портал и, с опаской поглядев на серую дымку, решительно выдохнула и шагнула в темный проем.

И тотчас на кого-то рухнула. Этот кто-то выругался, и не прошло и секунды, как я оказалась внизу, а у горла ощутила холодок стали.

Какая-то очень знакомая ситуация!

Мягко — то есть, скорее всего, это постель, темно — стало быть, человек спал. Ну и ножик, да…

Впрочем, моя растерянность длилась недолго. Миг — и я сбросила весьма массивного человека и, вскочив, попыталась построить портал хоть куда-нибудь! Сходила Аля к Хранителям!!! Естественно, закончить мне не дали, в темноте сверкнула голубая сеть и накинулась на меня так стремительно, что я даже ничего предпринять не успела. Это же заклинание высшего порядка, очень энергоемкое и сложное! И тут меня осенило. Телепортировалась к Хранителям, сложнейшее заклинание, голубое сияние… Эм…

— Лир? — робко позвала я, спеленутая «сеткой».

— Молодец! — ехидно донеслось из темноты охрипшим со сна голосом, потом вспыхнул светлячок, и полуголый, встрепанный блондин рассерженно рявкнул: — Ты меня едва не прибила!

— Вот видишь, как мы меняемся ролями, — не нашла ничего лучшего я.

Уж лучше бы язык придержала! Впрочем, кто же знал, что он меня по-прежнему невероятно бесит?! Мгновенно вспоминаю, что он натворил за время нашего знакомства! Хотя, судя по виду Лирвейна, его обуревают аналогичные чувства и воспоминания.

— Вот почему я из-за тебя даже поспать не могу?! — зло рыкнул блондин и, ни капли не стесняясь того, что он в одних трусах, пошел ко мне. — Ну что, освободить тебя или снова вредить будешь?

— Не буду, — сдалась я.

— Хорошо, тогда сначала извиняйся, — кивнул Лирвейн, останавливаясь рядом. И все бы нормально, если бы я не висела на уровне его пояса! А на уровне пояса было много интересного: смуглая кожа, кубики пресса, кончики белоснежных прядей, которые доставали аккурат до резинки трусов.

Я немедленно покраснела, но взгляд почему-то не отвела… а перевела повыше, на широкую мускулистую грудь. Потом добралась до самодовольной морды, которая так понимающе улыбалась, что захотелось что-нибудь сделать!

— Прости, извини, больше не буду! — мигом выпалила я, согласная на что угодно, лишь бы уйти из полутемной спальни.

Спальня…

Перед глазами полыхнула какая-то совсем странная картинка. Декорации почти те же, вот только голая я…

«На мне остались только короткие панталоны и сорочка, но и ее бретельки медленно спускает с плеч сидящий за моей спиной блондин».

Я встряхнула головой, отгоняя невероятное видение… Что это было?!

— Что-то не так? — иронично осведомился Хранитель и присел на корточки. Оказался так близко, что я уловила присущий ему аромат холода и сосны. Тем временем он прогулялся взглядом по декольте, которое выглядело вполне прилично, когда я стояла, но вот сейчас… виды были более чем роскошные.

Запах… его запах. Взгляд, руки, длинные пальцы, которыми он сейчас задумчиво поглаживает подбородок, а раньше…

И снова какая-то непонятная сексуальная фантазия.

«Осознала, что уже сижу к нему лицом, лихорадочно перебираю гладкий шелк волос, прижимаюсь обнаженной грудью и жадно отвечаю на поцелуй. Скул касается светлая даже во тьме прядь его волос, окутывая меня сводящим с ума ароматом мороза и хвои».

Мамочки, да что же это?! Я не должна о таком думать. Откуда вообще эти неприличные мысли взялись?!

— Лир, немедленно меня отпусти! — потребовала я, очень-очень стараясь не сгореть от смущения.

— Я тебя не держу, моя госпожа. — Он как-то совершенно по-особенному улыбнулся и повторил, словно пробуя на вкус: — Моя госпожа…

Даже тембр голоса изменился, стал более низким, хриплым… возбужденным. И это, демоны его побери, тоже с чем-то у меня ассоциировалось!

— Пожалуйста, — почти взмолилась я, мечтая поскорее остаться одной, чтобы спокойно все обдумать.

— Ты так просишь, — серые глаза почему-то потемнели, он встал и обвел взглядом мою фигуру, — что хочется, чтобы просила о другом.

Встал он совсем близко, и я… эм… наткнулась взглядом, так сказать, на это самое… Свидетельствовавшее о том, что возбуждение в голосе мне явно не почудилось. Он выдохнул, на миг сжал кулаки, порывисто развернулся, при этом белоснежные пряди плетьми ударили по спине, и пошел в другую сторону комнаты. Распахнул дверцу шкафа, вытащил черный халат и… голубые тапки. Лир, в чем-то ты себе не изменяешь!

Кстати, на трусах и в этот раз какой-то рисунок, но вот разглядеть не успела.

Так, это что такое, куда это он?!

— Я тебе сказала — немедленно меня освободи! — повысила голос, стараясь выкинуть из головы недавнюю откровенную картинку. Не удержалась и съязвила: — Или у нас что, очередной урок?!

Лирвейн сел в кресло, щелкнул пальцами, зажигая все магические светлячки в комнате, и пожал плечами:

— Почему бы и нет? Раз моя госпожа… — Снова эта кошмарная двусмысленная улыбочка и голос, понизившийся почти до интимного шепота: —…Раз моя госпожа изволила сама прийти, да еще и настолько… решительно… — Он прекратил паясничать и уже серьезно сказал: — А вообще, то, что ты даже грубой силой порвать ее не можешь, никуда не годится. Раз уж сама подняла эту тему, то да — у нас экзамен!

— Ты сдурел?! — реально опешила я.

— Не-а. — Лир прогулялся по мне откровенным взглядом. — Итак, времени у тебя мало, каждые десять секунд будет гаснуть один светлячок.

— А когда погаснут все? — подозрительно осведомилась я.

Он откинулся на спинку и произнес почти неслышно, обжигая меня абсолютно черным взглядом.

— Тогда я… сниму маску учителя.

Я нервно сглотнула, на миг представив: я, темная комната и этот… сложивший с себя полномочия учителя.

— А ну, прекрати! — разозлилась я.

Он только улыбнулся и щелкнул пальцем по висящему рядом фонарику, и тот… медленно погас.

Мамочки!!!

— Лир, — я нервно завозилась в путах, изгибаясь, — ты же пошутил, правда?

— Разумеется, — с готовностью согласился Водник, развязывая пояс халата. — Что-то мне жарковато.

Он совсем с ума сошел?!

— Ты-ты-ты!!! — Не находила слов, чтобы выразить свое мнение. — Ты ведешь себя неприлично!

— О, да! — с готовностью согласился блондин, потом посмотрел в сторону, и, проследив за его взглядом, я увидела, как второй светлячок сначала весело замигал, а потом погас. А Лир вновь перевел на меня глаза цвета грозового неба, и от его взгляда по телу почему-то прокатилась легкая дрожь и перехватило дыхание. Неужели слишком туго корсет затянули? Но почему почувствовала только сейчас? Да на мне же нет корсета! — Да, я веду себя неприлично, — самодовольно повторил Хранитель и поинтересовался: — А знаешь, что самое интересное, моя госпожа? Я собираюсь продолжать в том же духе!

Сразу после этих слов рядом с ним появилась голубая лента силы, она змеей метнулась ко мне, погладила по щеке, шее, коснулась груди… а потом и первой пуговицы. Которая просто исчезла, словно ее там и не было! Я рванулась в попытке разнести удерживающие меня путы, но волна силы прокатилась по комнате, опрокидывая легкие вещи, разметала волосы этого… педагога, и не причинила ни капли вреда сетке!!!

— Я не могу! — с отчаянием прошептала я и, зажмурившись, повторила попытку. Услышала, как попадали гораздо более крупные вещи. Потом последовала приглушенная ругань, и, приоткрыв глаза, я сначала потрясенно их округлила, а потом нервно рассмеялась. Одной из «крупных вещей» оказалось кресло вместе с хозяином. Который, конечно, вскочил моментально, но… халат держался только на полуразвязанном поясе и внутренних завязках. Как итог, широкая грудь была открыта на обозрение, и кубики пресса… Мамочки…

Дыхание у меня перехватило!

— Вредительница! — зло глянул на меня безопасник. — Вот почему, с тех пор как ты появилась, я все время страдаю?! — Он возвел взгляд к потолку, словно что-то подсчитывая, кивнул своим мыслям… и в комнате один за другим погасло сразу три святлячка!!!

— Лир! — взвыла я.

— Да… моя госпожа? — лукаво глянул на меня орвир, опираясь на столбик кровати. — Кстати, Аля, солнце мое… я говорил, что тут жарко? А я должен о тебе заботиться, госпожа…

Змея, которая замерла на моей груди, снова ожила, и я недосчиталась еще двух пуговиц. Ситуация стала совсем уж неприлично выглядеть! И картина в общем, и декольте в частности!

— Знаешь, зайка, — Лир приблизился, щелчком пальцев создал рядом такую же сеть, устроился в ней, как в гамаке, и повернулся ко мне, — а ведь ты не хочешь ее рвать.

Я даже не посмотрела на него, продолжая мысленно перебирать варианты, сотворила «нож стихий» и, едва дыша, попыталась поднести его к сияющей нити. Это было сложно, так как левитация — не мой конек, да еще и Хранитель, что-то прошептав, просто перехватил лезвие и рыкнул на меня:

— А вот давай без кровопролития?! Ты не только сеть, но и себя порежешь!

— Да мне все равно! — брыкнулась я, и, так как разместился этот гад очень близко, он, неловко повернувшись, пропорол ножиком свой же «гамак» и свалился на пол.

— М-да, — на удивление спокойно выдал блондин и вполголоса, словно самому себе, сказал: — Ладно, терпение… Никто не говорил, что будет легко!

— Ты, сумасшедший! Отпусти меня, мучитель!

— Мучитель? — Водник скосил на меня серые глаза. — Детка, да ты все еще многого не помнишь!

— Ты о чем? — с подозрением спросила я и снова попыталась если не порвать сеть, то хотя бы ликвидировать ленточку, которая избавляла меня от пуговок! Не получилось. Хоть бы хны. Так… это, похоже, низшая элементаль Воды… а создадим-ка мы огненную! И испарим эту голубую пакость!

Сказано — сделано!

Я довольно оглядела материализовавшуюся яркую оранжевую змейку. Помельче той, что сделал Лир, но ладно! Огонь же сильнее воды? Но… все пошло как-то совсем не так!

— Да-а-а… — со вздохом протянул Водник. Он сел, прислонился к моему боку, а голову вообще на живот положил. — Учитель из меня, наверное, и правда был не очень.

Я пошевелилась, пытаясь как-то минимизировать физический контакт, от которого тело почему-то стало чрезвычайно чувствительным. Маневр ничего не дал. Разве что ему стало еще удобнее!

— И с чего такая самокритичность? — едко вопросила я.

— Ну… — Он задумчиво посмотрел на змеек, которые… как-то странно себя вели. — Вообще, не хочу тебя смущать, но у элементалей в это время года брачный период. И вызвала ты… самку. А мой, как ты можешь догадаться, самец.

Я неверяще уставилась на элементалей. Нет, ну что такое?! У меня трагедия, а они!!! Другого места для любовных игр не нашли?!

— Знаешь, никогда не поздно исправиться! — воодушевленно начал Лир, все так же игриво на меня поглядывая. — А не изучить ли нам прямо сейчас физиологию… — Он отстранился, глаза его вспыхнули светом силы, и моя сеть стала неожиданно гибкой и подвижной и позволила мне сесть, а потом и вовсе опустила на пол перед Лирвейном, он придвинулся вплотную, деликатно обнял, положил голову на плечо и хриплым полушепотом закончил: — Изучить физиологию… пресмыкающихся.

От бешенства я дернула головой, рассчитывая от души ударить его по длинному носу.

— Отпусти меня немедленно! И по поводу сетки ты все лжешь! Я просто не могу ее порвать!

— Знаю. — Лир легко увернулся и тут же прижался еще ближе, вдобавок прихватил зубами ушко и чувствительно, почти до боли его цапнул. — Это моя родовая магия, смешанная со стихийной. Пока я не захочу — не порвешь.

От его горячего дыхания у меня зашлось сердце и в глазах потемнело, аромат тела одурманил. До разума с трудом доходили слова. Но когда дошли…

— А может, ты захочешь? — робко спросила, стараясь дышать как можно реже. И не смотреть на змеек, чтоб их, гадов! Они пока просто извивались вокруг друг друга, но смотрелось это… ну очень откровенно! Любовная игра.

— Я и так… — Еще один поцелуй, на сей раз нежный, в шею, и из моей груди невольно вырвался прерывистый выдох. — Да, я хочу. Тебя хочу.

— Я люблю Рыжа!

Я была уверена, что, услышав это, он немедленно меня отпустит. Но я была настолько наивна!

— Я знаю, — спокойно ответил Лирвейн, невесомо лаская мою шею, скользя по плечам, груди. — А я люблю тебя, представляешь? Ирония судьбы!

Меня как пыльным мешком из-за угла огрели. Даже желание схлынуло, я просто сидела и хлопала ресницами, пытаясь отыскать в памяти доказательства этому заявлению.

Хранитель Воды не молчал…

— И ты меня любишь. — Снова поцелуй в изгиб шеи, и я вздрогнула от горячей патоки, медленно разлившейся по позвоночнику, и поняла, что с утверждением «желание схлынуло» погорячилась. — Иначе все бы было гораздо больнее для одного не самого умного орвира. Будь ты равнодушна, я бы уже с ума сошел.

— Н-н-не понимаю, — судорожно покачала головой я.

— А хочешь вспомнить? — вкрадчиво спросил он. — Ты ведь чувствуешь, что что-то не то, верно? И не помнишь, что было в ночь после испытания.

— Отпусти, — тихо попросила я. — И… нет, и я не хочу вспоминать.

Не хочу. Правда не хочу. Я сейчас предаю. Его предаю, мою рыжую осень. Тем, что даже не вспоминала о нем последние минуты, тем, что сейчас дрожу от чувств к другому мужчине, тем… что хочу закрыть глаза и отдаться на волю мороза и хвои.

Так нельзя, неправильно.

— Как же с тобой сложно, сокровище мое! — рыкнул Водник и, стремительно развернув меня к себе, коротко и властно поцеловал. Так, что я вскинула руки, обнимая его, так, что губы заныли, так, что внизу живота стало горячо. Так… правильно. — Не отпущу, — шепнул Лирвейн, снова целуя меня, перехватывая мою руку, которую уже почему-то не сковывала сеть, и переплетая наши пальцы. Сжимая крепко, почти до боли, как будто боялся потерять. — Глупая, неужели ты думаешь, что, пока горишь мной, пока дрожишь в моих руках и тело твое говорит «да», я послушаюсь? И да, моя принцесса, ты уже даже не связана. А ведь после испытания ты сильнее, госпожа, более того, ты можешь мне приказывать. Но не делаешь этого!

— Отпусти меня! — бесстрастно сказала я, но… он положил руки мне на грудь и сжал, отчего я затрепетала в его руках, а с моих губ сорвался длинный стон.

— Неубедительно. — Последовал смешок, и мочку уха сначала нежно поцеловали, потом пустили в ход язык, отчего у меня вообще звезды под закрытыми веками зажглись. — Что же ты такая чувствительная, милая? Слишком чувствительная для женщины, которая провела ночь с любимым мужчиной. Или ты так и не получила удовлетворения? Ой, какая же досада… Исправим?

— Не смей!

— Да ты что? — Снова низкий смех, и снова поцелуй. Ладонь, занесенную для удара, перехватили, быстро перецеловали каждый пальчик, потом Лир взял в плен вторую руку, соединил обе над головой… и спустя миг мои запястья словно окоченели, я не могла даже пошевелить ими. Он заставил завести руки ему за голову и шепнул: — Сцепи пальцы.

Я уже открыла было рот, чтобы рассмеяться, но похолодела, ощутив, как руки зарываются в шелковистые волосы и послушно переплетаются в замок.

— Алька-зайка, а вот теперь поиграем. Ты уже поняла, что сейчас целиком в моей власти?

— Да… — выдохнула я. — Но почему, как?!

— Избранница, — совсем невесело хмыкнул орвир. — Видишь ли, мой народ имеет такое свойство… если чувства взаимные, мужчина может иногда влиять на свою женщину. Подчинять ее.

Слов у меня не нашлось!

— Козел последний! — Нет, я погорячилась, слова все-таки отыскались.

Но тут… у меня будто свет в глазах померк, и снова возникла картинка моей спальни в резиденции. Я и этот мужчина. Он ласково обнимает меня, я доверчиво прижимаюсь и чувствую себя очень счастливой от того, что он рядом. От того, что он такой. От того, что сейчас между нами… Что все страхи и сомнения остались где-то в другой жизни, скрытой туманом забвения.

И его слова…

«Я орвир. Орки — однолюбы. Мы не сразу влюбляемся, но если это случилось… Это чувство — высший дар и проклятие. Потому что, если что-то идет не так, — мужчина сходит с ума».

— Ты понял давно… И не воспользовался.

— Я верил, что успею, — спокойно ответил Лирвейн. — Но первым успел мой заклятый друг.

— И не смущает, что я уже принадлежу ему? И хочу, чтобы все так и осталось.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — жестко ответил Лир. — Иначе сейчас просто разнесла бы тут все. А так, родная, ты желаешь меня. Ты хочешь быть рядом, но злишься, боишься и неизвестно что еще. Потому… я пользуюсь своей властью. Как и ты своей, когда держала меня на расстоянии. Но сейчас, зайка, есть еще одна проблема. Стихии. А ты нервная и как струна дрожишь. Ты не сможешь играть и выигрывать на той арене, куда вышла, если не будешь спокойна. Поэтому сейчас… сейчас можешь кричать, вырываться, но в таком случае я не буду сдерживаться и просто возьму тебя. — Он с очевидным удовольствием провел рукой сначала по лицу, а потом сразу распахнул ворот платья, лаская грудь под тонкой сорочкой. — Или ты позволяешь сделать то, что нужно. И тогда не произойдет главного.

— Я вернусь к…

Он склонился, закрыв мне рот поцелуем и, как только оторвался, яростно прошипел:

— Ты не поняла? Я хочу сегодня быть с тобой, и мне не важно, чем придется «прикрыть» это желание. И еще я знаю, что ты хочешь быть со мной. У тебя выбор только один, Александра. Все… или не все.

Ответить я не успела. Меня осторожно опрокинули на ковер, и Лирвейн, склонившись, скривил губы в горькой усмешке.

— Знаешь, как больно, — прошептал он, нежно поглаживая мои брови, касаясь скул, губ, — знать, чувствовать, что ты с другим. Знать, что можешь забыть. Понимать, что можно приказать, и ты будешь со мной и моей. Будешь… но надолго ли? Любовь — такая хрупкая вещь, моя девочка. Твоя любовь. Это я привязан узами крепче стального троса — не порвешь, не вырвешься, не убежишь. А вот ты… счастье, что хоть что-то есть.

— Тогда зачем ты сейчас… так?! — с горечью спросила я. — Понимаешь мои чувства к нему? Как я себя буду чувствовать!

— Эгоист, — тихо выдохнул он. — Я боюсь, что та ночь так и останется первой и последней. А мне хочется хоть немного для себя. Хочется такого разного, горько-сладкого, но счастья. Того, что сведет меня с ума гораздо быстрее. — Он внезапно рассмеялся и, приподнявшись на локтях, лег рядом, а потом добавил: — Ты сможешь уйти отсюда только через полчаса. Но сопротивляться тоже пока не сможешь.

— Цензурных слов нет, — как-то очень спокойно произнесла я.

Он повернулся на бок, провел рукой по моему телу, очерчивая грудь, задевая сосок, отчего я сжала зубы, чтобы сдержать выдох, но…

— Я хочу видеть твою настоящую реакцию, — так же спокойно сказал Лирвейн и дернул за шнуровку, распуская завязки сорочки, сдергивая ее ниже, полностью открывая одну грудь. Склонился, накрыв ртом розовый сосок, обвел его языком и легонько прикусил. По телу прокатилась дрожь, а рука сама взметнулась вверх, запутываясь пальцами в белоснежной гриве, прижимая его еще ближе.

Тихий смех, и, оторвавшись, он продолжил:

— Моя девочка.

— Я не твоя.

— Ты уже была моей, хоть и не физически, — спокойно возразил светловолосый. — Стала бы в ту ночь и женщиной, будь я менее щепетильным. Видишь ли, едва ли не впервые в жизни я решил поступить по совести, ведь между нами было столько плохого и непонятого, что брать тебя там, одурманенную силой и зельем, показалось мне неправильным. — Нежный поцелуй в губы, и он снова лег рядом. — Я бы хотел как-то все исправить. Ведь было у нас и иное. Были моменты, когда все было хорошо. Когда мне не приходилось разрываться, прятаться под масками, сбегать от тебя, потому что я понимал: еще немного — и тебя не спасет ничего.

Я вспомнила, как он неожиданно вскакивал и уходил, и это обижало меня почти до слез, потому что мне казалось, что вот оно, настоящее. Иное, другое, не жестокость и холод. А у него тоже, оказывается, свои демоны.

Хранитель подтянул мою сорочку, частично прикрыв наготу.

— Наш чистый лист остался в прошлом, — тихо сказала я и прикусила губу, потому что стало… опять стало обидно. Почти до слез.

— Я же сказал, — мягко, но твердо произнес Водник, — ты любишь меня, моя госпожа. Что бы ты ни говорила, как бы ни бежала. Хотя сам не понимаю за что… Ты права, и я, порой отталкивая тебя в попытках оборвать свою привязанность, был порядочным негодяем. Но, видишь ли, милая… от твоих горящих, восхищенных взглядов во мне неизменно поднималось желание сначала очень долго тебя целовать, а потом положить хоть на тот самый пол, по которому недавно валял в тренировочном поединке, и сделать все то, что в голову приходило. Потому что ты всегда так близко. — Он лизнул мочку уха, обнял за талию, рука его скользнула на бедро и властно смяла тонкую ткань. — Запах, мягкость тела, ты!

— П-п-прекрати, — заикаясь, выдохнула, не в силах активно сопротивляться, потому что стоял запрет. Но, создатель, почему же я, предательница, в глубине души была рада этому?! Была рада, что за меня все решили! Что сейчас я могу остаться и не винить себя за это. Он дал мне такую возможность. Обвинять его. Притом обещал не доводить до конца, чтобы я могла… сделать выбор сама.

— Не могу, — безнадежно признался Хранитель. — Да и не хочу. Откровенность — это такая роскошь, моя хорошая. Примерно такая же, как право называть тебя «моя». Взойдет солнце, и все закончится. Даже раньше.

Я внезапно всхлипнула и сильно прикусила губу, чтобы не дать этому повториться.

— Расскажи, — попросил Лир.

— Я его люблю, — призналась и почувствовала, как по щеке скользнула горячая капля. — Правда люблю. Он был светом в воспоминаниях, он был якорем, когда твое море топило меня в отчаянии, он был воздухом и полетом, когда это было мне нужно. А я его предаю! Предаю, понимаешь?! А знаешь, что самое страшное? Не могу иначе, Лир! Не могу! Я все еще таю от того, что ты рядом! Я все еще тебя люблю.

— Не мучайся, любимая, — вздохнул блондин. — Все решится. Мы решим… и, поверь, никто тебя не обвиняет. Думаешь, когда Евгран разворачивал эту игру, он не знал, что ты не только ему принадлежишь? И что я не пойду ко дну так просто? Поверь, он был уверен, что ты не будешь принадлежать только ему.

— А мне легче? — горько спросила я. — Или что, потом всю жизнь думать, что за меня все решил тот деспот, который оказался сильнее. Хоть обоих кидай и за третьего замуж выходи!

— Ну да, — спокойно кивнул Лирвейн. — Третий… Ему плевать на тебя, а тебе на него. Идеальный союз Императрицы. Это если твой «третий» выживет. А я таковых не знаю, уж извини. Кого не смог бы достать я… или Пламенеющий. А мы его доставать станем о-о-очень старательно, уж поверь. Кстати, знаешь, что нас удерживает от таких мер по отношению друг к другу?

— Только то, что я у вас такая неопределившаяся, — хмыкнула в ответ. — Убийства любимого не прощу даже тому, к кому также неравнодушна. Чувства сразу сгорят, и я их с радостью похороню.

— Вот видишь, какой я догадливый! — рассмеялся в ответ безопасник и медленно скользнул ладонями ниже, прижимая к себе, закидывая ногу на бедро и позволяя ощутить его желание.

— Прекрати, — коротко рыкнула, краснея и стараясь отстраниться. — И вообще, как-то не похоже, что ты с ума сходишь!

— А мне и не дадут, — хмыкнул Лир. — Вот только… знаешь, в чем опасность очень уж разумных и бесчувственных Хранителей и Стихий? Нас убивают, если мы становимся слишком рациональными и перестаем «видеть» весы и то, как колеблются чаши, на которых покоятся «цель» и «средство». Убирают наши же коллеги или покровители.

— Тогда зачем?

— Чувства сгорят сами, — хмыкнул Лирвейн. — Просто та же Ро в силах не сойти с ума. Но… существо с выжженной душой — это страшно. Мидьяр ходит по своему пепелищу десятилетиями, балансирует пока… но на его пепле цветы так и не выросли. Несмотря на то что отогреть Безумного Барда старались многие.

— Зачем Иссо сделал его Хранителем? — спросила я. — Он же был таким до того, как стал Искусником.

— Мотивы Миража знает только он сам, — улыбнулся Лирвейн. — Потому… я не буду от тебя ничего скрывать. Все равно узнаешь рано или поздно, так что пусть лучше от меня самого.

— Блестяще! — начала я. — Замечательно, и в твоем репертуаре…

Закончить гневную речь я не успела. Мне закрыли рот поцелуем, а потом… потом у меня как-то резко закончилось дыхание, и когда он наконец оторвался от моих губ, то первые секунды я даже помыслить не могла о сопротивлении. А потом… потом.

— Не думай о нем этой ночью. — Легкий поцелуй в шею, и мои глаза закрываются сами собой. — Чувствуй, вспоминай, что было тогда. — Завязки сорочки снова проигрывают ловким пальцам, и прохладный воздух касается моей груди, заставляя вершинки отвердеть еще больше, ныть… желать прикосновения. Но прикосновения нет, только дыхание, обдающее кожу, заставляющее меня невольно выгибаться в попытке стать ближе, но он только тихо смеется и… приказывает. Орвир, проклятый орвир с его властью! — Будь смелой. Помни сегодня только обо мне, дыши только мной.

И я дышала. И сходила с ума от запаха мороза и хвои, которого было отчаянно мало, так мало, что я никак не могла им насытиться. Может, потому, что Лирвейн был далеко? Надо приподняться, обнять его руками, которые снова стали свободными, погладить, уткнуться ему в ключицу, жадно вдыхая аромат его тела. Лир застонал, до боли сжимая меня в объятиях, потом взял в ладони лицо, поцеловал в закрытые глаза, что-то сбивчиво говоря. Слова доходили с трудом, я мало что понимала.

— Прости, милая. Прости, не могу иначе. Хотя бы сегодня, хотя бы сейчас, но ты моя, целиком и полностью. Так, как будто его никогда и не было, так, словно между нами ничего не стоит. Да, я эгоист. Да, это подло, но я никогда не был святым, и методы мои тоже были далеки от идеальных. Не меняюсь. Да, не меняюсь, прости меня.

— С-с-сволочь, — задыхаясь выдохнула я. — Заставляешь же!

— Обманщица, — рассмеялся блондин, не переставая ласкать меня. — Я заставляю делать то, что ты сама хочешь. Если бы ты хотела меня ударить, то ударила бы. Если бы ты желала убежать, если бы тебе было плохо, то этого бы не было.

— О себе думаешь, опять только о себе!!! А как же я?! Я же буду помнить, буду знать, как же я в глаза…

— Ты много говоришь. — Мне закрыли рот поцелуем, одна рука легла на колено, потом спустилась ниже, пока не достигла подола платья. Его прикосновение обожгло. — Чувствуй! Желай! Не сопротивляйся своим желаниям.

Ярость поднялась волной, воспламеняясь огненной стихией, рассыпаясь искрами по телу, которые жгли, требовали выхода, но… оказались заперты! Я ничего не могла поделать!

— Подлец, какой же ты подлец, Лирвейн!

— Он иной? — вскинул бровь.

— Он такой же, — зло рассмеялась я. — Такой же, может, и хуже, я не обольщаюсь! Но!!! Он хотел быть для меня хорошим! Хотел!

— А я не успел, — отозвался блондин, неожиданно нежно прижимая меня к себе. — Я ничего не успел, Аленька. Значит, потом… значит, буду хорошим потом.

Меня снова целовали, целовали так, что я теряла голову от страсти, то жадно отвечая на каждое движение его губ, то злясь. О Создатель, как же я злилась! На непослушное тело, которое загоралось от каждого прикосновения, на стихии, которые, реагируя на это, снова искрами рассыпались по телу, отчаянно требуя удовлетворения, на свое сердце, которое стучало так, словно вырваться желало! И да, я бы тоже этого хотела! Вырвать, разделить на две части и выкинуть, утопить, уничтожить то, что сияло белым огнем! Оставить только то, драгоценное, которое грело, словно костер в ночи, которое пахло пряностями и осенью.

Но невозможно! Нереально… Потому злость уступала место преступной нежности, и я легонько, едва касаясь, скользила кончиками пальцев по его груди, целовала гладкую кожу, пробовала ее на вкус, чего хотелось так давно.

А он таял. Таял, поглаживая меня по волосам, прерывисто выдыхая сквозь зубы, когда непослушные… нет, послушные подсознательным желаниям пальчики становились слишком смелыми, на мой взгляд… и да, я чувствовала, что ему хотелось гораздо большего. Наконец он не выдержал и с тихим рыком опрокинул меня на ковер, прижимаясь, гладя, целуя, а я снова разозлилась, снова из глубин души поднялась сила и опять… опять рассеялась по телу, не в силах причинить ему вред!

— Ты меня любишь, — задыхаясь, сказал Лирвейн, уткнувшись в ложбинку между грудями. — Не можешь навредить. Как потенциальному отцу ребенка.

— Че-е-его?! — От такого поворота я настолько… эм, скажем, удивилась, что даже в себя немного пришла.

— Ну как и Евграну, — улыбнулся Лир, приподнимаясь. — Любимые… магия заботится о возможном потомстве, которое при сильных родителях станет еще сильнее.

Нет, я, конечно, что-то такое слышала… Но это… это отрезвило окончательно. Я вспомнила. Вспомнила видения на испытании в Храме Стихий. Вспомнила рыженьких детей Евграна.

«Поляна в сосновом лесу, солнце, пронизывающее пространство, медовыми бликами растекающееся по свежей, яркой зелени. Искрящееся на рыжих волосах маленькой девочки, сидящей в нескольких метрах от меня и плетущей венок. Малышка вскинула голову, и я увидела знакомые малахитовые глаза на маленьком личике. Она вскочила, отряхнула зеленое платье, взяла венок и с криком: „Мама!“ — кинулась ко мне. Но пролетела мимо, а я обернулась и увидела, как ее подхватывает молодая женщина. Я. Красивая, счастливая. Рядом с ней такой же рыжий, но сероглазый мальчик».

Прикусила губу, стараясь физической болью привести себя в чувство и увести на второй план ту муку, что поднималась в сердце с каждым мигом видения.

«После матери девочка кидается к высокому рыжеволосому мужчине. Тот обнимает ее, другой рукой привлекает к себе сына».

А мне больно. Мне очень больно. Нельзя… неправильно. Так вот — не правильно. Невзирая на то что какая-то часть сознания говорит, что все верно, — это все равно не так!

А сила… да, не подчиняется, потому что сейчас и прибить могу, а нельзя!

Но с собой-то я могу кое-что сделать… Могу. И сделаю!

Сила, подлая, иди сюда, моя хорошая, ничего я не собираюсь делать этому мерзавцу, вот честно. Ага, идешь, вот и молодец. Еще бы руки кто-то убрал, и вообще бы замечательно было. Я, например. Мои руки тоже… особым приличиям сейчас не подчиняются, хотя до Лира им, конечно, далеко. Но ничего… вдох и выдох. Энергия. Свет, мне нужен свет. Совсем немного, всего на одно заклинание. Но точное, верное, правильное, чтобы мозги себе не выжгла. И это возможно, да. А теперь каркас, векторы, ох-х-х… как же сложно, невыносимо сложно думать, колдовать, когда его руки медленно скользят по бедрам, губы ласкают грудь… так хочется раствориться, обнять, целовать, быть с ним… Рыжие дети! Мои дети. Последнее усилие, всего одно, и совсем маленькое. Наполнить силой. Сонное заклинание. Маленькое, слабенькое, но действенное. Ничего не будет. Хоть что-то я с собой могу сделать.

Но уже тогда, когда мои глаза закатились и я обмякла на руках у сероглазого обольстителя, перед внутренним взором встала совсем другая картинка. Другой ребенок. Другая я. Разум снова затопила тьма. Когда она рассеялась, мы оказались в роскошной комнате. Отчетливо было видно, что это не детская, но также можно было понять, что ребенок тут частый гость.

«Большой письменный стол с кипами бумаг и стопками журналов и отчетов, а рядом — маленький, детский. С красками, недорисованным рисунком и рассыпанными по нему карандашами. Игрушки, раскиданные по ковру. Поднос на подоконнике, на нем две большие чашки и одна маленькая.

За столом сидит женщина, я не вижу ее лица, так как она положила голову на сцепленные руки и смотрит в другую сторону. Но я отчетливо вижу расплывшуюся талию и милый животик. Месяц седьмой, не меньше.

Слышу знакомый мужской голос:

— И пошли они все вместе на восток, чтобы вызволить своего друга ослика…

Тут он замолчал, но спустя несколько секунд раздался полусонный детский голос:

— Папа, я не сплю. Дальше.

— Хорошо. — В голосе папы слышалась улыбка.

Я сделала несколько шагов, чтобы их разглядеть.

На диване во весь свой немалый рост вытянулся Лирвейн с книгой в руках. У него на груди свернулся мальчик лет четырех, придерживаемый отцовской рукой, чтобы не упал. Ребенок хлопает серыми глазами и всеми силами старается не заснуть. Лир рассеянно перебирает короткие светлые волосы сына и продолжал читать сказку.

Перевела взгляд на маму. На себя… Счастливая и безмятежная. Не босая и на кухне, а так, как и хотела. Работает.

Блондин отрывает взгляд от книги и нежно смотрит на жену. И „я“ отвечаю ему той же любовью во взоре».

Картина снова расплывается, и вот я уже снова в Храме Стихий.

И больно, господи, как же мне больно! Мучительно, и хочется вырвать сердце и растоптать его. Ведь потом будет легче?

Больно до слез, хотя я уже не чувствовала, как они катятся из-под закрытых век.

Утро было отвратительное. Погода мерзкая, настроение паршивое, дела… тоже пошли не очень.

Началось все с пробуждения и воспоминаний. Я ужаснулась, минут двадцать попереживала и даже попыталась впасть в истерику на тему «какая я плохая» и «бедный рыжик». Истерика была прервана весьма решительно. Мною же, кстати.

Дела не ждут, труба зовет.

Обязанности навалились просто-таки лавиной, и я первое время даже вздохнуть спокойно не могла. Во-первых, продолжилось паломничество чиновников различной величины с жизненно-неважными сведениями. Это я решила весьма быстро: посадила секретарей и распорядилась отсеивать запросы.

С остальным было сложнее.

Были в государстве личности, к которым и самой съездить не зазорно. Притом, что от их поддержки или отторжения зависело весьма много. Например, верховный маг стихий. Да, разумеется, он будет на коронации, но к наследнице приезжать не обязан.

Съездила сама. Попила чай в приятной компании, уехала с подарочком в виде полезного амулетика и заверениями в поддержке.

Да, иногда стоит просто показать вблизи, что ты из себя представляешь.

Впрочем, мою высокую гордость за себя понизил все тот же верховный маг, который, провожая, обмолвился, что леди Надин много ему рассказывала и… наказывала. И что в принцессе он не разочаровался.

Скривилась я уже в карете. М-да, вот так и «приземляется» самомнение! Оказывается, бабушка и тут успела!

Вернувшись, сразу отправилась к леди Надин, но она только невинно хлопала глазами, что, вероятно, означало, что она тут ни при чем. Не поверила.

Вышла, понимая, что ее «нити» придется перехватывать самой, хотя и с согласия нынешней хозяйки. Так просто дарить мне ничего не собирались.

Дернула Кейрана, который был непривычно рассеянным, распорядилась подготовить краткие характеристики важных для меня лиц из той категории, с кем мостики наводить надо самостоятельно.

Первый день после… происшествия… с Лиром закончился как-то очень тихо и мирно. Если честно, то я постоянно тряслась, опасаясь того, что Водник все же решит выяснить отношения.

Собственно, поэтому я и перекусить сбежала в сад, чтобы заодно поговорить с Ровеной и передать ей артефакты, которые из-за Лирвейна к Асу так и не попали.

Именно тут и стала ясна причина рассеянности Кейрана.

Подходя к оранжерее, я услышала разговор на повышенных тонах. Встревоженно нахмурившись, кинулась вперед и… застыла в дверях.

Ро сжимала на груди расшнурованную блузу, но это не особо помогало, так как ткань все равно сползла с плеча, обнажив гладкую смуглую кожу. Растрепанный и даже слегка поцарапанный Кейран, уже в одной полурасстегнутой рубашке, стащил с острого носа очки и бросил их прямо на дорожку, не беспокоясь, что стеклышко треснуло.

— Если ты думаешь, что «было и прошло», то очень ошибаешься, моя прелесть! — прошипел Коршун, медленно расстегивая оставшиеся пуговицы.

Я перепугалась, зная отношение фейри к мужчинам и думая, что Кейрана окончательно понесло, шагнула вперед, рассчитывая вмешаться. Но тут же отступила назад.

— Скотина, гад, козел! Если бы я знала, что это ты, пришибла еще вчера! Так вот, ни-че-го не было! Вернее, это ничего не меняет! — кричала Ровена.

— Милая, можешь вопить сколько угодно, но изменилось все! — неожиданно ласково улыбнулся Мерцающий. — Ты готова к смене фамилии?

— Да ты с ума сошел, — растерянно пробормотала фейри, но тут же вернула себе решимость. — Ты, смертный! Хоть подумал, кому ты это говоришь?!

Я едва не рассмеялась, глядя на забавную парочку.

— Подумал, более того — тщательно изучил, — с готовностью согласился Коршун, скидывая рубашку и обнажая… хм, а вполне рельефный торс! Я-то думала, что он худой. — Ты, моя хорошая, не бываешь при Дивном Дворе, то есть, разумеется, долгожительница, но не настолько, как могло бы быть. Стало быть, даже не мечтай от меня куда-то деться!

— Кей! Ничего не меняется! Да, вчера было хорошо, но… — Ро передернула плечами. — Я же фейри, знаешь, сколько у меня таких?

Вот врунишка, а?!

Судя по лицу, Кейран не поверил, просто улыбнулся и схватил ее в объятия, жадно целуя. Девушка для виду посопротивлялась, но почти сразу запуталась пальчиками в коротких темных волосах и приникла к советнику, отвечая на ласку.

А я тихо вышла, прикрыла дверь и простенькое заклятие наложила, чтобы таких лишних свидетелей, как я, больше не было. Хранительница чары снимет… и поймет, что надо быть осторожнее.

Я медленно шла по дорожке и грустно улыбалась.

Кейран… Кстати, она назвала его Кей. То есть Ровенка все же решилась что-то изменить в своей жизни и соблазниться на хозяина «Триэля». А им оказался Мерцающий. Попалась наша бабочка. Ладно, за пауком я пригляжу. Вернее, чтобы он таковым не оказался.

Счастливые… их двое. И сложности только между этими двумя. А у меня проклятый треугольник! Кстати, про треугольник… Все про всех знают. Потому можно не скрывать, а собрать всех и всем все объяснить. Просто если все будет так продолжаться, то они меня замучают! И так истеричкой уже стала.

Я делами не смогу заниматься — хотя бы вчерашний день вспомнить, какой я дерганой из-за блондина была.

Ага, то есть назначаю встречу Рыжу и Лиру, а там излагаю свои соображения.

Ев вчера удрал к южным границам, какие-то серьезные неполадки там на одном из ключевых предприятий Алого Клана, и ответственный за это — мой жених. Сегодня должен вернуться. На губах появилась мечтательная улыбка. Соскучилась. Несмотря на то что не представляю, как с ним поговорю обо всем, очень соскучилась.

Так… приучил к себе. Так дорог стал. Так важен.

Лир… Не вытравливается и не вытравливается.

Что же мне делать?! Как быть? Как жить с одним и постоянно видеть второго?! И ведь, самое отвратительное, даже если я буду принадлежать одному, даже если скажу, что выбрала сама… другой не отступится.

Потому что я неравнодушна!

Собственно, именно поэтому и стоит поговорить с ними.

И за выторгованную паузу умудриться придумать Лирвейну задание на всю его жизнь и на другом конце мира! А то совсем уже… и вообще, я, как говорится, «царь или не царь»?! М-да, все же иномирные пьесы — крайне заразная штука. А вернее, фразочки из них.

Я двигалась по дворцовым коридорам, надменно вскинув голову и отвечая благосклонными кивками на каждый очередной поклон. Когда свернула в один из проходов, услышала тихий всхлип. Остановилась. Звук повторился, притом такой тонкий… горестный, что я, не колеблясь, шагнула к ближайшей двери и решительно нажала на ручку. Дверь оказалась заперта, а по ту сторону раздался шорох и быстрые удаляющиеся шаги. Покачала головой и, шепнув короткое заклинание, решительно распахнула створку. Оказалось, это одна из гостиных, которой давно не пользовались. Шторы задернуты, затхлый воздух и полумрак, нарушаемый лишь пробивающимися сквозь щели в шторах солнечными струйками, в которых искрами кружится пыль. Да, комнатой давно не пользовались.

— П-п-простите, ваше высочество, — раздался тихий голос, и на свет вышла хрупкая блондиночка. Ага, цыпленок из моей свиты. Девочка из слабой ветви Желтого Клана, достаточно умная для того, чтобы держаться в стороне от дворцовых интриг. Особого внимания я на нее прежде не обращала. Не мешает, и ладно. За это, правда, не так давно распорядилась повысить премиальные.

— Что случилось? — спросила, подходя к девушке, которая как-то съежилась и отвела взгляд, судорожно покачав головой. — Леди Дарина, я вас спросила. И рассчитываю услышать ответ.

— Ничего, что могло бы вас потревожить, — быстро проговорила фрейлина, все так же не поднимая глаз от пола, и, сделав реверанс, попыталась сбежать. — Простите за беспокойство.

— Стоять! — скомандовала я, и трепетная лань послушно замерла. — Быстро и четко. Почему плакала?

— Я была расстроена.

— Причины? — Терпение, твое высочество, в конце концов это уже становится интересно.

— Причины не делают мне чести, потому я бы предпочла оставить их при себе, — дрожащим от слез голосом ответил мой храбрый цыпленок.

— Это приказ вашей госпожи, — терпеливо напомнила я. — Врать не советую.

— Это личное. — Девушка до побелевших пальцев сжала и так смятый платок.

— Это приказ, — уже звенящим от металла голосом повторила я.

— Вы меня прогоните, — всхлипнула Дарина.

— Если твоя маленькая тайна не принесет вред престолу, то ничего не случится, слово наследницы, — проговорила я.

Она прикусила губу, с ужасом глядя на меня.

— Леди Александра, простите, что нарушила ваш покой, со мной все хорошо. Просто обидели фрейлины, вот и все.

Да что такое!

— Говори!

— Я сказала. — Дарина непреклонно вскинула голову.

— Ты солгала, — холодно усмехнулась я, потом немного подумала, сотворила из воздуха клинок стихий, провела по ладони, и на коже выступила одна-единственная крупная капля крови. — Клянусь, что не причиню тебе вреда.

— И моим детям? — вдруг спросила девушка. — И полную клятву, ваше высочество.

— Даже так… — пробормотала я, внимательно глядя на нее. — Хорошо. Я, Александра вир Толлиман, действующий Проводник стихий, наследная принцесса Изначальной Империи, клянусь не причинять вред леди Дарине из Желтого Клана.

Капля сорвалась с ладони и сгорела в радужном пламени, не долетев до ковра.

Одновременно с этим по щекам Дарины покатились слезы, и она осела на пол, как будто ноги не могли ее держать.

— Я беременна. От Императора.

Меня словно выморозило изнутри.

Она… что?! Я прерывисто выдохнула и острым взглядом посмотрела на сжавшуюся у моих ног девочку. Она опасна. Ее ребенок опасен.

«Верно, — раздался смешок в подсознании. — Очень опасна».

«Иссо?»

«Сообразительная, — хмыкнул Мираж. — Что будешь делать, Императрица? Право, мне даже интересно. И такая неожиданная новая карта появилась в колоде».

«Бастард, которого вы не ждали».

Тинай исчез, как будто его и не было, а я… я стояла, хищно глядя на Дарину. Да, клятва дана. Но в ней не указаны род и ветвь Клана. И вообще, много не указано. Например, «действие и бездействие», сроки. Недействительная клятва, проще говоря. Этот ребенок. Если он родится с даром, спустя какое-то время, если я перестану устраивать Стихии, меня свергнут. Даже не свергнут — просто убьют. Если он и не будет Проводником… тогда Империи грозит переворот. Алый Клан… они многое отдадут, чтобы на престоле оказался послушный им наследник, а не консорт, который встречает в штыки любое пожелание своего отца.

Если же ребенка не будет, все просто. Не будет лишних проблем. Это так легко… он еще зародыш. Так легко… связка, одна простенькая связка, и никаких проблем. Или можно оборвать пару нитей, и все. Или перепутать нити его разума… и он уже не будет опасен. Меня не убьют. Не убьют и моих детей, которые, конечно, появятся.

Не знаю, что прочитала поднявшая голову Дарина в моих глазах, но она медленно покачала головой и прошептала:

— Вы обещали. Не надо, прошу.

— Да, я обещала, — эхом повторила и зло бросила: — Встань с пола!

Она быстро поднялась и шарахнулась к двери.

— Стоять! — рыкнула я и быстро сплела изолирующее заклинание, рассыпавшееся по стенам, полу и потолку, сетью раскинувшееся на окнах. Еще одно небольшое усилие, и дверной замок защелкнулся. Бросила взгляд на перепуганную… курицу. — На диван сядь!

Она испуганно метнулась к дивану, а я нервно забегала по комнате.

Так, отставить панику, твое высочество! Посмотрим правде в глаза: убить нерожденного конкурента ты не сможешь. Вот просто по морально-этическим соображениям. И вообще, пугаться рано. Надо проверить, есть ли вообще этот ребенок и от кого он. Правда, проверить последнее до рождения невозможно.

Иссо сказал, что это от отца… Интересно, данную информацию можно приравнять к экспертизе или нет?

Но что же делать?!

Так… успокоиться. У меня, как недавно сама вспоминала, в резиденции едва ли не лучшие умы современности пылятся! Да и девчонку в любом случае стоит изолировать. Нельзя, нельзя чтобы узнали!

Я закрыла глаза и сосредоточилась, представив поочередно всю доверенную пятерку Хранителей.

«Общий сбор в резиденции. Ситуация критическая. Закройте лица, я не одна приду».

Повернулась к Дарине и вздохнула:

— Хватит трястись. — Потом создала портал и приглашающе взмахнула рукой: — Прошу, леди!

Девушка с опаской посмотрела на серо-серебристый туман, но послушалась и шагнула в телепорт. Я — следом за ней.

Да, беда пришла, откуда не ждали.

Когда мы появились в одной из гостиных, там, разумеется, еще никого не было. Я опомнилась и сообщила дополнительные сведения, где именно в резиденции нас стоит искать. В ответ по эмоциональной волне принеслось что-то недовольное от Лира. Как поняла, Хор сорвался с работы, притом в разгар разноса подчиненных, и перенесся в противоположный конец резиденции. Я не ответила. То, что у меня вообще получилось построить нормальный портал, и даже на уровне пола, уже было хорошо!

Первым появился Мидьяр, без балахона, но в цветастой маске. Мы обменялись взглядами, и Хранитель без лишних слов уселся на диван. Следом пришел Асгард, он был при полном параде, величественный, красивый и непонятный. Застыл в дверях, насладился потрясенным вздохом фрейлины и занял место подле Искусника. Аэрлис предстал в облике большого кота и, запрыгнув на мое кресло, сначала с удовольствием поточил об него когти, а потом забрался на спинку и вольготно там растянулся. Лирвейн и Ровена пришли вместе. Светоч была в официальном плаще. Ну да, какую маску ни надень, одежда Садовницы слишком узнаваема.

— Что случилось? — задал общий вопрос Лирвейн, прислонясь спиной к стене.

Он был холоден и невозмутим, но на дне серых глаз тлела злость. Ну да, наверное, вызвала с работы. Или куда он там в расстроенных чувствах рванул…

— В перспективе у меня случится брат или сестра, — угрюмо откликнулась я и выразительно кивнула на фрейлину. — Император оказался не настолько недееспособен, как считалось. В интимном плане.

Повисла продолжительная пауза. Первым заговорил Тьма, тихим, чуть мурлычущим голосом:

— Я пр-р-ровожу девушку в выделенные ей покои. После проведу несколько тестов. — Кот спрыгнул со спинки и обратился к Дарине, трясущейся от страха: — Следуйте за мной.

Блондинка послушно вышла вслед за оборотнем.

— Ты клятвы давала? — спросил Лирвейн. — Ну всякие там глупости вроде того, что мы ее не тронем.

— Только то, что ее не трону я. И то, формулировка была неправильная, то есть слово недействительно. — Я зябко поежилась и решительно взглянула на безопасника. — Я хочу, чтобы эта ситуация разрешилась без крайних мер.

— Мы тоже этого хотим, — заговорил Мидьяр, снимая маску и со вздохом запуская пальцы в медные волосы. — Не детоубийцы все же.

Меня удивил Асгард. Очень удивил, и крайне неприятно.

— Но если вариантов не будет…

— Ас, — резко одернула его я, — варианты вы должны найти.

— Как прикажет ее высочество, — дружно склонили головы Хранители.

— Замечательно, — слабо улыбнулась я и потерла виски, расслабляясь в кресле. Хоть немного без прямой спины и развернутых плеч побыть. — Собственно, на этом все.

Мои всесильные вассалы-покровители тут же разошлись по своим делам, и я, запоздало вспомнив, что надо было кое-что отдать Стали, решила его догнать. Далеко бежать не пришлось, хотя запыхаться я успела. Ну еще бы: корсет, каблуки, тяжелое платье! Тот еще спорт, в таком-то обмундировании.

— Ас, — окликнула я мага, замедляя шаг и пытаясь выровнять дыхание, — подожди, пожалуйста.

Он обернулся и, смерив меня внимательным взглядом, вдруг усмехнулся:

— Нет, конечно, девушки разной степени привлекательности бегают за мной, но вот принцесса — впервые!

— Бегают? — непонимающе вскинула бровь я.

— Я же преподаватель. — Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Поверьте, в период сессии, особенно у засыпавшихся, педагоги-мужчины — самые популярные представители сильного пола!

— Ну да, — я снова потерла висок, — к сожалению, о студенческой жизни я имею весьма смутное представление.

Почему-то стало очень грустно. Столько всего неохваченного, непознанного, неизвестного. Что было или будет почти у всех. А вот у меня не будет… очень обидно.

— Неудивительно. — Оружейник предложил мне руку, и я, разумеется, ее приняла. — У вас иная стезя, другой путь. Поверьте, не менее увлекательный.

Захотелось фыркнуть и по-детски огрызнуться: «А ты откуда знаешь?» — но я сдержалась.

— Я бы хотела передать вам некоторые артефакты. — Высвободив руку, открепила мешочек, висевший на талии, и передала его Асгарду. — Это было в императорском сундучке. Штучки разной степени полезности. Хотелось бы знать, не навешано ли на них чего-нибудь еще, кроме очевидных, заявленных свойств.

— Займусь сегодня же, но немного позже. Ваш вызов оторвал меня от важного эксперимента, и если его не довести до конца, то придется начинать заново.

— Хорошо, но не затягивай. — Я попрощалась и даже развернулась уже, но вспомнила, что не имею ни малейшего понятия, где искать подругу. — Ас, ты не знаешь, где Мариоль? Она вообще здесь, в резиденции?

— Насколько я слышал… да, — хмыкнул Оружейник и, поклонившись, удалился.

Вернее, попытался удалиться.

— Стоять! — бросила я, делая несколько торопливых шагов за ним. — Поясни.

— О чем вы? — Хранитель Стали изогнул серую бровь и, нетерпеливо перебрав в воздухе пальцами, сказал: — Леди, у меня много дел.

— У меня тоже, — нахмурилась. — Мне почудился подтекст в вашей фразе и некоторая двусмысленность.

— Ах, вот вы о чем, — рассмеялся он и наклонил голову, лукаво глядя на меня. — Александра, такое вам стоит обсуждать непосредственно с подругой. И если она не захочет, придется принять ее решение. Каждый имеет право на личную жизнь. Она же в вашу не лезет.

Ой, как же мне стало неприятно! От того, что ткнули носиком, от того, кто это сделал, да и… он отчасти прав.

— Знаете… вы все сказали верно, — тихо начала я, глядя в глаза собеседнику. — Но это с какого ракурса рассматривать ситуацию. Со стороны Мариоль и ее… сердечной привязанности, несомненно, мое вмешательство лишнее. Но зная, кстати, на собственном опыте, что ваши доблестные коллеги имеют свойство быть мало того что несдержанными, так еще и обвинять в этом даму… Я предпочту вмешаться сейчас. У Аэрлиса, собственно, выбор невелик. Или он оставит ее в покое, или сделает счастливой. Я не хочу, чтобы дорогому для меня человеку было плохо. Потому излагайте, дорогой мой Асгард, излагайте то, что вам известно. А что делать с информацией, я решу сама.

Раздались редкие аплодисменты, и, вздрогнув, я развернулась в сторону звука. В одном из дверных проемов стоял Лирвейн и с усмешкой наблюдал за сценкой. Судя по всему, уже весьма давно.

Он посмотрел на Сталь и мягко сказал:

— Ас, я сам расскажу Александре все, что ее интересует, можешь идти. Судя по легкому дымку из твоего ангара, времени до того момента, как пожар распространится, осталось мало.

Черные глаза Асгарда расширились, он создал портал и спустя миг растворился в сверкающем мареве, оставляя меня наедине с Водником. Подлый предатель. Особенно если учесть, что о моих сложных отношениях с Лирвейном он наверняка знает!

— А ты настырная, — хмыкнул Лир, с которым я мечтала еще как минимум полгода не видеться. — Ну что же, это похвальное желание — защитить подругу, такая самоотверженность вызывает уважение как к человеку. А такая готовность сунуть нос в чужие дела и сделать по-своему вызывает уважение как к будущему государственному деятелю!

— Твоя издевка неуместна, — процедила я, сжав пальцы в кулак и спрятав его в складках платья. Спокойствие и только спокойствие. Но все же как он меня раздражает!

— Моя госпожа, — с уже знакомыми хрипловатыми интонациями начал он, и желание медленно удавить Водника за столь откровенную насмешку стало почти нестерпимым, — не демонстрируйте свое нежелание думать. То, что у Мари и Лиса роман или что-то весьма к этому близкое, отнюдь не откровение. И вам про это известно.

Все! Надо отсюда уходить, потому что еще пара минут — и я за себя не отвечаю.

— Не твое дело! — рыкнула я.

— Слово «роман» наводит на мысли?! — игриво поинтересовался Лир и… подмигнул!

— Подавись этим словом, — мрачно пожелала я и, порывисто развернувшись, бросила: — За мной не ходи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — промурлыкал низкий голос за спиной. — Моя госпожа…

— И молчи! — не выдержала я и ускорила шаг, желая как можно скорее скрыться. Как же меня раздражает его смех!

Я шла и злилась. Собственно, именно по этой причине и шагала наугад. Задумалась об этом, только миновав несколько коридоров. Замерла, озадаченно озираясь по сторонам и пытаясь определить, в какую сторону идти. Мне нужно или в лабораторию Аэрлиса, или в Маришкину, которую оборудовал для нее Тьма.

Лис и Мари. Мари и Лис.

Молодой, хотя и серьезный оборотень. Хранитель, который почти не покидает резиденцию, самый нелюдимый из всех. А Мариоль влюблена. Это очевидно. Что я могу для нее сделать? Я так хочу, чтобы подруга была счастлива… Но… влезать в их отношения? Вздохнула и скривилась. Последнее дело. Тем более что, надо отдать должное Маришке, она в мои дела с мужчинами не влезала. Стало быть, и я не имею никакого морального права. Ну и с учетом того, что даже если эти чувства не будут счастливыми… все проходит. А первая девичья любовь — тем более.

Наверное.

Я от души на это надеюсь.

Так как… как бы ни обманывала, что бы себе ни говорила, от правды никуда не деться. Лирвейна я люблю. Как и Рыжа. Но выбор сделан, пути назад нет, да и не нужно. Ситуация бесконечно болезненная. В какую бы сторону я ни повернулась, половина сердца все равно останется с другим. А раз так, стоит ли что-то менять? Я выбрала огонь, я уже почти невеста Ева, и да будет так.

А Лир… все пройдет. У меня пройдет.

А он сказал, что его вытащат. И я помогу. Я стану ему другом, я сделаю все для любимого мужчины. Но он должен понять и принять! Я так решила. А я его госпожа, сколько бы иронии он ни вкладывал в это обращение, когда его использует.

Мариоль же я дам свободу действий. Если все закончится плохо, постараюсь отвлечь, успокоить, а потом — назначу богатое приданое, и будем выбирать среди желающих достойного представителя.

За этими грустными мыслями я дошла до лаборатории Лиса, но она была пуста, потому пожала плечами и двинулась к лестнице в конце коридора.

Маришка оказалась на месте. Сидела за столиком у окна, перед ней лежали какие-то расчеты, но девушка лишь с мечтательной улыбкой смотрела в окно. Раздался шорох. Из смежного помещения бесшумно появился зеленоглазый брюнет. Он подошел к своей ассистентке, положил ладони на хрупкие плечи и, склонившись, нежно поцеловал ее в щеку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — шепнула она, подняв сияющие шоколадные глаза.

М-да, кажется, я со своими предостережениями изрядно опоздала. Но… как же я за нее рада! Некоторое время полюбовалась на светящуюся счастьем подругу и осторожно постучала костяшками пальцев по полотну открытой двери.

Парочка вздрогнула и обернулась. Махнула им рукой:

— Простите, что помешала. Просто я ненадолго, и я очень соскучилась.

— Алька! — обрадовалась Мариоль и бросилась ко мне.

А я… мне стало немного завидно. Вставая, она машинально подала руку Аэрлису, и он, не задумываясь, помог ей. Чудесно.

Подружка налетела так, что я едва не упала с ней вместе.

— Да, вижу, что и ты соскучилась, — рассмеялась, крепко обнимая ее в ответ.

— Очень-очень! — кивнула девушка и нахмурилась: — Ну еще бы, если ее высочество у нас теперь появляется редко, а про старых друзей вспоминает еще реже.

— Я исправлюсь! — клятвенно пообещала и, лукаво покосившись на зеленоглазого, который с иронией за нами наблюдал, шепнула на ухо подруге: — Ты, впрочем, тоже не скучаешь, как я смотрю!

— Девушки, я, пожалуй, пойду… по делам, — вмешался в наш содержательный диалог Тьма.

— Хорошо. — Мари отцепилась от меня и, подбежав к магу, наградила его ласковым поцелуем в щеку. — Не скучай.

— До вечера, — многообещающе прошептал он, проводя большим пальцем по подбородку девушки.

— До вечера, — эхом отозвалась она, смущенно покраснев, но не отведя взгляда.

Я почему-то почувствовала себя очень-очень лишней. Но это чувство рассеялось почти сразу после того, как Аэрлис скрылся в портале, а подружка втащила меня в комнату. Со столика были убраны записи, на него водрузили небольшую бутылочку с чем-то явно алкогольным, а рядом поставили тарелочку с нарезанными фруктами.

— Аля, Алечка! Рассказывай!

— А вот и нет! — ухмыльнулась я и подалась вперед. — Ты первая!

Подруга немного поотбивалась для вида, но, судя по сияющему взгляду, ей и самой очень хотелось поговорить о том, что произошло у них с Лисом.

Ну а мне очень хотелось послушать!

Видимо, «синдром сплетниц» у женского рода неистребим!

Как, впрочем, и у мужского. Они те еще болтуны!

Мариоль метнулась к шкафу, достала из него невысокие бокалы и вернулась к столу. Я потянулась к бутылке, скользнула пальцами по шероховатому стеклу, потом с интересом посмотрела на этикетку с витиеватой надписью «Танарин Дариори». Ликер дроу! Интересно. Они потрясающие алкогольные напитки делают. Собственно, именно поэтому большая часть наших послов так неаккуратно себя ведет первое время после назначения в Подгорное королевство. Темные далеко не все марки алкоголя экспортируют. Потому, когда дорогому гостю преподносят эксклюзивный напиток, да еще и в ситуации, когда отказ равнозначен оскорблению… Иногда свойства у этих вин весьма интересные! Для дроу, разумеется. А для имперских послов — очень невыгодные!

— Вкусный, — сказала Маришка.

— Уже опробован? — подмигнула я, и подруга внезапно покраснела.

М-да, похоже, обстоятельства дегустации были своеобразны!

— Не смотри на меня так! — усмехнулась Мариоль. — Я же тебя не пытаю по поводу личной жизни! Кстати… — Она сверкнула глазами и полушепотом спросила: — Ну и как оно?

— Что — «оно»? — озадаченно переспросила я, отвинчивая крышку на эксклюзивном «Танарин Дариори». Тягучий напиток цвета темного шоколада наполнил бокалы, и, сделав глоток, я блаженно зажмурилась.

— Ну как же… личная жизнь! — улыбнулась подружка и потянулась к своему бокалу.

— Эм-м-м, вообще-то я хотела задать аналогичный вопрос. И вообще… как это бывает впервые? А то я слышала, что это вообще жуть…

— Не знаю. — Моя первая дама пожала плечами и сделала маленький глоток.

— Как?! Что, тоже не помнишь?

— В каком смысле «тоже»? — Подруга округлила темные глаза. — У меня вообще-то еще ничего и не было!

— М-да, у нас с тобой диалог редкостной разумности, — встряхнула головой я. — Ладно, не важно.

— Нет, давай уж договорим. С чего ты взяла, что у нас с Лисом… ну, было?

Я послушно задумалась над причинами, побудившими меня сделать такие выводы.

— У вас изменились отношения, раньше вы ссорились постоянно, а сейчас он как с хрустальной с тобой обращается. Еще спросил, как ты себя чувствуешь, и вы очень многообещающе прощались. — Я вдруг хихикнула и томным голосом произнесла, копируя: — «До вечера»!

— Ясно. — Мариоль стала пунцовой и отвела взгляд, разглядывая ликер. После все же снова посмотрела на меня и, вздохнув, сказала: — Начну, пожалуй, с самого начала…

Я мысленно потерла лапки и с интересом уставилась на подругу. Мне было очень любопытно, как у нормальных происходит. А то у меня сплошные страдания! Мариоль залпом допила ликер, и я с готовностью наполнила ее бокал снова.

— Собственно, начало ты видела. Ничего кардинально нового в отношениях не было. Так, пакости разные, хотя не намеренные, как правило.

— «Как правило»? — ехидно переспросила я.

— Ну смотря в чем. — Подружка опустила долу хитрющие глаза. — Когда этот кот блудливый гулять собирался, естественно, пакости были продуманные и запланированные!

— А как ты это определяла? Ну что гулять…

— Так он всегда тщательно собирался! — фыркнула Маришка. — Ты его в обычном виде-то вспомни. Всклокоченный, небритый, в перепачканной реактивами одежде, глаза красные с недосыпа, уши пушистые от того, что в полуобороте. Не контролировал полностью кошачью натуру, увлечен экспериментами был, вот и балансировал на грани. А к женщинам Чуча собирался идеально одетым и гладко причесанным!

Я сочувственно смотрела на свою первую фрейлину. Я только догадывалась, что у моих любимых были дамы, но вот так, в открытую, да еще и на постоянной основе… Аэрлис же не раз… уравновешивать гормонально-энергетический баланс бегал!

Вспомнила я про все это зря. Сразу перед внутренним взором встал бал фейри и то, что я там увидела. Лир с красавицей Лилой! Захотелось рычать, но я просто выпила. Ликерчик пошел хорошо!

— А тебя не смущала этичность вопроса? — спросила я. — Ну ему же эта сторона нужна, а у вас… отношений тогда не было. И, по твоим словам, сейчас тоже нет. Как тогда?

— Ну удовлетворение мужчины не всегда связано с целомудрием девушки, — с умным видом проговорила Мари.

— Что? — озадаченно переспросила я.

— Ну, — снова покраснела брюнетка. — Короче, это решаемо!

— Как?! — искренне поразилась я.

— Ну-у-у… — снова сказала Маришка, как-то странно на меня глядя. — У тебя опыта больше, должна бы знать.

— Да весь мой опыт — это предварительные ласки. — Я развела я руками.

— Так не бывает! — авторитетно заявила девушка, осушив второй бокальчик.

Я посмотрела на свой и тоже допила. По горлу прокатилась теплая волна, а во рту остался привкус шоколада.

— Как выяснилось, бывает, — потянулась за яблоком.

— Ну хоть что-то было.

Я вспомнила и блаженно закатила глаза.

— Понятно, — спрятала улыбку подруга.

— А у тебя?

Увидела копию своей мимики и игриво хихикнула.

— А с Тьмой… когда он почувствовал диверсии, разумеется, был скандал. Громкий такой… тогда и проговорился. — Мари мечтательно улыбнулась. — Что если я не прекращу так себя вести, то он за себя не отвечает, и так далее.

— Насколько понимаю, тишь да гладь началась гораздо позже?

— Верно понимаешь. — Подруга немного помрачнела и отщипнула от кисти винограда ягодку. — Дальше был период «из крайности в крайность». Нелегкий, откровенно скажу. Закончился он очень неожиданно. Просто Лис однажды подошел, обнял, нежно поцеловал и сказал, что сдается. — Мариоль неожиданно хихикнула. — Ты бы видела мои глаза!

— Догадываюсь, что сферическая форма была практически идеальной! — Хищно оглядела блюдо и потянулась к груше.

— Именно. — Фрейлина склонила голову и принялась рассеянно накручивать на палец прядь волос. — То, что я в него влюблена, давно уже не новость. Для нас обоих, как выяснилось. А после… Лис сказал, что дает мне полгода. Если я не передумаю, то мы идем к алтарю!

— Да ты что! — ахнула, выронив из влажных от сока пальцев кусочек груши.

— Ну да. — Мариоль потянула за видневшуюся в вырезе платья цепочку и показала изящное женское кольцо из красного золота с крупным изумрудом в обрамлении бриллиантов. — Он свое семейное кольцо отдал.

— Красота какая! А почему оно на цепочке?

— На пальце тоже ношу, но не в лаборатории, — пояснила подружка, снова пряча подарок. — Испортить не хочу, сама понимаешь.

— Понимаю, — уверенно кивнула я, хотя на деле слабо представляла, как можно его испортить, не повредив то, что гораздо ценнее, — пальцы. — Но если вы уже, по сути, помолвлены… и если учесть его потребности…

— Тебя удивляет, что интима не было? — улыбнулась брюнетка и съела еще одну виноградинку, на сей раз не зеленую, а красную. — Просто мы не торопимся. Он ждет, и я ему благодарна, мы постепенно становимся ближе. И не только в физическом плане, хотя и там границы исчезают. Да, меня честно предупредили, что надолго его не хватит. Кстати, удивившая тебя фраза про мое самочувствие объясняется банально. У меня всегда были очень болезненные… ну эти дни. Так вот, сейчас особенно тяжело было, вот он и волнуется.

Я улыбалась, с тихой радостью глядя на подругу. Как же все замечательно складывается. Как хорошо! Только немного завидно. Такой чуткости, нежности, пониманию. Определенности. У меня этого нет. И от этого становится грустно и тоскливо. Завидно. Коготочком по душе так цап-царап. Даже самой неприятно…

Встряхнула головой, отгоняя нехорошие мысли, и с улыбкой обратилась к Мари:

— Я за тебя счастлива. Правда-правда. Даже не верится, что он таким оказался.

— Ты про свои сложности? — осторожно поинтересовалась подруга и в ответ на мой молчаливый кивок продолжила: — Лирвейн ведь старше Лиса лет на пятнадцать, про жизненный опыт я уже молчу.

Ага… Старше. А за мной бегает как молоденький! Осознав, про что думаю, истерически рассмеялась. Пришлось рассказать изумленной подруге о причинах веселья, и продолжили веселиться мы уже дуэтом.

— Ой, уморила. — Мариоль снова наполнила наши бокалы.

Я одобрительно следила, как булькает напиток.

— Хорошо пошло…

— Ну еще бы, ведь это «Танарин Дариори», — с такой гордостью, словно сама готовила, повторила подруга и протянула мне бокал. — Держи!

— Держу, — не совсем уверенно произнесла я и, заглянув в темные его глубины, задала вопрос: — А нам не многовато?

Мариоль поискала ответы там же, где и я вопросы.

— Маловато, — решила она.

— Кстати, а тоста так и не было! — вдруг опомнилась я.

— Не было, — кивнула девушка, отбрасывая со лба выбившуюся из небрежной прически волнистую прядь. — За что пьем?

В моей головушке данных так вот с ходу не обнаружилось, потому я смело переложила груз ответственности на чужие плечи.

— Ты проставлялась, ты и говори!

— Тогда за любовь!

Не знаю почему, но это вызвало у меня бурю протеста:

— Не буду!

— Почему?! — неподдельно изумилась Мари, так и не донеся ликер до рта.

— Потому что отвратительное это чувство, — горько улыбнулась я. — Сладкое, горькое, дающее крылья, которые поднимают над миром. Но если с такой высоты падаешь, то разбиваешься на осколки. Если только та самая проклятая любовь не поймает у самой земли. И обратно в поднебесье… и опять то же самое. Снова вниз, снова паралич души, и уже кажется, что лучше бы ничего и не было.

— Как понимаю, сейчас ты говоришь вовсе не про жениха, — грустно улыбнулась Мари.

— Да, — спокойно кивнула и посмотрела в темное окно. Мир мрачнел, кутался в сумрак, хмурился тучами. Будет дождь?

— Аль, но если ты любишь Лира, то почему выходишь за Рыжа? Я понимаю… привязанность, нежность и прочее. Но рядом с мужчиной нужно гореть! А пылаешь только с любимым. А не с тем, кому благодарна.

— Ты права, — хмыкнула я. — Но, Мари, надо гореть, а не рассыпаться пеплом всякий раз, когда он захочет меня морально ударить! Оправдывая себя… меня… да кого угодно!

Внезапно в подсознании раздался негромкий голос:

«Значит, ты признаешь, что в срывах есть и твоя вина?»

Тинай Мираж Иссо. Чтоб тебе провалиться!

«Пошел вон из моей головы!»

«Хамка! — даже восхитился Грезы. — Твое высочество, а ты не слишком много на себя берешь?»

«А мне все равно, — мрачно подумала я и залпом допила ликер, молча поставив бокал перед подругой, которая что-то говорила в это время. — Иссо, моя голова — это мое личное пространство. Потому я имею полное моральное право про себя говорить то, что думаю!»

Создатель, как же абсурдно звучит! Я сошла с ума? Какая досада!

Стихия замолчал, и мир снова обрел звуки, которые теперь не были лишь эхом.

— Аля! — позвала меня Мариоль. — Третий раз спрашиваю!

— Повтори, пожалуйста, — жалобно посмотрела на нее. — Я задумалась.

— Ты мне рассказывала кое-что… но, Альчик, во многих случаях с Лирвейном была и твоя вина! Провокация чистой воды. То есть такие претензии…

Услышав фразу Иссо, хоть и в другой интерпретации, я едва не скривилась. От необходимости отвечать сразу меня спасла случайность.

Мы обернулись на стук в дверь, и я получила возможность убедиться, что случайности тоже не безлики. Моя была синеглазая, с копной медных волос, в которых мелькали косички.

— Добрый вечер, девочки, — улыбнулся Мидьяр и проказливо подмигнул. — Я слышал, что у вас наливают!

— Бокалы там, — ткнула пальцем в шкаф Мариоль.

Ярр не заставил себя долго ждать и меньше чем через полминуты подошел к столу, поставил бокал и, схватив меня под мышки, приподнял:

— А я соскучился, принцесса.

— И я по тебе скучала. — Губы неудержимо расплылись в улыбке, а руки так же неудержимо крепко обняли. — Ярр, ты лучший. Спасибо тебе за все.

— За что же? — Он слегка отстранился. — Кстати, почему не заглядывала, бессовестная?

— Некогда. — Взглянула на Искусника несчастными глазами. — Правда-правда. Но я постараюсь исправиться!

Мидьяр несколько удивленно покосился на эксклюзивный напиток, но с удовольствием попробовал. Мы же с Мари изрядно захмелели, чем, вероятно, и были обязаны дальнейшему диалогу.

— Ну так что? — спросила подруга, осушая очередную порцию. — Аль?

— Мидьяр? — обратилась я к Хранителю. — А давай ты побудешь девочкой? А то у нас девичник как бы…

Синие глаза выразительно округлились, но Искусник быстро взял себя в руки и рассмеялся.

— Зовите меня Ярра! Ну так что, девочки, на какую тему сплетничаем?

— На вечную, — мрачно изрекла я. — Ну для меня — на вечную. О том, что этот козел Лир — настоящий осел!

М-да, и дикция, и логика, и здравое мышление, похоже, оставили меня.

— Ты, как обычно, критична, — фыркнул Хранитель, подливая нам с подругой. — Аля, ну что такого он сделал?!

Я с готовностью перечислила. Все вспомнила! И то, как себя вел неуважительно, там учительской беспристрастностью даже и не пахло! Хамил практически! Впрочем, это так, мелочи, которые я сама же и оправдала. Но для общего счета сойдет! К хамству и неуважению отнесла и то, что он совершенно не считается с моим мнением! Заставляет, ломает, потом целует и снова отдаляет!

Список вообще немаленький вышел. Маришка тоже помогала — вспоминала, а Ярр внимательно слушал, с некоторой тоской в глазах пощипывая виноград.

— И вообще! — надувшись, продолжала я. — Вот ты говоришь, любовь!

— Это он говорит, — флегматично поправил меня Хранитель Грез.

— Не придирайся, — отмахнулась я. — У меня такое ощущение, что он — да, привязался, но… играл. Когда ему хотелось душевного тепла, обожания в глазах, он это поощрял. А потом резко ставил на место!

— Зайка, — хмыкнул единственный мужчина в нашей компании, — не хочу тебя разочаровывать, но ни душевным теплом, ни обожанием от тебя и не пахло! Ты язва не хуже него. А про то, как вы на полигонах воевали… ты на него каждый раз шла, словно убить хотела.

— Ты не слышал, что он мне говорил!

— Ну допустим, — согласился Ле-Кинаро. — Но, Аля, представь вот, что ты взрослый, состоявшийся мужчина. У тебя дела, проблемы, и ты не успеваешь. Даже с текущим объемом едва справляешься.

— К чему ведешь? — напрямую спросила я.

— К тому, что появляется девушка. Молодая и наивная. Неопытная, хорошая и добрая. Но у тебя есть задание. Сделать из нее Императрицу. И ты сам вдруг стараешься ради этого все больше, потому что очень хочешь, чтобы она не только прошла испытание, но и выжила в играх Кланов. А тут — любовь… А любовь, она заставляет быть мягким. Щадить и жалеть там, где нельзя.

— Ярр, — медленно покачала головой, — он переходил на личное. Он высмеивал все, от умственных данных до физических. Не оправдывай это… учительским подходом. Всегда можно быть нейтральным.

— Ладно, — поднял ладони Искусник. — Не буду.

— Оправдывай, — возразила я. — Будешь этим… судебным защитником, во!

— Так у нас тут суд?!

— У нас то, что пожелает мое пьяное высочество, — хихикнула в ответ. — Так вот… это очень похоже на то, что он заигрался. Может, просто потакал себе, я не знаю… но точно ничего не планировал. Да, да, я молоденькая, глупая, но, вот досада, не просто подопечная, а госпожа! Как он сказал? «Соблазнить и бросить нельзя». Потому и вел себя так! А вот как любовью этой извращенной накрыло, так и запел по-иному!

— Аль… он не мальчик. Он понимал, что возникающее у него к тебе чувство не простое. Потому и бежал от него. Осознавал последствия. Которые у нас сейчас во всей красе, кстати. Ты выходишь замуж за другого. Угадай, чем это обернется для нашего общего друга?

— Меня просветили, не утруждайся, — фыркнула я, так как слова собеседника особого впечатления не произвели.

— Какая ты у нас добрая, чуткая и сострадательная! — ехидно проговорил синеглазый, после задумчиво заглянул в свою рюмку, протянул ее Мариоль и спросил: — И почему в ней пусто?!

— Исправим! — пообещала подружка и слово сдержала.

— Я на самом деле добрая и сострадательная. — Даже немного обидно стало за себя.

— Ага, к себе, — поддержала Мидьяра коварная Мари.

— Просто, как ты верно сказал, Лир и правда объяснил… даже признался, что сойти с ума вы ему не позволите!

Я победно уставилась на коалицию, противостоящую императорской власти в моем лице.

Но если Ярр только чуть заметно скривился, то Маришка была гораздо более эмоциональна.

— Ну не идиот ли?!

— У Лира всегда прямолинейность и совесть просыпались в самое неподходящее время, — грустно кивнул Искусник. — Вот, казалось бы, живет себе парень нормально, работает, все ровно, все хорошо… но тут… она!

— Любовь? — наивно спросила Маришка, выразительно глянув на меня.

— Да какая любовь! — отмахнулся Ле-Кинаро. — Совесть! Или правдорубство. Тоже ничего хорошего в итоге! Хотя любовь — это вообще кошмар и ужас!

Мы с подругой переглянулись, удивленные.

— Почему?!

— Потому что это катализатор, — немного невнятно из-за того, что откусывал от яблока, ответил маг. — Тот самый толчок, по сигналу которого честность, совесть, доброта и сострадание просыпаются даже там, где отродясь не ночевали!

— Да, проблема, — хмыкнула я. — Возникает вопрос, что же вы все такие… нелюди, а? Я не про расовый аспект, а про моральный!

— Мы политики, — пожал плечами Ле-Кинаро, с легкой иронией глядя на меня. — Просто политики. Иной моральный вид, если тебе так проще. И у нас эти качества подобны открытой ране. Кровь, кровь, на которую сбегаются хищники. Потому что тогда мы становимся легкой добычей.

Я, не глядя, допила ликер и сама потянулась за бутылкой. Было… мерзко. Ведь придется стать такой же. Необходимо такой стать.

— Зря расстроилась, — продолжил Ярр, видимо поняв причину моей реакции. — Тут все просто. Психология — наше все! Просто разделяешь личность. Одна — по принципу «чтоб все боялись», а вторая — для близких. Там можно быть белой и пушистой.

— Ага, а для врагов — серой и мохнатой, — печально улыбнулась, отводя взгляд.

— Ну да, — подтвердил Безумный Бард.

Ярр, Ярр… кому как не тебе знать про расслоение личности… чтобы спрятать черные стороны даже от себя, лишь иногда выпуская на волю.

— Вот ты говоришь, что Лирвейн такой плохой, — вмешалась Маришка. — Но, Аля, большая часть того, что было… ну, не до такой степени все плохо!

— Ты его теперь защищаешь?!

— Нет, — пожала плечами девушка. — Я беспристрастна.

— Мари, его отношение ко мне… Что бы то ни было, мужчина должен любить и беречь свою женщину. А любовь без заботы, без некоторой снисходительности — это и не любовь. Я даже не знаю, как назвать чувства Лирвейна. Это больше всего похоже на жажду обладания, помноженную на инстинкт собственника. И, ребята, как бы то ни было, нельзя обвинять любимую в своих ошибках и просчетах! И да, как бы это ни звучало, я хочу, чтобы обо мне заботились и отчасти чтобы меня жалели!

— Как Рыж? — пристально глядя на меня, осведомилась подруга. — Твой теплый, безотказный, который пока гладит тебя по шерстке. Аля, думаешь, это продлится вечно? И вообще, ты-то уверена, что любишь его?

— А что такое любовь? — ответила вопросом на вопрос я. — Это полет, это забота, это тепло. Я про духовное состояние. И про телесное тоже, притом, поверь, оно ни капли не слабее, чем то, что я чувствую к этому дубоголовому орвиру! С Лиром всегда война миров на выживание! В его обществе я никогда не могу расслабиться, не могу перестать думать о плохом, не могу сбросить напряжение.

— Зато, если бы ты выбрала его, он бы стал идеальным спутником для Императрицы! — воскликнула Мари. — Вы бы прижали Кланы, он бы поддерживал тебя и помогал все это вынести, а не задвигал или делал все по-своему, не поставив тебя в известность! Пламенеющий, между прочим, помолвку спланировал без согласия невесты!

— И что? — спросила я, едва заметно улыбаясь. — Мари, я никогда не буду скандалить и вставать в позу, если все идет так, как нужно. Зачем? Это как минимум глупо. С Рыжем я даже не мечтала быть, потому что это казалось почти нереальным, слишком рискованным. Но он пошел на такие жертвы. Ради того, чтобы быть со мной. А то, что не сказал… Мы увиделись только на самой церемонии. Раньше я ночевала в резиденции. И он давал мне возможность повернуть назад! — Прерывисто вздохнула и, чуть более эмоционально, чем нужно, продолжила: — И меня все устраивает! Этот мужчина, эта судьба, это будущее! Да, я эгоистка! Да, я не буду больше рвать себе сердце или пытаться «спасти» Лирвейна. Ему ничего не угрожает, а это значит, что любые шаги по облегчению ситуации, наоборот, лишь усугубят ее!

— Как понимаю, моего приятеля ждет ссылка на другой конец Империи? — вскинул медную бровь Искусник.

— Не знаю, — устало прикрыла я глаза. — Ничего не знаю, Ярр. Время покажет.

Потом мы молчали. Чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, я спросила у Ле-Кинаро о том, что новенького в департаменте переселенцев. Новенького было, как обычно, немало. Притом весьма веселенького новенького! И это хорошо, а то мы как-то совсем загрустили.

— Вот представь, — улыбался музыкант, выливая нам остатки ликера, — стихийный портал из другого мира открывается не где-нибудь, а в «лабиринте кошмаров». — Заметив наше недоумение, меднокосый пояснил: — Это учебный полигон по отрабатыванию иллюзий седьмого уровня, и там же тренируются те, кого в народе именуют демонологами. Так вот, что иллюзии, что «демоны» получаются изрядно жуткие. А если вырываются из-под контроля, то их еще и развеять или изгнать сложно. Практиканты там нити стихий такими морскими узлами завязывают… Зато у нас получилось отличное экзаменационное испытание! Что касается переселенца… в его народе считалось, что в такие порталы живьем уходят только самые достойные, самые умные, великие…

— Короче, самые-самые, — хихикнула Мариоль.

— Верно! — Мидьяр поднял палец вверх. — И вот, представь… естественно, так как наш тип мнит себя праведником, то на выходе ожидает увидеть райские кущи и делегацию встречающих «богов» с хлебом, солью и нежной гурией в довесок. А вместо этого он вываливается в темном лабиринте, где странно пахнет, кругом стоны, всхлипы, завывания, а временами и плач. В мужика впервые закрадывается мысль, что при жизни он вел себя не очень хорошо…

— И что дальше? — уже в открытую улыбалась я, представив выражение лица несчастного.

— Дальше было увлекательное путешествие по лабиринту! — воодушевленно продолжил Хранитель Грез. — В том числе и работников департамента, которых отправили ловить наше «праведное» поступление. «Поступление» к тому моменту уже освоилось и попыталось поймать хотя бы одну «монстрилочку», дабы править миром! Призываемые, хоть и подчиненные, как ты знаешь, носят в себе отпечаток сил и ауры тех, кто их вытащил, стало быть, отчасти разумны. Вернее… не совсем то понятие… но определенный шаблон поведения как их самих, так и их жертвы в них заложен. А если жертва с радостными воплями несется навстречу…

— Разрыв шаблона. — Мариоль уже икала.

— Он самый, — кивнул Ярр и весело нас оглядел. — Ну что, полегче стало? А то грустные-грустные сидели! — Быстрый взгляд на меня и едва слышное: — Особенно некоторые.

Я фыркнула и расправила плечи.

— Я не грустная, я просто не понимаю, почему вы мне его сватаете. Ярр, вот ты говорил о том, что наедине с близкими можно расслабиться и быть собой. С Лирвейном это невозможно. С ним всегда надо быть настороже, с ним ждешь удара, с ним мне тоже придется вести себя как с противником. Не поворачиваться спиной. А я хочу быть не только Императрицей, но и любимой, иметь свою тихую гавань, где получу возможность побыть слабой женщиной. Железная леди — это полезная маска, и я с ней, разумеется, рано или поздно срастусь, но должны быть те, на кого я могу надеяться, не боясь, что эта опора вывернется со словами: «Учись действовать сама». — Неопределенно повела рукой, лихорадочно подбирая слова для завершения, не желая больше общаться на эту тему. — Да, я буду сама. Я понимаю, что это нужно, важно и так далее. Но я должна знать, просто знать, что есть он, тот, к кому можно прийти, забраться на колени, обнять и поплакать. Уверенность, что получишь помощь, безумно важна, пусть даже я и не воспользуюсь этим. И все, давайте закончим. Для меня эта беседа неприятна, я уже изложила свою позицию и не хочу продолжать.

— Как знаешь, — печально посмотрел на меня музыкант и тут же, встряхнувшись, радостно выпалил: — Девочки, а может в «Триэль» сходим? Вытащим Ровену из императорских садов, я сыграю, она станцует, ну и посидим еще все вместе.

— Хочу! — решительно кивнула я, грустно глядя на пустую бутылку.

— И я тоже, но сначала позову Лиса. — Мари встала из-за стола.

Искусник тоже поднялся и крикнул вдогонку Мариоль:

— Тогда мы с Алькой — искать Ровену, а вы с Тьмой перенесетесь сами.

Мы с Мидьяром переглянулись и, вздохнув, принялись за уборку. Я сгребла бокалы и быстро сполоснула их: слава стихиям, раковина была в соседнем помещении. Хранитель убрал со стола блюдо с фруктами и выкинул пустую бутылку.

— Портал я создам, ладно?

— Как хочешь, — улыбнулся мне Ле-Кинаро.

Я сосредоточилась и построила переход. С опаской покосилась на жемчужную дымку и сделала веселое лицо, широким жестом предлагая рыжему идти первым.

— Прошу!

Надеюсь, что построила портал как положено и мы выйдем на уровне пола.

— Боюсь, — признался Искусник, но отважно шагнул в трепещущее марево.

— И я, — невесело хмыкнула, но смело последовала за ним.

Когда вышла в оранжерее, то уже через две секунды поняла, что мы не вовремя.

Кейран сидел на скамейке, на его коленях устроилась Ровена, и они медленно и явно с удовольствием целовались. Тонкие руки девушки скользили по плечам мужчины, перебирали его волосы. Кей был куда менее сдержанным, его ладони путешествовали там, куда смогли дотянуться: по талии, округлым бедрам и стройным ногам.

Мне стало неудобно и как-то очень обидно. У Мариоль с Лисом все замечательно, у фейри с моим советничком, который из-за чувств забросил все государственные дела. А у меня… жених — и тот неизвестно где! Покосилась на Ярра. Он с иронией поглядел на парочку, а потом выразительно откашлялся.

Ровена вздрогнула и стремительно обернулась, заодно открывая обзор и Кейрану. Тот поморщился и вкрадчиво поинтересовался:

— А вас стучать не учили?

И тут… кое-что случилось. Во мне проснулись вредность, гордость и наглость. Гремучий коктейль, который, помноженный на алкоголь, именуется дуростью.

Выпрямилась, одернула юбку и проговорила:

— Мой сад, моя оранжерея, где хочу там и хожу.

Ровена присмотрелась, повела бровью и удивленно спросила:

— Аль, ты что… выпила?

— Немного, — призналась я и тут же добавила: — Но не пьяная!

Ярр обнял меня за плечи, привлек к себе и радостно сказал:

— У нас все впереди! — Потом посмотрел на Мерцающего и сообщил: — Мы твое заведение громить идем, присоединишься?

— Громите на здоровье, — улыбнулся хозяин «Триэля». — Свою основную функцию оно выполнило, так что…

— Какую это функцию? — подозрительно прищурив темные глаза, поинтересовалась фейри.

— Поймать тебя, — честно ответил Кей. — С Мерцающим ты даже общаться не хотела, да и заинтересовать в этом амплуа я тебя ничем не мог. А видеть хотел. Значит, стоило создать место, куда тебе нравилось бы приходить.

— То есть ты все давно спланировал, — нехорошо посмотрела на возлюбленного Садовница. — А я как последняя дурочка попалась!

— Ро, может, не надо? — Серый кардинал столицы как-то очень безнадежно посмотрел на нее. — В конце концов, ты и так все мои планы пустила под откос. Я, между прочим, думал, что у нас все наладится максимум через год! А в итоге?! Все пять!

— И еще пять повторения ждать будешь! — вскинула кудрявую головку Ровена, соскочила с колен Кейрана и пошла к нам. — Учиним дебош, раз нам даже высокое начальство позволило!

А я смотрела на красавицу фейри и с трудом сдерживалась от того, чтобы высказать свое частное мнение. Ро, ты что творишь, а?!

Мидьяр молчал, все с той же иронией наблюдал за нами.

— Я с вами. — Мерцающий встал и, покопавшись в карманах, выудил какой-то камешек. Сжал его — черты лица советника поплыли, и вот перед нами уже не советник моего высочества, а загадочная личность — хозяин «Триэля».

Кстати, теперь не удивительно, откуда в том заведении такие редкие напитки и вообще, почему таверна такая специфическая… Он же учитывал вкусы фейри! Чтобы Ровена туда приходила. И непременно снова возвращалась.

Какой мужчина! Аж завидно!

На меня все выжидательно уставились. Я даже оглянулась, но — да, именно на меня.

— Что?!

— Так и пойдешь? — высказал общее мнение Ле-Кинаро, улыбаясь уголками губ.

Посмотрела вниз. Платье как платье, не особо роскошное. Средненькое такое. Туфли тоже удобные, разношенные. Что не так?

— Ее высочество принцесса Александра своим появлением сегодня произведет фурор, — тонко и чрезвычайно прозрачно намекнул Мерцающий.

— Ой! — Я покраснела и, закрыв глаза, накидала по памяти каркас иллюзии. Выбрала уже многократно проверенную и доведенную до автоматизма Альену.

— Вот теперь пошли, — подмигнул рыжий бард и открыл сверкавший всеми оттенками сирени портал.

Ну, мы и пошли…

И даже пришли.

Как-то незаметно разделились, Кей сразу извинился:

— Я ненадолго вас покину, нужно пообщаться с управляющим.

— Конечно, — хором откликнулись мы.

Ярр честно пытался оставаться с нами. Аж полчасика. Потом на него налетела какая-то компания, на нем повисла пара девиц, которых Хранитель плотоядно оглядел… и сказал нам, что пойдет поиграет. На гитаре, разумеется. Разомнется, так сказать.

Мы с Ро понимающе переглянулись и благословили его на подвиги.

— Работает много, — пояснила фейри, провожая музыканта взглядом. — Ярр сейчас влез в еще один проект, выматывается сильно. Колдует много, а стало быть… ему нужна разрядка.

— С ним все понятно. — Как ни странно, такую распущенность я не осуждала. Просто не получалось. Но кое-что не понимала. — Но девушки… что, вот так вот их позвали, и они пошли?

— Это постоянные любовницы, — спокойно ответила Ро. — Притом обе магички, и весьма сильные, то есть способ избавления от напряжения у них такой же.

— А его на обеих хватит? — с опаской поинтересовалась я.

— А кто сказал, что обе сразу? — хмыкнула фейри.

Ага, то есть по очереди…

М-да, с выводами я как-то поспешила. Хотя это скорее просто непонимание, да и далека я от такого образа жизни. А он все же мужчина. Я не ханжа, но… не привыкла к такому, видимо. Понимаю, интимная сторона важна, но то, насколько она… хм… насыщенная, оказалось для меня сюрпризом.

Ровенка пока никуда не спешила, лениво ковыряла ложечкой пирожное и тихо подпевала девушке, которая на сцене пела какую-то бесконечную балладу на незнакомом языке.

Я неуверенно оглядела Светоч и, решившись, тихо спросила:

— Ро, почему ты так отреагировала на слова Кейрана? Вот все же нормально, он с тобой носится как с хрустальной вазой, проблема личного характера тоже исчезла. И на тебе! «Он меня не уведомил в письменном виде и не рассказал о своих планах!» Да где б он оказался, если бы сказал!

— Далеко. И надолго, — спокойно отозвалась фейри и подняла на меня свои бездонные глаза. — Аль, не обращай внимания. Просто я очень давно его знаю, и, как оказалось, Кей — это лишь маска. Созданная только для меня. А сам Мерцающий… хладнокровный ублюдок, как это ни прискорбно.

— Что?! — потрясенно посмотрела на Садовницу. — Ро, ты не слишком… резка?

— Твое высочество, Алечка, зайка, ты все еще не поняла, где ты? Тут нет хороших. Никого. И я прекрасно знаю, что серый кардинал к своей цели всегда шел по костям. Советниками так просто не становятся. Тем более в таком молодом возрасте и если происходят из слабой ветви. У Кейрана были только ум и магический талант.

Я потерянно молчала, в очередной раз столкнувшись с тем, насколько плохо знаю тех, кто меня окружает. Называла страусом Лирвейна, а сама даже хуже него. Потому что, в отличие от блондина, я игнорирую важные вещи. И фейри права, тут нет хороших. Хотя бы вспомнить слова леди Надин, что Садовница выжигала разум тем, кто узнал слишком много. Ярр… про него я вообще ничего не знаю. И не интересовалась, что самое противное. Сталь, Тьма… все то же самое.

Лирвейн… презираю за жесткие методы, за то, какой он. А он — безопасник. Государственный деятель, на которого возложено очень много. Не может он иначе. Иначе сожрут и не подавятся.

Евгран Пламенеющий, мое любимое рыжее солнце. Я с таким успехом игнорировала его прямоту… Хоть вспомнить о том, что он посылал убийц к Мерцающему по приказу своего отца. И сам же отправлял охранников. То есть умирало как минимум шесть человек сразу. И это было не единожды. И Ев тоже безопасник. Глава. Да, как и Лир, он не убивает сам. Но он отдает приказы. И слова Пламенеющего, что он сделал очень много, для того чтобы уйти… Я не обольщаюсь. Если у Рыжа есть цель, он идет к ней напролом.

— Ты права. — Я отвела взгляд.

— А Кейран… — грустно улыбнулась фейри. — Да, он мне нравится, да, я его уважаю, и меня к нему тянет. Но если я дам слабину, он подомнет меня под себя, раздавит, подчинит… и сам же потом потеряет интерес. Именно поэтому нужно сразу дать понять, что я могу уступать, могу прогибаться, но не позволю не считаться с моим мнением и ломать меня. Это он еще не знает, кто я на самом деле.

Я только грустно вздохнула и потянулась к бокалу с соком. Ровена последовала моему примеру, потом задумчиво посмотрела на стойку и шеренгу бутылок на ней и пробормотала:

— Дурной пример заразителен.

— А ты не заражайся, — посоветовала я. — И вообще, можно воспользоваться уже проверенным «Летом». Насколько я помню, эта твоя совершенно безалкогольная веселящая настоечка тоже дает неплохой эффект.

— Ну да. — Фейри побарабанила пальчиками по столу. — Она даже лучше спиртного, так как ясность мысли не теряется и с координацией все в порядке.

— Зато прощай, ограничения, — хмыкнула в ответ, припоминая предыдущие свои подвиги.

— Ограничения, что они есть, что их нет, — рассмеялась девушка и, посмотрев мне за спину, радостно кому-то помахала: — Мы тут!

Я обернулась и заметила в дверях Мариоль и Аэрлиса. Деверо нежно обнимал мою подружку за талию, а она доверчиво к нему прижималась.

— А где Мидьяр? — спросил оборотень, когда все друг друга поприветствовали и расселись за столом.

— Отдыхает, — загадочно ответила княгиня.

— А-а-а, — понятливо протянул Тьма и, посмотрев на меня, спросил: — По новой проблеме сейчас доложить?

— Давай. — Я сразу поняла, что он имеет в виду фрейлину, и мне стало грустно.

— Просканировал ауру, сделал анализы и уже даже получил результаты, — деловым тоном начал Лис. — Она и правда беременна, притом, судя по разгорающейся силе, малыш будет магом. А вот кто отец… на таком сроке я бы не рискнул брать образцы, если, конечно, необходимость не перевешивает риск смерти плода.

— Я тебя поняла. — Потерла виски и устало выдохнула: — Завтра поговорим более предметно. Хотя это не с тобой, а с другими скорее. Нужно куда-то ее пристраивать.

— Завтра значит завтра, — решительно взмахнула ладошкой Ро. — Мы отдыхать пришли вообще-то! Вот успокоишься, расслабишься, а потом возьмешь политиков высокого полета за шкирку и в красках распишешь им объем работы!

— Ага. — Нам как раз принесли «Лето», и я требовательно взглянула на единственного мужчину в компании: — Открывай!

Тот, конечно, не очень одобрительно на все это посмотрел, но послушался. А потом и присоединился. Мы не прогадали: напиток и впрямь был потрясающим. Как итог: спустя некоторое… количество бокальчиков проблемы уверенно отошли на задний план.

На переднем — было весело!

Ро убежала танцевать, правда, сначала сбегала наверх со словами, что музыка ей нужна качественная, да и бард просил его позвать спустя время. Вернулась она спустя десять минут с виноватым выражением лица и в сопровождении недовольного, малость потрепанного Ярра.

— Ро, вот я в следующий раз к тебе в спальню ввалюсь со словами: «Тебе уже хватит!»

— Ну прости, — с несчастным видом посмотрела на него фейри. — Я просто очень-очень хочу танцевать. И ты сам просил!

— Да мало ли что я просил!

— Выпей! — Я поставила перед музыкантом полный бокал.

— Алька, ты сама сопьешься и меня алкоголиком сделаешь. — Мидьяр едва заметно улыбался.

— Вот кто бы говорил! — оскорбилась я.

— Я шучу. — Ле-Кинаро обнял меня за плечи, притягивая к себе, чмокнул в макушку и закончил: — А вот тебе давно пора отдохнуть!

— Я и отдыхаю! — обвела рукой нашу компанию. — Кстати, долго наш Коршун охотиться на подчиненных планирует?

— Уже тут, — раздался смеющийся голос позади. — Захожу, понимаешь ли, предвкушаю зрелище, ведь ты обещала погром… И где?

— Будет, — мрачно пообещали мы с девочками.

Так и было. Даже Искусник оттаял и шутил, заражая радостью и позитивом всех вокруг. Фейри ему вторила, и ее звонкий голос невольно заставлял улыбаться, так же, как и истории из прошлой, ромийской, кочевой жизни.

— Ро, а как живут дивные? — спросила Мариоль. — Насколько я помню, ты к ромийцам попала подростком, а до этого жила на Меже.

— По-разному. — Фейри вдруг замкнулась. — Очень по-разному… От рода зависит, силы… и прочее. Ну и от происхождения, разумеется.

Поняв, что тему развивать нежелательно, мы плавно увели разговор в сторону — помогли Лис и Маришка, начав рассказывать про свои эксперименты. Особенно весело было представлять, как эта парочка скачет по болотам в поисках реликтовой синей лягушки, которая Тьме нужна была вот прямо позарез, а в продаже ее не было. Мариоль же просто не хотела пропустить такое приключение. Как итог, подруга вернулась почему-то чистенькая, красивенькая и с лягухой в обнимку. А ее спутник-экспериментатор — перемазанный и едва живой, потому что местный водяной решил, что это на его кикимор претендуют, и чуть не утопил парня. Моя же подруга нечистику понравилась, за что ее синей квакшей и наградили. Впрочем, судя по злобному бормотанию Чучи, понравилась она ему за красивые глазки и обаятельные улыбочки. Ну да, кокетничать моя первая дама умела так, что у мужиков мозги напрочь отказывали! Как выяснилось, у болотных — тоже.

Потом компания как-то незаметно распалась на парочки. Ровена и Кейран ушли танцевать, Искусник отправился им аккомпанировать, а Мари и Тьма так увлеклись обсуждением какого-то реактива, что я почувствовала себя всеми забытой и ненужной. Постаралась не грустить, выскользнула из-за столика и направилась к барной стойке. Там стулья повыше, к сцене поближе, видно получше и вообще гораздо интереснее.

Уселась в обнимку с горячим чаем, одну за одной таскала маленькие конфетки из вазочки и наблюдала за залом. Это так интересно, смотреть на чужое веселье. И я так за них была рада.

Вон Мари и Лис, замолчав на полуслове, не могут оторвать глаз друг от друга, потом он перехватывает ее руку и осторожно целует тонкие пальчики. Девушка краснеет, тянется к нему, целует, перебирает черные волосы. Остановившееся мгновение. Для них.

И у меня опять цап-царап по сердцу.

Я безумно за нее рада и очень счастлива, что все получается. И мне сердце подсказывает, что, несмотря на возможные неприятности, все будет в порядке. Сколько Лису? Тридцать, кажется. Это по годам, а психологически ему лет на пять меньше, потому что он оборотень, да и вообще затворником долгое время жил.

И по возрасту близки, и пропасть жизненного опыта не такая уж великая.

Все будет нормально.

Я помогу, сделаю все для этого.

Не знаю как и что, но сделаю.

Взгляд скользит по залу, машинально отмечаю, что народу сегодня много, притом очень уж разношерстного. Дроу, переселенцы, люди, даже фейри!

Вон златовласый красавчик беседует с Мидьяром. Судя по тому, как хмурится Искусник, говорят, наверное, о чем-то не очень приятном. Но лицо Ярра почти сразу разглаживается, и я успокаиваюсь.

Фейри тоже оказывается музыкантом, чем и объясняется наплыв людей. Дивная танцовщица тут бывала часто, а вот бардов приходило мало.

Звали странного типа с желтыми глазами Тайлин. Тоже князь, судя по имени? Интересно. Я поймала на себе пристальный взгляд, мужчина несколько секунд, прищурившись, меня разглядывал, а потом медленно и низко поклонился. Я вздрогнула: неужели понял?!

Хотя… дивный народ!

Поклонилась не менее уважительно. Принцесса или нет, а князя стоит уважать, отвечать на оказанные почести. Если бы этот тип явился ко мне во дворец с официальным визитом, то я была бы вынуждена не просто его принять, но и с трона встать и присесть в реверансе. Князья — это князья.

Потом были песни, танцы. Веселье, одним словом.

Ярр и Тайлин оказались превосходными музыкантами, и зажигать умели оба.

Ровена сбежала от своего Коршуна и, как обычно, по очереди вытаскивала кого-то из толпы, недолго кружила с новым партнером сама, а потом или возвращала назад, или составляла пары. Но вот один, другой и третий тур она уже не меняла партнера. Притом не сказать, что юноша был чем-то примечателен: худой, невысокий, бледный, но с очень обаятельной, хоть и немного робкой улыбкой. Как из-под земли появился Кей и без слов уволок ее куда-то на второй этаж. Видимо, общаться на высокие темы.

Не понимаю я фейри… зачем было его дразнить?! Ладно! Не мое дело, не моя жизнь, да и Ровенка не девочка, ей самой виднее. Надо только попросить, чтобы она Мерцающему окончательно голову не заморочила, советник мне еще понадобится!

Ярр и Тайлин спустились со сцены, и их незамедлительно атаковали барышни. Выбрали одну, усадили за свой столик и теперь галантно ухаживали. Девушка, обалдевшая от такого количества внимания высшего качества, то краснела, то бледнела. А потом почему-то вообще сбежала. Нужно было видеть лица этих ловеласов! Удивлё-о-онные!

Дальше нарушили уже мой покой. Молодой, интересный и привлекательный дроу.

— Девушка скучает?

Обернулась, осмотрела и небрежно кивнула на соседний стул.

— Присаживайтесь! — Он с готовностью сел, а я сразу решила расставить точки над i. — Да, девушка скучает и ей немного грустно, но нет, в приключениях не заинтересована. Есть жених. — Протянула вперед лапку с кольцом. — Любимый, но в отъезде.

— Ничего себе, сколько информации. — Темный эльф потер висок, обаятельно улыбаясь.

— Это чтобы вы заранее не обольщались! — радостно сообщила я.

— Не буду! — пообещал дроу и протянул мне руку. — Меня зовут Вир.

— Альена. — Пожала узкую, сухую ладонь. — Будем знакомы.

— Будем, — почему-то задумчиво рассматривая мое кольцо, кивнул он.

Я тоже на него взглянула и едва не выругалась. Ну молодец, Аля! На себя иллюзию навела, а вот на колечко с настоящим рубином — нет. Ладно, будем надеяться, что парень решит, что у меня богатый избранник.

С темным мы общались не очень долго, но было чрезвычайно приятно. Он оказался умным, хватким и эрудированным собеседником. Успели обсудить очень многое, от литературы и музыки до политики.

— Альена, вы очаровательны, благодарю за приятные минуты. — Вир встал и раскланялся. — Но я сегодня пришел сюда с определенными целями и, к сожалению, пока не выполнил ни одну.

— Если не секрет, что вас сюда привело? — Мне стало грустно, что ему уже пора. Очень приятный!

— Не секрет, — отрыто улыбнулся Вир. — Я маг. Много работал.

— А-а-а… — Я отвела глаза и даже немного покраснела.

— Да-да, — весело откликнулся темный. — И, как вы понимаете, подошел с вполне определенной целью, но ваша манера расставлять точки над i меня совершенно очаровала. Потому и задержался, невзирая на бесперспективность знакомства. — Мне галантно поцеловали пальчики, проникновенно заглянули в глаза и попрощались: — До встречи, леди.

И растворился в толпе настолько быстро, что я даже не успела спросить, почему он решил, что я леди, и с чего взял, что мы еще встретимся!

Дроу ушел, и мне опять стало грустно.

Ро со своим любимым вернулись в зал, и теперь наши голубки тихо и мирно сидели в обнимку, так же, как и Тьма с Мариоль. Ярр тоже один не остался: с князем фейри они явно жаловались друг другу на жизнь.

Стоило взглянуть на такие милые пары, как становилось еще хуже. Хотелось любви и ласки. Решила выйти подышать свежим воздухом, но пол почему-то убегал из-под ног. Или у нас землетрясение?

Свежий воздух принес и свежую идею. У меня есть жених, к тому же любимый и в перспективе муж. А что должен муж? Правильно, исполнять супружеский долг! А было-то всего разок, и то я ничего не помню! Вывод? Плохо исполнял! Значит, не считаем!

А наведаюсь-ка я к Рыжу! Сейчас построю портал во дворец, там найду прядку моего милого и по ней телепортируюсь на объект! Все же добровольно отданная прядь волос — это вещь!

Сказано, не обдумано, а значит, тотчас сделано!

Выскочившим вслед за мной из «Триэля» Хранителям Грез и Тьмы я радостно сообщила, что ушла за супружеским долгом, и скрылась в жемчужной дымке портала.

Вывалилась, ожидаемо, на кровать. На этот раз даже на свою.

На поиски прядки ушло еще несколько минут, умные мысли меня за этот период так и не догнали, а потому я смело приступила к глупостям!

Портал сотворила, вышла из него на уровне пола и поморгала, привыкая к полумраку.

Почти сразу затопила жгучая, просто невозможно сильная ярость.

В постели под бардовым балдахином, на белоснежном белье, трогательно свернувшись калачиком, лежала хрупкая женщина. Рядом, в кресле, держа спящую за руку, сидел Евгран. Возможно, он спал, так как глаза были закрыты. Вид уставший, волосы небрежно забраны в хвост, одет в домашние штаны и рубашку. Где же он так вымотался?

Я не знала, что делать. Наверное, лучше осторожно уйти, а потом просто поговорить с Рыжем. Скандалы — это все же не мой профиль, тем более что злость была только первой реакцией, а потом проснулась логика. Не голый же он и в кресле, а не в кровати. Да и… она в сорочке, судя по плечам.

Попятилась, желая вернуться обратно, но не успела. Под ступней предательски скрипнула половица. Панически обернулась, но, слава богу, Евгран не проснулся. Переведя взгляд на постель, едва не завизжала от пристального взгляда проснувшейся женщины.

— Кто такая? — Она села.

— Я ухожу.

— Кто ты ему? — Женщина покачала головой, и я отметила, что она немолода и хрупкость ее фигуры скорее от худобы. — Защита моего сына не могла пропустить кого угодно. Кто ты?

— Невеста, — тихо выдохнула, показав кольцо.

— Аля, значит. — Женщина улыбнулась. — Наслышана. Меня зовут Евана Пламенеющая. Можно просто Ева. — Она с тревогой и нежностью посмотрела на сына и попросила: — Выйди за дверь, я сейчас приду. Мальчик очень устал, его сейчас ничто не разбудит, не волнуйся.

Я выскользнула в полутемный коридор, прислонилась к стене и попыталась успокоить сердце. Разум моментально прояснился, и теперь я осознала глупость своего поступка. И дело даже не в том, что я пошла к Рыжу, а в том, насколько это было опасно. Да уж, захотелось любви и ласки идиотке! Мало Лир меня гонял? Мало, выходит, раз отказывают не только тормоза, но и здравый смысл в компании с инстинктом самосохранения! Еще и занесло не к кому-то, а к будущей свекрови! Потрясающее знакомство! Невестка навеселе вваливается в личные апартаменты! Браво, восхитительные манеры, кронпринцесса!

Кстати, про жизнь и ее сохранность. Я вздохнула и, понимая необходимость, закрыла глаза, сосредотачиваясь на своих Хранителях. Ярр… где ты, мой лиловый огонечек? Ага, вот, беспокойно сияешь. Позвать Искусника я не успела, перед глазами полыхнуло голубое пламя водяного вызова. Стало еще более неудобно, и я, виновато прикусив губу, ответила.

«Добрый вечер. Что-то случилось?»

В ответ обрушилась такая волна негодования, что я даже присела от неожиданности.

«У тебя мозги есть?! Телепортироваться научилась без году неделя, и мало того, что навеселе полезла в нестабильное пространство, так еще и на „объект“ при этом „прыгнула“»!

Вот недавно только про него думала… помяни демона! Но прав он, полностью прав, от А до Я.

«Да, я не права, — замолкла, не зная, что еще добавить, и по инерции сказала: — Я больше не буду».

По связи донесся отзвук непонятных эмоций, но почти сразу все успокоилось, как водная гладь.

«С тобой все хорошо?»

«Да, спасибо».

Почему-то говорить с ним сейчас было очень… неправильно.

«Как соберешься обратно, позови меня, — все так же ровно и бесстрастно сказал Водник. — Нельзя, чтобы с тобой что-то случилось».

«Лир, я лучше Ярра позову… и ты знаешь почему. Так лучше. И тебе, и мне».

Господи, почему, чтобы поговорить, не ссорясь, не кидая друг другу в лицо обвинения, нужно быть далеко?!

«Аля, у Ярра не такая сильная связь с тобой, — как-то очень устало проговорил Хранитель Воды. — У меня же — да, односторонняя, но я к тебе как по нити пройду, остальным же придется рассчитывать координаты и так далее. Давай из-за личных причин не будем тратить и без того дефицитное время? А так… хоть какая-то польза должна же быть».

«Я не знала, — прикусила губу, невидяще глядя в застилающий взор голубой туман. — Если дела обстоят именно так, то разумеется».

«Позовешь, как будешь готова. Но не позже полудня завтрашнего дня ты должна быть во дворце, — напомнил мне Лирвейн. — Встреча с дроу».

Спрашивать, откуда он знает, я не стала. Лир сдержанно попрощался, подчеркнуто спокойно пожелал спокойной ночи и отключился.

Силы небесные… дайте мне выдержки. Так! Не думать! Просто не думать, просто воспринимать как само собой разумеющееся, просто пользоваться. Иначе я с ума сойду. А я — будущая Императрица. Я должна быть сильной, и я должна уметь расставлять приоритеты. Как бы больно и плохо от этого ни было.

Все будет хорошо, твое высочество, все обязательно будет хорошо.

А Лира… вытащим. Я Проводник! Необычнее меня в этом мире мага нет… ну, в перспективе. Далекой такой.

Но мне, получается, нужно поговорить с Иссо. Да, приоритеты нужно расставлять, но я не дам погибнуть тем, кто мне дорог. А волей-неволей, желанием глупого женского сердца Хранитель стал таковым. Следовательно, нужно придумать, что сделать.

Для начала я должна занять трон, а значит, обязана получить поддержку Кланов и ближайших соседей. То есть разыграть одну комбинацию. Уже давно в голове идея крутится, но мне нужен Кейран, потому что необходима информация.

Завтра, все завтра. Сначала Коршун, а потом дроу.

Пока я предавалась этим здраво-упадническим мыслям, дверь тихонько скрипнула и рядом со мной появилась Евана Пламенеющая. Загадочная супруга главы Алого Клана, которую уже очень давно не видели как при дворе, так и вообще в высшем обществе.

Странно это: все же мы с Евом собираемся пожениться, но так мало друг про друга знаем. А все потому, что в те моменты, когда были вместе, когда были свободны, думали только о хорошем и не лезли в темные стороны жизни друг друга.

Нам многое предстоит. Но ведь это и хорошо. Главное, что мы с ним хотим друг друга понять, хотим научиться принимать друг в друге то, чего еще не знаем. То, с чем не сталкивались.

Мама Рыжа жестом пригласила меня следовать за ней и, неслышно ступая, направилась по коридору к лестнице, и мы спустились в одну из гостиных, выдержанных в зеленых тонах.

— Присаживайтесь. — Евана указала на диванчики и кресла, подошла к каминной полке и, посмотрев на меня, спросила: — Составите мне компанию за бокалом «Ардагора»?

— Разумеется, — откликнулась я, решив, что тонизирующий сбор трав и ягод мне явно не помешает.

Пока жена главы Алых разливала настойку, я задумчиво ее рассматривала. Простоволосая, в пеньюаре, на ногах — мягкие домашние туфли, но она в этом смотрелась настоящей королевой. Спокойная и величественная. А еще от нее веяло… уютом и жаром. Да, именно так. Домашний очаг, пламя, которое сверкает в густых волосах, невзирая на редкую седину.

— Как вас лучше называть? — спросила Пламенеющая, опускаясь напротив и глядя на меня внимательными светло-голубыми глазами.

— Что? — растерялась я.

— Ваше высочество или можно Александра? — спокойно и ласково повторила женщина, отводя от худенького лица прошитую серебром медную прядь.

— Можно даже просто — Аля, — немного запнулась я и, чтобы чем-то занять руки, потянулась и взяла с низкого столика свой бокал.

— Рано, — покачала головой Евана. — Если позволите, я буду называть вас по имени, принцесса.

— Конечно, — смешалась я и поспешно сделала глоток терпкого настоя.

Как же… дискомфортно с ней общаться!

— Раз вы тут оказались, то, полагаю, имеются вопросы? — едва заметно улыбнулась женщина.

— Нет, — покачала головой я.

Разговаривать буду с Евграном.

— Кое-что я все же проясню. — Она рассмеялась. — Александра, я — единственная за много поколений элементаль.

Я вскинулась, удивленно уставившись на собеседницу.

— Но как?! — всплеснула руками, подбирая слова. — Дети с даром Изначального Огня выгорают, не дожив до совершеннолетия.

— Обычно так и бывает, — кивнула Евана, с грустью взглянув в зеркало, и дотронулась до волос. — Но некоторые юные матери отчаянно не желают этого и жертвуют собой, лишь бы ребенок выжил. Видишь ли, выгорают дети Огня потому, что их энергетический контур разомкнут и сила вытекает, рассеивается в мире. И сколько ни подпитывай… результат один. Моя мать сумела замкнуть мое «кольцо» ценой своей жизни. И я выросла, вышла замуж, родила дочь, которая оказалась совершенно обычной, чему я безумно радовалась. В папу по характеру пошла, правда, это несколько огорчало меня, но это уже совершенно иная история.

Я едва заметно улыбнулась и опустила взгляд. Нет, как ни странно, Лилит Пламенеющая мне нравилась. Издалека — так мне было любопытно наблюдать за этой пираньей. Целеустремленная, жесткая, с очень гибкой моралью. Идеальная придворная дама. Жаль, что беззаветно предана своему отцу, главе Алого Клана. Очень не помешало бы иметь ее рядом с собой. И полезно, и под контролем.

Но… Жаль, жаль.

Впрочем, вернемся к нашей беседе. Я, кажется, понимаю, к чему она клонит.

Евгран Пламенеющий… ты еще интереснее, чем я могла бы думать. И правда рыжее солнце, дитя Изначального Огня. Вот почему ты… такой. Даже физически теплый. И милый, милый. Какой же глупостью с твоей стороны было тогда отдать мне прядь своих волос! Для таких, как ты, это означает полную власть над ее обладателем. Ну или почти полную… Не мог же он отдавать часть себя, рискуя при этом настолько сильно?!

Да, все чрезвычайно интересно!

— Ев — элементаль, верно? — склонила я голову. — Но тогда…

Красноречиво замолчала, предоставляя женщине возможность продолжить, и она, подарив мне понимающую усмешку, любезно пошла навстречу.

— Правильно. И… я не смогла позволить умереть моему мальчику. — Она отвела взгляд и мечтательно улыбнулась. — Знаешь, вторая беременность… С одной стороны, я почти ненавидела ребенка, потому что мой муж очень хотел наследника, так хотел, что не принимал во внимание состояние моего здоровья и то, что врачи не рекомендовали мне рожать. После появления Лилит здоровье у меня изрядно пошатнулось. Я ощущала, как слабею, как моя сила, моя жизнь перетекает в него. Но, с другой стороны… я его чувствовала, у нас была та самая загадочная связь матери с ребенком. Я родила. И он меня убил.

Я изумленно уставилась на вполне живую и даже относительно здоровую мадам. Это спустя больше тридцати-то лет с момента «смерти»!

Она кинула на меня взор и расхохоталась.

— Девочка, не воспринимай все настолько буквально! Видишь ли, Евгран силы для замыкания контура взял сам. Вытянул. Видимо, инстинкт выживания оказался чрезвычайно силен.

— О-о-о…

Все любопытнее и любопытнее становится!

— Так что моя смерть началась именно тогда, — кивнула Евана. — Он разомкнул мой контур. Но… я — мать. Он — мой любимый ребенок. Да и я была первой леди Алого Клана, соответственно — дамой с большими возможностями, и оставшаяся во мне сила шла только на поддержание организма, а не на его развитие. Потому лет десять я протянула относительно нормально. А потом… Потом мой маленький поганец сделал то, за что я его впервые едва не выдрала. Он застал меня во время приступа и отдал весь свой резерв. Разумеется, сам себя едва не угробил.

— С тех пор так и повелось? — Я все поняла без дальнейших разъяснений. Задрала голову наверх. Где-то там спал рыжий. — Евграну приходится пополнять ваши силы.

— Да. — Уголки бледных губ дрогнули. — А сейчас, если позволишь, я провожу тебя обратно к Еву. Уже поздно, и у меня не тот возраст и… состояние, чтобы подолгу беседовать. Но очень надеюсь, что при следующей встрече сможем пообщаться более обстоятельно.

— Но это же ваша комната, насколько я поняла. — Я даже немного растерялась, недоуменно глядя на леди.

— Ничего страшного. — Алая снисходительно посмотрела на меня.

Уже через пять минут я на цыпочках вошла в знакомую спальню и прикрыла за собой дверь. Ев все так же спал в кресле. Я загадочно улыбнулась и, скинув туфли, крадущимся шагом двинулась к жениху. Хм… а ведь он почти пуст энергетически! Что и неудивительно, в общем.

Села рядом на постель и, осторожно взяв его за руку, начала медленно делиться своей силой. И смотрела… очень бледный, настолько, что это заметно даже на загорелой коже. С темными кругами под глазами, растрепанными волосами.

Милый, как же я соскучилась.

Не выдержав, я привстала и осторожно поцеловала его в щеку, а потом со счастливым вздохом положила голову на грудь. Моя рыжая осень. Мой самый дорогой и любимый мужчина. Я никогда тебя не оставлю. Что бы то ни было, как бы ни повернулась наша жизнь, я буду учиться тебя понимать, делать шаги тебе навстречу. Но, пожалуйста, не заставляй меня идти в одиночестве, ладно? Не уйду же далеко… одному человеку не вытянуть, не выдержать. Я хочу идти рядом с тобой. И чтобы, если кто-то отстает, у второго хватило любви и терпения подождать, а у отстающего — нагнать.

Послышался тихий вздох, и на макушку, зарываясь пальцами в волосы, легла большая ладонь:

— Какой замечательный у меня сон…

Подняла глаза, улыбнулась и прошептала:

— В кресле спать вредно.

— Жить вообще вредно. — Ев зевнул, прикрыв рот ладонью, потом со стоном потянулся. — От жизни часто умирают и, как правило, в очень неудобное время.

Я тоже потянулась — к нему. Обняла за шею, крепко-крепко прижимаясь к теплому телу с таким знакомым ароматом солнца, соли и юга. На поясе сомкнулись его руки, и спустя миг меня перетащили с постели на колени и тут же ласково поцеловали в нос.

— Что ты тут делаешь, счастье?

— Я соскучилась!

Создатель, как же мне было хорошо: просто от того, что мы рядом, так близко, что я слышу его дыхание и биение сердца.

— И я безумно скучал. — Горячие губы касаются виска поцелуем. — Но, милая, это не снимает вопроса. Как ты тут оказалась?

Почему-то сердцем чувствую, что сейчас будет очередная головомойка… сходила Аля за долгами!

— Портал, как же еще…

— Ага, — ровно и спокойно сказал Евгран. — Зайка, логическую задачку хочешь?

— А может, не надо? — со слабой надеждой спросила я.

— Надо. — Жених принюхался. — Итак, что будет с неопытным магом в состоянии алкогольного опьянения или просто сильной нервной возбудимости, если он строит переход даже по знакомым координатам?

Я тоскливо посмотрела в сонные глаза и взмолилась:

— И так все знаю. — Решив воспользоваться женской хитростью и слабостью отдельно взятого мужчины к конкретной девушке, выразительно хлопнула ресницами. — Да, не подумала, пошла на поводу у своих желаний.

Прижалась еще плотнее и многозначительно прошагала пальчиками по мужской груди… как раз до того места, где ворот рубашки обнажил теплую кожу. Игриво глянув на жениха, расстегнула первую пуговку.

— Аля-а-а, — протянул Пламенеющий, выразительно проведя ладонью по моей спине и даже ниже. — На эти темы мы тоже побеседуем… но позже.

— Конечно, — с готовностью согласилась я, расстегивая вторую пуговку и запуская ладошку под ткань. Потом потянулась губами к подбородку и коснулась его медленным чувственным поцелуем. — Ты говори, говори. Я не отвлекаю?

На меня посмотрели весьма красноречивым взглядом, в котором можно было легко прочитать вопрос: «Издеваешься?!»

Я ответила таким же говорящим и очень хитрым: «Да!»

— Вот как на тебя сердиться? — с улыбкой спросил Ев. — Кокетка маленькая. А рассердиться бы надо, ради твоего же блага. Малыш, тебе пока нельзя. Я очень прошу, отложи эксперименты до моего возвращения.

— А иначе что? — провокационно осведомилась я.

— Иначе? — Рыж задумался и со вздохом потер висок. — Альчик, ну чего ты от меня ждешь? Ограничить я тебя не могу, да и не хочу, надо признаться. Ругать… Ты и так все поняла, значит, смысла расшатывать нервы и взывать к логике нет. Ты же взрослая, умная девочка, стало быть, просто отведу в морг и покажу результаты таких перемещений. — Позеленевшую меня довольно оглядели и радостно спросили: — Хочешь?

— Спасибо, я правда вняла, осознала и приняла к сведению! — поспешно заявила я и надулась. — Вот ты не романтик! Я тут его почти соблазняю, а он мне про морг и сообразительность.

— Я в тебе не сомневался, — предельно серьезно сказал Евгран и, подавшись вперед, потерся носом о мой. — Как же я рад, что ты здесь. Эгоистично, недальновидно, знаю, что потом будет сложнее… но рад. Счастлив. Я так скучаю, маленькая.

Меня сжали в объятиях, быстро целуя глаза и скулы. Мое дыхание сбивается, а сердце заходится от счастья. Губы встречаются, и фейерверк внутри рассыпается искрами, жаля, заставляя чувствовать все стократ остро… возбуждая. Оторваться друг от друга вынуждает только нехватка воздуха, я лихорадочно глотаю его, но ко рту тут же прижимается палец, и, задыхаясь, Ев говорит:

— Альчонок, если сейчас продолжим, никаких разговоров не получится. А тебя явно что-то волнует, и это, кажется, все же не интимная сторона. Я не хочу, чтобы ты ушла с тем же грузом, с каким появилась.

Немного успокаиваюсь, вспоминаю все, что произошло, и грустно киваю.

— Мне тебя не хватает, — призналась я. Так хочется быть ближе, положить руки на сильные плечи и крепко-крепко обнять. Не отказываю себе в таком желании и сразу ощущаю, как лица осторожно и ласково касаются поцелуем.

— Люблю тебя. — И неожиданное предложение: — Может, приляжем? А то пока спал сидя, все затекло.

— И будем разговаривать? — ехидно спросила я. — Ты сам-то в это веришь?

— Очень постараюсь, — рассмеялся Пламенеющий. — И есть вероятность, что удастся. Первое — мы в спальне матери, а второе — я уже несколько дней хронически пустой в плане сил, то есть очень слаб. Ты дала, и немало, но нужно время, чтобы эта энергия усвоилась. То есть я, конечно, только за…

— Что?! — уставилась на жениха и, заметив, что он смеется, стукнула его по плечу. — Поговорим?

Мне помогли перелезть на постель, и вот теперь я нежилась в руках рыжего и не могла представить себе момента лучше, чем сейчас. Летаю! Так… так невероятно, так легко, так чудесно! Но дела… дела.

— У меня дроу вредничают, — начала я. — А еще у меня появилась фрейлинка, от папы экс-Императора беременная.

Последовал, наверное, вполне закономерный вопрос:

— И ты тут?! Еще и навеселе? Альчонок… сейчас не время расслабляться!

— Ну вот, — грустно кивнула я. — Знаю! Но… время позднее, и, когда я уходила, было еще неизвестно, кто отец ребенка, да и что я могу сделать дроу без данных Кейрана?! И вообще, дель Меридиту я встречу уже назначила и попытаюсь разыграть одну интересную партию.

— Поделись. — Рыж перевернулся на живот, глядя на меня внимательными малахитовыми глазами.

Я, немного смущаясь собственной смелости и запинаясь, изложила свои мысли.

Ев думал долго. Просто лежал с остановившимся взглядом и думал. Потом улыбнулся:

— Может сработать. Но однозначно распорядись, чтобы Коршун приготовил силовые команды и в случае промаха действовал по своему запасному плану. Они у него всегда есть, и не в одном экземпляре.

— Но почему он мне этого не сказал?! — возмущенно вскинулась я.

— Мы все хотим, чтобы ты стала кукловодом, а не марионеткой. А значит, ты должна уметь думать. Четко, смело, быстро и не колеблясь воплощать решения в жизнь, если считаешь, что время пришло. — Он улыбнулся и, потянувшись, опять накрыл мои губы нежным, но коротким поцелуем. — А ты даже пути отхода продумала, умница такая. И как минимизировать потери в случае провала.

Я смущенно порозовела от похвалы и, обняв его лицо ладонями, уже сама поцеловала.

— Ты надолго здесь?

Я зевнула, прижимаясь ближе.

— Дней пять еще точно придется остаться, а то и семь. — Рыж тоже зевнул. — Ты меня силой почти под завязку накачала, отсюда и сонливость.

— Ну да, — слабо улыбнулась, впитывая всем телом его тепло, желая, чтобы ночь никогда не кончалась. — А это с чем связано? Определенное количество дней.

— Цикличность. Маму ты видела, как я понял?

— Видела. Но мы совсем мало говорили.

— Она слабая еще. — Пламенеющий сел и, дотянувшись до сбившегося в ногах покрывала, накрыл нас и снова привлек меня к себе. — Очень быстро устает.

— Понятно. — Глаза уже слипались, и я, вновь зевнув, положила голову на грудь жениха, обняла его руками и затихла. — Солнце осеннее… люблю.

— А я тебя, — улыбнулся Рыж. — За тебя отдано даже то, чего я добивался последние десять лет, хорошая моя. И не жалею…

— Секреты, секреты, — недовольно пробормотала я, не желая выныривать из сладкого состояния полудремы.

— А у кого их нет? — рассмеялся Пламенеющий, целуя меня в носик. Я хихикнула и, приподнявшись, ответила тем же.

— Ну да, в девушках же есть загадка, так чем мужчины хуже?

— Верно. — Рыж крепко обнял меня. — Ну так что… если воспользоваться женихом по полной программе ты не планируешь, тогда, может, поспим?

— Давай, — смущенно спрятала лицо у него на груди.

Спрятаться мне позволили не сразу, сначала нежно-нежно целовали, потом пожелали спокойной ночи.

Я стояла перед зеркалом в своих дворцовых апартаментах.

Меня одевали две фрейлины, остальных послала… за новыми нитками для вышивания. Судя по их взглядам, они прекрасно поняли, что я их просто послала.

Ну и ладно. Меня сейчас нервирует толпа вокруг.

Корсет плотно обнял талию, и я выдохнула от слишком резкого рывка.

— Простите, ваше высочество, — перепуганно донеслось сзади.

Приоткрыла ресницы, смерив взглядом молоденькую леди из Синего Клана. Ага… это у нас цыпленочек, а не жабка. Жабка вон, за ее спиной стоит. Спокойная и невозмутимая.

— Продолжай. — Я вновь закрыла глаза.

Сегодняшний день обещает быть интересным. Сначала подготовка к большой игре, беседы с Коршуном и несколькими неординарными личностями. Ожидается визит заместителя главы Ордена Земли и одного из главнокомандующих армии. Завтра адмирал. Один из самых влиятельных на флоте. И у меня для этих господ есть весьма вкусные кусо-о-очки, после которых они и дальше у меня с рук есть будут!

Данные Кейрана оказались весьма полезными.

— Ваше высочество, присядьте, пожалуйста, нам нужно сделать прическу.

— Что-нибудь простое, — лениво бросила я, продолжая витать мыслями в облаках, но на сей раз более приятных — личных.

Утро было восхитительным. Началось с поцелуев и завтрака в постель, потом мне сунули стопку бумажек с упорядоченным планом моих действий, который я вчера изложила Еву. Не знаю, чему я была более рада.

Отдельным документом шли рекомендации самого Евграна, он подчеркнул, что советует, но ни на чем не настаивает. И просит как следует обдумать пользу этих предложений.

Прелесть моя рыжая!

Хотя сейчас, по трезвом размышлении, начинаю понимать, что Пламенеющий лишь замечательный психолог. Правда, пользу его действий это не умаляет. Даже увеличивает.

— Все готово, — эхом ворвался в мои размышления голос одной из фрейлин.

Я медленно встала, жестом отпустила девушек и задумчиво оглядела себя в зеркало. Достойно, скромно, утонченно. И с прической мудрить не стали, как я и просила. Поправила белоснежные рукава нижней блузы, провела ладонями по корсажу и довольно улыбнулась.

А еще красиво, и… все подчеркивает.

Убойное сочетание.

Надо бы только дополнить наряд украшениями. Я потянулась к шкатулке и достала жемчужную брошку, приколола к голубой ткани лифа. Диагностирующий браслет спустя несколько секунд оказался на запястье, плотно обхватив руку, а скромное колье легло на ключицы, холодя кожу. Пока холодя… при малейшем ментальном воздействии металл потеплеет.

Мило, со вкусом… и очень полезно.

Развернулась и, подхватив юбки, вышла из спальни, а потом и из гостиной, жестом позвала за собой гранд-даму, отослав остальных фрейлин за… пяльцами.

Уже в коридоре Маришка ехидно спросила:

— За пяльцами, значит?

— Ну не в лес же за мухоморами, — улыбнулась ей и тут же посерьезнела: — У меня к тебе большая просьба.

— Слушаю. — Подруга тут же сбросила маску веселой хохотушки и стала собранной и ответственной.

— Вернись в резиденцию.

— Но почему? — опешила подруга.

— Потому. — Я отвела взгляд. — Ну сама подумай… Я начинаю ворошить муравейник. А ты… ты, по сути, единственное мое уязвимое место. Слабое место. И я хочу, чтобы ты была рядом с тем, кто сможет тебя защитить. С Тьмой.

— Ты не находишь, что от меня толка будет гораздо больше тут, чем у Лиса под крылышком?! — Мариоль резко остановилась, но я, вздернув подбородок, пошла дальше.

— Так нужно.

— Аля! — разозлилась Маришка. — Или мне уже пора называть тебя «ваше высочество, кронпринцесса Александра вир Толлиман»?

Я замерла, чуть сгорбившись, а потом, повернувшись, отчеканила:

— Мари, во дворце есть кем заменить тебя. Как фрейлину, гранд-даму, секретаря, да кого угодно. Я могу заменить кого угодно. Даже Коршун — это не последний на свете экземпляр «человека умного». Но ты… ты — моя единственная подруга. — Отчаянно, с болью посмотрела в темные глаза все еще сердитой, но уже дрогнувшей Мариоль. — Пожалуйста, не заставляй меня бояться. Я хочу думать о делах, а не о том, что с тобой могут сделать.

— Аля…

— И это не надолго, — перебила я ее и торопливо продолжила: — Это лишь до коронации, пока я не налажу все. И не я одна: ты прекрасно понимаешь, что без Кейрана, Хранителей и Надин с ее связями я — ничто. Но я хочу… хочу стать Императрицей. Настоящей.

— Не узнаю, — как-то очень грустно произнесла моя фрейлина. — Я тебя не узнаю. Ты никогда не желала власти.

— Я желаю жизни, — почти неслышно отозвалась. — И, как оказалось, в моем случае она идет под руку с властью и контролем над ситуацией.

— Понимаю. — Подруга отвела взгляд. — Но тяжело, Аля, понимаешь? Ты меняешься, и с каждой нашей встречей я замечаю что-то новое. И оно не всегда мне нравится.

— Такова судьба, — с деланой легкостью улыбнулась я и пожала плечами. — Рок, фатум… много названий. Мне больше всего нравится «неизбежность». Применимо к моей ситуации.

— И мне становится тебя жаль. Даже любви и личной жизни не будет…

— Любовь есть, — не согласилась я и мечтательно улыбнулась. — Наверное, она — единственное, что заставляет меня примириться с текущим положением дел. Так что я не только теряю себя в этой «войне».

Мы несколько секунд молчали, глядя в окно на лиман, на то, как солнце играло на шпилях, крышах и витражах. У меня красивая страна. Богатая.

— Наверное, мне пора, — спустя пару минут сказала Мариоль. — Если я… направляюсь в резиденцию, не помешает закончить некоторые дела.

— Разумеется, иди.

Так и разошлись. Она — в одну сторону, к своей жизни, к служанкам и работе. И я — тоже к работе… К министрам, генералам, адмиралам и советнику моего высочества.

У каждого свои обязанности.

На меня вдруг накатил злой азарт, и теперь немного потряхивало от волнения, но я держалась. Ничего. Надо привыкать. Я одна, меня никто не заменит, мне никто не позволит дать слабину. И малейшей оплошностью тут же воспользуются.

Итак, первый у нас генерал Таривард. Что известно о нем? Грубый вояка, приверженец официальной власти, но вот досада… убежденный сторонник патриархального строя. И уже начал высказываться в духе «женщине не место у руля». Конечно, с такими мужланами можно позволить разобраться и консорту, но я и тут связана! Алый! Сильный Алый… Евгран — брат фаворитки предыдущего правителя, и ходили разговоры, что она в шаге от брачного кольца, а соответственно, и малого императорского трона, который предназначался жене государя. Стало быть, если я поручу это дело Еву, то, несомненно, он пообщается с военными и, вероятно, добьется нужного результата, но я получу проблему с иной стороны.

Слухи, что Императрица подчиняется консорту, что поручает ему все, что можно и нельзя. Так что перепоручать дела мужу можно, но именно перепоручать. Дожимать лордов я должна сама.

Но есть у этого непробиваемого вояки одно слабое место. Очень-очень чувствительное. И если правильно разыграть эту карту, то он мой! Со всеми своими патриотическими… потрохами. Да простит меня мама Амалия за злоупотребление простонародными выражениями.

Пока размышляла, пустынные коридоры сменились многолюдными, и на лицо пришлось нацепить вежливую полуулыбку. И да, плечи назад, а нос вверх. Наше высочество изволит идти работать.

В приемной меня уже ожидали секретари и Кейран Мерцающий. Стремительно прошла мимо, жестом позвала за собой Коршуна и скрылась в кабинете.

Обошла стол, опустилась в кресло и, взглянув на застывшего у дверей советника, попросила:

— Попроси заменить ковер в приемной. У этого слишком длинный ворс.

Не то чтобы я придиралась. Мужчинам-то все равно, но я-то постоянно на каблучках, да и туфли с острыми носами. Неправильно, если принцесса Александра зацепится и упадет. Более того, это будет… Конфуз. Да, это самое слово.

— Как прикажете. — Мерцающий вежливо поклонился и, подняв на меня желто-карие глаза, спросил: — Что-то еще?

Я недовольно его оглядела и кивнула на одно из кресел.

— Не изображайте из себя верноподданного истукана. Кейран, вы сами предложили, когда мы остаемся с глазу на глаз, придерживаться неформального стиля общения.

— Простите. — Он улыбнулся и сел. — Субординация ударила в голову.

— Пусть она бьет, когда мы не одни, — посоветовала я и сменила тему. — У нас генерал, верно?

— Все как вы просили. — Губы Коршуна тронула чуть заметная улыбка. — Время встречи неумолимо приближается. Генерал придет вовремя, так как пунктуален до фанатизма.

— Педант? — Я вскинула бровь и поправила кружево рукава.

— Верно, — хмыкнул Мерцающий. — И окружил себя такими же личностями.

— Какое счастье, что у нас войны нет, — пробормотала я, задумчиво теребя браслет на запястье.

— Почему? — Советник с любопытством покосился на меня.

— Как правило, такие люди не отходят от общепринятых канонов. То есть если это военный, он станет руководствоваться исключительно тем, что написано в учебниках по тактике и стратегии. Такой человек не способен на импровизацию.

— В большинстве своем. — Коршун, внимательно глядя на меня, кивнул. — Вы правы, но из всякого правила есть исключения.

— Знаю. — Мне стало весело. — Одно вот как раз передо мной сидит.

— Вы мне льстите, — невозмутимо донеслось в ответ.

— Нет. — Я покачала головой. — Ты и правда пунктуальный, сдержанный, педантичный, ответственный… но не чужд смелости мышления. Именно этим и обусловлены достижения, Кей.

— Кей остается в «Триэле», — покачал головой Мерцающий.

— Значит, Ровена все же была права. — Я постучала пальцами по гладкой поверхности стола. — Вам будет сложно.

— Почему же? Для нее я буду таким, каким она захочет меня видеть.

Мне почему-то стало очень грустно, и, положив подбородок на сцепленные пальцы рук, я спросила:

— А что будет, когда ты устанешь? Устанешь притворяться, показывать только то, что желают видеть. Захочешь, чтобы она принимала тебя любого… понимала.

— Александра, — Кейран рассмеялся и покачал головой, — дело не в этом. Я для всех разный. Есть мои враги, есть противники, есть друзья, а есть те, кого я люблю и уважаю. И я никогда не перепутаю. Врагам — одно, любимым — иное. Или вам что, хочется вести себя, например, с той, кто вас воспитал, так, как с подчиненными?

— Нет конечно, — растерялась я.

— Ну вот, — развел руками серый кардинал. — Тут все просто… мы хотим быть хорошими как раз потому, что хотим привязанности от тех, для кого мы такие.

— А что, если это закончится? Если любовь… пройдет.

— Проходит все, — философски заметил Мерцающий, и меня немного царапнуло то, насколько легко он согласился. — Но тут важно знать, желать и понимать. Просчитывать, если хотите. И поверьте, любовь не спутаешь ни с чем.

Ответить я не успела, раздался стук в дверь, и голос секретаря возвестил, что прибыл генерал Таривард.

Потому весьма интригующая тема про любовь во всех ее проявлениях так и осталась нераскрытой. Но, может, и к лучшему? Про это ли стоит беседовать со своим советником?

— Ваше высочество, по вашему приказанию генерал Таривард прибыл, — профессиональным тоном рявкнул невысокий, плотный мужчина в мундире, довольно пожилой. Ставят им такой рык, что ли?

— Рада вас видеть, — кивнула в ответ. — Присядьте.

— Так точно. — Он почти что промаршировал к креслу.

— Вы редко бываете во дворце? — Я начала беседу издалека.

— Ваш отец не считал нужным заниматься армией, — просто ответил генерал.

Ну да, конечно… а наследников нет. А папочка у нас занимался дворцом и фавориткой. А генералу нужно было присутствовать в штабе. И вообще много чем заниматься. И от приглашений он отказывался как раз по причине того, что не особо понимал и уважал выбор Императора. Правда, в некоторых случаях подчиняться все же приходилось.

— Я бы желала, — мягко начала я и, приподняв юбки, встала и подошла к карте, которая висела на стене неподалеку, — чтобы вот тут были устроены полномасштабные учения.

Он подслеповато прищурился и снисходительно посмотрел на меня.

— Леди, это нейтральная полоса. Там такие маневры не практикуются.

— Теперь будут, — улыбнулась я и с намеком произнесла: — Вы же знаете, что в этих землях часто видят дроу.

— Я, кажется, догадываюсь. — Таривард с интересом взглянул на меня. — Это то, о чем я подумал, кронпринцесса? Вы хотите… попробовать прижать темных?

— Не совсем прижать, — улыбнулась я. — Мне кое-что надо. Впрочем, конечно, это один из рычагов давления.

— Причина, по которой учения будут назначены именно в приграничной зоне, отыщется, — ухмыльнулся в усы военный.

— Я рада, что мы друг друга поняли. — Вернулась обратно за стол и, сцепив пальцы в замок, продолжила: — И еще… я слышала, что у вас больна внучка. Неизлечимо больна.

Да! Он дрогнул! Сведения верны, эта девочка, единственная оставшаяся в живых после налета разбойников на имение, очень ему дорога! Мать и отца, любимого сына, надежду и гордость генерала, убили. Осталась одна малышка. Но из-за стресса… что-то с нитями стихий. Никакой целитель не сумел справиться, судя по добытой Кейраном информации.

Генерал оказался умен.

— Вы что-то хотите предложить?

— Верно. Я могу распорядиться, и Хранитель Земли посмотрит ее. Если он не сможет помочь… тогда, боюсь, никто не сможет.

— Ваше высочество, — вскочил генерал, — моя госпожа… моя благодарность безгранична!

Клюнул! Да! Попался! Теперь дело за Землей. Если вылечит малышку, то ее дед у меня на поводке. Поистине железном, потому как наденет его добровольно.

— Пока не за что благодарить, — кивнула я. — Ждите, вам сообщат, когда Хранитель сможет найти время.

— Поскорее, если возможно, — попросил генерал и отвел глаза. — Минела совсем плоха.

— Все будет хорошо, — сказала я, от души надеясь, что целитель и правда сможет помочь. И вовсе не потому, что мне это выгодно. Просто это же ребенок! Она должна бегать, играть и смеяться, а не лежать и… умирать. Какое страшное слово.

— Разрешите идти?

— Да, конечно.

Когда за воякой закрылась дверь, я выдохнула, глянула на чуть дрожащие пальцы, а потом наткнулась на довольный-предовольный взгляд Мерцающего.

— Поздравляю. Сведениями пользоваться ты умеешь. А это один из самых важных навыков.

— Принимаю, — усмехнулась я и устало потерла виски. — Говорила минут десять, а устала почему-то до невозможности.

— Нервное напряжение.

— Быть может. У меня просьба: отправь послание Люциану Серебряному, что завтра днем ему крайне рекомендуется быть дома.

— Даже так? Хорошо.

— Сейчас у меня представители Кланов, а через несколько часов — дроу, — вздохнула я. — Ты можешь идти.

— Для Кланов, как понимаю, тоже припасена морковка?

— И даже не одна! — торжественно поведала я.

— Вот и замечательно, — кивнул советник и осторожно поинтересовался: — Обсудить не желаешь?

Я пристально на него посмотрела, потом кивнула. Не помешает.

— Желаю.

— Тогда начнем с самого, на мой взгляд, важного. Расскажи, что ты там задумала относительно дроу. — Кейран снял очки, вытащил из внутреннего кармана белоснежный носовой платок с вышитыми в уголке инициалами. Я прищурилась, а он начал медленно протирать стеклышки. Я подалась вперед и разглядела на ткани буквы «Р.Д.» и с трудом сдержала улыбку. «Ровена Делвин»? Когда же ты, предприимчивый тип, умудрился выцыганить у фейри эту вещичку? Насколько я знаю, дивные, в любом проявлении — от дроу до остальной братии, шастающей по мирам, — со своими личными вещами расстаются крайне неохотно.

Изложила план. В подробностях. Кейран едва очки не сломал!

— Ну ты и рисковая, — покачал головой он. — Аль, дыр в плане очень много, и если не сработает…

— То мы это сгладим, верно? — мягко поинтересовалась я.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом запрокинул голову и рассмеялся:

— Верно, твое высочество. — Мерцающий водрузил очки на нос, бережно сложил платок и спрятал его обратно за пазуху. — Умница. В любых планах существуют слабые места, и все задумки рисковые… но если у тебя выйдет…

— То Серебряный Клан у меня в кармане, — спокойно закончила я. — Да, я читала о том, какие рычаги давления на них имеет бывший глава.

— Рассказывай мне все же, — попросил Мерцающий серьезно и поднялся с кресла. — Если хочешь, бери какие-то еще клятвы и прочее, но ты пока неопытна. Зная, откуда ждать удар, я могу успеть что-то предпринять, а это всегда лучше, чем разгребать последствия.

— Хорошо, просто… страшно.

— Неизвестность всегда страшна, — отозвался Кейран и, приблизившись, жестом попросил мою ладонь и поцеловал протянутые пальчики. — А теперь прошу меня простить…

— …но тебе надо идти, — закончила за него.

Спустя минуту за советником закрылась дверь, и я, грустно рассматривая переливы покрытой лаком столешницы, подумала, что не представляю свою дальнейшую жизнь. Какой-то очень напряженной она мне виделась. Постоянные войны со всеми и вся… постоянные выяснения, интриги, подкупы. Генерала я подкупила. Более того, я знаю, что он человек чести, а значит, если Земля сможет вылечить малышку, то я намекну военному, что желала бы получить его клятву верности. И я ее получу.

Кстати, про Хранителя Земли.

Я закрыла глаза и попыталась отыскать толстую темно-зеленую нить, связывающую меня с ним с того момента, как он принес клятву вассалитета. Так… как же его зовут? Ох, Алька, Алька… госпожа называется. Вспоминаем…

Мысленно вернулась в коридор Стихий…

«— Здравствуйте, госпожа, — шагнул ко мне Хранитель и, сняв маску, открывшую худое черное лицо, представился. — Дараган, Хранитель Земли».

Ага… Стало быть, Дараган! Все же визуализация — чрезвычайно полезная штука! Без нее бы никогда не вспомнила. Какая-то я подозрительно умная с самого утра.

Ну что… сосредоточились на Земле? Призываем.

Ответ пришел почти сразу, эмоционально окрашенный легкой растерянностью.

«Госпожа Александра?»

«Здравствуйте, Дараган. Вы не заняты? Найдете для меня минутку?»

Да, надо быть вежливой, корректной и чрезвычайно предупредительной. Не помешает.

«Если разговор долгий, то просил бы немного отложить, — сразу предупредил Хранитель. — Но если…»

«Я бы хотела, чтобы вы осмотрели одного ребенка. Время на это желательно найти как можно скорее».

«Разумеется, — с готовностью откликнулся Хранитель. — Завтра вечером, раньше, к сожалению, никак».

«Благодарю вас. — Впустила в голос нотки искренней признательности. — Позже сообщу адрес. До свидания, Дараган. Удачи в работе».

«И вам», — пришел ответ.

Так, тут все решила.

Задумчиво посмотрела на шкатулку, нажала на большой камень в центре, и на пороге почти сразу появился один из секретарей.

— Мне нужен адрес генерала.

— Минутку, — поклонился юноша и аккуратно закрыл дверь.

Ради интереса я даже время засекла. Нет, не минутка, а три, но все же! Полезный мальчик!

Вскоре послание было написано, вложено в конверт и передано обратно секретарю, а я опять связалась с Землей и сообщила ему адрес, намекнув, что хотела бы его сопровождать. Дараган удивился, но, разумеется, ответил согласием.

Дальше был разбор документов, потом, как я и пожелала, меня навестил заместитель главы Ордена Земли.

И вот сидим мы, беседуем уже минут пять. Вежливо кружим вокруг темы и осторожно к ней подбираемся.

А меня не покидает чувство дежавю! Вот есть оно, и хоть ты тресни!

Внимательно оглядела сидевшего напротив мага в зеленых одеждах члена Совета. Невысокий, тощий, очень смуглый, ласково мне улыбался и в данный момент распространялся о том, как же хорошо, что ее высочество заинтересовалась одним из самых главных врачебных отделений страны.

— Мы строим все больше больниц! — вдохновенно вещал маг. — Спонсируем все больше талантливых волшебников, чтобы они повышали свое мастерство, а также молодых алхимиков.

— Да-да, — мило улыбнулась я. — А еще конкретно ваш Орден почему-то недолюбливает церковь. С чего бы это?

От веселого, лучащегося позитивом человечка не осталось и следа. Как сдуло маску. Напротив меня сидел серьезный мужчина средних лет с цепким взглядом, без малейшего намека на улыбку.

— Как понимаю, можно бросить крючок и нитки?

Я только вскинула бровь, понимая, что это какое-то иносказание, но вот расшифровать его сразу не смогла, помог сам волшебник.

— Не люблю словесное кружево, но упражняться приходится часто. — Потом пауза, смешок и какое-то очень знакомое: — Госпожа Александра.

Мне понадобилось три секунды. На четвертую я щелкнула пальцами, устанавливая на кабинет защитный покров, и мысленно потянулась в сидящему напротив и… да! Нащупала иллюзию!

— Дараган!

— Здравствуйте еще раз, — улыбнулся в ответ Хранитель Земли и попросил: — Морок не рвите, пожалуйста. Если необходимо, я сниму сам. А то поврежденный более заметен, да и Мидьяр долго трудился, чтобы мои коллеги из Башни магов ничего не почувствовали.

Теперь ясно, почему я с ходу его не признала.

— И нужно было так себя вести? — укоризненно спросила я, ощущая себя… не самой умной девушкой!

— А я вообще-то под прикрытием. — Земля театрально поклонился. — И да, ваш вызов у вас же в приемной был сюрпризом!

— А для меня вообще вся эта ситуация — сюрприз, — коротко рыкнула я.

Нет, ну вот где мозги?! Нету! Вот про Кланы, про магов, про церковь я попросила информацию! А про своих же самых влиятельных вассалов — нет! Это при том, что знаю о том, чем они занимаются. Шпионажем — нам на благо. Импер-р-ратрица!!!

Печально посмотрела на Хранителя и уныло спросила:

— И как мне теперь на вас давить, а?

— А вы скажите, что у нас в итоге должно получиться, — открыто улыбнулся маг. — И мы вместе подумаем, как мое альтер эго можно на это сподвигнуть. — Он обогнул стол и встал рядом. — Итак, что у вас на меня есть? И самое главное, что вам надо?

— Ну… — Я отвела взгляд. — Ваша ориентация.

— Некрасиво, однако. — Дараган со смешком наклонился ближе. — Проблема в том, что мой… необычный интерес не порицается. Я же полукровка, дроу. — Он облокотился о стол и, взмахнув рукой, поведал очевидное: — Мимо!

— Ну я еще не закончила. Есть деловое предложение. Ориентация… это так, не она сама, а скорее разглашение имени вашего нынешнего фаворита. Родня-то у него… порицает.

— А вот это может сработать, — кивнул Дараган. — С ним я пока расстаться не готов. Излагайте ваше деловое предложение.

Господи, какой же бред! Сидеть и придумывать, как поймать человека, в его же присутствии! Кошмар…

— Увеличение финансирования плюс открытие границ.

Дараган с интересом на меня посмотрел.

— Правда? Но вы же знаете, почему нам было запрещено выезжать из Изначальной.

— Вас мало, — недовольно поморщилась я. — Ценные кадры, притом не только у нас… вот причина.

— И не боитесь, что мы все разом эмигрируем? — заинтересовался заместитель главы Ордена Земли.

Я про себя нехорошо усмехнулась, а на вид невинно хлопнула ресницами и покачала головой.

— Значит, с другой стороны подобраться планируете, — спокойно прокомментировали мое действие.

Я аж воздухом от такой смелости подавилась! Вот это наглец! Пока я приходила в себя, Хранитель вернулся на свое место. И я вдруг поняла… что зря Кейрана отпустила так быстро! Успех с генералом слишком воодушевил, и я позволила себе забыть, что конкретно Таривард был человеком прямолинейным и к интригам не приспособленным. А этот же… акула с зубами в три ряда. Да, я совсем запамятовала, что из себя представляют мои вассалы. И как-то сразу так радостно стало, что он мне предан!

Разговор закруглился весьма быстро, договорились мы почти сразу, правда, Дараган еще и подкорректировал, с какой стороны на него надобно надавить и что посулить. Гад, однако.

Следующий час я провела в гордом одиночестве, читая то, что принес Кейран еще в прошлый раз, и время от времени делая пометки. Ну и составила список распоряжений, правильность которых хотела бы обсудить с Мерцающим.

Кейран явился за час до встречи с дроу, и не один, а с Хором.

Мерцающий заверил, что привел в полную готовность свои системы, и они готовы, если что, перехватить контроль, гонцов и дурные вести.

— Это вот твои системы? — Я нахмурилась и ткнула пальцем в безопасника. — Это мои системы вообще-то!

— Тогда вопрос: почему сама не позвала? — оживился Лирвейн.

— Добрый день, — едко поприветствовала Хранителя и жестом пригласила присесть. — Что-то случилось?

— Соскучился! — выпалил он и жадно на меня уставился.

— Вон! — Я снова занялась документами. Нет, вот это наглость, а?!

— Понял, не дуйся. Как поговорила с Кротом? — осведомился Лир, развалившись в кресле, и, заметив мое ошеломленное выражение лица, пояснил: — Замом главы Ордена Земли. Сволочной тип, пролезет везде, где можно и нельзя.

О да, я заметила. И порадовалась, что ко мне он лезть не будет. Интересно, а про то, кто Крот на самом деле, Водник не говорит, потому что тут Кейран?

— Все прошло нормально, — решила немного схитрить, да и нельзя говорить, что этот Крот полностью в моем распоряжении. — Смотрите, я открыла им границы, увеличила финансирование и позволила бесплатно учиться.

— Ты с ума сошла? — спокойно поинтересовался Лир. — Мы где столько бюджетных средств отыщем? И эти гады свалят в другие страны почти сразу! Мечтают об этом уже давно.

— Ты не дослушал. — Я постаралась не обидеться на критику. — В связи с этим в учебные договоры вносится положение о том, что выпускники должны проработать на благо Империи пять лет, а пошлина на границе для магов Земли взлетает… в пятнадцать раз.

Водник немного подумал и кивнул, а Мерцающий несколько секунд удивленно смотрел на меня, а потом расхохотался:

— Нет, такой неслыханной наглости я еще не видел! Сначала дроу, а теперь и это! Алька, я боюсь представить, что из тебя получится!

— Не бойся, — посоветовала я, скрывая улыбку и внутренне замирая от удовольствия. Так приятно, когда хвалят.

— А что там с дроу? — мягко поинтересовался Водник, очень нехорошо глядя на меня. Я невольно втянула голову в плечи, понимая, что сейчас получу словесную оплеуху, и на сей раз точно за дело. Ибо в одиночку такие вещи не решаются.

— Эм… а у меня дела, — внезапно выдал Коршун и поднялся.

— Ренегат, — мрачно сообщила я уже закрывшейся двери и, повернувшись к Лирвейну, щедро разрешила: — Ну начинай разнос! Я тебя слушаю.

— Нет смысла.

— Как это? — удивилась я. — Отступаешь от своих же правил.

— Тогда было иное, — пожал плечами светловолосый.

— У тебя что-то конкретное? — Я выразительно посмотрела сначала на часы, а потом на орвира. Да-да, у меня мало времени!

— Вот как ты меня вежливо выпроваживаешь!

— А ты невежливо и нетактично об этом сообщаешь, — нахмурилась я, не понимая, как можно себя вести настолько… нерационально!

— Ваше высочество, прошу прощения. — Лорд Хор выпрямился и закаменел лицом, и я внутренне расслабилась. Деловой стиль проще, в нем легче ориентироваться, и у него есть определенные границы, которые нельзя переходить. На этой волне мне почему-то стало так комфортно… со всеми общаться. Все эмоции на втором, если не на третьем плане, и это замечательно!

— Ну и? — вскинула бровь и с отстраненным удивлением заметила, как в глазах напротив голубым пламенем вспыхнула злость.

— Ты странная сегодня, — неожиданно сказал Хранитель и снова на меня уставился, видимо ожидая реакции.

— И? Лир, ты что, считаешь странным спокойствие? По мне, так странным было мое недавнее неадекватное поведение. Зато сейчас мне очень хорошо.

— М-да, — только и выдал Хранитель. — Ладно, вернемся к делам.

— О да, не прошло и десяти минут, — не удержалась от легкого укола. Как забавно все поворачивается иногда… теперь его бесит моя холодность и невозмутимость.

Ум-м-м, как же приятно, а?

— Да, собственно, я пришел именно потому, что ты что-то затеяла, а мне не сказала.

— Тут я сглупила, притом сильно, — призналась я и так же спокойно продолжила: — Впредь буду умнее.

Судя по перекошенному выражению лица блондин не обрадовался. Странно!

Лирвейн встал, подошел и наклонился, окутав меня ароматом мороза и хвои, теплом своего тела, которое почему-то очень остро чувствовалось сейчас. Даже голова немного закружилась, по спине прокатилась жаркая дрожь. Непонятно.

— Лир, сядь напротив, похоже, у меня на твой одеколон аллергия, — заявила я и для наглядности указала на кресло. — Дышать трудно, и реакция странная. Думать мешает.

Такого удивления я еще не видела! В себя Лирвейн пришел быстро, но почему-то продолжил вести себя непонятно как. Провел пальцем по шее, я вздрогнула, отстранилась и решила, что раз он сегодня неадекватный, надо держаться подальше. А потому вскочила, сгребла бумаги, сунула часть из них в руки растерявшемуся безопаснику и благословила:

— Изучай на благо Империи! — подобрала юбки, прижала локтем остальные документы и рванула к двери. — А я на свидание. Деловое.

— Что?! — рявкнули за спиной, но почти сразу поправились: — С кем?!

— С дроу, — хихикнула я. — Старым, дряхлым и исключительно традиционно ориентированным.

Отреагировать Алир не успел по той простой причине, что я уже выскочила за дверь, прижалась к ней спиной, натянула на лицо маску невозмутимости и сказала удивленному секретарю:

— Лорд Хор изволит изучать документацию. Не беспокоить.

— А выпускать? — спокойно спросил юноша, чем вызвал мой нешуточный интерес к своей персоне.

— В смысле?

— Ну пока не изучит, можно и запереть, — задумчиво отозвался молодой человек. И впрямь молодой! Вряд ли старше меня.

— Боюсь, рискованно. — Я покачала головой. — Для вас в первую очередь.

— Как скажете, — поклонился секретарь. — На сегодня все?

— Нет. — Я передала ему бумаги, которые захватила с собой. — Подготовь к завтрашнему дню мне на подпись.

— Все законопроекты проводятся через Палату лордов, — подсказал секретарь, и я поняла, что не зря поручила Мерцающему подобрать мне кандидатуры!

— Знаю, — улыбнулась и, развернувшись, направилась к выходу. — Но подготовьте обязательно.

Ответ уже не услышала, но в этом и не было нужды.

Сделает.

Сад встретил меня прохладой, щебетом птиц, аккуратными клумбами и прогуливающимися парами.

И все кланялись. И отовсюду почет и подобострастие. Аж неприятно стало!

Наверное, именно поэтому спокойное достоинство, с которым встретил меня Тринвир дель Мередит, и вызвало самую положительную реакцию.

— Приветствую вас, леди Александра, ваше высочество.

— Добрый вечер, господин посол, — улыбнулась и подала дроу руку для поцелуя. Он ее взял, но тут же замер в растерянности.

— Что-то не так? — поинтересовалась я.

— Нет, — не отрывая взгляда от моего обручального кольца, он покачал головой и, расплывшись в очаровательной улыбке, прикоснулся к пальчикам сухими губами.

— Замечательно, — кивнула я и, показав на дорожку, ведущую вглубь сада, предложила: — Пройдемся.

— Разумеется. — Мне предложили руку, которую, конечно, приняла.

Гуляли мы долго… уже минут десять. И поддерживали беседу исключительно про природу, погоду, чудесную зелень и потрясающие цветы.

— Оттенок голубого в небесах сегодня поистине потрясающий! — говорил Тринвир, и я согласно кивала и отвечала: мол, кому, как не ему, разбираться во всей гамме лазури. За это Мередит сверкнул на меня глазами, потом рассмеялся и заметил, что, хоть он и не художник, но с охотой обратит мое внимание и на иные, традиционные цвета.

Пока я осознала, что со мной весьма определенно… и даже слишком прямо заигрывают, бессовестный дроу начал толковать про зелень, смену времен года и как он отражается на лиственной палитре.

Короче, издевались мы друг над другом всласть: тонко, изощренно и получая от этого огромное удовольствие.

Но дела, дела… веселье не может длиться вечно. Вот и это завершилось.

— И все же, леди, — дель Мередит жестом указал на скамью, — что вы хотите? У этого… демарша с вашей стороны, каким являлось в приказной форме приглашение, должны быть весьма веские причины.

Я оглядела широкую мраморную скамью без спинки и, согласно кивнув, подхватила юбки, изящно села, прямо посмотрела на собеседника и сказала:

— Мне нужна жизнь Люциана Туманного.

— О как! — Тринвир уставился на меня с искренним любопытством. — И что вы будете с ней делать?

— Употреблять, — невозмутимо отозвалась я.

— Да, это серьезно, — с каменным выражением лица кивнул дроу и поинтересовался: — А при чем тут я?

— И правда, при чем? — пробормотала я, понимая, что так просто никого отдавать мне, разумеется, не будут… не поиграв! Ох уж эти фейри всех Дворов, Свободных Кланов, мастей и расцветок!

— Вот-вот, — выразительно вздохнул дель Мередит.

— Может быть, потому что у вас к нему кровная месть?

— Как вариант, — согласился с моими домыслами дроу.

Стихии, он что, совсем мне поддаваться не собирается? Даже диалог поддерживать?

Вот поганец, а?!

Ну ла-а-адно!

— Знаете, — задумчиво начала я, глядя в то самое чудесно-голубое небо, по которому мы «проехались» немногим раньше, — я слышала, что у вас в Подгорном королевстве определенные трудности с добычей одной очень редкой, но нужной вам травки. Без нее много чего не работает… ваши биотехнологии, к примеру. Синтезировать это вещество вы можете, но встает вам это просто в астрономические суммы. Потому вы ее добываете, — повернулась к внимательно слушавшему меня дель Мередиту и сладко-сладко закончила, — незаконно добываете. Грабите нас фактически!

— Не пойманы — не воры! — огорошил меня Тринвир, улыбаясь во все клыки.

— Ну да, — спокойно кивнула я. — Но вот представьте, что будет, если, например, третий полк моей армии внезапно устроит там учения.

— Не надолго устроит, — парировал дель Мередит.

— А я там полигон построю, — мстительно сказала, с удовольствием продолжая занимательную игру. — Такой… регулярный.

— Привидения на болотах… упыри там, — задумчиво пробормотал дроу.

— Боюсь, что «привидения и упыри» тоже смертны, — сочувственно посмотрела на собеседника.

— Подло.

— Разумно. Ну или можно не так радикально… кажется, травка еще и в пищу употребляется. Станут-ка мои военные вегетарианцами!

— Галлюциногенная травка, в больших-то количествах, — хмыкнул Тринвир. — Повторяю предложение, которое делает Подгорное королевство постоянно. Да продайте вы нам уже эти несчастные болота!

— Сами вы… сглупили. Зачем было основывать часть своей инфраструктуры на таком… ненадежном материале?! Разумеется, я теперь их не отдам, хотя самой не нужны.

— Раньше были свои источники, теперь они… сдохли, потому приходится добывать.

— А я-то думаю, что за привидения на Виндарских болотах завелись, — язвительно произнесла я. — Ну так что, вы понимаете, что лучше отдать, чем объяснить, почему нет?

На меня посмотрели так, как будто я сказала что-то жутко неприличное!

— И что же вам дать? — едко осведомился дроу.

— Мужчину, — печально откликнулась я.

— Весь ваш!

— Жених! — Я выразительно пошевелила в воздухе пальчиком, на котором сверкало кольцо. — Еще вчера объясняла, Вир.

— Еще вчера понял, Альена!

Мы несколько секунд пристально смотрели друг на друга, потом так же дружно заинтересовались дорожной плиткой. Первой молчание нарушила я:

— Ну и?

— Что? — с легким раздражением в голосе спросил дроу. — Александра, вы понимаете, что требуете от меня отказаться от кровной мести? Это же не… просто так.

— А я думаю, что вы прекрасно понимаете истинную подоплеку произошедшего, — ровно отозвалась я, скосив глаза на темного лорда.

Он теперь пристально изучал носки моих туфель и подол платья: видимо, на тропинке интересности закончились.

— Вы про то, что ребенок мог быть и не от Серебряного? — хмыкнул Тринвир и с легким снисхождением закончил: — Леди, дело не в этом. Дело в том, кого мы держим на крючке, и в том, что сейчас он вам нужен.

— Тогда советую вспомнить о потребностях вашего народа, — мило улыбнулась. — Не спорю, вы найдете выход, и наверняка уже сейчас ваши механизмы почти все переведены на другие ресурсы… но в данный момент прерывать поставку нельзя, верно?

— Вы прискорбно умны, — сделал мне весьма сомнительный комплимент дель Мередит.

— Вы прискорбно упрямы, — не осталась я в долгу и уже более мягко продолжила, одновременно касаясь рукава его камзола. Такой не особенно личный, но отвлекающий жест. — Ну подумайте сами… я же прошу не так много. И вообще, я дама, а значит, мне по идее надо потакать… и тогда в дальнейшем я вас не забуду.

— В смысле? — неподдельно заинтересовался темный.

— В государственном смысле, — отозвалась, крайне неодобрительно глядя на нахала.

— А жаль.

— Жених! — решила еще раз напомнить я и снова показала колечко, а потом сменила тему: — По нему и узнали, да?

— Верно, — улыбнулся темный. — Еще вчера удивился «Огню глубин», сиявшему на вашем пальчике.

М-да? А я как-то и не разбираюсь… рубин и рубин. Не особенно дорогой драгоценный камень, как считается… а оказывается, совершенно особенный.

— Ну так что? — напрямую спросила, решив, что раз у нас такие неформальные отношения, то можно, как выразился Дараган, бросить крючки и нити.

— Будет вам его жизнь, — кивнул Тринвир.

— Было бы лучше, если бы вы переписали ее на меня, — мило улыбнулась и едва удержалась, чтобы не хихикнуть от ошеломленного вида своего спутника.

— Как вы себе это представляете? — спросил темный. — Такое… просто не делается.

— Это у вас, — любезно напомнила я. — А у нас… мы идем в любую нотариальную контору и там составляем документ, в котором вы, Тринвир дель Мередит, передаете мне все права (перечисляем, почему вы там его объявили кровником) и притязания на жизнь Люциана Туманного.

— Сработает?

— Смотря кто заверит, — пожала я плечами.

— И за это вы мне обеспечиваете пустые болота.

— Хоть охрану выставлю, чтобы вас там не беспокоили!

— Это мы сами…

— Вот и замечательно. — Я поднялась с лавки. — Было очень приятно иметь с вами дело, а потому приглашаю вас в мой кабинет. Сейчас все и оформим.

— Времени не теряете, — усмехнулся дроу.

Я скромно потупилась, одновременно вызывая Кейрана через перстень Голоса.

«Кейран, ты мне нужен».

Ответ пришел почти сразу: «Срочность и место?»

«Кабинет, чем скорее, тем лучше. Дроу согласился».

«Лечу!» — с энтузиазмом донеслось в ответ, и Коршун отключился.

Тринвир снова предложил мне руку, и мы таким же прогулочным шагом и все за той же непринужденной беседой двинулись обратно к замку подписывать договорник «купли-продажи» одного из моих лордов.

Как все ми-и-ило!

Через часик я опять осталась одна, полностью эмоционально выжатая и, невзирая на то что еще не было и семи вечера, мечтающая только об отдыхе.

Создатель, вроде так мало сделала… а так вымоталась.

Зато Кейран смотрел на меня безмерно удивленным взглядом, в котором теперь были и искры уважения. А это дорогого стоит.

А надо еще столько сделать… Тронула договор, лежащий на столе. Нужно встретиться с Туманным, связаться с Асгардом и спросить, что там по украшениям, нужно не забыть про учебу, магию и тренировки.

Уронила лицо в ладони и устало выдохнула. Ничего… все будет хорошо. Будет день, будут силы, будут мысли.

Наверное, потому, что была сосредоточена только на себе, и не почувствовала сразу дрожь силовых нитей, свидетельствующих о том, что в кабинете открылся портал.

— Устала? — Тихий голос Лира ворвался в сонные, очень тяжелые какие-то мысли.

— Здравствуй, — откинулась на спинку кресла и честно призналась: — Да.

— Иди сюда, — улыбнулся Хранитель и легко подхватил меня на руки.

Я только удивленно вскинулась, но все же обняла его за плечи и приникла головой к груди. Я и правда очень устала. А апатия накрывала все сильнее и сильнее.

Да и вообще, с чего это я должна вырываться и устраивать скандал? Это неразумно.

— Это было лишнее, — все же сказала я, имея в виду то, что он держит меня на руках.

— Не скажи, — улыбнулся блондин и, открыв портал, шагнул в него. Спустя миг я поняла, что мы очутились в моей спальне в резиденции Хранителей.

— А как же все во дворце?

— Сейчас из кабинета выходит очень качественный морок, говорит, что будет ужинать в своих покоях, — спокойно сказал Лирвейн и опустил меня на край кровати. — Ужин сейчас будет, ты покушаешь и ляжешь спать, хорошо, маленькая?

— Неа. Учеба, работа, подумать о многом надо…

— Усыпить? — вскинул бровь Водник.

Я печально на него взглянула и покачала головой.

— Я согласна.

— Вот и отлично, — кивнул Хранитель и вышел из спальни.

Я проводила его задумчивым взглядом и с ногами забралась на постель.

Странно это, странно это. Все это странно.

Устала… как же я устала.

Как-то незаметно туфли были сброшены на ковер, а я — улеглась, свернулась калачиком, уткнулась носом в колени и блаженно вздохнула. Как же хорошо. Никуда не надо бежать, ничего не надо учить и даже думать не надо. Можно поесть, когда принесут ужин, и заснуть. И никто не выносит мозг, а если бы и пытались, то мне все равно. Странно, кстати. У меня очень странные реакции, а вернее — их отсутствие, на того же Лира. Это при том, что раньше со мной творилось, стоило ему появиться рядом. А сейчас… как отключили. Но удобно, да!

Тихо скрипнула дверь, раздались легкие шаги, и я, как всегда, мимолетно удивилась, что он при весьма внушительном росте умудряется так мягко двигаться.

Негромкий стук металла о стекло сказал о том, что поднос поставили на столик, и через несколько секунд рядом с кроватью на корточки присел Лир.

— Аль, — позвал он и, протянув руку, откинул с лица непослушную прядку, — сделай последнее усилие и потом можешь ложиться.

— Я и так уже лежу, — не открывая глаз, сообщила. — И кушать не хочется… Встану утром и позавтракаю.

— Ты сегодня обедала? — задал коварный вопрос Водник.

— Да, — с самым честным видом тут же отозвалась я.

— Врешь, — раздалось в ответ. — Отнести на руках к столу и покормить с ложечки?

— Скажешь «моя госпожа» — убью и не замечу, — перебила его я. — Лир, вот раздражает, правда.

— Держи себя в руках, — усмехнулся Хранитель.

— Держу, — мрачно отозвалась, открыла глаза и укоризненно посмотрела на него. — Зачем ты меня тормошишь, а? У самого же наверняка дел невпроворот, а ты тут со мной возишься.

— Сейчас главное дело — это ты. — Лирвейн пожал широкими плечами и подал мне руку, помогая сесть, а потом и встать. — Тебе нужны силы, и не только физические, иначе плохая государыня из тебя получится.

— Убедил, — поморщилась и, отстранившись от Хранителя, направилась к столику. — Лир…

— Да? — Хранитель повернулся, останавливаясь у проема и опираясь рукой о косяк.

— У меня есть вопрос… и просьба. Если ответ на вопрос будет положительным.

— Я тебя слушаю.

— Ты, когда забирал нас с Мари из дома… координаты поместья не взял случайно?

Он молчал несколько секунд, задумчиво меня изучая, и неожиданно спросил:

— По маме соскучилась?

— Да, — развела руками и немного сбивчиво продолжила: — Очень хочется ее повидать, да и Мариоль тоскует, хоть и старается вида не показывать.

— Я понимаю, — мягко ответил Хранитель и добавил: — Я вас отведу. В ближайшее время, как только появятся свободные часы.

— Спасибо огромное. — Я повернулась обратно к постели.

Я не знала, что еще ему сказать… насколько же проще было с остальными Хранителями. Потому что мы были на дистанции, хоть и изрядно сократившейся за это время. А вот Лир… Слишком близко в моральном плане. Болезненно близко.

— Значит, до завтра, — донеслось из-за спины, и когда я обернулась, то увидела только захлопывающуюся створку двери.

Интересно. Очень интересно.

Неужели еще получится наладить нормальные взаимоотношения?

Или он что-то задумал? Слишком уж ласковый и образцово-показательный!

Хотя я пристрастна. Лирвейн часто бывал и таким, просто сейчас я уже не ученица, а госпожа, от которой много зависит и, стало быть, с которой нельзя вести себя так, как раньше. Все закономерно, все логично и все правильно.

Так почему же меня преследует смутное чувство тревоги?

Вопреки моим ожиданиям, Лирвейн вернулся довольно быстро: я только расправилась с отбивной и картошечкой, как он снова появился в комнате с пухлой папкой в руках. Молча опустился напротив, материализовал для себя узорчатую чашку, налил в нее светло-зеленый напиток и, не глядя, размешал в нем пару кусочков сахара.

— Итак, — не отрывая взгляда от раскрытой папки, начал Лирвейн, — я подготовил документы по интересующим тебя персонам. И, Аля… — Тут первый острый, светлый взгляд. — …Это практически полные досье на Хранителей Стихий, тут все… что нельзя знать больше никому, кроме тебя. Потому прошу изучать папочку в резиденции, она не должна покидать ее пределы.

— Понимаю, — серьезно кивнула в ответ, с некоторой алчностью поглядывая на бумаги. Все же очень интересно, что там!

— Дальше. — Водник отложил папку с материалами по своим коллегам и… по себе? И помахал второй, гораздо более тонкой. — Тут — по Люцу Туманному и другим интересующим тебя личностям.

— Отлично. — Я не сдержала предвкушающей улыбки. — На бабушку тоже?

— Разумеется, — расплылся в ответной крокодильей улыбке безопасник.

— Спасибо огромное, — благодарно глянула на него и потянулась к зефирке. — Если бы не ты, то не поела бы и сил не прибавилось. А сейчас еще и в бумажках пороюсь.

— Вот еще. — Водник положил на стол маленький парчовый мешочек, а на него — лист, исписанный мелким заковыристым почерком. — Забрал у Асгарда украшения, там — его напутствия, инструкции и прочее.

— Спасибо. — Слов больше не нашлось. Хотя того же Мидьяра я бы, наверное, за такое расцеловала. Но… это не Ярр.

— Не за что. — Лирвейн встал, так и не притронувшись к чашке. — Я, наверное, пойду.

Почему-то последняя фраза прозвучала вопросительно. Но он сразу никуда не ушел. Ждал. Ответа ждал.

И я сделала очень большую, просто фатальную глупость.

— Чай хотя бы допей.

Нет, ничего не случилось. Он сел обратно в кресло, и еще минут пятнадцать мы беседовали о планах, делились мнениями о лордах и военных, да и просто болтали.

Когда чашка опустела, он не задержался, сразу ушел, не оставляя себе искушения остаться, а мне — пригласить его на вторую.

Ничего не было.

Но все равно это было ошибкой.

Потому что мне на миг стало жаль, что сердце не разделишь, себя не разделишь.

Мне очень понравилось не ссориться с ним, а сидеть, разговаривать.

И… на душе стало тяжело, потому что я вспомнила ту картинку в Храме Стихий.

Дети. Которые никогда не родятся.

М-да, неприятно. Но я опять думаю не о том.

Подвинула к себе документы и погрузилась в мир очевидного и невероятного под названием «„Личная“ и не только, жизнь Хранителей Стихий Изначальной Империи».

Спать я легла спустя пару часов, умница Лир принес не только информацию к размышлению, но еще и бумагу, на которой можно было записать свои выводы. Как итог — я сначала рылась в бумажках, а потом лихорадочно записывала и чертила схемки взаимодействия.

Ой… как же я теперь их все-э-эх! Это же золотое дно! И самое приятное — дно, которое мне безвозмездно предано! Да я, однако, с богатейшим «приданым», прилагающимся к статусу Проводника. Даже не Императрицы, ибо моему папеньке это не очень помогло. Они ему не присягнули.

Утро началось раненько и весьма оптимистично.

С запаха кофе.

— Подъем! — весело рявкнули над ухом.

Я недовольно приоткрыла глаз и спросила:

— Новая серия ужастика «Ученические будни возвращаются»?

— Вставай. — Хранитель остался непреклонным. — Труба зовет, дворец не ждет!

— Подождет, — простонала, накрывая голову подушкой.

— Сейчас как в первый раз — вытащу и в холодный душ, — сообщили откуда-то сверху.

— Кстати, а зачем? — заинтересовалась я и даже села, откинув одеяло. Все равно на мне была сорочка а-ля монашеская. — Ты же маг, просто водичкой полил, и все, никуда тащить не надо.

— Мне захотелось? — предположил этот наглец, подмигнул и вышел из комнаты.

Я улыбнулась ему вслед и в который раз подумала, что это счастье — вернуться к дружеским отношениям! Все же Лир чрезвычайно полезный индивид, и было бы очень обидно лишиться его из-за эмоциональной невоздержанности блондина.

После завтрака меня отправили во дворец, и день пошел по уже накатанному сценарию: Кейран, планы, обсуждения, лорды и прочая пакость.

Лорды вредничали, подлизывались, пытались подкупить, надавить и ввести в заблуждение. К концу дня я мечтала иметь в кабинете их портреты, а в столе — дротики. Иллюзионист-то из меня… хороший, если только готовый каркас дадут.

Вечером был приятный и полезный момент. Мы договорились с Дараганом и вместе перенеслись в дом генерала, где целитель осмотрел его девочку. Сказал, что вылечить сможет, но наведываться ему сюда придется как минимум месяц, и ежедневно. Так что, когда мы уходили, у генерала появилась надежда, а у меня… его клятва вассалитета.

Все складывается как нельзя лучше!

Следующий день я провела как на иголках.

Утром, как образцовая внучка, отправилась навестить «больную».

Шторы в личной гостиной старушки были задернуты, и комната в таком освещении приобрела гнетущий вид. Я глубоко втянула в себя воздух. Странно. Какая бы система проветривания тут ни была, но нельзя до конца истребить запах болезни.

— Леди Надин… Бабушка…

— Проходи. — Раздались легкие шаги, приглушенные ковром. — Я почти закончила.

Интересно, чем же занимается моя престарелая родственница, которая по официальной версии больна. По этой же причине она разогнала и без того немногочисленных слуг…

— Доброе утро.

Леди Надин стояла у окна. Утреннее солнце стальными бликами играло на седых волосах, терялось в черных агатах ее серег и камня на перстне. Она держала в руках папку с документами и, вытащив из нее один лист, внимательно его изучала.

— Здравствуй, деточка, — чуть рассеянно кивнула она и, не глядя на меня, указала рукой с зажатым в ней документом с гербовым узором по краям на кресло. — Присаживайся, нам есть о чем поговорить.

Как все занимательно… и чем дальше, тем больше.

А еще мне просто безумно интересно, что за папочка в руках у бабули. Крепких, цепких… которые держат очень много нитей. И если интуиция и логическое мышление меня не подведут, то, следуя вынесенным из нашей прошлой встречи выводам… сейчас мне передадут часть этих нитей. Прозвище Надин вир Толлиман в таком случае становится поистине говорящим. Паучиха…

Раздался шелест накрахмаленного платья, и одетая в черный вдовий цвет старуха опустилась в кресло напротив меня и положила на колени папку. Поверх нее одну на другую руки, предварительно расправив кружевные манжеты на тонких запястьях.

— Я слышала, что ты собираешься к верховному жрецу, — улыбнулась бабуля.

Ну да… слышала она. Шпионы наверняка донесли. И, кстати, возникает вопрос о том, кто именно. Весь мой новый штат подбирал Кейран Мерцающий. То есть крыска завелась еще у него, притом крыска доверенная и с безупречной репутацией… Поищем. А то как-то это некрасиво, не знать доносчика в лицо… и еще более некрасиво при этом не использовать в своих целях.

— Верно, — кивнула я и с показной заботой, демонстрируя как можно больше чувств и участия, спросила: — Как вы себя чувствуете?

— А не видно? — иронично вздернула черную, явно подкрашенную бровь леди Надин.

— Видно, — с каменной невозмутимостью согласилась я. — В сорочке в постели и на последнем издыхании.

— Я в тебе не сомневалась, — почти умильно сообщила бабушка. — Главное, на выходе не забудь посетовать…

— Обязательно.

Какой же бредовый разговор. На редкость просто… Впрочем, ощущение бреда, похоже, стало моим постоянным спутником с того момента, как высокомерный Хранитель Воды приехал в наше маленькое поместье, чтобы забрать принцессу-бастарда.

— Итак, хорошая моя! — Пожилая леди так и лучилась благодушием и любовью к окружающим в моем лице. — А у меня для тебя подарочек. — Она выразительно побарабанила по папке. — И даже не один. Твои предположения?

— Если учесть, что совсем недавно вы спрашивали про церковников и почти настояли на моем визите… могу предположить, что подарочек имеет отношение к жрецам.

— Ты моя умница!

Я мрачно кивнула, понимая, что надо мной издеваются. Неприкрыто причем. Получая удовольствие от того, что и я это осознаю. Вот поэтому и не любят эту во всех отношениях феноменальную женщину. Она серьезный противник. А со мной пока так… играет. И все, что я могу делать, — шагать по предложенной дорожке и радоваться, что почти все местные придворные хищники меня поддерживают. Нереально повезло, если разобраться. Вот просто так, что лучше — не может быть. Такого расклада, как у меня, многие добиваются долгие годы, а мне, по сути, само свалилось в ладошки. По той простой причине, что вариантов нет. Я более чем уверена, что если бы у Надин, Хранителей или Кейрана имелись другие подходящие кандидатуры на престол, то они бы даже не задумались. А меня разве что замуж удобно выдали.

Но не будем о плохом. Будем о хорошем.

— Тогда держи. — Бабушка передала мне документы. — Советую изучить перед визитом к первосвященнику Дарию. Ты ведь к нему собралась?

— А то вы не знаете? — С легким вздохом взяла бумаги, которые наверняка стоили немало. Если их правильно… предлагать. Информация дороже золота. Часто цена ей — жизнь.

— Знаю, разумеется, — повела плечами бабушка. — Кстати, с Дарием проблем быть не должно… А вот с остальным кругом семерки, что стоят во главе церкви… вполне могут. У них там в священных книгах есть какая-то фразочка, которую можно двойственно трактовать. Что-то про женщин и где их место.

— Поняла, — медленно кивнула я.

— Вот и отлично. — Она, едва скривившись, поднялась, но мою руку, которую я, подскочив, подала ей, отодвинула. — Я, может, и старая карга, но пока не развалина!

Я скрыла улыбку и послушно отступила.

— А теперь, Александра, я предлагаю тебе партию, — почти пропела Надин, приподнимая подол платья и следуя на другую сторону комнаты к низкому столику.

— Шахматы?

— На сей раз карты, — усмехнулась старая леди, глядя на мое ошеломленное лицо. — Детка, правитель просто обязан быть отличным шулером!

— Ну да, — хмыкнула едва отошедшая от шока я и двинулась за бабушкой. — Все необходимые навыки: хорошая мина при плохой игре, крапленые карты, невозмутимость и умение быстро сматываться, если чуешь проигрыш.

— И потом стоять и наблюдать, как тонут менее умные, — кивнула она. И приглашающе повела рукой. — Ну… начнем?

— Пожалуй.

Из ее покоев я, выдержав не одну маленькую битву, ушла изрядно сердитая (потому как осознание собственной тупости еще никого не радовало), недовольная… но с новой папкой. Плюс со странным перстнем. Тем самым, с крупным агатом, на который я обратила внимание еще в начале разговора.

Документики… Я нежно погладила мягкую кожу.

Как понимаю, мне сейчас сдали половину церковников. В папке самые интересные досье, а колечко — знак того, что я перенимаю сеть Паучихи, знак того, что я знаю все, что знает она.

Интересно, а что еще сосредоточено в руках вдовствующей императрицы?

Помнится, некогда я задавалась вопросом, кто держит под колпаком преступные синдикаты столицы. Теперь можно им не задаваться! Мне прозрачно намекнули и для наглядности повертели в морщинистой руке изящный браслетик, украшенный такими же камнями, как и кольцо.

Только вот… а сколько предметов в этом гарнитуре? Чрезвычайно интересно.

Представила себе увесистый такой мешочек, который леди Надин, кряхтя, тащит в какой-нибудь тайник, и хихикнула. Да-а-а! Ну у меня и фантазии!

После обеда я накинула иллюзию Альены, взяла плащ, захватила Кейрана и перенеслась на улицы Лимана.

— Идти пару кварталов, — сразу же сориентировал меня Коршун и, любезно подав руку, предложил следовать вниз по улице.

Я нервничала. Туманного я не знала, даже не видела, и потому не могла предугадать, как он себя поведет в той ситуации, которую я организовала.

— Все будет хорошо, — попробовал успокоить меня Кейран. — Ты и так уже очень много сделала, даже на удивление. Потому не нервничай.

— Пытаюсь, — слабо улыбнулась в ответ и почувствовала, как Мерцающий на миг ободряюще сжал мои пальцы.

А попробую-ка я немного отвлечься.

Я так давно не была на улице, не гуляла. Впрочем, и эту вылазку прогулкой не назовешь. Но все равно душу греет приятное чувство новизны. Что-то изменилось, стало иначе, и это… бодрит, что ли? Заставляет встряхнуться.

Лиман — очень красивый город, а я так и не изучила его за все эти месяцы. Да, красивый. Сверкающие металлом крыши, солнце, отражающееся в стеклах и витражах, рассыпающее искры по водной глади прудов и фонтанов.

Через десять минут мы стояли возле особнячка на тихой зеленой улочке и задумчиво смотрели на большое медное кольцо на двери.

— Готова? — скосил на меня глаза советник. — Кстати, а почему ты его во дворец не призвала?

— Хотелось что-то поменять, наверное, — пожала плечами и решительно шагнула вперед, ухватила холодный металл и три раза стукнула о крашеное дерево. — И да, я готова.

Словно в ответ на мои слова, дверь распахнулась, и пожилой слуга с поклоном пропустил нас внутрь.

— Позвольте вашу одежду.

Коридоры, темные комнаты, роскошь и строгость немыслимым образом сочетались в этом доме.

И вот… прошло пять минут, а мы уже сидим в кабинете хозяина и внимательно друг друга рассматриваем. Вернее, я сижу напротив хозяина, а Кейран стоит за спинкой моего кресла.

Люциан Туманный оказался интересным мужчиной лет тридцати, с умными глазами и легкой ироничной улыбкой на лице.

— Приветствую вас, принцесса, в моем скромном доме, — немного нараспев проговорил Туманный и замер, все так же загадочно улыбаясь.

— Вы и правда скромничаете, — сказала я. — Дом замечательный.

— Что же привело вас сюда, леди Александра, да еще и в таком необычном виде?

— Чувствуете иллюзию?

— Чувствую Императрицу, — немного загадочно ответил Туманный. — И все же, чем обязан?

Я достала маленькую тубу, отвинтила крышку и вытряхнула на колени несколько свитков. Один из них, тот самый договор о передаче права на смерть, передала через стол бывшему главе Серебряного Клана.

Он развернул свиток и внимательно изучил текст, с каждым мигом хмурясь все больше и больше. Потом пристально посмотрел на меня и спросил:

— Чего вы хотите?

— Клятвы вассалитета, — мило улыбнулась в ответ.

— А если нет? — прищурился Люциан и сцепил в замок напряженные пальцы.

— Правда нет? — немного разочарованно переспросила и с мнимым сочувствием посмотрела на него. — В жизни столько нелепых случайностей… Камни на головы падают, шел — упал — шею сломал, разбил реактив какой-то неприятный, или внезапно возникла аллергия на прежде любимый одеколон, и как следствие — удушье.

— Не достанете, — покачал головой Люциан.

— Дроу, значит, карт-бланш дам… Ну подумайте сами… вам нужны все эти неприятности? И… я щедрая госпожа и не забываю добра.

— Вижу. — Бывший глава Серебряного Клана перевел взгляд на Кейрана и снова обратился ко мне: — Как я слышал, вы действуете нагло и грубо, но на удивление действенно.

— Слухи — очень ненадежная вещь.

— Ну это смотря сколько они стоили, — ухмыльнулся Люциан и постучал пальцами по резному подлокотнику.

— Тогда я бы отнесла это в разряд «сведения». — Улыбка окончательно сошла с губ.

Мы молчали. Смотрели друг другу в глаза и молчали.

Чего мне стоило не выдать своего волнения, почти паники, не знал никто. Я не могла ни сжать зубы, ни сцепить пальцы, ни позволить дрогнуть ровно-доброжелательному выражению лица. Сижу, улыбаюсь и внутренне дрожу от напряжения. Минуты тянулись как резиновые, взгляд лорда напротив почти прожигал, образ расплывался, зрение смещалось то на обычное, то на магическое.

И… что-то мне не нравилось. Что-то меня в хозяине дома сильно настораживало, было неправильным… искусственным?

Искусственное…

Я зацепилась за эту мысль и подалась вперед, разглядывая ауру Люциана, пытаясь понять, что же с ней такое. Вроде все как и должно быть, чистый серебристый цвет с вкраплениями белого и черного, все как и у других представителей его Клана. Только он сильнее, понятное дело.

Вот! Она была идеальной. Потрясающе цельная, без разрывов, болезней и прочих неприятностей. А то, что выглядело как следы прошлых проблем… они были какие-то слишком красивые и даже геометрически правильные. Вывод? Аура не настоящая! Но я никогда не слышала, чтобы были… наложения такого уровня, чтобы я, Проводник, не разглядела, а лишь поняла на уровне интуиции. Нет, я не считаю себя самой-самой, просто здраво подхожу ко всему, осознавая, что диапазон моих возможностей после Испытания значительно увеличился.

Делать я пока, конечно, могу немного… но видеть — да.

— Леди Александра! — раздался резкий голос Туманного, сбивая меня с настроя. — Я решил.

— Молчите! — Я стремительно поднялась с кресла и стремительно обошла вокруг стола, остановилась совсем рядом с безмерно удивленным лордом, в глазах которого мелькало… удовлетворение? Как будто все шло как надо. — Как же все сложно, — пробормотала я, протягивая руки к темным волосам Туманного.

Но мне опять попытались помешать! На сей раз советник.

— Моя леди, что вы…

— Тихо! — не оборачиваясь, бросила я, лихорадочно пытаясь найти изъяны, отыскать место, ниточку, за которую можно потянуть, чтобы снять этот серебристый энергетический покров. Обнажить то, что за ним.

Вот! Вот оно… сковырнуть, дернуть, и серебристый свет тает, уступая место невероятно сильной ауре, светящейся всеми оттенками стихийной радуги. Пятно на ней было лишь одно. Руна справедливости.

Все еще касаясь висков Люциана дрожащими пальцами, пристально глядя ему в глаза, я рассмеялась:

— А я тебя нашла…

— Палач! — охнул Кейран за моей спиной.

— Мой Палач, — поправила я его. — Только мой, так ведь?

— Слуга Стихий, — поправил Серебряный. — Но вы меня нашли… и да, теперь я ваш.

Убийца, которого можно послать куда угодно и к кому угодно. Который может выполнить задание на главной площади в разгар праздника, и никто не скажет ни слова против. Потому что раб справедливости никогда не делает чего-то неугодного своему богу.

Но да, отказать он может даже мне.

Убрать меня, если ему это прикажут Стихии.

Но… это козырь! Это такой козырь, которого никогда не было у моего отца! Это джокер в моей колоде.

— Как понимаете, клятва уже не нужна, моя госпожа, — улыбнулся Люциан и, мягко отстранившись, встал и поклонился. — Палач к вашим услугам, Проводник.

— Нужна клятва, — покачала я головой. — Вы приносите мне клятву вассалитета, Люциан Туманный. И это не обсуждается.

— Маленькая, но уже такая властная девочка. Советник вам очень нужен? А то вы так неосмотрительно раскрыли меня перед ним.

— Нужен. — Я вернулась обратно в кресло и повторила: — Жду.

— Чего? — Палач повел бровью.

— У меня мало времени. — Я развела руками. — Весьма мало, так как завтра я отправляюсь в поездку, а нужно еще очень много сделать. С вас клятва, Туманный.

Он не ответил. Просто чуть слышно рыкнул, материализовал клинок стихий и, порезав ладонь, произнес ритуальную фразу:

— Я, Люциан Туманный, Палач стихий, отныне на службе кронпринцессы Александры. Обязуюсь повиноваться ей в рамках договора. Кровь в свидетели, сталь в вершители, честь на стражу слову моему.

Кровь до пола так и не долетела, сгорев в радужном пламени.

— Замечательно, — улыбнулась я и поднялась. — Всего доброго, Люциан.

— И никаких распоряжений? — иронично донеслось из-за спины.

— Ну почему же? Найди убийцу родных Императора. Найди мне кукловода, из-за которого я оказалась на троне.

— Уверены? — хмыкнул Туманный.

— Аля… — начал было Кейран, но закончить не успел, потому что я твердо сказала:

— Да!

— Принято! — полыхнули серебром глаза Палача, и я, кивнув на прощанье, повернула к выходу.

— До свидания, госпожа, — эхом донеслось до меня, когда за нами уже захлопывалась дверь кабинета.

Коридор, ступени, стены, замкнутое пространство. Слуга, моя одежда. Скрип входных дверей, и вот меня обнял поток холодного вечернего воздуха, а по глазам бритвой резанул закатный луч.

Я одеревеневшими пальцами сжимала завязки плаща и ощущала, ощущала, как что-то рвется внутри.

Что-то происходило, и я не могла дать этому названия.

Мне просто было очень плохо.

— Уходи, — повернулась к советнику, который хоть и молчал, но с тревогой наблюдал за мной.

— Нет. — Кейран решительно покачал головой. — Не сейчас.

— Приказ, — отрывисто бросила я и повернула в сторону темного парка.

— Александра!

— Приказ! — уже открыто рявкнула я и ускорила шаг. — Оставь меня! Повинуйся, советник.

Краем глаза отметила сияние телепорта, понимая, что он был вынужден подчиниться.

Да, так верно. Я сейчас хочу побыть одна.

Создатель, во что же я превращаюсь?! В кого?!

Прошло так мало времени, но я… я очень изменилась.

На душе было так плохо, что горячие соленые капли покатились по щекам, а я их почувствовала только тогда, когда облизнула мокрые губы.

Я бежала. Бежала вглубь парка, пытаясь скрыться, уйти или хотя бы потерять в этом беге от себя боль и страх. Не получалось. Они догоняли, обнимали за плечи, нашептывали, звали… смеялись. Да, от себя не убежать. Слезы перешли в рыдания, я обняла первое попавшееся на пути дерево и медленно сползла вниз, пока не упала на колени.

Рыж, хороший мой, как же ты мне сейчас нужен. Свет мой, якорь мой, то, что сейчас вытащит. Рыж. Надо к нему. И я попыталась построить портал, невзирая на то что это было опасно: в истеричном состоянии такое творить нельзя. Но он был мне нужен! Почти как дыхание.

Без воды я смогла жить. Но без воздуха — невозможно.

Но не получалось! Нити стихий выскальзывали из рук, я не могла даже открыть пространственную воронку, не говоря уже о том, чтобы направить ее.

Не выходило. Потому просто сидела на земле в обнимку с шершавым влажным стволом и ревела.

Девочка. Внучка генерала. Я ее рассматривала только как способ давления. Там я стояла, смотрела на охваченного горем пожилого мужчину и была довольна. Потому что он сделал так, как я хотела. И я специально спрашивала его о том, что ему дороже. Спрашивала в шаге от постели с умирающим ребенком! Какая же я… отвратительная!

И потом… подкупы, шантаж, распоряжения о задержании, подставные обвинения. Чтобы прижать к ногтю нужные мне Кланы.

Я отдавала замуж своих фрейлин ради расположения влиятельных особ. Я рассматривала этих девочек как… разменную монету.

Кем же я стала?! Императрицей.

Одновременно с этой мыслью меня обняли за плечи, и я испуганно дернулась, но стоило развернуться, как узнала в полутьме знакомые черты.

— Лир…

— Нельзя быть одной, — сказал Хранитель, помогая мне подняться, прижимая к себе. — Не сейчас.

— Коршун нажаловался?

— Нет, — покачал головой Водник, гладя меня по волосам. — Я же тебя чувствую, забыла?

Я повисла на его руках, ощущая опустошенность, чувствуя, как ноет душа, как… Ничего не хотелось, и не было торжества от успеха в моих… достижениях. Если их можно так назвать.

— Лир, — пробормотала, поднимая руки, перебирая его волосы. Прохладные! Не те… не тот. Ладони безвольно упали вниз. — Верни меня в резиденцию.

— Хорошо, — шепнул блондин и подхватил на руки мое безвольное тело. Все, на что меня хватило, — это прислониться головой к его груди и закрыть глаза, из которых все так же беззвучно лились слезы.

Вокруг вспыхнули невероятной красоты переливы перехода, но мне было все равно. Мне было все равно, даже когда он принес меня в комнату. Посадил на постель и раздел до нижней сорочки. Было все равно, даже когда теплые руки скользили по телу, невесомо лаская под предлогом раздевания, а губы снимали соленую влагу с щек, касались рта, пытаясь вызвать ответную реакцию.

Потом Лирвейн заставил меня выпить какое-то горькое лекарство и укрыл одеялом. И тут… мне стало до ужаса страшно. Я не хотела оставаться одна. С мыслями в своей темноте, в своем страхе.

— Останься?

Он остался. Лег рядом поверх одеяла, прижимая меня к себе, окутывая своим запахом, гладя по спине. Успокаивая.

— Прости меня, — прошептала я. — Я понимаю, что это мучительно для тебя, но прости… я такая неблагодарная эгоистка.

— Глупая. — Меня нежно поцеловали в лоб. — Это мучительно сладко. Я бы умирал так вечно…

Я не ответила. Лежала, впитывая его тепло, его запах… и тут я вспомнила. Я вспомнила все, что было между нами той ночью после Испытания.

И снова плакала, тихо, чтобы не потревожить его.

Создатель, за что же ты нас проклял?

Всех троих.

Спальня принцессы, за час до рассвета.

Вышли мы в каком-то непонятном месте. Стоим. Темно. Вернее, он стоит, а я лежу на широком плече, придерживаемая мужской рукой.

— И что это было?

— Похищение? — предположил Хранитель и опустил меня на пол, а потом взял за руку и потянул куда-то вперед по коридору.

Я, ошеломленно хлопая глазками, поплелась за ним.

— Ты с ума сошел?!

— Почти, — невесело рассмеялся Лирвейн. — Хотя, скорее всего, да, и уже давно. Еще тогда, когда Ярр устроил так, чтобы ты жила в моем доме под личиной племянницы.

— Да-да, я помню, как ты возмущался. — В груди поднималась знакомая злость, которая, лукаво мурлыча, запускала коготки в старые раны. — И как себя потом вел!

Он остановился, порывисто развернулся и властно притянул к себе.

— Аль, тебе не надоело?

— Что именно? — Я вздернула голову, стараясь отрешиться от ситуации.

Полутьма, мягкий медовый свет впереди, чуть дрожащий, словно блики пламени от камина, аромат дерева, из которого, кажется, построен этот дом… и запах мужчины рядом. Так близко, что хвоя и мороз опять окутали меня, зачаровали, лишили памяти и разума.

Дышать нельзя и не дышать нельзя. Что же делать?

Злиться и обижаться! Это хоть как-то разум контролирует!

— Воевать со мной, — пояснил блондин и нежно погладил меня по щеке.

— Я с тобой и не воюю. — Отшатнулась. Но убежать не смогла. Нет, он меня не держал. — Лирвейн, ты опять… поступаешь неправильно.

— А может, наоборот? Я впервые поступаю правильно. Ну а какие будут последствия… пусть все решится здесь.

— С ума сошел, — фыркнула я и неприязненно передернула плечами, всеми силами стараясь удержать на лице маску невозмутимости, вроде такую привычную… но постоянно соскальзывающую!

Мне опять было больно.

— Обманщица, — раздался очень близко шепот, и теплые губы скользнули по виску. — Как же приятно, милая, как же бесценно чувствовать тебя. И знать, что это продлится не один день. Знать, что никто не отнимет тебя у меня. Как бы ты себя ни вела, что бы ни говорила, на эти дни ты моя! И нет, я не буду тебя принуждать, не думай про меня слишком плохо.

— Ты и впрямь сошел с ума, — сказала я, но тут же охнула: зубами Лир прихватил нежную мочку уха. Колени ослабли, а я даже опереться на Хранителя не смогла, потому что блондин все так же, хоть и стоял рядом, не дотрагивался до меня.

Опереться?! Так! Что я делаю?! И о чем я думаю?

— А ну-ка повтори! — прошипела я, с гневом глядя на Хранителя.

Он почему-то быстро от меня отступил и с шальной улыбкой сказал:

— Лично я на кухню. Чай пить. Присоединяйся!

Стремительно пересек коридор, открыл какую-то дверь, хлопнул в ладоши, и там загорелся свет. Я стояла в полутьме и понимала, что не могу отсюда уйти. По очень прозаическим причинам! Мне магию заблокировали! Мой же вассал — Хранитель! Нити стихий остались за пределами моей досягаемости, я не могла их зацепить, не могла ничего сделать! Беспомощна, как малек, попавший в сети!

— Лирвейн Ниорт! Ты догадываешься, что я сейчас с тобой сделаю?!

— Боюсь даже представить! — донесся до меня веселый голос. — Ты чай черный или зеленый будешь?

Я только рыкнула и метнулась на кухню. Лир, увидев меня, предусмотрительно отставил подальше чайник и вообще отошел. Ну и что?! Тут целый боекомплект в виде чайного сервиза имеется!

Блюдечки на пол — ба-а-амс!

Чашечка — тря-а-амс!

Фарфоровый молочник полетел в цель, но цель быстро пригнулась, пропуская снаряд над головой. Ба-ба-а-амс!

— Да чем ты думал?!

— Не поверишь! Головой!

— Какой такой головой? — злобно осведомилась я, демонстративно взвешивая в руке заварочный чайник.

— Милая, у тебя та-а-акие провокационные вопросы!

— Я тебе сейчас устрою… сотрясение мозга, если таковой имеется! — окончательно рассвирепела я и взяла сразу несколько блюдечек. — Может, на место встанет!

Ну что за невезение, а? Я была такая спокойная, уравновешенная, и мне было плевать на всякие душевные метания! Что сейчас-то случилось?! Почему я, как последняя истеричка, кидаюсь тарелками?! Потому что приятно! Хоть какое-то удовольствие в этой жизни!

Дзинь!

— Куда же ты? Воспитательная акция не закончена, дорогой! — оскалилась я, посылая вслед пятившемуся к запасному выходу волшебнику новый снаряд.

Он не соизволил ответить и, подарив на прощанье улыбку, нырнул в темноту коридора. Я была настолько зла, что, шваркнув об пол еще пару чашек и захватив с собой дополнительных «метательных снарядов», ринулась следом.

— У меня в столице дела!

— Ты в отъезде! — нагло напомнил орвир.

Звя-я-якс!

— Ты бы поаккуратнее, — с опаской проговорил Лир. — Так и попасть недолго.

— А что я, по-твоему, стараюсь сделать?!

— Ну не знаю. — Он пожал плечами и зажег тусклый светлячок. — Если весь сервиз извела, но так и не попала…

— Прибью! — пообещала и тут же изумленно захлопала ресницами, когда он шагнул вперед. Пискнула, потому что блюдце выскользнуло из пальцев и полетело прямо в лицо Хранителя.

Испугаться не успела, он молниеносно вскинул руку и поймал тарелочку. Небрежно бросил ее на пол, отчего она раскололась, стремительно подлетел ко мне и заключил в объятия.

— Аля, Аля, жизнь моя, сердце мое, — прошептал Лир, проведя рукой по спине так, что я вздрогнула и попыталась отстраниться. Но лишь загнала себя в ловушку. Я на него посмотрела. И пропала, потерялась в бездонных, искрящихся синевой глазах.

Несколько бесконечных мгновений я не могла пошевелиться, взять себя в руки. Я могла только тонуть в его глазах, растворяться в невыносимо родном аромате хвои и мороза, который всегда сопровождал этого человека.

Он медленно наклонился, одновременно поднимая руку, уверенно, даже немного жестко обхватил меня за шею, заставляя запрокинуть голову, и накрыл мои губы поцелуем. И я опять осталась неподвижна. Не оттолкнула, не забилась, лишь безвольно закрыла глаза. Его губы были нежными, неторопливыми и очень властными. Он брал, он заявлял права, и у меня не было сил, чтобы опротестовать это. Неоткуда было взять. То сверкающе алое в глубине души, что всегда давало мне силы к сопротивлению, не вспыхнуло протестом, оно вообще не отзывалось… как будто и не существовало вовсе. И меня затягивало все дальше и дальше в водоворот желаний и силы, не оставляя шанса выплыть, ни одной тонкой соломинки, чтобы зацепиться. С каждым прикосновением, с каждой секундой я таяла, сдавалась на волю внутренней силы, которая искрами рассыпалась по телу, рождая возбуждение, застилая здравый смысл. Энергия, проклятые стихии!

Проводник не получает свое в физическом плане, потому и такое… Вернее — все из-за того, что я не получаю удовлетворения. По сути, последний раз был как раз с Лирвейном, той ночью после Испытания.

Это все автоматика тела, механизм самосохранения. Я могу просто перегореть, если излишки не будут уничтожаться. И… почувствовав в непосредственной близости уже знакомого мужчину, тело меня предает. Воспоминания опять нахлынули потоком, но если накануне я отодвинула их в сторонку, то теперь память испепеляла меня. Я знала, как это с ним. Это и погубило. Вызвало стоны, когда смелые руки дотронулись до груди, когда меня властно прижали к стене… Под закрытыми веками зажглись звезды. Тишину нарушали только частое дыхание да редкие стоны удовольствия. Мои стоны. Жаркие поцелуи не давали мне замерзнуть, а его горячие прикосновения не позволяли пробудить разум.

Меня тянуло, невыносимо тянуло к нему, сейчас существовал лишь он. И я безумно хотела быть ближе.

Прижимаюсь к нему, рывком распускаю шнуровку на рубашке, кладу ладонь на грудь, глажу-царапаю плечи и наконец зарываюсь пальцами в густых волосах.

И еще ближе. Как же хочется попробовать на вкус его кожу. На языке, словно наяву, возник его вкус — то, что я помнила еще с той ночи. Единственной ночи.

Оторвавшись от моих губ, Лир подхватил меня на руки и сделал несколько шагов, раздался скрип двери, и меня бережно опустили на постель, тут же накрыв своим телом и запечатав рот новым поцелуем. Это погубило ростки начавшего было пробиваться разума, и я снова сдалась на волю снега и хвои. На волю моего снежного мужчины.

Темно, почти ничего не видно, но и не нужно. Есть желания, есть лихорадочные прикосновения. Краем сознания отмечаю что, урча, как кошка, я стаскиваю с него рубашку, целую сильные плечи. Лир на миг меня отстраняет: снимать платье долго и сложно, потому — вспышка заклятия, и наряд расползается по швам, ткань сползает, обнажая тело. И нас снова кидает в объятия друг друга. Я не помню, я не мыслю, я только чувствую.

В ту нашу ночь я лишь получала, принимала, меня ласкал, обнимал этот мужчина, сейчас же все было иначе. Смешивалось дыхание, вкус, прикосновения, тепло тел. И хотелось большего. Целовал так, что я вспоминала о том, что нужно дышать, только когда грудь начинало жечь от недостатка воздуха.

— Алечка, солнце мое!

Прохлада простыни под спиной, и я едва заметно вздрагиваю, непонимающе глядя в темный потолок, но снова поцелуй, и руки против воли зарываются в его волосы, тело выгибается навстречу. Губы опускаются все ниже, и вот, наконец, накрывают грудь.

— Знала бы ты, сколько ночей не давала мне уснуть. — Хриплый голос, дурманящий голову, слова, заставляющие вспыхнуть огнем возбуждения, руки, ласкающие грудь. — Сколько раз я мечтал подойти, обнять, увериться, что не убежишь. И целовать… губы. — Он снова поднимается выше и дарит мне сладостный продолжительный поцелуй, который лишает остатков разума. — Шейку… — Легкая дорожка вниз, горячий язык, выписывающий узоры на коже, дрожь и нетерпение. И его низкий смех, от которого у меня внутри все сжалось из-за сладкого предвкушения.

— Лир! — всхлипнула я, гладя сильные плечи и руки, перебирая прохладные волосы.

— Ну и, конечно, грудь. — Снова дьявольский смешок, и он ложится рядом, одной рукой повелительно придерживая меня за талию, чтобы я и не думала никуда сбежать, а второй, едва касаясь, обводит болезненно ноющие от желания нежные полушария, вздымающиеся от моего частого дыхания. — У тебя великолепная грудь… и очень чувствительная.

— Прекрати!

— Ну почему же? Мне было нелегко… очень долго… ох, сколько же раз она мелькала передо мной. Проклятая мода на декольте! И не стыдно наклоняться передо мной с такими вырезами? Я же мужчина… который потом долго не мог думать ни о чем, кроме того… какие же они на вкус. — Нежный поцелуй в плечо, а после так ждущего прикосновения соска всего на миг касается его теплое дыхание, его шепот: — Мед и сливки. Ты и правда очень вкусная, моя девочка.

Большая ладонь скользнула по животу, и я машинально сжала бедра.

Тихий смех, головокружительный поцелуй, тяжесть горячего тела, и я понимаю, что он уже тоже обнажен… и возбужден. Стоит ли говорить, что спустя несколько минут я уже металась по подушке, в силах только прерывисто дышать и растворяться в невероятных ощущениях?

— Лирвейн! — Вдруг порывисто села и попыталась отстраниться, но он, схватив меня за лодыжки, снова медленно притянул к себе…

— Чувствуй. И… все правильно, маленькая. В любви запретного нет.

«Чувствуй» было приказом. Он воспользовался властью орвира, и я теперь могла только стонать от удовольствия, чувствуя, как по телу пробегают волны наслаждения, как властно он меня касается и я задыхаюсь от накрывающих с головой ощущений. Тело затопила сладкая волна. Последние минуты стерлись из памяти, скрытые сплошным туманом чувственности, и потому то, что я сижу на его бедрах, прижимаясь к сильному, взмокшему телу, и бездумно глажу его плечи, оказалось неожиданностью. Изящные пальцы прогулялись по моей спине, а после мужчина обхватил меня за талию, приподнимая и… опуская. На миг я ощутила дискомфорт, изумленно вытаращилась в темноту и с писком ой-ей-ей лихорадочно скинула с себя руки Лирвейна и сползла на кровать.

— Что это было?!

— А ну иди сюда, — заявили мне, вновь обнимая. — Алька, не будь эгоисткой.

— Убери руки! — рявкнула я, соскочив с кровати и прижав к груди платье. — И уйди!

Лирвейн пристально на меня посмотрел.

— Тебе не надоело? Решать все вот таким образом. Поговорить — нет, попытаться что-то понять и осознать — нет! «Я права, и это истина в последней инстанции!» — Он порывисто встал и, не стесняясь своей наготы, стремительно подошел ко мне, схватил за руки и притянул к себе. — Милая, а тебе не кажется, что в твоем поведении сейчас слишком много того, в чем ты совершенно голословно обвиняла меня?!

— Лирвейн Ниорт, я требую, чтобы ты меня отпустил, — спокойно проговорила я и посмотрела прямо в его глаза.

— Неубедительно. — Он покачал головой. — Частое дыхание, блестящие глаза, растрепанные волосы… Твой вид кричит о том, что ты только что с постели и что тебе там было очень хорошо, милая. Будь последовательной.

— И что это в твоем понимании — «последовательной»?! Вернуться и удовлетворить тебя?!

— Неплохо бы быть благодарной, — пожал широкими плечами Хранитель Воды, этим заявлением ввергнув меня в состояние, близкое к прострации. — Ты привыкла получать, маленькая принцесса, и отвыкла думать, что если плата и не подразумевается, то хотя бы признательность должна быть всегда.

— За что же?! — дернулась я, пытаясь вырваться, но добилась только того, что платье, которое я прижимала к себе локтями, сползло, почти обнажив грудь. — Ты притащил меня сюда, ты практически украл меня! И то, что произошло, не было… добровольным, вот! Сила! Все дело в ней.

— Мило, — вскинул светлые брови Водник. — Но в таком случае, моя принцесса, стоило думать головой немного получше, и не только об интригах, но и о себе. Ты правительница, ты маг, ты Проводник, и ты понимала, чем грозит отсутствие секса или больших физических нагрузок. И, хорошая моя, стонала пятью минутами раньше ты явно не из чувства протеста! — Он отпустил меня и, как был обнаженный, направился к двери со словами: — А теперь перестань играть в маленькую девочку, за которую все решают другие, одевайся и выходи к обеду. Проблема не исчезнет, если ее игнорировать. Наша проблема… она, знаешь ли, не рассасывается уже довольно долго, поэтому глупо предполагать, что это произойдет сейчас.

Дверь за ним закрылась, а я, прижав к красным щекам ладони, медленно опустилась на ковер.

Что же делать?

Но щеки горели не только из-за смятения, но и из-за зрелища. Лирвейн и в одежде был потрясающим экземпляром мужчины, но без нее… обнаженный, сильный, тренированный… возбужденный — он был потрясающий.

И за эти чувства мне было стыдно вдвойне.

Я в каком-то странном оцепенении оделась, стараясь не вспоминать, как с меня снимали одежду. Потом взглянула на вещи Лира и решила, что нельзя оставлять все так. Да и он прав… то, что я положилась на принцип «все само пройдет», — это неправильно. Чувства Лира — это и моя проблема, потому, что это взаимно. И это самое отвратительное. И он наглядно это показал.

И да, я не чувствовала дискомфорта и желания, потому и не тренировалась. А жених далеко. Жених. Рыж, моя солнечная осень. Я предала. Я все же предала.

Пусть и не было «до конца», но меня это не извиняет, ведь не было только потому, что Лирвейн решил взять свое лишь после того, как я получу удовлетворение, а не до. Если бы он поступил иначе, то сейчас я была бы в постели, с ним, и, не будем обманываться, снова заходилась стонами наслаждения. Он всегда мог лишить меня разума.

Я предала.

Пахнущие хвоей и морозом вещи я складывала дрожащими руками, судорожно дыша, стараясь не сорваться на слезы.

И я снова не знаю, что делать!

Нет, Рыж… господи, да я даже представить не могу, как Пламенеющий на это отреагирует!

Я просто слишком мало его знаю. Он может с равным успехом погладить по головке и сказать, что все в порядке, а потом… тайно убить своего извечного конкурента. Это раньше я думала, что если рыжий и блондин сойдутся в бою, то исход предрешен, так как Хранитель сильнее. Но в свете того, что Евгран — элементаль, расклад сил становится равным.

И снова я во всем виновата.

Хотя, зная Рыжа, вспоминая его высказывания… с него станется и любовника терпеть. Особенно в свете того, что с Хором их многое связывает! Но я-то не хочу и мужа, и любовника! Я хочу нормальную семью, я не хочу разрываться на части, метаться и переживать. Стабильности хочу!

Села, сжимая кулаки, прикусывая нижнюю губу и стараясь не расплакаться. Сколько Лир планирует меня тут держать? Как минимум несколько дней… выяснять отношения. И просто быть рядом. В Храме Демиурга я должна быть собственной персоной, но вот пока караван в пути, меня заменяет Маришка.

Как устоять?! Он не будет держаться на расстоянии, и это ясно по действиям Лира. Он меня хочет, и он планирует добиться своего. Самое отвратительное, что и я неравнодушна.

Рыж! Аля, у тебя есть Рыж. Солнышко, якорь, осень с запахом моря и ветра.

Но почему… почему то, что горело в груди ранее, то, что заставляло замирать сердце, сейчас совсем не ощущается?! Почему мои пальцы гладят рубашку Лирвейна, желая прижать ее ближе, почему мне хочется зарыться носом в мягкую материю и вдыхать запах Водника?! Ненавистная хвоя, от которой кружится голова и так сладко ноет тело. Я не понимаю! Но в душе больно. Как будто чего-то не хватает, словно забрали, вырвали, лишили… и так плохо, что хочется плакать.

Ев меня любит, а я повела себя как последняя…

Дверь со стуком распахнулась, спустя секунду меня подхватил на руки Лир и, быстро поцеловав в щеку, сказал:

— Хватит казниться. Мне тоже больно, себя не жалко — меня пожалей.

— Ты большой и сильный, если немного пострадаешь, ничего плохого не будет, — всхлипнула я.

— У меня слабая нервная система, — парировал блондин. — Аля, никому не будет хорошо от твоей слабости, и не решай за меня или Пламенеющего. И тем более не навешивай на себя ярлыки.

— Откуда?..

— А я похож на идиота? — невесело хмыкнул орвир и сел вместе со мной на коленях. — Догадываюсь, в какую сторону твои мысли ушли. Так что хватит терзаться, и пошли для начала поедим, а потом поговорим.

Против первого я не возражала, второе же откровенно пугало меня. Или то, что наверняка будет потом? Вернее, то, что руки при себе держать он не будет.

Меня пересадили на постель, и Лир быстро натянул рубашку, а потом, снова подхватив меня на руки, унес на кухню и там посадил в уголок, выдав кружку какао и вазочку с печеньем. Сам же стал готовить.

Я раскрыла рот от удивления.

Одно дело, когда обо мне позаботились, и другое — вид этого мужчины за таким занятием. Он выглядел… очень привлекательным! И не в сексуальном смысле. А хотелось прижаться, впитывать тепло тела и мурлыкать от удовольствия. Испугавшись своих порывов, я поскорее переключилась и, сделав большой глоток, обожглась и закашлялась. Передо мной молча поставили бокал с холодной водой и вернулись к нарезке овощей.

— А что у нас… — Фразу даже заканчивать не пришлось, Лир откликнулся почти сразу.

— Традиционное орвирское блюдо с длинным и сложно произносимым названием. Но суть проста: мясо с овощами и специями.

— Интересно.

— И вкусно. — Водник с усмешкой взглянул на меня.

А дальше все было очень тихо, мирно, спокойно и почти по-семейному. И вообще Лир за готовкой вызывал самые положительные и теплые ассоциации.

И было… тоскливо, что все это не для нас. Не для меня.

Такая атмосфера нереальности и тепла царила долго… пока мы не касались друг друга и не затрагивали такой болезненной темы отношений. То есть пока он готовил и мы обедали. Потом же Лирвейн решил обсудить проблемы и снова завел песню о том, какая я безжалостная, какой он несчастный, как долго он без женщины, я вот свое получила, а он не-э-эт! Я посоветовала обратиться к фейри, там помогут. Вместо этого меня опять поцеловали так, что я едва не потеряла голову, и едва на том самом кухонном столе не… того.

В итоге — скандал, я наговорила много глупостей и сбежала в свою комнату злиться, стараясь не думать, что несколько минут назад, когда блондин меня ласкал, я тоже не бездействовала. Его рубашка оказалась на полу еще быстрее моего платья, да и до брюк я добралась…

Дальше веселее. Я весь день бегала злая и разве что опять посуду не била, а Лир оставался спокоен, вежлив и чрезвычайно предупредителен! И всякий раз такой невинный серый взгляд в ответ на разгневанный мой!

И как он умудряется касаться меня так, что, невзирая на то что все вроде прилично, это обжигает льдом, который искристым инеем расползается по телу, рождая непонятное томление?! Хотя хватит себе врать. Очень даже понятное. Лирвейн мне нравится, и я его желаю. Как он в свое время выражался? «До звездочек в глазах». Пока такого, конечно, не было, но, наверное, исключительно потому, что он еще ничего такого и не сделал!

Вот интересно, почему я так реагирую?!

В постели я вертелась долго. Сначала сидела и смотрела в окно, но там был уже изрядно надоевший за день пейзаж, и хоть снега, залитые серебристым лунным светом, не могли не восхищать, я сейчас была не в том состоянии, чтобы наслаждаться красотами гор.

Я просто лежала, злобно рассматривая потолок, на котором дрожали тени от огня в камине. Тени на злость никак не реагировали, потому долго пялиться вверх было неинтересно. А довести себя до состоянии «я неимоверно сильна, спасайтесь, кто может» я почему-то никак не могла. Вот не просыпалась сила, и все! А мою, ту, которой я могла воспользоваться сознательно, этот гад заблокировал! Притом наверняка не без помощи Стихии! И я даже знаю какой! Дивной, которая занимается портняжным ремеслом и жить не может без того, чтобы не сунуть свой длинный нос в чужие дела! Тинай Мираж Иссо, попадись мне только! М-да… Ну попадется… И что я ему сделаю?! Погрожу пальчиком и сообщу, что это низко?

Раздраженно рыкнув, перекатилась по кровати, пинком выгнала из головы мысли о том, как красива и шелковиста серебристая шкурка покрывала, и закинула ноги на стену. Хотела как следует стукнуть и даже «приготовила» пятку, но мудрый дядя — опыт — напомнил о том, что домик небольшой, а стало быть, комната белобрысого прохвоста может оказаться как раз за этой стенкой. Вдруг услышит стук и решит, что я к нему взываю таким вот изощренным методом? А если учитывать, что он и не думает себя вести в своем привычном амплуа, еще неизвестно, какие мысли посетят голову Хранителя при виде полуобнаженной меня в постели.

Впрочем, вполне известно, какие мысли придут и какие вслед за этим последуют действия.

Вспомнила вчерашние действия, и меня бросило в жар, а потом в холод и смятение. Чувство вины… накрывает, не дает погрузиться в эмоции. Единственное, что держит. Грызет.

Надо что-то делать. Аккуратно поставила пяточку обратно, нахмурилась и прикусила губу. Я же холодная, отстраненная, истинная наследница, достойная ученица своего чудес-с-сного преподавателя! Угу, чудесатого, тогда уж. Вот… опять кипячусь…

Но как он посмел?! Он посмел меня украсть! Без спроса, разрешения и обсуждения!

Так! Хватит, истерикой делу не поможешь. Когда я спрашивала про ванну, этот бессовестный ткнул в сторону подвальной лестницы. Надо освежиться, выполоскать из головы все вредные эмоции, которые, как показало сегодняшнее утро, очень легко перерастают в страсть, и попытаться придумать, как отсюда сбежать. Или хотя бы позвать на помощь. И звать надо, похоже, Ярра, как самого здравомыслящего. А-а-абсурд! Никогда не думала, что стану рассчитывать на твердый разум Безумного Барда. Хотя Иссо — его покровитель, не мог ли он втянуть в эту грязную игру и Хранителя Грез? Хм… наверное, все же нет. Это такое развлекательное дело, что действовать фейри наверняка предпочел самостоятельно.

Я решительно сползла с постели, накинула «халатик», выругалась, когда посмотрела на себя в зеркале, понимая, что данное неглиже, судя по всему, тоже работы Тинай. Подошла к шкафу, распахнула дверцы и, не испытывая ни малейших угрызений совести, вытряхнула все его содержимое на пол. Ничего приличного не отыскала. Пнула кучу вещей и подавила желание на ней попрыгать от избытка чувств. Наклонилась, доставая оттуда полотенце, и на цыпочках пошла к двери. Сердце провалилось в пятки от противного скрипа петель.

В коридоре было темно, только лампочки-светлячки тускло мерцали под потолком, давая ровно столько света, чтобы не встретить лбом стенку, не рассчитав шаги до поворота. Ну или до пола, это уж в худшем случае. Все обошлось. Я крадучись добралась до двери в подвал, открыла ее, подивившись потоку теплого, влажного воздуха, обдавшего лицо, и смело пошла вниз. Ступени оказались скользкими. От падения кубарем меня спасли перила. Так страстно я еще ни за кого в жизни не цеплялась.

Эти приключения только добавили масла в костер ярости. Ведь это из-за некоторых… я должна все это терпеть! Этот домик, который мне бы очень даже понравился, не окажись я здесь в такой компании, «связанная» тем, что силу у меня перекрыли! Кажется, я недавно мечтала об отдыхе. Ага… как там… на несколько дней, вдали от политики и дурацких игр! Вот… получите и распишитесь! Свежий горный воздух, единение с природой, и почти ни-и-икого рядом! Все как заказывала!

Ох, как же хочется что-нибудь оторвать тому волшебнику, который мне все это удовольствие устроил!!!

Лестница закончилась, и я с облегчением отпустила перила и огляделась, не понимая, куда идти. Ступени привели на широкую площадку, дальше путь раздваивался. Я пожала плечами и свернула налево.

Постепенно становилось все жарче, и даже послышался шум воды. Я ступала все осторожнее, готовая в любой момент удрать. Впереди показался свет, и я осторожно выглянула из-за угла и замерла в восхищении.

Умные мысли, мелькавшие на периферии сознания, соотнесли высокую температуру в подземелье, влажность воздуха и шум воды и сделали вывод, что тут водопад подземного источника. Но как же красиво! Трехцветный сверкающий шар, заключенный в хрустальную сферу на потолке, раскрашивал стены пещеры и бликовал на воде всеми оттенками синего, желтого и зеленого. Но так как цвета были приглушенные, это не смотрелось калейдоскопом и не резало глаз. Ноги, не спрашивая позволения, рванули к небольшому озерцу, потому что мне вдруг о-о-очень захотелось искупаться! Ух! Подземные горячие и наверняка минеральные источники!

Степень вины Лира сразу немного понизилась в моих глазах.

Я цепко оглядела пещеру, водопад и озерко, но никого не обнаружила. Потому с чистым сердцем скинула верхнюю одежду и, резво подскочив к водичке, потрогала ее. Пискнула от восторга, понимая, что она теплая, но не горячая, потом с сомнением покосилась на сорочку, которая на мне осталась, но снимать ее все же не рискнула и в воду полезла прямо в ней.

Дальнейшие минуты потерялись в томной неге, которая охватила тело. Сначала я просто валялась на мелководье, потом осмелела и, оттолкнувшись от каменистого дна, решила поплавать. В процессе немного пожалела, что не сняла с себя все, но возвращаться ради этого на берег было элементарно лень. Около водопада снова стало мельче, вода лишь немного не доходила до груди, потому я помялась, но решительно спустила с плеч бретельки и спустила сорочку до талии. Потом с блаженным вдохом легла на воду, которая меня очень хорошо держала. Потянулась, облизнула губы и, почувствовав на языке привкус соли, кивнула своим мыслям. Вот и объяснение…

Какое-то время я просто качалась на воде, успокаиваясь и пытаясь почувствовать в ней искру силы. Ну не может же быть, чтобы в логове Хранителя Воды, да еще и с таким богатством в подвале, источник был обычным! Искры магии я ощущала, но то ли из-за того, что была скована сама, то ли еще почему, никак не могла их впитать. От безуспешных попыток снова начала злиться, а потому решила бросить это дело. Надо расслабиться и отдохнуть. Как ни странно, у меня это получилось довольно быстро.

Так хорошо… Вода нежно ласкает кожу, массирует тугими струями спину, плавным потоком касается бедер, оглаживает бока, плещет на живот и обнаженную грудь. Я полусонно мурлычу от приятных ощущений.

Но закрадывалось какое-то подозрение, ведь такое поведение воды в источнике… нереально. Разум вернулся одновременно с тягучим голосом:

— Ка-а-акое интригующее зрелище! — Раздался хриплый смешок, а после неизменное: — Моя госпожа…

Вот как поклялся в коридоре Стихий, только так и называет! И всякий раз мне в этой фразе чудится что-то неприличное. Я судорожно выпрямилась, соскользнула с узкого выступа, на котором было мелко, и тут же с головой ушла под воду. Вынырнула и услышала смех, откинула с лица мокрые волосы, злобно посмотрела на развалившегося на бережке Лирвейна, покраснела и ушла под воду уже совершенно самостоятельно. Потому что, в отличие от меня, Лир купался без одежды, да и с того времени, когда мы делили одно озерко по пути в столицу, у него такта не прибавилось! Что тогда спокойно вышел голый и на меня смотрел, что сейчас — и ни тени смущения! Какое счастье, что я его толком рассмотреть не успела, только поняла, что мокрый и обнаженный! Краснею, как непонятно кто. Решительно оттолкнулась от дна и поплыла в противоположную от развратника сторону. Далеко не уплыла. Поток подлой воды, у которой тут был совсем иной хозяин, вынес меня на поверхность и кинул прямо в руки того, от кого я так стремилась удрать. Я молча ткнула ему кулаком в солнечное сплетение. Но уплыть опять не смогла. На этот раз меня схватили за ногу.

— Алька, хватит драться! Я ничего тебе не сделал, и вообще, ты мой источник заняла, еще и ведешь себя как мелкая свинка!

Я резко развернулась, перекинула волосы на грудь, чтобы немного прикрыть ее, потому как сорочку натягивать — это долго… и зрелищно, да…

— Это я-то свинка?! А сам кто после этого?! И откуда мне знать, что ты тут?! Не видно же было!

— Я был на дне, — ухмыльнулся орвир, с сожалением оглядывая поток густых мокрых волос, который почти надежно прикрывал мои формы. «Почти» — потому что обрисовывал слишком сильно, да и бурлящие минеральные воды так и норовили размыть, раздвинуть это хлипкое прикрытие.

— Прекрати! — сказала я, имея в виду это безобразие.

— А я тут ни при чем. — На меня посмотрели кристально честным взглядом. — Естественные свойства… знаешь ли!

И продолжил с большим интересом следить, как эта «самостоятельная» водичка подбирается все выше и выше. А стало быть, закрывать грудь становилось все сложнее и сложнее! Грр! Свойства, значит?! Яростные взгляды впечатления на Лира не производили, как и попытка пнуть его одной ногой, потому что другую уже начали нежно поглаживать.

Тут я осознала его недавнюю фразу… Так. Он — на дне. Я — плаваю на поверхности, вода прозрачная, на мне только сорочка, которая… ну, почти отсутствует. Вид шикарный!!! Сознание затопила злость, и я почувствовала, как разлетелись сковывавшие меня цепи, как жадно хлынула в меня царящая вокруг стихия, вымывая здравый смысл, низвергаясь водопадом ярости, покорная моей воле, сметающая все, что мне мешает.

Лира отнесло в сторону, и вот уже противный блондин с головой ушел на глубину. Впрочем, вынырнул он почти сразу и изумленно на меня уставился. Я же, хищно улыбаясь и не заботясь уже о том, чтобы прикрыться, выбралась на мелководье, встала во весь рост и поманила пальчиком воду, которая послушно скользнула ко мне в ладонь, приняв вид прозрачной текучей плети.

— А вот теперь поговорим, — многообещающе оскалилась я. — Обо всем поговорим! — Первый удар пришелся на мягко обнимающий мои ступни поток, и он брызгами разлетелся вокруг.

Вопреки ожиданиям, Лир и не думал паниковать или даже отводить взгляд, а уж тем более убежать! Он нагло на меня пялился! Впрочем, наверное, было на что…

— Красавица, — выдохнул он, окидывая меня жадным взглядом. — Знаешь, никогда тебя не видел такой… воинственной. И не думал, что ты можешь быть такой… страстной.

Я мысленно представила себя со стороны. Полуобнаженная, прикрытая только тонкой тканью, сбившейся на талии, с распущенными мокрыми волосами, раскрасневшаяся. Грр!

— Я тебе сейчас покажу красавицу-страстную-воительницу! — рыкнула, хлестнув магическим кнутом совсем рядом с ним.

— Покажешь, покажешь! — Хранитель перехватил летящее в него оружие, распылил его на мельчайшие частицы и, лукаво взглянув на меня, промурлыкал: — А вот теперь — да, поговорим…

Но меня это не остановило! Я только ла-а-асково, во все зубы, улыбнулась, грациозно присела, и взгляд Лира заскользил по телу, усеянному капельками воды. Но мне сейчас было не до мелочей! Более того, подсознательно я его совершенно не стеснялась, как будто было уже незачем. Уже… странно! Пора уходить отсюда. Потому что, судя по тому, как заполняет светлую радужку зрачок, прежней я из этой пещеры не выйду.

— Воительница, значит? — Лир медленно кивнул, быстро облизал губы, отчего мне внезапно стало жарко. М-да, долго в источнике сижу, надо поскорее выбираться. Сейчас, вот только с детской местью закончу. — Страстная, значит, и жаркая? — Легко провела пальцами по воде, погладила камни на мелководье, а потом игриво поболтала под водой ладошкой. Между мной и Лиром оставалось не более тридцати сантиметров. В воду я старалась не глядеть, потому что краска на щеках тогда будет гарантирована. Как и шок с паникой. Потому что совсем уж приличной девушкой я не была, а стало быть, пока он нагишом щеголял, успела рассмотреть его более… детально.

— Моя госпожа! — Хриплый шепот ударил по нервам, по позвоночнику пробежала дрожь, и я едва не плюнула на свои «умные намерения». — Ты ведь меня опять провоцируешь. Я не железный.

— Правда? — Я вскинула бровь и поменяла позу. Так будет удобнее… М-да, правда, как-то не сообразила, что любое мое движение сейчас ловит охваченный желанием мужчина. То, какие чувства его объяли, было ясно даже мне. Все признаки налицо! Частое дыхание, блестящие глаза, черные зрачки, которые почти скрыли грозовую радужку, сильное тело, напряженное как струна. Но Лир все равно продолжал контролировать ментальное поле пещеры! Я по-прежнему не могла ни до кого дозваться, да и вернулось ко мне пока совсем мало сил! Надо его как-то очень результативно отвлечь. Чтобы он потерял контроль.

Потому продолжим.

— Железный лорд, — издевательски склонила голову я, — ваши совсем не платонические чувства к… племяннице не делают вам чести! Но, может, вы все же продемонстрируете мне, за что вас так прозвали, стиснете зубы и сдержитесь?

Он как-то очень порочно усмехнулся.

— Не буду. Мне это сейчас не нужно.

Мама… Как-то все идет малость не туда.

Но уже поздно… Боюсь, спокойно уйти я могла только когда с ним столкнулась. И то есть сомнения в том, что меня так просто отпустили бы. Ладно, делаю, что задумала, и молюсь всем, кого знаю! Иссо, хоть ты спаси, что ли?! Где-то на периферии сознания раздался смешок, который я истолковала как «выкручивайся сама».

Решительно выдохнув, незаметно поймала тонюсенькую ленточку Земли и навертела заземление в комплекте с одной мелкой защитой. Лир прищурил глаза и вскинулся, но сделать ничего не успел, потому что я, торжествующе расхохотавшись, сгенерировала в воде электрический заряд и, не проверяя результат подрывной деятельности, рванула на берег, а ощутив по пути, как тает ментальный щит, радостно хихикнула. Получилось!

Правда, следующей была другая мысль… если щит распался… то его некому контролировать? Резко обернулась и успела увидеть, как белоснежная макушка скрывается под водой.

Ну не могло же это его… Или могло? Как оказалась около источника, сама не заметила, как и то, что снова влезла в воду и пытаюсь вытащить соскользнувшего на глубину тяжеленного Хранителя. Когда уже выбилась из сил, он внезапно открыл глаза, торжествующе улыбнулся и вытолкнул меня на поверхность. Удрать я не успела, потому что Лирвейн появился меньше чем через секунду, снова крепко меня обнял и щелчком пальцев восстановил купол.

— Ну что, Алечка, вот ты и попалась. Окончательно и бесповоротно. Второго шанса я тебе не дам.

— Ты это про что? — Кажется, я даже заикаться начала от нервного напряжения. Ну и не только нервного. Он даже и не думал это скрывать или щадить мою стеснительность.

Которой, впрочем, не было.

Как будто это все уже… было.

— Я это про то, что между эфемерным спасением и мной ты выбрала последнее, — любезно пояснил Лир, лаская мою спину, прикасаясь к чувствительной от горячей воды коже. Дрожь пробежала по телу, и, судя по понимающей усмешке, он ее уловил.

— Почему это эфемерным?! — уцепилась за признак здравого смысла и брыкнулась с требованием: — А ну, отпусти!

Одна рука Лира все так же поддерживала меня за талию, а вторая скользнула вниз, подхватывая, приподнимая выше. Уха коснулся горячий шепот:

— Никогда и ни за что!

Сурово посмотрела на него и… потерялась. В серых глазах невыносимого Хранителя я раньше видела и лед, и горячие воды, шторм и штиль, но вот… умиротворения еще никогда. Как будто он не только мне сейчас сказал эти невероятные слова, но и принял их для себя. Принял то, что так долго отрицал, отвергал, отталкивал, причиняя боль уже мне.

Я открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, нарушить эту звенящую тишину, которая заставляла меня дрожать в унисон с тем, кто был сейчас так близко, давила на уши, и я уже не могла уловить ничего, кроме его дыхания. Но не успела и не сделала. Он меня поцеловал. Коснулся. Просто коснулся губ, не претендуя на большее, не закрывая глаз, не отпуская моего взгляда.

Я когда-то слышала фразу: «Твое дыхание — яд». Наверное, только сейчас я поняла ее смысл. Теплое прикосновение, легкая искра силы, уколовшая кожу, и все. Я пропала. Зачем сопротивляться, зачем бежать, если можно вскинуть руки, запутаться в белых прядях, которые так знакомо скользят по телу? Дыхание смешалось, веки закрылись, губы дрогнули, отвечая, прося и… получая. Нежность перерастает в страсть, руки становятся все более жесткими и требовательными. Я все еще пытаюсь вырваться, опомниться и попытаться уйти… пока могу. Пока не растаю под его прикосновениями.

— Ну куда же ты, милая?

Вода, подхватив нас, вынесла к гладкой каменной стене, к которой меня тут же прижало горячее мужское тело.

— Нельзя, так неправильно, — судорожно покачала головой, с мольбой глядя в черные от страсти глаза. — Отпусти…

— Я уже сказал. Нет, — жестко улыбнулся Хранитель и томительно нежно поцеловал меня.

Чего стоило зажмуриться и не отвечать, не знал никто.

— Значит, так? — раздался над ухом голос. — Значит, отвергаешь, значит, опять играешь… моя госпожа?! Аля, солнце мое жгучее, ты еще не поняла, что сегодня никуда от меня не уйдешь? — Теплые губы прошлись по скуле, стирая непонятно почему набежавшую слезинку, потом по виску и, наконец, нежно ухватили мочку уха, и я не сдержала трепета. — Сегодня ты будешь со мной. Моей.

От его слов меня пробрали и дрожь, и сладкое предвкушение, а от его действий внутри все воспламенилось.

— А что потом? — горько спросила я. — Что потом?! После…

— Решим, — жарко выдохнул Лирвейн, завладевая моими губами. Я не отвечала на поцелуй, старалась не отвечать, оставаться равнодушной, но он слишком хорошо изучил меня и знал, как надо ко мне прикасаться. То нежно, то добавляя в бесконечный коктейль нежности острую приправку.

Одна его рука зафиксировала мои руки над головой, а вторая пока неподвижно лежала на животе… как раз на той самой границе между ним и чем-то гораздо более сокровенным. И я дрожала, потому что не могла не вспоминать тех его прикосновений. Оставив в покое мои губы, он скользнул рукой с живота все выше и выше, мимолетно оглаживая ставшую вдруг тяжелой и чувствительной грудь, лаская шею… крепко обхватывая подбородок и вздергивая его вверх, заставляя меня запрокинуть голову.

— Открой глаза.

Это приказ… приказ орвира. И я, госпожа, почти Императрица огромной страны, не могу сопротивляться тому, чья любовь давала такую власть. Медленно приоткрыла дрожащие ресницы и посмотрела на него. Он тяжело дышал, влажные волосы лежали на плечах и сейчас казались почерневшим от времени серебром, а смуглая кожа, которую усыпали алмазные капли воды, казалась еще темнее. В его глазах царила такая беспроглядная тьма и такой всепоглощающий голод… что мне на миг стало страшно и сладко одновременно.

— Знаешь, что сейчас будет? — спросил Лирвейн, поглаживая одной рукой нежное местечко на шее, от чего я дышала все чаще, а разум туманился все больше. — Сейчас, моя милая, я буду тебя соблазнять… ультимативно, так как добровольно не получается. — Он прижался так плотно, что я ощущала его возбуждение, жар тела, от чего по моему распространялось странное покалывание и нетерпение. Внезапно почувствовала, как стальная хватка его рук сменяется чем-то прохладным, упругим и, испуганно вскинувшись, поняла, что мои запястья теперь обвивает голубая водяная лента, а чуткие мужские пальцы начинают спускаться все ниже и ниже. Поглаживают сгибы локтей, с легким нажимом стремясь все дальше, к подмышке и, наконец, властно обхватывая грудь. В разум врывается хриплый шепот, и я испуганно вздрагиваю, от его слов внизу живота становится тяжело и горячо. — С чего бы начать, мечта моя? Ты так трепещешь, что сдерживаться практически невозможно…

Я так не краснела никогда в жизни.

— Смотри. Чувствуй. И ни о чем не думай. Сейчас есть только я и ты.

И я смотрю, смотрю, как светловолосая голова опять склоняется ко мне, и чувствую, что он опять теребит губами нежную вершинку, отчего слабеют колени и я прикусываю нижнюю губу в попытке сдержать судорожный вздох. Создатель, как же невыносимо… невыносимо сладко, невыносимо мучительно, медленно и томно. Я неосознанно подаюсь вперед. Тихий смех, он поднимается, властно целуя меня в губы, и я отвечаю. Отвечаю так же жадно, как и он, потому что, кроме нас, я сейчас ни о чем не думаю. Только о его запахе, который кружит голову, его руках, прикосновение которых сводит с ума, рассыпает искры удовольствия по всему телу, заставляет желать большего.

— Нежная и чувствительная… но знаешь, милая, недавней ошибки я, пожалуй, не допущу. — Одна его рука все так же лежит на моей груди, и я дышу все чаще и чаще, время от времени запрокидывая голову, чтобы не застонать в открытую. Но как раз этим предоставляю ему свободу действий. И он не теряет времени даром: целует, выписывая языком пламенные узоры, жар которых проникает вглубь тела, пока не достигает сокровенного местечка, и мне хочется чего-то еще, большего.

— О чем ты? Какая ошибка… а-а-ах! — задыхаясь, все же спрашиваю я.

— Сладкая девочка, на вкус сладкая, на ощупь приятная… и очень большая эгоистка. Если я сейчас доведу тебя до края, моя маленькая, ты опять, получив свое, удерешь, задрав хвост. Потому… все не легко и не просто. — И снова низкий смех, отзывающийся во мне дрожью. — И о-о-очень не быстро.

— Ты меня с ума сведешь. — Попыталась дернуться в путах силы.

— Вот и отлично. — Его руки скользили по телу вниз…

— Не надо. — Я испуганно глядела на опустившегося на колени у моих ног Лирвейна. Он поднял голову, одарил меня такой распутной улыбкой, что я поняла еще до того, как он что-то сказал.

— Надо, милая.

В купальне раздавалось лишь наше тяжелое дыхание, которое почти перекрывал шум воды; по его телу плясал свет, делая и так великолепно сложенного мужчину почти совершенством. Он поднял руку и кончиками пальцев провел по моей ноге. Кожа тут же покрылась мурашками, и я сжалась еще больше. Он улыбнулся и коснулся поцелуем моей ступни, от чего мне сразу стало… жарко и трепетно. Это одновременно вселяло предвкушение и внушало что-то похожее на благодарность. Он так ко мне относился…

А дальше началось что-то за гранью наслаждения. Я ничего не понимала, не могла опомниться и прекратить чувствовать. Его руки то невесомо ласкали, то с нажимом гладили, а губы поднимались все выше и выше, и меня била уже крупная дрожь. Особенно когда он достиг бедер и теперь покрывал их неторопливыми поцелуями, шепча такое, что я не знала куда деться. Что я сладко пахну, что кожа у меня нежнее шелка и что ему хочется сейчас сделать. И как хочется, чтобы я отвечала.

И я сдалась.

Я стонала, не в силах себя сдерживать, металась головой, задыхалась от потрясающих ощущений, пронзавших тело, накрывавших как волнами… но не той, финальной. А так хотелось, так желалось уже рухнуть в эту пропасть, дарующую освобождение и спокойствие. Но снова грудной смех, жадные поцелуи на губах, на груди, и я отчаянно жалею, что мои руки связаны, что я не могу запутаться пальцами в его волосах, прижать голову еще ближе.

— Лир, — с всхлипом вырывается его имя, — Лир…

— Да. — Меня снова обжигает жаром его дыхание.

— Я… не могу больше.

Он прижимается так, что я чувствую, как он возбужден.

— Думаешь, я могу?! — И снова поцелуи, сводящие с ума, лишающие воли. — Аля, любимая моя, жизнь моя…

И опять я задыхаюсь от искусных ласк. Он закидывает мою ногу себе на бедро, а я лишь выгибаюсь и хнычу, лишаясь его прикосновений, но тут же замираю, когда понимаю, что обнимаю его уже двумя ногами. Страху не дают даже проснуться, а смятению — посеять неуверенность, снова закрывая мне рот страстным поцелуем, и в тот же миг рвутся путы и мои руки тотчас ложатся на широкие плечи, и я прижимаюсь еще крепче, целуя в ответ так же жадно.

Он отстраняется, внимательно смотрит мне в глаза, и я теряюсь в этих черных озерах, не в силах отвести взгляда, лишь лихорадочно облизываю внезапно пересохшие губы. Лир прижимает меня к стене, одна его рука скользит вниз между нашими телами, и через миг я ощущаю мощный рывок и сразу боль и безмерное удивление. Струной выгибаюсь в его руках, прикусываю губу и прерывисто выдыхаю. Больно… но уже не так сильно.

Мы стоим, замерев.

Глаза напротив стремительно светлеют от потрясения, он слабо улыбается и накрывает мой рот нежным поцелуем, словно извиняясь за те, жесткие, от которых тонкая кожица на губах саднит и ноет. Это его короткое движение отзывается во мне, и я машинально напрягаюсь.

— Колдунья… — Несколько секунд тишины и неподвижности, а потом обреченное: — Прости, маленькая, я не могу сдержаться.

Он отодвигается, чтобы спустя секунду качнуться обратно. И снова… и снова… и снова. А я обнимаю его за плечи, отдаваясь на волю этим движениям, этому мужчине, почти не чувствуя, как из-под закрытых век катятся слезы. Не знаю отчего и почему. Только с каждым мигом нарастает и удовольствие, но уже совершенно иное. Оно патокой растекается по телу, зажигает кровь, заставляет выгибаться навстречу, прижиматься как можно ближе. В какой-то момент мы оказываемся на полу ближе к озеру, на мелководье. И спустя миг я чувствую, как меня неумолимо накрывает та самая гигантская волна высшего наслаждения. Захлестывая, выметая все лишние мысли, заставляя содрогаться под тяжестью тела… уходя, но оставляя что-то после себя.

Странное и непонятное ощущение и почему-то уверенность, что осознание придет позже.

— Люблю, — прошептал мужчина.

Оцепеневшая, потрясенная, я механически кивнула в ответ и слабо улыбнулась. После случившегося нас словно что-то связывает. И не… физиология. Что-то иное, что-то несоизмеримо большее.

Лирвейн встал, взял меня на руки и вошел в воду, ни на миг не отпуская, словно боялся, что все это иллюзия и я сейчас исчезну. Я исчезать и не думала. Обнимала его за плечи, положив голову на грудь, и бездумно смотрела перед собой.

— Аль, — окликнул меня Водник, осторожно приподнимая подбородок. — Тебе плохо?

— Нет, — сказала и снова спрятала лицо в изгибе его шеи. — Я просто… устала. И хочу спать.

Без лишних слов меня вынесли из воды и завернули в полотенце. А спустя несколько минут я оказалась в спальне, где меня вытерли, обрядили в огромную, но приятную на ощупь рубашку и уложили в постель, накрыв одеялом.

Лирвейн лег рядом со мной, гладил по волосам и что-то тихо рассказывал. Я слушала… кивала, даже отвечала что-то. А сама понимала, что дороги назад нет. Еще неясно почему, но ее уже нет. И остатки связей рвались, и образовывались новые, заставляющие меня прижиматься к светловолосому мужчине, отвечать на его поцелуи. И мне это нравилось. Это не было навязанным, это принималось моей сутью, и я считала, что так правильно.

Но мне почему-то все равно было отчаянно грустно.

И почему-то хотелось плакать по рыжим детям.

Уснула я в том же состоянии тихой грусти и спала хорошо и уютно в объятиях Лирвейна. Под утро меня разбудили поцелуями и прикосновениями, и, ощущая, как расстегивается рубашка под ловкими пальцами, я трепетала в ответ. Целовала, перебирала прохладные волосы, льнула все ближе и ближе.

— Можно? — хриплым шепотом спросил Хранитель. — Я буду нежен.

Он и был нежен. Ласков, терпелив и безумно нежен.

После я осталась одна на смятой постели, окутанная запахом хвои и мороза, а Лир, поцеловав в носик, накинул халат и счастливый ушел готовить завтрак. А я свернулась калачиком и опять пыталась понять, что не так. Я не плакала, мне не было больно. Наоборот, где-то внутри поднималось радостное нетерпение, желание увидеть мою снежную радость, снова ощутить его руки, увидеть блеск серых глаз. И в этот миг я поняла, что все действительно изменилось и что никогда уже не будет как прежде.

Женщины-маги знают о зачатии с самого первого мига. Если это произошло, то от зародыша уже невозможно избавиться, и мы его чувствуем. Пока едва заметной искоркой, но чувствую и я. И вижу.

Вижу мальчика. Моего сына. У меня будет сын.

Села и положила ладонь на живот, потом отняла ее и неверяще посмотрела на собственную руку. Не может быть!

Вздрогнула от грохота разбившейся на кухне посуды, а спустя десяток секунд дверь распахнулась и в комнату влетел счастливый Лирвейн. Кинулся ко мне, привлек к себе, поцеловал, схватил на руки и немного покружил по комнате. Остановился и крепко прижал, счастливо смеясь, целуя глаза, лицо, губы.

— Алечка, солнце мое, любимая моя… жена моя. — Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, прошептал: — Я же орвир. И я — влюбленный орвир, я тоже все чувствую.

Отвожу взгляд, поднимая его к разноцветному потолку, и тихо выдыхаю:

— Я не думала, что все так быстро…

— Время не линейно, — отозвался Лир, поглаживая меня по плечу. — То, что для нас секунды, для мироздания — срок. Я бы не почувствовал, если бы не бредил тобой до такой степени. Да и ты сейчас открыта эмоционально, вот я все и понял. Я так рад!!!

— Рад, — медленно кивнула я, и на глаза навернулись слезы. Пытаясь сдержать их, просительно посмотрела на Лира и сказала: — Я кушать хочу…

— Да, конечно, сейчас, — засуетился он и поспешил на кухню.

В этом домике, затерянном в горах на севере Империи, мы провели три дня.

Три бесконечно долгих, нежных и счастливых дня. Я оттаяла, осознала и… не вспоминала о мире за стенами. Я просто была с ним. Любила его, была любима им, таяла в его руках и не вспоминала о том, что нас ждет. Мы оба прятались в снегах, оба не хотели омрачать наше короткое счастье. Оба знали, что будет нелегко.

Я понимала, что предстоит объяснение с Рыжем. Но также понимала, что не могу так всю эту ситуацию оставлять. Да и… дело сделано. У меня будет ребенок от Лирвейна. Качели моей судьбы полетели совсем в иную сторону, не в ту, куда я планировала. Да и с каждым мигом, проведенным рядом, я все сильнее и сильнее привязывалась к отцу ребенка, а он ко мне. Мы не могли долго быть друг без друга. И этому было объяснение. Плод на маленьких сроках очень уязвим, и, стало быть, малыш привязывает родителей друг к другу, чтобы они смогли его защитить. Потому теперь для нас не существовало никого иного. Если что-то случится с Лиром, я жизнь положу, Империю на кон поставлю, но спасу его. И Хранитель поступит так же.

Идеальный механизм.

Конечно, наша тяга заключалась не только в том, чтобы за ручки держаться и рядом сидеть. Мы занимались любовью, целовались, разговаривали. Лир вытащил откуда-то лыжи и впервые поставил меня на лыжи. Мне очень понравилось, я даже не помню, когда в последний раз так радовалась.

Дома мы сидели в обнимку около камина, я перебирала его волосы, он то и дело тянулся за поцелуем, и я со смехом обнимала ладонями его лицо.

— Лир? — спросила, глядя в серые глаза. — А как… с женитьбой? Ты же у нас со всех сторон невыгодный кадр.

— Время дай, — усмехнулся Лирвейн и перетащил к себе на колени, накрывая мои губы своими. — Пара недель — месяц, и я буду очень даже удобным и выгодным. Правда, только в виде лорда Хора.

— Переживем… дядюшка, — хихикнула я, проказливо глядя на него.

— Ох, как ты меня провоцируешь, хулиганка. — Он опустил меня на пушистую шкуру.

— Ну не без того, — шепнула, лукаво щурясь и слегка выгибаясь под сильным телом.

— Ну держись! — рыкнул Лир, и мы перекатились по меху, сливаясь в объятиях, поцелуях… а потом и просто сливаясь.

Но ничто не вечно. Пришла пора покидать затерянный на краю земли дом, доставать из темных уголков души наши основные маски, открывать портал и выходить в огромный, красочный, яркий и враждебный внешний мир.

Перенеслись мы сначала в резиденцию Хранителей. В одну из общих гостиных, где было в это время дня на удивление людно. Почти вся честная компания тех, кому я относительно доверяла. Только Мидьяра не было, а так и Ро, и Тьма, и даже Асгард покинул свой ангар.

— Здравствуйте, — дружно протянули они, внимательно нас разглядывая.

Мне стало так неуютно, что я машинально отступила поближе к Лирвейну, а он — так же машинально — прижал к себе, отчасти закрывая от глаз своих коллег.

— Понятно, — так же дружно сказали они.

— Аля, ты вовремя. — Аэрлис приветливо кивнул. — У нас как раз собрание по поводу твоей фрейлины. Ну и большинством голосов наше решение принято как рабочее, осталось получить твое одобрение.

— Рассказывай, — подошла к нему ближе. Сначала хотела сесть в кресло, но передумала и опустилась на диванчик. Рядом тут же оказался Лир, незаметно перехватив мою ладонь и ободряюще ее пожав.

— Собственно, все просто, — повел плечами Асгард. — Вот несколько документов, в которых юридически подтверждается, что она, такая-то и такая-то, в обмен на то и то, отказывается от притязаний своего ребенка на престол Изначальной Империи. То же самое делаем и с магическими контрактами, ты сама знаешь, что их нарушить невозможно. Она и ребенок сейчас единое целое, а стало быть, он тоже потом не сможет.

— Восхитительно, — одобрила я решение Хранителей. — Насколько я знаю, мое дальнейшее присутствие не требуется, то есть вам и карты в руки, господа. И, конечно, не оставляйте фрейлину без контроля и надзора. Нам неприятные сюрпризы не нужны.

— Как прикажете. — Присутствующие склонили головы, и я с укоризной посмотрела на Ровену.

Она подмигнула в ответ, и я с облегчением вздохнула, осознав, что фейри просто придерживается общих правил, а отношения своего не поменяла.

Хоть что-то неизменное в этом мире.

Поговорить мы не успели. Я ушла переодеваться, а потом Лир, поцеловав на прощанье, создал для меня портал в кортеж, который уже подъезжал к месту назначения.

Потом все пролетело быстро и как-то очень обыденно.

Из кареты вышла, полюбовалась на постные лица встречающих.

— Приветствуем кронпринцессу Изначальной Империи, — прогудел высокий мощный жрец в традиционном серо-коричневом одеянии.

Я оказала все положенные ему по рангу почести и склонила голову, позволяя осенить себя благословенным знаком великой восьмерки.

— Да пребудет с тобой сила Восьми, да воздастся по делам твоим правым.

После я неторопливо двинулась вперед по широкой дорожке из белого мрамора, которая под осенним солнцем сверкала так, что даже глазам больно было. А ветер оказался настолько пронизывающим, что меня прошибла дрожь. Неторопливо и, согласно титулу, величественно я вошла в Храм, где даже жрецов не было. Огляделась…

Демиурга, естественно, не увидела, да и было бы странно, если бы он явился.

Потому я просто медленно прошлась по Храму, отстраненно прислушиваясь к эху своих шагов, а потом присела на одну из скамей. Там я просидела почти полчаса, сжимая пальцы, облаченные в кружево перчаток, и балансируя на какой-то хлипкой грани между бесконечным спокойствием и слезами.

С одной стороны, мне хотелось кричать и плакать из-за несправедливости мира.

С другой — мне было как никогда тепло и хорошо. Окутывало ощущение уюта, нежности и любви. Оказывается, она такая разная бывает…

Поняв, что опять начинаю уходить в своих размышлениях не в ту сторону, я решительно поднялась и направилась к выходу.

Там объявила, что Создателя, разумеется, не видела, но благодать и уверенность на меня снизошли. За что спасибо Храму и его истовым верующим.

После была торжественная часть мероприятия, на которой я опять оставила Мариоль, а сама сбежала сначала в резиденцию, а потом, прихватив Лира, в столицу. Дел впереди очень много, а вот почва из-за нашего с ним отсутствия не подготовлена совсем! Завтра заседание Палаты лордов, и что-то мне подсказывает, что там будет много чего интересного и познавательного. Неплохо бы рассказать им что-то в свою очередь.

Джокера так сразу выкладывать не хотелось. Хотя он один стоит всех моих доводов. Может, и продемонстрирую им завтра Палача. Не помешает, во всяком случае. И еще… через несколько дней коронация. Вернется Евгран Пламенеющий.

Сердце у меня болело даже при одном его имени, и грудь ломило так, что я с трудом сдерживала слезы.

Лир все чувствовал. Лир обнимал и прижимал к себе.

Мне становилось немного легче.

Ребенка я пока воспринимала только как канат, который крепче стального троса связывал нас с орвиром.

Но… все равно, как же больно!!!

За что же мне так… а?

Так! Хватит рефлексировать, твое высочество. Ничего не поделаешь, ничего не попишешь. Остается только стиснуть зубы и смириться… и не думать, не вспоминать о рыжей осени! Потому что каждая сцена раскаленным шипом впивается в душу, в которой все так же ощущается пустота.

Меня спасали Лирвейн и тот, кто еще не родился.

Ночи я теперь проводила с Хранителем Воды, и хоть в них меня ничего не мучило. Разве что было очень-очень сладко.

Вне времени и пространства.

Межа. Замок Искусства.

Поздний вечер. Звуки лета врываются в открытое окно, а в темной комнате за небольшим круглым столиком сидят двое, и приглушенный мужской голос заканчивает фразу:

— Вот такая история.

— Грустная история, Тинай, — спустя несколько секунд вздыхает девочка-подросток и кладет голову на сцепленные руки. — Ты же хорошо мою маму знаешь?

— Знаю, — едва заметно усмехается Мираж и, протянув руку, гладит свою собеседницу по голове. — Ты очень на нее похожа характером, Мальви.

— А что было с остальными? — неожиданно спрашивает Мальви, порывисто разворачиваясь к фейри. — С ее друзьями, с теми, кто на пути встретился? А то я так мало знаю, так мало интересовалась, а оказывается, все настолько интересно!

— Ровена и Кейран. Союз сложный, что, впрочем, было ясно еще с момента их знакомства. Но прочный и продолжительный. Когда Коршуну пришло время уйти в мир иной (преждевременно, от стрелы еще никто здоровее не становился), княгиня последним правом непризнанной королевы Летнего двора созвала круг князей. Кей выжил, но им с Ро пришлось перебраться на Межу. У них есть дочка, от которой воет вся Межа, и это еще не предел. До остального она пока просто не добралась. — Мираж немного помолчал. — Мариоль и Аэрлис. Они поженились, прожили долгую, счастливую, хоть и не без некоторых проблем жизнь. У них четверо сыновей, последние два — свидетельство желания Лиса родить дочку. Не получилось и уже не получится, потому как Мари сказала, что пятого ребенка супруг может рожать сам.

— Иссо, а почему ты мне все это рассказываешь… и вообще, с самого детства со мной возишься?

— Потому что с тобой ради твоего спасения делилась кровью одна очень хорошая девушка, — тихо рассмеялся Иссо. — И так как она уходила на Межу, чтобы спасти своего Коршуна, то попросила меня приглядывать за тобой, помогать и направлять. А история Александры вир Толлиман мало того что интересна, так еще и очень полезна для тебя.

— Интересна, — грустно повторила девочка. — Чтоб этим Стихиям руки-ноги пообрывать!

— Почему? — оторопел фейри.

— Потому что вмешивались! Потому что этот Грезы вообще забрал любовь! От души желаю ему аналогичной судьбы! — мстительно сказала Мальви, обращаясь к ночному небу. — А Свету этому, так вообще…

— Свету и так досталось, — невесело хмыкнул Тинай. — Хуже, чем ему, поверь, сейчас мало кому может быть. Ну в его понимании хуже, разумеется. А Грезы… тоже наказан. — Он грустно посмотрел на кольцо с синим камнем, в котором при должной фантазии можно было бы узнать тот, неограненный, который некогда передал ему Лирвейн.

— Знаешь, я никогда не думала, что у мамы такое в прошлом было, — потерла щеку Мальви. — Да и с папой они так друг друга любят, почти не расстаются, и нежность в отношениях потрясающая!

— Любовь разная бывает. — Князь погладил принцессу по голове. — И я тут не о силе или о направленности. Я о душе, духе и разуме…

— Да, я помню, ты рассказывал, что это разные составляющие.

— Потому в отношениях со своим мужем Аля абсолютно искренна. И у них и правда все хорошо. Замечательные дети, счастливая жизнь.

Девочка хихикнула и увернулась от руки Иссо.

Потом оба насторожились, прислушиваясь к шагам в гостиной, и, не сговариваясь, рванули в разные стороны. Мальви — в постель, прикидываться спящей, а Иссо — в окно, на дерево. Наверное, птичку изображать.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула изящная, почти девичья фигурка.

— Мальвия, Мальвия, — пропела Императрица, на цыпочках подходя к постели. — И не стыдно обманывать старенькую маму?

— Какая ж ты старенькая?! — Девочка села. — Ты у меня о-го-го какая! На тебя половина двора засматривается!

— Я пошутила, — совсем по-девичьи хихикнула женщина.

— Да ты что? — раздался мужской голос от двери, и, радостно взвизгнув, Мальви кинулась на шею к высокому блондину, который подхватил ее на руки и поцеловал в круглую щечку.

— Папа, — поболтала ножками дочка, — отпусти.

Лир послушался, и маленький бесенок снова унесся в кровать.

— Будешь спать? — Александра склонилась над принцессой.

— Буду! — пообещала та. — Честно-честно.

— Ну смотри! — Лирвейн погрозил дочери пальцем и, подхватив рассмеявшуюся супругу на руки, утащил в портал.

Мальвия свернулась на постели, мечтательно смежив веки и грезя о такой же большой и чистой любви, а Иссо… по-прежнему оставался где-то за окном, грустно глядя в небо. Потом достал из пространственного кармана моток огненно-красных нитей и улыбнулся.

— Когда ты будешь отсюда уходить, я подскажу направление и верну то, что забрал. И будь счастлива, яркая и чистая душа по имени Александра.

Он зацепился за ветку повыше и, закрыв глаза, шагнул на другую сторону мира. Изнанка. Тенью скользя по Меже, Тинай Иссо навещал всех, кто сыграл в этой истории свою роль.

В романе использованы стихи Натальи Мартыненко. — Примеч. авт.