Даня закончила доклад по истории и теперь сидела в холле научной библиотеки университета, болтала ногами, ждала Лену. Скучно. Ох, как скучно.

— Чего грустишь? — пискнул голосок из-под лавки.

Даня недовольно склонила голову в сторону голоска. Кикимора стояла и пучила на нее свои глазки-пуговки. Девушка вздохнула и осторожно шикнула.

— Я не грущу. Мне скучно. А теперь шасть отселева! При людях нельзя!

— Грубиянка! У-ух! Наврежу!

— Только попробуй! — Пригрозила Даня и оглянулась — не смотрит ли кто. Никому не было дела. Студенты переговаривались между собой. Женщина, что тут же, напротив, продавала книги и канцтовары, не отрывалась от чтения.

Дане было восемнадцать и она была Ягой. Конечно, примерно до тринадцати лет она была обычной себе девочкой, училась в школе, жила с бабушкой, а потом бабушка возьми да и расскажи что, кто, да как. К слову, быть Ягой не так то просто. Видишь не только всю жить, но и нежить тоже. А нынче при первых говорить о вторых не принято, не то направят в больничку спец назначения, а этих мест даже нечисть чурается.

Девушка опять расстроено вздохнула. Город ее раздражал. Силы много, а применить тут, да так чтоб никто не увидел, негде, даже по ночам на улицах людно. То ли дело было у бабушки, до поступления, выйдешь в лес и тренируйся, давай силе волю. Бабушка Яга работала лесничим в таежном поселке. Когда-то люди боялись ее, а теперь уважали и приходили посплетничать, чаю попить. Времена нынче сильно изменились. Люди совсем позабыли свои предания: народные сказания стали просто детскими сказками на ночь.

Вот, например, чего стоит повесть об Иване и Змее Горыныче. Девушка улыбнулась и подняла ноги. Длинная цветастая юбка легко скользнула, открывая взору ступни. Кто ей поверит, что она вот этими самыми ногами ходила по Каленому мосту через Смрадную реку?

В дверях показалась Лена.

— Давно ждешь?

— Минут десять. Не больше.

— А чего не звонишь? Я б быстрее спустилась.

Даня улыбнулась и постучала пальцем по лбу.

— Кузнецова! Денег нет!

— А! — Аргумент «денег нет» очень весомый, особенно если ты студент. — У меня тоже рублей пять, не больше. Надо положить.

— Ага. Заодно поесть бы. А то очень хочется!

Лена засмеялась.

Банкомат был за углом. Даня стащила с лавки свою объемную зеленую сумку, водрузила ее на плечо и присоединилась к бодро стучащей по мрамору каблуками подруге.

— Грубиянка! — Пропищала ей вслед кикимора. Молодая Яга повернулась и сделала в ответ страшное лицо. — Ой! — Нежить снова скрылась за лавкой.

Лена оглянулась на Даню.

— Ты сейчас ничего не говорила? Мне вроде показалось что.

— Неа, — замотала головой девушка, — ничего.

— Ну ладно. Сколько положишь?

— Рублей сорок.

— Оптимально.

Они уже вышли на улицу и завернули за угол, когда Лена неожиданно остановилась и одними губами прошептала: «Ого!» Даня проследила за взглядом девушки. Возле платежного терминала стоял юноша, не слишком высокий, худой, жилистый, статный, с иссиня черными вьющимися волосами. Он оплачивал счет и не обращал ни на кого внимания.

— Оба! Упырь!!! — Отчего-то обрадовалась Даня. Не то, что б ей нравились упыри. По сути, было все равно. Яга не судит, Яга — сторожит. Просто раньше она никогда их вживую не встречала, только бабушка рассказывала.

— Гаврилова! Ты че?! Упала?! Какой упырь! Красавчик! Ты смотри какой парень! — Лена обиделась, но быстро встрепенулась. — Хотя, это даже хорошо! Раз тебе не нравится, я возьму себе.

Пока они стояли у угла и размышляли, к банкомату подошел еще один парнишка, он был на голову выше, и, что примечательно, намного живее товарища. Даня с удивлением отметила, что упырь и парень заговорили по-дружески. А вот этого бабушка никак не рассказывала.

— Быть не может. — Прошептала она.

— Ты второго знаешь? — Подруга истолковала слова по-своему.

— Да, нет. Просто… и вправду красавчик. — Нашлась Даня и после минутной паузы добавила. — Хочешь познакомиться?

— Конечно, я же сказала! Только, блин, поздно уже! — Раздраженно зашипела Ленка. — Они уходят.

Даня прекрасно это знала. Она намеренно потянула время перед последней своей фразой. Для любого человека противоположного пола упырь, если он не сам обратился — есть существо красивое, притягательное. Для Яги все они — нежить и трупоеды. Парнишка и вправду при жизни был красив, ну а сейчас Даню больше интересовал вопрос, как не дать Ленке к нему подойти, она ведь упертая, выяснит обязательно, кто такой, где учится, есть ли девушка, с кем общается.

Из молодой травы вылезла кривая рожица анчутки и повторила эхом услышанное.

— Оба! Упырь! Оба. Упырь…

— Скройся! — Шикнула на него Даня.

Дубравко, задумчивый и хмурый, сидел на крыше десятиэтажки.

Мирна прыгнула к нему, устраиваясь рядом. Она обеспокоено заглянула брату в глаза. Девушка не любила его видеть вот таким; слишком многое им довелось пережить, слишком многое он старался брать на себя и, когда на его лице появлялось хмурое выражение, она чувствовала зарождающуюся тревогу. Брат успокаивающе похлопал ее по руке и улыбнулся. Горан приземлился неподалеку и, одним рывком ухватив Мирну, рухнул с ней вниз, на качающиеся под порывами ветра деревья.

Дубравко с Гораном никогда не были особо близки, общаясь лишь в присутствии сестры, но сейчас он был ему благодарен, объяснять что-то или отвечать на вопросы совсем не хотелось.

Дубравко вновь погрузился в раздумья. Пред глазами плясала угрожающая и обворожительная улыбка девушки из столовой. Девушки с удивительными глазами. Она угрожала ему, тут он не мог ошибиться. Почему? Такая реакция озадачивала. Обычно противоположный пол к нему влекло с первого взгляда, как вторую девушку, Лену, а эта даже не была очарована. Выходило как-то странно, непривычно.

Дубравко заметил ее, еще у банкомата, точнее было бы сказать — почуял. Она пахла не как человек. Запах был притягивающий, манящий, но не вкусный. Он был занят своими мыслями и не слушал, о чем говорили эти девушки на углу, но, почуяв тот же запах в столовой, прислушался и постарался внимательно разглядеть его обладательницу. Лена восхищалась и пыталась угадать, где он может учиться, а Даня равнодушно пожимала плечами, изредка кидая на него недовольный взгляд, пока, в конце концов, просто не увела беседу в иную сторону.

Перед внутренним взором вновь мелькнула улыбка и рыжая, коротко стриженая, голова с серьезными глазами. Дубравко определенно хотелось узнать кто она такая.

Из-за перил высунулась голова Горана.

— О девушке думаешь?

— Да.

— К ней пойдешь?

— Да.

— Не подставь нас. — Горана не слишком волновал сам Дубравко. Его больше беспокоила безопасность Мирны. Бывший каторжник до безумия обожал свою красавицу-жену, когда-то разглядевшую мягкую добрую личность под звериной шкурой.

— Нет. Я просто узнаю.

Горан согласно кивнул и вновь скрылся.

Даня сидела и сердито наблюдала, как волкодлак оплачивает ее счет, в то время как за Ленку платит его друг. Мало того, что она едва не давилась весь ужин, пытаясь скрыться от пронзительных голубых глаз, так он еще решил поиграть в джентльмена. Одно было ясно, подруга решила не стоять на пути Даниного «счастья» и углубилась во флирт со свободным парнем. Вроде бы хорошо и за Кузнецову спокойно, и заговор не нужен, но с чего Ленка решила, что Дубравко нужен Дане? Нет. Конечно, для него она пахла странно. Одно только это должно было вызывать его интерес. Но ведь, если бы Ленка не была уверена в ответных эмоциях самой Дани, ни за что бы просто так не отказалась. Это непонятно.

Ничего кроме раздражения и досады волкодлак не вызывал. Видимо на ее лице отражались эти эмоции, потому что Лена наклонилась и шепнула ей в ухо.

— Евдокия! Не будь букой! Парень тебе приятно сделать хочет. Ухаживает. Это ж здорово! Хоть улыбнись…

Даня поняла, что волкодлак все слышал. Она с каким-то озлобленным чувством расплылась в широченном оскале. Лена шарахнулась в испуге:

— Нет! Лучше не улыбайся!

Дубравко засмеялся. Люди за соседним столиком подпрыгнули и недовольно покосились на студентов. Даня снова насупилась. Она бросила косой взгляд в окно. Был уже поздний вечер.

Антон без труда прочел ее мысли.

— Итак, девушки. Просим позволения проводить.

— Конечно, мальчики! — Картинно хлопнула глазами Лена. — Антон, вы не составите мне компанию?

— Мадам! — Антон поднялся и протянул Лене руку.

— Мамзель! — Поправила угрюмо Даня. Он смутился.

— Даня! — Шикнула на нее подруга. — Своих парней пугай!

— Прости. — Тепло улыбнулась девушка. — Я больше не буду.

— Вот и ладно. Будь хорошей девочкой. — Лена поднялась и удалилась под руку с Антоном, бросая многозначительные взгляды через плечо нерадивой подруге.

Яга не отрывала взгляд от Кузнецовой, пока парочка не скрылась за дверью, затем нехотя обернулась. Уже второй раз за день он смотрел, не мигая и не шевелясь. Только зрачки неестественно то сужались, то расширялись, придавая глазам различные оттенки от черного до светло-синего. Девушка завороженная этим зрелищем, мотнула головой.

— Моргай.

— Что? — Дубравко стряхнул оцепенение.

— Я говорю, моргать не забывай.

Он послушался.

Даня резко встала и взгромоздила на плечо сумку. Дубравко поднялся следом.

— Я провожу.

— Обойдусь.

— Там темно. Ты одна. Тебе не бывает страшно?

Она почти бегом преодолела расстояние до двери.

— Нет.

— Люди бывают разные.

— А то я не в курсе! — Пробубнила она.

Даня понимала, что ее поведение скорее походило на позорное бегство от существа, с которым вполне могла справиться в открытом бою. Но его «рыцарское» поведение нервировало. Она не привыкла к такому отношению.

Дубравко не знал что сказать, он твердо намеревался довести упрямицу и грубиянку до дома, даже если придется притвориться тенью, поэтому просто продолжил идти следом, не отставая. Это было легко.

За дверью в нос ударил запах кофе, бисквитного теста, мокрых покрышек, бензина, мусорных баков, сухого цемента, дорогих и дешевых духов. Дубравко поморщился. Лес пах значительно приятней. Они миновали перекресток и направлялись к центральному парку. Наконец, парень решил нарушить молчание.

— Значит, тебя зовут Евдокия?

— Да.

— А почему Даня? Это имя так сокращается?

— Нет, просто так лучше звучит среди Оль, Тань и Марин.

— М.

Даня понимала, что он собрался ее проводить до самой квартиры, и пыталась сообразить, как отделаться от такой участи, но в голову гениальные решения не шли. В темноте рядом с ним вообще все мысли, уподобившись рыжим тараканам, куда-то разбежались.

«А он выше, чем я думала» — Отметила про себя девушка. — «Симпатичнее, умнее и человечнее» — Добавил, не к месту, внутренний голос. Сердце стало стучать быстрее. В голове всплыли слова бабушки: «Волкодлаки, они такие!»

Она все еще хмурилась. Он ей неприятен. Дубравко решил воспользоваться своим преимуществом. Он прибегал к способности притягивать людей крайне редко, но сейчас безумно захотелось получить доверие девушки.

Парень наклонился и шепнул ей на ухо.

— Евдокия.

Прохладное дыхание обожгло кожу, по спине пробежали мурашки удовольствия. Даня поняла, что ее привораживают. Она резко остановилась. Яга в бешенстве!

Взглянув на девушку, Дубравко понял, что гипноз не подействовал. Глаза у нее были злые, черные, губы сжаты.

— Придурок! — Прошипела она. Ему показалось или деревья за ее спиной действительно качнулись в такт словам? — Не смей так делать!

Она развернулась и побежала. Дубравко постоял, осмысливая произошедшее, а затем кинулся вдогонку. Однако, несмотря на то, что прошли всего доли секунды, ее уже нигде не было. Она будто растворилась в ночи. Дубравко еще долго искал по округе, принюхивался, но она не оставила следов.

Всю ночь он не находил себе покоя, ему казалось, что из-за него Даня могла попасть в беду. Не может человек бесследно исчезнуть, тем более скрыться от волкодлака бегом. По скорости он превосходил всех известных ему существ на земле. Прометавшись бесполезно по городу, уже рано утром он позвонил Антону и выяснил телефон Лены.

Горан слушал Дубравко внимательно. Наконец после недолгих раздумий он предположил:

— Думаю, ведьма.

— А запах?

— Может врожденная, потому и не пахнет человеком.

— Как с ней себя вести?

— Убить и все. — Горан равнодушно пожал плечами. — Проблемы возникали и раньше, но они всегда очень просто решались. Ты у нас конечно гарант мира и справедливости, но согласись, она — угроза.

— Нет. — Дубравко пронесся по комнате, задевая мебель и опрокидывая ее.

— Ого! Да ты, братишка, никак влюбился!

Дубравко неуверенно остановился.

— Такие как я не влюбляются.

— Чушь! Как же тогда мы с Мирной?

Дубравко молчал. Он свыкся с реалиями своего существования и те отношения, что связывали сестру с Гораном, казались единственным исключением из правил. Он повидал многих своей породы, чтобы быть в утверждениях столь категоричным.

Но сейчас… Было что-то в этой девушке, что влекло его: таинственность, непосредственность, нежность, решительность, упорство, неординарная внешность и, без сомнения, удивительный запах. Слишком много для старого одинокого хищника. Но любовь? Определенно нет. Не дождавшись ответа, Горан продолжил.

— Ну, в общем, так. Давай с ней сам разбирайся, а если что пойдет не так, мы ее того. — Он сделал недвусмысленный жест рукой возле своей шеи.

— Нет! — Дубравко оскалился. — Ее никто не тронет, ни в каком случае.

— Попадем мы из-за тебя, братишка, куда не надо! — В дверях стояла Мирна и расстроено качала головой.

— Не попадете!

Горан повернулся к своей жене.

— Я ж говорю, Мирна, влюбился наш парнишка!

— Очень даже может быть. — Задумчиво протянула девушка. Она ласково пригладила непослушные волосы мужа. Горан потерся носом о ее ладонь.

Весь оставшийся день и вечер Дубравко просидел у Даниного дома, внимательно вслушиваясь в происходящее в квартире. Его продолжали мучить замечания Горана о любви.

Когда шестьдесят лет назад Мирна привела здоровенного парня к ним в дом, он лишь отдаленно напоминал человека, это был зверь на грани безумия. Дубравко стоило огромных трудов понять сестру. Что такая изящная и образованная девушка могла найти в неуклюжем каторжнике, но, как ни странно, Мирна, в конечном итоге, оказалась права. Они с Гораном стали отличной парой, а главное любили друг друга. Дубравко и не думал, что он когда-нибудь сможет испытать нечто схожее.

Даня целый час проболталась возле университета — ждала, пока откроют корпус и успела немного замерзнуть. Возле кабинета она по-очереди расспрашивала всех приходящих одногруппников, с которыми более или менее состояла хоть в каких-то отношениях, о наличии переносного jps. Ни у кого не было. Ленка старалась помочь, как могла, хотя вразумительного ответа от подруги на вопрос «зачем», так и не получила.

К концу третьей пары Даня прикидывала, сколько своих сбережений на еду и жилье она может потратить на покупку, когда раздумья прервала счастливая Лена.

— Нашла! Данька! Нашла! — Девушка тащила за собой по коридору смущенного Антона.

— Что?

— Как что! Прибамбас твой! Вот Антон говорит, у него есть и, притом, с собой! Он может тебе одолжить на время. Правда, Антош?

Парень утвердительно кивнул. Даня обрадовалась такому повороту, но когда из рюкзака ей в руки вынули такой желанный предмет, девушка отстранилась. Прибор пах волкодлаком.

— Он не твой, да! — Это был не вопрос, а утверждение. — Его тебе одолжил твой друг.

Парень покраснел и кивнул, затем спохватился.

— Ничего страшного, я думаю, Дубравко не слишком расстроится, если я его дам тебе на денек, до завтра. Мне все равно только через неделю возвращать.

Даня задумчиво посмотрела в сторону, затем через силу выдавила.

— Покажешь, как пользоваться?

— Ага.

Антону очень хотелось спросить, как Ленкина подруга догадалась про Дубравко, но помятуя о просьбе друга не задавать вопросов сдержался. Объяснил девушке что да как, после, немного поболтав с Леной, побежал на улицу. За углом его уже ожидал сгорающий от нетерпения волкодлак.

— Ну как?

Антон никогда еще не видел его таким возбужденным. Обычно равнодушный, в том числе и к девушкам, Дубравко попеременно менял позу, переминаясь с ноги на ногу, словно вот-вот собирается сорваться и побежать. И это было странно, даже если не брать в расчет недавнего прецедента с поисками адреса и телефона Дани.

«Влюбился» — Усмехнулся про себя парень, но вслух изрек:

— Отдал, только знаешь…

— Что?

— Она знала, что навигатор не мой. И не просто не мой, она знала, чей он.

Дубравко растерялся.

— Как это?

— Ну, она взяла его в руки, потом вроде как, мне показалось… принюхалась, что ли. Я, честно говоря, не очень понял.

— Расскажи.

Антон подробно пересказал.

Дубравко внимательно слушал. Они шли почти в ногу, одинаково засунув руки в карманы джинс и опустив голову.

По всему выходило, что его выдал запах. Но как такое могло быть? Только такой же как он мог учуять себе подобного на предмете. Как она смогла? Ведьма.

Даня отшатнулась в испуге. Она так-то с детства весь этот антураж не любила, а еще какой-то хмырь ее пугает. Девушка хлопнула глазами и узнала хмыря.

— Ты чего тут делаешь? — Она зло прищурилась и уперла руки в бока.

— Не ходи туда! — Дубравко понимал, что теперь многое придется объяснять, но ему совсем не хотелось, чтоб она умерла.

— Почему? — Девушка казалась озадаченной.

— Я чувствую, там пахнет… смертью.

— Ну еще бы! — Даня немного растерялась. Туман действительно давал сильный запах смерти, но такова суть владений Маржаны. И она часть всего этого. А тут, вдруг, возникает этот волкодлак и не дает пройти. Останови ее кто другой — Яга уже бы была в бешенстве, но сейчас она ничего такого не испытывала, кроме растерянности и непонятного волнения. Впрочем, она, кажется, уже проходила что-то похожее. В то утро на кухне, Дубравко поставил условие, и вместо того чтобы его наказать, она только проводила за дверь. С ней явно что-то не так! А может и так. Впервые в жизни за нее переживал красивый умный парень, хоть и не совсем живой.

— Ты, вообще, чего тут делаешь?

— Ты знала? — Дубравко все еще стоял спиной к воротам, преграждая ей путь. Его терзали давно ушедшие смутные воспоминания. Что-то связанное с таким вот домом и частоколом с черепами. Дубравко сосредоточился, стараясь ухватиться за ускользающие отрывки памяти, но тщетно.

— Конечно, знала! Дурень! Это же мой дом!

Дубравко не успел отреагировать.

— Так! Так! Так! — Заскрежетал из лесу над головами голос. Они повернулись и подняли глаза. На краю поляны возвышался великан похожий на огромное старое дерево. Его голова скрывалась среди густых крон, тронутых молодой листвой. — Никак родню принесло! А я думаю, кто тут шумить?

Дубравко повинуясь непривычному инстинкту, который со времени знакомства с девушкой стал слишком часто его преследовать, встал перед Даней, закрывая ее и от этой новой угрозы. Он никогда не встречал столько необычного, тем более за один день. Только спасаемая опять не захотела оказаться спасенной. Она вынырнула из-под руки Дубравко и радостно закричала:

— Дедушка, здравствуй! Ты проснулся?

— А то как же! — Великан шагнул на поляну и тут же голос его провалился под ноги. Огромное дерево за доли секунды приняло обличие корявого гномика, полностью поросшего мхом. Гномик внимательно их разглядывал.

— Что это с тобой за упырь?

— Это не упырь, дедушка! Это волкодлак! — Обиделась Даня. Хотя в общем, если подумать, ей не должно быть никакого дела как его называет Леший. И вообще, Дубравко по большей части ее раздражает. С чего она кинулась его защищать? Даня решила позже разобраться в своем порыве. — А бабушка еще меня ругала за неразборчивость!

— Дык, то ж не мое! Мне что упырь, что волкодлак! Как Марья там поживает?

— Хорошо, дедушка. Не болеет. А вы сами как? Как зима прошла?

— Ой, не те нынче зимы стали! Сколько раз просыпался в этом году, уж и не упомню. Никакого сна нет, никакого! То в декабре не заснешь, дремота одна съедает, то в мае в глубокий сон клонит. Ты Марье — то привет от меня передавай! У тебя проводы что ли?

— Ага.

— Ну работай, молодежь, работай. Пойду я.

— До свидания, дедушка.

Гномик исчез так же как и появился, словно в небытье канул. Дубравко медленно повернулся лицом к девушке и вопросительно на нее посмотрел.

Даня прерывисто вздохнула, села на землю, опершись затылком на столб с черепом.

— Ну ладно, по крайней мере, формально спалилась не я. — Она задрала голову, чтобы заглянуть ему в глаза, прищурилась от яркого солнца и продолжила. — Ты — волкодлак. Я — Баба-Яга.

Дубравко на секунду задумался и поймал воспоминания. Остатки человеческой памяти хранили нянюшкины сказки о нежити.

— Карлик деревянный видно Леший был?

— Леший. — Улыбнулась девушка. — Ну, вот! А бабушка говорит, необразованный… А ты вон какой!

Даня впервые так близко смотрела в его лицо. Обычно голубые глаза теперь были темно-синими, почти черными. Даня моргнула, чтобы рассеять чары, но попытка не сработала. Блин! Как же она забыла? Он не может ее завлечь. Это она сама так расплылась, как лед на солнышке! И всего-то от одного взгляда.

— Мне нянюшка, помнится, много историй сказывала, да как-то упомянуть, что Баба-Яга — девица красивая, забыла.

Девушка против воли покраснела.

— Мы после двадцати не стареем. — Невнятно пробормотала она.

— А еще ты странно пахнешь. — Задумчиво пробормотал он, беря девушку за руку. Его длинный палец стал выводить круги на тыльной стороне ладони, отчего у нее по спине побежали мурашки, а от места прикосновения разлилось тепло. Сердце беспокойно подпрыгнуло и пустилось наутек. От Дубравко не ускользнула реакция девичьего организма.

Даня растерялась от собственных бурных эмоций. Она попыталась вернуть нить разговора.

— Странно? Это как?

Дубравко засмеялся. Даня несчастно поморщилась. Ерунду сморозила. А еще потомственная ведьма. Волкодлак возьмет и решит, что она — слабоумная. Просто потрясающе! Слабоумная Баба-Яга! Берегись нечисть.

Дубравко осторожно поднял ее похолодевшую ладонь и прикоснулся к ней губами. Даня заворожено следила за склоненной кудрявой головой. Успокоившееся было сердце снова беспомощно затарабанило о грудную клетку. Ей безумно, до ломоты в суставах захотелось прикоснуться к синеватым волосам. Они были такие мягкие на вид. Она подняла левую руку, но, спохватившись, отдернула ее. Что ж она делает? Он, ведь, ей даже не нравился!

— Лесом, травой, водой, цветами и еще много чем… Это так восхитительно и совсем не вкусно…

Девушка хрипло засмеялась.

— «Не вкусно» — это просто замечательное определение! Уже как-то позитивно на душе!

Дубравко не мог не прикасаться к ней, не смотреть на нее и не улыбаться. Даня не угроза его семье, как считал Горан. Мало того, она была просто замечательной. Она сводила его с ума. Было так уютно с ней рядом и сжимать теплые пальчики. Руку, она, не забрала. Более того, сердечко выдавало ее волнение с головой. Ему нравилось это ощущение. Рано или поздно он добьется ее расположения. В конце концов, в свое время не было ни одной юной девицы в радиусе ста верст от дома, которая не была влюблена в него.

— А дом этот я тоже вспомнил. В реальной жизни он выглядит еще поганей, чем в сказках.

Даня возмутилась.

— Эй! Полегче! Между прочим, я тут живу! Ну… или должна жить… — Уже тише, не так уверено добавила Яга и поморщилась. — В общем, … ладно … это не важно. Так полагается.

Дубравко осторожно отогнал бабочку от ее лица. Девушка выглядела юной и немного растерянной.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать. — Даня ожидала, что он засмеется против своего возраста, но поймала только ласковый взгляд синих глаз.

— А тебе? Я подумала не больше ста пятидесяти.

Парень утвердительно кивнул. Проницательности Яги удивляться не имело смысла.

— Я родился в Хорватии, в Риеке в 1847 году. — Но все же лучше сменить потенциально опасную тему. — А что имел в виду Леший, когда сказал тебе «работай»?

— Вот, кстати, да. Хорошо, что напомнил. — Девушка медленно встала, отряхивая джинсы. — Мне работать надо. Человек придет к полудню, его надо на ту сторону проводить. Я для этого и дом вызвала.

— Снова сказки.

— Кому сказки, а кому работа…

— Не сердись. Что за человек?

— Молодец.

Это не его ли появлению она так радовалась тогда на кухне? Дубравко не сразу догадался, что неприятное ощущение, похожее на злость — это ревность. Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал нечто подобное.

— Ты ему так рада?

— Ага! — На лице Яги заиграла ласковая улыбка. — Еще бы! В наше время желающих перейти туда или сюда не так много. А тут молодец хочет, да еще и мне достался! Это же какая практика! Сейчас придет, я его в бане попарю, накормлю, за дверь выведу и дорогу покажу.

Челюсть свело.

— Ты… его… в бане. — Каждое слово давалось нелегко.

Даня не поняла.

— Ну да. Так положено делать. А что?

— Нет. Ничего. — Он секунду сомневался, стоит ли задавать вопрос, но потом решил спросить. — А ты с ним там… раздеваться будешь?

— Нет. — Протянула девушка. — А что?

— Ничего.

— Второй раз «ничего». — Она пожала плечами. — Ладно. — По хозяйски оглядела волкодлака с ног до головы, потом спросила. — Хочешь посмотреть?

— Хочу!

— Тогда будешь моим филином.

Дубравко не успел ни удивиться, ни возразить, она взяла его руку и потянула за собой, но он не сдвинулся с места, и только прошептал:

— Что за черт?!

Яга оглянулась. В нескольких шагах от них стояла юная девушка, почти девочка, с длинными распущенными волосами и внимательно разглядывала волкодлака. Из одежды на ней была полупрозрачная туника до пят без бретелек, которая облегала ее и казалась частью кожи. Ненатренерованному глазу девочка казалась прекрасной, невероятно притягательной.

— Здравствуй, молодец. — Улыбнулась она самой очаровательной улыбкой на земле и протянула руку к парню. Он словно завороженный шагнул навстречу.

— Привет.

Даня закатила глаза. Резким движением притянула к себе Дубравко и, распахнув ворота, шагнула внутрь, увлекая за собой. Калитка скрипнула, кисти сомкнулись с обратной стороны, запирая замок. Ноги окутал плотный туман. Дубравко дернулся и удивленно посмотрел на Даню.

А девушка неземной красоты, одним плавным движением за доли секунды преодолев поляну, приблизилась к воротам вплотную и сквозь прутья протянула ладошку к парню.

— Пойдем со мной. — Ее голос убаюкивал и манил, в то время как сам ее безупречно красивый вид начинал вселять ужас. Дубравко никогда не сталкивался с таким, он нахмурился.

— Кто ты? И куда ты хочешь пойти?

Даня шагнула в сторону красавицы.

— Мавка, уйди! Его не трогай.

Девушка надула губки.

— Я его пощекочу.

— Нет. — Яга была непреклонна.

Обиженная мавка снова протянула руку.

— Молодец, дай гребешок. — Теперь она говорила тверже, с интонациями капризного ребенка.

До волкодлака стало медленно доходить.

— Гребешок…

Даня прервала его.

— Он не смертный. Ты молода, иначе б знала.

— О. — Девушка казалась разочарованной. Ее обиду как рукой сняло. — Я молода, это верно. — Затем сверкнула уже знакомая улыбка. — А гребешок все же дай!

Яга вздохнула, порылась в своей сумке, вытащила расческу и вручила мавке. Опять непредвиденные расходы! С этими девчонками постоянно.

— Бери и запомни, дурочка, Яга такого не делает. Не попадись мне снова! — Она свела брови на переносице и угрожающе подняла руку.

— Ой! — Пискнула девушка. — Яга? — Она стала вдруг перепуганной, перестала вселять страх, а скорее жалость, прижала расческу к груди, попятилась, затем повернулась и побежала.

Даня сердито смотрела ей вслед.

— Ага, испугаться — она испугалась, а расческу вернуть — не вернула! Подлянка такая…

Дубравко округлил глаза.

— У нее на спине кожи нет.

Даня посмотрела на волкодлака.

— Многовато для одного дня. Да? Ничего. Еще денек в моей компании и свыкнешься. Пошли. — Девушка потянула его за рукав.

Из-за дома выглянул Кот и мяукнул.

— Идем, милый, идем. — Откликнулась она на зов животного.

— Надо бы вплотную заняться изучением мифологии, а то моих знаний явно недостаточно…

Они сделали несколько шагов в густом тумане. Дом навис над ними темной сырой коробкой. Волкодлак довольно ухмыльнулся. День выдался просто восхитительный. С каких пор он вот так запросто доверялся кому-то.

Девушка уперла руки в бока и зашелестела вместе с окружающей растительностью.

— Ко мне — передом, к лесу — задом!

Дом заскрипел, заскрежетал, сваи оторвались от земли по одной, вытягивая сухие корни, будто куриные лапы. Несколько раз переступив, жуткая конструкция развернулась на сто восемьдесят градусов и со стоном опустилась, снова запуская корни глубоко в землю. Даня подошла вплотную к дому, задрала голову вверх. Высота в пару метров, но она справится. Яга присела и, оттолкнувшись от земли, очутилась возле дубовой двери. Она распахнула ее и вопросительно оглянулась на Дубравко.

— Ты идешь?

Он тряхнул головой, рассеяно улыбнулся и всего одним прыжком оказался рядом с ней, преодолев расстояние втрое большее, чем она.

— Ой, ой! Посмотрите, какой ловкий и сильный. — Забубнила Яга, скрывая скользнувшее восхищение. Она наблюдала, как он, в два раза согнувшись, прошел внутрь. Девушка подождала Кота и только потом закрыла дверь. Изба снова застонала, зашевелилась и стала поворачиваться.

— Она встает на место. — На всякий случай прокомментировала Даня.

— Я так и понял.

Дубравко обошел единственную комнату вдоль и поперек. Запах смерти уже не казался настолько резким, нос почти адаптировался. Половину пространства занимала беленая печь. Возле нее стояли две лавки, лежала аккуратная стопка дров, по центру — стол и стулья. Обычная добротная изба, ничего особенного, если не считать пыли и свисающей ото всюду паутины, да разных незнакомых трав и цветов. Хотя все же что-то было не так. Даня достала три свечи и зажгла их, расставляя по небольшому помещению, чтобы осветить. И только тут Дубравко понял.

— А где окна?

Девушка поморщилась.

— Вот поэтому мы тут и не живем поколениями. Работать — работаем. А жить… — Она зябко поежилась.

— Это не ответ.

— Ну… Изба то погребальная. А покойникам окна не предусмотрены. — Она равнодушно пожала плечами. — Оттуда же, кстати, и столбы снизу.

— А… — Протянул парень. — Интересно.

— Сколько времени?

— Десять.

— Рано еще. Давай расскажу что ли о нежити. — Даня устроилась рядом с ним на лавке и задорно улыбнулась.

Два часа спустя Дубравко знал много. Он запоминал каждую мелочь, которая касалась этого вновь открывающегося мира. Волкодлак задавал все новые и новые вопросы, а Яга, казалось, обладала безграничным терпением. Она рассказывала ему сказки, былины, что он за полтора столетия успел позабыть, где-то объясняла, порой посмеивалась.

Потом Даня прошептала над его головой наговор, превращая людским глазам и ушам в филина. И, к удивлению волкодлака, с писком «он идет» то же самое проделала с собой.

— Ага! Вот теперь Баба-Яга!

Перед ним стояла горбатая старуха в тряпье, с волдырями на лице, слишком длинный нос загибался вверх. Старуха, сверкнув Даниными серыми глазами и просипев «грубиян», проковыляла до двери, одна ее нога оказалась абсолютно мертвой и уже окостеневшей. Дубравко привык к мысли, что его тело не совсем неживое, но вид этой ноги, которую хозяйка приволакивала за собой, заставил его поежиться. Тут даже сказки не помогли. За стеной послышался скрип калитки, а затем изба застонала и повернулась.

Даня распахнула дверь и заскрежетала противным басом, как учила когда-то бабушка:

— Русским духом запахло! Кто таков? По что покой мой потревожил?

Яга с замирающим сердцем сквозь туман посмотрела вниз. Перед избой, вместо добра-молодца, стоял дедок лет шестидесяти в белой майке с надписью «Girls love me» и джинсах. Он диковато оглядывался по сторонам, на плече болталась полупустая спортивная сумка. Клубок голубых шерстяных нитей вырвался из его застывших пальцев и укатился под сваи, растворившись в тумане.

Яга крякнула про себя: «Ниче се молодец!» На всякий случай принюхалась, нет ли наговора на нем, может сглаза, вдруг молодой, да заколдованный, потому и в царство нежити идет. Ни того, ни другого. Вот те на! Просто старик.

— Звать Павлом. Пришел к тебе, узнать, как достать молодильные яблоки.

Даня закатила глаза. Ну, все ясно! Стоило догадаться.

— Заходи. Поговорим. — Старуха скрылась в проеме.

Дубравко почувствовал, что она недовольна и расстроена. Его несколько удивило. Волкодлак мстительно улыбнулся. Пусть этот молодец окажется уродлив, еще лучше глуп. А и то, и другое — совсем хорошо!

— Что-то не так?

Яга сердито сверкнула глазами.

— Все так!

Молодец Павел с грохотом завалился внутрь избы.

— Ну, бабка! Ты лестницу поудобней не могла сделать? — И тут же испуганно шарахнулся от икающего в углу филина. Дубравко давился смехом — молодец оказался не так уж и молод. Даня хмурилась.

— Ну так что, бабка? Покажешь дорогу?

— Покажу. Только что ж ты сам пришел? Полно. Такие посылают кого помоложе.

Старик сердито забубнил.

— Кого мне посылать? Сам с трудом верю в то, что вижу! Ну давай, показывай куда идти.

— Грубиян. — Тихо прошептала девушка и уже громче добавила. — Ты сперва в бане попарься, да поешь.

— Это завсегда можно! Устал я с дороги. За этим клубком не угонишься!.. — Он хотел сказать еще что-то, но едва устоял на ногах. Изба начала свое движение по кругу. Даня сердито одернула лохмотья.

— Проходи, садись на лавку. Пойду баню истоплю.

Яга тихо прошла к выходу. В нос Дубравко с новой силой ударил знакомый запах, в избу стал просачиваться липкий белый туман. Но затем внутрь ворвался небольшой ветерок и принес новый аромат, немного горький и притягивающий. Это была другая сторона, владения Маржаны. Волкодлак попытался вытянуть голову, чтобы рассмотреть хоть что-то, но Даня уже закрыла за собой дверь.

Старичок окинул цепким взглядом окружающую его обстановку, осторожно дошел до лавки и сел как раз напротив большого филина. Кот запрыгнул на свободное место рядом с Дубравко. Они, вдвоем, не моргая, наблюдали за гостем, отчего тот весь съежился и не смел дохнуть.

Эту самую картину гляделок и застала Даня через полчаса, когда вернулась. Она подошла к волкодлаку, склонилась к его уху и спросила.

— Давно вы так с ним? Совсем же напугали!

Дубравко рассчитывал услышать мерзкий бас, которым она общалась со стариком, но ошибся — девушка заговорила с ним родным мягким низким голосом, с нотками нежности в тоне.

— Угу. — Сказал филин.

Яга засмеялась. Затем развернулась к старику и махнула рукой.

— Пойдем, милой! Банька готова…

Деда Пашу оказалось не так то легко спровадить. После бани и обильного угощения гость растаял, страх в нем поутих, и он упорно порывался вздремнуть. Поэтому когда, наконец, за ним закрылась дверь, Даня вздохнула с облегчением. Ничего не скажешь — первый блин комом. Даня надеялась, что он хотя бы дойдет до указанного места, и не сгинет где-нибудь по дороге, а главное ничего не перепутает в полученных указаниях. На все про все ему два дня, если что не так сделает, то отвечать придется ей. А девушку никак не устраивало сутками бесполезно торчать в этой избе, дожидаясь обратного появления белой майки «Girls love me», или того хуже, получить на свою голову Морока с его распоряжениями.

Дубравко в углу угукнул.

— Что? — Переспросила девушка, мгновенно отвлекшись от тяжелых раздумий.

— Я говорю, а что за яблоки?

— Молодильные. Дедок думает, что они как в сказке, молодость вернут, а они всего-то только старение останавливают, ну и здоровье еще немного улучшают. Одно яблоко — пятьдесят лет. По закону человеку больше одного нельзя за раз брать. Ладно, давай сворачиваться, а то темно уже домой охота.

Даня встала посреди избы, сняла с себя облик старухи и, сосредоточившись, прошептала:

— Ну, милая! К лесу — задом повернись.

Дом снова застонал, затрясся и начал поворачиваться, когда за стеной раздался сначала свист, а потом крик:

— Эй! Данилыч!! Тормози карусель! Дай зайду!

— Кто это? — Дубравко в один прыжок оказался возле двери. Даня нахмурилась и остановила избу.

— Голос, вроде, знакомый. Федор что-ли опять шалит?

— Кто?

Она не успела ответить, дверь распахнулась и внутрь, согнувшись в три погибели, шагнул здоровенный детина, с длинными русыми волосами, собранными в хвост. Через плечо висел внушительного вида рюкзак, а в правой руке парень сжимал недоеденное зеленое яблоко.

— Ты че, Данилыч! Своих не узнаешь? Я тебе издалека шел — орал, орал, а ты прыгнула и отворачивать!

— Федька! — Даня просияла и обняла здоровяка за талию. Выше не доставала.

Дубравко настороженно следил за чужаком, ему не понравилась реакция девушки. Предпочтительнее, если б такой оказался врагом, а не другом. Он бы с ним запросто справился. В голове зародилась неприятная мысль, быть может вовсе и не друг ей этот Федор, а некто больше, он, ведь, за эти две недели ни разу не догадался выведать влюблена она в кого или нет.

— Черт!

Федор насторожился.

— А чей-то у тебя филин чертыхается? Не к добру оно! Давай я ему голову того! — Здоровяк сделал жест руками, который мог бы проиллюстрировать процесс открытия бутылки с лимонадом.

Даня испуганно заморгала.

— Федь! Не надо его голову «того». — Она сделала два коротких шажка, загораживая спиной Дубравко. — Это нормально так. Он не филин. — Детина расслабился, приподнял девушку за талию и переставил ее, освободив себе путь к птице. Дубравко напрягся. Никто не трогает его девушку! Пусть она пока об этом не знает, но дело это вполне решенное. Волкодлак пожалел, что истинного лица не видно за маской филина. Иначе б Федор понял, что ступил на чужую территорию. В груди поднимались звериные инстинкты. Дубравко сдержал, готовый вырваться, рык.

— Наговор положила, чтоб казался. Это ты того старика омывала?

— Я. Кто ж еще? Здесь рядом больше домов нету.

— А. Ну понятно. — Здоровяк шагнул к Дубравко и протянул ему руку. — Федор.

Парень с силой пожал ладонь, и с огромным удовольствием пронаблюдал, как Федя удивленно крякунул. Дубравко злорадно улыбнулся.

— Ты кого там под филина заделала?

Даня подошла к волкодлаку, встала на цыпочки, взяла в руки его голову и зашептала нужные слова, возвращая ему его истинный облик. От прикосновения горячих ласковых ладоней захотелось зажмуриться и замурчать. Кот понимающе покосился на Дубравко со своего конца лавки.

— Федя. Это Дубравко. Мой друг.

— Ну привет. Друзья Данилыча и мои друзья тоже. — Однако взгляд здоровяка говорил обратное. Еще бы! Дубравко нехорошо улыбнулся Федору.

— Рад знакомству.

— Взаимно. — Волкодлак впервые пожалел о своем небольшом росте.

Даня не обратила ни малейшего внимания на повисшую вдруг напряженность. Она как ни в чем не бывало развернула избу, погасила свечи, взяла Кота и выпрыгнула за порог. Федор последовал за ней. Дубравко поморщился. Он никогда бы не повернулся к врагу спиной. Люди странные существа.

— Ну все. Данила. Пошел я. У меня дела. Денечка через два к тебе загляну. Чай квартирку-то не поменяла? — Федя покосился на Дубравко. — Все с Маринкой живешь?

— Ага, с ней самой.

Он улыбнулся.

— Вот и хорошо. Жди в гости! — Развернулся и пошел прочь. Но на двух шагах, будто вспомнив вдруг, оглянулся на ее спутника. — С тобой тоже еще свидимся, волкодлак.

— И ты не скучай. — Сквозь зубы процедил Дубравко. Из лесу послышался громкий раскатистый смех.

Даня нахмурилась и принялась задумчиво покусывать губы. Она не поняла причину такого отношения парней друг к другу.

Федора она знала с детства. Он имел несчастье возиться с малолетней шалопайкой, когда баба Марья была занята работой. Девушка хорошо помнила, сколько бед натерпелся он с ней. И ни разу не отругал, не поднял голоса. Она постоянно дразнила его: бегала вокруг необъятного, с точки зрения ребенка, туловища и кричала: «Федька кривой!». Эту фразу она придумала сама, неверно истолковав замечание бабы Марьи о том, что Федор — кривич. И ужасно гордилась своим поступком. Тогда ей было только семь, и о своем наследии девочка еще не знала. Федор же стоически переносил пытку, и к радости Дани никогда, уж в будущем, не напоминал ей о детских проделках. Хотя стоило бы! За те все страдания, что она причинила. Федор замечательный друг и наставник. Почему же он так отнесся к волкодлаку? Девушка бессознательно теребила ворот своей кофты.

А Дубравко очень вежливый и приятный, а еще воспитанный и добрый… и галантный… короче, он тоже замечательный! Волкодлак не мог не нравиться. Да и раньше она никогда не видела, чтобы Феде кто-то не нравился, ну разве что только ее домовой. Кстати о Гришке! С чего вдруг Федька решил ее навестить? Он постоянно старается минимизировать возможный контакт с домовенком. А тут сам, да еще и без разрешения с ее, Даниной, стороны! Что за новость такая?

Дубравко внимательно наблюдал за сменой выражений на веснушчатом личике. Он без труда читал ее мысли.

— Федор — богатырь?

— Не просто. Он еще и ведьмак, не урожденный конечно, обученный.

— Старый?

— Больше семидесяти лет.

— Давно с ним знакома?

— С детства. — Даня мечтательно улыбнулась. — Он со мной всегда был рядом. Сколько себя помню. Возился, разговаривал, терпел мои выходки. Я была страшной головной болью. Он замечательный.

Дубравко напрягся. Девушка удивленно на него посмотрела.

— Что?

— Ты его любишь, да? — Яга непонимающе уставилась на Дубравко. Перед ней стоял не тот вежливый парень, каким он был минуту назад. Существо только внешне походило на человека. Черные глаза горели злостью. Волосы на затылке стояли дыбом. Из горла шел низкий утробный звук, готовый вот-вот вырваться наружу звериным рыком. Перед ней был волк. И волка этого съедала ярость. Даня словно завороженная не могла отвести взгляд от черных зрачков. Что привело его в такое состояние? Девушка прерывисто вдохнула.

Он пугает ее! Дубравко чертыхнулся и тряхнул головой, беря эмоции под контроль. Давно с ним такого не случалось. Бездонная темная глубина вновь сменилась синью горного озера. Даня облегченно выдохнула. Она и не думала, что задержала дыхание так надолго. Ого! Надо же! В нем прячется такое… такое… Девушка попыталась подобрать нужные эпитеты. Безрезультатно. Он вроде что-то спрашивал до того, как она заглянула в бездну? Яга не могла вспомнить.

— А что ты спросил?

Синие глаза вновь на мгновение стали черными. Но только на мгновение.

— Я провожу. — Парень ослепительно улыбнулся. Он взял Кота на руки, посадил его в сумку, одел ее на плечо. — Дом так и оставим?

Девушка всполошилась.

— Ой. Нет… Конечно, нет. Его надо убрать…

Когда Дубравко довел Даню до квартиры, стояла поздняя ночь. Он вышел из подъезда, довольно улыбнулся и пошел искать еду. Что-нибудь живое, теплое и с кровью, еды в любом большом городе хватало, особенно по ночам. В конце концов, охотиться намного интереснее, чем предаваться бесполезным размышлениям о Дане и богатыре.

Пока звериное чутье разыскивало такого же охотника как и он сам, только живого, мысли Дубравко переметнулись в прошлое. Как давно он встречался с другим охотником. Отец. Последняя встреча с Йосипом чуть не стоила ему жизни. Не видеться бы еще век. Да разве такое возможно? Старик никогда не оставит его в покое. Тут, главное, не упустить чутье в вольное плавание. Уж кого-кого, а Йосипа он почуять должен, как ни крути ведь родственники.

Дубравко методично обшаривал улицы и прислушивался. Важно не подпустить отца к Мирне. Сестре незачем эта встреча. Теперь правда прибавилась еще Даня. Эта девушка слишком хрупкая, несмотря на многочисленные свои таланты. Его отец всегда получал удовольствие, убивая именно таких: юных, красивых и хрупких. Лишь бы не узнал как важна она стала для сына.

Наконец среди шума ночного города Дубравко уловил еле заметный придушенный писк. Парень улыбнулся и, пригнувшись к земле, побежал, моментально настроившись на охоту. Сейчас будет сытный ужин, а потом длинный курс истории славянской мифологии (Даня как раз снабдила его восхитительной рукописной книгой из своей коллекции).

Ночью Даню разбудил истошный звериный вой за окном. Она испуганно подскочила с кровати и чуть не врезалась в Маринку, которая спросонья моргала глазами, силясь понять, что ее разбудило. Девушки одновременно глянули на будильник.

— Четыре утра! — Простонала соседка и рухнула на кровать. За окном жалобно заскулили. — Что за собака?! Она другого окна найти не могла? А? …

Дальше Марина забубнила нечто нечленораздельное и положила на ухо подушку. Даня выглянула за штору. На асфальте сидел здоровый серый волк и жалобно смотрел на окно ярко-синими глазами. Ярко-синими. Девушку осенила догадка. Эти глаза она с некоторых пор сможет узнать где угодно.

Яга, недолго думая, кинулась натягивать джинсы и футболку.

— Ты куда? Опухла совсем? — Соседка высунула нос из-под подушки. И поморщилась от нового воя, прорезавшего относительную тишину городской ночи.

— Я покормлю — он выть не будет. Я мигом! Ты засыпай!

— Какой покормлю! А если он бешеный? Ты чем думаешь?

— Да ты выгляни. Он же маленький совсем. — Соврала девушка. — Я быстро…

Даня не стала дожидаться ответа. Лишь у выхода, ныряя в кроссовки, кликнула Гришку и попросила убаюкать Маринку. Домовой немного поворчал, но, почесав бороду, великодушно согласился.

Волк сидел возле подъезда. Со смешанными чувствами восхищения, жалости и удивления, она приблизилась и присела рядом. Животное превосходило размерами обычных представителей своего вида. Лохматый, с широкими сильными лапами, он выглядел далеко не так безобидно, как она описала его Марине.

— Привет! — Девушка лучезарно улыбнулась. — Эксперимент поставил?

Дубравко ткнулся носом ей в грудь и вздохнул.

Два часа назад он не смог усидеть за книгой и бросился проверять прочитанные о себе сведения. Найдя осиновый пень, он перевернулся через него, как описывала автор, и ударился о землю. Захрустели кости, тело на мгновение запахло сыростью и смертью. Можно было бы решить, что все это галлюцинации, но здоровые лапы и, надо сказать, не слишком пушистый хвост сделали ситуацию вполне убедительной. Наверное, ему стоило испугаться, да только не до испуга, когда все твои и без того обостренные инстинкты вдруг становятся еще сильнее, совершеннее. Ощущение было настолько новым и великолепным! Прожить полтора столетия и не знать, что при желании ты можешь быть волком. Он носился и бесился, пребывая в абсолютной эйфории от своего тела, пока не решил возвратиться к прежнему состоянию, и вот тут, вдруг, возникла загвоздка. Тот же способ превращения не сработал. И другой, а потом и третий. Он пробовал разные варианты действий, выстраивая последовательность так и эдак, пока не пришел к выводу, что все попытки бесплодны. К своему стыду, пришлось мчаться к той единственной, что могла помочь.

Честно говоря, утыкаться, вот так, носом ему вовсе не требовалось, ибо не был он настолько напуган или опечален, чтобы искать утешения, но мысль показалась такой заманчивой, что парень не устоял. И довольно заурчал, когда изящные нежные и невероятно ласковые пальцы стали успокаивающе чесать за ушами. Дубравко с удивлением обнаружил, что понимает всех собак и заодно кошек, у которых в хозяйках водятся такие милые молодые девушки. И Горан! Задери его медведь. Он понимал Горана, который ради почесываний Мирны готов был не стричься вовсе.

Наконец, волк с неохотой отстранился.

— Пойдем. — Даня перестала зарывать пальцы в мягкую серую шерсть. — Где пень нашел, гений, давай показывай.

Десять минут спустя Яга объясняла неудачливому экспериментатору какие действия вернут ему человеческий облик. А волк согласно кивал и не сводил внимательного взгляда со стройных ног в обтягивающих джинсах. Наконец она закончила и чуть в стороне опустилась на землю.

Зверь разогнался, перевернулся в воздухе, перекатился через пень и ударился левой лопаткой о землю, после чего резко вскочил и стал разгибаться, превращаясь в, уже знакомого ей, волкодлака. Вот только к ее ужасу… в совершенно обнаженного волкодлака.

Даня взвизгнула и закрыла глаза руками. Как же она могла забыть о такой важной детали! Одежду ведь никуда не денешь! И совершенно естественно, она, как Яга, могла бы догадаться, что он ее снял.

Дубравко закусил губу, чтобы не засмеяться. Пока Даня лихорадочно соображала, как безопаснее выкрутиться из этой ситуации, он преспокойно прошествовал до ближайшего куста и выудил из-под него свои джинсы и футболку. Но, чуть помедлив, не стал одевать, вместо этого он с улыбкой чеширского кота подошел и сел напротив девушки.

— Ты уже оделся? — Из-за ладоней голос ее звучал приглушенно.

— Пока нет. — Он расположил вещи у себя на ногах.

— Почему? — Теперь в интонациях девушки сквозила паника.

— Ты знаешь, как-то мне жарко, и, потом, как выяснилось, так намного удобнее. — Он с трудом сдерживал смех.

— Немедленно оденься!

— Зачем? — Все так же невинно спросил Дубравко. Дане казалось, что она сейчас сгорит со стыда и смущения.

— Ты издеваешься?!

— Ну, в общем, я бы назвал это иначе…

— Как иначе?

— Я бы сказал, дразню.

Девушка слегка раздвинула указательный и средний палец и осторожно осмотрела сидящего перед ней юношу. Ее взгляду предстала вполне впечатляющая картина: чуть бледная, гладкая кожа; безмятежные озера голубых глаз, которые из-за зрачков в темноте казались совсем черными; вьющиеся, отливающие синевой волосы, непослушно спадающие на лоб. Даня опустила взгляд ниже. Широкие плечи, узкая талия, довольно длинные, сильные руки, стройные ноги и … девушка чуть не застонала … все это украшала ясно проступающая мускулатура. Весь его внешний вид являл собой совершенство, и не в том виде, в котором его можно было бы увидеть на журнальной фотографии, отшлифованной в одном из многочисленных редакторов. Нет. Он был идеальным с точки зрения самой Дани: таким телом может обладать дикая кошка, привыкшая сама себе добывать пищу: гибким, выносливым, сильным, но ровно настолько — насколько это необходимо. Ну еще бы! Он же волк. Девушка сосредоточила свое внимание на бледных полных губах. Господин «мечта» так довольно улыбался, что она разозлилась и, немного подумав, убрала ладони от лица. Он хочет войну? Он ее получит! Дубравко перестал улыбаться.

— Ты! … — Остальные слова застряли у нее в горле и тут же забылись, когда она поняла, что разглядывать его в щелочку из-за раздвинутых пальцев — одно, а смотреть на него вот так, лицом к лицу, — совсем другое. Во рту пересохло и теперь даже при желании, ей было бы трудно встать, кровь отлила от головы к сердцу, которое, кстати, тут же предательски сбежало вниз живота и стало усиленно отбивать там африканские мотивы.

Все чувства Дубравко обострились, как на охоте, он слышал каждый удар ее сердца, ловил каждый вздох, видел расширенные зрачки, чуть подрагивающие губы. Надо сказать, в данный момент последние привлекали его более всего. Он усмехнулся, медленно встал, повернулся к ней спиной и стал одеваться.

В тишине предрассветного леса раздалось резкое шуршание и тут же пропало.

Дубравко чертыхнулся, он успел натянуть джинсы, футболку пришлось бросить.

Даня неслась на предельно возможной скорости, углубляясь в лес. Она знала, что Дубравко быстро догонит. Девушка, не раздумывая, прыгнула на высокую крепкую осину и на высоте четырех метров прижалась животом к коре. Внизу прошуршало, затем снова стихло. Она посмотрела вниз — никого. Подождала еще десять минут — тишина. Обратилась к лесу — никого. Осторожно прыгнула вниз, выпрямилась, отряхнулась и секундой позже оказалась на земле, прижатая волкодлаком.

— Поймал! — Парень победно улыбнулся и поцеловал ее.

Даня смотрела на миниатюрную девушку лет девятнадцати с такими же кудрявыми и черными, отливающими синевой, волосами, как у ее брата. Хозяйка квартиры незаметно принюхалась и удивленно расширила глаза. Рядом с ней молниеносно возник Дубравко.

— Привет. — Он сиял. — Антона расколола.

— Угу. Есть с кого пример брать. — Девушка многозначительно улыбнулась. Она вспомнила раздраженный голос Антона, которого оторвала от занятий, чтобы выяснить адрес.

— Ты проходи. — Парень аккуратно подвинул онемевшую сестру, освобождая место в довольно узком коридорчике. — Даня, это Мирна, моя сестра. Мирна, это Даня, я тебе про нее рассказывал.

Девушка настороженно улыбнулась Яге.

— А это Горан. — Продолжил Дубравко. Даня с любопытством взирала на молчаливого верзилу, подпирающего косяк.

— Привет. — Улыбнулась она сразу обоим. У нее было ощущение, что она попала внутрь волчьей стаи, к ней приглядывались и принюхивались, держась на расстоянии. Хотя при чем тут ощущение? Это, собственно, и есть волчья стая. Они же волкодлаки. Хорошо хоть на месте стоят, а не ходят кругами. Дубравко видел ситуацию с той же стороны. Он недовольно и многозначительно покосился на родственников, Даня даже краем глаза заметила, как он оскалился на Горана, затем взял ее за руку и повел через зал в свою комнату. Мирна очнулась первая.

— Братик, вы чаю хотите, ну или кофе? С печеньем.

— У вас есть еда?! — Даня не успела поймать вырвавшуюся фразу. Она испуганно уставилась на волкодлаков. «Щас нападут» Сколько раз бабушка учила, не наноси оскорбления зверю в стае. Внезапно Горан захохотал. Громко, от всей души. Мирна еле заметно улыбнулась. Дубравко рядом расслабился, Даня ощутила это почти физически. Странно, что у нее с ним такая связь. Обычно она не чувствует так сильно.

— О! Поверь! У нас есть еда. Братишка дружит с человеком.

Антон. Точно! Как же это она могла забыть.

— Так как, чай или кофе? — Продолжила Мирна.

— Кофе. Без печенья. — Уверенно кивнула головой Яга.

Дверь за ними закрылась и только тут девушка обратила внимание, что находится в мужской комнате, хозяин которой практически неодет. И все б ничего, если б этот хозяин ей не нравился. Она покраснела.

— Садись. — Дубравко указал ей на диван. Даня осторожно присела на край. Еще никогда в жизни она не была так скована. Волкодлак не отводил от нее пристального, изучающего взгляда. Она заметила маленький теннисный мячик, который он ловко перекатывал между пальцами.

Что сказать? Надо что-то сказать. Все вылетело из головы. Напрочь. И почему он опять не моргает? Смотрит своими синими глазищами и не моргает. Буквально, каких то там два дня назад, она, не задумываясь, бы отчитала его за такой промах. А сейчас не могла даже губами шевельнуть. А! Да! Надо же сказать, зачем пришла. Или лучше сказать, как обалденно он выглядит без рубашки, и с голыми ступнями… и с этим дурацким мячиком, который держат длинные пальцы… Девушка откашлялась.

— Я пришла… у меня просьба…

— Какая?

За дверью слушали. Даня тут же отвлеклась от посторонних мыслей и сосредоточилась. Она закрыла глаза, намереваясь оградить комнату от лишних ушей, но потом в голову пришла мысль намного проще. Яга покопалась в своей объемной сумке и вытащила оттуда блокнот с ручкой.

Дубравко не мог оторвать от нее взгляд. Он понимал, что ей придется писать, и это злило. Мирна с Гораном прямо сейчас за дверью самым неприятным образом вмешиваются в его жизнь. Даня что-то быстро нацарапала, согнувшись над коленкой, потом протянула ему листок, и он прочел.

«Ко мне Морок приходил. Дед, кот вчера проводили, яблок наворовал и пропал. Морок велел найти. Вот я и хотела попр тебя помочь. Ты же волк. У тебя нюх стопроц-й, у меня в десять раз хуже. Поможешь?»

Даня смотрела на него с надеждой. Он осторожно вытянул из ее рук ручку и написал.

«А почему именно тебе искать? Ты то тут при чем?»

Она рассеяно развела руками.

«Я его провожала, наставляла, последняя видела. Поможешь?»

«Спрашиваешь! Конечно, помогу. Только ответь на один вопрос».

«?»

«Кто такой Морок?»

Девушка улыбнулась. В дверь один раз стукнули.

— Кофе. — Мирна изящно и быстро внесла поднос в спальню. Яга поспешно спрятала блокнот в сумку.

Даня потянулась в кровати, приоткрыла один глаз. В комнату из-за плотной занавески проникал яркий солнечный свет. Близкое лето давало о себе знать. Девушка повернула голову. Маринки нет в кровати, на кухне и в ванной тихо. Видно на занятиях уже.

Занятия! У нее же со всей этой канителью столько пропусков! Она соскользнула с постели и бросилась собирать сумку. Зачеты, экзамены на носу. Будь они все неладны! Старухи, молодящиеся дедки, кони и Морок туда же!

Еле его в ту ночь нашли. Бегали за ним по всему лесу, чтобы отдать зайца и яблоки. Дубравко тогда искренне потешался над ней.

Да еще эти бабочки! Они будто преследуют. Стоит ей оказаться на улице как две или три обязательно пытаются сесть на плечи, волосы или, того хуже, нос. Что им, собственно, надо? Такого раньше не случалось. Это что один из этапов увеличения ее сил? Если так, то почему бабушка ничего по этому поводу не рассказывала? На первую пару она пришла с опозданием в десять минут.

После той ночи, когда они с Даней искали Морока, Дубравко наблюдал за ней издалека. Ему не хотелось отвлекать девушку от учебы. Изредка он звонил ей или заглядывал в перерыв между занятиями. Любопытно было, куда она уедет летом? Впрочем, куда бы она не отправилась на каникулы, он последует за ней. Ему не составит труда.

Мирна с Гораном уже смирились. После того непростого знакомства он объяснил им кто эта девушка, умалчивая о некоторых деталях. Сестра искренне радовалась за него и сетовала на свою нелюбезность в первую встречу. Она восхищалась, что любимый брат не будет уже таким одиноким. Хотя по этому поводу у Дубравко все еще возникали сомнения. Ведь оставался тот верзила, Федор, который обещался прийти, но так, кстати, и не появился. По крайней мере, Дубравко его не видел, а значит и Даня тоже.

За последнюю неделю все, казалось, стихло, никаких приключений, жизнь стала налаживаться, пока во вторник утром не произошли события, доказавшие обратное.

Они с Антоном сидели в кафе после первого экзамена, когда туда впорхнула Мирна. Голоса в помещении тут же немного притихли. Дубравко улыбнулся, так происходило всегда, даже при жизни. Сестра вбегала в гостиную и его друзья замолкали. Она была такой изящной тонкой, невесомой на вид, будто куколка, а теперь, когда девушки в среднем достигали роста в метр семьдесят, это стало только заметнее. Антон поднялся, галантно уступая стул. Мирна благодарно улыбнулась парню. Дубравко подозревал, что друг с первого дня знакомства немного влюблен в сестру, но он никогда не пытался подтвердить свои подозрения.

— Как ваши успехи, мальчики?

— Отлично. — Антон с улыбкой ответил за обоих. — Тебе что-нибудь принести, Мирна?

— Нет, спасибо. — Сегодня она выглядела слишком серьезной. — Я так, забежала спросить как дела и все. Спасибо за стул. Уже освобождаю. Хотела сообщить. Братик, кажется, папа решил нас навестить. — Не дожидаясь ответа, Мирна исчезла так же внезапно, как и появилась.

Антон что-то спрашивал, но Дубравко теперь был способен только на односложные ответы. Выходило, что за утро, пока он сдавал экзамен, Горан учуял Йосипа. Еще ночью ничего не было, он был в этом абсолютно уверен. Может ошибка? Впрочем, нет. Горан редко ошибается. Отец в городе и будет убивать без разбору, дабы преподать очередной урок нерадивым детишкам. Дубравко вздохнул и нервно провел рукой по волосам. Антон удивленно взирал на друга. Жест вышел такой человеческий. С каких пор Дубравко стал склонен делать их.

— Неприятности с отцом?

— Ну да. Он у нас властный немного. Ну, сам догадываешься как это бывает.

— А. — Антона, как всегда, вполне удовлетворил односложный уклончивый ответ.

Дубравко взглянул в глаза другу и впервые почувствовал настоятельную потребность поделиться своими бедами. Но ведь не расскажешь же про такое. Да и как? Антон, я и моя семья — волкодлаки, мы пьем человеческую кровь, а наш папаша — чокнутый, убивший когда-то своих детей. Дубравко горько усмехнулся. Да. Не тема для разговора.

Кажется, они с сестрой стали навязчивой идеей больного разума. Придется снова избавляться от родителя. В последний раз он оставил его тяжело раненого в снегах. Парень так надеялся, что холод не даст тому выжить. Видно ошибся. Если бы только ему хватило сил убить Йосипа!

Антон уныло болтал пластмассовой ложкой в стаканчике, подперев щеку кулаком. Дубравко отвечал на все вопросы и даже пытался быть внимательным собеседником, но только не для близкого друга. Чудной же человек! Когда он, наконец, решиться рассказать? Антон себя одернул. Вернее будет — не человек. Догадаться о том, что Дубравко со своей семьей — волкодлаки не составляло труда, с учетом того, что его бабушка и прабабушка часто рассказывали свои удивительные истории. Трудно было другое — поверить в свои догадки. А Антон верил. Печально одно — приходится набраться терпения и ждать, когда Дубравко сам решит поведать свои секреты.

Интересно еще, что это за девушка Даня? Яркая такая. Да и Дубравко явно влюбился, причем с первого взгляда. А если волкодлак заинтересован, значит, она тоже не человек. Лена, в отличие от подруги, оказалась обычной, хорошенькой и ветреной. Если говорить о Кузнецовой, то два дня назад она сообщила, что они смогут остаться только друзьями. Антон против воли улыбнулся. Девушка несколько расстроилась, поняв, что он воспринял эту новость без особой печали. Забавная. После десяти дней знакомства она, кажется, ожидала горькой влюбленности с его стороны.

Мысли снова вернулись к парню напротив. Мирна сказала "папа". Не слишком счастливым голосом она это произнесла. Жаль прабабушка больше про домовых, леших и навий рассказывала. Знания про волкодлаков бы весьма пригодились сейчас. Их отец, верно, не самый лучший представитель рода нечеловеческого.

— Пойдем, сходим к девушкам. — Дубравко прервал его раздумья. — У них обеих экзамен сейчас… Как у вас дела с Леной?

— Лена, — парень засмеялся, — расстроилась, что я не расстроился, когда она решила остаться друзьями. Кажется, девочка не привыкла к отказам. А у вас с Даней как?

— Да так, понемногу.

Ну вот. Снова уклончивый ответ. По крайней мере, это касается всего лишь свиданий с девушкой. А это не обсуждаемая тема. Если, конечно, девушка и впрямь нравится.

Они вышли из столовой и направились к соседнему корпусу.

Подруги стояли на крыльце и оживленно что-то обсуждали. Дубравко засиял. Антон ухмыльнулся такому преображению, мимо проходящие студентки не преминули оценить внешность волкодлака, буквально съедая его глазами. Ничего не скажешь, черт его дернул дружить с таким. Антон поправил рюкзак на плече. Дубравко не видел никого вокруг кроме курносой головки с бабочками в волосах.

Лена обиженно сверкала глазами. Кто б мог подумать, эта девушка умудрилась на него обидеться! Антон прищурился от яркого солнца, выглянувшего из-за туч. Он приложил ладонь ко лбу в виде козырька. Дубравко уже стоял возле Дани и убирал ей волосы с лица. А бабочки на ней прямо как настоящие! Подрагивают крылышками на ветру. Надо же! Сделают ведь девчачьи украшения! Большая и мохнатая вспорхнула, закружилась в воздухе, испуганная резким движением руки волкодлака.

Стоп! Это не украшения! Они настоящие! А еще две пчелы и здоровый шмель! Ничего себе! Студенты обходят ее стороной. Даже Ленка и та держится подальше. Что это?

Молодая Яга готова была зареветь, чего с ней не случалось с детства. Теперь назойливые насекомые не оставляли ее даже в помещении. Это какая-то болезнь! Точно болячка! И она прогрессирует. Скорей бы последний зачет! Она идет по улице, а за ней шлейфом летят многочисленные крылатые. Такими темпами ей скоро не нужна будет одежда, они уже прекрасно заменяют любой головной убор. И избавиться от них нет никакой возможности. Она даже позвонила бабушке, а та только засмеялась в трубку и таинственно сказала, что придется смириться и что это скоро само пройдет. Интересно, только когда?

Люди сторонятся ее, даже Лена. Даня стояла и, затаив дыхание, ожидала, что Дубравко сейчас отдернет руку. Но этого не произошло. Напротив, волкодлак с нескрываемой нежностью смотрел на девушку и немного улыбался.

— Привет! — Даня вздрогнула. Антон удивленно взирал на нее с высоты собственного роста. — Тебя в мед окунули?

— Нет. Не знаю. — Девушка почувствовала, что на глаза наворачиваются предательские слезы. Бабочки будто почувствовав ее настроение, всколыхнулись и беспокойно запорхали разноцветным облаком вокруг нее.

Дубравко взял Даню за руку и успокаивающе сжал. Насекомые перестали кружиться и расселись на них обоих.

— Как успехи?

— Нормально. — Голос Лены звучал бодро. — Ребят, вы тут без меня, ладно? — Она взвизгнула, неуклюже отмахнулась от шмеля. — У меня сейчас свидание.

Лена осторожно покосилась на Антона. Произвело ее заявление должный эффект или нет? Парень улыбнулся. Ему было не интересно.

— Ну удачи.

Лена раздраженно тряхнула волосами и чертыхнулась про себя. Вот подстава! А ей казалось, он влюблен. Дура! Ну и ладно. Подумаешь. Не больно то и хотелось!

Девушка попрощалась, развернулась и постучала изящными каблучками по асфальту. У Мишки, в отличие от Антона, есть преимущество — обалденный мотоцикл, ну или как он его там называет, и потом Мишка не менее красив, чем Данькин Дубравко. Уж она то в этом разбирается. А этот бесшабашный верзила студент пусть катится подальше!

Прежде, чем скрыться за поворотом, девушка оглянулась. Антон стоял к ней затылком и, кажется, смеялся. Даня боролась со своими насекомыми. Надо все же ей проверить туалетную воду. Может на нее летит такой рой. Дубравко улыбался. Тут не перепутаешь. Этот влюблен. Девушка перевела взгляд на дорогу перед собой. Каблуки босоножек отбивали бодрый ритм. Везучая все же Данька. Это хорошо.

Дубравко шел рядом с Даней. Краем глаза он наблюдал за девушкой. Вокруг, махая разноцветными крылышками, порхали бабочки. Солнце пригревало по-летнему. Так здорово просто идти вместе и ни о чем не думать. Не думать о своей поганой природе, о своих обязанностях, о своем отце.

Даня выглядела тихой и растерянной. Так непохоже на нее. Две недели назад она бы при виде него скривилась и наговорила гадостей. Где-то в солнечном сплетении клубком свернулась нежность. Такая маленькая, колючая. Интересно, всем влюбленным хочется обнять, загородить собой и никого не подпускать, или это только его желания? Что она скажет, если он так поступит? Дубравко улыбнулся правым уголком рта. Если он так поступит, она выпустит свои колючки и обвинит его в чем-нибудь, например, в собственнических инстинктах. Ну а потом добавит, что она — Яга и сама со всем справится.

— Почему ты так на меня смотришь?

Дубравко приподнял темную бровь.

— Как так?

— Не знаю, пристально и … я не знаю как объяснить…

Волкодлак повел плечом.

— Скажи как, и я отвечу.

Даня смутилась еще больше. Как она ему скажет? Он смотрит не просто пристально, а так будто собрался съесть не посолив. Блин! Девушка взялась теребить браслеты на запястье. И чего он молчит? Надо что-нибудь сказать. Даня пыталась найти подходящую тему для беседы, но в голове было пусто. Необычное для Яги состояние. Пчела села ей на нос. Девушка попыталась ее смахнуть, но полосатая упрямица наотрез отказывалась улетать.

— Чем займешься сегодня?

От неожиданности Даня вздрогнула и обернулась к идущему рядом волкодлаку.

— Не знаю. Учить буду… Послезавтра зачет.

Дубравко кивнул и осторожно пальцами снял пчелу с кончика ее носа. Девушка проследила за быстрыми, ловкими движениями, потом поспешила спросить.

— А ты?

— Учить не буду.

— Почему?

— Давно живу… — Он пожал плечами.

— А-а. — Она замялась. — Понятно.

Вот дура! Могла бы догадаться. Это она малолетка! А он… Даня ужаснулась от пришедшей на ум догадки. Может она напрасно ждет от него иного внимания, чем то, которое он уже оказал? Как тогда в лесу, ей хотелось поцелуя, и он поцеловал, только так словно Даня младшая сестра. Вот и сейчас думает о ней не иначе как о надоедливой, но забавной девочке. А она то размечталась!

Даня дергала браслеты на руке. Они глухо позвякивали. Из-за поворота показалась ее пятиэтажка.

— Куда поедешь летом?

Ничего не значащий вопрос. Девушка сжала губы.

— Как обычно, к бабушке. — Даня встрепенулась и, прежде чем успела осознать, спросила. — А хочешь со мной? Бабуля рада будет. Она волкодлаков обожает!

Дубравко засмеялся.

— Ты меня приглашаешь?

— Ну да. — Осторожно ответила девушка.

— Тогда с удовольствием! — О том, что независимо предложи она сама или нет, он последовал бы за ней, Дубравко умолчал.

— На сколько можно потеснить бабушку?

— На столько, на сколько захочешь.

— Звучит замечательно.

Даня ликовала. Даже если сейчас ее статус "сестренка", то со временем обязательно добьется большего.

— Давай послезавтра вечером сходим куда-нибудь?

Неугомонные бабочки совершенно утратив покой, закружились разноцветным смерчем вокруг них, ускоряя и без того быстрый темп. Сердце девушки бешено заколотилось в груди, губы приоткрылись от удивления. Дубравко засмотрелся на такое явное проявление эмоций. Разве так бывает, что все написано на лице? С этой девушкой бывает. Когда она оставит в покое свои браслеты?

— Это свидание?

Он прищурился.

— Свидание.

— А куда пойдем?

— Куда захочешь.

Дубравко взял ее руку и осторожно отцепил пальчики от украшений. Девушка покраснела, поспешила ответить:

— Тогда в лес. Я совсем устала от города.

— Договорились.

У подъезда они остановились.

— Хочешь зайти?

— Хотелось бы, но я не могу. У меня дела есть, которые требуют срочности. — Он не отпускал ее пальцы.

— А-а. — Тоскливо протянула Яга. Бабочки большей своей частью, будто повинуясь невидимому указу, взлетели и расселись на волкодлаке. Дубравко уже привык к назойливым насекомым. Даня искренне расстроилась, и это было единственное, что он замечал. Парень нежно провел тыльной стороной ладони от хрупкой кисти до плеча, а потом, притянув ее за талию к себе, поцеловал. Поцеловал почти как тогда, в лесу, только на этот раз нос оставил без внимания.

Прикосновение губ было мягким и очень легким, так кружившие насекомые касались ее своими крылышками, но в тоже время обжигающе приятным. По телу пробежала волна удовольствия и, остановившись где-то на уровне коленок, сделала их слабыми. Ноги подкосились. Она обхватила его руками за шею. В груди гнездилось навязчивое желание стоять вот так вечность, но мгновение спустя Даня уже была свободна. Она смотрела на него широко открытыми глазами. Дышать получалось часто и неровно.

Удивленная и немного дезориентированная девушка повернулась и на непослушных ногах отправилась к себе. Все, на что она сейчас была способна, — это дойти до квартиры и, оставшись сама с собой, подумать.

Она ему нравится! И не как сестра. Уж это теперь точно!

По квартире порхали две бабочки, умудрившиеся проскользнуть в дверь. Даня в очередной раз задалась вопросом: почему они летают следом?

Дубравко стоял возле дома и с любопытством оглядывал себя. Насекомые были везде: на плечах, голове, животе, руках. Они даже умудрились рассесться на джинсах! Парень усмехнулся. Подумать только, он же мертвый, а к мертвым не пристают любители сладкого нектара. Он готов был зуб дать — это из-за Дани. Она в последнее время стала пахнуть как полевые цветы, с горьковатым привкусом гречихи. Видно бабочки липнут не только к ней, но и к тем, кто рядом.

Он еще в лесу обратил внимание на медленную смену запаха. Любопытно, с чем это связано? Аромат терпкий и в то же время нежный. Так приятно было вдыхать, перескакивая через овраги и держа ее на спине. Он урывал моменты и поглядывал на длинные стройные ножки, тесно прижатые к его бокам. Совсем невесомая девочка…

— Чего ты лыбишься, нежить?! — Дубравко поднял глаза на обладателя громкого баса. С другого конца улицы к нему приближался Федор.

Принес же черт радость! Интересно ведьмак ждет ответ или это просто повод подраться? А бой будет. В этом Дубравко был уверен, поскольку сам безотчетно готов был дать повод. Слишком самоуверен Федор. Слишком много на себя берет.

— Я спрашиваю, чего ты лыбишься?!

Он зол. Это хорошо. Очень хорошо. Победа будет легкой.

— Любуюсь бабочками.

— Ты? Любуешься? Врешь, гад!

— Почему же?

Дубравко внутренне напрягся, готовясь к прыжку. Однако внешне казался расслаблен и невозмутим.

— Потому что, урод, я знаю, о чем ты думаешь! Зачем она тебе?! — Федор протянул руку и схватил его за ворот куртки, спугнув всех насекомых. — Что ты от нее хочешь?

— От кого? — Дубравко одним сильным, чуть заметным, рывком выдернул куртку из стальной хватки богатыря. Федор ойкнул.

— Ты еще попритворяйся! Я твоего брата вдоль и поперек знаю! Чего ты хочешь от Дани?

— Это не твое дело. — Сквозь зубы процедил волкодлак.

— Мое. Еще как мое! Я ее с детства знаю! Возился с ней, пока она взрослела. Видел, какой красавицей стала. Она талантливая ведьма. А ты кто? Нежить со звериной шкурой!

— Повторяю еще раз: не твое дело.

Федор замахнулся кулаком, но в намеченную цель не попал. Волкодлак был быстрее, не уступал в силе, и, наверное, оттого богатырь пропустил ответный удар, который пришелся как раз в челюсть.

Дубравко удовлетворенно наблюдал, как соперник отлетел к стене дома и матерился, потрясывая головой. С губ и носа капала кровь. Даня не оценит. Кто знает, что значит для девушки этот ведьмак? Парень поморщился. Да и расходовать силы таким бесполезным образом было глупо. Он развернулся и, окинув презрительным взглядом противника, исчез среди многоэтажек. Предстояло еще разобраться с Йосипом. Федор пока подождет. Осиротевшие бабочки остались испуганно порхать там, где только что стоял волкодлак.

Снова стук. Девушка подпрыгнула от неожиданности. Неужели Федор вернулся? Она поспешила в коридор, чтобы попросить Марину избавиться от гостя повторно, но та уже с абсолютно безразличным выражением лица открыла дверь. В прихожую ступил незнакомец.

Молодой парень: высокий, смуглый, широкий в плечах, с красивым лицом. Гость хищно улыбался. Яга про себя машинально отметила, что перед ней еще один волкодлак. Она перевела взгляд на Марину. Та была под гипнозом. Проклятье! Она не учла, что у соседки не слишком устойчивая психика.

— Привет! — у незнакомца был приятный низкий голос. Он протягивал к Дане руку.

Девушка удивленно приподняла бровь. Молодой волкодлак. Местный, а не имеет понятия кто она. Еще и привлекать пытается. Ты смотри! Она с любопытством уставилась на незваного гостя.

— Ты идиот? Тебе чего надо?

Теперь волкодлак выглядел озадаченным. Но не более секунды, а затем на его лицо вновь вернулось самодовольное выражение.

— Пошли со мной.

Девушка скептически хмыкнула.

— С чего вдруг? И, позволь полюбопытствовать, куда?

Волкодлак шагнул к ней и схватил за локоть. Она дернулась и с силой вырвалась из железной хватки. В этот момент Гриша с ревом вывалился из-за шкафа и ринулся на чужака. Тот в испуге отскочил.

— Черт! Че за хрень? Йосип о таком ничего не говорил!

Парень уворачивался от острых как бритва зубов молодого домовенка и не прекращал чертыхаться. Даня начала произносить слова заговора. Деревья вокруг пятиэтажки зашумели, небо заволокли небольшие грозовые облака, воздух начал звенеть в такт голосу Яги…

Неожиданно все прекратилось: выглянуло солнце, ветер утих, девушка безвольно осела на пол, а Марина опустила свой ноутбук, продолжая бессмысленно улыбаться.

Миша справился со странным бородатым человечком сильным ударом в челюсть. Оставив соседку без воспоминаний, он взвалил на плечо ту, за которой пришел и тихо покинул квартиру.

Дубравко сидел на сосне и был счастлив как никогда. Светило солнце, вокруг шумел лес, а где-то там, внизу, Даня искала его. Прятки — детская игра. Кто бы мог подумать, что серьезный старый волкодлак будет так самозабвенно в нее играть? Приятнее всего было искать Даню. С его нюхом спрятаться она не могла, а с тем количеством бабочек, пчел, стрекоз и прочей мелочи, стайкой летающей за ней, дело становилось и вовсе простым. Правда вся эта мелюзга преследовала и его. Он посмотрел на порхающий разноцветный круговорот. Никто ему так и не объяснил, почему только их двоих окружают насекомые. На все вопросы Марья только улыбалась, а Даня краснела. Он стал постоянным предметом шуток Горана. А сестра морщила нос и держалась от него подальше.

Уже две недели они жили в тайге у бабушки Марьи. За это время Антон, которого старая Яга пригласила лично, стал другом не только ему, но и его семье. Оказалось, доверять кому-то так хорошо, так спокойно.

Дерево под ним резко закачалось, зашелестело всеми своими листьями, и в шелесте этом отчетливо слышались слова. Дубравко заулыбался. Жульничает девчонка! Он перепрыгнул на соседнюю сосну, но и тут его сбрасывали вниз. Он перебрался на третье дерево, а потом на четвертое… Попытки удержаться больше не имели смысла. Она все равно сбросит. Волкодлак спрыгнул возле маленького чистого родника. И тут же оказался на земле с сидящей сверху Даней.

— Жульничаешь!

— Вовсе нет! — Она обиженно отмахнулась от бабочек. — Я пользуюсь своими возможностями, так же как и ты, кстати!

Дубравко улыбнулся.

— Я не пользуюсь! Чего ими пользоваться, когда вон они, — он указал на насекомых, — как маяк тебя выдают с головой?

Девушка опять покраснела.

Нет. Определенно, так дальше нельзя. Одно и тоже. Он про насекомых — ее щеки меняют окрас. Пора получить объяснение. Причем, немедленно.

— Почему они кружат над нами?

Даня слезла с него, села рядом, обхватила руками колени.

— Просто так.

— Просто так? Интересно знать, почему же тогда ты каждый раз краснеешь?

— Я краснею? — Она, кажется, растерялась. — Я никогда не краснею!

Дубравко положил ладонь поверх ее руки. Насекомые встрепенулись и закружились смерчем вокруг них. Волкодлак проследил за сумасшедшей пестрой стайкой. Его вдруг посетила догадка. Он склонился к ушку девушки и прошептал:

— Я люблю тебя.

Природа вокруг неожиданно потеряла рассудок: поднялся легкий ветер, заиграл листьями, родник забил сильнее и звонче, из-под земли не ко времени года стали расти всевозможные цветы и тут же распускаться, многочисленные птички слетелись на деревья и заголосили каждая на свой лад, а бабочки и пчелы, те самые, что так долго не давали им покоя, продолжали кружиться разноцветным хороводом над их головами. Догадка оказалась верной.

— Вот и ответ на мой вопрос о насекомых. — Дубравко нежно погладил пылающую щеку. Она подняла смущенные глаза.

— Я люблю тебя. — Шепнул лес, окружавший их.

Теперь волкодлак ликовал. Тепло и нежность, до того жившие лишь в груди, разлились по всему телу, заполняя каждую клеточку.

Губы девушки приоткрылись, она нервно облизнула их. Вздохнула. Дубравко склонился и поцеловал ее. Хорошо бы поймать этот язычок. Его нежная, маленькая девочка! Такая сладкая. Как же она пахнет, словно букет цветов. Девушка опустила ноги, обвила руками его шею. Он легко приподнял ее и усадил себе на колени. Даня задела нижней губой о его зубы и почувствовала металлический привкус крови. Дубравко довольно заурчал и втянул в себя выступившие из пореза капли. Девушка со смехом отстранилась.

— Вкусно?

Волкодлак улыбнулся.

— Ага.

— Ты ведь, помнится, говорил обратное.

— Когда я это говорил, ты пахла иначе. — Он прижал палец к кончику ее носа. Потом нежно провел по губе. — Больно?

Девушка с замирающим сердцем ощутила легкое прикосновение.

— Нет.

— У тебя еще кровь. — Он перестал улыбаться и лизнул ранку. — Теперь все.

Даня поймала его губы. Он снова заурчал. Девушка хмыкнула. Как же легко соблазнить волка.