Непросто в двадцать лет начать самостоятельную жизнь в совершенно незнакомом городе. И намного тяжелее, когда приходится взять на себя заботу о младшей сестре, которую ты почти не знаешь. А тут еще странный сосед угрожает всяческими неприятностями, если ты немедленно не уедешь прочь. Только он пока не знает, с кем связался...
Елена Малиновская
Две сестры. Дилогия
Две сестры. Проклятье рода
Таинственный сосед
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
Тайны прошлого
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
Ритуал экзорцизма
* * *
* * *
* * *
* * *
Эпилог
Две сестры. Честь рода
Часть первая. Западня
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
Часть вторая. Приманка для демона
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
Часть третья. Осколки прошлого
Часть четвертая. Столица
* * *
* * *
notes
Note1
Note2
Note3
Note4
Елена Малиновская
Две сестры. Дилогия
Две сестры. Проклятье рода
Таинственный сосед
Дом поражал своим размером. Двухэтажный, с мезонином, он угрожающе нависал над моей головой. Придерживая шляпку, чтобы не слетела, я задрала голову и попыталась оценить свои новые владения. Н-да, крыша наверняка течет – вон, даже отсюда заметны прорехи в выцветшей от времени черепице. Окна настолько грязные, что это видно и снаружи. Входная дверь как-то странно покосилась. Боюсь, внутри я обнаружу полную разруху и гнилые полы.
И все же было в этом доме определенное очарование, которое не дало мне пасть духом после первого краткого знакомства. Если закрыть глаза на все эти недочеты, он выглядел весьма величественно в окружении старых разлапистых елей. Наверное, когда-то этот дом был гордостью здешнего городка. Даже сейчас в кронах кустов, нынче бурно разросшихся перед крыльцом, угадывались шедевры топиарного искусства, а среди зарослей сорняков на клумбе я обнаружила несколько роз. Видимо, моя прабабушка в свое время не скупилась на садовника и вкладывала немало денег в поддержание порядка. Интересно, что изменилось сейчас?
– Хлоя, мы тут будем жить? – вывел меня из состояния задумчивости звонкий девичий голосок.
Я вздохнула и с усилием оторвала взгляд от дома. Ласково посмотрела на сестру, которая испуганно жалась к калитке, где неразговорчивый извозчик скинул наши чемоданы.
Анне лишь недавно исполнилось десять, но выглядела она намного младше. Наверное, со стороны мы менее всего походили на сестер. Во-первых, из-за большой разницы в возрасте – я была старше Анны ровно вдвое. Мы даже родились в один день – пятого октября, в канун Дня духов. Во-вторых, у нас были разные отцы, что не могло не отразиться на нашей внешности. В моих жилах текла жгучая южная кровь бродячего народа. Мать как-то рассказывала мне, что моя бабушка со стороны отца сбежала из дома в юном возрасте, влюбившись в знойного и страстного красавца-артейца, попросившегося переночевать. А наутро гостеприимные хозяева обнаружили пропажу не только столового серебра, но и единственной горячо любимой дочки, которая настолько потеряла голову от заезжего сердцееда, что даже не удосужилась оставить родителям записки с объяснением своего поступка. Впрочем, через год она вернулась – заплаканная, подозрительно располневшая, в обносках и с россыпью красочных синяков. Хвала Вильяму и Элизе из рода Этвуд – они не стали выгонять блудную дочь и не побоялись пересудов маленького провинциального городка. Напротив, дали ребенку свою фамилию и нарекли его Кристианом. Правда, поспешили отправить внука в закрытую школу для мальчиков, входящих в первое сословие
note 1
, чтобы иссиня-черные волосы ребенка и его смуглая кожа, непривычные для здешних мест, перестали мозолить глаза соседям.
Судьба же их дочери, так рано ставшей матерью, с той поры теряется в семейной летописи. Вроде бы она решила посвятить жизнь служению Бригиде, покровительнице брака и материнства, и удалилась в монастырь, расположенный где-то у подножия южных гор. По крайней мере, так мне объяснила матушка. Я не знаю, как долго она еще прожила и при каких обстоятельствах умерла. Не исключено, что она до сих пор здравствует, облаченная в белоснежные одеяния послушницы и приговоренная до скончания жизни отмаливать грехи юности. Так или иначе, но в моей памяти она навсегда осталась лишь одним из имен, за которым я совершенно не представляла человека. Найна Вивьен Этвуд. Да что там, достаточно долго я считала именно Элизу своей бабушкой, поскольку та постоянно незримо присутствовала в моей жизни. Да, я совершенно не помнила, как она выглядит, но регулярно получала подарки и письма, подписанные твердой рукой прабабки.
Впрочем, хватит об этом. Именно от отца я унаследовала смугловатый оттенок кожи, чуть раскосый разрез темно-карих глаз и цвет волос. Увы, первый брак моей матери не продлился долго. Всего через год после моего рождения Кристиан Этвуд погиб. С его смертью была связана какая-то туманная и загадочная история, в подробности которой мать наотрез отказалась меня посвящать. Но общепринятое мнение гласило, что он пал жертвой взбесившейся охотничьей собаки, которая по совершенно непонятной причине напала на него и разорвала глотку.
Матушка недолго носила черный вдовий наряд. Уже через полгода она вновь примерила свадебную фату, правда, уважив традиции, выходила замуж не в белом, символизирующем невинность, а в ярко-алом. Полагаю, столь вызывающий цвет во многом был выбран из-за того, что удивительно шел ее пепельно-белым волосам и ярко-голубым глазам. Именно так моя матушка превратилась из Терезы Этвуд в Терезу Мюррей. Ну а я была обречена повторить судьбу отца и в шесть лет отправилась из родного дома на учебу в пансион для девушек, принадлежащих к первому сословию. Полагаю, во многом это было сделано из-за того, что моему новоиспеченному отчиму – Генриху Мюррею – досаждало мое присутствие в доме. Я была словно бельмо на глазу, постоянно напоминая излишне ревнивому господину в летах о молодом и красивом предшественнике.
Второй брак моей матери оказался удачнее первого. По крайней мере, он продлился намного дольше. Но по какой-то причине богиня-хранительница семейного очага Бригида долго не благословляла этот союз детьми. Наверное, не будь у матери меня – то именно ее бы обвинили в неспособности даровать супругу долгожданного ребенка. Однако все осложнялось тем, что у Генриха этот брак тоже был не первым. Предшественница моей матери – Адри Мюррей – умерла от чахотки в двадцать с небольшим, оставив безутешному вдовцу на память о себе очаровательного годовалого мальчугана, моего сводного брата Вильгельма.
Я печально вздохнула. Запутанные семейные отношения, ничего не скажешь. Если честно, мне было немного обидно из-за того, что мать по сути отказалась от родной дочери. Именно на воспитание Вильгельма она тратила все время и силы, отослав меня в пансион. По слухам, матушка оставалась образцовой мачехой даже после того, как родила Анну. О моем же существовании вспоминали лишь раз в год – на праздник перемены года, когда мне дозволялось навестить родных и получить в дар очередной наряд и теплые носки.
Говоря откровенно, я была даже рада, что мое знакомство с семейством Мюррей носило столь поверхностный характер. Мне не нравился ни Генрих, чья нелюбовь ко мне с годами становилась все очевиднее, ни Вильгельм, который, казалось, унаследовал от отца самые худшие качества характера, такие, как бережливость, доходящая до откровенной скупости, и полное отсутствие юмора. Мы с Вильгельмом были ровесниками, но он напоминал мне маленького старичка – не по годам рассудительного и до зевоты скучного.
А вот Анну я любила. Она росла вылитой копией нашей матери, от которой унаследовала светлые волосы и потрясающие голубые глаза. Но порой меня смущало ее поведение. Зачастую казалось, будто Анна видит что-то, неведомое остальным. Посредине оживленного разговора или шуточной игры она могла надолго замереть, уставившись в дальний угол комнаты. Иногда я слышала, как она разговаривает сама с собой. И меня до дрожи в коленях пугали ее рассказы про то, что она общается с призраками.
Генрих, который сперва души не чаял в дочери, тоже замечал эти странности. И в редкие свои визиты я видела, как меняется его отношение к Анне. Генрих терпеть не мог ничего, что так или иначе отличалось от общепринятых правил и норм приличия. Девушка из благородного рода не имела права обладать магическим даром! Это было уместно лишь для артейцев, которые в праздники заполоняли рыночные площади и хватали прохожих за руки, предлагая погадать, или же навязчиво пытались всучить амулеты на удачу.
Наверное, Генрих был бы по-настоящему счастлив, если бы пугающий дар Анны перешел ко мне. В конце концов, я нечистокровная итаррийка, а следовательно, мне простительно иметь связь с миром потустороннего. Но, увы, боги распорядились иначе.
Не знаю, какими резонами руководствовался Генрих, но почему-то он решил, что в этом опять-таки виновата я. Мол, какими-то неведомыми колдовскими способами я умудрилась заразить магическим даром сестру, при этом умело маскируя свой талант и не показывая его остальным. Поэтому последние четыре года я не видела сестру. Помню, это послужило настоящим потрясением для меня – когда в привычный день я так и не дождалась кареты из поместья Мюррей. Я никак не хотела верить, что родные окончательно отказались от меня в канун волшебного дня перемены года, поэтому провела много часов, прильнув к окну и отчаянно вглядываясь в ночную мглу – не раздастся ли вдалеке лошадиное ржание, не прорежет ли ее лучом магического шара возница.
Нет, я не плакала, когда поняла, что за мной не приедут. Мне было уже шестнадцать, и я стыдилась выказывать свои эмоции в столь «серьезном» возрасте. Две недели каникул я провела в пустой гулкой библиотеке пансиона, читая все подряд, лишь бы не вспоминать про предательство. Все эти дни компанию мне составляли только слуги и Мари – пожилая и очень добрая воспитательница, которая каждый день украдкой приносила мне сладости. Но по вечерам я оставалась совершенно одна в огромной холодной общей спальне и долгие часы лежала без сна, глядя в потолок и прислушиваясь к шорохам старинного дома.
Еще через два года мое пребывание в пансионе закончилось. И опять мать не соизволила меня навестить. Лишь прислала письмо с извинениями и небольшой денежный перевод, которого бы мне с трудом хватило на дорогу до ближайшего города. Правда, в тот же вечер за мной приехала карета, но не под розой с герба рода Мюррей, а под скрещенными мечами рода Этвуд. Прабабушка Элиза, к тому времени уже овдовевшая, вновь вспомнила про родную кровь. И я искренне возрадовалась, решив, будто сейчас меня отвезут к ней и я наконец-то обзаведусь семьей. Как выяснилось чуть позже, мои надежды оказались тщетными. Суровый молчаливый возница доставил меня в Батфилд – небольшой портовый город, где я совершенно неожиданно получила должность личного секретаря и компаньонки у Джоанн Атчесон, давней знакомой моей прабабки. Как ни странно, но мы весьма сдружились. Милая смешливая старушка вела оживленную переписку с половиной Итаррии и сопредельных стран. При этом она щедро платила за мою работу и порой чуть ли не насильно выпроваживала меня из дома на прогулку, приговаривая при этом, что свежий морской воздух полезен для молоденьких девушек. Мне не нравилось только одно – ее отчаянное желание устроить мою личную жизнь. За те два года, которые я проработала у нее, она перезнакомила меня, наверное, со всем своим мужским окружением. Беда заключалась лишь в том, что все знакомые Джоанн были раза в три меня старше, поэтому по вполне понятным причинам я не разделяла их матримониальные планы в отношении себя. Но мне поневоле приходилось присутствовать на многочисленных чаепитиях, более всего напоминающих смотрины, слушать очень умные и очень скучные разглагольствования важных господ о внешней политике нашего короля Альберта Первого, а потом всеми возможными способами уклоняться от свиданий, которые эти самые господа пытались мне навязать.
Не знаю, к радости или к огорчению, но вскоре Джоанн пришлось поумерить свой пыл. Преклонный возраст все-таки давал о себе знать, и она сосредоточила все внимание на своем здоровье. В доме поселился душный запах лекарств и быстро прогрессирующей болезни.
Я искренне переживала за свою работодательницу, поскольку успела полюбить ее за острый язык и тонкую иронию. Но боги, как и обычно, впрочем, остались глухи к моим молитвам, и я опять оказалась один на один с жестоким миром.
Сразу после похорон Джоанн я с изумлением узнала, что стала единственной наследницей ее пусть и небольшого, но все же приличного состояния. Казалось бы – чем не подарок судьбы? И я всерьез планировала остаться в туманном и вечно сыром Батфилде, поскольку ехать мне все равно было некуда. Однако не успела я разобраться с бумагами и вступить в наследство, как получила письмо от Мари, из которого узнала, что Анну, как некогда и меня, прислали на воспитание в пансион. Естественно, я бросила все дела и отправилась к матери и отчиму, желая узнать, почему они так поступили. Успела я лишь к новым похоронам. Выяснилось, что матушка умерла от чахотки – той же болезни, что поразила первую жену Генриха. Впрочем, в болотистой местности провинции Нормон эта напасть была весьма распространена. Генрих, глядя на меня серым ледяным взглядом, отчеканил, что не желает растить ведьму. Мол, Анна – позор для их рода, и он отказывается от нее. Нет, он выполнит свой отцовский долг и даст ей приемлемое воспитание, а затем назначит содержание, но путь обратно Анне отныне заказан. И если я желаю – то могу забирать сестру и отправляться на все четыре стороны, благо, что в деньгах больше не нуждаюсь, как донесли ему слухи.
Что мне оставалось делать? В тот же вечер я отправилась за сестрой, не успев даже отдохнуть с дороги и навестить могилу матери. Говоря откровенно, у меня и не было такого желания. Мать умерла для меня намного раньше – в ту жуткую ночь, когда я поняла, что дома меня не ждут даже на праздник.
Уже в пансионе Мари вручила мне письмо от Элизы Этвуд. Прабабка словно знала, что я не смогу бросить сестру, поэтому адресовала его именно сюда. Правда, конверт почему-то оказался выцветшим, будто пролежал где-то не один месяц. Но тогда мне было некогда задумываться над подобными мелочами. Главное – меня желали видеть! И я, забрав заплаканную сестренку, вновь отправилась через всю Итаррию, на сей раз в солнечную провинцию Вельд, а именно – в маленький городок Аерни.
И вот теперь я стояла и рассматривала заброшенный дом, около которого меня высадил возница, и недоумевала все больше и больше. Что все это значит? Такое чувство, будто тут давно никто не живет. Быть может, произошла какая-то глупая ошибка, и на самом деле это не жилище Элизы Этвуд? Или же кто-то разыграл меня и подделал почерк прабабушки, хорошо знакомый мне по письмам? Но кому это могло понадобиться?
– Что вы тут делаете?
Я вздрогнула от неожиданного громкого вопроса, прозвучавшего слишком близко. Обернулась, торопливо натягивая на лицо приветливую улыбку.
Около калитки стоял высокий хмурый мужчина лет тридцати в темном строгом костюме, несколько неуместном в столь солнечную и жаркую погоду. Он неприязненно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Анну, которая с искренним детским любопытством изучала незнакомца, и вновь исподлобья уставился прямо мне в глаза.
– Добрый день, – поздоровалась я, изо всех сил изображая радушие и благожелательность. Шагнула к нему, протянув руку для знакомства. – Меня зовут Хлоя Этвуд. Наверное, произошла какая-то ошибка. Я просила возницу доставить меня к дому моей прабабушки – Элизы Этвуд, но он высадил нас здесь…
– Это и есть дом Этвудов, – перебил меня незнакомец и поморщился, будто мои слова доставили ему какое-то неудобство. Покосился на мою ладонь, которую я все так же держала протянутой к нему, и демонстративно скрестил на груди руки, показывая, что не намерен ее пожимать.
– Вот как? – растерянно переспросила я, несколько растерявшись и от его слов, и от настолько нарочитого недружелюбия. – Но этого просто не может быть! Я получила от нее письмо буквально пару дней назад…
– Элиза Этвуд умерла около года назад, – перебил меня незнакомец и презрительно фыркнул. – Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу.
Я замолчала, не зная, как реагировать на столь невероятную новость. Не торопился продолжить разговор и мужчина. Он стоял в нескольких шагах от меня, худощавый, темноволосый и синеглазый, и по-прежнему морщился, словно мое присутствие как-то тяготило его.
– За вами стоит женщина, – вдруг отчетливо произнесла Анна, которая все это время с интересом слушала нашу беседу. Невежливо ткнула пальцем в незнакомца, показывая, что имеет в виду именно его, и спокойно спросила: – Почему она плачет? Это вы ее убили?
Мужчина побледнел так резко, что я невольно подалась вперед, испугавшись, что он может потерять сознание, и намереваясь помочь ему. Однако он так свирепо глянул на меня, что я столь же стремительно отшатнулась. Почему-то показалось, что он способен ударить меня.
– О чем говорит этот ребенок? – Незнакомец с такой яростью рванул ворот сюртука, что оторвал верхнюю пуговицу, но, по-моему, не заметил этого. Он с таким ужасом уставился на Анну, будто перед ним явился посланник жестокого бога мертвых Альтиса, требующий человеческого жертвоприношения.
– Простите! – воскликнула я и торопливо подбежала к сестре. Присела перед ней и строго взяла за плечи, принуждая смотреть на меня. Укоризненно прошептала, глядя в неестественно голубые глаза Анны, соперничающие по отливу с весенним небом: – Милая, ты же обещала не пугать людей.
– Что в этом страшного? – Анна удивленно пожала худенькими плечиками, но все же отвела взор от мужчины, нехотя посмотрев на меня. – Это женщина не желает ему зла. Она просто сильно огорчена чем-то.
Краем глаза я заметила, как незнакомец стиснул кулаки. Встала и на всякий случай отстранила сестру себе за спину, опасаясь, что может произойти что-нибудь непоправимое. Наши взгляды скрестились, словно перед поединком.
– Хлоя Этвуд? – прервал нашу молчаливую битву новый скрипучий голос. – Я не ошибаюсь?
Я моргнула и с усилием отвела взор от незнакомца, переключив свое внимание на нового участника беседы. Им оказался невысокий сухонький старичок, который смешно прижимал к груди туго набитый саквояж.
– С кем имею честь? – прохладно поинтересовалась я, уже не торопясь улыбаться и уж тем более не собираясь протягивать руку для пожатия. Не нравятся мне что-то здешние обитатели. Такое чувство, что законы гостеприимства им совершенно незнакомы.
– Я Дуглас Паттерсон, – представился старичок и с неожиданной любезностью согнулся в глубоком почтительном поклоне. Затем выпрямился и продолжил: – Я был поверенным вашей прабабушки. Именно на меня возложена тяжкая и почетная обязанность выполнить последнюю волю Элизы Этвуд.
– Вот как? – Я оценивающе взглянула на потрепанный костюм поверенного и поношенные ботинки, которым не помешала бы жирная вакса и новые набойки. Сдается, популярностью у клиентов этот самый Дуглас не пользуется.
Морщинистые щеки поверенного чуть порозовели от смущения. Видимо, он без особых проблем угадал мои мысли. Приветливая улыбка на его губах поблекла, он выпрямился и сухо проговорил:
– Как я понимаю, вы приехали сюда потому, что получили письмо вашей прабабушки, а теперь гадаете, как такое могло произойти, ведь она умерла уже достаточно давно. Что же, эту тайну я с легкостью разрешу для вас. Это я отправил вам письмо. Нейна Элиза оставила его мне незадолго до своей смерти с указанием отправить адресату через год после ее похорон.
Я нахмурилась, недоумевая все сильнее и сильнее. Ничего не понимаю! Что все это означает? Почему я не могла узнать о смерти прабабушки сразу же и побывать на ее похоронах? Впрочем, теперь становится понятно, почему конверт оказался таким пожелтевшим. Письмо действительно было написано давно. Но зачем потребовались все эти тайны?
– Однако дальнейший разговор я предпочитаю продолжить в другом месте, – с нажимом произнес тем временем Дуглас и с явным намеком покосился на невоспитанного незнакомца, который, не думая скрывать своего интереса к происходящему, подошел чуть ближе.
Мужчина, услышав это, отчетливо скрипнул зубами, и почему-то от этого у меня весьма потеплело на душе.
– Да, конечно, – медовым голоском сказала я и несколько растерянно пожала плечами. – Но, право слово, я не знаю, где мы можем укрыться от чужих ушей, – после чего злорадно посмотрела на мрачного неразговорчивого типа, умудрившегося испугать меня чуть ранее, давая понять этому грубияну, что говорю именно о нем.
– У меня есть ключи от дома. – Дуглас многозначительно похлопал по саквояжу. – Полагаю, мы сможем устроиться в гостиной. Тем более что все это отныне по праву принадлежит вам.
Я едва не подавилась от столь внезапного заявления. Нервно хихикнула, решив было, что Дуглас шутит. Однако поверенный ответил мне суровым взглядом, и усмешка так и умерла на моих губах. Получается, прабабушка завещала мне дом? Ничего не скажешь, везет мне в последний год на наследства. Эдак, пожалуй, вскоре я стану весьма завидной невестой.
– Пойдем, Хлоя, – оживилась Анна и потянула меня в сторону крыльца. – Мне так нравится здесь!
Я скептически кашлянула. Если честно, дом выглядел жутковато даже сейчас, когда на дворе царил яркий безоблачный полдень. Страшно представить, что будет вечером. Но с другой стороны – кто сказал, что наш разговор продлится допоздна? Наверняка в местной гостинице для нас с Анной найдется комната на ночь. И я послушно шагнула вслед за сестрой.
Незнакомец тем временем буркнул себе под нос что-то явно ругательное, круто развернулся на каблуках и отправился восвояси, напоследок не удержавшись от искушения хорошенько хлопнуть калиткой, да так, что лишь чудом не сорвал ее с петель.
Дуглас, склонившийся над дверным замком, вздрогнул от резкого звука. Кинул боязливый взгляд через плечо, вновь отчаянно прижав к груди саквояж, но тут же расслабился, увидев, что это незваный гость так шумно покинул наше общество.
– Вы случайно не знаете, кто это? – поинтересовалась я, поднимаясь к поверенному по скрипучим ступенькам.
– Случайно знаю. – Дуглас хитро блеснул стеклами круглого пенсне, которое водрузил себе на нос, и сейчас пристально изучал при его помощи увесистую связку ключей, выбирая подходящий. – Это ваш сосед, найна Хлоя. Сьер Лукас Одли.
Почему-то фамилия грубияна показалась мне знакомой. Я наморщила лоб, силясь припомнить, где именно ее слышала, но в этот момент ключ с душераздирающим скрипом повернулся в замочной скважине и дверь приглашающе распахнулась перед нами.
* * *
Внутри дом выглядел еще более зловещим, чем снаружи. Остановившись на пороге, Дуглас принялся рассеянно нахлопывать себя по карманам, что-то пытаясь отыскать.
– Полагаю, так будет лучше, – наконец проговорил он, прищелкнул пальцами – и в тот же миг перед ним запылал яркий огонек, моментально осветивший захламленную прихожую.
Я изумленно округлила глаза, осознав, что в руках поверенный моей прабабушки сжимает огненный камень. Дорогая вещь, которая совершенно не гармонировала с его потрепанным костюмом и старыми ботинками. Наверное, стоит целое состояние. Интересно, откуда он достал в этой глуши предмет, до предела напитанный покупным заклятием?
– Подарок благодарного клиента, – с улыбкой пояснил Дуглас, перехватив мой удивленный взгляд.
Увы, это пуще прежнего подхлестнуло мое любопытство. Неужели Дуглас оказывал какие-нибудь услуги истинному магу? За всю свою недолгую жизнь я ни разу не встречала настоящего колдуна, хотя путешествовала для девушки моего возраста немало. Конечно, в Батфилде мне доводилось общаться с мошенниками, выдающими себя за представителей столь славной профессии, но обычно все их фокусы были рассчитаны лишь на неграмотных представителей третьего сословия и слишком впечатлительных дам, которые просто теряли головы от флера недосказанности и интриги, умело создаваемого аферистами.
– Так, и где же он? – тем временем загадочно протянул Дуглас, запрокинув голову и что-то рассматривая на потолке. – Ага, вот ты где!
Повелительно ткнул указательным пальцем наверх – и крохотное помещение затопил свет пробудившегося магического шара, до сего момента спокойно плавающего в воздухе. Это меня как раз не удивило. Моя прабабушка была достаточно состоятельной дамой, чтобы позволить себе подобные вещи. Благо, что сейчас их производство поставлено на широкую ногу. Огненные камни встречаются намного реже. И тотчас же с негромким хлопком огонек перед поверенным погас, видимо, выполнив свою задачу.
Дуглас уверенно провел меня через прихожую в небольшую гостиную. Стекла здесь были настолько грязны, что солнечный свет с трудом пробивался через них. В полумраке лишь угадывались очертания мебели. В воздухе сильно пахло пылью и плесенью. Но тут вслед за нами в комнату вплыл магический шар, и я разглядела два дивана, несколько кресел, закопченный камин, который явно давно не чистили, и длинный книжный шкаф, расположенный у одной из стен.
Увлеченная изучением комнаты, я все же заметила, как Дуглас осторожно примостил свой вместительный саквояж прямо на пол. Анна тем временем выдернула свою ладонь из моей и подошла к огромному портрету, украшавшему стену над камином.
– Давайте присядем и обсудим завещание вашей прабабки, – сказал Дуглас, продолжая хранить загадочную усмешку в уголках тонких губ.
Я скептически покосилась на диван, чья обивка пугала угрожающими пятнами неизвестного происхождения, затем перевела взгляд на Анну. Сестра не обращала на наш разговор ни малейшего внимания, зачарованно замерев напротив портрета, изображающего седовласую суровую женщину в темном строгом наряде. Хм-м… Я никогда не встречалась с Элизой Этвуд, но логичнее всего было предположить, что именно ее нарисовал неизвестный художник. После чего опять посмотрела на Дугласа, безбоязненно занявшего одно из кресел, и осторожно примостилась на самый краешек дивана.
– Наверное, вы удивлены, найна Хлоя, – начал тот, едва только я расположилась напротив.
– Не то слово. – Я позволила себе кривую усмешку. – Я полагала, что произошла некая ошибка или розыгрыш. Было очень странно приехать по приглашению в гости и застать дом пустым и заброшенным.
– Понимаю ваши эмоции. – Дуглас сочувственно кивнул. – Право слово, я сам был весьма изумлен, когда ваша прабабушка, нейна Элиза, озвучила свою волю. Даже пытался отговорить ее, приводил все возможные доводы по поводу того, что ее решение могут посчитать сумасбродным и даже безумным. Увы. Ваша прабабушка явила истинное упрямство рода Этвуд.
Анна при этих словах неожиданно рассмеялась, да так заливисто, что я вздрогнула и обернулась к ней. Впрочем, буквально сразу же она замолчала и вновь уперлась неподвижным взглядом в портрет.
– Прошу прощения, – извинилась я. Выдавила из себя неловкую улыбку. – Дети бывают так непосредственны.
– Понимаю. – Дуглас снисходительно хмыкнул. Наклонился ко мне и, вкрадчиво понизив голос, произнес: – Можете мне не рассказывать. У меня шестеро. И это только от второй жены! От первой еще трое.
Я с трудом удержалась от изумленного восклицания. Девять детей? Ничего себе! Но разрешение на развод в Итаррии весьма трудно получить. Это вам не легкомысленная западная Ольгестия, где подобное в порядке вещей.
– Моя первая жена, увы, погибла, – поспешил продолжить Дуглас, видимо, тоже осознав, что его слова прозвучали несколько двусмысленно. – Мы пробыли в браке всего пять лет.
– Сожалею, – вежливо сказала я.
– Да, я тоже. – Дуглас пригорюнился, окунувшись в печальные думы. Но уже через пару мгновений вновь встрепенулся, видимо, вспомнив о цели своего визита. – Впрочем, хватит о моих семейных проблемах. Речь сейчас о вас, найна Хлоя. Итак, ваша прабабушка, Элиза Этвуд, завещала вам дом и все свое состояние. Правда, она особенно настаивала, чтобы вы узнали об этом лишь через год после ее смерти. Поэтому приглашение приехать было отослано вам так поздно. Но это еще не все. Нейна Элиза сделала особый упор на то, что с момента вашего приезда вы обязаны все ночи проводить в доме. Иначе завещание теряет свою силу, и все ее состояние переходит в собственность иных лиц.
– Вот как? – Я изогнула бровь, несколько удивленная столь странным требованием. – И как же вы намереваетесь проследить за выполнением этого пункта?
– О, не подумайте дурного. – Дуглас негромко рассмеялся. – Понятное дело, я не собираюсь приставлять к вам соглядатая, который каждый вечер будет запирать вас в доме, а утром выпускать наружу. Просто знайте – хозяин местной гостиницы, сьер Арчибальд, мой давний друг. Если вдруг вы однажды решите снять у него комнату – то я буду в курсе этого уже максимум через час. А больше я не знаю вариантов, где молодая незамужняя и очень привлекательная девушка сможет провести ночь в такой глухомани, как наш городок, – после чего понизил голос и с явным намеком завершил: – Естественно, существуют и иные варианты, но вряд ли вы на них отважитесь, поскольку это нанесет непоправимый вред вашей репутации.
Я крепче стиснула губы, удерживаясь от резкого ответа. Кровь прилила к щекам, когда я осознала, на что намекает поверенный.
– Что же, резонное возражение, – медленно проговорила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более сухо и строго. – Но получается, что я до скончания жизни окажусь привязанной к этому дому. Нет, не подумайте дурного, я не страдаю особой любовью к перемене мест, однако столь жесткое требование кажется мне несколько… хм-м… странным. Вдруг однажды я захочу повидать отчима и сводного брата или хотя бы навестить могилу матери?
– Полгода, – оборвал меня Дуглас. – Вы должны прожить здесь ровно шесть месяцев от сегодняшнего дня – одиннадцатого апреля тысяча пятьсот девятого года от битвы богов. По истечению этого срока, то бишь начиная с двенадцатого октября этого же года, вы вольны делать все, что ваша душа пожелает. Даже можете продать дом и навсегда покинуть Аерни.
Почему-то после этого заверения поверенного цепкая рука дурного предчувствия лишь крепче сжала мое сердце. Почему именно полгода? Что должно произойти здесь со мной за это время?
– И что я получу в обмен на выполнение этого требования? – еще суше поинтересовалась я, краем глаза следя за Анной, которая медленно переставляла пыльные статуэтки на каминной полке.
– Поверьте мне, найна Хлоя, многое. – Дуглас широко улыбнулся. С щелчком раскрыл саквояж и зашелестел бумагами, выискивая нужные. Затем протянул мне несколько листов, скрепленных багрово-черной гербовой печатью. – Вы можете ознакомиться на досуге с завещанием вашей прабабушки. Это, естественно, копия, оригинал хранится у меня, заверенный должным образом. Здесь перечислено все то, что перейдет в ваше полноправное владение после полугода проживания в доме.
Я пробежала взглядом предложенный документ. Мысленно охнула и принялась читать более внимательно, чувствуя, как мои брови все выше и выше поднимаются от удивления. Затем выжидательно подняла глаза на лучащегося довольством Дугласа.
– Вот именно, найна Хлоя, – без слов понял он причину моего замешательства. – Надеюсь, теперь вы понимаете, сколь многое поставлено на кон. Если проживете здесь шесть месяцев, то вы станете, пожалуй, одной из самых обеспеченных дам Итаррии.
* * *
На темно-синем бархате неба медленно зажигались первые звезды. Я вытащила на крыльцо своего нового жилища два кресла, для себя и Анны, и наслаждалась поздним чаем на свежем воздухе. Сьер Дуглас покинул меня уже достаточно давно, пообещав помочь с поиском помощницы по хозяйству и прислать завтра кого-нибудь. Остаток дня я потратила на то, чтобы привести в порядок хотя бы несколько комнат на первом этаже и сейчас от усталости не чувствовала поясницы. Несколько часов я драила полы и вела беспощадный бой с пылью, сменив элегантное городское платье на цветастую юбку и просторную блузку. Моей предусмотрительности хватило на то, чтобы захватить с собой смену постельного белья, поэтому нам с Анной предстояло провести ночь на свежих простынях с легким цветочным ароматом, а не на волглых тряпках с запахом плесени, которым пропитался весь дом.
Я скинула туфли и с ногами забралась в кресло. Принялась медленно выбирать шпильки из волос, аккуратно складывая их перед собой. Конечно, удобнее было бы заняться этим в доме, но я всячески старалась оттянуть тот неизбежный момент, когда буду вынуждена вновь пересечь порог столь жуткого места. Все время уборки меня не оставляло гнетущее чувство, будто кто-то исподволь наблюдает за мной, словно выжидая удобный момент для нападения. Да что там, пару раз я даже замечала краем глаза какую-то непонятную тень. Впрочем, вполне возможно, это был лишь обман зрения, злая шутка разыгравшегося воображения.
Однако чем сильнее сгущалась темнота на улице – тем тревожнее становилось у меня на душе. Я все чаще ловила себя на мысли, что мне вполне хватит на жизнь и наследства, полученного от Джоанн. Что, если плюнуть на завещание прабабушки с перечислением несметных благ, забрать Анну и уйти ночевать в гостиницу? За вещами вполне можно вернуться и завтра, когда на небе вновь засияет яркое солнце и все ночные страхи развеются.
Я задумчиво тряхнула головой, позволив волосам, освобожденным из строгого пучка, рассыпаться по плечам. Ласково посмотрела на сестру, которая увлеченно поглощала варенье, обнаруженное мною на кухне. Оно хоть и засахарилось от времени, но выглядело вполне съедобным.
– Не бойся, – неожиданно проговорила Анна, словно прочитав мои мысли. Подняла голову, и я в очередной раз поразилась ее зрачкам. Неестественно расширенные, они занимали почти всю радужку, оставляя вокруг себя лишь тонкую голубую каемку. – Хлоя, в доме неопасно.
– Почему ты думаешь, что мне страшно? – спросила я.
– Я вижу. – Анна пожала худенькими плечиками, будто удивленная, что надо отвечать на столь элементарные вопросы. – Твой страх – как черное облако вокруг.
– А что еще ты видишь? – полюбопытствовала я, решив воспользоваться случаем. До сего момента Анна почти не разговаривала со мной, лишь односложно отвечала, если я интересовалась, голодна ли она, не устала ли.
Что скрывать, я почти не знала сестру. Наверняка я сама выглядела в ее глазах совершенно незнакомой девушкой, которая почему-то увезла ее не пойми куда. Но отныне нам предстояло жить вместе, а значит, необходимо было учиться общаться друг с другом.
– Здесь странное место. – Анна мечтательно улыбнулась. – Та женщина, чей портрет висит над камином… Она до сих пор здесь. Любуется тобой и что-то хочет сказать. Но ей мешают.
– Кто мешает? – пожалуй, даже слишком резко спросила я. От откровений Анны у меня по позвоночнику пробежал нехороший холодок. Выходит, мне не почудилось, и я действительно сегодня чувствовала присутствие призрака?
– Не могу сказать. – Анна виновато опустила глаза. – Пока не понимаю.
Между нами повисло мрачное вязкое молчание. Опять вернулось ощущение чужого давящего взгляда, устремленного мне в затылок. Я невольно покосилась на громаду спящего дома, притаившегося у меня за спиной. А ведь совсем скоро мне придется набраться мужества и войти в него. Нельзя ведь всю ночь провести на крыльце. Сейчас середина апреля, пусть днем и жарко, но от земли еще веет холодом недавней зимы, что особенно чувствуется в темноте.
Мрак ластился к моим босым ногам. На столе чадила лампа, но она очерчивала лишь скудный круг света, за пределами которого все тонуло в лиловых сумерках.
Внезапно огонек, словно от дуновения ветерка, окунулся в масло и как-то странно затрещал, рассыпавшись ярко-красными искрами. Я дернулась было, испугавшись, что сейчас лампа погаснет, но уже через миг лепесток пламени вновь уверенно взбежал по фитилю, разогнав сгустившиеся на крыльце тени.
– Извините за позднее вторжение.
Вкрадчивый шепоток прозвучал так неожиданно, что я с трудом удержалась от испуганного вскрика. Вскочила с кресла, забыв про снятые туфли, и резко выпрямилась, напряженно вглядываясь во тьму.
– Простите, если испугал. – В голосе незнакомца, которого еще скрывал мрак, послышалась усмешка. А еще через миг я наконец-то увидела нарушителя моего спокойствия.
С момента нашей последней встречи Лукас Одли успел снять строгий темный сюртук и сейчас был в просторной хлопковой рубахе навыпуск и узких штанах, заправленных в высокие сапоги для верховой езды. Такая перемена гардероба меня несколько удивила. Обычно люди, напротив, стараются накинуть на себя что-нибудь с наступлением сумерек, чтобы не замерзнуть. А между тем создавалось такое чувство, что Лукас именно сейчас начал страдать от жары.
Отблески света неровными полосами легли на бледное лицо мужчины, подчеркнув круги под глазами, словно он страдал от бессонницы или сильной усталости. Лукас посмотрел на меня и с усилием раздвинул губы в улыбке, видимо, решив на сей раз быть приветливым со мной. Правда, получившаяся гримаса скорее напоминала оскал боли. По всему было заметно, что Лукас по-прежнему не испытывает особого удовольствия от общения со мной. Но тогда непонятно, что именно его привело ко мне в гости.
– Все в порядке, – прохладно проговорила я и опустилась обратно в кресло, осознав, что продолжаю стоять босиком на холодных камнях крыльца. Попыталась незаметно сунуть ноги в туфли, но судя по молниеносному взгляду, брошенному Лукасом вниз, это не укрылось от его внимания. И внезапно я рассердилась. Что позволяет себе этот жуткий тип? Сначала грубит мне, теперь без спроса заявился в гости, хотя время явно неподходящее для светских приемов.
– Чем обязана честью вновь видеть вас? – еще холоднее спросила я и с вызовом скрестила руки на груди, неприязненно разглядывая нежданного визитера.
Анна на мгновение отвлеклась от плошки с варением, кому-то подмигнула, уставившись за спину Лукаса, но тут же вернулась к прежнему занятию, принявшись вдумчиво облизывать ложку.
И это тоже не осталось незамеченным. Лукас как-то странно передернулся, должно быть, только в последний момент остановив себя от желания обернуться и проверить, не стоит ли кто за ним, и сделал еще шаг, остановившись вплотную к столу.
Мне это не понравилось. Почему-то я чувствовала легкий запах опасности, исходящий от Лукаса. Вспомнилось, как я испугалась днем, когда на какой-то жуткий миг показалось, будто он собирается ударить Анну за ее слова о женщине, стоящей у него за спиной.
– Я пришел извиниться, – после томительной паузы вдруг сказал Лукас и старательно выдавил из себя еще одно блеклое подобие улыбки. – Сегодня днем я повел себя несколько необдуманно. Боюсь, у вас могло сложиться превратное впечатление обо мне. Поверьте, я не хотел. Просто… – Лукас замялся, подыскивая нужные слова. Я не торопила его, с интересом ожидая, что он придумает в свое оправдание. И через неполную минуту Лукас сквозь зубы процедил: – Просто ваш приезд оказался полной неожиданностью для меня. Я не думал, что у Элизы Этвуд остались родственники.
Последняя фраза прозвучала так странно, что я с удивлением вскинула глаза на мужчину, хотя для этого пришлось задрать голову. Лукас не ответил на мой вопрошающий взгляд, уставившись куда-то поверх моей головы.
– Я не совсем поняла, – осторожно начала я, тщательно подбирая каждое слово, – означает ли сказанное то, что вы имели какое-либо отношение к моей прабабушке? Вы вели с ней дела?
Лукас задумчиво потер чисто выбритый подбородок. Затем тяжело посмотрел на меня сверху вниз.
– Давайте поговорим начистоту, – глухо сказал он. – Да, я понимаю ваше удивление, поэтому позвольте объясниться. Я не имею ни малейшего отношения к вашей семье. Более того, я не был знаком с Элизой Этвуд. Когда я приехал в Аерни – она уже умерла. Поэтому, наверное, мое предложение покажется вам настоящим сумасшествием, однако… – Лукас так резко нагнулся ко мне, что я вжалась в спинку кресла, с ужасом глядя в его расширенные от непонятного возбуждения зрачки. И мужчина зловеще прошептал, словно гипнотизируя меня своим неподвижным жутким взором: – Откажитесь от наследства! Уезжайте из Аерни немедленно! Плюньте на вещи и бегите! Я помогу вам найти карету и обещаю, что отправлю ваш багаж следом.
– Вы ненормальный! – Увы, это прозвучало не грозно, а как-то жалко – так сильно дрожал у меня голос. Я старалась не думать в этот момент о том, что именно Лукас – мой ближайший сосед. Если этот сумасшедший вздумает напасть на меня, то никто не придет на помощь. Да что там, никто просто не услышит моих криков – слишком далеко от главных улиц города находится этот проклятый дом. Но я кашлянула и продолжила чуть более уверенно, хотя сердце колотилось от страха где-то у меня в пятках: – Что вы себе позволяете? Элиза Этвуд оставила мне все свое состояние…
– Должно быть, она вас ненавидела и желала вашей гибели, – с горькой усмешкой перебил меня Лукас. – Иначе я не вижу объяснений столь безумному поступку.
– Да хватит меня пугать! – вспылила я. Сжала кулаки и поднялась из кресла, прежде бросив взгляд на Анну – не собирается ли она расплакаться при виде чужой ссоры. Но сестра сидела на удивление спокойно, внимательно слушая наш разговор на повышенных тонах и меланхолично накручивая на указательный палец белокурый локон, выбившийся из косы. Я уперла руки в бока и с вызовом вскинула подбородок, неприязненно смерив наглеца взглядом. – Вы заявили, что желаете говорить начистоту. Что же, извольте. Но пока я не услышала от вас ничего полезного или интересного, кроме каких-то истеричных заявлений о том, что я по совершенно непонятной причине должна отказаться от наследства и уехать восвояси. С какой стати, собственно?
В синих глазах Лукаса заметалась злость. Однако помимо нее я увидела еще и растерянность. Мужчина явно не ожидал получить от меня отпор. Ну что же, если он считает, что своей выходкой заставит меня убежать, даже не попытавшись разобраться в происходящем, то глубоко заблуждается. Мне двадцать лет, у меня не осталось родных, кроме сестры, которую предал собственный отец, а следовательно, я не имею ни малейшего права отказываться от щедрого подарка, завещанного прабабушкой.
– Если вы останетесь в Аерни, то вас ждет смерть, – произнес Лукас и зловеще усмехнулся.
– И опять вы мне угрожаете! – Я укоризненно покачала головой. – Если вздумаете продолжать беседу в подобном же ключе – то идите вон. Я не желаю больше слушать ваши запугивания. Или же поведайте мне, что за страшная беда нависла над моей головой. Только поведайте спокойно, без унылых завываний и обещаний всевозможных пакостей.
Лукас отчетливо скрипнул зубами, скрестил на груди руки, возвышаясь в ночном мраке подобно карающему посланцу Альтиса. Только меча за спиной не хватало.
– Идите домой, – почти ласково посоветовала ему я. – Я понятия не имею, какую цель вы преследовали, решив навестить меня. Если вы рассчитывали, что я немедленно покину Аерни, то просчитались. Я не собираюсь отказываться от наследства, поэтому намерена выполнить все условия завещания. И вы не в силах помешать мне.
Лукас что-то хотел сказать мне в ответ, даже открыл рот, но в последний момент передумал. Криво ухмыльнулся половинкой рта, круто развернулся на каблуках сапог и, не прощаясь, исчез во тьме. А еще через мгновение до меня донесся стук захлопнувшейся калитки.
– Дела, – задумчиво прошептала я, глядя ему вслед. – Удивительно странный тип. И все-таки интересно, где же я слышала его имя?
– Пойдем спать, Хлоя, – попросила Анна и сладко потянулась. – Я уже замерзла здесь сидеть.
Я оглянулась на дом. Хотя я только что горячо уверяла Лукаса, что обязательно выполню все условия Элизы Этвуд, в душе вновь шевельнулись сомнения. Да что там лукавить – у меня предательски затряслись коленки при мысли о том, что вот и настал тот момент, когда я должна набраться отваги и войти в свое новое жилище. Но показать страх перед сестрой я не могла. В конце концов, теперь я отвечаю за нее, а следовательно, должна быть примером для подражания. И я протянула руку Анне, предлагая последовать за мной.
* * *
Вопреки моим самым страшным предположениям, никто не напал на меня, когда я первой вошла в дом. Никакой призрак не оскалился приветственно в дверном проеме или в отражении зеркала, когда я пробиралась через темный коридор в спальню. Если Анна и видела что-то неподвластное мне, то молчала, спокойно идя следом, и волей-неволей я успокоилась.
И вот теперь я лежала на спине и прислушивалась к тишине, нарушаемой лишь спокойным ровным дыханием Анны, с которой мы делили одну кровать. Мне не спалось. Слишком много событий произошло сегодня. Приезд в Аерни, новость о смерти прабабушки и завещании, знакомство с Дугласом и Лукасом, поздний визит последнего и его попытки запугать меня… Интересно, чего он добивался? Точнее, не так. И без того понятно, что он хотел моего срочного отъезда. Но почему?
«А вдруг Лукас какой-нибудь забытый двоюродный внук или племянник твоей прабабушки? – шепнул внутренний голос. – Едва ты уедешь – он явится к Дугласу и предъявит права на дом и прочее, подтвердив бумагами свое родство с Элизой. Возможно, поэтому он и был так раздосадован твоим неожиданным появлением?»
Но я тут же отрицательно замотала головой, отвечая сама себе. Даже если я не выполню условия завещания, наследство все равно перейдет определенному человеку. Это было особо оговорено в отдельном пункте. Я мельком видела это имя в копии завещания, которую мне любезно оставил Дуглас. И точно запомнила бы, говорись там о моем соседе. Будь Лукас хоть внебрачным сыном Элизы и моим родным дядей – он ничего не получит при всем своем горячем желании.
Я перевернулась на бок и сердито уставилась на почти полный круг луны, заглядывающей в окно. Да уж, не думала и не гадала я, что простое приглашение в гости к родной прабабушке таит столько проблем. В этом деле все было слишком непонятно и загадочно. Письмо, дожидавшееся отправки около года, откровенно странные условия завещания, недружелюбные соседи и заброшенный дом, который еще приводить и приводить в порядок…
Неожиданно ход моих мыслей оборвал какой-то шум. Я насторожилась, моментально выкинув все посторонние мысли из головы. Может быть, послышалось?..
Медленно текли секунды тишины, и я совсем было уже успокоилась, решив, что у меня шалят нервы. И неудивительно, после такого напряженного дня! Но только я вздохнула с облегчением, как шум повторился, только теперь громче. Как будто хлопнула входная дверь. Я замерла, вся оборотившись в слух.
Теперь я отчетливо слышала, как поскрипывают половицы, словно кто-то ходит по дому. Я выбрала для нас с Анной спальню на первом этаже, недалеко от прихожей, где начиналась лестница наверх. И сейчас я понимала, что кто-то методично обследует комнаты, начав с гостиной и медленно продвигаясь к нам. От осознания этого факта у меня волосы зашевелились от ужаса.
«Призраки не шумят, – вдруг холодно шепнул глас разума. – Точнее, шумят, но не так. Ты уверена, что тебя навестил именно дух твоей покойной прабабки? Тогда почему бестелесное создание так шаркает ногами?»
Это замечание неожиданно отрезвило меня. Я не знала, как бороться с привидениями, но вполне представляла, что можно сделать с грабителем, или кто там еще забрался в дом. Огреть по голове чем-нибудь тяжелым, запустив вазой, или же запереть в одной из комнат до прихода помощи. Выбор большой.
Немного приободрившись от мысли, что противостоять мне будет человек из плоти и крови, я бесшумно поднялась с кровати. Кинула быстрый взгляд на Анну, но она безмятежно сопела, уткнувшись носом в подушку. Ну что же, будем надеяться, что она не проснется, пока я буду проводить карательную операцию. И я туго перепоясала халат, алча задать хорошую взбучку наглому визитеру.
Однако стоило мне только открыть дверь, как все звуки затихли. В доме вновь воцарилась полнейшая тишина, от которой зазвенело в ушах.
Я постояла немного на пороге, напряженно вглядываясь в окружающий меня мрак, затем нерешительно шагнула вперед, одной рукой ведя по стене. Так, надо вспомнить, куда ведет коридор. Если не ошибаюсь, то направо будет кухня, а повернув налево, я вскоре попаду в прихожую, где и раздавались загадочные звуки.
Так и получилось. Достаточно скоро я мрачно обозревала лестницу, ведущую на второй этаж. В прихожей было светлее, чем в коридоре, поскольку через окна, отмытые вечером от грязи, падало достаточно лунного света. И это позволяло мне убедиться в том, что никакой злоумышленник не притаился здесь, намереваясь напасть на меня.
Я подошла к входной двери и задумчиво уставилась на задвинутый засов, даже на всякий случай подергала его, убеждаясь, что он плотно вставлен в паз. Странно. При таком положении засова дверь нельзя открыть снаружи даже ключом. Но я отчетливо слышала, как кто-то вошел в дом! Как это возможно?
И внезапно мне стало очень неуютно. Право слово, я бы совершенно не испугалась, если бы в прихожей меня встретил грабитель. Думаю, мы бы смогли найти с ним общий язык. Я бы объяснила, что произошла какая-то ошибка, и на самом деле в доме нечего взять. Но я не была готова к подобному повороту событий. Неужели здесь все-таки хозяйничают призраки?
И словно в унисон моим мыслям, спину обжег злой давящий взгляд. По босым ногам пробежал ледяной сквозняк, а лестница позади душераздирающе заскрипела под чьими-то неспешными тяжелыми шагами.
Я с силой сжала кулаки, впившись ногтями в ладони и надеясь, что эта боль прогонит наваждение. Наверное, я просто сплю и вижу жуткий кошмар, так пугающе похожий на реальность!
Однако это не помогло. Кто-то или что-то за моей спиной закончил неторопливый спуск и сейчас медленно приближался ко мне, явно наслаждаясь моим замешательством и страхом.
– Хлоя…
Казалось, будто шепот прозвучал сразу со всех сторон, и от этого мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Клянусь, я даже почувствовала, как мои кудри на голове приподнимаются и начинают шевелиться! Я не бросилась бежать куда глаза глядят лишь по одной простой причине – было настолько страшно, что ноги отказали мне. Я буквально вросла в пол.
– Хлоя, посмотри на меня, – продолжал обнимать меня шепот, пока тьма слизывала с моей кожи солоноватые капельки пота, словно пробуя на вкус. – Оглянись.
Я скорее выколола бы себе глаза, чем по доброй воле взглянула на призрака. Было трудно дышать – грудь словно сковали железными обручами.
– Ну что же ты, Хлоя. – Привидение будто издевалось надо мной. Вкрадчивый голос раздавался так близко, словно неупокоенный дух стоял за моей спиной. – Ты же смелая девочка.
Я тоненько всхлипнула от ужаса, когда почувствовала легчайшее прикосновение к своей руке. По коже будто пробежала ледяная цепкая многоножка. Наверное, если бы призрак сказал мне еще хоть слово – то я бы не выдержала и просто рухнула в обморок, спасаясь от ужаса суровой реальности в благословенном небытии. Но неожиданно я услышала то, что совершенно не ожидала.
– Привет, Лукас, – раздался заспанный и немного удивленный голосок Анны. – Ты опять пришел в гости?
Лукас? Страх схлынул так неожиданно, что меня даже немного затошнило. А вместо него пришла злость. Так все это представление устроил сосед, вздумавший выжить меня из дома?
И я медленно обернулась, еще крепче стиснув кулаки.
Однако напротив меня стоял отнюдь не Лукас. Над полом висело облачко плотного молочно-белого тумана, по краям которого переливались неяркие серебристые искры.
Я попятилась, не в силах отвести взгляд от столь пугающего, но одновременно завораживающего зрелища. О боги! Что это? Неужели все-таки призрак?
– Лукас, хватит пугать Хлою! – строго произнесла Анна, которая стояла чуть дальше от нас. А затем произошло то, что я никак не могла ожидать. Сестренка храбро подскочила к непонятной субстанции, преграждающей мне путь, и, нимало не смущаясь, скрылась за пеленой тумана.
– Анна, стой! – испуганно вскрикнула я. В голове заполошными птицами заметались перепуганные мысли. Что она делает? Вдруг призрак ее съест? Или задушит. Ах, да кто знает, на что способны зловредные привидения! И я, позабыв про свой страх, подалась вперед, намереваясь силой вырвать сестру из лап жуткого непонятного создания.
Я не имела ни малейшего представления, что надлежит сделать. Но и оставить Анну в беде просто не могла.
Однако туман резко разошелся передо мной, сгинув так стремительно, будто лишь привиделся мне. Беда была лишь в том, что за ним скрывался пуфик, о который я не замедлила споткнуться. И с кратким приглушенным криком я полетела на пол, едва успев выставить перед собой руки в попытке смягчить падение…
«Вот и все, – промелькнуло печальное. – Сейчас призрак наверняка расправится со мной, поскольку убежать я теперь не сумею»…
* * *
Подвернутая при падении нога не сильно, но противно ныла. Не помогал даже ледяной компресс, сделанный Лукасом.
Я тяжело вздохнула и завозилась в кресле, пытаясь найти такое положение, при котором тупая пульсирующая боль хоть немного утихнет. Осторожно вытянула ногу и исподлобья посмотрела на виновника моих злоключений.
Лукас сидел напротив и виновато хмурился. Он так старательно избегал встречаться со мной глазами, что это лишь сильнее злило меня. Ишь ты, натворил бед, а теперь смущается. Раньше надо было переживать, когда вздумал влезть в чужой дом и до смерти напугать его обитателей.
– Хлоя, налить тебе еще чаю? – деловито осведомилась Анна, которая взяла на себя роль маленькой хозяйки, пользуясь тем, что я пока была не способна к активным передвижениям.
– Спасибо, но не надо, – вежливо отказалась я, продолжая буравить пристальным взглядом повинно склоненную голову Лукаса.
– А я бы выпил еще, – робко проговорил он. Но тут же вновь стыдливо замолчал, на одно случайное мгновение встретившись со мной глазами.
Анна, однако, послушно зазвенела чашками, решив все-таки уважить просьбу незваного гостя. Ну и зря. На ее месте я бы Лукасу чай налила не в кружку, а выплеснула бы прямо в лицо.
– Вы ничего не желаете мне объяснить? – ледяным тоном поинтересовалась я, осознав, что мы рискуем просидеть до рассвета, так и не обсудив произошедшее.
– Я не думал, что вы выйдете на шум, – совершенно невпопад ляпнул Лукас, и кончики его ушей заалели. – Я полагал, будто вы испугаетесь, запретесь в комнате, а на следующее же утро покинете Аерни. Я и подумать не мог, что вы осмелитесь в одиночку и в полной темноте отправиться на осмотр дома.
– Вообще-то я решила, будто в дом забрался грабитель, – пояснила я, почувствовав в тоне Лукаса скрытый упрек и желая объяснить свое поведение.
– Тем более. – Лукас слабо усмехнулся. – Любая благоразумная девушка на вашем месте сидела бы тише мыши, и носа не показав из комнаты.
– Здесь все равно нечего брать. – Я пожала плечами. – Если бы это был грабитель, то я бы объяснила ему ошибку. Думаю, после этого он бы покинул дом ко всеобщему удовольствию.
Лукас с таким немым изумлением уставился на меня после этого заявления, что мне невольно стало не по себе. Что такого я сказала?
– Вы потрясающе наивны, – наконец медленно процедил он. – Впервые вижу настолько очаровательную неосведомленность в элементарных вещах. Вы не думали, что грабителю могут понадобиться не только… хм-м… материальные ценности, так сказать?
Я не поняла, что хотел сказать Лукас, поэтому лишь неопределенно пожала плечами.
– В любом случае это был не грабитель, а вы, – прохладно напомнила я. – И как же понимать ваш поступок?
– Да я, в общем-то, уже объяснил. – Лукас вновь виновато понурился. – Я хотел лишь напугать вас. Полагал, что нескольких громких стуков вполне хватит. Поэтому был удивлен, когда вы вышли. Пришлось играть спектакль дальше.
– О, из вас получился бы великолепный лицедей, даже жаль, что такой талант пропадает впустую! – не выдержала и съязвила я, с досадой вспомнив свой испуг. Наверное, в тот момент я очень глупо и смешно выглядела со стороны. Помолчала немного и все же задала вопрос, который мучил меня все это время: – И все же, как вам это удалось? Я имею в виду тот туман. Это выглядело настолько реалистично.
– Просто он маг, – вмешалась в разговор Анна, опять подливая Лукасу в чашку из почти опустевшего чайника. Безмятежно улыбнулась. – По-моему, это очевидно. Разве ты не видишь, Хлоя, как дрожит вокруг него воздух?
Я уставилась на Лукаса, желая увидеть ту самую пресловутую дрожь воздуха. Однако, увы, в результате у меня лишь зарябило в глазах от напряжения, и я сморгнула с ресниц одинокую слезинку, выступившую от моих безуспешных усилий. Впрочем, ничего удивительного. Ведь загадочную женщину за плечом Лукаса я тоже не вижу. А если верить Анне – она там стоит.
Между тем моего гостя откровения Анны весьма поразили. Он тоже принялся озираться, даже охлопал себя по бокам, будто пытаясь прочувствовать это явление, затем с нескрываемым интересом уставился на мою сестру.
Анна улыбнулась, польщенная вниманием к своей скромной персоне. Она примостилась на самом краешке кресла, такая маленькая, хрупкая, окруженная облаком встрепанных светлых волос. Воплощение невинности!
– Наверное, тяжело постоянно жить рядом с человеком, у которого такие способности, – наконец тяжело процедил Лукас и перевел взгляд на меня. – Ваша сестра обладает настоящим даром.
– Да уж, – пробормотала я и поправила компресс на ноге. Хвала богам, боль почти утихла. Будем надеяться, что мне не придется завтра весь день хромать. Затем откинулась на спинку кресла и выпалила на одном дыхании: – Так вы на самом деле маг?
– В некотором смысле, – сухо проговорил Лукас, явно не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности.
Я несколько раз размеренно ударила пальцами по подлокотнику, ожидая продолжения, но наш гость молчал. Вот, значит, как. Что же, кое-кто серьезно ошибается, если думает, что столь вопиющая выходка сойдет ему с рук. Я буду не я, но вытрясу из этого новоявленного колдуна все, что он знает.
– Кажется, вы не понимаете всей серьезности положения, в которое угодили, – вкрадчиво начала я, осознав, что Лукас намерен до последнего играть в молчанку. – Вы проникли в чужой дом. Я понятия не имею, с какой целью вы это сделали. Да, вы можете сколь угодно утверждать, будто желали лишь напугать меня. Но что, если истинной причиной было ограбление? В любом случае вам придется весьма потрудиться, давая местным властям объяснение своему поступку. Уверена, что ваша репутация после этого окажется безвозвратно загубленной…
– Вы считаете, меня беспокоят такие мелочи, как моя репутация? – перебил с болезненной ухмылкой Лукас. – Меня, Лукаса Одли, уже давным-давно не волнует, что могут сказать или подумать обо мне люди.
В тысячный, наверное, раз за этот вечер меня царапнуло смутное воспоминание. Нет, я точно когда-то слышала это имя. Но где и в связи с чем?
Однако мысль, так и не оформившись окончательно, исчезла, и я продолжила сухо и твердо:
– Нет, вы не поняли меня. Вам, может быть, и плевать, что скажут о вас люди. Но как насчет тюрьмы?
– Тюрьмы? – Лукас презрительно фыркнул, не впечатленный моей угрозой. – Не смешите меня! Это был всего лишь розыгрыш. Да, сознаюсь, что глупый и жестокий, но никаких дурных целей я не преследовал. Меня наверняка не похвалят, но и наказывать строго не будут. Отделаюсь денежным штрафом в вашу пользу и общественным порицанием. Переживу как-нибудь. Авось, не впервой.
Я подалась вперед, положила на колени руки и прошептала, глядя прямо в глаза наглецу, вздумавшему выйти сухим из воды:
– То, что это розыгрыш, знают лишь трое: я с сестрой и вы. И здравый смысл подсказывает мне, что моим словам поверят с куда большей охотой, чем вашим. Тем более вы сами не отрицаете, что проникли в мой дом ночью. Хотела бы я послушать, как вы начнете оправдываться, когда я обвиню вас в нападении и попытке ограбления.
– Но вы же сами говорили, что в доме нечего брать! – гневно вскинулся Лукас.
– В доме – нечего, но что насчет моего багажа? – Я торжествующе усмехнулась. – Кто мешает мне сказать, что у меня с собой была крупная сумма денег или же дорогие украшения?
– Это же ложь!
В этот момент мне стало даже жалко Лукаса. У него от удивления так сильно округлились глаза, что они стали похожи на два огромных блюдца, в которых плескались искренние недоумение и обида.
Анна, сидящая рядом, тихонько хихикнула, видимо, позабавленная этим зрелищем. Правда, смотрела при этом она за спину Лукаса. Но я уже начала привыкать к выходкам сестры, поэтому спокойно проговорила, пожав плечами:
– Да, ложь. И что? Вы же сами сказали, что вам плевать на мнение окружающих. Так пусть думают о вас, как о воре…
Я пожалела об этой фразе, как только она слетела у меня с уст. Глаза Лукаса опасно потемнели. Он уже оправился от первого замешательства, и сейчас его рот кривился от гнева, который вот-вот должен был прорваться наружу криком. Однако, к моему величайшему удивлению, Лукас все же сумел удержаться от столь бурного выражения эмоций.
– Вы хоть представляете, кому осмеливаетесь угрожать? – тихо спросил он.
Честно слово, лучше бы закричал! От его голоса мне почему-то нестерпимо захотелось забиться в самый темный угол гостиной и заплакать.
– Да что вы мне сделаете? – Я с вызовом улыбнулась, хотя внутри все мелко дрожало от страха. – Обвините во лжи? Ваше слово окажется против моего. И я готова побиться об заклад, что поверят мне.
Еще одна томительная минута молчания. Но наконец Лукас как-то растерянно моргнул и с явным усилием отвел от меня взгляд.
– И все же ваша наивность потрясает, – пробормотал он. – Слабая девушка, дом на окраине, из всех возможных помощников – лишь ребенок. Но вы, похоже, искренне не понимаете, насколько безжалостны могут быть люди и сколь чудовищно они порой поступают.
– Речь сейчас не обо мне, – дерзко прервала его я, немного приободрившись. Кажется, я все-таки начинаю одерживать верх в этом странном противостоянии. – Речь о вас и вашем добром имени. Если вы немедленно не расскажете, почему так отчаянно желаете выжить меня из дома…
Я осеклась. Нет, Лукас ничего мне не сказал. Он все так же сидел напротив меня, только в его облике что-то неуловимо изменилось. Словно через прорези маски обычного человека, накинутой для обмана окружающих, на меня вдруг холодно и расчетливо взглянуло кровожадное чудовище. Тяжело сказать, чем было обусловлено такое впечатление. Просто мое сердце внезапно забилось вдвое чаще, просто на уши неожиданно надавила ночная тишина, и я действительно осознала, что никто не поможет нам с Анной, если Лукас решит расправиться с невольными свидетелями его преступления.
– Никогда не угрожайте мне, – медленно процедил Лукас, делая паузу после каждого слова. – Слышите? Никогда, найна Хлоя! Вы даже не представляете, с кем связываетесь!
– Так расскажите мне! – потребовала я дрожащим голосом, собрав все свое мужество. – Что происходит? Вы ведь понимаете, что теперь я точно никуда не уеду?! Что такого особенного в этом доме?
– Да с чего вы вообще решили, будто меня интересуют эти развалины?! – взорвался Лукас, продолжая испепелять меня взором. – Плевать мне на дом и все, что находится в нем! Проблема в том, что вы можете получить помимо этой развалюхи.
– Но если наследство Элизы Этвуд не достанется мне – то и вы его тем более не получите, – осторожно заметила я.
– И тем лучше. – Лукас криво усмехнулся, но пояснять свою мысль не стал. Вместо этого он встал и неспешно отправился к входной двери, видимо, посчитав разговор оконченым.
– Эй! – возмутилась я. Попыталась подняться тоже, но была вынуждена отказаться от этой идеи из-за нового всплеска боли в лодыжке, почти утихшей до этого. Не догонять ведь наглого гостя, прыгая на одной ноге. – Куда вы?
– К себе, – пожал плечами Лукас, уже взявшись за дверную ручку. Искоса глянул на меня и добавил с усмешкой: – Учитывая ваше физическое состояние – можете не провожать.
– Но… – растерялась я от подобного оборота событий. Он уходит? Вот так вот просто? А как же мои угрозы ославить его, если он не расскажет мне, что вообще происходит?
– Доброй ночи, найна Хлоя, – прохладно пожелал Лукас. Покосился на окно, за которым уже серел сумрак, предвещая скорый рассвет, и нехотя поправился: – Точнее, учитывая обстоятельства, славного утра. И подумайте над моими словами. От всей души советую вам как можно скорее покинуть Аерни. Если желаете – я помогу вам с вещами.
– Идите к Альтису! – совершенно неподобающе для девушки из хорошей семьи огрызнулась я в ответ на столь соблазнительное предложение. Видимо, сказались годы воспитания в пансионе, где, что скрывать, мой жизненный опыт весьма обогатился в плане всевозможных ругательств. Что поделать, наши учителя были обычными людьми со своими недостатками и не всегда успевали уследить за шалостями воспитанников. А семьи у всех были разные.
Лукас вряд ли ожидал от меня подобного. Он удивленно вскинул брови, однако удержался от нового витка спора. Почтительно склонил голову, прощаясь, и вышел прочь.
Спустя неполную минуту до меня донесся звук отодвигаемого засова, который через пару мгновений вновь с лязгом встал в паз.
– Ишь ты, маг, – прошептала я, не сомневаясь, что это Лукас любезно закрыл за собой дверь, заперев ее изнутри дома при помощи заклинания. Но на всякий случай, прихрамывая, подошла к двери и выглянула в темную прихожую, которая, как и ожидалось, оказалась пустой.
– Странный тип, правда? – спросила я у Анны, которая свернулась калачиком в кресле и, по-моему, уже задремала, утомившись от нашего бесконечного спора.
– Да, – сонно согласилась она, тараща на меня огромные голубые глаза. – Странный. И не совсем человек.
* * *
Я меланхолично пила какао, вновь выбрав для посиделок крыльцо. Нет, мне было уже нестрашно оставаться в доме. Особенно после пережитого ночного представления, устроенного мне соседом. Полагаю, если бы в этом месте на самом деле обитали кровожадные призраки, то они бы уже давным-давно напали на меня, благо, что возможностей было предостаточно. Однако я по-прежнему не желала и лишней минуты проводить под крышей дома – слишком угнетала меня его запущенность. Сначала я собиралась устроить завтрак на небольшой кухоньке, до разбора которой вчера у меня еще не дошли руки, но затем ужаснулась масштабам грядущей неминуемой уборки, мудро решила не расстраивать себя раньше времени и вместо созерцания грязи и пыли насладиться красотами утреннего пейзажа. Хотя, если честно, дело уже шло к обеду – после столь утомительной и бурно проведенной ночи мы с Анной встали лишь ближе к полудню.
Сестра увлеченно доедала последний кусок пирога, купленный еще накануне в какой-то придорожной забегаловке. Я задумчиво посмотрела на Анну. Вчера мне так и не удалось добиться от нее, что означали те слова по поводу Лукаса. Как это – он не совсем человек? Нет, я не сомневалась, что все маги из-за своих способностей весьма отличаются от обычных людей. Но мне показалось, что Анна имеет в виду нечто другое. Однако она так хотела спать, что лишь что-то невнятно пробурчала в ответ на мои расспросы.
– Анна? – позвала я сестру, вздумав воспользоваться удобным моментом и все-таки выяснить, что же она хотела сказать мне вчера по поводу Лукаса.
Сестра вскинула на меня глаза, и я в очередной раз поразилась их неестественной затягивающей голубизне. Такое чувство, будто смотришься в чистое весеннее небо.
– Ты вчера сказала, что Лукас не совсем человек, – продолжила я, стараясь не утонуть в этих озерах. – Что это значит?
– Он больше, чем хочет казаться. – Анна снисходительно улыбнулась мне, будто это я была намного младше ее, а не наоборот. – Когда ты угрожала ему, то я вдруг заметила его тень. Наверное, он сильно разозлился, поэтому потерял контроль над ней. Но она выросла сама по себе. И у нее были крылья.
Я поймала себя на том, что слушаю Анну, самым неприличным образом раззявив рот. И что все это значит? О какой тени она толкует? Н-да, стоит признать, тайны лишь множатся.
Мои размышления прервал скрип гравия под чьими-то шагами на дорожке, ведущей от крыльца к калитке, и осторожное покашливание. Из-за кустов, разросшихся без должного присмотра садовника, я до последнего не имела возможности увидеть, кто именно пожаловал к нам в гости, поэтому с интересом повернулась в сторону шума и принялась терпеливо ожидать. И спустя пару мгновений на небольшую полянку вышла средних лет женщина в темном строгом платье, слегка оживленном белоснежным кружевным воротничком.
– Извините, что вошла без приглашения, – проговорила она, остановившись около первой ступеньки, – но я рассудила, что вы вряд ли услышите, если я начну кричать с улицы – слишком большое расстояние. Тем более калитка была не заперта, поэтому, собственно, я и осмелилась на подобную дерзость. Добрый день.
– Добрый, – настороженно отозвалась я, с интересом разглядывая незнакомку. Печальный опыт знакомства с Лукасом научил меня относиться с опаской к незваным гостям.
– Меня зовут Герда. – Женщина улыбнулась, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь ей в ответ. Уж очень приветливо и открыто у нее это получалось. – Сьерра Герда Филипс. Меня прислал мой хороший знакомый. Сказал, что вы нуждаетесь в услугах помощницы по хозяйству.
– О, конечно! – воскликнула я, мигом слетев с кресла и решив, будто она говорит о Дугласе. – Вы будете моей спасительницей, если согласитесь на столь неблагодарную и тяжелую работу!
– Да, я понимаю, о чем вы. – Герда придирчивым взглядом обвела грязные окна дома и красноречиво поморщилась. Впрочем, уже через мгновение она вновь безмятежно заулыбалась и доброжелательно посмотрела на меня. – Однако глаза боятся, а руки делают, не правда ли, найна Хлоя? Не сразу, конечно, но, полагаю, у меня получится навести подобие порядка в этом хаосе.
– Не сомневайтесь, что я приму в этом самое непосредственное участие! – пылко заверила ее я. – А что насчет вашей платы за работу?
– Золотой в месяц меня вполне устроит, – заверила меня Герда.
– Золотой? – недоуменно переспросила я, слегка растерявшись от столь смехотворной суммы. Даже будучи секретарем у Джоанн я получала в месяц десять золотых. И это с учетом того обстоятельства, что при этом я находилась на полном ее обеспечении! – Но это же очень мало!
– Не беспокойтесь обо мне. – Герда негромко рассмеялась, видимо, позабавленная моей реакцией. – Я, если честно, не особо нуждаюсь в деньгах. Да и потом, мне просто совесть не позволит брать больше у девушки, которая в столь юном возрасте осталась без родителей. К тому же у вас на попечении сестра. Поэтому давайте договоримся так: если вам понравится моя работа, то вы вполне можете радовать меня ежемесячными премиями. Но я не обижусь, если вы будете строго придерживаться нашей договоренности. Золотой в месяц меня более чем устроит, честное слово!
Что скрывать, предложение Герды меня несколько насторожило. Нет, с одной стороны, конечно, хорошо, что она не заломила несусветную цену за свои услуги, но с другой, как-то странно все равно. Кто же в здравом уме от денег отказывается?
Но в этот момент Герда в очередной раз лучезарно улыбнулась, и я растаяла. Наверное, встреча с Лукасом сделала меня даже излишне подозрительной, раз я во всех начала видеть врагов и злоумышленников.
– По рукам, – проговорила я, и наша сделка оказалась завершенной.
* * *
Стыдно и смешно признаваться, но я весь день провела в ожидании, что Лукас придет навестить меня. Хотя бы ради того, чтобы выяснить, действительно ли я твердо намерена выполнить свою угрозу и заявить о попытке ограбления. Но шло время – а ничего не происходило. День медленно катился к закату. Мы с Гердой привели в порядок гостиную, вымыли кухню, после чего моя новая помощница осталась на ней готовить обед. Я в очередной раз поймала себя на том, что постоянно поглядываю в окно, ожидая увидеть там Лукаса, пришедшего просить извинений за свой поступок, и ужасно рассердилась. Что за чепуха, почему я постоянно думаю о нем?! Может быть, все-таки наведаться к Дугласу и рассказать ему про мои ночные приключения?
Но почти сразу я со вздохом сожаления отказалась от этой идеи. Во-первых, мне было как-то стыдно признаваться, что в моем доме ночью побывал мужчина. Это прозвучало бы слишком двусмысленно. Во-вторых, я прекрасно помнила, как сильно меня напугал Лукас. А вдруг он способен каким-либо образом навредить мне, если я вздумаю порочить его имя? А в-третьих, что скрывать, я сгорала от любопытства. Предположим, мне поверят, и Лукаса заберут для дальнейших разбирательств, возможно, даже упекут в тюрьму. Но тогда я никогда не узнаю, чего именно он добивался и почему!
«Не лукавь, – неожиданно вмешался глас рассудка. – Ведь есть еще и четвертая причина, которая перевешивает все остальные. Не правда ли? Согласись – Лукас весьма симпатичный мужчина. И по вполне понятным причинам тебе бы не хотелось превращаться в его заклятого врага».
Что за глупости?! Я раздраженно мотнула головой, отгоняя столь смехотворные мысли. Конечно же, мне не нравится Лукас. Если честно, я его вообще побаиваюсь. Мало ли что он может еще учудить. Одно радует – Герда выразила желание на ночь оставаться в доме. Мол, так ей будет намного легче, не придется тратить силы на вечные шатания туда-сюда. Семьи у нее все равно нет, поэтому она будет только рада проводить все время здесь. Все лучше, чем ночами страдать от одиночества в четырех стенах.
В этот момент я вновь обнаружила, что задумчиво смотрю на пейзаж за окном, и окончательно разозлилась на себя. Надо срочно заняться каким-нибудь делом, чтобы перестать сходить с ума! Почему бы не осмотреть второй этаж? Все равно Анна осталась на кухне помогать Герде, значит, мне не придется отвлекаться для того, чтобы проверить, чем там занимается моя младшая сестренка.
И, вооружившись тряпкой и ведром с водой, я смело отправилась на разведку.
Начать свою работу я разумно решила с кабинета прабабушки. Надеюсь, мне повезет обнаружить там бумаги, которые прольют свет на происходящее здесь.
Гулкое просторное помещение встретило меня полумраком. Первым делом я отдернула тяжелые бархатные гардины и тут же расчихалась от пыли, поднятой при этом простом действии. Затем обернулась и удивленно присвистнула при виде высоких, до потолка, книжных шкафов, до отказа заполненных старинными фолиантами в обложках с дорогим золотым теснением. Ого! Да одна эта коллекция стоит целое состояние!
Но куда больше меня заинтересовал письменный стол, накрытый дорогим зеленым сукном. На нем ничего не лежало, но я не сомневалась, что в его глубинах может скрываться нужное мне.
Я не ошиблась в своих предположениях. В первом же открытом ящике оказалась целая кипа пожелтевших от времени бумаг. И я, забыв об уборке, погрузилась в их изучение, внимательно проглядывая каждый листок.
Достаточно скоро я поняла, что времени на это уйдет немало. Большую часть из найденного занимали хозяйственные заметки. Но при этом частенько на полях встречались странные пометки карандашом, за сокращениями которых мне так и чудился потаенный смысл. Вот как, например, можно расшифровать следующую чудную фразу: «Два ст. л. полыни на одну кр. воды, смешать в ночь пол. л.»? Две столовых ложки полыни добавить в кружку воды, и все это сделать в полнолуние? Но что тогда произойдет? Хм-м…
Я отложила очередной листок в сторону и задумчиво наморщила лоб. Интересно, а чем занималась моя прабабушка? Неужели она была знахаркой и делала какие-то целебные снадобья? Да нет, вроде бы я про это не слышала. И почему тогда на кухне я не обнаружила ни малейших следов, свидетельствующих о столь необычном хобби? Я имею в виду всевозможные травы, магические амулеты и прочие вещи, которые обычно используют при создании лечебных отваров.
Я отложила в сторону стопку просмотренных бумаг и решительно потянула на себя следующий ящик. Рано пока делать какие-либо выводы. Сначала надо все тщательно изучить. И я смело запустила руку в темное нутро письменного стола.
Однако тут же я пожалела о своей неосмотрительности. Руку вдруг пронзила острая боль, и я вскрикнула от неожиданности. Отпрянула от стола, изумленно разглядывая крошечную капельку крови, выступившую на указательном пальце. Это еще что такое? Обо что я могла уколоться?
Во второй раз я решила быть осторожнее, поэтому до предела вытащила ящик, после чего аккуратно принялась выкладывать из него бумаги. И наконец обнаружила причину моего так называемого боевого ранения – маленькую записную книжку, на обложке которой щерилась тонкими и чрезвычайно острыми иголками металлическая звезда.
– Оригинальное украшение, ничего не скажешь, – пробормотала я. Бережно взяла ее в руки и с некоторым усилием раскрыла, правда, при этом слегка испачкав кровью из пораненного пальца переплет.
На первой страничке я обнаружила подробное генеалогическое древо незнакомого мне семейства. Я начала изучать его снизу, скользя взглядом по ровным строчкам, пока не остановилась на самом верху. И тем большим было мое удивление, когда я обнаружила, что венчает родословную уже знакомое мне имя Лукас, к которому кто-то любезно приписал и фамилию – Одли.
– Не может быть! – потрясенно прошептала я себе под нос. Спустилась пальцем на ступень ниже. – Элизабет и Грегор. Их сыновья – Лукас и Оливер.
Да, совершенно верно, фамилия была дописана позже. На это указывали и более темные чернила, не успевшие выцвести от времени. Но это не умаляло того факта, что нашла я эту книжку в письменном столе, некогда принадлежащем именно Элизе Этвуд. С какой стати она вообще заинтересовалась Лукасом? Получается, они были знакомы? Но тогда, выходит, он солгал вчера, когда сказал, будто они никогда не встречались.
Я нервно забарабанила пальцами по столу. Ох, не нравится мне все это! Пожалуй, надо было все-таки сообщить хотя бы тому же Дугласу, что Лукас пробрался ночью в дом и пытался запугать меня. А сейчас мои слова вряд ли кто-нибудь примет всерьез. Как-то странно кричать о воре, когда с момента предполагаемого нападения прошло столько времени. Тем более что я разговаривала с Гердой и ни словом не обмолвилась ей о ночных злоключениях.
Тяжело вздохнув, я вернулась к изучению записной книжки. Перевернула страничку и вновь замерла – теперь уже над какой-то записью. Беда была лишь в том, что я никак не могла понять, о чем же в ней говорится. Вроде бы я улавливала смысл отдельных слов, но целые фразы превращались в какую-то тарабарщину. Очень непонятное и неприятное ощущение, стоит заметить. Когда читаешь – и вдруг осознаешь, что разучился воспринимать смысл прочитанного.
Почему-то я никак не могла отвести взгляда от этих строчек. Казалось очень важным разгадать то, о чем тут говорилось. Вдруг это имеет какое-либо отношение к Лукасу? Недаром ведь родословная именно его семьи была изображена на первой странице.
Неожиданно я поймала себя на том, что тихонечко шепчу себе под нос слова, написанные тем же ровным четким почерком, что и большинство просмотренных мною бумаг. Изломанное их звучание завораживало. Изредка мне слышалось что-то очень и очень знакомое, но это ощущение сразу же пропадало, стоило мне только перейти к следующей строчке.
Когда я прочитала примерно половину, то отстраненно удивилась тому, как сильно и стремительно вокруг потемнело. Теперь мне приходилось щуриться, чтобы разобрать сливающиеся во мраке фразы. Но это не могло остановить меня. Взгляд намертво приковался к записной книжке. Я получала едва ли не физическое удовольствие от того, как слова соскальзывали с моего языка, поэтому все убыстряла и убыстряла темп чтения.
Однако вскоре мои чувства изменились. Чем меньше строчек оставалось до конца страницы – тем более мне становилось не по себе. Нет, я не могла по своей воле остановиться, но пропало и наслаждение. Мне было страшно. Я ощущала, как струйки мрака скользят по моей коже, как во тьме кто-то тяжело дышит, притаившись за спиной и до поры до времени не желая выходить. Что будет, когда я произнесу последнее слово? Кого я призываю себе на погибель?
– Хлоя! – неожиданно словно издалека услышала я отчаянный крик сестры и краем глаза заметила, как ее хрупкая фигурка нарисовалась на фоне светлого прямоугольника открытой двери. – Немедленно прекрати!
Если бы я только могла! Теперь мрак вокруг меня сгустился до предела, показывая, что не отпустит невольную беспечную жертву. Я будто угодила в тесные паутинные силки, не дающие мне пошевелить и пальцем.
– Хлоя!.. – В голосе Анны послышались слезы. – Пожалуйста, не надо!..
Две фразы. Мне оставалось произнести всего две фразы. И я с ужасом осознавала, что сделаю это. У меня не было сил сопротивляться той воле, которая захватила мое тело и разум.
Внезапно раздался звук распахиваемого настежь окна, и мне в лицо ударило порывом свежего ветра. Тьма недовольно взбурлила, вскипела, раздраженная чужим вмешательством. А я уже открыла рот, чтобы на одном дыхании выпалить финал. Но не успела. В следующее мгновение неведомая сила приподняла меня за шиворот, словно напроказившего котенка, хорошенько встряхнула и откинула далеко в сторону от стола.
Я отлетела к стене и сильно ударилась головой, но создание не потеряла. Однако удар, по всей видимости, не прошел для меня даром. Иначе как объяснить тот факт, что я увидела всего в паре шагов от меня Лукаса. Правда, у него за спиной почему-то трепетали огромные призрачные крылья, словно сотканные из еще более плотной мглы, что плескалась в кабинете.
Лукас всего лишь взглянул на злополучную книжку – и та захлопнулась сама собой. А затем он разъяренно обернулся ко мне – и я испуганно вжалась в стену. Поскольку его глаза горели совершенно нечеловеческим красным пламенем.
– Мамочки, – успела прошептать я и благополучно лишилась чувств, не выдержав свалившихся на меня испытаний.
* * *
Я старательно пыталась убедить себя, что увиденное – всего лишь жуткий ночной кошмар. Вот сейчас я открою глаза и обнаружу, что лежу в своей кровати, а рядом сопит Анна, и день только начинается…
– Вы чрезвычайно любопытная и глупая девушка, – укоризненно произнес над моей головой женский голос, безжалостно лишив меня малейших иллюзий по поводу произошедшего.
Я грустно вздохнула и боязливо приоткрыла один глаз, проверяя, где нахожусь и не грозит ли мне какая-нибудь опасность. Затем, убедившись, что никакая жуть не торопится нападать на меня, распахнула оба.
Я лежала на диване в гостиной. В кресле, стоящем у изголовья, удобно расположилась Герда, которая, заметив, что я очнулась, сразу же принялась укоризненно цокать языком и скорбно морщить лоб, всячески выражая свое неодобрение.
– Хлоя! – Анна, притулившая на полу рядом, приподнялась и радостно бросилась мне на шею. Я со вздохом нескрываемого облегчения обняла сестру. Какое счастье, что с ней все в порядке!
– А еще найна Хлоя весьма везучая особа, – возразили Герде, и я окаменела, узнав насмешливые интонации. Перевела взгляд чуть в сторону – и вздрогнула, увидев Лукаса. Он стоял около каминной полки и с ленивым интересом изучал портрет моей прабабки, будто бы не обращая на меня ни малейшего внимания.
Как-то сразу вспомнился его взор, пылающий демоническим пламенем. И я едва не закричала от испуга, когда Лукас медленно повернулся в мою сторону.
Хвала Бригиде, на сей раз его глаза были привычного синего цвета.
– Лукас спас тебя, – прошептала Анна мне на ухо, не торопясь выбираться из моих объятий. Тихонько прыснула от смеха. – А потом он перенес тебя сюда на руках. Так мило!
Я так не считала. Мои щеки от подобной новости заметно потеплели от смущения.
– Что произошло? – хрипло спросила я, обращаясь сразу ко всем присутствующим.
Анна удобно примостилась около меня, не торопясь вставать. С интересом посмотрела на Герду, а та, в свою очередь, переглянулась с Лукасом.
Пауза в комнате слишком затянулась. Никто не желал первым начать объяснения.
– Герда, – наконец медленно протянул Лукас, обращаясь к моей новой помощнице, – пожалуйста, приготовь нам кофе. Полагаю, найна Хлоя не откажется от глотка чего-нибудь горячего.
– Как скажешь. – Женщина послушно встала со своего места, и я удивленно вскинула брови от этого обмена репликами. Получается, Лукас и Герда хорошо знакомы, раз уж не считают нужным придерживаться при разговоре друг с другом необходимых правил этикета и спокойно обращаются друг к другу столь фамильярно.
А Герда между тем наклонилась к Анне и тепло ей улыбнулась.
– Пойдем, – проговорила она. – Заодно сделаю тебе горячего шоколада.
Анна мигом слетела с дивана. Да, Герда знала, чем поманить мою сестренку: за сладости та могла бы продать душу отродью Альтиса.
Спустя несколько секунд мы остались наедине. Я торопливо села, подумав, что будет как-то неправильно разговаривать с почти незнакомым мужчиной лежа. Провела рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь их пригладить и создать хоть какое-то подобие приличной прически, но затем отказалась от заведомо проигрышной затеи. С моей густой шевелюрой такой фокус не проходит, надо брать расческу и заниматься всем этим серьезно. Вряд ли это уместно сейчас.
Лукас неторопливо двинулся по комнате, не обращая ни малейшего внимания на мои телодвижения. Вновь остановился напротив камина и поднял голову, в очередной раз посмотрев на портрет Элизы Этвуд.
Я не торопила его, хотя, что скрывать, мне было очень интересно, о чем он собирается мне поведать. Однако замечание Герды о моем неуемном любопытстве царапнуло меня, заставив вспомнить о хороших манерах. Помнится, добрая верная Мари тоже частенько выговаривала мне, что девушкам из приличных семейств не пристало иметь столь живой и непосредственный нрав. Я порой смущала окружающих неудобными вопросами, и меня наказывали за это, оставляя без ужина или заставляя наизусть учить целые главы из скучных и чрезвычайно нравоучительных поэм.
– Найна Хлоя, – сказал Лукас, и я моментально вернулась в реальность, отвлекшись от воспоминаний о своей непростой жизни в пансионе, – что вы знаете о своей прабабушке?
– Немного, – честно ответила я. Подумала пару секунд и исправилась: – Точнее, совсем мало. Я никогда не видела ее при жизни, хотя каждый канун праздника перемены года получала подарок. Обычно – теплый свитер и домашние сладости. Но она никогда не предлагала приехать к ней в гости, хотя наверняка знала, что в доме отчима мне, мягко говоря, не рады. Не изменилось это и после того, как Генрих окончательно перестал приглашать меня, и я была вынуждена проводить все каникулы в пансионе.
– Вы воспитывались не в семье? – Лукас резко развернулся ко мне, пораженный таким фактом.
– Мой отец погиб, когда я была еще совсем маленькой, – сухо пояснила я, не имея особого желания вдаваться в подробности своей маленькой семейной драмы. – Я его совсем не помню. Мать вскоре вновь вышла замуж, а я пришлась не ко двору. Частая история.
– Так вы с Анной не родные сестры? – искренне изумился Лукас.
– А разве это незаметно? – в свою очередь удивилась я. – У нас разные отцы.
– То есть Анна не принадлежит роду Этвуд? – на всякий случай переспросил Лукас и без того очевидную вещь. Я в ответ кивнула, и он присвистнул, видимо, не ожидая подобного.
Если честно, я не понимала причин такого удивления. Да, разводы в нашей стране не приняты, но вторые браки – не такое уж редкое дело. К сожалению, люди смертны, а любовь до гроба встречается лишь в романтических сказках, где обычно живут долго и счастливо и умирают в один день.
– Странно, – протянул Лукас. – Очень странно. Я готов был поклясться, что…
Однако фразу он не завершил. Лишь устремил отсутствующий взгляд поверх моей головы, о чем-то глубоко задумавшись.
Я тихонько кашлянула, напоминая о своем присутствии, и Лукас спросил, продолжая пристально разглядывать противоположную стену:
– Родители Анны живы?
– Наша мать умерла несколько недель назад, – сухо проговорила я, не понимая столь пристального интереса к моей семье. – И тогда же Анну отослали в пансион, где чуть раньше обучалась я. Узнав об этом, я отправилась забрать ее. Благо, что ее отец – Генрих Мюррей – был лишь счастлив избавиться от дочери и передать ее под мою опеку. В пансионе меня ожидало письмо прабабушки, приглашающее меня сюда. Собственно, так мы здесь и оказались.
Лукас кивнул, словно предполагал нечто подобное.
– Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство, – холодно проговорила я. – Теперь ваша очередь отвечать на вопросы, не так ли? Кажется, вы собирались мне объяснить, что именно произошло в кабинете.
– Скажите, как вы открыли эту книжку? – Лукас самым невежливым образом ответил вопросом на вопрос. Бережно достал из кармана сюртука плотный сверток из ткани, положил его на невысокий столик около дивана и аккуратно развернул.
Я заметила, как при этом простом действии его лицо исказила гримаса отвращения, будто перед ним находилась не обычная записная книжка, весьма потрепанная временем, а нечто гадкое и противное.
– Не понимаю. – Я пожала плечами. – Что значит – как открыла? Молча. На переплете ведь нет никакого замка.
– Вот так вот просто? – Лукас недоверчиво вскинул брови. – И ничего не произошло?
– Ну, чуть ранее я уколола палец об эти иглы. – Я протянула было руку, чтобы потрогать металлические иглы, топорщащиеся с обложки, но Лукас опередил меня, резко отодвинув книжку подальше.
– И вы испачкали переплет кровью, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он.
Я промолчала. Честно говоря, я уже забыла об этом обстоятельстве. Благо, что палец не болел и никак меня не беспокоил.
– Что же, поздравляю вас, – со странной интонацией сказал Лукас. – Вы потрясающе везучая девушка!
– Это я уже слышала, – напомнила я. – Но хотелось бы узнать подробнее, в чем же заключается моя неслыханная удача?
– До сего дня я не слышал о счастливчиках, которым бы повезло выжить после ритуала вызова слуги Альтиса. – Лукас криво ухмыльнулся одной половинкой рта. – Да, вы не закончили читать заклинание, но вам оставалось всего лишь слово. Бездна уже распахнула перед вами свои приветственные объятия. Скажите, вы слышали неторопливую поступь демона, отправленного по вашу душу?
Я невольно вспомнила ласку ожившего мрака, неразборчивый шепот во тьме, призывающий меня. Неужели это все было реально?
– Но я не понимаю, – жалобно пробормотала я, содрогнувшись от этих мыслей. – Получается, моя прабабушка практиковала темную магию? Она была ведьмой?
Лукас так долго молча смотрел на меня, что под конец паузы мне хотелось закричать во все горло, лишь бы оборвать эту затянувшуюся пытку.
– Это будет долгий разговор, найна Хлоя, – наконец тихо произнес он. – Вы готовы услышать правду? Боюсь, она может вам не понравиться.
– Готова, – твердо сказала я без мига промедления.
– Ну что же. – Лукас подвинул кресло и сел напротив. Задумчиво потер лоб, явно соображая, с чего начать.
– Почему в книжке моей прабабушки была родословная вашего рода? – решила я ему помочь.
– Вопрос не в бровь, а в глаз. – Лукас невесело усмехнулся. – Найна Хлоя, вы что-нибудь знаете про магов?
Я в ответ лишь недоуменно покачала головой. Если честно, до сего дня я даже сомневалась в их существовании. Нет, я знала про всякие магические штуки, как, например, тот же огненный камень, которым вчера удачно похвастался Дуглас, и шары, освещающие богатые дома в темное время суток, но как-то не задумывалась о том, как именно их делают. В любом случае, они были слишком дороги для меня, чтобы я имела возможность изучить их и понять способ действия.
– В Батфилде я была знакома с одним медиумом, – осторожно произнесла я, вспомнив эксцентричного знакомого Джоанн, которого обычно приглашали на так называемые спиритические сеансы. Но, говоря откровенно, я частенько замечала, что он намеренно двигает доску, желая продемонстрировать свои способности. Впрочем, я не сомневалась, что и сама Джоанн это видела. Однако медиум был весьма импозантным мужчиной и отличным собеседником с неплохим чувством юмора, к тому же принадлежал к знатному роду, поэтому на его причуды в обществе смотрели сквозь пальцы. Как говорится, у богатых свои развлечения.
– Ах, оставьте! – Лукас раздраженно отмахнулся, без особых проблем уловив сарказм в моем признании. – Вы наверняка понимаете, что имели дело с шарлатаном. Я говорю про настоящих магов.
– О таких, как вы? – с иронией поинтересовалась я. – Нет, таких не встречала. Если, конечно, не принимать во внимание Анну. Ее таланты меня иногда… удивляют. Но задвигать засовы на расстоянии она не умеет.
– Да, ваша сестра – уникум, – серьезно согласился Лукас. – И мне еще предстоит придумать, что же с ней делать.
Прозвучало это несколько угрожающе, и я ощутимо напряглась.
– Если вы хоть пальцем прикоснетесь к Анне, – зашипела я, готовая кинуться на него и выцарапать глаза, – если только посмеете как-либо обидеть ее…
– Успокойтесь, – кратко осадил меня Лукас. – Я и в мыслях не имею обидеть вашу сестру. Но с ее даром надлежит разобраться. Надеюсь, вы не будете возражать против этого. Впрочем, речь сейчас не об этом. Вернемся к нашим баранам, то бишь магам.
Я невольно улыбнулась столь образному сравнению, и Лукас продолжил чуть мягче:
– Видите ли, найна Хлоя, маги в действительности весьма редки, поэтому нет ничего удивительного в том, что вы ни разу никого не встречали из этой братии. А возможно – и встречали, просто остались в неведении. Мы не любим кичиться своими талантами.
Я вспомнила прошедшую ночь и то представление, которое мне устроил Лукас, однако удержалась от ехидного замечания. Лучше не стоит, а то вдруг обидится и вообще ничего не расскажет.
– Наверное, оно и к лучшему. – Лукас невесело усмехнулся. – К тому же не каждому таланту суждено развиться без должного присмотра. Поэтому многие люди так и умирают в счастливом неведении о своем даре.
– То есть не каждый рожденный магом в итоге становится им? – на всякий случай переспросила я.
– Да, – кивнул Лукас. – Бывают, конечно, уникумы, способные развить свой дар самостоятельно, но, честно говоря, я о подобных случаях читал лишь в книгах. Но не суть. Важно то, что если ты маг – то постоянно подвергаешься разнообразнейшим испытаниям силы воли. Так легко наколдовать себе сколько угодно золота, воспользовавшись иллюзорным заклинанием. Так просто подчинить своей воле другого человека, заставив его выполнять любые твои приказания. И так элементарно убить обидчика, всего лишь прищелкнув пальцами. Вы понимаете, найна Хлоя, какое искушение несет в себе магический дар?
– Еще как, – протянула я, не сумев скрыть нотки ужаса в голосе. – И как же вы с этим справляетесь?
– Ну, во-первых, чем больше знаешь – тем больше тянет узнать. – В голосе Лукаса послышались непривычные мечтательные нотки. – Видите ли, найна Хлоя, чаще всего маги полностью погружаются в работу. Кто-то создает амулеты и разные магические вещи – и счастлив от этого. Причем счастлив не из-за денег, которые приносит подобное занятие, а платят за это, уверяю вас, весьма и весьма неплохо, но именно из-за самого процесса. Когда металл начинает петь под твоими пальцами, то ты чувствуешь, как твоя душа отрывается от тела и воспаряет к небесам…
Менее всего я ожидала от Лукаса настолько поэтического повествования, поэтому слушала его, затаив дыхание. Сдается мне, он сам некогда занимался именно этим. Наверное, в его жизни произошло что-то очень серьезное, раз он отказался от настолько любимой работы.
– А во-вторых? – несмело переспросила я, когда Лукас надолго замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания о прежних временах.
– А во-вторых, маги обычно очень дорожат своей репутацией, – продолжил тот, с усилием отвлекшись от своих воспоминаний. – Для мага величайший позор в жизни, если его ученик начнет применять свои умения во вред остальным. Значит, не сумел разглядеть гнилую сущность, разгадать истинный облик того, который так много времени провел бок о бок с тобой. Еще есть магический университет, расположенный в Арилье, но там за учениками присмотр еще строже. Одно подозрение в недостойных занятиях – и тебя без разговора отчисляют. Да и не все туда стремятся. Если дар наследственный, а так обычно и бывает, то и в семье хватает наставников.
И опять в голосе Лукаса послышались непривычные нотки слишком сильной горечи, словно некогда он пережил то, о чем говорил.
– Некоторые люди умеют очень хорошо притворяться и скрывать свои настоящие мотивы, – осторожно заметила я, стараясь хоть как-то приободрить его.
– О да, – невесело хмыкнул тот. – Это уж точно.
Я ожидала, что он как-нибудь объяснит свои слова, но Лукас так зло взглянул на меня, что расспросы встали поперек горла. Пожалуй, не стоит углубляться в эту тему. Сдается, для Лукаса она – все равно что до конца не зарубцевавшаяся рана, каждое прикосновение к которой приносит страдание.
– Все это, безусловно, очень познавательно, – проговорила я. – Но какое отношение ваш рассказ имеет к записной книжке моей прабабушки и едва не случившейся трагедии?
– Как вы верно только что заметили, люди умеют притворяться, – сухо сказал Лукас. – Некоторые делают это превосходно. И потом, зло терпеливо и прекрасно маскируется под благо. Далеко не все темные маги встали на эту дорогу осознанно. Кто-то искренне собирался сделать мир лучше и чище, но, увы…
Я не совсем понимала, что имеет в виду Лукас. Одно было очевидно – это как-то затрагивало его лично. Такую горечь невозможно сыграть. Да и зачем ему устраивать спектакль передо мной?
– Так или иначе, но бороться со злом надо его же методами, – после секундной заминки продолжил Лукас. – Невозможно остановить темного мага, уже вкусившего вседозволенности и власти, лишь увещеваниями и уговорами. Даже более того – необходимо постоянно изучать своего врага, знать его оружие.
Я уже понимала, куда клонит мой собеседник, но отказывалась в это верить.
– Хотите сказать, что моя прабабушка была эдаким борцом со злом? – скептически вопросила я, когда Лукас прервался на мгновение и облизнул губы, пересохшие после долгого разговора.
– Не совсем так, – мягко поправил меня он. – Видите ли, найна Хлоя, зло – притягательно. Оно прячет свой истинный облик под тысячью привлекательнейших масок, и очень тяжело разглядеть, что за мерзость скрывается на дне этой пропасти. Если обычный маг начнет изучать запрещенные заклинания, пусть даже с благими намерениями, то велика вероятность, что рано или поздно он сам переметнется на сторону слуг Альтиса. У вашей прабабушки не было магического дара. Но она обладала острым умом и сообразительностью, к тому же имела личные счеты к темным магам. И это помогало ей работать с запрещенными заклинаниями, вычленяя из них главные составляющие компоненты. Как ни странно прозвучит, но она была, пожалуй, лучшим специалистом страны по культу Альтиса. И ее услугами пользовались многие мои знакомые. Понимаете, каждый маг вносит в рисунок заклятия что-нибудь свое. Это как личная подпись, доказывающая твое авторство. Достаточно было прислать вашей прабабушке описание того или иного ритуала – и через некоторое время она безошибочно давала ответ, кто и когда использовал похожие обряды.
Если честно, я не верила Лукасу. Слишком его слова поражали воображение. Моя прабабушка – борец с темными магами и демонами? Бред какой-то! Да, я ее совершенно не помню, но менее всего могла представить в этой роли почтенную пожилую даму, портрет которой висел над каминной полкой. С чего вдруг уважаемой женщине, принадлежащей к знатному роду и не нуждающейся в средствах, заниматься таким опасным делом?
– Так уж случилось, что вам не повезло наткнуться на книжку нейны Элизы, в которой она собирала описания самых опасных ритуалов, – серьезно сказал Лукас. – Да, на книге было установлено заклинание, должное защитить любопытных от ненужного знания, но вы укололи палец о шипы переплета. Думаю, охранные чары были завязаны именно на крови рода Этвуд, поэтому книга и открыла свои секреты перед вами. Вам просто безумно повезло, что вы не завершили вызов демона! Да и то, не уверен, что слуга Альтиса не услышал заклинания, ведь вам оставалось произнести лишь последнее слово. Поэтому будь я вами – то весьма бы насторожился.
– Намекаете, что на меня может напасть демон? – спросила я, и ледяные мурашки пробежали по моему позвоночнику.
– Намекаю, что на вашем месте я бы поостерегся оставаться в этом доме, – поправил меня Лукас. – Если демон и сумеет где-нибудь воплотиться в нашем мире, то именно там, где едва не совершился ритуал, поскольку тут пространство между двумя реальностями наиболее истончено. Конечно, со временем прореха затянется, но до того момента ваше присутствие здесь будет сильно раздражать слугу Альтиса. Демоны – чрезвычайно настойчивые твари, которые терпеть не могут, когда их законная добыча ускользает в последний момент. Ваш запах будет сводить его с ума, от чего он начнет бесноваться, пытаясь прорваться к вам и завершить начатое. Возможно, у него ничего не получится, но если заклинание было направлено на призыв демона из старшей когорты, то… Подумайте хорошенько, найна Хлоя, стоит ли так рисковать?
Мне стало не по себе. Да что там, за окнами еще вовсю светило яркое солнце середины апреля, а мне показалось, будто в комнате медленно, но неуклонно сгущаются сумерки, в которых, как оказалось, так любят скрываться жуткие потусторонние создания.
Но с другой стороны, я прекрасно понимала, к чему именно меня склоняет Лукас. И мне все больше и больше не нравилась его настойчивость.
– Почему вы так не хотите, чтобы я вступила в наследство? – пожалуй, даже слишком резко спросила я. – И вы так и не объяснили, почему родословная вашего рода была нарисована в этой проклятой записной книжке. Как-то странно, не находите?
– В последние годы я несколько раз обращался к вашей прабабушке за помощью, – быстро ответил Лукас, словно только и ожидал этого вопроса. – Видимо, она собирала обо мне сведения. И это вполне объяснимо, учитывая специфику ее работы. Полагаю, Элиза Этвуд проверяла меня и мое происхождение, не желая помогать темному магу.
– Но вы говорили, что не были знакомы с моей прабабушкой, – попыталась уличить я его во лжи.
– Верно. – Лукас снисходительно кивнул. – Элиза Этвуд была осторожной и мудрой женщиной, поэтому предпочитала все дела вести на расстоянии. У нее было достаточно врагов, и врагов могущественных, так что она никогда не принимала клиентов на дому. Все заказы – только в письмах. Естественно, адресованных не сюда. Помнится, когда мне довелось вести с ней дела, то я писал в Батфилд. Видимо, там у нее имелись знакомые, которые пересылали все сюда.
Я вспомнила про Джоанн. Да, знакомые в Батфилде у моей прабабушки имелись, причем очень хорошие. Но я все равно не верила Лукасу. Слишком гладкими были его объяснения, словно он не раз и не два репетировал их, готовясь к возможным расспросам.
– И что там насчет наследства? – напомнила я свой первый вопрос, убедившись, что Лукас собирается сделать вид, будто забыл о нем. – Я не могу понять, по какой причине вы так упорно мешаете мне вступить в законные права.
– Я вам не мешаю. – Лукас с показным равнодушием пожал плечами. – Просто подумайте о себе и вашей сестре. Как я уже сказал, у вашей прабабушки было достаточно врагов, которые вряд ли успокоятся даже после ее смерти. Они вполне могут перенести свою ненависть на потомков Элизы Этвуд, решив уничтожить весь ее род. Рано или поздно, но кто-нибудь обязательно выяснит, где именно она жила. И к вящему своему удовольствию обнаружит здесь последних представителей ненавистного семейства. Нужны ли вам такие проблемы в самом начале жизненного пути? И потом, простите за излишнее любопытство, но я навел о вас справки. В деньгах вы не особо нуждаетесь, вполне сможете прокормить и себя, и сестру. Подумайте, найна Хлоя, и подумайте хорошо: стоит ли ради богатства ставить на кон столь многое?
Я резко встала, утомившись от навязчивых уговоров Лукаса. Шелестя юбкой, прошлась по комнате, затем остановилась напротив портрета прабабушки. Высокая седовласая женщина строго смотрела на меня. Интересно, какой Элиза Этвуд была в действительности? Улыбалась ли она, шутила, или же вечно носила на лице маску показной суровости? И почему она решила заняться столь необычной работой? Далеко не каждый мужчина рискнет посвятить всю жизнь борьбе со слугами Альтиса, а она была слабой женщиной, которая к тому же не нуждалась в деньгах. Из рассказа Лукаса было ясно, что моя прабабушка не обладала магическим даром. Тогда вдвойне непонятнее, что же заставило ее посвятить жизнь борьбе с колдунами. Она ведь наверняка прекрасно осознавала, что как только ее инкогнито окажется раскрыто, то тотчас же с ней расправятся, и расправятся жестоко. Но теперь я выяснила причину, по которой Элиза никогда не приглашала меня к себе и даже после окончания пансиона предпочла отправить единственную правнучку на другой конец страны. Беспокоилась о моей безопасности. Но неужели ей нравилось жить в постоянном страхе за себя и своих родных? Так много вопросов и ни одного ответа.
– Моя прабабушка хотела, чтобы я приехала сюда, – медленно проговорила я. – Такова была ее последняя воля. И я не вижу причин, чтобы не выполнить ее.
– Вы получили приглашение в тот момент, когда Элиза Этвуд уже с год лежала в могиле! – В голосе Лукаса позвучала откровенная злость. Я услышала, как кресло скрипнуло, видимо, маг тоже встал. – А вдруг вас специально заманили в ловушку, чтобы потом убить?
– Тем более, – хмыкнула я. – Тогда получается, что враги Элизы уже видели меня. И спокойно расправятся со мной и вне стен этого дома, не так ли?
– Упрямица! – выругался Лукас.
– Упрямство всегда было отличительной чертой рода Этвуд, – парировала я. Обернулась и посмотрела на Лукаса, с вызовом скрестив на груди руки. – Сьер Лукас, вы рассказали мне все? Или есть еще что-нибудь, что мне надлежит узнать о своей прабабке и ее занятиях?
Лукас долго молчал, вглядываясь в меня потемневшими от гнева глазами. Затем опустил голову и буркнул себе под нос:
– Все.
– Отлично. – Я позволила себе слабую усмешку. – В таком случае разрешите мне завершить этот разговор. Говоря откровенно, я чрезвычайно устала от такого обилия информации. Позвольте мне в тишине и спокойствии обдумать то, что вы мне рассказали.
– Во имя Бригиды, подумайте хотя бы о сестре! – сделал последнюю отчаянную попытку переубедить меня Лукас. – Она медиум, и медиум великолепный. А именно они так подвержены влиянию потусторонних тварей. Если вы останетесь в этом доме, то демон, весьма вероятно…
– Хватит! – ледяным тоном оборвала я его. – Вы и без того уже второй день подряд меня запугиваете. Прошу – достаточно. Мы как-нибудь справимся без вас.
– Ну-ну, – ядовито хмыкнул Лукас. – Я верю. Самое главное – больше не читайте вслух странные записи, которые вдруг найдете в бумагах Элизы Этвуд. Впрочем, я бы вам не рекомендовал вообще в них заглядывать, даже одним глазком, но вы ведь все равно не послушаетесь.
Я почувствовала, как краска смущения заливает мои щеки от столь справедливого упрека. Наверное, мне стоило бы поблагодарить Лукаса за то, что он спас меня сегодня. Но он ведь далеко не все мне рассказал. К примеру, что за призрачные крылья я видела у него за спиной в тот момент? И как он забрался через окно в кабинет, ведь тот находится на втором этаже? А ведь если спросишь – наверняка скажет, что мне все привиделось.
– И еще одно, – сказала я, решив проигнорировать заключительный выпад Лукаса. – Насколько я понимаю, вы с Гердой хорошо знакомы? Я думала, что ее отправил ко мне поверенный моей прабабушки, но теперь понимаю, что ошибалась.
– Беспокоитесь, что она может доставить вам проблемы? – моментально разгадал подоплеку моего вопроса Лукас.
– По-моему, вполне разумное опасение. Особенно если учесть вашу ночную выходку и разыгранный спектакль с якобы нападением призраков.
– Не беспокойтесь, – заверил меня Лукас. – Я уже осознал свою ошибку и обещаю, что впредь не буду прибегать к столь сомнительным методам. А Герда… Вы можете, конечно, отказаться от ее услуг. Но на вашем месте я бы не стал. Она – хорошая женщина. Действительно очень хорошая. И любит детей. Полагаю, Анне понравится с ней общаться.
При упоминании о сестре я вспомнила, что не видела ее уже достаточно давно. Вроде бы Герда собиралась лишь приготовить чай, но времени, прошедшего с ее ухода, вполне бы хватило на то, чтобы сообразить настоящий званый ужин.
– Не буду вас больше задерживать. – Лукас хмыкнул, заметив, как я заволновалась. – Идите к сестре. Меня провожать не надо, не заблужусь.
– Еще бы, – не удержалась я от ядовитой шпильки. – Полагаю, прошлой ночью вы досконально изучили дом, воспользовавшись удобной возможностью.
– Уверяю вас, я сделал это намного раньше, – с прохладной улыбкой заверил меня Лукас. – Кстати, как нога? Не тревожит?
– Благодаря вашей своевременной помощи – нет. – Я подумала немного и добавила с сарказмом: – Как говорится, сами едва не покалечили, сами и вылечили.
– Отлично. – Лукас никак не отреагировал на мою финальную реплику, хотя на какой-то миг его улыбка стала немного напряженнее. После чего почтительно наклонил голову, прощаясь, развернулся и вышел из гостиной. Вскоре до меня донесся звук захлопнувшейся двери.
– Чем дальше в лес, тем упитаннее упыри, – задумчиво пробормотала я после ухода. – Даже страшно представить, что же меня ждет дальше.
* * *
Вопреки моим дурным ожиданиям, остаток дня прошел мирно. Анну я обнаружила на кухне в компании с Гердой. Судя по всему, они не скучали: на столе радовал зрение и обоняние горячий яблочный пирог, только-только испеченный, а перед Анной стояла почти опустевшая тарелка с супом.
– Я решила не мешать вашему разговору, поэтому накормила девочку обедом, – предупредила мои вопросы Герда. Покосилась в окно, за которым небеса уже краснели, предвещая скорый закат, и с лукавой усмешкой поправилась: – Точнее сказать – ужином. Наверное, вы тоже проголодались.
Только сейчас я вспомнила, что за весь этот сумасшедший день успела лишь выпить чашку какао еще утром. Однако мне казалось неразумным начинать вечернюю трапезу, прежде не расспросив Герду о ее взаимоотношениях с Лукасом. Мало ли.
«Боишься, что она тебя отравит? – насмешливо шепнул внутренний голос. – Ну-ну. А сестру, значит, не побоялась с ней оставлять. Где логика?»
– Поешьте, – с ласковой настойчивостью посоветовала мне Герда. – Поговорить мы еще успеем. Весь вечер впереди, не правда ли? Или вы решили отказаться от моих услуг?
– Посмотрим, – неопределенно буркнула я. – Все будет зависеть от ваших ответов на мои вопросы.
Герда как-то виновато улыбнулась и повернулась к плите. Вскоре передо мной уже стояла полная тарелка наваристого куриного супа, и проблемы на какое-то время отошли на второй план.
Стоило отметить – готовить Герда умела, и умела хорошо. В отличие от меня ей этот процесс явно доставлял удовольствие. Я не успела заметить, как расправилась с первым, и она ловко поменяла тарелки, предложив мне еще и вкуснейшее овощное рагу.
Спустя некоторое время дошло и до десерта, в роли которого выступил все тот же яблочный пирог, и я в полной мере ощутила, что жизнь – прекрасна! Нет, Герда все-таки поступила очень мудро, отложив разговор. Все-таки сытый человек куда умиротвореннее и добрее голодного. Естественно, после столь прекрасной трапезы мне совершенно расхотелось расставаться с чудесной помощницей. Ведь тогда придется заниматься всеми этими обедами и ужинами в одиночку, а мое искусство кулинарии, что уж там скрывать, оставляло желать лучшего.
– Итак, вы хотели со мной поговорить, – мягко напомнила Герда, когда я неспешно цедила горячий шоколад, и села напротив меня. – Что именно вас интересует?
– Как давно вы знакомы с Лукасом? – спросила я, решив начать с того, что казалось мне наиболее существенным.
– Достаточно давно, – уклончиво проговорила Герда. Помолчала немного и со вздохом продолжила: – Найна Хлоя, давайте начистоту. Лукас рассказал мне про свой глупейший поступок прошлой ночью. Я не одобряю подобных методов, но согласна с ним – вам не стоит оставаться в этом доме. Однако это решение вы должны принять сами. Поэтому я не собираюсь вас ни о чем просить или подталкивать к нужному мне решению и уж тем более принуждать. Я просто хочу быть рядом с вами на тот случай, если вдруг вам понадобится помощь. Только и всего. Клянусь Бригидой, да не оставит она меня без своей милости, я не причиню ни малейшего вреда ни вам, ни тем более Анне.
– Если вы давно знакомы с Лукасом, то, получается, вы родом не из Аерни? – продолжила я расспросы.
– Верно. – Герда кивнула. – Я прибыла сюда около месяца назад и все это время снимала комнатку в доме одной местной старушки. Поэтому, собственно, я и просила у вас разрешения оставаться в доме на ночь. Мне все равно, по большому счету, некуда идти.
– Получается, вы приехали сюда вслед за Лукасом? – уточнила я.
– Можно сказать и так. – Герда невесело усмехнулась.
Я терпеливо ожидала продолжения, но его все не было. Герда смотрела в окно, и ее глаза как-то подозрительно блестели, словно она из последних сил сдерживала слезы.
– Понимаете, найна Хлоя, – наконец, когда я отчаялась от нее уже что-нибудь услышать, глухо проговорила она, – я очень обязана Лукасу. И не спрашивайте – почему. Все равно не отвечу. Но в свое время он спас не просто мою жизнь, но мою душу. Поэтому я пообещала, что всегда буду рядом, сделаю все, что он попросит. И временный переезд в Аерни – самое меньшее, чем я смогла отблагодарить его.
– Но как к этому отнеслась ваша семья? – полюбопытствовала я. – Неужели она так легко отпустила вас?
– У меня нет семьи, – сухо ответила Герда.
– Но была, – неожиданно подала голос Анна. – Муж и дочь. Верно?
– Анна! – укоризненно воскликнула я, заметив, что Герда вздрогнула, как от удара.
– Но я вижу! – обиженно возмутилась Анна. – Почему я должна молчать, если знаю, что говорю правду? Они до сих пор стоят у нее за спиной.
Герда посерела лицом. На ее лбу заблестели крупные капли испарины, и несчастная резко обернулась, словно желая проверить истинность слов моей сестры.
– Аккуратнее! – Я вскочила на ноги, испугавшись, что она упадет со стула, потеряв равновесие. Покачнулась было к ней, но Герда уже повернулась ко мне, убедившись, что позади никого нет.
– Все в порядке. – Женщина с трудом выдавила из себя измученную блеклую улыбку. – Не беспокойтесь за меня, найна Хлоя. Просто ваша сестра застала меня врасплох. Она… Она настоящее чудо.
– Да, только окружающие страдают от ее дара, – сказала я и украдкой пригрозила пальцем Анне, которая обескураженно переводила взгляд с меня на Герду и обратно, вряд ли понимая, с чего вдруг случился такой переполох.
– Она еще маленькая, поэтому вряд ли понимает силу своих слов. – Герда вздохнула, тяжело оперлась рукой на стол и встала. Шаркая ногами, подошла к окну и с измученным полустоном прижалась лбом к раме, будто страдая от невыносимой душевной боли.
Я наблюдала за ее действиями с немалой долей изумления и жалости. Понятия не имею, что за трагедия произошла в прошлом Герды, но одно очевидно – воспоминания о тех событиях терзают ее до сих пор.
– Да, у меня была семья, – неожиданно глухо прозвучал голос Герды. Она по-прежнему прижималась лбом к стеклу, словно мучаясь от приступа мигрени. – Муж и дочь погибли. И я виню прежде всего именно себя в их смерти. Полагаю, если бы не поддержка Лукаса – то вскоре я последовала бы за родными в царство теней, не выдержав разлуки и угрызений совести. Но он сумел убедить меня, что мертвые терпеливы. Они подождут, а у меня еще остались дела на этом свете.
– Простите, – только и сумела выдавить я, не зная, что еще сказать.
– Ах, это я должна просить у вас прощения. – Герда наконец-то отлепилась от оконной рамы и повернулась ко мне. Тыльной стороной ладони смахнула с щек слезы. – Извините, что не совладала с нервами. Мне стоило быть готовой к подобному повороту событий, ведь я провела с Анной целый день. Но она все равно умудрилась застать меня врасплох.
– Да, это она умеет. – Я посмотрела на сестру, которая, уже забыв о произошедшем, вновь вернулась к яблочному пирогу, положив себе еще один кусок.
– Впредь я буду начеку, – сказала Герда. Подумала немного и осторожно добавила: – Если, конечно, вы не пожелаете со мной расстаться.
Анна, услышав это, замерла, так и не донеся кусок пирога до рта.
– Не выгоняй Герду, – попросила она, уставившись на меня своими жуткими огромными глазищами. – Пожалуйста! Она добрая.
Если честно, я уже давно приняла решение. Я не хотела расставаться с Гердой. Да, я знала, что она была каким-то образом тесно связана с Лукасом, который оставался темной лошадкой для меня. Я совершенно не представляла, что от него ждать, и, наверное, самым верным было бы выгнать возможного лазутчика предполагаемого врага из дома. Но сердце говорило, что я ошибаюсь. От Герды я не чувствовала никакой опасности. Напротив, рядом с ней мне было так хорошо и спокойно, словно я вернулась в детство, когда матушка еще заходила в мою комнату пожелать мне спокойной ночи.
– Если я узнаю, что вы плетете какие-либо интриги у меня за спиной… – сурово начала я, постаравшись придать себе как можно более грозный вид.
– О, не беспокойтесь насчет этого, – оборвала меня Герда. – Поверьте, я здесь лишь с одной целью – защитить вас.
Я кивнула, и Герда осталась в доме.
Но позже, когда Анна уже легла в кровать, а я при приглушенном свете магического шара еще читала какой-то дамский роман, выуженный из глубин здешней обширной библиотеки, сестра неожиданно спросила меня, сонно тараща глаза в потолок:
– А ты знаешь, что Герда тоже видит тени?
– То есть? – переспросила я, моментально отвлекшись от книги.
– Это она первой почувствовала, что ты в беде. – Анна зевнула и перевернулась к стене, невнятно пробурчав напоследок: – Закричала что-то и кинулась наверх. Я даже испугалась. Правда, успела раньше ее. Все-таки взрослые такие неповоротливые и неуклюжие!
Я ждала еще каких-нибудь слов, но Анна сладко засопела, моментально провалившись в сон. А я отложила книгу в сторону, моментально расхотев читать про очередную заурядную историю любви. Стоило признать, в моей жизни сейчас творились дела намного интереснее и загадочнее.
«Главное, чтобы все в итоге завершилось так же благополучно, как обычно завершается в книгах», – мудро произнес глас моего рассудка, и я не могла с ним не согласиться.
С этой мыслью я и уснула.
* * *
Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Меня не потревожили никакие призраки или кошмары. Более того – уже давно я не спала настолько крепко. И снилось мне что-то очень и очень приятное, если судить по тому, что утром я открыла глаза с улыбкой на губах.
В чисто вымытое с вечера окно широкой рекой вливались солнечные лучи. Я немного понежилась под одеялом, слушая веселое утреннее чириканье птиц, затем обернулась к сестре, намереваясь разбудить лежебоку.
Анны рядом не было. Малейшие остатки дремы мгновенно слетели с меня, и я резко села, случайно скинув на пол подушку. В голове сразу же зароились десятки самых жутких предположений по поводу того, что могло случиться с моей сестрой в этом странном доме. Вдруг она обнаружила еще одну записную книжку Элизы Этвуд и сейчас заканчивает призывать демона?
От этой мысли мне окончательно подурнело, и я вскочила с кровати, почему-то напрочь забыв о том, что в жилах Анны не течет ни капли крови рода Этвуд. Я заметалась по комнате, поспешно одеваясь, но тут в дверь постучались, и я замерла со скомканным платьем в руках.
– Найна Хлоя, – послышался из коридора голос Герды, – вставайте! Мы с Анной ждем вас на крыльце. Надеюсь, вы любите блинчики с малиновым вареньем.
Я негромко рассмеялась, почувствовав, как сразу же стало легче дышать. Н-да, пожалуй, мне пора лечить нервы. Хотя ничего удивительного в страхе за сестру нет – слишком много приключений выпало на нашу долю за последние пару дней.
Завтрак прошел великолепно. Герда, видимо, проснулась достаточно давно, поскольку успела привести крыльцо в порядок – вымела с него остатки прошлогодней листвы, вымыла пол и вынесла из дома небольшой столик, возле которого кругом установила стулья.
Обычно неразговорчивая Анна радостно щебетала, перемазав себе весь рот вареньем и уплетая блинчик за блинчиком. Так я узнала, что сестра, оказывается, встала еще на рассвете. Сходила с Гердой за водой к колодцу, затем училась правильно замешивать тесто и следила, чтобы утреннее угощение не подгорело на старой чугунной сковороде.
Я с улыбкой слушала болтовню Анны. Даже не верится, что меньше недели назад я забирала ее из пансиона – заплаканную, бледную от переживаний и односложно отвечающую на любые мои вопросы. Стоило признать, я не ошиблась вчера в выборе, разрешив Герде остаться. Не знаю, действительно ли она видит те самые загадочные тени, о которых постоянно упоминает сестренка, но общение с ней явно идет Анне на пользу.
– Найна Хлоя, какие у вас планы на сегодня? – спросила Герда, воспользовавшись крохотной паузой в болтовне сестры, когда она взяла себе новый блинчик.
Я пожала плечами. Дел в доме было еще невпроворот, но я хотела изучить улицы Аерни. Так, развеяться и поговорить с местными. Мне не нравились некоторые моменты, прозвучавшие вчера в разговоре с Лукасом. И прежде всего я хотела узнать подробности смерти прабабушки. Правда ли то, что с ней кто-нибудь мог расправиться?
При всех моих усилиях я так и не смогла вспомнить, упоминал ли Дуглас причину смерти Элизы Этвуд. По всей видимости – нет. А спросить я не успела, слишком ошеломлена была известием о столь давних похоронах. Все-таки очень странно ехать к кому-либо в гости по личному приглашению, а по приезде обнаружить, что весть тебе послал мертвец.
«Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу», – сами собой всплыли в памяти слова Лукаса. Интересно, на что он намекал? Или сказал это со злости, недовольный появлением наследницы рода Этвуд?
Так или иначе, но ясно было одно: мне следовало прогуляться по городку. Возможно, навестить здешнюю библиотеку и пролистать подшивку газет. Элиза Этвуд была знатной и богатой женщиной, наверняка я обнаружу какую-нибудь заметку или на худой конец некролог о ее смерти.
– Почему бы вам не пройтись? – словно угадала мои мысли Герда. – Загляните к тому же Дугласу Паттерсону. Наверняка ему будет интересно узнать, как вы устроились на новом месте.
– Да, пожалуй, – рассеянно согласилась я, занятая своими мыслями. Посмотрела на Анну, которая сосредоточенно наливала себе еще какао из старинного серебряного чайника.
– О вашей сестре можете не беспокоиться, – без особых проблем поняла причину моего краткого замешательства Герда. – Полагаю, мы чудесно проведем с ней время. Утром она показала себя очень усердной помощницей.
Я все еще сомневалась. С одной стороны, мне не хотелось весь день таскать за собой сестру. Наверняка она быстро устанет и начнет капризничать или кукситься. Или же опять напугает какого-нибудь соседа своими рассказами про призраков, а я бы не хотела, чтобы о нас начали ходить нехорошие слухи. Поэтому предложение Герды выглядело весьма и весьма заманчивым. Но с другой, я как-то опасалась оставлять Анну на ее попечение. Еще сутки назад я знать не знала эту женщину. А вдруг она меня обманет? Вдруг сбежит с Анной или каким-либо образом навредит ей?
«Не становись параноиком, – мудро посоветовал внутренний голос. – Если бы Герда хотела украсть Анну – то уже бы сделала это. Ей вполне бы хватило тех утренних часов, когда ты сладко почивала в кровати, а она возилась с твоей сестрой».
Тревога немного развеялась, но до конца не пропала. В конце концов, Герда каким-то образом связана с Лукасом, а от него всего ожидать можно.
«Тем более, – с сарказмом хмыкнул внутренний голос, – Лукас – маг. Если бы ему была нужна твоя сестра – то он бы ее уже получил безо всяких проблем и трудностей. Более того, и ты бы давным-давно со всей возможной скоростью покинула этот дом, затей он настоящую войну, а не всякие представления с якобы разбушевавшимися призраками в главных ролях. Но, по всей видимости, он решил проявить благородство, потому использует лишь законные методы».
– Найна Хлоя, я клянусь, что никогда и ни за что не причиню вреда вам или вашей сестре, – в третий раз подряд поразила меня умением угадывать мысли Герда. – Да пусть поразит меня Бригида молнией, если я обманываю! Ваша сестра будет в полной безопасности рядом со мной.
– Хорошо, – еще немного сомневаясь, протянула я. – Я верю вам. Надеюсь, мне не придется жалеть об этом.
Герда вместо ответа лишь протянула руку и погладила Анну по голове. Ее глаза как-то странно заблестели, а я вспомнила вчерашний разговор. Интересно, сколько лет было ее дочери? И от чего она погибла? Впрочем, вряд ли я когда-нибудь осмелюсь спросить у нее об этом. Есть тайны, в которые лучше не совать свой любопытный нос.
* * *
Я ошибалась, считая Аерни деревней. На самом деле это был пусть небольшой и провинциальный, но все же городок со своей крошечной ратушей, роль которой исполнял старый покосившийся домишка, стоявший на главной и единственной площади. Помимо этого здесь расположилось несколько продуктовых лавок, почта и публичная библиотека.
Именно туда я и направилась первым делом, решив удовлетворить свой законный интерес и узнать хоть что-нибудь об обстоятельствах жизни и смерти моей прабабушки.
Я боялась, что двухэтажное каменное здание окажется закрытым в столь яркий солнечный день. Однако ошиблась. Стоило мне только постучаться – как дверь распахнулась и на пороге появился молодой взъерошенный парень моих лет в синей льняной рубахе навыпуск и очень пыльных штанах.
– Чем могу быть полезен? – отрывисто спросил он, пятерней пытаясь пригладить густую шевелюру.
– Это библиотека? – на всякий случай уточнила я.
В карих глазах паренька вспыхнул насмешливый огонек. Он ловко проскользнул мимо меня на улицу, задрал голову и громко с выражением прочитал по слогам:
– Биб-ли-о-те-ка.
Затем посмотрел на меня и с сарказмом протянул:
– Да, как ни странно, но это именно библиотека. Так чем могу быть полезен?
Я покраснела от неловкости. Вот ведь нахал!
– Я умею читать, – сухо сказала я.
– А зачем тогда задаете глупые вопросы? – Парень фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, и я покраснела еще сильнее. В этот момент я возненавидела и горе-остряка, и себя со своим глупым желанием порыться в прошлом городка, и даже Герду, так легко отпустившую меня на прогулку. Желание развернуться и сбежать стало просто-таки невыносимым.
– Гилберт! – в следующее мгновение раздалось из глубин дома. – Кто-то пришел?
Лицо парня исказила быстрая гримаса досады. Он как-то виновато втянул голову в плечи и сморщился так сильно, будто его пронзила неожиданная и нестерпимая боль.
– Гилберт, – прозвучал скрипучий женский голос уже ближе. – Кто там?
– Не обращай внимания, бабуль, – крикнул парень. – Просто заблудились и спрашивали дорогу. – И кинул на меня умоляющий взгляд, предлагая поддержать его ложь.
Однако я не собиралась этого делать. Досада на себя сменилась злостью на этого самого Гилберта. Я пришла изучить подшивку газет – и я это сделаю, как бы он ни выпроваживал меня прочь!
– Но я не заблудилась! – Как можно громче сказала я, рассчитывая, что незнакомая женщина в глубине дома услышит меня. – Я пришла в библиотеку!
– Пойдите прочь! – прошипел Гилберт. – Библиотека уже давно не работает.
– Да неужели? – огрызнулась я. – Что же тогда на доме делает вывеска, которую вы мне с таким выражением только что прочитали?
Настала очередь Гилберту краснеть. Он аж побагровел от возмущения, открыл было рот, чтобы высказаться, но не успел, поскольку именно в этот момент в дверном проеме появилась пожилая женщина, которая с явным усилием опиралась на сучковатую крюку.
– Заходите, милочка. – Незнакомка подслеповато прищурила блеклые от возраста глаза, спрятанные за толстыми стеклами пенсне. – Нечего на пороге стоять, коли пришли.
Я победоносно улыбнулась слегка сникшему Гилберту и воспользовалась любезным предложением, степенно войдя в дом.
– Не удивляйтесь, что здесь так тесно и темно, – прошамкала старушка и обвела рукой сумеречную прихожую, набитую всяким хламом и какими-то загадочными коробками. – Полагаю, менее всего это похоже на библиотеку, так?
– Ну… да, – согласилась я, с изумлением озираясь по сторонам.
– Дело в том, что идея создать в Аерни библиотеку была моей инициативой. – Старушка тяжко развернулась и побрела в глубь дома, постукивая своей палкой перед собой. – Все книги, собранные здесь, – моя личная коллекция. Сначала это был просто клуб по интересам, затем я стала приглашать всех желающих приятно провести время за чашечкой кофе и интересным чтением.
– Просто моя бабуля всегда была идеалисткой, – пробурчал Гилберт, идущий за мной. – Она сходила с ума от восторга, представляя, как будет делиться знаниями с любым, кто пожелает навестить ее.
Я бросила на парня озадаченный взгляд через плечо. Он произнес это с такой горечью, словно ему очень не нравилось то, чем занималась его самоотверженная бабушка.
– По-моему, это и в самом деле чудесно, – негромко заметила я, обращаясь прежде всего к нему, поскольку владелица библиотеки погрузилась в какие-то свои раздумья, продолжая неспешно вести меня по темному коридору. – Не все имеют деньги, чтобы покупать книги. И просто замечательно, что у этих людей благодаря энтузиазму вашей бабушки появилась возможность читать их бесплатно.
– Ну-ну, – скептически хмыкнул Гилберт. – Посмотрел бы я, как вы запели, уважаемая найна, если бы в вашем доме с утра до ночи толклись совершенно незнакомые личности. Да ладно бы просто толклись! Куда страшнее, что у нас постоянно пропадали вещи. И не только книги. Тащили все подряд. Самое противное, что это делали не какие-нибудь заезжие проходимцы. Нет, найна, страшнее всего, что к нам очень редко приходили незнакомцы. Да и то бабушка обычно с них глаз не спускала. Но все менялось, когда нас навещали ее многочисленные подружки. Именно после их визитов я обычно и недосчитывался чего-нибудь редкого и ценного.
– А что ваша бабушка говорила на это? – Я озадаченно уставилась в спину старушки, которая все еще ковыляла впереди меня по коридору, казавшемуся бесконечным.
– Ничего, – обиженно ответил Гилберт. – Утверждала, что ее знакомые не способны на такую мерзость. Мол, наверное, это она куда-нибудь засунула ту или иную вещь и запамятовала об этом. Однажды даже обвинила меня – не перепродаю ли я украдкой книги на сторону. Я несколько лет с ней после этого не разговаривал, уехал в Дантон – соседний городок. Но потом пришлось вернуться. Бабуля за это время совсем сдала. Не мог ведь я оставить ее без помощи! Однако к моменту моего возвращения ценного в доме почти не осталось. Впрочем, сейчас сами все увидите.
– Милочка, ну вот мы и пришли! – в этот момент громогласно провозгласила владелица библиотеки и посторонилась, позволив мне встать рядом с ней.
Я с трудом удержалась от изумленного восклицания, когда воочию увидела то помещение, куда она меня привела.
Видимо, некогда библиотека, созданная руками этой удивительной женщины, действительно была одной из основных достопримечательностей Аерни. Полагаю, ради этого хозяйке жилища пришлось снести почти все внутренние перегородки первого этажа и часть пола второго, создав один огромнейший зал. Весь периметр его занимали высокие дубовые стеллажи. Однако вопреки ожиданиям здесь не было темно, поскольку недостаток окон возместили стеклянным потолком. И при ярком безжалостном солнечном свете я воочию увидела, чем обернулось благое начинание.
Книг в комнате почти не осталось. Лишь изредка на полках, покрытых толстым слоем пыли, можно было увидеть одинокий томик, по каким-то причинам не приглянувшийся ворам.
– В таком виде я и застал дом, когда вернулся, – печально произнес Гилберт. – Стоит ли говорить, что все драгоценности бабушки, а их, поверьте, было немало, тоже исчезли.
– Почему вы не обратились к властям? – потрясенно спросила я, оценив масштабы бедствия. – Наверняка книги были с экслибрисом.
– Естественно. – Гилберт невесело хмыкнул. – Но что толку? Понимаете ли, уважаемая найна, возраст губительно сказался на памяти моей бабушки. Я не должен был оставлять ее одну, но в момент моего отъезда в ее поведении лишь намечались некоторые странности. Однако к моменту возвращения, так сказать, блудного внука моя бабушка стала совершенно другим человеком. Она практически потеряла память. Более того – уверена, что библиотека в полном порядке, поэтому не позволяет мне снять вывеску. Много раз я пытался сделать это, но потом возвращал все на круги своя, поскольку у бабушки начинались настоящие судороги, когда она видела фасад без этой издевательской надписи. Благо, что ее закадычные подружки, убедившись, что поживиться здесь больше нечем, теперь не приходят. Иногда, правда, на нее снисходит некоторое просветление, и она убеждает меня, что раздарила книги сама. Полагаю, определенная доля правды в этом есть. Бабушка всегда отличалась повышенной щедростью. Если ее просили – могла отдать последний медяк из кошелька. Правда, уже через миг она начинает обвинять меня в воровстве. А еще через секунду вообще забывает, о чем шла речь. Да что там, посмотрите на нее – и сами все поймете.
Я украдкой покосилась на владелицу библиотеки, которая замерла чуть поодаль от меня. Она словно отключилась, заснула с открытыми глазами, уставившись на ближайший стеллаж. И я невольно содрогнулась, заметив, что из уголка ее морщинистого рта свисает тонкая белесая нитка слюны. Возникла неловкая пауза. Я не знала, что сказать, а Гилберт просто молчал, угрюмо разглядывая опустевшую комнату. Наверное, вновь переживал в уме свои потери и обиды.
Вдруг позади громко хлопнула входная дверь, и звонкий девичий голосок воскликнул:
– Найн Гилберт, я вернулась! Надеюсь, наша любимая нейна Амалия хорошо себя вела?
– Это Габби, – пояснил мне Гилберт. На какой-то неуловимый миг запнулся и поправился: – Точнее, Габриэль. Помогает мне присматривать за бабушкой.
– Нейна Амалия, где вы? – позвала от дверей незнакомая мне Габби.
– Мы в библиотеке, Габби! – откликнулся Гилберт. Покосился на меня и добавил с ядовитым сарказмом: – Видишь ли, у нас посетительница, которую обманула вывеска.
– О, так в Аерни приехал кто-то новенький? – удивилась Габби, и по коридору рассыпалась дробь ее каблучков. – Гости у нас настоящая редкость.
Спустя миг я наконец-то получила возможность увидеть обладательницу столь приятного голоса. Ею оказалась невысокая миниатюрная сероглазая блондинка. Вряд ли она была старше меня или Гилберта – скорее наша ровесница, может быть, на год-два младше.
Девушка радушно улыбнулась мне и протянула руку для приветствия. Удивительно сильные пальцы на пару мгновений обхватили мою ладонь, затем разжались.
– Хлоя, – представилась я, вспомнив, что запамятовала это сделать раньше. – Найна Хлоя Этвуд.
– Этвуд?! – в едином возгласе слилось сразу два голоса. Габби и Гилберт переглянулись, и дальше продолжил уже парень: – Получается, вы из рода Этвудов?
– А вы знали Элизу Этвуд? – невежливо вопросом на вопрос ответила я.
– Это долгая история, – уклончиво проговорил Гилберт. Посмотрел на нейну Амалию, которая по-прежнему с отсутствующим видом опиралась на клюку, уйдя в какой-то свой мир, невидимый окружающим.
– Я отведу ее наверх, – моментально отозвалась Габби. – Уложу в кровать и дам успокаивающего отвара. Пусть отдохнет. А вы пока побеседуйте.
После чего осторожно положила руку на плечо словно замечтавшейся старушки.
Ее прикосновение привело Амалию в чувство. Она растерянно моргнула и принялась затравленно озираться по сторонам, явно не понимая, как здесь очутилась.
– Пора подавать чай, – скрипуче прозвучал ее голос. – Скоро придут мои подруги. Я всех пригласила, чтобы обсудить новую книгу…
– Конечно, нейна Амалия, – спокойно проворковала Габби, с невероятной легкостью разворачивая старушку к дверям. – Пойдемте наверх. Там уже ждут вас.
Владелица разгромленной библиотеки мазнула по мне ничего не выражающим взглядом. Неожиданно растянула губы в ухмылке.
– А, так вы, милочка, внучка шалуньи Элизы…
– Правнучка, – поправила я, почти не удивившись этой ошибке. Привыкла уже, что о существовании дочери Элизы – Вивьен – мало кто знает. – У Элизы была дочь, которая и родила моего отца – Кристиана Этвуда.
– Кристиан… – На лице старушки отразилась отчаянная попытка вспомнить, о ком я говорю. – Кристиан… Кристиан… И Вивьен. Вивьен я помню. Красавицей росла. А Кристиан…
– Вы вряд ли его знали, – поспешила я ей помочь. – Мой отец воспитывался в закрытой школе и редко бывал здесь. Да и погиб в достаточно юном возрасте.
– Бедная Элиза, – вдруг внятно и отчетливо проговорила Амалия. – Альтис забрал у нее всех, кого она любила.
– Пойдемте, – уже настойчивее повторила Габби, заметив, как от последней фразы я вздрогнула. – Нейна Амалия, вам надо отдохнуть. – Потянула ее в коридор, но старушка уперлась клюкой в пол, не позволяя сдвинуть себя с места.
– Тьма охотилась за ней, – зловеще прокаркала она. – Тьма всегда кружилась за ее спиной. Знаешь, милочка, как сильно Элиза боялась ночи? Особенно когда на небе царила полная луна.
– Гилберт. – Габби умоляюще оглянулась на молодого человека. – Я одна не справлюсь.
– Постойте здесь, найна Хлоя, – отрывисто бросил мне юноша. Болезненно усмехнулся: – Все равно в нашем доме больше нечего брать.
Кровь резко прилила к лицу. Он что, намекает, будто я могу что-нибудь украсть из этой так называемой библиотеки? Но сказать я ничего не успела. Гилберт уже сорвался с места и бережно подхватил свою бабушку под другую руку, помогая девушке увести ее.
– Элиза была проклята! – продолжал звенеть в коридоре крик безумной старухи. – Весь род Этвудов проклят! Вивьен сбежала в монастырь, но и там ее настигло возмездие. Беги отсюда, девочка! Беги, пока не поздно!
Казалось, эти крики никогда не стихнут, но наконец Амалия замолчала, и воцарилась долгожданная тишина. Видимо, Гилберту все же удалось затащить бабушку в ее комнату. Однако отзвук ее мрачного пророчества еще долго звучал эхом в моих ушах.
– Что тут происходит? – прошептала я себе под нос, задавшись этим вопросом в тысячный, наверное, раз за прошедшие с момента приезда дни.
Несмотря на то что комната была залита ярким солнечным светом, мне было не по себе. Тени под книжными стеллажами выглядели неправдоподобно темными и живыми. Они шевелились на полу как змеи, хотя, конечно, скорее всего, виной было мое расшалившееся воображение.
И внезапно мысль о побеге из Аерни стала невыносимо притягательной. А может, плюнуть на все? Сдался мне этот древний дом. Жизнь-то дороже. Но я тут же устыдилась своего сиюминутного трусливого порыва. Какая я все-таки впечатлительная! По сути, еще ничего не случилось. Я не видела ни одного призрака. Правда, загадочного со мной за эти дни произошло в избытке, но с другой стороны – все это могло быть подстроено. Разыграл ведь Лукас передо мной тот ночной спектакль. Вдруг он успел побывать и здесь и щедро заплатил этой троице за новое представление?
Гилберт долго не возвращался, и я совсем было собралась улизнуть. Все равно, как оказалось, от библиотеки осталось одно название. Вряд ли я найду в этом доме подшивку газет. Нейна Амалия, возможно, могла бы рассказать мне много интересного, но я в жизни бы не стала ее ни о чем расспрашивать. И без того ужаса натерпелась. Да и кто поручится, что в голове у несчастной старушки не перемешались самым причудливым образом быль с фантазиями?
Впрочем, была одна веская причина, по которой я не хотела уходить, не дождавшись прежде возвращения молодого человека. В голове неприятной занозой сидели его слова, которые он произнес прежде, чем отправиться на помощь Габриэль. А вдруг юноша решит, что я так быстро удалилась, потому что тоже решила поживиться чем-нибудь стоящим из его дома? Не думаю, что я вправе винить его за такую подозрительность. Кто знает, как я бы вела себя, лишившись по вине воров практически всего имущества.
Наконец я услышала, как где-то в глубине дома хлопнула дверь, и спустя некоторое время в зал вошел Гилберт. Юноша выглядел очень измученным. Рукава его рубахи оказались закатанными, а на предплечье виднелись свежие глубокие царапины с запекшимися капельками крови.
– Простите, что заставил вас ждать. – Гилберт не сел даже – рухнул на один из стульев, которые сиротливо жались к стене. Измученно смахнул тыльной стороной ладони испарину со лба. – Моя бабушка… В общем, когда она нервничает – то становится агрессивной. А ваш приход ее очень взволновал.
– Извините, что принесла столько проблем, – искренне покаялась я.
– Да ладно. – Гилберт растянул губы в неуклюжей улыбке. – Это все равно происходит у нас намного чаще, чем мне бы хотелось. К тому же я сам виноват. Надо было давно снять эту проклятую вывеску. Но все опасался, что бабуле приспичит проверить ее наличие. Иногда на нее находит.
В коридоре раздался звук торопливых шагов, и к нам присоединилась Габриэль. От аккуратной прически девушки не осталось и следа. Волосы торчали в разные стороны, на скулах тлели неровные пятна румянца. Видимо, ей тоже пришлось принять участие в этой неравной битве.
– Уснула, – ответила Габби на невысказанный вопрос в глазах Гилберта. Досадливо цокнула языком, тронув растерзанный кружевной воротничок, висящий на одной ниточке. – Опять платье порвала. Гилли, тебе придется поднять мне жалование.
Я хмыкнула про себя, услышав такую фамильярность. Хотя, впрочем, что тут такого странного? Гилберт и Габриэль примерно одного возраста, наверняка проводят много времени вместе. Не удивлюсь, если окажется, что между ними роман.
– Ты же знаешь, что это невозможно, – мрачно пробурчал Гилберт. – Я и без того почти банкрот.
– Да ладно, я пошутила. – Габриэль рассмеялась и отправила насупленному юноше воздушный поцелуй, чем только утвердила меня в мысли о том, что между ними есть если не отношения, то флирт точно.
– Габби! – Гилберт укоризненно показал глазами на меня, и девушка притворно смутилась. Потупилась, словно напроказничавшая девочка, при этом украдкой подмигнув мне.
– Я, наверное, пойду, – произнесла я, с трудом сдержав улыбку от этой сцены. Очаровательная в своей детской непосредственности Габриэль нравилась мне все больше и больше. – Не буду вам больше надоедать. Простите еще раз, что все так глупо вышло.
– Постойте, – окликнул меня Гилберт, когда я уже повернулась, намереваясь поскорее покинуть этот дом. – А зачем вы, собственно, приходили? Насколько я помню, у Элизы Этвуд, коль вы являетесь ее правнучкой, была своя коллекция книг, и весьма неплохая.
– Я хотела узнать подробности ее смерти, – неохотно призналась я. – Видите ли, я понятия не имела, что она умерла, до самого своего приезда сюда. Более того, я была абсолютно уверена, что еду в Аерни по ее личному приглашению. Как потом оказалось, письмо отправил мне Дуглас Паттерсон – поверенный нашего семейства. Тот не скрывал, что оно было написано около года назад, незадолго до смерти Элизы, но отправил он его только теперь, выполняя ее последнюю волю.
– В общем, запутанная история, – резюмировал Гилберт и задумчиво потер подбородок. – На вашем месте я бы тоже заинтересовался, к чему было выдумывать все эти сложности.
– Может быть, нейна Элиза боялась, что вы не приедете сюда, если заранее узнаете про ее смерть? – предположила Габби.
– Но почему она не пригласила меня к себе год назад, когда была еще жива? – Я с искренним недоумением пожала плечами. – И почему в таком случае меня не позвали на похороны? Разве не чудно?
– Чудно, – согласилась Габриэль. Посмотрела на меня блестящими от любопытства глазами. – А что говорит по этому поводу сьер Дуглас?
– Да ничего. – Я покачала головой. – Я пыталась у него разузнать какие-нибудь подробности или получить объяснения по поводу странных условий в завещании, но все зря. На мои вопросы был один ответ – поверенные не обсуждают пожелания клиентов.
– Странные условия в завещании? – заинтересовался моей обмолвкой Гилберт. На мгновение перестал оттирать уже подсохшую кровь с царапин, оставленных нейной Амалией. – О чем вы?
– Да так, ничего особенно, – пожалуй, чересчур быстро ответила я, решив не слишком откровенничать перед почти незнакомыми людьми. Подумала немного и все же добавила, заметив, что и Гилберт, и Габриэль продолжают на меня смотреть: – Просто я получу наследство лишь при выполнении особых пожеланий моей прабабушки, указанных в завещании. И некоторые из них мне показались весьма необычными.
– Нейна Элиза вообще была необычной женщиной, – проговорил Гилберт. – Если честно, порой она пугала меня. До моего отъезда в Дантон она частенько захаживала в гости к бабуле. Уж кого-кого, а ее я точно никогда не подозревал в пропаже вещей. Простите, найна Хлоя, но ваша прабабушка всегда была словно не от мира сего.
– И в чем это выражалось? – поинтересовалась я, обрадовавшись, что встретила хоть одного человека, который знал, какой Элиза Этвуд была при жизни, и готов был поговорить со мной об этом.
– Тяжело объяснить. – Гилберт пожал плечами. – Во-первых, как уже сказала моя бабушка, она до жути боялась темноты. Однажды мне даже пришлось провожать ее домой, хотя на тот момент мне было всего десять. Но нейна Элиза засиделась у нас, а когда спохватилась – на небо уже взошла полная луна. У нейны Элизы случилась настоящая истерика – так горько она расплакалась. Переживала, что ее муж Вильям может представить самое страшное, если она не вернется, но тут же обмолвилась, что сам он никогда в жизни не отправится на ее поиски до утра. Это было очень и очень странно. Наконец бабушка позвала меня и приказала собираться. Я до сих пор не могу понять, почему нейна Элиза моментально успокоилась, когда услышала мои заверения о том, что я доведу ее до самого порога. Как я уже сказал, мне было всего десять. Я при всем горячем желании не смог бы защитить ее от грабителя, если бы на нас напали. Хотя откуда в Аерни взяться таким негодяям? Хвала Бригиде, преступления у нас редки, словно дождь в великой южной пустыне Ахре. Однако всю дорогу до своего дома ваша прабабушка так сильно сжимала мою руку, что оставила несколько синяков. А нейн Вильям при виде припозднившейся жены разрыдался от облегчения, словно малый ребенок. А потом принялся настолько горячо меня благодарить, будто я прошел не милю до их дома, а вывел нейну Элизу из мира мертвых, попутно сразившись с полчищем созданий Альтиса.
– Странная история, – не могла не согласиться я. – А еще? Было еще что-нибудь необычное в ее поведении?
– Мне было пятнадцать, когда нейн Вильям умер. – Гилберт показал глазами на последний оставшийся свободным стул, я кивком поблагодарила его и присела напротив, почувствовав, что разговор ожидается долгим. – Меня удивило то, что Элиза не стала устраивать пышных похорон, хотя это было в традициях Аерни. Ну, знаете, жизнь тут так скучна, что на любое мало-мальски значимое событие собирается целый городок. Однако Элиза Этвуд ограничилась минимумом гостей, чем оскорбила многих желающих изучить внутреннее убранство ее дома. Она и при обычных обстоятельствах совсем не жаловала визитеров. Не позвала Элиза даже мою бабушку, чем безмерно обидела ее. Вроде бы на церемонии прощания был лишь священник, причем не местный, а приглашенный чуть ли не из столицы. И, естественно, поверенный с бургомистром. Не сомневаюсь, что последних пригласили лишь для того, чтобы они засвидетельствовали естественные причины смерти и развеяли возможные подозрения. А то местным кумушкам только дай повод язык почесать, особенно после того, как их оскорбили в лучших чувствах, не позволив все увидеть собственными глазами.
– Бургомистр? – спросила Габби, которая стояла позади Гилберта и тоненькими пальчиками расчесывала его встрепанную шевелюру. – По-моему, пять лет назад бургомистр был этот смешной старичок Кессиди, не так ли?
– Так, – подтвердил Гилберт, от удовольствия аж жмурясь, словно кот, дорвавшийся до целой крынки сметаны.
– Бедняга, – грустно вздохнула Габби. – Так глупо погиб.
– А что с ним случилось? – заинтересовалась я.
– Самое смешное, что после похорон Вильяма он прожил всего сутки, – пояснил Гилберт. – А погиб действительно по-глупому. Отправился порыбачить на речку – и утонул. До сих пор все гадают, что он в воду-то полез. Начало марта было, холодно еще. Вот на речке никого и не было, чтобы ему помочь. Летом бы его обязательно кто-нибудь вытащил, поскольку народа – дракону негде приземлиться.
Я нахмурилась, обдумывая новые факты. Ох, не нравилась мне рассказанная история, очень не нравилась! По всему выходило, что моя прабабушка действительно чего-то или кого-то очень сильно боялась. Вполне вероятно, что приспешников Альтиса, против которых она боролась всю жизнь. И обстоятельства смерти Вильяма заставили меня насторожиться. Такое чувство, будто Элиза пыталась скрыть, от чего он погиб на самом деле. Да еще это загадочное происшествие с бургомистром… Правда, одно непонятно: если старик Кессиди погиб не из-за глупого несчастного случая, а его убили, то кто это мог сделать? Неужели моя прабабушка таким образом заметала следы?
Я вздрогнула от этой мысли. Ой, не хочется о таком даже думать! И еще вопрос, почему с Дугласом ничего не случилось? Кстати, сдается мне, что мой список вопросов к поверенному только что вырос на несколько пунктов. Надо не забыть расспросить его об обстоятельствах смерти моего прадедушки.
– Так из-за чего все-таки умер нейн Вильям? – спросила я. – Что гласит, так сказать, общественное мнение?
– Возраст, – хмыкнул Гилберт. – Вроде бы заснул и не проснулся. Если все так и было в действительности – то о такой смерти можно только мечтать.
– А Элиза? – задала я самый животрепещущий вопрос, из-за которого и отправилась сегодня в библиотеку. – Как она умерла?
– Понятия не имею, – честно ответил Гилберт. – Меня тогда не было в Аерни. Я вернулся из Дантона всего полгода как.
– Я знаю, – вмешалась в разговор Габби. – Нейна Элиза умерла точно так же, как и ее муж. Заснула – и больше уже не просыпалась. Ее тело обнаружила женщина, которая помогала ей по хозяйству.
– Быть может, вы в курсе, как звали ту женщину? – встрепенулась я, почувствовав еще одну тоненькую ниточку, которая могла открыть мне правду.
– В курсе. – Габби смущенно улыбнулась. – Это моя мама. И она, хвала Бригиде, жива и здорова, поэтому с удовольствием ответит на все ваши вопросы.
* * *
Гилберт для дальнейшего разговора предложил перебраться в крохотную гостиную, каким-то чудом уцелевшую после перепланировки дома. Наверное, правильнее было бы отправиться к Габби и ее матери в гости, но нейну Амалию, пусть и крепко спящую, побоялись оставлять одну, а сам Гилберт наотрез отказался исполнять роль сиделки, всерьез заинтересовавшись разговором.
Гостиная производила куда менее удручающее впечатление, чем разоренная библиотека. Она была выдержала в теплых бежевых тонах. Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик. Но от этого гостиная не стала менее уютной.
Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:
– Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее. Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе – и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все – то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.
– Да, я уже поняла, – сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине – Габби убежала за матерью: – Простите мне мое любопытство. Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?
Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:
– Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.
– Правда? – удивился Гилберт. – Странно, что нейна Элиза не забрала вас. Насколько я понял, вы были ее единственным потомком. Ну, если не считать дочери.
– Да уж, – согласилась я, невольно вспомнив крики нейны Амалии о том, что проклятия рода Этвуд добрались и до Вивьен. Интересно, это правда? Как бы еще узнать, в какой монастырь отправилась замаливать свои грехи моя бабушка.
– В общем, мое семейное прошлое куда прозаичнее вашего. – Гилберт грустно усмехнулся. – Хвала небесам, в нем нет такого количества таинственных смертей и исчезновений. Моя матушка, нейна Антонетта, и поныне жива и здравствует. Впрочем, как и отец, нейн Риккардо Валоно. Когда мне было лет пять, они уехали в Прерисию, где и живут поныне.
– Но почему? – удивилась я. – Что заставило их уехать из родной страны? Тем более так далеко. Странный выбор.
– Мой отец проворовался, – честно ответил Гилберт. – Назанимал денег по всей округе, даже бабушку вынудил продать фамильное и очень дорогое колье, сочинив какую-то жалостливую историю. Благо, что больше она на его вранье не поддавалась. Правда, это не уберегло ее драгоценности впоследствии, но о деталях сей трагедии вы уже осведомлены. Когда пришла пора платить по счетам – отец просто-напросто сбежал. Последовала за ним и мать. Понятия не имею, почему их выбор остановился именно на Прерисии, но подозреваю, потому, что именно в этой стране легче всего спрятаться от разъяренных кредиторов, поскольку, как известно, оттуда выдачи преступников нет. А меня оставили на попечении бабушки. Первый год после бегства родителей той пришлось нелегко. Помнится, почти каждый день в нашем доме разгорались скандалы, когда очередной обманутый приходил требовать назад свои деньги. Повезло, что суд встал на сторону бабушки. В конце концов, у нее была прекрасная репутация и она не страдала от пагубных пристрастий к азартным играм и алкоголю. Конечно, немного раскошелиться все-таки пришлось. По мере сил бабушка расплатилась со своими друзьями, правда, стоит отдать им должное, некоторые отказались от возмещения долга, пожалев несчастную пожилую женщину, оставшуюся с маленьким ребенком на руках. И с тех пор я каждый год получаю от родителей открытку, приуроченную ко дню смены года. Но не видел их очень и очень давно. Надеюсь, что им неплохо живется на новой родине.
В последних словах Гилберта послышалась вполне понятная горечь, и мне невольно стало его жаль. Увы, я очень хорошо знала, каково это – быть ненужным самым родным людям на свете.
Между тем история Гилберта породила во мне какие-то смутные воспоминания. Амалия Валоно… Теперь, узнав фамилию владелицы библиотеки, я поняла, что уже слышала это имя. Но где? По всей видимости, в записях прабабушки. Впрочем, ладно. Наверняка это не имеет особого значения.
– Габби, ну куда ты меня тащишь? – прервал наше затянувшееся молчание женский голос, прозвучавший из коридора. – Что за спешка?
Я повернулась к двери, торопливо натянув на лицо приветливое выражение. Ладно, вернемся к моим семейным проблемам. О чужих мне думать уже некогда.
– А вот и мы! – радостно провозгласила Габриэль, через миг появившись на пороге. – Не скучали?
Из-за ее плеча выглянула смущенно улыбающаяся женщина в темном скромном наряде, и я поразилась, как сильно Габриэль похожа на мать. У той такие же светлые волосы, такие же серые смешливые глаза. И выглядит очень молодо, словно передо мной две сестры.
– Добрый день, найн Гилберт, – вежливо поздоровалась женщина.
– Здравствуйте, сьерра София. – Гилберт торопливо поднялся из кресла.
София кивнула, удовлетворенная таким приветствием, и перевела испытующий взгляд на меня.
– А это найна Хлоя! – провозгласила ее дочь, взяв на себя обязанность меня представить. – Именно из-за нее я тебя сюда и привела. Это правнучка Элизы Этвуд.
– О, – глубокомысленно выдохнула София и присела на диван. Я внимательно наблюдала за ее реакцией, но при звуках моего имени у нее на лице не дрогнул ни один мускул. – Примите мои соболезнования по поводу вашей прабабушки. Хотя, наверное, вы уже смирились с этим горем. Времени-то прошло немало.
– Ну как сказать, – не согласилась я. – Вообще-то, я узнала о смерти прабабушки буквально позавчера.
Глаза Софии выразительно округлились от удивления, и мне пришлось быстро ввести ее в курс дела.
– Вот оно как, – медленно проговорила женщина и недоуменно нахмурилась. – Нет, нейна Элиза, конечно, всегда была малость странновата. Но я даже не предполагала, что она заставит своего поверенного скрыть факт ее смерти от единственного родного человека. Почему она так не хотела, чтобы вы приехали на ее похороны?
Я сочла ее вопрос риторическим и промолчала. Действительно, откуда мне знать, какими мотивами руководствовалась прабабушка, принимая это в высшей степени непонятное решение? На тот момент я уже не обучалась в пансионе. Джоанн Атчесон – моя благодетельница и подруга Элизы – была еще жива, правда, тяжело больна. Однако не сомневаюсь, что она без возражений отпустила бы меня в Аерни на похороны.
– Знаете, у вашей прабабушки была масса примет, которые она неукоснительно соблюдала, – продолжила София. – Любое действие превращалось для нее в подобие ритуала. Прежде чем выпить утренний кофе, надо было помешать его ровно пять раз левой рукой по часовой стрелке и три раза правой – против часовой стрелки. К старости пальцы начали ее плохо слушаться, поэтому все это должна была делать я. Если я ошибалась в счете, то приходилось варить кофе заново. И из таких мелочей состояла вся ее жизнь. Входить в ее кабинет можно было только после условного стука. Однажды я торопилась и влетела без соблюдения необходимых предосторожностей – в итоге едва не схлопотала ударом палки по голове. Точнее, схлопотала даже, но в последний момент Элиза меня узнала, поэтому удар пришелся вскользь. Она оплатила услуги доктора, но извиняться не сочла нужным. Сказала, что я сама виновата. Мол, повезло, что вообще не пришибла.
Я слушала откровения Софии едва ли не с открытым ртом. Уже второй человек говорит, что моя прабабушка была очень странной. Быть может, ответы на мои вопросы лежат на поверхности? К старости разум Элизы начал угасать, как у несчастной Амалии, которая сейчас сладко спит в своей кровати после устроенного дебоша, чем и объясняются все эти тайны на пустом месте. Как ни жутко прозвучит, но я бы даже обрадовалась, если бы все так и оказалось в реальности. Тогда стало бы понятно и ее стремление держать меня подальше от Аерни. Род Этвудов всегда отличался гордостью и упрямством. Моей прабабушке просто не хотелось, чтобы я видела ее в столь плачевном состоянии.
Но как вписать в эту картину Лукаса и его рассказ о том, что Элиза посвятила жизнь борьбе с кровожадными созданиями Альтиса? На обычную фантазию это не тянет, поскольку я нашла в кабинете записную книжку с описанием ритуалов темной магии. Или предположить, что он сам ее туда специально подкинул, прекрасно понимая, что рано или поздно, но она попадет ко мне в руки, а я не удержусь от любопытства и загляну внутрь. И увиденное так меня напугает, что я немедля соберу все вещи и со всей мыслимой скоростью покину родовое имение Этвудов.
Я покачала головой. Нет, слишком сложно. Лукас – маг, уж в этом я могу быть абсолютно уверенной. К чему ему плести столь изысканную интригу, если можно поступить намного проще: взять одну надоедливую девчонку с ее малолетней сестрой за шиворот и выкинуть прочь. И в любом случае остается огромным вопросом, почему он так не хочет, чтобы я вступила в права наследства.
– А что насчет смерти Элизы? – спросила я, решив пока погодить с обдумыванием фактов. – В ней было что-нибудь загадочное или пугающее?
– О нет. – София отрицательно мотнула головой. – Хвала небесам, боги забрали ее душу во сне. Тихо и без страданий. Ваша прабабушка, найна Хлоя, умерла совершенно так же, как ее муж.
Я с невольным облегчением вздохнула. Все-таки приятно это слышать. А то я уж было настроилась на какую-нибудь кровавую трагедию с ужасающим финалом.
– Правда, была одна странность, – почти сразу же продолжила София, и я моментально насторожилась. – Хотя, наверное, это просто пустяк, не заслуживающий внимания.
– И все же? – подал голос Гилберт, по всей видимости, проникшийся историей моего семейства. За время нашей беседы он успел опуститься на прежнее место и сейчас нервно постукивал пальцами по своему колену, обдумывая услышанное.
– Я уже говорила, что жизнь Элизы Этвуд состояла из множества маленьких ритуалов, которые она никогда не нарушала, – медленно произнесла София. – Так, к примеру, она никогда не ложилась спать в темноте. В комнате обязательно должно было гореть пять свечей и еще десять лежать наготове. Магическим светом она пользовалась лишь в случае крайней необходимости. Говорила, что страдает мигренями от него. Так вот, когда я обнаружила ее тело, то заметила, что в тот последний вечер она вообще не зажигала их. В спальне не было ни одного огарка, а все подсвечники оказались пусты. Да что там – обычно ее прикроватная тумбочка была набита свечами до упора, словно Элиза боялась, что они могут в самый неожиданный момент закончиться. Стоит ли говорить, что на этот раз она была пуста.
– Ой, у меня аж мурашки по телу! – с восторженным ужасом пискнула Габби и плотнее прижалась к Гилберту, примостившись на подлокотник кресла.
Тот машинально обнял ее одной рукой за плечи, и я заметила, как София наклонила голову, пряча в тени довольную усмешку. Сдается, ей нравится выбор дочери, и она его целиком и полностью одобряет.
– Вы кому-нибудь рассказывали об этом? – спросила я.
– Да, сьерру Дугласу, – ответила София. – Но он лишь рассмеялся. Сказал, что у стариков много причуд, которые меняются изо дня в день.
Дуглас… Я задумчиво нахмурилась. Опять этот поверенный. Он присутствовал при похоронах моего прадедушки, и почему-то его злой рок не коснулся, как бедолагу Кессиди. Теперь еще это. Дуглас наверняка много общался с Элизой. Неужели его не насторожило, что ее привычки так резко изменились именно в ту ночь, когда она умерла?
Впрочем, я и без того слишком засиделась в гостях. Пожалуй, все, что мне было надо, я уже выяснила, а следовательно, пора и честь знать.
– Простите, что отняла у вас столько времени. – Я встала и смущенно улыбнулась Гилберту, который торопливо поднялся вслед за мной. – Право слово, я даже не предполагала, что наша беседа продлится так долго.
– Ах, пустяки! – отмахнулся он от моих извинений. – Напротив, мне даже не хочется, чтобы вы уходили. Я прожил в Аерни большую часть жизни и даже не подозревал, что в нашем захолустье может произойти что-нибудь интересное. А ваша история, что скрывать, разожгла во мне просто-таки небывалое любопытство.
– Действительно, – поддержала его Габриэль и посмотрела на меня блестящими от возбуждения глазами. – Найна Хлоя, позвольте всего один вопрос напоследок: вам не страшно?
– Жить в доме? – на всякий случай уточнила я и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: – Да нет, не особо. Думаю, одной мне было бы не по себе, но со мной моя сестра, а вчера я наняла помощницу по хозяйству…
– Да нет, я не про вашу прабабушку и все эти непонятности, о которых мы говорили! – Габриэль махнула рукой, оборвав мои разглагольствования, которыми, если честно, я пыталась в очередной раз себя успокоить. – Я не сомневаюсь, что все это имеет логическое объяснение. Увы, как ни печально осознавать, но Гилли прав: в нашем городке по определению не может произойти ничего таинственного. Я про другое. Вам не страшно жить в доме, зная, что рядом поселился такой опасный сосед?
– То есть? – переспросила я, не сразу поняв, о ком идет речь.
– Я о Лукасе Одли, – пояснила Габби и с нарочитым ужасом округлила глаза. – Я на вашем месте, наверное, по ночам вообще бы заснуть не смогла, зная, что такой человек живет недалеко от меня!
– Габби, не преувеличивай, – строго одернула дочь София. – В конце концов, его вина не была доказана, собственно, поэтому он и на свободе.
– Да, но согласись, дельце-то было весьма темным. – Габриэль несогласно покачала головой. – А сьер Лукас богатый человек. С его деньгами и связями ему бы ничего не стоило откупиться. И не одна я так считаю. Вспомни, сколько народа было против, когда выяснилось, кто именно купил один из домов. Бедняжка Алексис даже перебралась на другой конец Аерни, не пожелав жить рядом.
– А чем так опасен этот Лукас? – спросила я. – Почему его надлежит бояться?
– Он убил свою жену, – спокойно ответила Габриэль. – Об этом даже в газетах писали.
Тайны прошлого
Я медленно брела домой по залитой солнцем пустынной дороге и вспоминала рассказ Габриэль о прошлом своего соседа. По ее словам, примерно десять лет назад Лукаса обнаружили около тела жены. Все руки в крови, рядом – нож. Кроме этого накануне у них произошла крупная ссора, чего Лукас, кстати, и не скрывал. Да и как это скроешь, если крики слышали даже соседи? Казалось бы, дело ясное, однако Лукас не провел за решеткой и дня. Возможно, причиной этому послужило то, что дознавателем, которому поручили вести расследование, оказался его приятель по столичному магическому университету. Конечно, скандал разразился страшный. Газеты взорвались возмущенными статьями по этому поводу. Лукасу даже на некоторое время пришлось покинуть Итаррию, а в Арилью он вообще больше не вернулся. История с кровавым убийством вскоре забылась. Увы, память человеческая недолговечна, особенно если живешь в столь быстро меняющемся мире.
Теперь я поняла, почему имя соседа показалось мне знакомым. По моим подсчетам, когда произошла эта трагедия, я еще обучалась в пансионе, однако она настолько нашумела, что однажды мы обсуждали эту историю с Джоанн. Она еще горячилась из-за того, что зачастую богатым и влиятельным в нашей стране так многое сходит с рук, и приводила эту давнюю трагедию как пример, почему надо очень ответственно относиться к выбору спутника жизни. Потому как иногда демоны во плоти очень ловко маскируются под любящих и заботливых супругов, показывая свой истинный облик лишь тогда, когда жертва находится в их полной власти.
Я украдкой поежилась. Так или иначе, но теперь я абсолютно не представляла, как вести себя с Лукасом. Габриэль права – нелегко жить неподалеку от человека, который некогда был заподозрен в столь жутком злодеянии. Да, его вина не была доказана, но сдается мне, расследование того дела и не проводилось толком. Как-то все очень странно и подозрительно.
Погруженная в невеселые размышления, я не заметила, как мой путь домой закончился. Уже приготовившись открыть калитку, я подняла голову и рассеянно посмотрела поверх забора на крыльцо.
И тут же окаменела от увиденного! Потому что на небольшой заросшей лужайке перед домом в полном одиночестве сидела Анна. На траве было расстелено покрывало, где она удобно расположилась, с интересом изучая какую-то книгу. Сестренка лежала на животе, легкомысленно болтая в воздухе ногами, поэтому не видела, что за ее спиной стоит Лукас.
Мужчина выпрямился во весь свой немалый рост, почти загородив собою Анну, и я с ужасом заметила безжалостный блеск ножа, занесенного над головой моей сестры!
– Анна! – попыталась крикнуть я, но вместо этого из горла вылетел лишь сиплый хрип. Голос отказался служить мне от сильнейшего волнения.
Время замедлилось, словно в страшном сне, когда ты пытаешься убежать от опасности, но не можешь сделать и шага. Тягучий, как кисель, воздух отказывался наполнять легкие.
Нож, чье острие горело на солнце ярче звезды, начал медленно опускаться. И одновременно с этим я наконец-то поборола предательскую слабость в ногах. Бросилась вперед, прекрасно осознавая, что вряд ли успею.
Следующие секунды просто выпали из памяти. Очнулась я лишь тогда, когда вцепилась в плечи Лукаса. Отстраненно удивилась тому, что все-таки успела. И отчаянно завопила во все горло, зовя на помощь.
Наверное, прозвучит странно, но я умела драться. Жизнь в пансионе не всегда была безоблачной. Да, днем за нами присматривали воспитатели, но ночью в общей спальне порой происходило всякое. Дети часто бывают жестоки. И отпрыски знатных семейств в этом плане ничем не отличаются от крестьянских сыновей и дочерей. Зачастую даже превосходят их в плане подлости и безжалостности. Никогда не забуду, как однажды я расквасила нос девице из какого-то очень древнего и влиятельного рода, корнями восходившего к королевскому. Она была старше меня на пару лет, крупнее и выше на голову и почему-то считала, что эти обстоятельства дают ей право отнимать у младших игрушки и сладости, присланные из дома. Несколько раз я уступала, здраво рассудив, что отданные шоколадки и леденцы – не столь уж большая цена за возможность спокойно спать, ничего не опасаясь. Однако вседозволенность развращает, и однажды моя извечная обидчица замахнулась на святое – на куклу, подаренную матушкой. Стоит ли говорить, что эта игрушка была мне дороже всего остального вместе взятого. Мать редко баловала меня, поэтому каждый знак внимания с ее стороны ценился мною выше золота. И вот этого я стерпеть уже не смогла.
Нас разняли воспитательницы, привлеченные шумом в спальне после отбоя. К тому моменту я успела изрядно проредить шикарную шевелюру девицы, но и сама лишилась парочки молочных зубов. Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, нас обеих сурово наказали. Месяц мы были лишены сладкого и каждый вечер мыли длинные коридоры первого этажа.
Удивительно, но после той стычки меня больше не трогали. Между мной и обидчицей установился так называемый вооруженный нейтралитет. Она в упор не замечала меня, я отвечала ей взаимностью. За годы, проведенные в пансионе, у меня еще бывали стычки, но уже с другими подругами по несчастью.
И вот сейчас на меня накатила та самая ослепляющая ярость, которая помогала мне в детских драках. Я превратилась в подобие бешеной волчицы, готовой разорвать любого, кто приблизится к ее детенышу.
Лукас не ожидал нападения и в первые секунды боя растерялся, чем я не замедлила воспользоваться. Правда, детали схватки стерлись из памяти, но, по-моему, я все-таки умудрилась засветить ему в ухо, пользуясь эффектом внезапности.
А потом все закончилось. Как-то очень неожиданно я обнаружила, что лежу под Лукасом, который крепко прижимает мои руки к земле.
– Всемилостивый Треон! – выдохнул он, помянув бога плодородия. – Хлоя, какого демона?! Я подумал, что на меня сам Альтис напал. Ты хоть понимаешь, что я едва не влепил по тебе огненным зарядом?
Видимо, мое внезапное нападение настолько ошеломило вероломного негодяя, что он даже забыл про свой обычно вежливый и наверняка притворный тон.
– Не смей трогать мою сестру! – прошипела я, извиваясь под ним подобно змее и отчаянно пытаясь вырваться. – Если ты ее хоть пальцем…
– Да я, собственно… – начал было Лукас. Затем скосил глаза на что-то, находящееся неподалеку, и замолчал.
Я проследила за его взглядом и всхлипнула от страха, поскольку рядом на траве лежал тот самый нож – верное и неоспоримое свидетельство его преступных намерений. Забилась еще сильнее, понимая, что если не вырвусь – негодяй убьет меня! А потом непременно продолжит начатое, расправившись и с Анной. Кстати, где она? Надеюсь, ей хватило ума убежать прямиком в городок за помощью.
– Клянусь сердцем, ты меня неправильно поняла! – затараторил Лукас, по-прежнему без малейшего усилия удерживая мои руки. – Хлоя, я и не думал причинять вреда твоей сестре! Хотя понимаю, как это выглядело со стороны.
– Ну да, конечно, – ядовито фыркнула я. – А ножом, должно быть, мух от нее отгонял, да?
Лукас замялся с ответом и на какой-то миг ослабил свою хватку. Я поспешила воспользоваться удобным моментом и со всей дури ударила его согнутым коленом в живот. Судя по всему, попала в какую-то весьма болезненную точку, поскольку Лукас скрючился с открытым ртом, как-то странно забулькав.
Я вскочила на ноги, благо, что он меня больше не держал. Подобрала нож и отскочила на достаточное расстояние, готовая до последней капли крови сражаться за свою жизнь.
– Хлоя, ради Бригиды, не поранься! – просипел Лукас, удивительно долго приходя в себя после моего удара. – Ты не понимаешь. Это не совсем обычный нож, он может тебе навредить!
Словно в подтверждение его слов рукоять в моей ладони сама собой нагрелась. Нет, она еще не жгла кожу, но у меня было такое чувство, будто я сжимаю живое существо.
– Хлоя, прошу, поверь мне, – продолжал уговаривать меня Лукас, который тоже встал, пусть и с ощутимым трудом, – я не желал Анне зла! Просто хотел проверить одну свою догадку. Заметь – с ее полного согласия!
– А что насчет твоей жены? – огрызнулась я. – Какую догадку ты проверял в тот раз?
Судя по всему, я попала в самое больное место Лукаса. Его лицо окаменело, а в глубине зрачков полыхнуло таким горем, что мне невольно стало стыдно за свои слова.
– Никогда! – прошипел он, словно потревоженная гадюка. – Слышишь? Никогда не берись рассуждать о том, чего не знаешь. За грехи прошлого я расплатился сполна. И не тебе меня обвинять.
Я на всякий случай попятилась и подняла нож выше. Выглядел Лукас сейчас настолько разозленным, будто действительно приготовился броситься на меня.
Впрочем, практически сразу он глубоко вздохнул, беря взбунтовавшиеся нервы под контроль, и продолжил уже спокойнее, уговаривающим тоном, будто беседуя с расшалившимся не в меру ребенком:
– Ладно, Хлоя, хватит. Погорячились – и будет. Отдай мне нож, и поговорим как нормальные взрослые люди.
– Угу, как же, – буркнула я, по-прежнему не сводя с него настороженного взгляда и готовая к любой подлости. – Поди только и ждешь, чтобы я осталась без оружия. И тогда расправишься и со мной, и с Анной.
Удивительно, но после этого глаза Лукаса потеплели. Он посмотрел поверх моей головы, и я напряглась еще сильнее. На что он там уставился? Неужели Герда спешит на помощь к сообщнику? А я уж было поверила этой вероломной обманщице, даже прониклась ее горем, без сомнения, выдуманным!
– Хлоя! – неожиданно услышала я позади голосок сестры. – Пожалуйста, перестань!
На губах Лукаса заиграла улыбка, которая мне чрезвычайно не понравилась. Что происходит? Или он при помощи магии создал обманку, призванную ослабить мою бдительность? Наверняка ведь только и ждет моей малейшей оплошности, чтобы закончить начатое и отправиться на поиски Анны.
– Найна Хлоя, – теперь меня принялся отвлекать голос Герды, запыхавшийся, словно ей пришлось бежать от дома, – прошу, успокойтесь! Неужели вы не чувствуете, что чем дольше держите нож, тем больше сил он из вас выпивает?
Я совершенно растерялась. Рукоять злополучного кинжала уже обжигала, пальцы тряслись от непонятной слабости, которая медленно, но верно ползла по рукам вверх. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удержать свое оружие на весу, продолжая направлять его в сторону Лукаса.
– Хлоя, ну прошу тебя! – Кто бы ни стоял за моей спиной, но он удивительно точно подражал моей сестре, талантливо передавая в интонациях слезы и страх за меня. – Послушай Лукаса! Он хотел поиграть со мной!
– Как-то не доверяю я играм с участием холодного оружия, – пробормотала я, не позволяя себе даже моргнуть – а то вдруг проклятый колдун именно в это мгновение применит какое-нибудь заклинание против меня.
Впрочем, я вообще слабо представляла, как себя вести в случае магической атаки. Чем там Лукас чуть в меня не влепил? Огненным зарядом? Интересно, как обороняться от этой напасти, если Лукас все-таки перейдет к решительным действиям?
Меня нервировало его спокойствие. Он просто стоял напротив, молча улыбался, чем немало меня раздражал, и чего-то ждал.
– Найна Хлоя, опустите нож, – вновь вступила в уговоры по-прежнему невидимая мною Герда. – Иначе остаток дня вам придется провести в постели из-за головной боли.
Некий резон в словах помощницы по хозяйству был. Я уже сейчас ощущала, как начинает ломить виски. В глаза словно песка насыпали – так мне стал тягостен солнечный свет.
– Пожалуйста, – пискнула Анна.
Я все-таки не удержалась и попыталась бросить один быстрый взгляд через плечо, желая убедиться, на самом ли деле там стоит моя сестра и Герда. Правда, так ничего не успела разглядеть, поскольку заметила какое-то размытое движение на том месте, где стоял Лукас, и опять все внимание сосредоточила на нем.
На этот раз я не удержалась от испуганного вскрика. Понятия не имею, как ему это удалось, но за тот краткий миг, на который я отвлеклась, Лукас каким-то чудом умудрился преодолеть разделяющее нас расстояние и сейчас стоял так, что острие ножа упиралось ему в грудь.
– Отойдите! – сипло потребовала я и облизнула вмиг пересохшие от волнения губы.
– И не подумаю, – с мягкой иронией отозвался Лукас. Положил свою руку поверх моей с ножом, сжал пальцы.
Я зачарованно наблюдала, как его синие глаза алеют, приобретая оттенок закатного неба. Неужели сейчас я опять увижу призрачные крылья за его спиной?
– Если желаешь меня ударить – то бей прямо сейчас, – бархатно проворковал он и приставил нож прямо к тому месту на своей шее, где в бешеном ритме заходилась синяя жилка. – Ну? Осмелишься? Второго шанса может и не быть.
У меня путались мысли. Я смотрела в его глаза и вообще не понимала, что он от меня хочет. Только сейчас я увидела, что сумела неплохо его потрепать за нашу недолгую стычку. В уголке рта запеклась кровь, по щеке пролегла длинная царапина от моих ногтей. Но, странное дело, вместо удовлетворения я ощущала некую досаду. Почему-то было стыдно за свое поведение, совершенно не достойное девушки из хорошей семьи. Даже страшно представить, что обо мне теперь подумает Лукас.
«Ну да, – с чуть слышным сарказмом шепнул внутренний голос. – Сейчас самое время переживать о том, что он о тебе подумает. Особенно если учесть, что ты прижимаешь нож к его горлу».
Я невольно залюбовалась четко очерченными губами Лукаса, когда он ласково мне улыбнулся. И я была уже не способна на сопротивление, когда он мягко разжал мои пальцы. Нож выпал и затерялся где-то в густой траве под моими ногами, но мне было все равно.
– Вот и хорошо, – прошептал Лукас. – Вот и отлично.
Я пошатнулась, только в этот момент ощутив, как сильно устала. Наверное, безвольно осела бы на землю, если бы мгновением раньше Лукас не подхватил меня за талию, уберегая от падения.
Боль в голове сконцентрировалась и стала настолько невыносимой, что я застонала сквозь плотно стиснутые зубы. Закрыла глаза – и самым позорным образом лишилась чувств.
* * *
– Найна Хлоя, стоит признать, сегодня вы меня потрясли.
Я полусидела-полулежала в кресле, укрытая теплым покрывалом, и страдала от жестокого стыда, чувствуя, как полыхают мои щеки и уши.
– Я бы в жизни не подумал, что столь милая и воспитанная девушка, какой вы мне показались при первом знакомстве, способна на подобное.
Я опустила голову еще ниже, опасаясь даже на один миг встретиться взглядами с Лукасом. Он сидел напротив меня, заняв одно из кресел в гостиной, и, по-видимому, получал искреннее наслаждение, неспешно распекая меня за недавние подвиги. Герда готовила мне чай на кухне, Анна по обыкновению увязалась за ней, поэтому мы были одни.
– А вы ведь неплохо приложили меня, – продолжал издевательски удивляться Лукас, вернувшись к своему обычному вежливому тону, в котором то и дело проскальзывали веселые нотки. – Такому удару справа можно только позавидовать. А ваши ноготки любой дикой кошке дадут фору.
Я украдкой посмотрела на него и заметила, как он с легкой гримасой недовольства провел по ярко-алой царапине, пролегшей от уголка глаза ко рту.
– Я испугалась за сестру, – тихо проговорила я. – А что бы вы подумали на моем месте? Волей-неволей заподозришь дурное, когда видишь, как над головой родного тебе человека заносят кинжал.
Лукас несколько раз размеренно ударил пальцами по колену. Затем с неожиданной заботой поинтересовался:
– Как голова? Болит?
Я неопределенно пожала плечами. Сейчас, когда я сидела спокойно, боль почти улеглась, лишь изредка напоминая о себе неприятным покалыванием в затылке. Но стоило мне неосторожно дернуть головой – как она вспыхивала пуще прежнего, заставляя судорожно втягивать в себя воздух через зубы, лишь бы не сорваться на крик или стон.
– Немного, – наконец с трудом выдавила я, по-прежнему не глядя на Лукаса.
Тот тяжело вздохнул и внезапно потребовал, подавшись вместе с креслом вперед:
– Дайте руку! Ту, которой держали нож.
Я не торопилась выполнять его приказание, вместо этого лишь плотнее закуталась в покрывало. Почему-то мне самой было страшно посмотреть на свои руки. Вдруг этот проклятый нож со мной что-нибудь сделал? Вдруг окажется, что мои ладони изуродованы какими-нибудь жуткими шрамами?
– Да не бойтесь, не укушу я вас. – Лукас фыркнул от смеха, видимо, позабавленный моим испугом. – Просто хочу проверить, все ли в порядке.
Я неохотно выпростала обе руки из-под покрывала и протянула правую Лукасу. Тот на удивление нежно взял ее и перевернул ладонью вверх. Я не смогла сдержать невольного вздоха облегчения, когда увидела, что кожа не бугрится ожогами и ничего не напоминает о произошедшем.
– Кажется, обошлось, – пробормотал Лукас, не торопясь отпускать мою руку. Задумчиво провел ногтем указательного пальца по переплетениям линий, словно собирался мне погадать. От этого легчайшего прикосновения меня почему-то кинуло в жар. Щеки вновь налились алым огнем смущения. Но Лукас не заметил или скорее не захотел замечать этого. Он крепче сжал мое запястье и спросил, глядя мне в глаза: – И где вы научились так драться?
– В пансионе, – призналась я. Помолчала немного и чуть слышно добавила: – Даже детям приходится воевать за место под солнцем.
– Наверное, у вас было очень тяжелое детство, – с какой-то непонятной интонацией произнес Лукас.
Если честно, мне не нравилось, что он так долго держал меня за руку. Нет, он не делал мне больно, напротив, от его пальцев словно шло приятное тепло. Но мне представлялось неправильным и даже каким-то постыдным сидеть с мужчиной наедине и позволять ему такую близость.
Я попыталась осторожно отдернуть руку, но Лукас, почувствовав мое сопротивление, лишь крепче сжал пальцы, не позволяя этого. И, смирившись с временной несвободой, я негромко проговорила:
– Нет, я бы не сказала, что мое детство было совсем ужасным. Конечно, я сильно скучала по матери. Да и с ровесниками я не особо умела сходиться, поэтому друзей у меня почти не было. Так, приятельницы по играм. Но я всегда была сыта и одета по погоде. Была ли я при этом счастлива? Не думаю. Но и особого горя не испытывала. Ведь если подумать, множество детей живут в условиях куда хуже.
– Да уж, – пробормотал Лукас, думая о чем-то своем.
– Так вы расскажете мне, чем занимались? – сухо спросила я, решив вернуться к тому, что меня интересовало куда больше разговоров о моей жизни в пансионе. – Что это за нож и какого демона вы махали им над головой моей сестры?
Лукас наконец-то отпустил мою руку, и я тут же спрятала ее обратно под покрывало, испугавшись, что иначе он вновь может за нее взяться. Однако мой собеседник и не думал этого делать. Вместо этого он с потрясающей ловкостью прирожденного иллюзиониста выудил прямо из воздуха злополучный кинжал и протянул его мне, держа за лезвие.
– Посмотрите на рукоять, – проговорил он. – Что на ней изображено?
Только сейчас я заметила, что рукоять ножа и в самом деле испещрена непонятными символами. Чаще всего среди них встречался глаз, перечеркнутый молнией.
– Это знак связи двух миров, – пояснил Лукас, заметив, что я гляжу именно на этот символ. – Нашим и царством теней, где властвует Альтис. Поэтому в некотором роде это его символ. Мы пересекаем грань между мирами дважды: когда рождаемся и когда возвращаемся в обитель вечной скорби. Однако есть люди, которые и при жизни сохраняют способность видеть потустороннее.
– Как моя сестра, к примеру, – произнесла я, уже начиная понимать, куда клонит Лукас.
– Именно, – подтвердил Лукас. – Талант Анны потрясает воображение. Я впервые за свою жизнь вижу такой самородок. Если ее дар развить нужным образом и в нужном направлении – то через пару лет о ней заговорит вся Итаррия!
Я недовольно передернула плечами. Почему-то радужные перспективы, обрисованные Лукасом, мне совершенно не понравились и даже испугали. Нужна ли Анне такая слава? Ох, сомневаюсь что-то. Не лучше ли жить тихо и спокойно, не привлекая лишнего внимания?
– И что же вы пытались сделать этим ножом? – Я кивком указала на кинжал, который Лукас все так же протягивал ко мне рукоятью вперед. – Давали моей сестре урок связи с потусторонним?
– Почти. – Лукас усмехнулся и наконец-то убрал нервирующее меня оружие в ножны на поясе. – Этот кинжал, как вы верно угадали, действительно помогает связаться с миром мертвых. В тот момент, когда вы с душераздирающим криком на меня напали, Анна как раз разглядывала магиснимки нейны Элизы, которые Герда отыскала в одной из комнат. А я, в свою очередь, концентрировал ее энергию, силясь перекинуть мостик в другой мир.
– Вы пытались провести сеанс вызова духов? – Я изумленно вскинула брови. – При ярком солнечном свете и на открытом воздухе?
– А что вас так удивляет? – вопросом на вопрос ответил тот.
– Ну… – протянула я, – я всегда представляла себе несколько по-иному такие ритуалы.
И услужливое воображение моментально нарисовало мне ночную комнату, озаряемую лишь огоньком одинокой свечи, разложенную спиритическую доску и таинственный шепот заклинания, призванный привлечь заблудшую душу.
– Ах, оставьте эти предрассудки! – Лукас негромко рассмеялся. – Даже темное колдовство вполне возможно вершить в любое время суток, хотя, конечно, им больше принято заниматься ночью. Но мое заклятие не имело ни малейшего отношения к подобной гадости. И открытый воздух в некоторых случаях даже предпочтительнее замкнутого помещения. Хотя бы в том же деле вызова духов. Больше вероятность, что тебя услышат.
– Ясно, – пробормотала я. Не удержалась и все-таки полюбопытствовала: – И зачем же вам понадобилась моя прабабушка?
– Хотел расспросить ее кое о чем, – честно ответил Лукас. – Например, зачем она вызвала вас в Аерни, хотя всю жизнь оберегала. И действительно ли ее смерть произошла в результате естественных причин.
– Да уж. – Я вспомнила рассказ Софии по поводу пропавших из спальни Элизы свечей. – Резонный интерес.
– Вы что-то об этом знаете? – моментально отозвался Лукас, требовательно на меня глядя.
Я сомневалась всего мгновение. Да, наверняка ему будет неприятно узнать, что я наводила о нем справки у местных жителей. Но кто сказал, что в моем рассказе я уделю этому место? А вот причин утаивать обстоятельства смерти Вильяма и Элизы я не видела. Поэтому кратко передала Лукасу то, что умудрилась за сегодня узнать.
– Забавно, – резюмировал он, внимательно меня выслушав. – Мне даже в голову не пришло пойти таким путем.
– В каком смысле? – настороженно переспросила я, уловив в его голосе странные нотки досады на себя.
– Поговорить с соседями нейны Элизы, – пояснил Лукас. Помолчал немного и криво ухмыльнулся, добавив со злым сарказмом: – Впрочем, у меня есть смягчающее обстоятельство: после того теплого приема, который мне тут устроили, я и думать не смел завязать с кем-нибудь беседу.
Я понимала, о чем говорит Лукас. Тяжело с кем-нибудь подружиться, когда твоя дурная слава идет впереди тебя и даже ближайшая соседка предпочитает со скандалом переехать подальше, лишь бы не встретиться с тобой ненароком.
– Да кому я рассказываю! – Лукас улыбнулся еще шире, хотя более всего выражение его лица напомнило мне гримасу боли. – Судя по всему, вы уже навели справки про мое бурное прошлое. Так?
Я лишь смущенно поежилась под тяжелым испытующим взглядом мужчины. Но практически сразу с вызовом вскинула подбородок. А чего мне стесняться? Да, я имею полное право знать, с кем рядом живу. Кстати, я ведь до сих пор так и не выяснила, что он-то забыл в Аерни и какая ему печаль от смерти моей прабабушки.
– В вопросах не было особой нужды, – все равно попыталась я оправдаться, словно совершила нечто постыдное. – Я и без того вспомнила, где слышала ваше имя. Некогда та история наделала немало шума в газетах.
– И то верно, – чуть слышно согласился со мной Лукас. Откинулся на спинку кресла и устало принялся растирать себе виски.
Я хотела его о многом расспросить. Например, на самом ли деле он убил свою жену. Но с другой стороны, я прекрасно понимала, что это бессмысленно. Если Лукас не имеет отношения к тому жуткому преступлению – то я лишний раз причиню ему боль и обижу подозрениями. А если имеет… Что же, тогда я тем более не услышу правду.
– И все-таки почему вы приехали сюда? – вместо этого спросила я. – Если верить вашим словам, вас с моей прабабушкой связывали сугубо деловые отношения. Почему тогда вы испытываете такой интерес к ее смерти?
Лукас горько скривился, будто мой вопрос причинил ему страдание. Встал и отошел к окну, за которым небеса уже окрасились в розоватые тона скорого заката.
– У меня есть все основания предполагать, что нейну Элизу убил тот же человек, который расправился с моей женой, – наконец так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, признался он. – Более того, я боюсь, что вашу прабабушку убили лишь для того, чтобы насолить мне. – После чего обернулся ко мне и добавил зловещим шепотом: – Он не остановится, найна Хлоя, пока не уничтожит всех, кто мне дорог. И только после этого придет за мной.
– Почему? – спросила я, зябко кутаясь в покрывало. Было такое чувство, будто за эти несколько секунд температура в комнате упала до уровня замерзания воды. Странно, что дыхание еще не оседало белым облачком. – Почему вы так уверены, что это один человек? И по какой причине он вас так ненавидит?
– Потому что я знаю его лучше кого бы то ни было, – обронил Лукас после долгой томительной паузы. – Это мой брат, найна Хлоя. Мой родной брат. И я должен его остановить. Просто обязан!
* * *
После ужина, приготовленного Гердой, я вооружилась масляной лампой и с некоторой опаской поднялась на второй этаж, памятуя о тех неприятностях, которые в прошлый раз принесла мне попытка разобраться в бумагах прабабушки. Однако в этом я видела одну из немногих возможностей понять происходящее и пренебрегать ею не собиралась.
Герда не пыталась меня остановить, хотя я отчетливо прочитала в ее глазах неодобрение. Но она не стала меня отговаривать, лишь посоветовала быть благоразумной. И отправилась с Анной в гостиную, где сестренка под ее мудрым и ненавязчивым руководством решила научиться вышивать.
Я снова порадовалась, что все-таки взяла Герду в помощницы. Понятия не имею, какие отношения связывают ее и Лукаса, но с Анной она поладила великолепно. И тем самым немало облегчила груз моих забот. Что скрывать, я не умела обращаться с детьми. Да, я любила Анну и готова была драться за нее до последней капли крови, что убедительно продемонстрировала накануне, но мне было откровенно скучно заниматься с ней повседневными делами, читать вместе книги, учить чему-либо, что, как считалось, должна знать и уметь любая уважающая себя девушка. Впрочем, меня немного извинял тот факт, что я никогда не отличалась особой прилежностью и трудолюбием в ведении хозяйства. Рукоделие наводило на меня зевоту, а приготовление пищи раздражало своей бессмысленностью – только сделаешь что-нибудь вкусное, как этого уже нет, и тебе на память осталась лишь гора грязной посуды, которую еще надлежит вымыть.
Впрочем, я немного отвлеклась. Если резюмировать все вышесказанное несколькими словами – Герда меня пока не разочаровала. Я не испытывала никакого беспокойства, оставляя с ней Анну. И надеялась, что не пожалею о своем решении и в дальнейшем.
На этот раз, хвала Бригиде, разбор бумаг в кабинете прабабушки прошел без особых происшествий. Я перебрала кучу тетрадей и книг, перемазалась пылью, но в итоге не нашла ничего интересного. Хм-м… Почему-то создалось впечатление, что в прошлый раз бумаг было гораздо больше и они лежали не так аккуратно. Неужели Лукас и тут поспел раньше меня? Он вполне мог при помощи Герды осмотреть кабинет, пока я была без сознания после того злосчастного ритуала.
Я зло сжала кулаки. Вообще, я испытывала крайне противоречивые чувства к моему соседу. С одной стороны, я опасалась его. Не нравились мне все эти тайны, связанные с его прошлым. Убийство жены, загадочные дела, которые он якобы расследовал при помощи моей прабабушки, его настойчивое желание отослать меня прочь из Аерни, не говоря уж о том ночном представлении с призраками. С другой стороны, мне было его почему-то жалко. Наверное, очень страшно и больно жить, осознавая, что родной брат ненавидит тебя и желает смерти.
«Но есть и третья сторона, не так ли? – насмешливо дополнил внутренний голос. – Лукас весьма привлекателен. А тайны, окружающие его, заставляют твое сердце биться еще чаще».
Я рассердилась на себя за такие мысли и встала, смахнув с коленей кипу просмотренных писем, в которых все равно не было ничего интересного, кроме рассуждений о засушливой погоде и сетований на неизвестного мне Энтони, который вызвался помочь с садом, а в итоге испортил неумелой стрижкой несколько фигур из кустарников. Затем подошла к окну, за которым уже плескалась бархатная ночь.
Сна у меня не было ни в одном глазу. Я постоянно возвращалась мыслями к последнему разговору с Лукасом. Увы, мне не удалось его расспросить о причинах столь страшной вражды с братом. Сразу же после своего жуткого признания он сухо распрощался и ушел, оставив меня с ворохом новых вопросов, на которые пока не было ответов.
Неожиданно мое внимание привлекло какое-то загадочное движение во дворе. Я растерянно моргнула, отвлекшись от своих внутренних терзаний и рассуждений, и сосредоточенно прильнула к стеклу.
На небе сегодня царила полная луна. Лужайка перед крыльцом утопала в ее серебряных лучах. Было так светло, что я даже видела соседний дом, где жил Лукас. Странно, но сейчас окна его жилища были темны, будто хозяин уже лег спать.
Неполную минуту я обозревала окрестности. Наконец, когда я почти успокоилась, убедив себя, что ничего странного не происходит, то вдруг заметила, как из одной особенно плотной чернильной тени, падающей от калитки, выступила непонятная фигура, одетая в черное. Незнакомец поднял голову, и я узнала Лукаса. Его взгляд скользнул по фасаду дома, поэтому я с приглушенным возгласом досады отпрянула, осознав, что на фоне освещенного окна меня прекрасно видно. Спряталась за занавеской и кинула новый взгляд во двор.
Видимо, Лукас меня не заметил. Теперь он разглядывал что-то у себя под ногами, словно глубоко задумавшись. Затем пожал плечами, развернулся и неспешно побрел по дороге. Но не по направлению к своему дому, а в противоположную сторону.
Я поняла, что если не прослежу за ним – то просто лопну от любопытства. Куда он направился в столь поздний час? Не похоже, что в гости – наши дома стояли на окраине Аерни, дальше никто не живет. Что он забыл в лесу? Или у него там назначена встреча?
Я тихонько застонала, осознав, что еще немного – и моя голова просто взорвется от всех этих предположений. Подхватила с кресла темную шаль и вихрем выскочила из кабинета.
Мне хватило сообразительности и выдержки прокрасться мимо гостиной на цыпочках, не привлекая внимания Герды. Я слышала, как она что-то негромко рассказывала Анне, а та хихикала над этой историей. Вот и отлично, пусть и дальше болтают. А то придется объяснять, куда это я собралась на ночь глядя. Если повезет, еще час-другой меня точно не хватятся.
Тяжелая входная дверь бесшумно открылась передо мной без своего обычного душераздирающего скрипа, и я невольно порадовалась трудолюбию Герды, которая сегодня тщательно смазала маслом петли. Плотнее запахнулась в шаль и шагнула в ночь, наполненную лунным светом.
Было тихо. Лишь где-то вдалеке в натужном хриплом лае заходилась собака. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и спустилась с крыльца, стараясь не высовываться на открытое пространство – вдруг Лукас вернулся и опять наблюдает за домом. Затем стремительно перебежала лужайку и вновь нырнула в тень от раскидистого куста сирени, росшего около калитки. С любопытством вытянула над забором шею и оглядела улицу.
Она была пустынной. Видимо, за ту минуту, которая потребовалась мне для спуска со второго этажа, Лукас успел удалиться от дома на достаточное расстояние. Я еще мгновение сомневалась, глядя на дорогу, покрытую гравием и словно светящуюся под луной. Интересно, куда она ведет? Как-то не удосужилась узнать раньше. Вроде бы где-то в окрестностях Аерни должна быть река, где утонул бедняга Кессиди – бывший бургомистр городка. Быть может, я выйду именно к ней?
Я тяжело вздохнула и покинула пределы двора. Отправилась в ту сторону, куда не так давно удалился Лукас, стараясь держаться обочины, где я не боялась быть замеченной из-за теней, падающих от деревьев. Чем дальше я удалялась от дома – тем плотнее смыкались над моей головой ветви.
Волей-неволей я вновь задумалась над тем, куда мог отправиться в эту лунную ночь Лукас. А что, если он просто решил прогуляться перед сном? Не буду ли я выглядеть смешно и навязчиво в его глазах, если мы вдруг столкнемся на этой дороге? Впрочем, если я увижу, как он возвращается, то наверняка успею спрятаться.
Внезапно мои размышления прервал треск валежника, донесшийся из глубины леса. Я подпрыгнула от неожиданности. Заполошно принялась вспоминать, не водятся ли в этой провинции медведи или любые другие хищные лесные звери. Однако почти сразу звук повторился, а вслед за ним я услышала ругательство, сказанное в сердцах. Медведи не умеют так выражаться. Значит, Лукас свернул с дороги и сейчас пробирается через лес. Но что он там забыл?
Мое удивление происходящим все возрастало и возрастало. Было достаточно легко придумать причину, по которой Лукас вышел на прогулку в столь поздний час. Не спалось человеку, захотелось подышать свежим воздухом – да мало ли что? Но теперь мое воображение спасовало, так и не сумев придумать объяснение тому факту, что могло ему потребоваться в лесу. Не комаров ведь он возжелал покормить. Тем более ночью велика вероятность выколоть себе глаз какой-нибудь веткой.
Между тем шум удалялся. Лукас настойчиво пробирался через лес к какой-то цели, ведомой только ему. Я глубоко вздохнула и нырнула за ним. Что же, следить – так следить до конца! Хлоя Этвуд не из тех, кто пасует перед первой же трудностью.
Лукас вряд ли мог предположить, что за ним кто-нибудь следует, поэтому не соблюдал тишины. Он ломился через кусты с грацией лося, перебравшего по осени винной, забродившей ягоды. И это играло мне на руку – я могла не опасаться, что меня выдаст случайный шорох травы или же звук сломанной ветки. Поэтому я особо не таилась, стараясь не отставать.
Однако вскоре мое везение закончилось – шум резко прекратился. Я замерла на месте с поднятой ногой, вся оборотившись в слух. Что такое? Неужели Лукас меня услышал?
Но почти сразу я поняла, что он просто вышел на какую-то лесную полянку, поскольку неподалеку в обрамлении черных ветвей светлел прямоугольник открытого пространства.
Памятуя об осторожности, последние шаги я преодолела крадучись, стараясь, чтобы ни одна травинка не примялась подо мной. Прильнула к стволу старой лиственницы и кинула боязливый взгляд на происходящее, готовая в любой момент ринуться обратно.
Я не ошиблась в своих предположениях: передо мной действительно находилась небольшая полянка удивительно правильной круглой формы. Приглядевшись, я поняла, что странность ее заключалась еще и в том, что на ней ничего не росло. Словно какая-то неведомая сила тщательно выполола все вокруг, не оставив на черной, влажной от ночной росы земле и соринки. По центру ее высился Лукас, запрокинув голову к небесам. Лунные лучи струились по его темным волосам, бликами отражались в широко распахнутых глазах.
Я залюбовалась этим зрелищем. Оно завораживало так сильно, что по коже пробежали теплые мурашки. Красиво, даже очень. Но неужели Лукас пришел сюда лишь для того, чтобы полюбоваться луной? Хорошенькое местечко выбрал, ничего не скажешь.
Лукас, словно почувствовав мое присутствие, встряхнулся и окинул окрестности внимательным взглядом. Я отпрянула за ствол и прижалась к дереву еще сильнее. Выждала несколько секунд и вновь осторожно выглянула.
Видимо, Лукас меня не заметил. Он спокойно повернулся ко мне спиной, опустился на колени и принялся что-то расчерчивать на земле. Лунный свет так и играл на острие ножа, который он достал из ножен. Хм-м… Случаем, это не тот кинжал, при помощи которого Лукас накануне пытался призвать дух моей бабушки? И если тот же, то, получается, я буду присутствовать при каком-то ритуале?
Между тем Лукас, совершенно не беспокоясь о чистоте и сохранности своих брюк, продолжал ползать по поляне, вспахивая землю лезвием. Мне стало не по себе. А что, если я ошиблась в своих предположениях, и на самом деле Лукас – темный маг? Возможно, именно он и повинен в смерти Элизы и Вильяма. Иначе с какой стати он прячет свое колдовство под покровом ночи? Считается, что в полнолуние творятся лишь злые дела. К тому же он сам признался, что запрещенными заклинаниями принято заниматься именно ночью.
Тем временем работа Лукаса подошла к концу. Он с силой вогнал кинжал в землю, оставив на поверхности одну рукоять, встал и отряхнул колени. После чего простер руки к полной луне, совершающей свой неспешный бег по небесам, и вновь замер.
Я переступила с ноги на ногу, не в силах сдержать улыбку. Происходящее почему-то начало веселить меня. Все это напоминало какую-то дешевую театральную постановку из числа тех, которые дают заезжие артисты на площадях больших городов в праздники. А сейчас, наверное, появится некое привидение – фигура, обряженная в простынь с прорезями для глаз.
Неожиданно рукоять ножа засветилась. Сначала мне показалось, что на нее упал блик от луны, но кинжал разгорался все ярче и ярче. Он сиял холодным белым пламенем, на который было больно смотреть.
Лукас опустил руки. Теперь его ладони купались в этом ледяном огне, который стекал с пальцев крупными молочно-белыми слезами.
– Приди! – неожиданно выдохнул он и повелительным жестом вздел руку, устремив ее прямо на меня.
Я едва не сделала шаг вперед, повинуясь приказу. Но опомнилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Ага, сейчас! Ему надо – пусть сам за мной и идет.
Однако я тут же поняла, что Лукас имел в виду не меня. Левую половину тела обдало холодом. Я скосила глаза и едва не взвизгнула от ужаса. Передо мной покачивался в воздухе призрак. Высокая, очень бледная женщина мазнула по мне ничем не выражающим взглядом и величаво выплыла на полянку, не касаясь босыми ступнями земли.
По-моему, Лукас ожидал увидеть кого-то иного. Он озадаченно нахмурился, вглядываясь в безмятежное лицо привидения, затем неуверенно поинтересовался:
– Нейна Элиза?
Ага, значит, вот кого вызывал мой сосед. Потерпев неудачу днем, он решил повторить попытку поговорить с моей прабабушкой, но на сей раз обойтись без помощи Анны.
Женщина одарила Лукаса равнодушной ухмылкой и покачала головой.
– Но… как? – удивленно забормотал он, кинув недоуменный взгляд на кинжал, чья рукоять по-прежнему горела ярким чистым пламенем. – Ритуал должен был призвать Элизу Этвуд.
– Женщину рода Этвуд, – поправила его незнакомка высоким приятным голосом. – Дорогой мой, стоит признать, как некромант вы совершенно никудышны.
Лукас проигнорировал столь уничижительный отзыв о своих магических способностях. На его лице отразилась напряженная работа мысли, после чего он неуверенно поинтересовался:
– Вивьен?
– Верно. – Женщина лениво кивнула, подтверждая его догадку. – К вашим услугам.
От удивления я забыла о необходимости дышать. Так резко подалась вперед, что едва не открыла свое местонахождение, выйдя из-за дерева. Правда, опомнилась и вновь спряталась, продолжая напряженно вглядываться в свою бабушку. А она была красивой, и весьма. Гордая осанка, густые волосы, тонкие черты лица. Даже странно, что такая женщина могла сбежать из дома с каким-то проходимцем и целый год терпеть жизнь впроголодь и побои.
– Вивьен Этвуд, – медленно повторил Лукас, словно сам не веря в подобное. – Я полагал, что вы еще живы.
– И ошибались, – мягко ответила Вивьен. – Я погибла много лет назад.
– Погибли? – переспросил Лукас. – То есть умерли не своей смертью?
– У вас проблемы со слухом? – язвительно полюбопытствовала моя бабушка. – Дорогой мой, я именно погибла. Как думаете, с чего вдруг моя матушка вдруг занялась изучением темной магии? Да, у нее не было и проблеска дара, но она вдруг принялась тратить бешеные суммы на поиск редких книг с описанием ритуалов и завела массу знакомств в нужных кругах.
– Гибель внука? – осторожно предположил Лукас. – Вроде бы именно после смерти Кристиана, вашего сына, Элиза обратилась к магии.
– Кристиан… – Вивьен помрачнела. – В каком-то смысле вы правы. Всему виной послужил именно Кристиан, мой сын и моя боль. Он взял от своего отца все самое дурное. Любовь к спиртному, женщинам, азартным играм. И дар. Кристиан был магом-недоучкой. Ничего не смыслящим в колдовстве, несведущим, но страстно желающим получить все золото мира самым легким и приятным путем. На какое-то время нам удалось отвлечь его. Моя мать нашла ему приятную красивую девушку. Да, она была из бедной семьи, более того, состояла в третьем сословии, поэтому, наверное, согласилась выйти замуж за Кристиана, не обратив внимания на те слухи, которые ходили о его ужасном характере. Возможно, надеялась исправить его, а скорее – последовала воле семьи, получившей от моей матери приличные деньги.
Я передернулась от омерзения. Фу, какой ужас! Получается, мою мать просто купили и отдали на развлечение испорченному избалованному богатому парню. Теперь я начинаю понимать, почему она так не любила вспоминать моего отца и свою недолгую семейную жизнь с ним. Возможно, этим объясняется и ее равнодушие ко мне. Конечно, тяжело любить ребенка, если все в нем напоминает тебе о той боли и унижении, которые пришлось перенести в прошлом.
– Но вскоре бедняжка Тереза забеременела, и Кристиан заскучал, – продолжила Вивьен. – Развлекаться так, как он привык, было уже нельзя. Более того, во избежание какого-либо несчастья мы решили забрать Терезу на время к себе. Ей нужен был покой, а Кристиан вновь ударился в пьяный загул, да еще начал поколачивать несчастную. Не сомневаюсь, что наше решение спасло Терезе и ее еще не рожденному ребенку жизнь. Не хочется даже думать, до какой беды могли бы довести привычка моего сына всегда получать желаемое и склонность к порочным наслаждениям. Однако, увы, одновременно это послужило началом жутких событий, которые развернулись вскоре после рождения Хлои.
Я приоткрыла рот, услышав свое имя. Не верилось, что все, о чем так равнодушно рассказывала Вивьен, действительно происходило в моей семье.
– Роды были тяжелыми. – В голосе Вивьен не слышалось и тени эмоций, словно она перечисляла Лукасу список недавних покупок. – Тереза едва не погибла. И речи не было, чтобы вернуть ее и малышку под присмотр Кристиана. Напротив, я желала как можно дольше держать внучку подальше от ее непутевого отца. И матушка поддерживала меня в этом. Про Терезу и говорить не стоит. Она до смерти боялась возвращения в дом мужа, поэтому, как мне кажется, всеми возможными способами затягивала свое выздоровление, придумывая себе все новые и новые хвори. Мы с матушкой быстро разгадали ее хитрость, но ничего не говорили. Если честно, нам было ее жалко.
– Еще бы, – не выдержав, подал реплику Лукас. – И врагу не пожелаешь того ужаса, который вы устроили этой несчастной.
Вивьен безропотно проглотила полное горького сарказма замечание мага. Пожала плечами и флегматично заметила:
– Учтите, я не пытаюсь приукрасить нашу роль в тех событиях. Хотя могла бы придать картине другие оттенки. Но за наши поступки и я, и моя мать понесли заслуженное наказание.
– Какое же? – спросил Лукас и бросил краткий взгляд на кинжал. Интересно, мне показалось, или его свечение начало угасать?
– К нашей радости, Кристиан не особо рвался вернуть жену и новорожденную дочь, – так же неторопливо проговорила Вивьен, словно не услышав ноток беспокойства в голосе Лукаса. – Мы подумали, что он, верно, привык к одиночеству. А возможно, нашел себе какую-нибудь девицу на стороне, которая за деньги готова была терпеть побои и… Ну, вы понимаете. Некоторые мужчины получают удовольствие только от чего-нибудь особенного…
– Не продолжайте, прошу. – Лукас так скривился, будто слова Вивьен причинили ему сильнейшую боль. – Я прекрасно понял, что вы имеете в виду.
Стыдно признаться, но мне, видимо, не хватило жизненного опыта, чтобы наравне с ним вникнуть в потаенный смысл слов Вивьен. Однако, понятное дело, я не стала вмешиваться в разговор с просьбой дать мне объяснение.
– Когда мы поняли, что ошибались, было слишком поздно. – Вивьен печально вздохнула. – Понятия не имею, где мой сын достал ту проклятую книгу ритуалов, посвященных поклонению Альтису. Однако там он вычитал, как получить то, что ему хотелось больше всего, – деньги и власть. И взамен всего-то надо принести человеческую жертву. Причем чем моложе и невиннее будет этот несчастный или несчастная, тем лучше. Как нетрудно догадаться, выбор моего сына пал на Хлою. А возможно, это решение ему подсказал сам Альтис.
– Чудовищно. – Лукас покачал головой. – Если бы у Кристиана все получилось, то даже страшно представить, какую бы силу он получил. Собственный ребенок, принесенный в жертву тьме… Пожалуй, это самое драгоценное, что может потребовать демон.
– Тот день навсегда останется в моей памяти. – Голос Вивьен теперь звучал глухо и сдавленно, впервые отображая хоть какие-то эмоции. – Кристиан зашел в гости ближе к вечеру. Попросил погулять с дочерью. Он был трезв, как стеклышко, и я… Разве я могла предположить что-нибудь дурное? Напротив, обрадовалась, подумав, что, должно быть, в нем пробуждаются родительские чувства. Отец уже месяц как находился в отъезде, улаживал какие-то проблемы денежного плана в столице. Матушка всегда была проницательнее меня, вероятно, она бы заподозрила неладное, но был четверг, который она обычно проводила в гостях у Амалии. А Тереза… С утра ее мучила головная боль, поэтому она пораньше легла спать, выпив успокоительный и обезболивающий отвар. И я с чистой совестью отдала Хлою, попросив Кристиана вернуть девочку к ужину.
В угасающем пламени кинжала я видела, как мрачнел Лукас по мере рассказа моей бабушки. Он играл желваками, то сжимая, то разжимая кулаки. Я же, в свою очередь, чувствовала себя очень странно. Никак не верилось, что речь идет обо мне и моем отце. Неужели некогда смерть так близко прошла от меня?
– Шло время, а Кристиан не возвращался. – Вивьен печально опустила глаза. – Уже пришла домой моя мать. Естественно, она сразу же заметила отсутствие Хлои. Пришлось ей поведать о визите Кристиана и его странной просьбе. Это был единственный раз, когда мать дала мне пощечину. Она не тронула меня и пальцем даже тогда, когда я вернулась к ней с повинной головой, будучи на сносях. Но тут… Небо, как же она кричала на меня! От шума даже проснулась Тереза. Услышав, в чем причина скандала, побледнела, как снег, вымолвила, что видела жуткий кошмар про свою дочь, и бросилась прочь из дома. Нам оставалось лишь последовать за ней. Однако мы не успели самую малость…
Вивьен надолго замолчала, словно набираясь сил перед финальной частью своего затянувшегося откровения. Лукас не торопил ее, хотя стало значительно темнее. Рукоять кинжала медленно, но неумолимо гасла, погружая поляну в темноту. Положение осложнялось еще и тем, что луна зашла за кроны деревьев. Я невольно забеспокоилась, осознав, что вскоре рискую остаться в полном мраке. Однако уйти, не услышав развязки истории, было выше моих сил.
– Когда мы ворвались в дом, Кристиан был уже мертв, – сухо сказала Вивьен. – Хлоя заходилась от плача, лежа на голом каменном полу в окружении непонятных символов, от одного взгляда на которые начинала кружиться голова. А мой сын… Он истекал кровью, что-то пытался сказать, хрипел, но его горло было порвано в клочья.
– И что же произошло? – Лукас аж подался вперед от жадного нетерпения. Рукоять кинжала почти погасла. Лишь на самом кончике еще горела одинокая искорка, рискующая в любой момент захлебнуться во тьме.
– Тереза сказала, что демон набросился на Кристиана, когда она разрушила круг, – тихо ответила Вивьен. – Нам оставалось лишь поверить ей. И в любом случае – разве могла хрупкая юная девушка, пусть даже спасающая своего ребенка, сотворить подобное с мужчиной, крупнее ее раза в два? Мы с матушкой уничтожили следы ритуала, придумали легенду, объясняющую смерть Кристиана. Нам и в голову не пришло винить Терезу. Да что там, стыдно сознаваться, но я вздохнула с облегчением, похоронив сына. Кто знает, до чего бы он дошел впоследствии, раз уж готов был собственноручно убить дочь. Вина за произошедшее терзала меня так сильно, что вскоре я удалилась в монастырь. Казалось, что боги наказывают меня за что-то. Возможно – за давний грех, когда я бежала из дома, потеряв голову от страсти. Как я слышала, Тереза неплохо устроила свою жизнь, вскоре повторно выйдя замуж. Что же, бедная девочка заслужила это. Мне до сих пор стыдно, что я согласилась с планом матушки усмирить дурной нрав моего сына столь отвратительным образом.
– А вы? – нетерпеливо оборвал Лукас ее стенания. – Как погибли вы?
– Проклятье рода Этвудов явилось и за мной, – чуть слышно выдохнула Вивьен. – И его не остановили крепкие монастырские стены.
– Что вы имеете в виду?! – почти выкрикнул Лукас, понимая, что драгоценные мгновения ритуала истекают.
Увы, поздно. Огонек на рукояти мигнул в последний раз и погас. Из мрака донесся усталый вздох, что-то пронеслось мимо меня, обдав знакомым холодом. И воцарилась тьма.
Я не успела испугаться. Практически сразу перед Лукасом заплясал крохотный лепесток пламени, который, видимо, он создал при помощи магии. Огонек осветил сосредоточенное лицо мага, его грозно насупленные брови и резкие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ. Видимо, услышанное Лукасу весьма и весьма не понравилось. Да что скрывать – меня семейная история тоже в восторг не привела. Горько осознавать, что родной отец собирался убить тебя. И страшно понимать, что в жизни твоей семьи происходили настолько ужасные вещи.
Задумавшись, я неосторожно переступила с ноги на ногу, и подо мной с треском сломалась ветка. В тишине спящего леса это прозвучало подобно звонкому щелчку хлыста. Я замерла, затаив дыхание и уставившись на Лукаса, – услышал или нет? А тот вскинул голову, недобро прищурился и одним движением пальцев потушил пляшущий рядом магический огонек.
Я моментально ослепла. Было так темно, что я потерялась в пространстве. С какой стороны я пришла и куда надлежит бежать?
Я развернулась и слепо побрела прочь, выставив перед собой руки, чтобы не наткнуться на какое-нибудь дерево. Но, сделав пару шагов, остановилась, поняв, что создаю слишком много шума. Если Лукас решит проверить, кто же подглядывал за ритуалом, то ему не составит особого труда отыскать меня. Наверное, лучше подождать, пока он уйдет, а уж потом выбираться из леса.
«А уйдет ли? – засомневался внутренний голос. – На его месте было бы куда разумнее проверить, кто это такой любопытный выискался».
Эта столь логичная мысль мне весьма и весьма не понравилась. Не хочу, чтобы Лукас застукал меня на месте преступления! А то еще подумает, что я за ним слежу.
«Вообще-то, все именно так и есть, – флегматично напомнил мне глас рассудка. – Ты за ним целенаправленно следила».
А в следующее мгновение мне стало не до мысленного спора, поскольку мою шею сзади обожгло чье-то горячее дыхание.
Я не закричала лишь по одной причине – от страха у меня перехватило спазмом горло. Неуемное воображение мигом нарисовало мне массу вариантов, кто именно мог скрываться за моей спиной, начиная от голодного медведя и заканчивая демоном, который некогда убил отца и, вполне вероятно, бабушку, если верить ее намекам про проклятье рода Этвуд. Естественно, более разумное предположение, что позади стоит Лукас, почему-то не пришло мне в голову. Точнее, пришло, но с запозданием, когда я уже принялась спасать свою жизнь.
Страх все-таки творит удивительные вещи с людьми. Он до предела обострил все мои чувства и превратил в зверя, готового биться за свою жизнь до последней капли крови.
Время растянулось в вечность, наполненную лишь судорожным дыханием – моим и невидимого противника.
Я резко развернулась и наугад ткнула в темноту растопыренной пятерней. Судя по болезненному вздоху, мой выпад попал в цель. Но я не собиралась останавливаться на достигнутом. Как-то кстати вернулся голос, и я издала пронзительный вопль, призванный ошеломить врага. Кинулась вперед, беспорядочно меся воздух перед собой острыми кулаками.
Пару раз я действительно угодила во что-то мягкое. Затем мое везение закончилось, я споткнулась и с душераздирающим воплем полетела на землю. Удивительно, но падение вышло очень мягким, словно в последний момент что-то или кто-то подхватил меня, уберегая от ушибов, и осторожно уложил на спину. Однако факт остается фактом – я оказалась побежденной. Вытянулась на земле, ошеломленно глядя в далекое звездное небо в просвете крон деревьев и гадая, что же произошло.
– Найна Хлоя, вы поразительная девушка, – раздалось из мрака насмешливое. – Второй раз за один день вы умудрились не на шутку испугать меня. Да что там, кажется, вы опять наставили мне синяков.
Тотчас же надо мной заплясал крохотный магический огонек, который Лукас уже создавал чуть раньше на полянке. И я приглушенно выругалась, осознав, что вновь боролась с ним, а не с каким-то неведомым чудищем.
– А вы поразительный мужчина, – ворчливо отозвалась я. – Второй раз за один день вы умудряетесь уложить меня на обе лопатки.
Лукас как-то странно кашлянул и неожиданно покраснел, словно я сказала нечто в высшей степени неприличное. Чудной какой-то. Это ведь чистая правда. Вновь из-за него я оказалась лежащей на земле. Хорошо хоть не ударилась ничем.
– Одно радует, на сей раз вы не добрались своими острыми ноготками до моего лица. – Лукас, справившись со смущением, протянул мне руку, помогая встать.
Прохладные сильные пальцы обхватили меня за запястье и легко вздернули на ноги. Я принялась отряхивать подол платья от налипшей листвы и травинок, исподлобья наблюдая за ухмыляющимся Лукасом. И чего так радуется, спрашивается? Мог бы хотя бы извиниться, хотя, конечно, я сама хороша.
Я с угрюмым вздохом подобрала шаль, которая слетела с моих плеч в пылу борьбы, укуталась в нее и мрачно замерла, ожидая неминуемых расспросов.
– Я бы с удовольствием выпил немного вина, – внезапно проговорил Лукас и подмигнул мне: – Знаете, после таких переживаний, полагаю, оно не повредит ни мне, ни вам.
– Возможно, – настороженно согласилась я.
– Не пригласите меня? – мягко поинтересовался Лукас. – Заодно проверим, как там Герда с Анной поживают. Если они обнаружили ваше отсутствие, то наверняка волнуются.
Если честно, с куда большим удовольствием я бы выпила пресловутый бокал в доме Лукаса. Он был у меня в гостях уже достаточное количество раз, я, в свою очередь, могла лишь гадать, что скрывается за забором его жилища. Но напрашиваться я не собиралась. Тем более меня заботило и то, не начнутся ли нехорошие разговоры, если кто-нибудь из жителей Аерни узнает, что молодая незамужняя девушка провела вечер в компании со вдовцом. Все-таки в небольших провинциальных городках слухи разносятся со скоростью лесного пожара. В то время как в моем доме соблюдение норм приличия гарантировало присутствие Герды.
– С удовольствием, – проворчала я тоном, менее всего подходящим для любезного приглашения на бокал вина.
Лукас заулыбался, словно мое неудовольствие и дурное настроение по какой-то непонятной причине ему нравились, и предложил мне руку.
Я скептически вздернула бровь, глядя на протянутую ладонь мага. С чего вдруг мне принимать его помощь? Обойдусь как-нибудь. В конце концов, я не разнеженная избалованная дамочка, не способная и пару шагов сделать без поддержки мужчины, а вполне самостоятельная особа.
– Здесь достаточно темно, – проговорил Лукас, заметив, что я не тороплюсь вцепляться в его рукав с горячими благодарностями. – Вы можете споткнуться и упасть.
– Спасибо, но ведь добралась я сюда без вашей помощи, – язвительно отозвалась я. – А ведь тогда вы не использовали магический свет. – И кивком указала на огонек, плавающий над плечом мага.
– Как знаете, настаивать не буду. – Лукас флегматично хмыкнул, развернулся и неспешно принялся пробираться через чащобу в одном лишь ему известном направлении.
Я поспешила за ним, продолжая мысленно переживать из-за неприятностей сегодняшнего дня. Как-то неловко получилось. Царапины до сих пор отчетливо видны на лице Лукаса и не заживут еще пару дней как минимум. Да и сейчас я отличилась. Хотя сам виноват – зачем было нападать на меня?
«Он не нападал, – постарался оправдать мага глас рассудка. – Просто желал узнать, кто за ним следит, а ты сразу в драку полезла».
Я смущенно засопела, увернувшись от очередной ветки. Н-да, видели бы меня сегодня мои воспитательницы. Точно бы решили, что я позорю их славный пансион, призванный выращивать только цвет общества.
Спустя несколько минут мы выбрались из леса и неспешно пошли по светлой песчаной дороге в сторону дома. Лукас размышлял о чем-то своем. В отблесках магического пламени было видно, как он морщил лоб и изредка бросал на меня быстрые взгляды. Наверное, вспоминает рассказ Вивьен о подвигах моего отца. Сама же я запретила себе об этом думать. Все это слишком сильно меня пугало. Как оказалось, в прошлом моей семьи были скрыты слишком страшные тайны.
Так, в полном молчании мы незаметно добрались до забора, за которым находился мой новый дом. И тут я в недоумении остановилась, заметив, что калитка распахнута настежь. Странно. Мне казалось, что я ее закрыла за собой.
– Что-то не так? – Лукас обернулся, заметив, что я больше не следую за ним.
– Да нет, наверное, – немного растерянно отозвалась я. – Просто… Вроде бы я закрывала калитку, а сейчас она открыта. Неужели Герда отправилась меня искать?
Лукас посмотрел на калитку, затем опять на меня.
– Вы уверены? – отрывисто спросил он.
– Как сказать… – замямлила было я. Затем перехватила его почему-то очень злой взгляд и твердо ответила: – Да, совершенно точно. Я закрывала калитку.
– Стойте здесь! – приказал Лукас. Как-то совсем по-собачьи втянул в себя воздух, будто пытаясь взять след. И в тот же миг его зрачки расширились, заняв почти всю радужку.
Я невольно сглотнула вязкую слюну и попятилась от этого зрелища. Оно пугало и завораживало одновременно. Вспомнились призрачные крылья, которые я видела, когда Лукас не дал мне завершить ритуал. Неужели они были на самом деле, а не почудились мне, как я уже почти убедила себя?
Лукас шагнул к калитке. Нет, точнее не так. Он просто перетек с места на место, в долю секунды преодолев несколько шагов, которые его отделяли от забора. Я никогда прежде не видела, чтобы человек двигался так быстро и бесшумно.
Но восхищаться способностями мага было некогда. Спустя мгновение я осталась на пустынной улице в полном одиночестве. Только скрипнула калитка, слегка задетая Лукасом. А еще через мгновение раздался его возглас с крыльца:
– Хлоя! Сюда, быстро!
Почему-то меня совершенно не возмутил его приказной тон. Более того, я даже подумать не могла его ослушаться, хотя Лукас не имел никакого права командовать мною. Но я послушно засеменила к крыльцу, постоянно оглядываясь по сторонам – не следит ли за мной какое чудовище голодным взором из разросшихся кустов. Видимо, слишком сильное впечатление на меня произвел рассказ Вивьен о демоне, который растерзал моего отца.
Лукас ждал меня на ступеньках. Я изумленно выгнула бровь, обнаружив, что дверь, ведущая в дом, не просто раскрыта – выбита какой-то силой и висит на одной петле. О небо, что тут произошло? И меня затопил животный страх за Анну. Я покачнулась было вбежать в дом, но Лукас пригвоздил меня к месту одним взглядом. Без понятия, как ему это удалось. Только вдруг я обнаружила, что не в силах сделать и шага, замерев около него, подобно пичужке перед змеей.
– В доме нет никого постороннего, – проговорил Лукас. – По крайней мере, я не чую чужих запахов. Не хочу оставлять вас без присмотра, поэтому пойдете со мной. Но из-за спины не высовываться! Ясно?
Я с усилием кивнула, не отводя зачарованного взгляда от пульсации мрака за его спиной. Казалось, будто вот-вот из сгустившейся тьмы проглянут уже знакомые мне крылья.
Лукас хотел мне еще что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Лишь прижал палец к губам, призывая, чтобы я сохраняла молчание, и первым вошел в дом.
Я последовала за ним, стараясь в точности выполнять его распоряжение. По крайней мере, я даже ступала на те же половицы, по которым чуть раньше прошелся он.
Магический огонек взмыл под потолок прихожей. На первый взгляд, тут ничего не изменилось. Не было никаких следов борьбы, если не считать опрокинутого стула перед лестницей, ведущей на второй этаж. Но его вполне могла уронить Анна, заигравшись во что-то.
Лукас мазнул взглядом по нему и почему-то нахмурился. Повернулся в сторону гостиной, отграниченной от прихожей аркой, и вздел руку, посылая в полет еще один шар огня.
Я прижала ладонь ко рту, сдерживая невольный вскрик, поскольку увидела Герду. Несчастная лежала на полу, глядя в потолок широко распахнутыми глазами, и в первую секунду мне показалось, будто она умерла. Но затем я заметила, как дрожат ее ресницы, а по щеке катится одинокая слезинка.
К моему удивлению, Лукас не кинулся ей на помощь. Он прошипел себе что-то под нос, затем прищелкнул пальцами – и вокруг нас взметнулась метель зеленых ярких искр. Некоторые из них рассыпались по полу и тут же впитывались, другие поднимались к потолку и растворялись в стенах.
Неполную минуту Лукас просто стоял, к чему-то напряженно прислушиваясь. Я, памятуя о его приказе, тоже не двигалась с места, хотя внутри меня накапливалось напряжение. От страха за сестру хотелось кричать во все горло. Где же она?
– Пусто, – наконец резюмировал Лукас. – В доме больше никого.
И шагнул к Герде, видимо, решив оказать ей помощь.
От его слов я оцепенела. Как это – никого? А Анна?
И неожиданно жуткая мысль пришла мне в голову. А что, если Лукас имел в виду – никого живого? Но тогда получается…
Я всхлипнула, больше всего на свете не желая завершать эту логическую цепочку. Колени затряслись так сильно, что я просто сползла по стене на пол, осознав, что иначе рискую грохнуться в очередной обморок.
Лукас между тем уже перенес Герду на диван и сел рядом с ней. Принялся водить руками над ее головой, словно сматывая какую-то невидимую нить.
– Хлоя, успокойся! – не отрываясь от этого занятия, кинул он мне, словно ощутив мое смятение на расстоянии. – Твоя сестра жива. Я это точно знаю. И мы ее обязательно найдем.
Спокойный, уверенный тон Лукаса подействовал на меня отрезвляюще. Я несколько раз глубоко вздохнула, беря себя в руки. Нет, сейчас не время устраивать слезную истерику. Сначала надо выяснить, что вообще произошло.
Я с трудом поднялась на ноги. Подошла ближе, готовая в случае чего помочь Лукасу.
Тот посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся одними уголками губ. Затем вновь обратил все внимание на Герду. Теперь его пальцы лежали у нее на висках, массируя их. Вскоре женщина пошевелилась и издала слабый стон. Измученно закрыла глаза, которые, видимо, слишком долго были открыты, и из-под ее ресниц обильно заструились слезы.
– Все хорошо, – ласково, словно разговаривая с ребенком, проворковал Лукас. – Герда, все хорошо. Я убрал с тебя эту гадость. Кто это сделал?
Губы Герды шевельнулись, но раздался лишь новый полустон-полувсхлип. Она явно была сейчас не в состоянии разговаривать.
– Хлоя, принеси вина! – приказал мне Лукас. – Быстро!
И вновь я не осмелилась возражать, хотя его тон был недопустимым. Напротив, стремглав кинулась выполнять поручение мага. Кажется, на столике оставалась бутылка. Я достала ее из запасов прабабушки поздно вечером, подумав, что заслужила бокал вина после несостоявшегося ритуала и прочих неприятностей, а потом так и забыла едва начатой в гостиной.
У меня так тряслись пальцы, что я чуть не расплескала бокал, пока несла его Лукасу. Маг принял его из моих рук, поднял на уровень глаз и что-то прошептал. Ярко-алая жидкость потемнела, взметнувшись пузырьками, словно в нее щедро сыпанули какого-то порошка. Но практически сразу все исчезло, и Лукас буквально насильно приложил хрустальный фужер к бледным губам Герды.
– Пей! – Он приподнял женщину, обхватив ее за плечи. – Тебе станет легче.
Герда послушно сделала большой глоток. Закашлялась, но Лукас не убирал бокала, пока она не осушила его до дна. Затем она изнеможенно откинулась на подлокотник дивана.
Судя по всему, вино пошло ей на пользу. Уже спустя пару секунд на ее щеках заиграл румянец, а дыхание стало более ровным.
– А теперь говори. – Лукас, не глядя, сунул бокал мне в руки, благо, все это время я не отходила от дивана на случай, если понадобится моя помощь. Провел тыльной стороной ладони по лбу Герды, вытирая испарину и убирая растрепавшиеся волосы. – Что тут произошло?
– Я не знаю, – прошептала Герда. – Это случилось так быстро. Мы с Анной сидели в гостиной. Болтали, пили чай, она рассказывала мне о доме. Вдруг входная дверь распахнулась, и ворвался он…
Последнее слово несчастная выдохнула с таким ужасом, что я оглянулась, страшась увидеть за спиной мерзкое создание – порождение Альтиса.
– Кто – он? – терпеливо переспросил Лукас. – Ты его разглядела?
– Это был не человек. – Герда всхлипнула, и ее глаза наполнились прозрачными крупными слезами. – Он двигался слишком быстро. Одна размытая тень, которая была сразу в нескольких местах. Я попыталась защитить Анну, встала между ними, но… Больше ничего не помню. Кажется, он ударил меня. Все стало темно.
– Понятно. – Лукас недовольно покачал головой, но удержался от новых вопросов. Замер, устремив куда-то в пространство отсутствующий взгляд.
– Прости, – совсем тихо пролепетала Герда. – Прости, я подвела тебя.
– Ты ни в чем не виновата. – Лукас поморщился от этих слов. С усилием выдавил из себя ободряющую улыбку и потрепал Герду по плечу. – Это я напортачил. Я должен был предвидеть, что может произойти нечто подобное.
– Я хочу знать, где моя сестра! – не выдержав, вмешалась я, осознав, что иначе рискую просто лопнуть от беспокойства за нее. – Ее похитили? Кто?
– Демон не смог бы попасть в дом без разрешения хозяина. – Лукас встал и выпрямился напротив меня. Помолчал немного и добавил с явной неохотой: – Но хозяйничал здесь явно не человек. И сдается мне, я знаю объяснение этого противоречия.
– Так поведайте его и мне! – Я выразительно фыркнула. – Лукас, если вы немедленно не расскажете, что происходит, то я не знаю… Я сделаю что-нибудь страшное с вами. Клянусь, если с головы Анны упадет хоть волосок…
– Он не тронет ее, – перебил меня Лукас, поморщившись. – Она нужна ему живой.
– Кому – ему? – Я сжала кулаки, понимая, что больше не в силах терпеть уклончивые ответы Лукаса, который явно не желал называть имени похитителя. – Что вы знаете о том, кто ворвался в мой дом?
Лукас молчал. И чем дольше длилась эта пауза, заполненная лишь бешеным стуком моего сердца, отдающимся в ушах, тем больше мне хотелось взорваться криком, лишь бы прекратить эту пытку тишиной.
– Это мой брат, – наконец так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, произнес Лукас. – Оливер Одли.
Герда, лежащая на диване, при звуках этого имени издала глухой протяжный стон и зябко обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло.
– Зачем ему Анна?
– Он хочет, чтобы я завершил ритуал, начатый много лет назад. – Лукас опустил голову, словно ему было очень стыдно после этого признания смотреть мне в глаза.
– Но при чем тут моя сестра? – Я искренне не понимала, почему тайны прошлого какого-то совершенно постороннего человека, с которым мы были знакомы всего несколько дней, так страшно и внезапно ударили по моей семье.
– Это очень долгая история. – Лукас горько хмыкнул. – Вы уверены, что желаете ее услышать?
– О да. – Я зло сощурилась. – Раз уж моя сестра в руках этого человека – то я имею право знать все!
– Боюсь, что правда вам не понравится. – Лукас тяжело вздохнул. – Но я надеюсь, что вы не возненавидите меня после услышанного. На самом деле я был знаком с вашей прабабушкой, правда, будучи еще совсем юнцом…
И начал рассказывать.
* * *
Я сидела в спальне и грустно смотрела в окно, за которым разгорался рассвет. До слез хотелось, чтобы все происходящее оказалось обычным ночным кошмаром, который растает под первыми утренними лучами солнца. Вот сейчас я зажмурюсь, принесу молитву Бригиде, а когда открою глаза – то увижу спокойно спящую Анну.
Я даже проделала все эти действия в робкой и смешной надежде на чудо. Бросила осторожный взгляд через плечо на кровать и печально хмыкнула. Да, на кровати действительно спали. Только не Анна, а Герда. Она боялась оставаться одна после пережитого нападения, да и Лукас настаивал на том, чтобы мы держались вместе, поэтому я ничего не имела против.
Долгий монолог Лукаса закончился лишь около часа назад, и сейчас я безуспешно пыталась осмыслить все то, что он мне рассказал.
По словам Лукаса, эта история началась в тот день, когда мой отец решил вызвать демона, принеся меня в жертву. Да, я была уже осведомлена о том, что у него это не получилось. Точнее, получилось, но не совсем так, как он планировал. В итоге мой отец погиб, я осталась жива, а демон… В тот момент, когда моя мать разрушила круг, демон получил свободу и сбежал. Вроде бы счастливый финал, когда злодей понес наказание по заслугам и заплатил жизнью за свои прегрешения. Однако не все так просто. Дело в том, что если создание Альтиса материализовалось в нашем мире, то оно больше никогда по доброй воле не покинет его. Более того – навечно окажется привязанным к тому семейству, из которого происходил призвавший его. Лишь после смерти последнего представителя рода слуга Альтиса получал свободу. Этот момент я не совсем поняла, но переспрашивать Лукаса не стала. Побоялась, что в итоге он отвлечется и я так и не узнаю самого главного. И без того было ясно, что все завязано на кровных узах. То есть моя мать не спасла меня, но просто обменяла мою жизнь на жизнь своего мужа, тем самым призвав на род Этвудов вечное проклятье.
Моя прабабушка была умной женщиной, а в доме ее внука было собрано достаточно книг с подробным описанием ритуалов темной магии. Естественно, Элиза не могла не прочитать хотя бы некоторые из них, чтобы попытаться выяснить, какой обряд сорвала моя мать и чем это грозит для остальных. Думаю, прошло не больше недели, когда истина предстала перед ней во всей своей мрачной очевидности. И прабабушка начала действовать.
Первым делом она отослала прочь мою мать, здраво рассудив, что демон в первое время после пересечения границы между мирами растерян и привязан к тому месту, где получил воплощение. Вивьен уехала сама, когда услышала, какой противник им противостоит. Подумала, что толстые надежные стены монастыря защитят ее от слуги Альтиса. А вот Элиза осталась и приготовилась принять бой. Она всегда была бойцом по натуре.
Понятное дело, прабабушка осознавала, что в одиночку ей не справиться. Тем более что боги не одарили ее и крупицей магического дара. Но у нее были деньги и имелись связи в столице. Именно там Элиза познакомилась с отцом Лукаса – сьером Грегором Одли. Тот был весьма знаменит в определенных кругах своими ритуалами изгнания потусторонних сил, и деньги текли в его карман рекой. Богатые люди любят пощекотать себе нервы, к тому же Грегор умел нравиться, что так важно для знатных дам, изнывающих от скуки в то время, когда их мужья день-деньской проводят на службе, обеспечивая им безбедное существование. Беда была лишь в том, что Грегор являлся мошенником. Очаровательным, безукоризненно воспитанным мошенником с отличным чувством юмора и авантюрной ноткой. Короче говоря, он обладал именно теми качествами, которые вернее всего сводят женщин с ума. Нет, у него, конечно, был талант, но столь крошечный, что любой демон размазал бы его одним чихом, имей Грегор безрассудство на самом деле вступить со слугой Альтиса в бой. Но он прекрасно осознавал свои возможности и ловко уходил от малейшего риска столкнуться с действительно сложным делом. Устроить спиритический сеанс? Пожалуйста, благо, крох магического дара, доставшегося в наследство от отца, вполне хватало для парочки впечатляющих фокусов в ходе оного. Изгнать надоедливого призрака из дома? Уже сложнее, но можно попробовать при соблюдении ряда условий. Тут надо учесть, что неупокоенные души достаточно легко окончательно переходят в царство теней, если им прочитать нужную молитву и окропить стены дома святой водой. А вот с озлобленными привидениями, которых держала в этом мире жажда мести, Грегор предпочитал не связываться, придумывая тысячи отговорок.
Элиза была прекрасно осведомлена, что строптивый маг берется далеко не за каждое дело, и обоснованно опасалась его отказа. Поэтому она решила схитрить: пригласить Грегора с семьей в гости, а уж потом, в приватной, так сказать, обстановке завести речь об изгнании демона. Полагаю, Элиза рассчитывала, что, проникшись к ней дружескими чувствами, Грегор уже не сможет оставить несчастное семейство на произвол рока.
Так или иначе, но Грегор с радостью принял ее приглашение, не заподозрив дурного. Да, он предполагал, конечно, что его зовут в гости не просто так, но вряд ли думал столкнуться с настолько серьезной проблемой. Считал, что Элиза – очередная избалованная богатая женушка, вообразившая, будто в ее доме завелось нечто потустороннее. В конце концов, призраки входили в моду. Каждый уважающий себя род обязан был иметь в своем имении милое и ненавязчивое привидение. На согласие Грегора также повлияла его недавняя ссора с женой – сьеррой Элизабет Одли, и он рассчитывал, что время, проведенное в семейном кругу, поможет восстановить шаткое перемирие. Что скрывать, Элизабет не нравилась растущая популярность мужа в светских кругах. Сама она редко выбиралась на рауты, поскольку очень уставала из-за постоянных выходок двух сорванцов-сыновей, не признающих никаких нянек. Те, к слову, обещали вырасти настоящими магами, поскольку их дар даже в столь юном возрасте горел ярко и сильно. И отец Грегора, сьер Джонатан Одли, легендарный создатель артефактов и амулетов, уже довольно потирал руки, рассчитывая в скором будущем получить в свою мастерскую приток свежей крови.
Так или иначе, но семья Грегора Одли в полном составе пожаловала в имение к Элизе и Вильяму Этвуд. Первые два или три дня все было просто великолепно. Кошмар начался позже, когда Элиза решила изложить Грегору суть проблемы, нуждающейся в скорейшем разрешении.
Когда Грегор узнал, что должен будет сразиться против самого реального, а не выдуманного демона, то пришел в ужас. Он не желал оставаться под крышей проклятого дома и лишней минуты, прекрасно осознавая, чем ему и его семье грозит явление слуги Альтиса. Элиза плакала, молила его о помощи, предлагала баснословные деньги, но все зря. И тогда моя прабабушка, доведенная до полнейшего отчаяния, решилась на безумный шаг. Она призвала демона сама, благо, что после материализации для этого уже не требовалось ритуала. Она разрешила ему пересечь порог дома в тот момент, когда Грегор в панике метался по комнате, собирая вещи.
Я ни в коем случае не оправдываю жуткий поступок моей прабабушки. Наверное, она действительно не видела иного выхода, раз решила поставить под удар жизнь не только своего мужа, но и абсолютно посторонних людей, не подозревающих о трагедии рода Этвуд и о том, что угодили в самую настоящую западню. Элиза рассчитывала, что, осознав невозможность побега, приглашенный маг все же возьмется за ум и примет бой с демоном, поскольку иначе тот убил бы всех, кто в данный момент находился в доме, включая жену Грегора и его сыновей.
Возможно, план Элизы и сработал бы, не являйся Грегор мошенником. Он был бы и рад победить демона, но не имел ни малейшего представления, как это сделать.
Демон убил бы всех, если бы не счастливая случайность. В тот момент, когда слуга Альтиса ломал дверь спальни, в которой забаррикадировались перепуганные обитатели дома вкупе с Элизой, осознавшей наконец-таки свой промах, брат Лукаса – Оливер – добрался до книги, попавшей в библиотеку после гибели моего отца. Поскольку терять было уже нечего, братья решили рискнуть. Они-то, в отличие от Грегора, обладали даром, а в багаже отца-авантюриста имелись все необходимые предметы для проведения ритуала. Поскольку это была единственная надежда на спасение, никто из взрослых не возражал. Лишь Элизабет пыталась сказать что-то против, но когтистая лапа демона, просунутая в почти разломанную дверь, заставила замолчать и материнское сердце.
Лукасу на тот момент было двенадцать, Оливеру – семнадцать. Ему и выпало совершить ритуал на правах старшего.
Однако все пошло не так. Возможно, причиной послужил малый возраст горе-экзорцистов и полнейшее отсутствие у них опыта в делах подобного толка, возможно – та дикая спешка, в которой проходила подготовка, поскольку каждая секунда была на счету, а скорее – все сразу. Но факт остается фактом: по итогу обряда демон ушел, прихватив с собой изрядную часть души Оливера.
Увы, это осталось незамеченным. Элиза и Вильям праздновали победу и освобождение рода Этвуд от проклятья, семья Одли – спасение от неминуемой и жестокой гибели. Естественно, моей прабабушке пришлось изрядно раскошелиться, чтобы компенсировать приглашенным гостям моральные страдания и переживания. Но так или иначе все расстались вроде как друзьями, когда в лицо улыбаешься, а про себя думаешь – да гореть тебе в дыхании Альтиса!
Шло время. Вивьен отмаливала грехи сына в монастыре, Элиза периодически навещала могилу внука и украдкой продолжала почитывать оставшиеся после него книги. Так, просто для удовлетворения природного любопытства. Моя мать вышла второй раз замуж. Грегор продолжал обманывать высший свет столицы, правда, заклялся принимать приглашения погостить у кого-либо. Лукас все свободное время проводил в мастерской деда, неожиданно полюбив процесс создания амулетов. А Оливер… Демон медленно, но верно пожирал его душу. Миновало несколько лет, пока от несчастного юноши, некогда осмелившегося бросить вызов слуге Альтиса, осталась лишь телесная оболочка. И тогда он отправился завершать начатое.
Первым делом демон навестил Вивьен. Она искренне полагала, что самое страшное осталось далеко в прошлом, поэтому без особых проблем согласилась встретиться с милым и вежливым незнакомцем для приватного разговора вне стен монастыря. Благо, что настоятельница не запрещала прогулки по окрестностям, напротив, даже поощряла их. Служение Бригиды не требовало аскетизма и полного отказа от мирских удовольствий. К богине приходили за утешением и в поисках душевного спокойствия. Получив желаемое, многие женщины возвращались к семьям в большой мир, и никто их за это не винил.
Жестокое убийство, произошедшее под самыми стенами монастыря, потрясло всю округу. Когда Элиза узнала о гибели дочери, то поняла, что демон вновь вышел на охоту. В страхе она совершенно забыла предупредить семью Одли о новом несчастье, а скорее – не нашла нужным это сделать. Ведь, как она искренне полагала, проклятье относится только к роду Этвуд.
Я зябко закуталась в шаль, вспомнив, как задрожал голос Лукаса на этом моменте рассказа, а глаза подозрительно заблестели. Да, он имел полное право ненавидеть мою прабабушку. Но если это и было так, то Лукас мастерски скрывал свои чувства. Когда он продолжил рассказ, то в его тоне слышалось лишь горе человека, пережившего огромную утрату. Горе, но не ненависть.
Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но после смерти Вивьен Оливер решил взяться за свою родную семью. И начал он с брата. К тому времени Лукас успел жениться. Ему было двадцать, он ждал первенца и уже не нуждался в деньгах, неплохо зарабатывая на продаже амулетов. Именно талисманы и стали причиной их последней ссоры с женой. Ей не нравилось, что он слишком много времени проводил в мастерской. Как и любой женщине в ее положении, Джулии хотелось больше внимания и заботы со стороны молодого супруга.
О подробностях кровавой драмы, развернувшейся у него в доме, Лукас предпочел не рассказывать, и я вполне понимала его нежелание делиться столь мерзкими деталями. Наверняка воспоминания о том жутком событии до сих пор доставляли ему неимоверную боль. Лукас лишь сухо обронил, что вернулся в тот вечер с букетом цветов и ювелирным украшением, желая извиниться перед Джулией и пообещать больше времени проводить с ней. Однако застал лишь бездыханное тело. И брата, неторопливо вытирающего нож о гардины спальни.
Из той страшной краткой схватки Лукас каким-то чудом вышел победителем. Должно быть, помогла та боль, которую он испытал при виде мертвой горячо любимой супруги. А возможно – вмешались боги, решившие в кои-то веки покарать обнаглевшее и распоясавшееся зло. Правда, Оливеру, точнее, той твари, которая заняла его тело, удалось сбежать от разъяренного мага. Но Лукас тем не менее неплохо потрепал демона. Наверное, именно по этой причине он затаился на столь долгий срок. Восстанавливался, набирался сил и наблюдал. Следил сразу за двумя семьями, выбирая, кто именно станет следующей жертвой. Не терял времени и Лукас. Правда, некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы снять с себя обвинение по убийству жены. Он отдал все свои деньги, продал мастерскую, залез в долги, но все же избежал тюрьмы. А затем начал искать демона. И вспомнил про коллекцию книг с описанием ритуалов темной магии, которую некогда видел у Элизы Этвуд. Тогда он даже не подозревал, что именно то давнишнее дело и стало причиной трагедии в его семье. Ведь прошло столько лет. Он написал письмо моей прабабушке. Та, видимо, сразу же смекнула, какой именно демон поселился в брате Лукаса, но не стала об этом говорить. Ей было стыдно, ведь, как ни крути, но именно она послужила первопричиной бед рода Одли. Поэтому Элиза молчала о гибели своей дочери Вивьен. Поэтому наотрез отказывалась встречаться с Лукасом, предпочитая все вопросы обсуждать только в переписке. Объяснила она свое желание очень просто – страхом. Демоны мстительные существа, а Элиза – слабая женщина, лишенная магического дара. Нет никакого сомнения в том, что если слуги Альтиса прознают, кто именно помогает новоявленному демоноборцу, то ей не поздоровится.
Лукас согласился с этими требованиями. Элиза, несмотря на возраст, сохраняла ясный и острый ум. А еще обладала массой свободного времени и являлась владелицей огромной библиотеки старинных и ценных рукописей. Так и завязалось это странное сотрудничество.
Рассказ Лукаса выглядел вполне логичным и убедительным, однако некоторые детали меня все равно смущали. Например, когда именно он понял, что демон, погубивший моего отца и бабушку и вселившийся в его брата, – одно существо? Лукас убеждал меня, что он подозревал это уже давно, но последние кусочки головоломки встали на место лишь после ночного разговора с духом Вивьен. Мол, если бы Оливер действительно расправился с демоном, вызванным Кристианом, то моя бабушка осталась бы жива. И отсюда следует, что его брат тогда потерпел сокрушительное поражение.
Вторым не менее, а то и куда более важным вопросом для меня оставалась судьба Анны. Почему Лукас был так уверен, что моя сестра еще жива, если она действительно угодила в лапы безжалостного слуги Альтиса? Но самое главное – почему он вообще обратил на нее внимание? Ведь Анна не относится к роду Этвуд, следовательно, ее не должно было затронуть проклятье.
После этого замечания Лукас молчал особенно долго. Затем пожал плечами, словно принял какое-то нелегкое решение, и мрачно произнес, что по его мнению демон явился за мной. Именно я была наиглавнейшей целью переродившегося Оливера. Ну, если не считать самого Лукаса, конечно. Однажды я выскользнула из лап демона. Но твари царства теней – создания чрезвычайно мстительные и злопамятные. Демон обязательно захочет завершить начатое много лет назад. Только поэтому Лукас так настаивал на моем немедленном отъезде, поскольку понимал, что иначе ему придется постоянно приглядывать за мной, следя, чтобы я не угодила в смертельную западню. В прямом смысле слова прошедшей ночью меня спасло любопытство. Если бы я была дома в тот момент, когда по мою душу явился одержимый, то сейчас бы я не любовалась рассветом. Не застав меня, Оливеру пришлось довольствоваться Анной. Но он не убьет ее. Скорее воспользуется как приманкой, чтобы получить то, чего так страстно желал все эти годы. Свободы, полной свободы. Как только умрет последний представитель рода Этвуд – демон наконец-то избавится от своего невыполненного долга и покинет поднадоевшее тело.
Долгий выматывающий монолог Лукаса длился почти всю ночь. И все это время я думала. Отчаянно пыталась найти нестыковки в этом страшном рассказе, но не могла. И все же что-то царапало меня в этом объяснении. Какая-то крохотная деталь, которая никак не желала укладываться в стройную разгадку тайны, так губительно и кроваво связавшей два рода. Понять бы еще, что именно меня смущало.
На ночь Лукас остался в моем доме. Он долго колдовал над выломанной дверью, затем обошел все комнаты, что-то шепча себе под нос, а под конец заставил меня четко и внятно сказать: «Я забираю разрешение слугам Альтиса заходить в этот дом». По мнению Лукаса, демон смог войти в дом именно из-за того давнишнего разрешения, данного ему еще моей прабабушкой. Вполне вероятно, погибла Элиза тоже из-за этого: просто забыла о своем старом промахе, что позволило слуге Альтиса безнаказанно хозяйничать в доме. Но теперь, по словам мага, мне было нечего опасаться. И опять-таки я не поверила его словам. Как ни крути, но я еще не являлась полноправной хозяйкой дома. По закону он станет моим только через полгода. Да что там, по коридорам, казалось, еще гуляло эхо шагов Элизы, а стены помнили ее голос. Подействует ли мой запрет на демона? Ох, сомневаюсь что-то.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что я никак не могла успокоиться. По сравнению с моей нынешней жизнью, даже серое унылое существование в пансионе казалось идеалом счастья, что уж говорить о туманном Батфилде, где я впервые вкусила радость самостоятельности и возможности поступать так, как хочу.
Сейчас я проклинала тот день, когда приехала в этот городишко. Не надо было откликаться на странное письмо, полученное от прабабушки. Сомневаюсь, что она вообще писала его. Возможно, тогда ее рукой водил демон, терпеливо расставляющий сети на последнюю жертву. Правда, по-прежнему непонятно, почему письмо пролежало в ожидании отправки целый год. На это у меня не было ответа, а спросить у Лукаса я забыла.
Я нахмурилась и покачала головой. Нет, опять не сходится что-то. Сдается, будто я упускаю нечто очень важное. Понять бы еще – что именно, пока не стало слишком поздно. Почему-то была у меня непонятная уверенность, что Лукас рассказал далеко не все. Но к чему ему хитрить сейчас?
Так и не решив, стоит ли во всем доверять Лукасу, я прямо в одежде улеглась на кровать. Подумала, что просто полежу с закрытыми глазами несколько минут, пока не перестанет кружиться голова от множества идей и предположений. Но сама не заметила, как крепко заснула.
* * *
Разбудил меня чудесный аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки с корицей. Я сладко потянулась, не открывая глаз, и невольно улыбнулась. Неужели Бригида услышала мою молитву? Неужели все беды позади?
– Вам кто-нибудь говорил, что у вас очаровательная улыбка?
При звуках этого чуть хрипловатого голоса с меня слетел малейший намек на дрему. Я с таким ужасом воззрилась на Лукаса, терпеливо ожидающего моего пробуждения в кресле напротив кровати, что тот невольно смутился.
– Я вас напугал? – на всякий случай осведомился он. – Простите во имя всех богов! Просто захотелось сделать вам приятное и принести завтрак, чтобы хоть немного приободрить.
События прошедшей ночи с такой неотвратимой тяжестью навалились на меня, что я с трудом сдержала измученный стон. Анна! Демон похитил мою сестру, а я нежусь тут и еще имею наглость улыбаться!
И я резко села, прежде мазнув по себе осторожным взглядом и убедившись, что за время сна мое платье не задралось каким-нибудь совершенно недопустимым образом.
Однако мой наряд выглядел хоть и помято, но весьма прилично, и я немного расслабилась. Хмуро посмотрела на Лукаса, затем перевела взгляд на прикроватный столик, где расположился кофейник, чашка и блюдечко с совершенно бесподобной на вид плюшкой, посыпанной сверху ванильным сахаром и той самой корицей, которой так восхитительно пахло в комнате.
– Так вот, если вам никто не говорил, то скажу я. – Лукас привстал и ловким движением налил мне кофе. – Найна Хлоя, у вас совершенно чудесная улыбка! Когда вы спите, то похожи на посланницу небес.
– И долго вы за мной наблюдали? – спросила я, закономерно смутившись от столь неожиданного комплимента.
– Всего пару минут. – Лукас подал мне чашку. На какое-то мгновение наши пальцы соприкоснулись, и меня почему-то кинуло в дрожь. От мысли, что он сидел здесь и смотрел на меня, когда я была абсолютно беззащитной, стало одновременно страшно и весело. Словно стоишь на краю бездны и пытаешься разглядеть ее дно, представляя, как было бы здорово прыгнуть и хотя бы на миг ощутить счастье полета.
– А где Герда? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то оборвать слишком затянувшуюся паузу.
– Отправилась делать покупки. – Лукас чуть пожал плечами и усмехнулся: – Как говорится, демоны – демонами, а обед должен быть по расписанию.
Я помрачнела, услышав очередное напоминание о слуге Альтиса, который похитил мою сестру. Отвела взор, уставившись в окно. Как там Анна? Наверное, сидит голодная и перепуганная в каком-нибудь сыром темном подвале. А я тут сдобой себя тешу. И слезы сами собой навернулись на глаза. Я машинально сделала глоток кофе и поставила чашку на стол, мгновенно потеряв всякий аппетит.
– Ох, извините! – виновато воскликнул Лукас, заметив, как я понурилась от его слов. – Я – полный дурак! Взял и так бесцеремонно ткнул в свежую рану. Не переживайте, Хлоя, пожалуйста. Клянусь, что сделаю все, лишь бы спасти Анну!
Этими же обещаниями он щедро сыпал ночью, перемежая ими рассказ о проклятье, которое связало наши два рода. Но при этом мастерски уклонялся от вопросов, как же именно он собирается вызволять мою сестру из лап чудовища.
– И что вы намерены делать? – в тысячный, наверное, раз спросила я, уже готовая к тому, что Лукас опять сделает вид, будто не услышал меня.
Однако он сумел удивить меня. С неожиданной твердостью взглянул мне в глаза и сказал:
– Хлоя… Я много думал этой ночью. Строил самые безумные планы по спасению вашей сестры. Но в итоге понял, что без вашей помощи мне не обойтись.
– Я сделаю все, что смогу, и даже больше! – честно ответила я. – Только объясните, что от меня требуется.
Лукас придвинулся вместе с креслом ближе и внезапно накрыл своими ладонями мои.
Я смутилась чуть ли не до слез от столь неожиданного поступка. Попыталась незаметно высвободить руки, но Лукас сжал пальцы, сомкнув их на моих запястьях – и я оставила свои попытки.
– Хлоя, – прошептал он, гипнотизируя меня своими потемневшими глазами, – если бы вы только знали, как сильно я не желаю втягивать вас в это дело! Будь моя воля – я бы немедленно отправил вас прочь.
– И демон бы напал на меня по дороге, – несмело возразила я, не понимая, что за муха его вообще укусила. К чему этот разговор?
– Я бы не позволил ему. – Лукас покачал головой. – Поверьте, я бы сделал все, лишь бы вам не грозила никакая опасность.
Я почувствовала, как предательская краснота заливает шею и щеки. И что сказать ему в ответ на это? Поблагодарить за заботу? Ох, сдается, не таких слов он от меня ждет.
Лукас наклонился ко мне. Теперь между нами оставалось настолько ничтожное расстояние, что я ощущала приятный травяной аромат, исходящий от его камзола. А еще до меня долетало его дыхание. И я не смела поднять глаза, опасаясь, что он может оказаться еще ближе. Что ему надо от меня?
– Увы, обстоятельства складываются так, что без вас я не справлюсь. – В голосе Лукаса послышалась горечь. – Только пообещайте, что будете беспрекословно мне подчиняться. Что бы я вам ни приказал – повинуйтесь. Без лишних вопросов, без замешательства. Иначе секунда промедления может стоить жизни не только мне, но и вам, не говоря уж об Анне.
– Да, конечно, – пробормотала я. Пальцы Лукаса, которые по-прежнему сжимали мои руки, жгли огнем. Я не понимала, что со мной происходит. Низ живота налился тянущим и одновременно приятным ощущением.
– Хлоя… – Лукас поднял одну руку и провел ею по моей щеке. Прикоснулся к моему подбородку, мягко, но настойчиво заставив меня поднять голову.
Я обреченно уставилась в его бездонные синие глаза, на самом дне которых прыгали лукавые искорки. Уж не надо мной ли он потешается? Возможно, я кажусь ему глупой неуклюжей девчонкой, которая…
Закончить эту мысль я не успела. В следующее мгновение Лукас поцеловал меня.
Его прохладные, немного обветренные губы коснулись моих, и я задержала дыхание, словно с разбега угодила в ледяную воду. До сего момента я ни разу ни с кем не целовалась, поэтому просто не знала, как следует вести себя при этом и надлежит ли вообще что-либо делать. Ах да, наверное, все-таки стоит вздохнуть, а то я рискую потерять сознание от недостатка воздуха. А потом мне стало вообще не до всяких глупых страхов и душевных терзаний. Мне просто хотелось, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше. Ведь когда поцелуй закончится, а это рано или поздно произойдет, то мне придется что-то сказать Лукасу, как-то отреагировать на его дерзость. Но как, если в голове все плывет от новых, доселе неизвестных чувств?
Наконец этот жуткий миг настал. Лукас отстранился и испытующе посмотрел на меня.
– Вы… – Голос предательски отказывался служить мне, поэтому я выдавила из себя лишь какой-то сиплый хрип. Откашлялась и попробовала еще раз: – Я… – и снова замолчала, не представляя, как надлежит поступить. Дать Лукасу пощечину? Расплакаться и убежать? Или остаться сидеть, делая вид, будто все в полном порядке? Ни один из предложенных вариантов не устраивал меня. Я выглядела бы или законченной истеричкой, или перепуганной сопливой девчонкой, или какой-то распутницей, не видящей ничего постыдного в поцелуе человека, с которым знакома всего ничего.
– Наверное, я не должен был поступать так, – медленно произнес Лукас, видимо, поняв, что я сейчас не в состоянии говорить. Замялся на мгновение, но все же продолжил, глядя мне в лицо, чтобы не упустить ни одной моей эмоции: – Хлоя, ты мне очень нравишься. Понравилась еще в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Ты стояла у калитки дома, уставшая после дороги, растерянная, но так твердо сжимала руку сестры. Ты ведь очень отважная девушка. Далеко не каждая осмелится остаться в заброшенном доме. И мало кто согласится в столь юном возрасте взять на себя такую большую ответственность.
Я смущенно заерзала. С одной стороны, безусловно, мне было очень приятно, что Лукас, оказывается, настолько высокого мнения обо мне. Но с другой – я не привыкла к тому, что меня могут хвалить в моем же присутствии. Казалось, будто я слушаю о заслугах совершенно постороннего человека.
– Лукас… – хрипло сказала я, понимая, что он ждет от меня какого-то ответа.
Он улыбнулся и легонько прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. От его прикосновения меня вновь кинуло в дрожь, и я ощутила, как возвращается мучительный жар стыда.
– Если я тебе противен – то просто кивни, – прошептал Лукас. – И я поклянусь, что больше не доставлю тебе никаких неудобств проявлением своих чувств. Более того, я навсегда исчезну из твоей жизни сразу, как только мы решим проблему с демоном и Анна вернется к тебе. Даю слово чести!
Если говорить откровенно, то более глупо, чем сейчас, я себя еще никогда не чувствовала. Нет, я не хотела, чтобы Лукас уходил из моей жизни. Напротив, у меня слезы наворачивались на глаза от мысли, что мы можем никогда больше не увидеться. Но если он останется – то что будет дальше? Ох, какой все-таки сложной бывает взрослая жизнь!
– Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? – негромко спросил Лукас, видимо, решив раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос.
Я думала, наверное, целую минуту, за время которой Лукас даже не пошевелился, напряженно следя за мной своими странными, слишком синими глазами, на дне которых почти угасли веселые искорки. Наверное, он все-таки боялся, что я встану и гневно укажу ему на дверь. Но я отрицательно мотнула головой и тихонько сказала:
– Нет, не хочу.
Лукас не сумел сдержаться от торжествующей улыбки. Его глаза вспыхнули искрящимся смехом, и он потянулся было, чтобы вновь поцеловать меня.
А в следующее мгновение дверь распахнулась и на пороге предстал Дуглас Паттерсон, поверенный моей прабабушки.
– Здравствуйте! – громогласно провозгласил Дуглас и с любопытством уставился на нас, ни капли не смутившись от весьма двусмысленной сцены, которую он ненароком застал.
Я так резко шарахнулась от Лукаса в сторону, что едва не слетела с кровати на пол. Вскочила на ноги, судорожно приглаживая растрепанные после сна волосы. О небо, как же объяснить все это Дугласу? Он наверняка подумает обо мне что-нибудь ужасное! Одна с мужчиной в спальне, одежда в беспорядке, на голове творится не пойми что.
– А вас не учили стучаться, прежде чем входить? – недовольно осведомился Лукас, в отличие от меня не сделав ни единой попытки как-то исправить ситуацию. Он по-прежнему сидел на смятой постели, словно не видел ничего постыдного или неправильного в том, что находился в спальне незамужней девушки, не являющейся его родственницей.
– Я стучался. – Дуглас пожал плечами, с явным любопытством разглядывая меня – раскрасневшуюся от волнения и неспособную выдавить из себя и слова. – И стучался долго, но никто мне не открывал. Тогда я обеспокоился, что произошло какое-нибудь несчастье, потому вошел, благо, дверь оказалась незапертой. Кстати, ее как-то странно перекосило с моего последнего визита. Вроде бы и дождей не было, то есть отсыреть она не могла. – И выжидательно приподнял бровь, явно желая услышать какие-нибудь объяснения сему обстоятельству.
Я угрюмо глазела в окно, старательно делая вид, будто вообще нахожусь не здесь. Не рассказывать ведь поверенному о том, что дверь выбил брат Лукаса, в которого вселился демон. Тем более, я думаю, не стоит упоминать, какой кровавый след тянется за этим чудовищем, не говоря уж о том печальном обстоятельстве, что он похитил Анну.
– Впрочем, не суть, – миролюбиво протянул Дуглас, осознав, что никто не торопится открыть ему тайну сломанной двери. – В коридоре я услышал доносящийся отсюда мужской голос, очень удивился этому обстоятельству и решил проверить, не стала ли многоуважаемая найна Хлоя и ее сестра жертвами нападения. Собственно, только поэтому я осмелился ворваться в комнату. Но, как я вижу, мои опасения были напрасны. Найна Хлоя жива, здорова и, по всей видимости, чувствует себя замечательно.
Я не просто покраснела – побагровела после его заключительной фразы, в которой прозвучал неприкрытый сарказм. Боюсь, теперь я могу оправдываться сколько угодно. Дуглас уже сделал определенные выводы по поводу того, чем мы могли здесь заниматься, и вряд ли изменит свое мнение.
– Со мной все в порядке, спасибо за заботу, – несколько невпопад буркнула я, осознав, что пауза затянулась и оба мужчины смотрят на меня в ожидании каких-то слов.
– Да, я заметил. – Дуглас как-то странно хмыкнул. Принялся раскачиваться на каблуках ботинок, глядя то на меня, то на Лукаса, затем словно невзначай поинтересовался: – Найна Хлоя… Я, наверное, лезу не в свое дело. Но все же. В курсе ли вы, что ваш сосед, с которым, как я понимаю, за последние дни вы успели весьма… хм-м… подружиться, некогда уже был женат?
– Найна Хлоя прекрасно осведомлена, что я вдовец, – вмешался Лукас, не дав мне ответить. Его голос просто-таки сочился ядом. – А также она в курсе, при каких обстоятельствах погибла моя жена, так что можете не утруждать себя пересказом газетных сплетен.
Дуглас высоко вскинул кустистые брови и заложил большие пальцы рук за широкий кожаный пояс.
– Вот как, – протянул он, опять принявшись буравить меня испытующим взором. – Интересно, интересно. Найна Хлоя, и вас ничего не смущает в знаменитом прошлом вашего соседа?
– Нет, – пискнула я. Впервые за все годы с момента окончания пансиона я ощущала себя как провинившаяся воспитанница в кабинете строгой директрисы, выбирающей для меня суровое наказание.
– Ну что же. – Дуглас с извиняющейся улыбкой всплеснул руками, словно говоря – я сделал все, что мог. – Тогда я умолкаю. Как я вижу, вы выполняете условия завещания и ночуете под крышей дома. Собственно, это все, что я собирался выяснить. Поэтому позвольте откланяться. Удачи вам, найна Хлоя.
В последней его фразе все же прозвучала злая ирония. Но меня сейчас интересовало не это. И даже мысль о безвозвратно погубленной репутации тоже на время оставила меня. Слова Лукаса об его погибшей жене вернули меня в жестокую реальность, где за мной охотился демон. И, пожалуй, данное обстоятельство волновало меня куда сильнее, чем те слухи о моем недостойном поведении, которые неминуемо пойдут по Аерни после этого визита, случившегося так некстати. Была одна вещь, которую я собиралась выяснить у Дугласа. И я не хотела упустить удобного случая, чтобы задать ему несколько вопросов.
– Постойте, – окликнула я поверенного, когда он отвернулся уже к двери, намереваясь выйти.
– Да? – Дуглас удивленно обернулся.
– Наверное, мой интерес покажется вам странным, – неуверенно начала я, – но я решила выяснить детали смерти своих родственников. Поговорила кое с кем, и вот что меня взволновало…
– Вильям и Элиза Этвуд умерли от совершенно естественных причин, – перебил меня Дуглас, поняв, куда я клоню. – Да, их смерть – трагедия, но трагедия закономерная и ожидаемая. Тем более в их возрасте приход странницы в белом, вооруженной опахалом забвения, зачастую несет лишь облегчение и утешение после долгих лет достойной жизни. Так что вы не о том переживаете, милочка. – И многозначительно посмотрел на Лукаса, намекая, что намного более весомый повод для волнения сейчас удобно расположился в кресле около моей кровати, закинув ногу на ногу.
– И все же, – настойчиво повторила я. – Я слышала, что вы и погибший бургомистр Аерни присутствовали на ритуале погребения Вильяма Этвуда. Почему моя прабабушка ограничилась таким малым количеством народа на церемонии прощания? Вы, Кессиди и священник. Как-то очень необычно для похорон состоятельного мужчины.
– Нейна Элиза была убита горем, – быстро, даже слишком быстро отозвался Дуглас. – Она ужасно выглядела: встрепанная, с красными от слез глазами и распухшим носом, поэтому не хотела, чтобы в таком состоянии ее видел кто-нибудь из подруг. Вы же знаете, женщины бывают весьма остры на язык и зачастую сначала скажут, а потом подумают. Мужчины в этом плане как-то более понимающие, что ли. По крайней мере, они не будут обсуждать наряд вдовы и ее внешний вид на похоронах.
– А как умер мой прадедушка? – спросила я, уже догадываясь, что услышу.
– Во сне, – точно так, как я и предполагала, сказал Дуглас. – Благословенная смерть. Без боли и страданий. Уверяю вас, найна Хлоя, Вильям Этвуд не мучился. Странница в белом забрала его душу в царство теней быстро и без мучений. Впрочем, точно так же случилось и с Элизой. Как и ее муж, она просто не проснулась однажды утром.
Я вспомнила рассказ Софии про постоянные повседневные ритуалы моей прабабушки, без которых она не мыслила жизни. И про то, что именно в ночь ее смерти в спальне не оказалось ни единой свечи. Случайность? Ох, сомневаюсь что-то.
– Это все, что вы хотели узнать у меня? – спросил Дуглас, глядя на меня до омерзения честным взглядом, который лучше любых слов доказывал, что он лгал. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.
– Да, все, – кивнула я.
– В таком случае – всего наилучшего. – Дуглас совсем по-военному прищелкнул каблуками и склонил голову, прощаясь. И уже уходя, словно невзначай, обронил: – Берегите себя, найна Хлоя.
Дверь захлопнулась, а я продолжала стоять и тупо смотреть на нее. На самом деле я очень боялась сейчас встретиться взглядами с Лукасом. Не представляю, что ему сказать.
– Ну и пройдоха, – пробормотал Лукас и встал. Недовольно покачал головой. – Сдается, Дуглас что-то скрывает.
– Да, мне тоже так показалось, – неуверенно согласилась я. Недоуменно пожала плечами: – Но что? Если во всех смертях повинен демон, то, получается, он прикрывает слугу Альтиса? Не понимаю. А вы как считаете?
– Ты, – произнес со слабой улыбкой Лукас и сделал шаг ко мне. – Надо говорить – как ты считаешь. Хлоя, я думал, мы уже избавились от этой никому не нужной фамильярности. Не так ли?
– А… да, – растерянно согласилась я, вновь ощущая себя донельзя глупо. Как-то не учили нас в пансионе премудростям подобного общения с мужчинами. Напротив, постоянно вдалбливали, что до свадьбы всех особей мужского пола нельзя к себе и на расстояние выстрела из арбалета подпускать. И никогда – никогда! – не оставаться один на один даже во время самого невинного разговора. А то мало ли.
Наверное, моя наивность и очевидный испуг весьма позабавили Лукаса. По крайней мере, он вновь заулыбался, но благоразумно решил не форсировать события.
– Ладно, хорошего понемножку, – проговорил он. – Займемся более насущными проблемами. У нас осталось не так много времени для того, чтобы отыскать убежище демона. Ночью он вновь выйдет на охоту. Но днем мы имеем преимущество.
– И что вы… ты собираешься делать?
– Мне нужна твоя помощь. – Лукас сделал вид, будто не заметил моей оговорки и последующего исправления. – Хлоя, я пытался разобраться в бумагах твоей прабабушки, но столкнулся с одной проблемой: все ее записные книги, в которых, по всей видимости, и содержатся описания ритуалов темной магии, зачарованы на кровь человека из рода Этвуд. Я просто не могу их открыть. Точнее, могу, наверное, но не уверен, что после этого сумею что-либо прочитать. Скорее – книги вспыхнут и сгорят. Обычно охранные заклинания устанавливают именно для того, чтобы информация не попала к ненужным людям.
– Не понимаю, – проговорила я, нахмурившись. – Как моя прабабушка сумела установить подобные чары? Она ведь не обладала магическим даром.
– Всегда можно найти мага, который рад подзаработать. – Лукас пожал плечами, видимо, не находя в этой ситуации ничего странного. – А у Элизы имелись связи с людьми, занимающимися колдовством.
И опять я проглотила вопрос, так и жгущий кончик языка. Лукас говорил, что долгие годы сотрудничал с Элизой в попытках отыскать того демона, который погубил и его жену, и моих родных. А являлся ли он единственным магом, отправленным на охоту? Если у моей прабабушки имелись связи, а они, по его словам, были, и деньги, то почему бы не нанять настоящего охотника? Ведь наверняка есть маги, которые специализируются на изгнании из нашего мира слуг Альтиса.
– И что я должна искать в этих записях? – вместо этого спросила я, решив пока не озвучивать свои мысли.
– Как я понимаю, Элиза собирала описания всевозможных ритуалов, при помощи которых можно было вызвать из царства теней демона, – произнес Лукас. – У этих тварей ведь тоже есть иерархия и любимые подношения. Кто-то откликается на плач младенца, кто-то – на кровь девственницы.
Я опустила голову, скрывая за распущенными волосами густой румянец, заливший мои щеки после последней фразы Лукаса. Как-то не привыкла я, когда мужчина так спокойно говорит о подобных вещах.
– В той книжке, которую не повезло тебе обнаружить, схема подачи информации была достаточно проста, – между тем продолжил Лукас, не заметив моего очередного смущения. – Сначала шло заклинание, призывающее демона. Затем – исчерпывающий перечень необходимого для ритуала. Нужны или нет дополнительные ингредиенты, используется ли круг концентрации силы и все такое прочее. Тот демон, которого ты едва не призвала, был, наверное, одним из самых неприхотливых. Требовалось лишь прочитать заклинание. Думаю, он из низшей когорты. Высшие требуют для своего проявления особых подарков. Но это и к лучшему. Тебя ведь после ритуала ничего не тревожило?
– В смысле? – переспросила я, слегка растерявшись от того обилия фактов, которые на меня вываливал Лукас.
– Ты видела кошмары? Замечала какие-нибудь странные тени, словно двигающиеся сами по себе? Быть может, слышала неразборчивый шепот? – терпеливо пояснил Лукас.
– Нет. – Я покачала головой. – Ничего такого не было.
– Вот о том я и говорю, – глубокомысленно заметил Лукас. – Если бы вызываемый демон был из высшей когорты, то, уверяю, он бы нашел способ напакостничать и без полной материализации в этом мире. Сидел бы перед гранью, отделяющей наши два мира, и старался всеми возможными способами докричаться до тебя и заставить завершить начатое. А у этого создания силенок не хватило. Но оно и к лучшему.
Я была полностью согласна с мнением Лукаса, поэтому кивнула. Да уж, ко всем бедам нам еще нового демона не хватает, который изо всех сил пытался бы воплотиться.
– Я просмотрел всю книгу, которую ты нашла. – Лукас лукаво подмигнул мне. – Просто не закрыл ее после того, как заставил тебя прервать ритуал. Увы, нашего знакомого там не обнаружил.
– Не называй его так, – попросила я, невольно передернув плечами. – Как-то не хочется иметь демона в своих знакомых. – Затем встрепенулась от новой мысли. – Подожди, если ты ничего не нашел в той книге, а моя помощь тебе все еще требуется, то, получается, были и другие?
– Конечно. – Лукас снисходительно усмехнулся. – Пока ты была в обмороке, я быстро осмотрел кабинет Элизы. Благо, что Герда взялась о тебе позаботиться. И нашел еще несколько записных книжек, на которые были наложены те же заклинания, что и на первую. Естественно, я забрал их с собой. Боялся, что одна очень любопытная особа не устоит перед искушением и решит испытать удачу во второй раз.
Я кисло поморщилась, не оценив услышанного чистосердечного признания. Получается, Лукас без спроса забрал то, что по праву принадлежало мне. Как-то это некрасиво.
– И что я должна делать? – спросила я, благоразумно не став развивать скользкую тему. Все равно нет времени на выяснение отношений.
– Открыть книги. – Лукас хмыкнул. – А дальше я разберусь сам.
Я кивнула, показывая, что согласна. А что мне оставалось? Да, на улице пока царило раннее безмятежное утро, но не успеешь и оглянуться, как наступит ночь – время охоты для демона. Если я хочу спасти сестру, то пора действовать!
* * *
Для нашего почти что научного исследования мы выбрали гостиную. Сейчас комната была залита солнечным светом, и ничто не напоминало в ней о недавно произошедшей трагедии. Чья-то заботливая рука прибралась здесь. Пол был чисто выметен, кресла расставлены по старым местам, опустевшая бутылка из-под вина куда-то исчезла. В общем – тишь и благодать.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы привести себя в порядок после сна. Пока я умывалась, расчесывалась и переодевалась, Лукас успел сбегать в свой дом, и сейчас на диване лежала внушительная стопка книг с уже знакомыми мне шипастыми узорами на переплетах. При виде зловеще поблескивающих острых игл я передернулась, заранее ощутив ноющую боль в кончиках пальцев. Ого, сегодня я в буквальном смысле слова пожертвую кровью во имя знаний!
– Не беспокойся. – Лукас без слов понял причину моей красноречивой гримасы. Перехватил мою руку и легонько поцеловал меня в ладонь. – Все будет хорошо!
И неожиданно я почувствовала, как по руке распространяется легкое покалывание. Миг, другой – и она полностью онемела. Не поверив, я даже ущипнула себя. Нет, ничего не чувствую.
– Ну что, приступим? – Лукас усмехнулся при виде моей проверки и кивком указал мне на кресло рядом с диваном.
И все же я с опаской взяла в руки первую книгу. Чуть слышно ойкнула, заметив, как один из пальцев окрасился красным. Нет, мне не было больно. Но все равно как-то не очень приятно наблюдать, как иголка входит в твое тело.
Лукас, здраво оценив масштабы работы, быстро отказался от идеи все записи просмотреть в одиночку и разрешил мне по мере сил помогать. Единственным его условием было – не произносить вслух никаких непонятных слов! Причем он повторил это несколько раз и настолько грозным тоном, что мне даже в голову не пришло перечить ему. Затем он кратко перечислил, на что следует обращать особое внимание. В числе таких деталей оказался жертвенный круг, убийство младенца (на этом моменте меня начало подташнивать, но я мужественно продолжила слушать Лукаса, правда, при этом скривившись от отвращения), возможность вселения в тело человека. И мы принялись за работу.
Через пару минут чтения меня затошнило уже по-настоящему. Я читала через силу, стараясь не особо вдумываться в описания всяких мерзостей, о которых шла речь. О небо, неужели люди добровольно идут на все это ради обретения некой эфемерной власти? И неужели им не страшно расплачиваться собственной душой, зная, что после смерти их ждут вечные муки в огненных объятиях Альтиса? И все ради чего? Ради денег, могущества? По мне так слишком малая цена.
Несколько раз я ловила на себе взгляды Лукаса. Видимо, тот проверял, не соберусь ли я лишиться чувств от особенно подробно расписанного ритуала. Однако я мужественно продиралась через страницы. Меня поддерживал страх за сестру. Ради Анны я готова была лично встретиться с этим демоном, хотя понимала, что в таком случае мы, как ни печально осознавать, скорее всего, погибнем обе.
Я медленно, но верно продвигалась к концу книги, когда во входную дверь громко и настойчиво забарабанили.
– Эй, хозяева, есть кто дома?! – выкрикнул знакомый девичий голосок. – Найна Хлоя, это я, Габриэль!
– Кто это? – негромко поинтересовался у меня Лукас, который весь подобрался в кресле, словно хищный зверь перед прыжком.
– Я познакомилась с ней в городе, – так же тихо ответила я. – Она служанка в доме Амалии Валоно, которая была подругой моей прабабушки.
– Той самой Амалии, которая открыла в Аерни библиотеку? – на всякий случай уточнил Лукас.
– Ну да, – кивнула я. – Странно, зачем она пришла? Неужели вспомнила что-нибудь, имеющее отношение к Элизе? Ее мать долгие годы была здесь помощницей по хозяйству.
– Да, я помню твой рассказ. – Лукас задумчиво потер подбородок. В этот момент дверь сотряслась от новой серии ударов, и он недовольно покачал головой, проговорив: – Ладно, пусть войдет. Такая настойчивость должна быть вознаграждена.
Я отложила в сторону книгу, изучением которой занималась, встала и отправилась открывать. Но, дотронувшись до плотно задвинутого дверного засова, я сразу же вспомнила Дугласа. Никто из нас не провожал поверенного. Почему тогда дверь заперта изнутри? Одно из двух: или он никуда не ушел, зачем-то оставшись в доме, или же…
«Или же он маг, – догадливо завершил за меня внутренний голос. – Интересная картина вырисовывается, не правда ли? Дуглас присутствовал на похоронах Вильяма, и его пощадил злой рок, убивший старика Кессиди, еще одного свидетеля церемонии прощания. Дуглас убеждал Софию, что не видит в смерти Элизы ничего странного. И именно Дуглас отправил тебе письмо от прабабушки с приглашением приехать. Правда, сделал это только через год после ее смерти. Как он это объяснил? Выполнял последнюю волю умершей? Ну-ну».
Я заставила себя отвлечься от этих размышлений и все-таки отперла дверь. Причем сделала это именно в тот момент, когда Габриэль уже подняла руку, готовая вновь постучаться. От неожиданности она потеряла равновесие и чуть ли не сшибла меня с ног, ввалившись через порог.
– Ох, простите, найна Хлоя! – воскликнула она, и прелестный румянец окрасил ее щечки. – Я как-то не ожидала…
– Все в порядке, – с прохладной вежливостью заверила его я. – Какими судьбами вас занесло в этот край города?
Наверное, было не очень гостеприимно начинать расспросы здесь, но я не желала приглашать незваную гостью в гостиную. Тогда бы она увидела Лукаса и книги, чьи странные переплеты наверняка вызвали бы массу расспросов. Не говоря уж о том, что самого мага девушка не без резона опасалась, будучи в курсе давней истории об убийстве его жены. Нет, пожалуй, намного благоразумнее будет вести разговор здесь.
Однако у Габриэль были иные планы. Она, ни капли не смущаясь, ловко отстранила меня с пути и вихрем пронеслась в глубь дома.
– Простите за визит, – крикнула она через плечо. – Но мы с Гилли вчера весь остаток дня обсуждали вашу историю. И вот что нам показалось странным…
На этом моменте Габби замолчала, поскольку влетела в гостиную, где обнаружила Лукаса.
Я, запыхавшись от безуспешных попыток догнать и остановить эту слишком настойчивую особу, протиснулась мимо нее, замершей в изумлении, и с вызовом подбоченилась, всем видом выражая неодобрение внезапным вторжением.
– Доброе утро, сьерра Габриэль, – спокойно поздоровался Лукас, оторвав взгляд от очередной страницы.
– Доброе, – растерянно отозвалась она. Затем посмотрела на меня, удивленно вздернув тонкую бровь.
Я проигнорировала столь явное пожелание объяснений. Вот еще, обойдется! Вместо этого скрестила на груди руки и неласково спросила:
– И что же вам с Гилбертом показалось странным?
– Ну… – замялась Габриэль, то и дело испуганно постреливая глазками в сторону Лукаса. Маг продолжал сохранять ледяное спокойствие, делая вид, что все в полном порядке, однако в его глазах то и дело вспыхивали озорные искорки, словно он из последних сил пытался сдержать смех.
– Смелее, смелее, – подбодрила я девушку.
– Эх, да ладно! – Она махнула рукой, видимо, наконец-то набравшись необходимой смелости, и затараторила: – Найна Хлоя, дело в том, что Гилберт несколько раз становился свидетелем разговора вашей прабабушки с Амалией. Это было еще до того, как он уехал в Дантон. Так вот, нейна Элиза нередко заводила речь о наследстве. В принципе, понятно, почему ее так волновал этот вопрос, все-таки возраст у нее был солидным, а Вильям к тому моменту чувствовал себя уже неважно, хотя еще был жив. И Гилберт клянется, что слышал, как ваша прабабушка не раз и не два заявляла, будто намерена завещать своим наследникам продать дом. Мол, слишком много горя она пережила в этом месте. Сьер Ричард как поверенный пытался ее отговорить, но…
– Подождите! – резко оборвал ее Лукас, повелительно подняв указательный палец.
Габриэль послушно замолчала, а в ее синих глазах заметался настоящий ужас. Она даже попятилась, будто опасалась, что Лукас может напасть на нее.
– Сьер Ричард? – переспросил между тем он. – Ее поверенным в то время был некий сьер Ричард?
– Почему – некий? – В голосе Габриэль послышалась обида таким пренебрежительным определением. – Вполне себе конкретный Ричард Алион. По-моему, все более-менее состоятельные семьи Аерни именно с ним ведут дела.
– И почему же Элиза отказалась от его услуг? – поинтересовался Лукас.
– Ах, откуда мне знать! – Габриэль возмущенно повела плечиками. – Понятия не имею, что за муха ее укусила. Но перед самой смертью мужа она почему-то поменяла поверенного. Все были удивлены этим фактом. И ладно бы она выбрала кого-нибудь из местных, пусть даже из соседнего Дантона. Но нет, пригласила вроде как столичного.
– Так Дуглас из Арильи? – не удержался от закономерного вопроса Лукас.
– Да. – Габриэль кивнула. – Так говорят, по крайней мере.
– А его жена и многочисленные дети живут здесь? – включилась я в расспросы. Пояснила в ответ на удивленный взгляд Лукаса: – Дуглас обмолвился, что у него второй брак, от которого якобы шесть детей. И еще трое от первого. Полагаю, они тоже на его воспитании, поскольку супруга умерла.
– Ого! – восхищенно выдохнула Габриэль. – Девять детей! Теперь понятно, почему он предпочел сбежать от семьи в нашу глушь. Наверняка оставил всех в Арилье, а сам наслаждается тишиной и спокойствием.
– То есть Дуглас здесь живет один? – на всякий случай уточнил Лукас и без того очевидный факт.
– Да, – кивнула Габриэль. – Правда, примерно раз в месяц уезжает на пару дней. Мы-то все гадали – куда. А теперь понятно. Жену навещает.
– И давно Дуглас появился в Аерни? – полюбопытствовала я.
– Хм-м… – Габриэль наморщила лоб в попытках припомнить. Затем неуверенно произнесла: – По-моему, сразу перед смертью Вильяма Этвуда. Да, точно! Примерно за неделю до этого. То есть пять лет назад.
– Приличный срок. – Лукас покачал головой и о чем-то глубоко задумался, машинально постукивая пальцами по переплету открытой книги, которую изучал до прихода гостьи. Меня аж передернуло при виде того, как близко каждый раз его рука проходила рядом с острейшими иглами обложки.
Габриэль в этот момент тоже заметила столь необычные и опасные изображения, которые украшали книги, разложенные на диване. Ее глаза загорелись жадным огнем любопытства, но она ничего не спросила, лишь ответила на замечание мага:
– Да, приличный. Только учтите, что Дуглас переехал сюда жить на постоянной основе всего около года назад. Как раз незадолго до смерти Элизы. До того момента он лишь навещал ее раз в месяц, не чаще, а то и реже.
Пальцы Лукаса замерли, так и не опустившись в очередной раз на кожаный переплет книги. Я нахмурилась, обдумывая заключительные слова Габби. Какая интересная картина вырисовывается! То есть Дуглас впервые появился в Аерни перед смертью Вильяма, а окончательно переселился сюда жить как раз накануне той даты, когда и Элиза покинула этот мир. На редкость странные совпадения! Да еще этот задвинутый засов на двери! В самом деле, не дух ведь моей покойной прабабушки любезно запер за гостем дверь.
В гостиной повисла тяжелая, напряженная тишина, которую никто не хотел прерывать первым. Я сосредоточенно хмурила брови, раздумывая над новыми обстоятельствами запутанного дела, Лукас сидел, устремив отсутствующий взгляд в окно. Габби то и дело косилась на книги, заинтересовавшись их столь необычным видом.
– Ладно, я пойду, – наконец проговорила она, сообразив, что никто не торопится угостить ее чашкой кофе или же усадить, как того требовали правила приличия. – Надеюсь, найна Хлоя, вам моя информация пригодится.
– Да, безусловно, – меланхолично проговорила я, думая совершенно о другом. – Спасибо.
– Всего доброго. – Габриэль напоследок стрельнула глазками по направлению к Лукасу, видимо, желая что-то спросить. Однако в последний момент передумала, изобразила нечто вроде кокетливого реверанса и стремглав вылетела из комнаты. Через мгновение до нас донесся звук захлопнувшейся двери.
Естественно, оставшись наедине, я не могла не поделиться с Лукасом своим наблюдением по поводу засова, тайна которого никак не давала мне покоя. К моему удивлению, маг выслушал меня совершенно равнодушно, словно не видел ничего необычного в том, что после ухода Дугласа дверь оказалась запертой изнутри. Только в конце моего монолога качнул головой и холодно обронил:
– Да, действительно загадочная история.
– Одного не понимаю. – Я удивленно пожала плечами, убедившись, что Лукас не торопится первым начинать разговор, вновь готовый уйти в задумчивое оцепенение. – Мы ведь ищем твоего брата. Точнее – демона, который занял его тело. Получается, Дуглас все равно вне подозрений. Так?
– Не совсем, – неохотно поправил меня Лукас. – Во-первых, у демона могут быть помощники. Слуги Альтиса обычно обладают великолепным красноречием. Надо же им уметь уговаривать смертных, как-никак предметом сделки чаще всего бывает не абы что, а душа. А во-вторых, никто не мешает демону поменять оболочку. Покинуть надоевшее тело и найти себе новое, полное сил.
Лицо Лукаса при этих словах стало очень злым и почему-то испуганным. И меня кольнула неожиданная догадка, которую я не замедлила озвучить.
– Скажи, а что произойдет, если мы найдем способ изгнать демона из тела твоего брата? – спросила я. – Твой брат вернется? Или он погиб давным-давно, когда слуга Альтиса получил власть над его разумом?
– Хороший вопрос, – с тяжелым вздохом признал Лукас. – Очень хороший, Хлоя. И я понятия не имею, как на него ответить. Хотелось бы, конечно, верить, что после изгнания демона Оливер вновь станет собой. Все-таки, надеюсь, ему хватило ума не заключать сделку и не отдавать свою душу. Поэтому не рискнуть я просто не имею права.
– То есть ты не собираешься убивать демона? – осторожно переспросила я. – Тебе нужен новый ритуал, а для этого…
– А для этого мне надо заманить его в ловушку. – Лукас как-то виновато опустил голову, избегая встретиться со мной взглядами. – Поэтому мы и роемся в этих книгах. Демона остановит лишь тот круг, при помощи которого он был вызван.
– Та-а-ак, – очень нехорошим тоном протянула я, уже начиная понимать, что к чему. – Но чтобы демон вошел в круг, туда надо поместить что-то важное для него. Верно? Что-то или… кого-то?..
– Хлоя, ты рвешь мою душу на куски. – Лукас измученно улыбнулся. – Ты ведь и сама все поняла.
– И все-таки я хочу, чтобы это озвучил ты. – Я сделала несколько шагов к дивану, не сводя напряженного взгляда с мага. – Ну?
– Я договорился с Гердой, – негромко признался Лукас. – Она согласилась сыграть роль приманки. Но… Я сомневаюсь, что демон клюнет. Даже если Герда наденет твое платье, чтобы пахнуть тобою. У этих тварей слишком хороший нюх.
– И когда ты собирался попросить меня об этой услуге? – холодно поинтересовалась я. – Сразу перед ритуалом?
– Если честно, я вообще не хочу втягивать тебя в это дело. – Лукас посмотрел на меня, и только сейчас я заметила черные круги усталости под его глазами. Бедняга, а я ведь и забыла, что он не спал этой ночью, выполняя роль верного сторожевого пса и охраняя мой покой. А маг вздохнул и продолжил: – Хлоя, я справлюсь без тебя. Полагаю, у меня получится при помощи заклятий придать Герде сходство с тобой. Твои вещи завершат образ. Демон наверняка почувствует неладное – эти твари очень подозрительны – но не устоит перед соблазном проверить. Наверное.
– Наверное, – повторила я. – То есть ты не уверен.
– Как можно быть в чем-нибудь уверенным, когда имеешь дело с порождением Альтиса? – риторически вопросил Лукас. – Но это единственный план, который может сработать. Нужна приманка, и нужен круг. Без этого я демона не поймаю, а если и поймаю – то не удержу.
Я недовольно цокнула языком. Приманка и круг. Вроде бы все логично, но почему тогда такое чувство, что в западню завлекают именно меня? Сначала Лукас подробно разжевал мне план, затем сделал жирный намек, что без моего участия его задумка, скорее всего, провалится, а следовательно, Анна погибнет, и в финале благородно сказал, что справится и без меня. Естественно, после этого я должна с возмущением отвергнуть его предложение остаться в стороне и с радостью ринуться в эту авантюру.
Беда была лишь в том, что я почему-то сомневалась в искренности намерений Лукаса. Некстати вспомнилась история с убийством его жены. А правда ли в той трагедии повинен Оливер? Ведь очень удобно всю ответственность за случившееся возложить на брата, чью душу якобы пожрал демон. Что, если дело обстояло совсем иначе? Кто даст гарантии, что несчастная супруга Лукаса погибла не от рук своего мужа? Как-никак, они действительно сильно поругались перед ссорой, и Лукас сам признал, что откупился от следствия. Не получится ли, что я добровольно войду в круг – и маг убьет меня, завершив то, что начал много лет назад мой отец? Как признался мой собеседник, демоны чрезвычайно убедительны в своем красноречии. Кто поклянется, что слуга Альтиса уже не склонил его на свою сторону?
Ох, как много вопросов! Я устало покачала головой. Я могу придумать еще сотни оправданий для себя, почему не надо участвовать в ритуале. Однако факты остаются фактами. Нет никаких гарантий того, что Лукас не обманывает меня. И в то же время у меня нет и доказательств его вины. Получается, в конечном результате все упирается в вопрос доверия. Главный итог моих рассуждений: на какой риск я готова пойти, чтобы спасти сестру? По-моему, ответ очевиден. Я сделаю все от меня зависящее. Пусть Лукас и является тем самым темным магом, помогающим демону. Но если сейчас я отойду в сторону и из-за моего малодушия и трусости с Анной что-нибудь случится – я себе этого никогда не прощу!
Лукас не торопил с принятием решения, хотя наверняка догадывался, какие сомнения меня терзали. По выражению его лица было невозможно понять, о чем он думает.
– В кругу буду стоять я, – наконец с тяжким вздохом произнесла я. – Не стоит рисковать. Если демон почувствует обман, то план сорвется, а второй попытки у нас просто не будет.
– Но это очень опасно! – запротестовал Лукас. Странно, но его голос прозвучал на редкость искренне, словно он действительно не хотел, чтобы я принимала участие в ритуале. – Хлоя, я не позволю тебе так рисковать!
– Ты прекрасно знаешь, что у нас нет иного выхода. – Я пожала плечами. – Тем более у него моя сестра. Я не могу оставаться в стороне, когда ей грозит гибель.
Я думала, Лукас согласится с радостью, однако он еще неполную минуту молчал и просто смотрел на меня. Затем отвел взгляд и тихо сказал:
– Я никогда себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится.
– Тогда сделай так, чтобы все завершилось благополучно, – с нервозной улыбкой предложила я.
Лукас негромко хмыкнул и потянулся за книгой, собираясь продолжить изучение записей моей прабабушки. Я еще пару мгновений исподволь изучала его сосредоточенный вид, затем присоединилась к этому занятию, вновь заняв кресло. Н-да, убить демона считается очень сложным и крайне опасным делом, помочь в котором может только эффект внезапности. Но мы ведь не ищем легких путей. Поэтому наша задача будет завлечь слугу Альтиса в ловушку и попытаться изгнать чудовище из тела, которое долгие годы служило ему пристанищем. Настоящее безумие!
* * *
Герда вернулась ближе к полудню и сразу же занялась приготовлением обеда. Она ходила мимо гостиной чуть ли не на цыпочках, изо всех сил стараясь не мешать нашему чтению. Один раз я столкнулась с ней, когда выходила на кухню за графином сока. Герда отпрянула от меня так поспешно, словно испугалась, что я могу ударить ее. Ее глаза были опухшими и красными, что явственно доказывало – она опять плакала. Мне стало жалко несчастную. Она очень переживала из-за похищения Анны и считала себя единственной виновницей случившегося.
– Не переживайте, – попыталась я неловко утешить Герду. – Я уверена, все обойдется.
– Я должна была остановить его. – Герда всхлипнула и отвернулась от меня, но я заметила, как она тыльной стороной ладони украдкой утерла слезы. – Хотя бы попытаться!
– Как? – со скепсисом вопросила я. – Как именно вы могли бы это сделать? Демон просто уничтожил бы вас, если бы вы встали на его пути. Размазал одним пальцем.
– А вы полагаете, это был демон? – с удивлением переспросила Герда.
– Так считает Лукас. – Я пожала плечами.
– Но слуга Альтиса не вошел бы без разрешения хозяина дома, – робко заметила женщина, вытирая руки о передник.
– Ну, Лукас полагает, что некогда моя прабабушка дала такое разрешение демону. – Я нахмурилась, не понимая, почему Герде надо объяснять настолько элементарные вещи. Да, вчера она не слышала нашего с Лукасом разговора, поскольку после нападения была в столь плачевном состоянии, что мне пришлось чуть ли не насильно напоить ее успокаивающим отваром и уложить в кровать. Но Лукас мог бы переговорить с ней утром, когда я еще спала. Почему он этого не сделал? Ведь наверняка прекрасно видел, как сильно Герда переживает по поводу похищения.
– А разве подобного рода разрешения не исчезают после смерти того, кто их дал? – робко осведомилась Герда. – Вроде того, как пропадают заклинания после гибели мага, их создавшего.
– Не знаю. – Я обескураженно развела руками. – Герда, видит небо, я никогда в жизни не имела дела с демонами и в самом страшном кошмаре не могла представить, что когда-нибудь слуга Альтиса похитит мою сестру.
– Странно, – протянула Герда. – Вчера я могла бы поклясться, что в дом ворвался человек. Очень быстрый, ловкий, наверняка наделенный магическими способностями, но человек. Однако Лукасу виднее.
Я посмотрела на графин, который все так же держала в руках, и поставила его на стол. Пожалуй, погодим пока возвращаться в гостиную. Все равно необходимо дать себе отдых после многочасового чтения тех мерзостей, которые мне приходилось перелопачивать в поисках нужного ритуала.
– Скажите, Герда, вы ведь давно знаете Лукаса? – осторожно осведомилась я, решив разузнать побольше о том, кому собиралась доверить свою жизнь.
– Достаточно. – Та смахнула крошки со стола и принялась тонко шинковать овощи, ловко и умело действуя длинным острым ножом. – Мы познакомились несколько лет назад.
– Вы говорили, что он спас вам не только жизнь, но и душу, – напомнила я. – Что это значит?
Герда молчала, словно не услышала меня. Нож в ее руках мелькал просто с пугающей быстротой, полосуя морковь на крошечные кусочки.
– Я понимаю, к чему вы клоните, – наконец, когда я уже отчаялась дождаться ответа, произнесла она. – Вы желаете узнать, при каких обстоятельствах я потеряла семью.
– Не совсем. – Я покачала головой. – Я осознаю, что не имею никакого права ворошить наверняка очень болезненную тему для вас. Куда больше меня интересует Лукас. Могу ли я ему доверять?
– Если бы спросили меня, доверяю ли я Лукасу, то я бы честно ответила, что готова за него умереть, – после недолгой паузы сказала Герда. – Прикажи он мне прыгнуть в огонь – я бы прыгнула, не раздумывая ни секунды. Именно так он спас меня.
Я задумчиво побарабанила пальцами по спинке стула, надеясь, что Герда все-таки снизойдет до рассказа. Видимо, это желание слишком отчетливо было написано на моем лице. Герда взглянула на меня, выразительно вздохнула, но все-таки отложила нож в сторону.
– Вы не успокоитесь, пока не узнаете всю правду, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она. – Что же, я понимаю ваш интерес. Как-никак пропала ваша сестра, а я виновна в этом.
– Я не обвиняю вас! – воскликнула я, не на шутку встревожившись горькими нотками в голосе женщины.
– Ах, оставьте. – Герда поморщилась, утомившись от этого спора. – Как бы то ни было, но за Анной присматривала я. Значит, я в ответе за ее исчезновение. И хватит об этом! Пожалуй, история о моем прошлом – самая малая цена, которую я могу заплатить за свою вину. Да, это не искупит ее целиком, но, я надеюсь, хоть немного облегчит груз ответственности.
Произнеся это, Герда облизнула пересохшие губы. Трясущейся рукой налила себе воды и тут же осушила целый стакан, после чего продолжила:
– Мой муж был кутила и страстный игрок в пакорт note 2, найна Хлоя. Деньги, выпивка и женщины – вот все, что его интересовало. Уверена, что он никогда не любил меня. Просто в тот момент он отчаянно нуждался, в очередной раз проигравшись в пух и прах, родители отказались оплачивать его долги, а моя семья готова была дать за меня неплохое приданое. Я ведь не красавица и никогда не пользовалась особой популярностью у мужчин. Матушка уже отчаялась выдать меня замуж. А тут парень из неплохой семьи. Да, лоботряс, но со временем, как она надеялась, он должен был остепениться. Потому и сыграли быструю свадьбу, не затягивая обязательную помолвку. Увы, матушка ошибалась. Даже рождение дочери не изменило моего мужа. Точнее, изменило, но в худшую сторону. Он считал, что ребенок делает его жизнь намного хуже и тяжелее. Уже нельзя было гулять до утра и приводить домой толпы нетрезвых друзей. Но больше всего Вальда раздражало, что с рождением младенца его родители перестали обеспечивать сына деньгами, предпочитая тратить их на внучку. А он продолжал играть, делая все новые и новые долги, которые уже никто не торопился оплачивать. И кредиторы все плотнее смыкали свой строй вокруг нашей семьи. Но я-то не переживала особо, вся погруженная в материнство. Я знала, что в случае чего моя семья примет меня и поможет с воспитанием ребенка. Однако все равно не уходила в глупом ожидании какого-то чуда. Наверное, я все-таки любила Вальда. Он не был грубым со мной, никогда не поднимал на меня руку. В начале отношений даже делал какие-то подарки. И, в конце концов, он был единственным мужчиной, чью ласку я познала. – На этом моменте Герда слегка запнулась и покраснела, однако почти сразу упрямо продолжила: – Наверное, в один из пьяных загулов кто-то из дружков подбросил ему блестящую идею: заняться темной магией. Мол, есть ритуалы, при помощи которых можно вызвать демона, способного решить все твои проблемы. И даже душу у тебя слуга тьмы не заберет, если взамен ты предоставишь ему достойную плату. Например – нелюбимого младенца, который своим вечным плачем портит тебе жизнь и мешает спать по ночам.
Я нахмурилась, уже понимая, к чему идет рассказ Герды. Кажется, я начинаю узнавать знакомые детали в этой истории. Ведь в моем прошлом тоже было нечто очень похожее: отец, который хотел денег и могущества, желание получить все и сразу посредством темной магии, и плата в виде жизни нелюбимой дочери. Хм-м… Как-то подозрительно все это. Ни Герда, ни ее муж ведь точно не имели никакого отношения ни к роду Этвуд, ни к роду Одли, поэтому на семейное проклятье эти совпадения не получится списать. Ох, не нравится мне все это! Но рано делать выводы. Сначала дослушаем до конца.
– Я понятия не имела, что задумал Вальд. – Герда села на шаткий табурет и устало опустила на колени руки. – Напротив, даже обрадовалась переменам в муже. Он стал круглые сутки проводить дома, на время забыл о друзьях и пирушках. Правда, с дочерью мне по-прежнему не помогал, но хотя бы не шлялся не пойми где. Сидел в своем кабинете над какими-то бумагами, то и дело принимался что-то чертить, но неизменно сжигал все свои рисунки в камине. Однажды я вздумала посмотреть, что именно он так упорно пытается изобразить. Взяла один листок со стола – и получила первую в своей жизни пощечину. Правда, Вальд тут же принялся извиняться, чуть ли не на колени передо мной упал. Наверное, испугался, что я уйду и заберу с собой дочь, а значит, его план провалится. Весь день он вел себя как самый примерный супруг в мире, даже вызвался прогуляться с Анабель. А я что? Я была только счастлива. Врут, должно быть, когда утверждают, что мать всегда почувствует, если ее ребенку угрожает беда. А может, я просто была плохой матерью. Но мое глупое сердце молчало в тот вечер. Я спокойно приготовила ужин, даже вытащила припрятанную бутылку вина. Думала, что Вальд наконец-то превращается в настоящего мужчину, готового нести ответственность за семью. А пощечина… Ну мало ли. Возможно, мне действительно не стоило без спроса заглядывать в бумаги мужа.
Герда прикусила губу и замолчала, горестно скуксившись. Одинокая крупная слеза скатилась по щеке и упала на передник, оставив после себя влажное пятно. Мне было не по себе при виде столь неподдельного горя, над которым были не властны прошедшие года. Я никогда не умела утешать. Даже в пансионе, когда кто-нибудь из моих подруг по несчастью ревел, упав на прогулке или же получив строгий выговор от воспитательницы, я предпочитала отходить в сторону. Я просто не знала, что надлежит говорить в подобных случаях. «Ну-ну, хватит, успокойтесь, бывает и хуже»? Это утешение сработало бы в пансионе, но не сейчас. Наверное, нет трагедии страшнее, чем горе матери, потерявшей единственного и горячо любимого ребенка.
– Когда все было готово к приятному ужину в тесном семейном кругу, в дом вдруг ворвался незнакомец, – продолжила Герда дрожащим голосом. – Я не успела даже ахнуть, как он сграбастал меня за грудки и прорычал – где твой муж?! Естественно, я подумала, что это явился один из кредиторов Вальда, потерявший терпение и вздумавший выбить долг силой. Но тут Лукас – а это был именно он – так на меня взглянул, что крик застрял у меня в горле. А он прошипел, что мой муж вот-вот расправится с моей дочерью. И эта кровь будет на моих руках, если я немедленно не скажу, где их искать. Благо, я вспомнила, как утром муж спрашивал, пустует ли еще летний домик моих родителей. Уж очень он был неудобно расположен – далеко за окраиной деревни, у самого озера. Мой отец любил уединение, поэтому летом жил там неделями, изредка появляясь дома. Но в природе царил студеный март, во дворах еще похрустывал снег, только днем начинало пригревать солнце, неторопливо топя сосульки. Вот я и выпалила Лукасу, что Вальд, должно быть, у озера. Тот еще раз меня встряхнул и приказал показывать дорогу. Весь путь я молила богов о спасении. То думала, что Лукас – злодей, и я из-за собственного малодушия приведу к мужу и дочери убийцу, то начинала сомневаться в Вальде. В самом деле, если он в летнем домике моих родителей, то что там делает? Тем более с ребенком. Но столь жуткую правду я не могла даже представить.
И еще одна долгая томительная пауза. Я кинула боязливый взгляд на дверь, ведущую из кухни в коридор. Наверняка Лукас уже заметил, что мое отсутствие длится слишком долго. Боюсь, с минуты на минуту он заявится сюда, и я не услышу окончания этой истории. Но торопить Герду я не могла. Я прекрасно осознавала, как тяжело ей приходится сейчас. Далеко не каждый рискнет излить душу почти незнакомому человеку. Как-то постыдно делиться столь страшными тайнами прошлого.
– Мы поспели к началу ритуала, – совсем тихо сказала Герда. – В окно я видела, как пылают на полу десятки свечей, освещая нарисованный круг. Как захлебывается в плаче Анабель, такая беззащитная и крохотная. И как Вальд уже занес над ней кинжал. А дальше… Дальше начался настоящий ужас. Я вдруг почувствовала, как тьма вокруг нас оживает, начинает пульсировать, как от каждой тени к нам словно тянутся жадные щупальца, готовые спеленать нас, остановить на пороге и не дать сорвать ритуал. Не знаю, ощутил ли это Лукас, но я всей кожей осязала приход кого-то… или чего-то в наш мир. Чего-то до безумия отвратительного и страшного, способного лишь убивать во имя собственного развлечения. Видит небо, найна Хлоя, я хотела кинуться в дом и остановить мужа. Но была не в состоянии сделать и шага. Ужас сковал меня. Я не могла даже вздохнуть полной грудью, боясь, что тогда меня заметит тот, кто пока еще таился в тенях. Лукас просто отшвырнул меня в сугроб. Стыдно признаться, но я лежала в снегу и молилась богам не за жизнь дочери, а за то, чтобы меня не заметил демон, призванный мужем. И именно это я до сих пор не могу простить себе. Ту трусость, когда я свою жизнь поставила выше жизни своего ребенка.
Герда тихонько всхлипнула, но достаточно быстро взяла себя в руки. Теперь ее голос звучал сухо и напряженно.
– Я до сих пор не знаю, что именно произошло в доме, – сказала она. – Думаю, Лукас схватился с моим мужем, не давая тому убить Анабель. Кто-то из них задел свечи – и старый деревянный дом запылал, словно спичка. В этот момент я очнулась. Наконец-то сгинуло навязчивое ощущение чужого и чуждого присутствия, и я кинулась в дом спасать дочь. Комнату уже заволокло дымом, он так сильно щипал глаза, что я ничего не видела из-за слез. Я задыхалась, но не уходила. Беда была лишь в том, что я больше не слышала плача дочери, поэтому не понимала, где ее искать. Но все равно не сдавалась. Понимаете, найна Хлоя, я просто не могла уйти без Анабель!
Последнюю фразу Герда выкрикнула почти в голос. Я опять испуганно оглянулась на дверь, опасаясь увидеть на пороге рассерженного моим долгим отсутствием Лукаса. Но его пока не было, и я немного расслабилась, мысленно уговаривая Герду поторопиться с финалом истории.
– Наверное, на какое-то время я потеряла сознание, наглотавшись дыма. – Герда напряженно разглядывала кончики своих стареньких изношенных туфель. – Я вдруг обнаружила, что лежу на полу, а огонь все ближе и ближе ко мне. К двери было уже не прорваться. Потолочные балки трещали, готовые обрушиться на мою голову. И знаете, я была даже счастлива из-за того, что больше не оставалось пути к спасению. Я хотела умереть рядом с дочерью, раз уж не смогла ее спасти, не сумела почувствовать, что задумал мой муж. Но тут через дым прорвался Лукас. Он вздернул меня на ноги, отвесил несколько оплеух, заставив расплакаться от боли и унижения. Кричал, что своей смертью я ничего не добьюсь. Напротив, я должна жить, если хочу отомстить за смерть Анабель. А затем потащил меня в огонь. Я думала, что он сошел с ума и собирается сжечь меня заживо, но все же шагнула за ним. Однако пламя отступило перед ним, заодно не тронув и меня. Очутившись на морозе, я вновь потеряла сознание. Когда очнулась – дом уже догорал. По словам Лукаса, он успел остановить Вальда, поэтому моя дочь не досталась слуге Альтиса. И это единственное мое утешение. Да, Анабель погибла в пожаре, вряд ли от огня, скорее наглоталась дыма, но демон не коснулся ее. А Вальд… Вальда все равно ждет вечность, проведенная в муках. – На этих словах глаза Герды сухо и страшно блеснули от ненависти, и она тихо завершила: – Надеюсь, он сейчас корчится от боли!
После такого эмоционального рассказа Герда наверняка чувствовала себя опустошенной. Но я не дала ей возможности отдохнуть. Это было жестоко, но мне стоило поторопиться с расспросами. Времени до ночи оставалось слишком мало, а я все сильнее сомневалась, что Лукас говорил мне чистую правду. Слишком много совпадений – это закономерность. И мне очень не нравились выводы, которые следовали из всего этого.
– Почему вы решили помогать Лукасу? – спросила я, покосившись на дверь и убедившись, что она по-прежнему закрыта.
– Честно говоря, я планировала уйти за дочерью сразу же, как только представится возможность. – Герда печально усмехнулась. – Лукас словно читал мои мысли, поэтому нанял женщину, которая первые дни после происшествия ни на миг не оставляла меня одну. По мере сил и возможностей ей помогали мои родители, которые словно чувствовали вину за случившееся. В конце концов, именно по их воле я вышла замуж за Вальда. Родители же мужа… Впрочем, не будем о печальном. Они так и не признали вины сына. Естественно, ни я, ни Лукас никому не рассказали о сорванном ритуале темной магии. Точнее, я вообще избегала этой темы, да со мной никто и не разговаривал о муже, обоснованно опасаясь истерики. А Лукас что-то придумал. Какую-то чушь по поводу того, что Вальд был пьян, потому и случился пожар, а он шел мимо, услышал плач ребенка, ринулся в дом, но успел вытащить только меня. Однако для родителей мужа я осталась единственной виновницей. Мол, надо было лучше следить за супругом, зная, что он неравнодушен к вину. Да еще много чего было сказано. Сейчас я их понимаю. Как-никак они тоже потеряли ребенка. Но тогда их несправедливые и такие обидные слова жгли мою душу словно каленое железо. – Глаза Герды потускнели от воспоминаний, но она все же продолжала, понимая мое нетерпение: – Мои ожоги постепенно затягивались, но рана на душе продолжала кровоточить. Да что там – с той поры прошло пять лет, а я продолжаю плакать ночами, постоянно прокручивая в голове те события. Даже стыдно вспоминать о том, что творилось со мной тогда. Я умоляла оставить меня в покое, дать умереть, чтобы в царстве теней увидеть дочь. Затем, осознав, что слезы не помогают, просто лежала, мечтая остановить сердце по желанию. Но примерно через неделю после трагедии ко мне пришел Лукас и прямо спросил – хочу ли я, чтобы какая-нибудь другая мать так же билась в истерике, оплакивая свое дитя. По его словам, я обладала уникальным даром – даром видеть тени и чувствовать демонов. И это могло бы помочь ему в работе. Он рассказал, что охотится на слуг Альтиса, поведал о том, как потерял жену и своего еще не рожденного ребенка. Однако он не замкнулся в горе, а научился жить ради мести. И предлагал мне такую же судьбу. И я… согласилась. Вот, собственно, и все.
– И как часто вы охотились с Лукасом? – поинтересовалась я.
– Если честно, сейчас – первый раз. – Герда смущенно улыбнулась. – До сего момента он не беспокоил меня. Наверное, давал прийти в себя после гибели дочери.
– Вот как… – задумчиво протянула я. Испытующе взглянула на Герду: – Так значит, вы чувствуете демонов. Это правда?
– Наверное. – Она пожала плечами. – По крайней мере, я ощутила неладное, когда вы читали заклятие призыва. Просто увидела, как вновь оживают тени, готовясь преобразиться в нечто жуткое. Но вчера мой дар мне ничем не помог. Поэтому я почти уверена, что в дом ворвался человек. Хотя Лукас говорил, что демоны могут очень хорошо маскироваться.
– Понятно, – пробормотала я и потерла лоб. Голова раскалывалась от избытка новых фактов. Беда была лишь в том, что я не имела ни малейшего понятия, как их использовать. Одно совершенно ясно: в этой истории слишком много демонов.
«Или же их нет вообще, – рассудительно шепнул внутренний голос. – А есть человек, желающий свои преступления свалить на потусторонние существа. И толика здравого смысла в этом имеется: демонов невозможно привлечь к ответу, а следовательно, они и не уличат злодея во лжи».
– Ну что, наговорились?
Вопрос прозвучал подобно грому с ясного неба, хотя я ожидала, что Лукас рано или поздно, но заинтересуется моим столь долгим отсутствием. Я в буквальном смысле слова подпрыгнула на месте от неожиданности и обернулась к двери.
Лукас насмешливо вздернул бровь, и я смутилась, словно он застал меня на каком-то весьма неприличном занятии. Но тут же разозлилась на себя за столь неадекватную реакцию. В конце концов, неужели я не имею права задать несколько вопросов Герде?
– А я-то думал, куда ты запропастилась. – Лукас сделал шаг ко мне, но в унисон этому я машинально попятилась. Причем осознала это, лишь когда наткнулась на стол.
Лукас явно не ожидал от меня подобной реакции. Он сразу же остановился, не делая больше попытки приблизиться ко мне, а в его глазах промелькнуло отчетливое недоумение.
– Хлоя, все в порядке? – спросил он напрямик. – У тебя какой-то испуганный вид.
– Правда? – фальшиво удивилась я. – Все хорошо. Честное слово!
Переносицу Лукаса разломила тонкая вертикальная морщинка. Он перевел взгляд на Герду, и та сразу же пояснила, без особых проблем угадав, что его интересует:
– Мы с найной Хлоей разговаривали о моем прошлом. Наверное, ее слишком впечатлила рассказанная история.
– Я рад, что ты достаточно оправилась от той трагедии, чтобы обсуждать ее с посторонними, – ледяным тоном отчеканил Лукас. Его синие глаза потемнели от гнева.
Герда обескураженно замолчала, вряд ли понимая причины злости Лукаса. А вот мне его реакция сказала достаточно для того, чтобы моя обеспокоенность переросла в настоящую тревогу. Почему он так заволновался? Неужели мои худшие предположения рискуют оказаться правдой? Но к чему все эти сложности? И каковы истинные цели Лукаса?
– И что ты думаешь по поводу гибели крошки Анабель? – Лукас впился глазами в мое лицо, жадно подмечая малейшее изменение мимики.
– Я думаю, что эта история очень напоминает мою, – честно ответила я. К чему лукавить? Если я начну юлить, то Лукас тем более почувствует неладное. Позволила себе слабую усмешку: – Оказывается, демоны – весьма предсказуемые существа. Предпочитают в любых ситуациях действовать привычными методами.
– Почему бы и нет? – Лукас пожал плечами. – Вполне логично так поступать, если эти методы действенны. Но ты ошибаешься, если думаешь, что демон, которого пытался вызвать Вальд, это тот же, который преследует наши два рода.
– Правда? – Я постаралась как можно убедительнее сыграть искренне удивление. – А мне показалось, что у каждого демона свои опознавательные знаки. И записи прабабушки, которые мы сегодня весь день изучаем, это подтверждают. Не кажется ли тебе, что слишком много деталей совпадают?
– Не кажется! – рявкнул Лукас, утомленный моей неуступчивостью. Я вздрогнула, едва не рванув бежать, а он несколько раз сжал и разжал кулаки, успокаиваясь. Затем продолжил уже спокойнее с извиняющейся улыбкой: – Хлоя, пожалуйста, не спорь со мной. Все-таки я посвятил этому делу многие годы своей жизни, поэтому точно знаю, о чем говорю. В самом деле, как демон, которого пытался призвать Вальд, мог быть тем же, что призвали в твоем детстве, если последний не развоплотился, а так и остался в материальной форме? Это просто невозможно!
Убедили ли меня слова Лукаса? Нет. Скорее я практически уверовала в то, что истинным виновником всех этих происшествий может быть не слуга Альтиса. Но, естественно, я не стала озвучивать свои выводы. Лишь отвела взгляд и буркнула себе под нос:
– Да, пожалуй, ты прав. Тебе, безусловно, виднее.
– Не обижайся. – Лукас улыбнулся и подошел ближе. Привлек меня к себе, и я, стиснув зубы, позволила ему это. Надо соблюдать осторожность. Пусть думает, что я полностью доверяю ему. И потом, ведь действительно не исключена вероятность того, что я слишком накручиваю себя, предпочитая в каждом видеть врага. А Лукас тем временем чуть приподнял мой подбородок и ласково прошептал: – Мир?
– Мир, – согласилась я. Выразительно покосилась на Герду, которая при виде наших объятий покраснела, встала и принялась с преувеличенным вниманием вытирать несуществующую пыль со стола.
– Я понимаю, что ты переживаешь за сестру. – Лукас проигнорировал намек и легонько коснулся губами моего лба. Потерся носом о мой нос и негромко продолжил: – Расслабься, Хлоя. Я все сделаю, как надо.
– Надеюсь, – покорно согласилась с ним я, старясь не выдать себя дрожью. Почему-то прикосновения Лукаса стали мне противны. Наверное, потому, что я больше не верила его словам.
И все-таки притворяться я не умела. Видимо, Лукас почувствовал что-то неладное. Он отстранился и пытливо посмотрел мне в лицо.
Я так старательно удерживала маску милой приветливой девочки, что у меня разболелись мышцы на щеках. Но это принесло свои плоды: огонек недоверчивости, горящий в синих глазах мага, стал чуть менее заметным, хотя полностью не исчез.
– Я думаю, тебе надо отдохнуть, – проговорил Лукас. – Иди к себе. Быть может, получится вздремнуть. Вечер у нас ожидается напряженным.
– А как же записи Элизы? – спросила я.
– Я справлюсь сам. – Лукас слабо усмехнулся. – Не думаю, что у меня возникнут особые проблемы теперь, когда книги открыты. Ведь основная загвоздка была именно в этом. И потом, вообще не надо было позволять тебе участвовать в этом. Чтение описаний ритуалов темной магии – не лучшее занятие для юной прелестной девушки.
– Наверное, ты прав. – Я была как никогда немногословна. Просто боялась, что иначе могу ляпнуть чего-нибудь лишнего.
– Иди в свою комнату, – настойчиво повторил Лукас и наконец-то выпустил меня из своих объятий. – Обед будет часа через два. Поспи немного. А потом обсудим, каков будет наш план действий вечером.
Я наклонила голову, соглашаясь. Затем, повинуясь внезапному порыву, потянулась и слегка мазнула губами по щеке Лукаса, изображая поцелуй. Это помогло. Его глаза потеплели, и из них наконец-то пропало так нервирующее меня недоверие.
Я в последний раз взглянула на Герду, вернувшуюся к приготовлению супа, и выскользнула из кухни. Что же, у меня появилось достаточно новой информации. Теперь самое время обдумать ее в тишине и одиночестве.
* * *
Первым делом, попав к себе в комнату, я заперла дверь. Даже не знаю, почему я это сделала. Рука сама легла на засов и плотно задвинула его в паз.
Убедившись, что в комнату теперь без моего разрешения никто не попадет, я позволила себе вздох облегчения. Было такое чувство, будто с души упал не просто камень, а настоящий булыжник.
Завершив с этим, я села на кровать и глубоко задумалась. Итак, что же я узнала за сегодняшний день?
Мысли сами вернулись к истории, рассказанной Гердой. Мне было очень жаль несчастную женщину, и я ни капли не сомневалась в ее искренности. Никакой, даже самый талантливый, лицедей не сумеет так сыграть! Она действительно была раздавлена горем, которое не заглушили минувшие с момента столь жуткого происшествия годы. Но больше всего меня волновало то, что все это слишком напоминало трагедию моей семьи. Правда, с одним лишь отличием: я выжила, а дочь Герды – нет.
Затем мои думы переключились на исчезновение Анны. Теперь я почти не сомневалась, что мою сестру похитил человек, а не демон. Во-первых, в этом была уверена Герда, а у меня не было причин не доверять ее дару видеть тени. Как-никак эта ее способность спасла меня, когда я сунула свой любопытный нос не в те записи. А во-вторых, что намного существеннее, преступник сам вошел в дом. Что бы там ни говорил Лукас, но я уверена: со смертью Элизы сгинули все некогда данные ею разрешения. Да даже если не так, сильно сомневаюсь, что она не отозвала их раньше. Это было не в характере моей прабабушки. Она многие годы посвятила выслеживанию демона, погубившего ее дочь и внука, ни разу не приглашала меня к себе, опасаясь, что тем самым наведет слугу Альтиса на след. И вдруг такая беспечность. Нет, Лукас врал мне. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.
Не в силах сдержать волнения, я встала и заметалась по комнате. Вновь всплыла та идея, которая уже приходила мне в голову при разговоре с Гердой. Что, если никакого демона вообще нет? Если все убийства совершал человек, которому было выгодно по той или иной причине обставить их как деяние потусторонних сил? Но каковы могут быть мотивы всего этого?
«А что, если Лукас задумал убить тебя? – навязчиво зашептал внутренний голос. – Что, если весь его рассказ про проклятье рода Этвуд – вымысел от первого до последнего слова? И подтолкнула его к этой выдумке прошлое как раз Герды. В том, что с ней произошла такая трагедия, сомневаться не приходится. Сама признала, что ее горе настоящее, а не сыгранное. Лукасу данная история показалась достаточно слезливой и в должной мере убедительной для девушки, которую несколько дней он упорно пытался заставить поверить в существование демонов. Тем более что некоторые детали действительно совпадали. А ложь, основанная на реальных фактах, куда достовернее, чем придуманная от начала до конца. Разве мог он предположить, что ты сумеешь разговорить Герду? А на самом деле в твоем прошлом не было никаких ужасных тайн. Вспомни в точности, что рассказала Вивьен. Она ведь почти ничего не знала о том ритуале, который провел твой отец. Когда Вивьен и Элиза подоспели к месту трагедии – все было завершено. А что, если твоя мать говорила им правду, и не было никакого демона? Твой отец погиб от клыков обезумевшей от страха собаки, почувствовавшей приход тьмы. Кстати, Вивьен так и не успела поведать про обстоятельства своей смерти. Что, если твоя бабушка по роковой случайности стала жертвой ненормального, убившего ее у стен монастыря? Святые места часто привлекают безумцев. Новая смерть заставила Элизу поверить в сверхъестественное, вот она и занялась изучением различных ритуалов магии, выискивая, не наслали ли на род порчу. Но никакого демона, тем более якобы вселившегося в брата Лукаса, не было и в помине. Лукас сам убил свою жену после ссоры. Дабы избежать наказания, отдал все свое состояние. И теперь по какой-то причине желает разделаться с тобой».
Я остановилась напротив зеркала и с мученической гримасой запустила пальцы в волосы. Так, Хлоя, давай рассуждать логически. Из-за чего люди чаще всего идут преступления? Легкий вопрос. Конечно же, из-за денег. Но почему Лукасу может быть выгодна моя смерть? Он не имеет никакого отношения к роду Этвуд, то есть после гибели единственной наследницы Элизы все ее состояние отойдет… Кстати, а кому отойдет состояние моей прабабушки, если я не успею вступить в наследство? Надо бы освежить это имя в памяти.
Я резко обернулась к прикроватному столику. Так, насколько я помню, Дуглас оставил мне копию завещания, а я отнесла ее в спальню, чтобы изучить на досуге. Куда же я ее засунула?
Немного подумав, я подошла к кровати и запустила руку под подушку, после чего вытащила кипу смятых листов. Разгладила их и углубилась в чтение, жадно глотая строчку за строчкой. Ну? И кто станет полноправным владельцем всего имущества Элизы Этвуд, если по каким-нибудь причинам ее правнучка не выполнит условия завещания?
«Или погибнет раньше времени», – надоедливо заметил внутренний голос, но я предпочла не обратить внимания на его реплику.
Мой палец скользил по странице, пока мои глаза выискивали необходимое. И вот наконец я наткнулась на нужное. Замерла, не смея поверить прочитанному. Затем медленно, вслух, повторила эту строчку:
– В случае несоблюдения перечисленных условий все мое состояние прошу передать моей любимой и единственной подруге – Амалии Валоно.
Я только сейчас заметила, что на время чтения задержала дыхание, поэтому громко вздохнула. Ну что же, это не может не радовать. Вот если бы в завещании было упомянуто имя Лукаса Одли, то это однозначно бы говорило о его вине. А так… Получается, у него нет причины желать мне смерти.
«Не торопись с выводами, – вступил со мной в спор внутренний голос. – То, что Лукас не получит материальной выгоды от твоей смерти, еще ни о чем не говорит. Убивают и просто так, ради собственного развлечения».
Я опять принялась медленно расхаживать по комнате. Вернемся к первоначальной версии, тем более что она выглядит вполне логичной. Итак, нет никакого демона. Все затеял Лукас. Но к чему такие сложности? Ведь он мог просто убить меня еще при первом ночном визите. Зачем выдумывать охотящегося на меня демона и прочую чушь?
– Ради веселья, – тихо прошептала я себе под нос. – Что, если Лукас безумец? Сошел с ума еще много лет назад, когда погубил свою жену? Что, если ему доставляет удовольствие эта изощренная игра? Сначала он запугивает жертву. Затем предстает в ее глазах спасителем. А потом следует кровавая развязка…
Я содрогнулась всем телом от этой мысли. Да, возможно, я слишком нагнетала обстановку, но нельзя было отрицать очевидные факты. По какой-то причине Лукас хотел, чтобы я думала, будто Анну похитил демон, хотя это было не так. И по какой-то причине история Герды до странности напоминала историю моей семьи, рассказанную мне опять же Лукасом.
Одно было ясно: я больше не желала становиться приманкой в придуманной Лукасом западне для демона. Точнее, сперва я собиралась развеять все свои сомнения по поводу искренности намерений мага. Настоящим безумием будет согласиться на его план, при этом подозревая, что он и является истинным виновником произошедших с моей семьей несчастий!
Я остановилась напротив двери и задумчиво почесала переносицу. Лукас – чужак в Аерни. У него здесь нет друзей и знакомых, более того – его опасаются из-за старого скандала с убийством. Значит, если он похитил Анну, то держит ее у себя дома. Было бы неплохо проверить его жилище, пока сам маг занят чтением книг Элизы. У меня есть около часа времени. Этого вполне хватит.
«И как бы он мог похитить Анну? – неожиданно скептически вопросил внутренний голос. – Ты же видела его все время, пока он проводил допрос духа твоей бабушки».
Я лишь отмахнулась от столь резонного возражения. Лукас – маг. Он вполне мог зачаровать меня в том лесу, раз уж заметил за собой слежку. Сделал как-нибудь так, чтобы я на некоторое время потеряла сознание, а потом забыла об этом. Если мои рассуждения верны и он – преступник, то по какой-то причине ему необходимо, чтобы я согласилась участвовать в этой якобы западне. Хм-м…
От новой идеи меня бросило в холодную дрожь. Если я сама войду в круг для призыва демона – то не начнет ли Лукас ритуал? Вполне возможно, весь этот сложный спектакль для того и задумывался. В книге, которую я успела прочитать, говорилось, что добровольное согласие жертвы многократно усилит выброс энергии. Бр-р… Не хочется даже развивать эту мысль!
Я решительно мотнула головой, отгоняя все посторонние думы. А то эдак дойду до того, что от страха придется залезть под кровать и там тихонько примусь подвывать от безнадеги, пока за мной не явится Лукас и не потащит за шиворот в жертвенный круг. Итак, мне необходимо проверить дом Лукаса. Если Анны там нет, то это будет ощутимым доводом в пользу невиновности мага. А если сестра там – то я прямиком направлюсь к бургомистру и попрошу защиты. Лукаса здесь не любят. Его заключат под стражу и отправят в столицу для дальнейшего разбирательства.
Оставалась самая малость: придумать, как выбраться из дома, не привлекая ничьего внимания. Лукас расположился в гостиной, значит, у меня не получится прошмыгнуть через прихожую – он наверняка заметит меня или услышит звук открывающейся двери. Что же тогда остается?
Я круто развернулась на каблуках, подошла к окну и решительно рванула на себя раму, распахнув ее настежь. Затем высунулась по пояс наружу, с интересом уставившись на зеленое море травы, плескавшееся под стенами дома. Моя спальня находилась на первом этаже. Да, высоковато от земли, но план побега вполне выполнимый.
Решив больше не тратить времени зря, я села на подоконник, перекинула через него ноги, немного помедлила, набираясь смелости, затем соскользнула вниз.
К моему удивлению, тут оказалось выше, чем я ожидала. Видимо, трава скрыла истинную высоту. Нет, хвала небесам, я ничего себе не сломала, но не удержалась на ногах и с приглушенным полувздохом-полустоном уселась прямо на пятую точку, до неприличия задрав платье чуть ли не до ушей.
– Ого! – послышался из кустов удивленный мужской возглас.
Я моментально одернула подол, залившись бордовой краской стыда. Ну что за невезуха! У меня не дом, а какой-то проходной двор, в самом деле! Даже из окна спокойно прыгнуть не дадут, обязательно кто-нибудь комментарий отвесит.
– Кто здесь? – свистящим злым шепотом осведомилась я и встала, в любой момент готовая пуститься наутек. Неужели Лукас догадывался, что я попытаюсь бежать, и поджидал меня под окнами комнаты? Если так, то он наверняка преступник! Иначе зачем ему это?
– Простите, найна Хлоя, – покаянно забубнили из ближайшего куста, настоятельно требующего обрезки, и я немного расслабилась, узнав голос Гилберта. А спустя мгновения ветки раздвинулись, явив мне краснощекое лицо внука Амалии Валоно. Парень явно был смущен чуть ли не больше меня. Ну еще бы! Не каждый день тебе буквально на голову валятся девушки, при этом бесстыже демонстрируя свои ноги и нижнее белье.
– Что вы тут делаете? – еще сердитей спросила я, постоянно поглядывая на крыльцо – не выйдет ли кто из дома.
– Это я виновата, – раздался из кустов другой голос, и перед моими глазами предстала Габби. Она одарила меня возмущенным взором, видимо, крайне недовольная моей выходкой. Как будто я виновата, что Гилберт не сдержался от естественной мужской реакции при столь захватывающем зрелище. И я нахмурилась, всем своим видом выражая желание услышать объяснения.
– Мне показалось, что в вашем доме что-то происходит, – затараторила Габриэль. Хвала всем богам, говорила она достаточно тихо, поняв по моему шепоту, что шуметь нежелательно. – И я убедила Гилберта прийти сюда. Ну, вы понимаете, я забеспокоилась о вас, когда увидела Лукаса. Все-таки репутация у него та еще. А у вас к тому же был такой расстроенный вид, будто вы с трудом сдерживали слезы.
– Я сразу заявил Габби, что она страдает от полнейшей ерунды, – пробормотал Гилберт, чьи уши еще полыхали багрянцем стыда. – Но ее просто невозможно переспорить! И я посчитал, что будет намного проще выполнить ее желание, чем весь день слушать всяческие ужасы, которые она напридумывала. Мол, Лукас, должно быть, готовит новое убийство, и вы в жуткой опасности.
Я негромко вздохнула. Стыдно признаваться, но некоторый резон в опасениях Габриэль имелся. Наверное, мне с самого начала надо было прислушаться к ее словам и прекратить всяческое общение с Лукасом. Хотя вряд ли бы его это смутило, если он на самом деле задумал убить меня.
– Так зачем вы выпрыгнули из окна? – выпалила Габриэль, едва ли не приплясывая на месте от жадного любопытства. – Я оказалась права, и Лукас на самом деле удерживал вас в доме силой? – После чего торжествующе взглянула на своего спутника, словно говоря ему – вот видишь, а ты мне не верил!
– Давайте выберем другое место для разговора, – мрачно попросила я, вновь покосившись на крыльцо. – Боюсь, беседа окажется долгой.
Гилберт пожал плечами, но возражать не стал. Габриэль вообще не потребовались дальнейшие объяснения. Она первой пригнулась и нырнула в кусты, кинув через плечо:
– Идемте за нами! Я выведу вас не через калитку, а то ее очень хорошо видно из окон.
Я удивленно посмотрела на Гилберта, и тот неохотно пояснил:
– У вас в ограде есть дыра. В заборе отсутствует пара штакетин, причем в очень удачном месте, где это незаметно из-за куста сирени. В общем, именно так мы и пробрались внутрь.
Я вздернула бровь, выказывая еще большее удивление. При всем своем богатом воображении я не могла представить себе эту парочку, пробирающуюся к чужому дому подобно ворам.
– Но это же Габби, – виновато пробасил Гилберт. – Вы себе просто не представляете, на что она способна, когда ей что-нибудь в голову взбредет! Легче обезумевшего дракона, зашедшего на смертельное пике, поймать за хвост и отправить в обратный полет.
– Вы скоро там? – недовольно оборвала его оправдания Габби, высунув голову из кустов. Видимо, сообразив, что за ней никто не последовал, она вернулась за нами. – Или вы, найна Хлоя, уже передумали куда-либо идти?
Я в последний раз посмотрела на крыльцо и вслед за девушкой нырнула в плотное переплетение ветвей. Возможно, мои молитвы услышала Бригида и отправила мне эту парочку как спасение. Как-никак, но их появление произошло весьма вовремя.
* * *
– Объясните, пожалуйста, почему мы должны лезть в дом к магу? – спросил Гилберт.
Наша троица притаилась в кустах напротив жилища Лукаса, изучая его в три пары глаз. Старое одноэтажное здание было плохо видно с дороги из-за листвы раскидистых лип, скрывавших его почти полностью. Но на первый взгляд все было спокойно. Наверняка Лукас еще не обнаружил моего побега.
По вполне понятным причинам я не собиралась озвучивать подлинных мотивов своего желания обыскать чужой дом. Во-первых, заявление о том, что Лукас – преступник, наверняка сильно взбудоражит и испугает моих спутников, и они точно не согласятся помочь мне с поисками. Я почти уверена, что они после моих слов отправятся прямиком к бургомистру. Поднимется шумиха. И я боялась, что в поднявшемся переполохе Лукас сумеет ускользнуть или же, почувствовав неладное, успеет каким-либо образом навредить моей сестре. Если она действительно у него, то сперва я хотела вызволить ее из плена, а уж потом начинать активные действия.
А во-вторых, оставалась вероятность того, что Лукас – невиновен. И тогда истинный преступник точно сделает что-нибудь жуткое с Анной, а я всю жизнь буду обречена вспоминать свою глупость, из-за которой погибла моя сестра.
Именно поэтому я собиралась до последнего обманывать Гилберта и Габриэль, при этом не отказываясь от их помощи. Да, нехорошо и некрасиво, но другого выхода у меня просто не было.
– Я подозреваю, что он занимается не совсем законными делами, – уклончиво произнесла я, стараясь при этом ни на кого не смотреть.
– Правда? – Гилберт скептически хмыкнул. – И какими же именно?
Я замялась, уставившись себе под ноги. И что же сказать в ответ?
– Послушайте, Хлоя, – мягко начала Габриэль, прежде недоуменно переглянувшись с Гилбертом, – согласитесь, нужна очень веская причина, чтобы залезть в чужой дом. Это как-то… неприлично.
– А я никому и не предлагаю составить мне компанию, – мрачно огрызнулась я. – Просто покараульте. Если увидите Лукаса – то начните с ним разговор. Да погромче, чтобы я услышала и успела выбраться.
– Но вдруг вы задумали нечто противозаконное? – подал голос Гилберт и тут же залился мучительной краской стыда.
– О чем вы? – резко спросила я, не готовая к такому повороту разговора.
– Только не обижайтесь на меня, – совершенно несчастным голосом сказал Гилберт. – Просто поймите правильно и поставьте себя на мое место. Вы совсем недавно в Аерни. Лукас и тот живет дольше. Я о вас ничего не знаю. А вдруг вы… как бы это помягче сказать… ну… – И бедняга, окончательно запутавшись в словах, умолк, так и не сумев озвучить страшное обвинение.
– Вдруг вы собираетесь украсть что-нибудь из дома Лукаса? – поспешила к нему на помощь менее стеснительная Габриэль. – При всей нашей нелюбви к Лукасу мы не собираемся помогать грабить его жилище.
Наверное, стоило бы смертельно обидеться на такое оскорбительное предположение, но я промолчала. Габриэль и Гилберт по-своему правы. На их месте я бы тоже не спешила помогать почти незнакомому человеку в столь сомнительном занятии. Но в любом случае мне надлежало поторопиться. Драгоценное время утекало сквозь пальцы золотым песком. Совсем скоро Лукас обнаружит мое исчезновение, и тогда… Понятия не имею, что может сделать разозленный маг, но наверняка меня не ждет ничего хорошего.
– Пусть Габриэль меня обыщет после этого, – предложила я самый легкий и простой выход из затруднительной ситуации. – Я клянусь, что не возьму из его дома и клочка бумаги!
– Но тогда я тем более не понимаю, зачем вам так нужно туда попасть, – заупрямился Гилберт. – Найна Хлоя, при всем моем уважении…
– Я все вам расскажу! – перебила его я, испугавшись, что иначе спор рискует затянуться надолго. – Но сначала позвольте мне закончить это дело. Если мы продолжим стоять здесь, то рано или поздно нас заметят. Причем весьма вероятно, что и сам Лукас. А я бы не желала с ним сейчас встречаться.
Гилберт и Габриэль вновь обменялись взглядами. Более осторожный парень не хотел рисковать и впутываться во всякие сомнительные затеи, а вот Габби едва ли не приплясывала на месте от радостного возбуждения. Она явно воспринимала все происходящее как увлекательное приключение, дарованное ей свыше.
– Ладно, – наконец пробурчал Гилберт, без особых проблем поняв чувства, которые обуревали его спутницу. – Пусть будет так. Но если вдруг вас поймают там – то мы вас знать не знаем и видеть не видели! Просто гуляли и решили немного отдохнуть в тени сего замечательного куста.
– Спасибо, – шепнула я. Оглядела по-прежнему пустынную улицу и отправилась к калитке. Быстро перебежала полянку перед домом и поднялась на крыльцо.
Где-то в глубине души жила слабая и глупая надежда, что входная дверь окажется запертой и я не смогу попасть внутрь. Да, с одной стороны, я очень хотела найти сестру, но с другой – мне было просто-таки до ледяных мурашек страшно по доброй воле идти в жилище Лукаса, вполне возможно, занимающегося темным колдовством.
Однако стоило мне только прикоснуться к двери – как она сама распахнулась передо мной в немом приглашении.
Половицы предательски заскрипели, когда я сделала первый нерешительный шаг в темную прихожую. Я замерла, затаив дыхание и прислушиваясь к тишине дома. Но все было спокойно. Никакое чудище не выпрыгнуло на меня с целью полакомиться незваной гостьей, и я немного расслабилась, хотя сердце продолжало отчаянно биться где-то в пятках.
Я осторожно двинулась по направлению к полуоткрытой двери в дальнем конце длинного узкого помещения, через которую в прихожую проникали солнечные лучи, лежащие на полу неровными полосами. Меня удивило то обстоятельство, что это было единственным источником освещения в этой комнате. Если тут и имелись окна, то они были наглухо закрыты ставнями. Странно. Хотя, возможно, Лукас как маг прекрасно ориентируется в темноте.
Но я не обладала его способностями, поэтому мне было очень неуютно в полумраке незнакомого места. Я чувствовала себя точно так же, как при первом визите в дом, завещанный мне прабабушкой. Вернулось почти забытое ощущение чужого присутствия. Словно кто-то неотрывно смотрел в мою спину злым давящим взглядом, заставляя меня постоянно оглядываться через плечо.
Именно поэтому я не сумела сдержать вздоха искреннего облегчения, когда попала в следующую комнату, залитую ярким дневным светом. Подождала немного, пока глаза привыкнут в столь резкой перемене, затем с любопытством принялась озираться по сторонам, надеясь и одновременно страшась увидеть Анну. Ведь последнее бы означало, что Лукас действительно замыслил нечто ужасное, а это бы сильно огорчило меня. Как-никак, но он мне нравился. Хотя, конечно, его таинственность и напористость меня немного пугали.
Видимо, я попала в гостиную. Здесь стояло несколько кресел, низкий удобный диван и столик, сплошь уставленный бутылками. Однако эта комната не производила впечатления жилой. Напротив, мебель была под чехлами, которые принято надевать, когда хозяева надолго уезжают, а на бутылках лежал толстый слой пыли.
Я недоуменно покачала головой и медленно пошла дальше, заметив еще две двери, расположенные по разные стороны от грязного камина, из которого, по всей видимости, золу и угли не убирали с прошедшей зимы. Начнем с правой.
Открыв ее, я попала в крохотную кухоньку, где с трудом бы развернулись два человека. Здесь царило то же запустение, что в гостиной. В воздухе витали пылинки, на окнах были видны непонятные разводы. Н-да, если Лукас и ел дома, то явно предпочитал обходиться покупными готовыми блюдами. Более чем уверена, что на этой кухне уже никто и ничего давным-давно не готовил.
Но все же ради порядка я заглянула в огромную закопченную кастрюлю, стоящую на плите. С усилием приподняла тяжеленную крышку и тут же отшатнулась в ужасе и отвращении, зажав рот ладонью в позыве тошноты. Благо, что крышка с грохотом упала на свое законное место, преградив путь той жуткой вони, которая едва не сшибла меня с ног. Небо, что это за варево? Ой, даже не хочется думать, из чего оно сделано. Надеюсь, эта гадость осталась еще от прежних хозяев, и Лукас просто не заглядывал сюда, не имея особого желания убираться и мыть посуду. Иначе даже страшно представить, чем он тут занимается. Поневоле заподозришь в занятиях запрещенным колдовством.
Я выскочила обратно в гостиную словно ошпаренная. Несколько раз глубоко вздохнула, силясь избавиться от привязчивого жуткого запаха, который, казалось, даже за секунду пропитал всю мою одежду. Придя в себя после этого потрясения, уже с большей осторожностью отправилась ко второй двери. Потянула на себя ручку, готовая к любой неожиданности…
По всей видимости, теперь я попала в спальню Лукаса. В отличие от остальных помещений этого странного дома, здесь чувствовался уют жилой комнаты. Прямо напротив двери стояла узкая кровать, к ней жался колченогий табурет, видимо, играющий роль столика за неимением оного. По крайней мере, на нем я увидела несколько книг и недопитый стакан воды.
Еще здесь был старинный гардероб, занимающий, пожалуй, почти все свободное пространство, и зеркало в полный рост, установленное так, чтобы в нем отражалась кровать.
Только в этой комнате на окнах висели гардины, на первый взгляд даже не особо пыльные. Сейчас они были наполовину задернуты, поэтому глаз радовал приятный полумрак.
Я вошла в спальню и села на кровать. Провела рукой по мягкому покрывалу, затем наклонилась и понюхала подушку, убедившись тем самым, что постельное белье чистое и свежее. Желая удовлетворить любопытство, взяла в руки книгу с табурета и полистала ее. Хм-м… «История Ольгестии с древних времен до наших дней». Любопытно, почему Лукас заинтересовался нашим ближайшим соседом? Неужели собирается переселиться в ближайшее время?
«Ага, – мрачно подтвердил внутренний голос. – Вот закончит свои дела в Аерни – и сразу в бега. Ему уже не привыкать скрываться от правосудия в соседней стране».
Я досадливо цыкнула. Рано обвинять человека во всевозможных ужасах. Пока Лукас не сделал ничего дурного мне. Ну, если, конечно, не считать той детской выходки в мою первую ночь пребывания здесь. Бедняга так старался испугать меня и вынудить уехать…
«Скорее, наоборот, – надоедливо поправил меня глас рассудка. – Лукас прекрасно понимал, что ты никуда не денешься. Вот и подогревал твое любопытство. Женщины весьма предсказуемы. Их очень легко заставить действовать вопреки».
Раздраженная этими мыслями, я небрежно кинула книгу на прежнее место. Та не удержалась на стуле и упала. Поминая всех созданий Альтиса, я наклонилась, чтобы поднять ее. Нельзя, чтобы Лукас догадался о моем визите в его дом! А следовательно, никаких следов моего пребывания не должно остаться!
Книга упала дальше, чем я ожидала. Я слепо зашарила под кроватью, силясь достать ее, и вдруг негромко ойкнула от острой боли. Одернула руку и с удивлением воззрилась на крупную каплю крови, выступившую на указательном пальце. Это еще что такое? Чем я могла уколоться?
Страшная догадка пришла так внезапно, что я задохнулась от волнения. Плюнув на сохранность и чистоту платья, которое и без того изрядно пострадало от путешествий по кустам, встала на колени и подняла край покрывала.
Она лежала там. Записная книжка моей бабушки, ощетинившаяся тонкими иглами на переплете. Я со свистом втянула в себя воздух, удерживаясь от ругательств, совершенно неподходящих для девушки из хорошей семьи. Значит, вот оно как. Это, конечно, было далеко не равнозначно освобождению Анны, но подтверждало мои наихудшие предположения. Теперь я не сомневалась, что в книгах, которые Лукас притащил мне для изучения, нет ни слова о том демоне, который якобы преследовал мою семью. Вся необходимая информация содержится тут. Видимо, он испугался, что из описания ритуала я смогу понять, как изгнать слугу Альтиса, вот и решил обезопасить себя таким образом. Разве мог он предположить, что одна слишком любопытная особа засунет свой нос под его кровать?
Я взяла книгу в руки. Она показалась мне удивительно тяжелой. Совершенно точно, ее нельзя оставлять в доме. Почему-то я не сомневалась, что именно в ней находятся ответы на интересующие меня вопросы. Не зря ведь Лукас выкрал ее из кабинета Элизы.
Я встала и с мрачной решимостью отряхнула подол платья. Стараясь не касаться игл на переплете драгоценной находки, твердым шагом отправилась к выходу. Пожалуй, тут мне больше делать нечего.
Однако около самой двери я вдруг услышала чуть слышный стон. Остановилась в недоумении, обернулась к кровати, нахмурив брови. Мне послышалось? Или это порыв ветра создал столь странную иллюзию?
В спальне было тихо. Только в ушах навязчивым шумом отдавалось отчаянное биение моего сердца. Я успокоилась было и вновь повернулась к двери, но в это мгновение вновь раздался стон. Теперь он прозвучал громче, поэтому на слуховую галлюцинацию никак не походил.
– Да что ты будешь делать! – шепотом выругалась я, чувствуя, как от ужаса волосы на голове сами собой встают дыбом. Тихонько позвала: – Анна, это ты?
Томительные секунды ожидания. И на исходе предела моего терпения я внезапно услышала слабый шорох, доносящийся из гардероба. Словно кто-то из последних сил царапался изнутри.
Я бесшумно двинулась обратно. Замерла перед дверцей. Да, в гардеробе явно кто-то был. А еще мои наихудшие предположения подтвердила щеколда, задвинутая до упора. Впервые вижу, чтобы шкаф для одежды запирали подобным образом. Будто одежда может разбежаться по комнате. И как только раньше я не заметила этой детали? Наверное, была слишком взбудоражена находкой книги.
– Анна! – Я с усилием приподняла щеколду и распахнула дверь, готовая к тому, что сейчас увижу перепуганную заплаканную сестру. Но реальность превзошла все мои ожидания.
На полу среди раскиданного тряпья сидел совершенно незнакомый мне полуобнаженный парень. Он был настолько худ и изможден, что определить его возраст представлялось совершенно невозможным занятием. Из одежды на нем были лишь старые штаны, подвязанные вместо ремня куском веревки. Ребра так сильно выпирали, что их можно было спокойно пересчитать.
Я бросила взгляд на руки незнакомца и содрогнулась. У него до мяса оказались содраны ногти, а внутренняя сторона шкафа была сплошь покрыта царапинами. Видимо, несчастный изо всех сил пытался выбраться. Еще я заметила в шкафу две миски. Наверное, в них ему приносили еду и воду, но сейчас они оказались пусты. Ну правильно, Лукас в последние дни был очень занят и вряд ли находил время покормить пленника.
И жгучая ненависть затопила мою душу. О небо, с каким же извергом мне довелось на собственную беду столкнуться!
Незнакомец поднял на меня измученный взгляд, и я поразилась красоте его глаз. Подчеркнутые темные кругами усталости и постоянного голода, светло-карие, необычного орехового оттенка, они словно смотрели мне прямо в душу.
– Помогите, – скорее прочитала по губам, чем услышала я. – Пожалуйста, не оставляйте меня здесь!
После чего незнакомец опрокинулся на спину и недвижимо замер, потеряв сознание.
* * *
– О, всемилостивые Бригида и Лиора! – в тысячный, наверное, раз воскликнула Габриэль и замерла, мученически заломив руки.
– Габби, если не помогаешь, то хотя бы не мешайся! – прикрикнул на нее Гилберт, помогая мне перетащить изможденного пленника через порог дома.
– А лучше вообще помолчите, – тяжело дыша, посоветовала я и с опаской оглядела главную улицу Аерни, убеждаясь, что наше своеобразное шествие никого не заинтересовало.
Какая-то незнакомая мне седовласая женщина оторвалась от чтения газеты, которым занималась на веранде своего дома. Нацепила на нос пенсне и с нескрываемым презрением посмотрела в нашу сторону. Затем наклонилась и что-то сказала почти лысому пожилому вальяжному господину в домашнем парчовом халате, неспешно попивающему какао. Наверное, посетовала на нравы нынешней молодежи, не стесняющейся еще до заката возвращаться домой, едва держась на ногах. Со стороны мы выглядели именно так – как двое верных друзей, которые тащили малость перебравшего третьего. Конечно, основная нагрузка легла на Гилберта, я помогала ему постольку-поскольку, больше следя, чтобы на незнакомце не распахнулся плащ, в который мы его с горем пополам облачили, позаимствовав из гардероба Лукаса.
Я плохо помнила, как выбралась из жилища мага. Мне пришлось на себе тащить пленника, который лишь слабо стонал, но был не в силах облегчить мою ношу. Благо, что Гилберт и Габби все-таки не сбежали, а решили дождаться моего возвращения.
При виде моей находки эта парочка просто забросала меня вопросами, на что я посоветовала им поумерить свое любопытство до тех пор, пока мы не удалимся на достаточное расстояние от этого места, а то вдруг хозяин вернется в самый неподходящий момент. Вряд ли у Лукаса нашлись бы приемлемые объяснения тому факту, что в его гардеробе был заперт полумертвый от голода парень. Даже страшно представить, на что пошел бы разгневанный маг, желая скрыть свое преступление.
Мои спутники восприняли предложение убраться подальше с должным энтузиазмом. Правда, возник вопрос, как именно перетащить пленника в безопасное место. День клонился к закату, но солнце было еще высоко. Да, мой дом и жилище Лукаса располагались на отшибе, поэтому никто еще не поинтересовался, а что, собственно, происходит. Но ко мне несчастного волочь было совершенно невозможно, оставался лишь Гилберт, который жил на главной улице Аерни.
Правда, ни Гилберт, ни Габриэль не сразу поняли мое желание оставить факт столь неоднозначной находки в тайне от остальных жителей городка. По их мнению, следовало незамедлительно бежать к бургомистру и поднимать население Аерни на битву против приезжего мага. Но они не стали настаивать, поверив моему слезному обещанию все объяснить чуть позже. Я боялась, что если подниму шумиху сейчас – то Лукас точно расправится с моей сестрой хотя бы из жажды мести.
Пришлось мне второй раз зайти в дом Лукаса. Там я отыскала плащ, способный прикрыть неприглядный вид освобожденного пленника, а заодно прихватила найденную записную книжку прабабушки, о которой едва не забыла, увлекшись спасением незнакомца.
Но все испытания теперь были позади. Мы все-таки доволокли несчастного до конечного пункта назначения.
Когда за нами наконец-то закрылась тяжелая дубовая дверь, Гилберт осторожно сгрузил парня, находящегося по-прежнему без сознания, на пол и выжидательно обернулся ко мне.
– Рассказывайте! – потребовал он. – Немедленно выкладывайте все, что знаете, найна Хлоя! Какого демона тут происходит?!
– Может быть, сначала стоит заняться им? – нерешительно предложила Габриэль, с сочувствием глядя на смирно лежащего парня.
– Он терпел достаточно, потерпит еще немного, – отрезал Гилберт и грозно нахмурился, глядя на меня.
– Я еще сама ничего не понимаю, – призналась я, тяжело вздохнув. – Но я подозреваю, что Лукас занимается темной магией.
Габриэль тоненько взвизгнула от моих слов и в безотчетном движении прильнула к Гилберту. Тот положил ей на плечо руку в успокаивающем жесте.
– Вы знали, что он насильно удерживает в своем доме человека? – спросил Гилберт, легонько поглаживая подругу по спине.
– Понятия не имела, – честно ответила я. – Если говорить откровенно, то я надеялась найти сестру. Анна пропала прошлой ночью. Точнее – ее кто-то выкрал из дома.
Гилберт от этого известия переменился в лице. Он так сильно побледнел, что на его носу четко выступили прежде незаметные веснушки.
– И вы подозреваете, что это сделал Лукас? – Габриэль всплеснула руками и затараторила, не дожидаясь от меня ответа: – Но это значит, что тем более надо бежать к бургомистру и звать на помощь!
– Я боюсь, что Лукас что-нибудь сделает с Анной. – Я горестно поджала губы. – Возможно, даже убьет ее, если поймет, что я догадалась, чем он занимается. Пока моя сестра нужна ему живой. Это своеобразная гарантия того, что я выполню его желание и приму участие в ритуале. Но если его загнать в угол, то…
Я не закончила фразу, да это было и не нужно. Все присутствующие без проблем поняли, что именно я имела в виду.
– Но Лукас рано или поздно вернется домой и обнаружит, что вы там побывали, – спустя несколько секунд продолжила Габриэль. – Он поймет это хотя бы по тому, что его пленник пропал.
– Не думаю, что Лукас полезет в шкаф. – Я несогласно покачала головой. – Судя по состоянию пленника, он кормил его очень и очень редко. Сейчас у Лукаса хватает проблем и без того.
– И все равно я не понимаю, почему вы не желаете просить помощи у бургомистра, – упрямо повторил Гилберт.
– Да что он сделает – ваш бургомистр?! – Разозлившись, я крикнула это в полный голос, правда, сразу же опомнилась и продолжила уже тише: – Если Лукас – темный маг, то справиться с ним сможет только другой, более сильный колдун. Представляете, сколько народа он перебьет, пока его удастся остановить? Если его удастся остановить! И я не хочу рисковать жизнью Анны. Я знаю, что пока он ее не тронул. Но если его дом отправится брать штурмом беснующаяся толпа, то именно моя сестра погибнет первой.
Похоже, мой эмоциональный выплеск нашел отклик в душе Гилберта. Он еще хмурился, но в его глазах явственно читалась растерянность вместо прежней решимости.
– И что вы намерены делать? – подала голос Габриэль. – Хлоя, при всем моем уважении к вам, но в одиночку вы не справитесь с Лукасом, это совершенно точно. И ваша смерть не спасет Анну.
– Я знаю. – Я грустно кивнула. – У меня есть время до заката. Вряд ли Лукас начнет действовать до тех пор, пока солнце не скроется. Все-таки демонов принято вызывать ночью. А потом он или сам придет за мной, или пришлет слугу Альтиса. И к этому моменту мне надлежит придумать, как его остановить.
Еще одна томительная пауза. Габриэль и Гилберт словно обладали умением мысленно общаться. Они смотрели друг на друга, и их губы слегка шевелились как при безмолвном диалоге.
– Хорошо, что бабушка сегодня у Софии, – вдруг совершенно нелогично произнес Гилберт.
Я изумленно приподняла брови, не понимая, что означает его реплика.
– Моя матушка забрала нейну Амалию к себе на целый день, – пояснила Габриэль, в отличие от меня нисколько не удивившись словам своего возлюбленного. – Полагаю, мне удастся убедить ее потерпеть ворчливую старушку до следующего утра. Получается, нам никто не помешает.
– Вы собираетесь помочь мне? – на всякий случай уточнила я. Дождалась утвердительного кивка со стороны обоих собеседников и запротестовала: – Нет, это слишком опасно! Когда демон явится – я должна быть одна! Не собираюсь подвергать ваши жизни опасности.
– Наши жизни уже в опасности, – резонно возразил Гилберт. – Если Лукас действительно темный маг, то он обязательно пожелает уничтожить свидетелей своего преступления. Но в любом случае – у нас еще есть несколько часов. Полагаю, втроем мы успеем сделать намного больше, чем вы в одиночку.
– Спасибо, – растроганно прошептала я, не ожидая поддержки от почти незнакомых людей. – Я даже не знаю, как благодарить вас…
– Думаю, лучшей благодарностью от вас будет обнаружение способа, при котором никто из нас не пострадает, – благоразумно заметила Габриэль. – Хлоя, займитесь изучением той книги, которую вы вытащили из дома Лукаса. Полагаю, она имеет для вас особое значение, раз уж вы забрали ее. А мы с Гилбертом постараемся привести бывшего пленника в чувство. Надеюсь, он сумеет рассказать нам что-нибудь полезное о Лукасе.
* * *
Я выбрала для чтения зал, в котором некогда располагалась бывшая библиотека. Заняла единственное стоящее здесь кресло, положила на колени книгу и, зажмурившись, потянулась к шипам.
Без заклятия Лукаса боль от укола показалась мне настолько острой, что я с трудом сдержала вскрик. Наверное, неприятные ощущения усиливало заклинание, установленное на переплет. Но все-таки, очень интересно, кто же помогал моей прабабушке и зачаровал ее книги. Сама бы она точно это не сделала.
Поняв, что рискую вновь погрузиться в пучину раздумий и бесплодных попыток осмыслить происходящее, я сосредоточилась на капельке крови, выступившей на подушечке указательного пальца. Мазнула ею переплет – и книга послушно раскрылась передо мной.
Я листала страницы, недоумевая все сильнее и сильнее. Эта книга, в отличие от остальных, была посвящена не ритуалам изгнания или призыва демонов. Скорее всего, мне в руки попался личный дневник Элизы. Вперемежку шли обрывки каких-то стихов, воспоминаний, изредка встречались рецепты блюд.
– Странно, – прошептала я себе под нос. – Зачем надо было устанавливать заклинание на эту книгу? Здесь же нет ничего стоящего! И почему Лукас спрятал именно ее?
Пролистав книгу до конца и не найдя в ней ничего заслуживающего внимания, я несколько минут сидела, уставившись пустым взглядом в пространство и пытаясь найти логику в действиях мага. Затем вздохнула и начала чтение заново, теперь более внимательно, силясь обнаружить потаенный смысл, спрятанный между строк. Должна ведь быть причина, по которой Лукас не хотел, чтобы книга попала мне на глаза.
Неожиданно мой взгляд упал на запись, датированную четвертым октября тысяча пятьсот шестого года от битвы богов. Хм-м… Это канун моего дня рождения. Тогда мне должно было исполниться восемнадцать. На следующий день за мной приехала карета, отправленная прабабушкой, чтобы забрать меня из пансиона и отвезти к ее старой знакомой.
«Я все чаще думаю о смерти внука, – гласили строки, написанные твердым прямым почерком, что, как считалось, свидетельствует о несгибаемом характере и строгом нраве. – Действительно ли его убил вырвавшийся на свободу демон? Когда мы с Вивьен поспели к дому, Тереза была внутри не меньше десяти минут. Если демон вырвался из подчинения Кристиана, то почему он пощадил Хлою и ее мать? И почему руки Терезы были все в крови? Нет, я не обвиняю ее в убийстве, даже если она и совершила его. В любом случае Кристиана надлежало остановить. Мне просто страшно представить, какой силой она воспользовалась, чтобы спасти дочь. Хотя… Она всегда была странной. Порой казалось, что она видит кого-то или что-то за моей спиной. Интересно, не унаследовала ли Хлоя ее дар? Но воспитатели клянутся мне, что не замечали за девочкой никаких отклонений. Что же, пусть пока поживет у Джоанн. Если кто и сможет заметить в Хлое зачатки магического таланта, то только она».
Я задумчиво прикусила губу. Даже Элиза сомневалась в том, что в ту проклятую ночь мой отец успел вызвать демона. Если история, которую мне поведал Лукас, произошла на самом деле, то этой бы записи просто не было или она звучала бы совсем иначе. Как-то странно сомневаться, вызвал ли твой сын демона или не успел, ведь, как рассказал мне Лукас, этот самый демон однажды чуть не ворвался в дом и не убил всех его обитателей, благо, что всех спас маленький мальчик. Нет, полный бред! Не существует никакого проклятья рода Этвуд. Есть огромная ложь со стороны Лукаса, теперь я в этом абсолютно уверена. Наверное, поэтому он и выкрал эту книгу. Боялся, что я прочитаю заметку и сложу кусочки мозаики.
Я тихонько застонала, осознав, что начинаю тонуть во всей этой информации, запутывая себя лишь сильнее. Нет, так дело не пойдет! Необходимо как-то упорядочить факты, отделив те, которые уже очевидны и которые только требуют подтверждения, весьма вероятно, являясь плодом моего воображения.
Взгляд упал на листы писчей бумаги и чернильный прибор, стоящий на одной из опустевших полок разграбленной библиотеки. Почему бы и нет? Составим список.
Решив так, я отложила книгу, пока не закрывая ее, в сторону, встала и вооружилась для занятий письмом. Итак, приступим.
Начала я свой труд с того, что считала непреложной истиной. Первый пункт – мой отец не успел призвать демона, поэтому никакого проклятья рода не существует. Второй, логически проистекающий из первого, – Лукас никогда не был с семьей в Аерни, следовательно, если у него и имеется брат по имени Оливер, то тот не одержим. Нет, неправильно сформулировала. Он, вероятно, одержим, но явно не из-за вины Элизы. Третье – моя прабабушка действительно занималась изучением ритуалов темной магии. Вполне возможно, это увлекло ее после чтения книг, оставшихся от Кристиана. Четвертое, мою сестру похитил человек, скорее всего – маг, что доказывают слова Герды. Пятое…
Тут я задумчиво прикусила кончик пера, решая, стоит ли отнести Дугласа, поверенного моей прабабушки, в число подозреваемых. Затем все же сделала пометку о том, что Дуглас, по всей видимости, обладает магическим даром, если судить по тому, что он умудрился выскользнуть из моего дома, не потревожив засова на двери.
Затем я взялась за составление перечня вопросов, которые еще требовали своей отгадки.
Во-первых, кто похитил Анну? Я была почти уверена, что это сделал Лукас, но у меня не было никаких доказательств. И потом, не стоит забывать, что в момент преступления он находился в поле моего зрения. Хотя, конечно, все возможно объяснить магией. И этот вопрос меня волновал сильнее всего.
Во-вторых, кто убил жену Лукаса – он сам или все же его взбесившийся брат? Лукас мог солгать мне по поводу того, какой именно демон поселился в душе его брата и при каких обстоятельствах он стал одержимым, потому как желал посеять в моей душе чувство вины и заставить во всем слушаться его. Но это не означало, что у него нет брата или что этот брат не имеет отношения к убийству.
В-третьих, какой маг помогал моей прабабушке и куда он исчез после ее смерти? Очевидно, что книги зачаровала не сама Элиза. Тогда кто? Кто-то, кто знал про ее увлечение запрещенными ритуалами? Хм-м… А не связалась ли моя прабабушка на старости лет с темным магом? Женщины порой идут на настоящие безумства, желая продлить жизнь и молодость.
Подумав немного, я жирно перечеркнула последние строки. Нет, если я начну думать еще и в этом направлении, то точно сойду с ума. И потом, не похоже, чтобы Элиза была озабочена своей внешностью или желала богатства. В ее жизни не было никаких резких поворотов и неожиданных событий, которые позволили бы заподозрить вмешательство демона.
В-четвертых, какую игру затеял Лукас? Почему ему так важно, чтобы я участвовала в ритуале? Неужели не нашел более простого способа для вызова демона? В конце концов, слуг у Альтиса – великое множество, и у каждого свои предпочтения, что доказывают книги Элизы. Получается, ему нужен именно определенный демон. И косвенно это подтверждает наличие одержимого брата.
Я еще некоторое время разглядывала исписанный с обеих сторон листок. Затем подчеркнула перечень вопросов и написала последний, пятый. Кого, во имя всех богов, я нашла в доме Лукаса? И почему маг так жестоко обошелся с этим несчастным?
Буквально сразу после этого в коридоре раздалась звонкая дробь каблуков, и в зал ворвалась запыхавшаяся Габриэль.
– Там… – с восторженным ужасом выдохнула она. – Ваша находка очнулась.
Я тихо ойкнула, вскочила и бросилась вслед за девушкой. Кажется, на последний вопрос есть возможность получить ответ прямо сейчас.
* * *
Гилберт, видимо, предоставил для размещения незнакомца собственную спальню, выполненную в холодных сине-фиолетовых тонах. Здесь была скупая аскетическая обстановка, присущая сдержанному в чувствах мужчине. Жесткая односпальная кровать. Одинокий книжный шкаф, в котором, видимо, хранились чудом уцелевшие драгоценные крохи от разоренной библиотечной коллекции нейны Амалии. Шторы из дорогой ткани, сейчас плотно задернутые, видимо, чтобы дневной свет не резал глаза освобожденного пленника. Письменный стол, на котором царил строгий порядок. Писчая бумага – слева, справа – чернильница, заточенные перья и небольшая изящная песочница, служащая для присыпки написанного. Да, у нас не Арилья, где больше в ходу самопишущие вещицы, придуманные магами. Говорят, там они не так дорого стоят, и их якобы могут позволить себе чуть ли не все более-менее обеспеченные горожане.
Одного быстрого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку комнаты, и я повернулась к кровати, на которой лежал незнакомец. Общими усилиями Гилберту и Габриэль удалось его вымыть и переодеть в чистое, хотя не сомневаюсь, что вся тяжесть данного мероприятия почти целиком легла на плечи именно юноши.
Теперь было видно, что спасенный пленник на самом деле старше, чем мне представлялся вначале. Темные, слишком сильно отросшие волосы были зачесаны с лица назад, открывая внимательные светло-карие глаза. Вокруг рта я заметила несколько весьма жестких складок, говорящих о сильном характере и привычке приказывать. Руки незнакомца, лежащие поверх одеяла, явственно указывали на его аристократическое происхождение. Пальцы были настолько тонки и изящны, словно принадлежали музыканту. Хм-м… Интересно, сколько ему лет? На вид – ровесник Лукаса, но, возможно, старше он выглядит из-за лишений, выпавших на его долю.
– Вы моя спасительница? – поинтересовался незнакомец и попытался изобразить вежливый поклон, насколько это было возможно сделать, лежа на кровати. – Уважаемая… не знаю вашего имени… моя благодарность не будет знать границ!
– Я – найна Хлоя Этвуд, – любезно представилась я. – С кем имею честь разговаривать?
Интересно, мне показалось, или зрачки мужчины в самом деле слегка расширились при звуках моего имени? Он будто не услышал моих слов. Аккуратно взял с прикроватного столика пиалу с каким-то бульоном, от которого шел ароматный горячий парок, и отхлебнул.
Я невольно сглотнула слюну. Только сейчас я поняла, насколько проголодалась. Пожалуй, я бы не отказалась от такой же чашки супа. Если посудить, ела в последний раз я за завтраком, да и то кусок в горло не лез от волнения за сестру.
Наверное, мои мысли слишком отчетливо отразились на лице, поскольку Габриэль, кинув на меня быстрый взгляд, жалостливо вздохнула и прошептала:
– Подожди немного. Сейчас тебе тоже чего-нибудь принесу. Эх, самое интересное ведь упущу!
Развернулась и выскочила из комнаты, прежде зачем-то пригрозив пальцем Гилберту, смирно сидящему в кресле около книжного шкафа. Наверное, намекнула таким образом, чтобы запомнил разговор в точности и потом передал ей пропущенное.
– Итак, как вас зовут? – повторила я с вполне понятным раздражением. – Вам не кажется, что я имею право знать, кого вытащила из дома сьера Лукаса Одли, возможно, рискуя при этом собственной жизнью?
– Вы вытащили меня из дома сьера Лукаса Одли? – переспросил незнакомец со столь искренним недоумением, что я замолчала. Покачал головой и неожиданно горестно рассмеялся.
Я переглянулась с Гилбертом. Тот пожал плечами и выразительно покрутил указательным пальцем у виска, показывая тем самым, что пленник, должно быть, повредился умом, будучи в заключении.
Приступ неуместного веселья закончился так же внезапно, как и начался. Незнакомец задумчиво потер подбородок, заросший жесткой щетиной, и негромко признался:
– В таком случае, найна Хлоя, вы будете весьма удивлены. Потому что мое имя – Лукас Одли.
– О-ох, – только и сумела выдавить я из себя. Уставилась круглыми от удивления глазами на мужчину, надеясь, что сейчас он вновь рассмеется и признается, будто пошутил.
Однако тот продолжал смотреть на меня столь прямо, что усомниться в его честности не представлялось никакой возможности.
– Но кто же тогда мой сосед? – Вопрос прозвучал на редкость глупо, но ничего умнее мне в голову просто не пришло.
– Хотел бы я знать. – Новоявленный Лукас Одли пожал плечами. – Найна, я понятия не имею, как попал в эту передрягу. Да что там, я вообще не представляю, какой сейчас год и месяц. Последнее, что я помню более-менее отчетливо – как я устроил в Арилье шумную вечеринку по случаю своего возвращения. По определенным причинам я долгие годы был вынужден провести вне Итаррии, поэтому решил отметить окончание изгнания.
– Вы были вынуждены покинуть страну после убийства вашей жены, в котором обвиняли именно вас, – не утерпев, влез комментарием Гилберт, всем своим видом выражая крайнее неодобрение.
– О, смотрю, вы наслышаны о моих злоключениях. – Лукас хмыкнул, видимо, не испытывая ни малейшего стеснения по поводу своего запятнанного прошлого. – В общем-то, вы правы, так все и было. Естественно, я не убивал Джулию, но мне понадобилось потратить немало денег, чтобы доказать свою невиновность. А еще мне пришлось на некоторое время удалиться от общества, чтобы, так сказать, в мое отсутствие страсти улеглись. За годы пребывания вдали от родины моя боль по жене улеглась. Нет, не утихла окончательно, но я здраво рассудил, что лучшим лекарством для меня будет месть. А это блюдо принято подавать холодным. Поэтому и ждал терпеливо столько лет. Вечеринка по случаю моего возращения была затеяна именно для того, чтобы заново посмотреть в глаза тех людей, которые являлись моими друзьями. Я не сомневался, что с Джулией расправился кто-то из них. И намеревался поймать преступника, раз уж это не сделали власти. Видимо, преступник понял это и поспешил принять ответные меры. Все, что я помню, – как выпроводил последнего гостя восвояси и установил входное заклинание. А потом – темнота. Какие-то кошмары, мельтешение. Полагаю, в воду, которую мне давали, добавляли отвар мака или какое-то средство наподобие этого. Поили меня очень редко, поэтому я просто не мог отказаться от воды, хотя прекрасно осознавал, что тем самым лишь помогаю человеку, который пленил меня. Впрочем, это слишком сильно сказано – прекрасно осознавал. Я вообще не осознавал себя. Не помню, ничего не помню. Сны и явь постоянно менялись местами. Да что там, даже сейчас мне кажется, что вот-вот я закрою глаза, а когда открою – вновь окажусь в том проклятом шкафу.
Новоявленный Лукас, выпалив эту тираду на одном дыхании, откинулся на подушки и измученно прикрыл глаза рукой. Только сейчас я заметила, как сильно они у него слезятся. Видимо, преступник постоянно держал его в полумраке. Хорошо еще, что Гилберт догадался задернуть шторы, но даже того света, который проникал через них, было слишком много.
– Вы меня не потеряли? – Габриэль ворвалась в комнату прямо посередине неловкой паузы. Ткнула в меня подносом, на котором стояло блюдо с бутербродами и кофейник. – Вот, это тебе, Хлоя.
Потрясенная рассказом Лукаса, я не сразу обратила внимание, что Габби первой избавилась от излишних формальностей по отношению ко мне. Да, мы принадлежали к разным сословиям, но были сверстницами, поэтому я не имела ничего против.
– Спасибо, кажется, я больше не голодна, – глухо проговорила я. После рассказа Лукаса на еду даже смотреть не хотелось.
Габриэль удивленно изогнула тонкую бровь, но не стала настаивать, поняв, что пропустила что-то важное в разговоре. Вместо этого она поставила поднос на письменный стол и примостилась на подлокотнике кресла, занятого Гилбертом.
– Должно быть, вам повезло, что похитителю последние дни было не до вас, – медленно проговорил Гилберт, привычно положив руку на колено Габби. Та даже не смутилась от столь интимного жеста, лишний раз подтвердив мое мнение, что их отношения давно переросли из дружеских во что-то большее. А Гилберт тем временем продолжил: – Видимо, наркотик постепенно выходил из вашего организма, не получая новой подпитки. Потому вы так быстро очнулись.
– Наверное. – Лукас зло скрипнул зубами. – Однако я очень, очень желаю знать, из-за кого был вынужден претерпеть все эти лишения. Так какой сейчас год?
– Сегодня четырнадцатое апреля тысяча пятьсот девятого года, – любезно посвятила его я.
Лицо Лукаса окаменело от этого известия. Он со свистом втянул в себя воздух, явно потрясенный этой датой.
– Два года, – прошептал он. – Я потерял два года жизни…
– Удивительно, почему вы не потеряли саму жизнь. – Я скептически пожала плечами. – Намного проще было бы убить вас, чем столько времени таскать за собой, постоянно опасаясь разоблачения.
Гилберт невольно кивнул, соглашаясь с моими словами, даже Лукас о чем-то задумался.
– Скажите, а у вас есть брат? – осторожно закинула я пробный камень.
– Брат? – переспросил мужчина. – Да, есть.
– Должно быть, его зовут Оливер, и он старше вас на пять лет, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я, чувствуя, как отдельные кусочки головоломки наконец-то начинают вставать на законные места. – А еще у него голубые глаза.
– Откуда вы узнали? – Лукас так искренне изумился, что я даже возгордилась своей якобы проницательностью. Увы, на самом деле все было намного проще.
– А род Этвуд вам знаком? – продолжила я расспросы, не торопясь отвечать на его вопрос.
– Боюсь, что нет. – Лукас с сожалением покачал головой.
Однако было в его голосе нечто такое, что заставило меня усомниться в искренности собеседника. Нет, говоря это, он смотрел мне прямо в глаза, но все же…
– Так откуда вы знаете, как зовут моего брата? – вернулся к первоначальному вопросу Лукас. – Вы знакомы?
– Боюсь, что да. – Я тяжело вздохнула. – Но это будет долгая история.
– До заката еще есть время, – произнес Гилберт. – Хлоя, по-моему, вы обязаны рассказать нам правду. Что происходит?
Я потерла переносицу, соображая, с чего лучше начать. Затем еще раз вздохнула и принялась неспешно выкладывать ту лживую историю, которую мне поведал самозванец.
По мере моего рассказа глаза Габриэль становились все круглее и круглее от изумления. Гилберт, в отличие от нее, реагировал более сдержанно, лишь хмурился. А вот Лукас словно окаменел. Как я ни старалась, но не могла прочесть ни единой тени эмоции на его лице.
– Вот так, – наконец завершила я свое повествование. Подошла к столу и все же налила себе чашку кофе, желая смягчить горло после долгой тирады. Все равно остальные выглядели слишком потрясенными, чтобы сразу же засыпать меня вопросами.
– Чушь какая-то! – первой очнулась от задумчивости Габриэль. – Просто не может быть, что все это происходит в нашем Аерни! Демоны, похищения людей, темные ритуалы… Прости, Хлоя, но я с трудом представляю твою прабабушку, сражающуюся с отродьями Альтиса! Она всегда казалась мне такой рассудительной.
– Полагаю, в чем-то ты права. – Я кивнула. – Вряд ли преступник рассказал мне всю правду. Скорее – наплел небылиц, стараясь напугать посильнее. К примеру, я совершенно уверена, что Анну похитил человек. И мой отец вряд ли успел завершить вызов демона, скорее действительно погиб от клыков взбесившейся от ужаса собаки. Животные ведь очень остро чувствуют приход слуг тьмы. Не говоря уже о том, что семья Одли никогда в жизни не бывала в гостях у Элизы.
– Абсолютно верно, – подтвердил мои слова настоящий Лукас. – Как раз хотел об этом сказать.
– Но зачем этому якобы Лукасу, а на самом деле Оливеру Одли, городить столько вранья? – Гилберт покачал головой. – И с какой целью он повсюду таскал за собой брата, представляясь его именем?
– Я могу лишь предполагать, – осторожно заметила я. – Никаких фактов, подтверждающих мои домыслы, у меня нет. Но я думаю, что жену Лукаса убил именно Оливер. Понятия не имею, с какой целью это было совершено. Возможно, он был тайно влюблен в нее и взбесился, узнав про то, что она ждет ребенка. Или просто желал вызвать демона. Кровь беременной женщины во все времена считалась лучшей приманкой для демонов. Однако что-то пошло не так.
– Я слишком рано вернулся, – мрачно проговорил Лукас. – Наверное, Оливер решил, что я останусь в мастерской до самого позднего вечера. В его сплошной лжи были и крупицы истины, хотя я не заставал брата над телом бездыханной жены. Однако остальное правда. Накануне мы в самом деле сильно повздорили с Джулией. Уже и не помню, по какой причине. Обычно после ссор я несколько часов проводил наедине с амулетами. Работа помогала мне успокоиться. Но тут я почувствовал себя виноватым. В таком положении женщины часто бывают раздражительны и обидчивы, им необходимо многое прощать. Да и моя вина в ссоре все-таки имелась – я должен был больше времени проводить с семьей. Поэтому, поработав немного, я купил букет цветов и отправился домой. А там застал то, что застал… – На этом месте глаза у Лукаса подозрительно заблестели, однако он все же завершил: – Джулия умерла у меня на руках. Думаю, я спугнул убийцу.
– Так или иначе, но даже если Оливер намеревался провести ритуал темной магии, то просто не успел, – продолжила я. – Когда его брат вернулся из изгнания, то он испугался, что тот начнет собственное расследование и рано или поздно узнает, кто был настоящим виновником произошедшего. Поэтому поторопился принять превентивные меры, так сказать, напав на Лукаса сразу после вечеринки в честь его приезда.
– Но почему он не убил меня? – Лукас удивленно пожал плечами. – Это избавило бы его от множества проблем. К чему было таскать меня за собой целых два года?
– Это надо у него спросить. – Я слабо хмыкнула. – Возможно, взыграли родственные чувства. Все-таки не просто решиться на убийство собственного брата. Думаю, вы были весьма близки в детстве.
– А скорее всего, у него имелись на вас особые планы, – неожиданно пробурчал Гилберт.
Я обернулась к нему и выжидательно вскинула бровь, желая услышать объяснения.
– По-моему, все говорит о том, что Оливер задумал провести ритуал вызова демона. – Гилберт подался вперед, положив руки на колени и задумчиво глядя на меня. – Наверное, поэтому он и отправился в Аерни. Если все так, как вы рассказали, и Элиза Этвуд увлекалась собранием всевозможных ритуалов темной магии, то она наверняка была известна в определенных кругах. Некоторые книги, знаете ли, так просто не купишь. Поэтому Оливер здраво рассудил, что именно здесь найдет все необходимое для осуществления его плана. Правда, вот беда – прибыв сюда, он к своей досаде обнаружил, что нужная ему особа находится в царстве теней. Но оставались записи…
– Которые он не мог прочитать, – проговорила я, ощутив настоящий восторг от того, насколько все логично складывалось. – Переплеты книг были зачарованы. И заклятие могло снять лишь кровь представителя рода Этвуд.
– Тут совершенно кстати в Аерни приезжаете вы, – подхватил на сей раз Лукас. – И Оливеру остается придумать убедительную причину, по которой вы бы согласились предоставить ему доступ к заветным книгам. Да и жертву для круга призыва теперь искать не надо. Девственницы столь же ценны для проведения ритуалов темной магии, как и беременные женщины.
Краска смущения густо залила мое лицо и шею. Н-да, похоже, это фамильная черта представителей рода Одли – умение легко и непринужденно говорить о таких вещах, обсуждение которых в приличном обществе вообще-то не приветствуется.
– И Анну, наверное, он похитил для того же, – поспешила вступить в разговор Габриэль, заметив, что из всех присутствующих только она не принимает участия в коллективной отгадке. – Твоя сестра – это его гарантия, что ты не сбежишь, почувствовав неладное.
Я молчала, силясь найти слабые места в этой версии. Беда была в том, что не все кусочки головоломки встали на законные места. Например, так и неясна роль Дугласа. Почему приглашение приехать в Аерни он отправил мне через год после смерти Элизы? И на самом ли деле поверенный моей прабабушки – маг? Впрочем, это были мелкие детали, почти не влияющие на общую глобальную картину. Увы, вина Оливера Одли, который долгое время был для меня Лукасом, оказалась полностью доказанной. Теперь я не сомневалась, что именно он стоит за всем происходящим. Нет никакого демона. Есть ослепленный жаждой власти человек, желающий призвать слугу Альтиса.
Удивительно, но при этой мысли мое сердце жалобно сжалось. Очень непросто было осознавать, что я почти влюбилась в убийцу. Хорошо, что остальные не догадываются про мои чувства. Даже под пыткой я бы не призналась, что мы с Оливером целовались. Неужели я могла так сильно ошибиться в человеке? Но ведь спас же он Герду и пытался спасти ее дочь! В искренности ее слов я почему-то не сомневалась. Почему он так сделал? Хотелось бы верить, что в его душе осталась хоть капля человечности.
«Даже не начинай, – предупреждающе шепнул внутренний голос. – Ты вступаешь на очень скользкую тропу, Хлоя. Перед боем нельзя искать во враге хорошие черты, иначе ты точно проиграешь. Просто не сумеешь нанести решающий удар в нужный момент. А Герда… Возможно, Оливер просто не желал, чтобы в Итаррии появился еще один человек, пользующийся помощью бога мертвых, поэтому и сорвал ритуал ее мужа. Конкуренция, знаешь ли, опасное дело».
– И что нам теперь делать? – негромко спросила я. – Как остановить этого мерзавца и спасти мою сестру?
Гилберт сидел насупившись, не поднимая на меня глаз. Габби прильнула к нему, словно ища защиты. На ее хорошеньком личике читались лишь растерянность и испуг.
– Кажется, у меня есть план, – неожиданно сказал Лукас. Усмехнулся под перекрестием трех взглядов и с вызовом вздернул подбородок. – Оливер вряд ли обнаружит до ночи, что я сбежал. Он думает, что ему будет противостоять лишь слабая напуганная девушка, уж не обижайтесь, найна Хлоя, за столь нелестное определение. Значит, его ожидает огромный сюрприз. Это ведь совершенно другое дело – сразиться против мага! Думаю, Оливер будет весьма неприятно удивлен. На нашей стороне эффект неожиданности.
Не скрою, самоуверенные слова Лукаса немного успокоили меня. Но на душе все так же было очень гадко и мерзко. Да, Оливер, без сомнения, – негодяй и его надлежит остановить. Но почему у меня такое чувство, будто я упускаю из внимания какую-то очень важную деталь?
* * *
За окнами отгорал закат. Я устроилась в крохотной комнатушке, расположенной рядом с кухней. Мне необходимо было побыть одной и немного подумать, а скорее – я просто хотела без лишних глаз и ушей привести в порядок расстроенные чувства. Все-таки известие о том, кто именно скрывался под столь притягательной внешностью моего соседа, на удивление больно ударило по моему сердцу. К такому предательству и лицемерию я оказалась не готова.
Я с ногами залезла в кресло, баюкая на коленях раскрытую книгу с записями моей прабабушки. Однако я была занята не чтением, а мыслями о том, что предстояло сделать всего через пару часов. Получится ли? Не почувствует ли Оливер западню? И как там Анна? Надеюсь, негодяй не сорвал на ней злость за мой побег. Кстати, удивляет, что Оливер пока не предпринял никаких действий, чтобы меня вернуть. Он все-таки маг, мог бы воспользоваться поисковыми чарами, хотя Лукас убедил меня, что сумеет отразить любую атаку. Но это и к лучшему. Значит, у нас остается главное преимущество – внезапность нападения.
Я тяжело вздохнула и посмотрела невидящим взглядом на страницы. Строчки расплывались у меня перед глазами, слова никак не желали складываться в осмысленные фразы. Интересно, почему я еще читаю книгу? Ведь все уже известно и без того. Лукас – это Оливер, Оливер – это Лукас. Преступник и жертва поменялись местами.
– Хлоя…
Наверное, на какое-то мгновение я задремала. Ничего удивительного – после почти бессонной ночи и дня, переполненного событиями и переживаниями. Поэтому растерянно захлопала ресницами, силясь сообразить, на самом ли деле меня кто-то позвал или просто почудилось.
– Хлоя, – вновь раздалось за спиной, уже настойчивее и громче, и я так резко развернулась, что едва не слетела с кресла.
Позади в зыбкой дымке вечернего сумрака стояла Анна. Тоненькая фигурка сестры как-то странно мерцала, словно могла в любой миг растаять. Я с приглушенным ужасом застонала. Что это? Моя сестра все-таки погибла и обратилась в привидение?
– Со мной все в порядке, – поспешила утешить меня Анна, без особых затруднений поняв причину столь болезненной реакции на ее появление. – Я жива и здорова. Просто сплю. Захотела привидеться тебе, чтобы ты не волновалась.
– Привидеться? – повторила я, не совсем понимая значение этого слова.
– Ну, иногда у меня это получается. – Анна смущенно улыбнулась. – Я засыпаю и представляю место, которое хотела бы увидеть во сне. Или человека, с которым хотела бы встретиться. Не всегда, конечно, но чаще всего все происходит так, как мне надо. Правда, в последний раз матушка сильно отругала меня за это. Сказала, чтобы я больше не смела так делать. Мол, испугала Вильгельма до заикания. А разве я виновата, что он вошел в спальню мамы так не вовремя? Меня не пускали к ней несколько дней, вот я и решила привидеться ей. А потом…
На этом месте голос сестренки задрожал и сорвался. Я без проблем поняла, что было дальше. Видимо, к тому моменту матушка была уже очень больна, раз не вставала. Но созерцание призрачной единокровной сестры так напугало беднягу Вильгельма, что он сразу же доложил обо всем отцу. И Генрих Мюррей, едва оправившись от потери супруги, поспешил решить проблему привычным способом – сослать дочь в пансион, куда прежде уже отправлял в изгнание падчерицу.
Анна тихо всхлипнула, и я вскочила на ноги, собираясь привлечь ее к себе, утешить и пообещать, что больше никто и никогда не обидит ее. Но сестра торопливо отпрянула в сторону, замерцав при этом всеми цветами радуги.
– Не надо, – виновато проговорила она. – Хлоя, я проснусь, если ты коснешься меня.
– Где ты? – требовательно спросила я, вняв ее предупреждению и благоразумно оставаясь на достаточном расстоянии. – Анна, где тебя держит Оливер?
– Оливер? – Анна недоуменно нахмурилась, услышав это имя впервые.
– Ну, то есть Лукас, – исправилась я, сообразив, что сестра не в курсе разоблачения истинной личности нашего вероломного соседа.
– Но я не у Лукаса. – Анна даже улыбнулась, словно сочла мои слова по какой-то причине смешными. – Я…
В этот момент фигура сестры заискрилась, тая на глазах.
– Кто? – с отчаянием воскликнула я. – Кто похитил тебя, скажи, во имя всех богов?!
Губы сестренки шевельнулись, но, увы, я ничего не услышала. И Анна растворилась в воздухе, успев напоследок послать мне извиняющийся поцелуй.
Я не сдержалась и выругалась. Благо, что Анна все равно не могла услышать, как выражается ее старшая сестра. Затем устало потерла лоб. Как же все усложняется! Если не Оливер похитил Анну, то кто?
«Быть может, у него есть сообщник? – неуверенно предположил внутренний голос. – Все-таки прошлой ночью он был постоянно на твоих глазах. По крайней мере, в тот момент, когда происходило похищение. Что, если дело не в магии, а в наличии кого-то еще, кому Оливер заранее отдал приказ?»
Я невольно вздрогнула от пришедшего на ум объяснения. Только этого мне не хватало! Тут бы с одним обезумевшим магом справиться, возжелавшим получить власть и деньги при помощи демона.
А в следующее мгновение дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге предстал Гилберт, силящийся перевести дыхание после бега.
– Что случилось? – Он зарыскал глазами по крохотному помещению, словно кого-то выискивая. Затем, убедившись, что я одна, уставился на меня. – Габби сказала, что слышала ваш крик. Сама побоялась зайти, позвала меня. Оливер напал на вас?
Из-за плеча Гилберта выглянула перепуганная Габриэль. И неожиданно у меня потеплело на душе. Да, у меня была масса проблем, вполне вероятно, я не доживу до следующего утра. Но было очень приятно, что практически незнакомые люди так остро приняли мои беды к сердцу. Ведь Гилберту ничего не стоило отправить меня восвояси, поручив разбираться с проблемами в одиночку. Все-таки он обычный человек, а в моих противниках числится маг, увлекшийся запрещенным колдовством. И все же меня никто не выгнал.
– Спасибо, – невпопад произнесла я, испытывая такой прилив нежности к этой парочке, что готова была кинуться на шею тому же Гилберту и расцеловать его. Но не стала этого делать, здраво рассудив, что вряд ли это одобрит Габриэль, и тогда меня точно отправят на все четыре стороны.
– Так что случилось-то? – упрямо повторил Гилберт, несколько подрастеряв свою воинственность.
– Наверное, я задремала, – поспешила сказать я.
Говорить истинную причину совершенно не хотелось. Не знаю, возможно, я стеснялась непонятного и зачастую пугающего дара Анны, но мне казалось, что лучше о таком не распространяться направо и налево. И тем более я не желала огорчать остальных сообщением о том, что в деле появилась какая-то загадочная третья сторона, представитель которой и похитил мою сестру. Не стоит пугать народ раньше времени. Наверняка это известие внесет раздор в наши и без того не особо стройные и сплоченные ряды.
– Неудивительно, что тебе кошмары снятся. – Габриэль облегченно рассмеялась. – Я на твоем месте, даже когда все закончится, вообще бы боялась закрыть глаза.
– Хоть бы все закончилось благополучно, – с неожиданной глухой тоской выдохнул Гилберт. Я посмотрела на него, и парень, засмущавшись, быстро продолжил: – Впрочем, я и не сомневаюсь в этом.
«Интересно, а как бы он отреагировал, если бы узнал, что я стою на его пути к богатству? – мелькнула шальная мысль. – Ведь если я погибну – то все состояние Элизы перейдет к Амалии, которой наверняка назначат опекуна ввиду ее плачевного умственного состояния. Не сомневаюсь, что им станет Гилберт. Сейчас их семья разорена, благо, что хоть сохранила дворянство. Стал бы он помогать мне, понимая, что тем самым роет могилу своему безбедному и благополучному будущему?»
Гилберт улыбнулся мне, и я моментально устыдилась таких дум. Н-да, верно говорят: пережив предательство один раз, во всех начинаешь чуять врагов. Пока я видела от этого парня только хорошее, хотя он имел полное право выставить меня восвояси, не желая участвовать в решении чужих проблем. А я его уже подозреваю во всяких гадостях.
– Солнце почти село, – сухо проговорила я, решив вернуться к более насущному. – Как там Лукас?
– Когда я заглядывала к нему полчаса назад, он выглядел весьма бодрым, – отрапортовала Габриэль. – Кстати, ему по размеру пришлась одежда, которую нашел Гилберт.
– От моего отца много барахла осталось, – хмуро пояснил тот. – Он собирался в такой спешке, опасаясь прихода кредиторов, что забыл кучу вещей.
«И самое главное – он забыл взять с собой сына», – едва не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Нет, такое точно не стоит упоминать. И без того Гилберту наверняка очень неприятно говорить про своих родителей, уже долгие годы не вспоминающих про его существование и живущих в собственное удовольствие.
– Ну что же, – вместо этого медленно протянула я и зябко потерла ладони, хотя в комнате было весьма тепло, даже жарко. – Тогда нам стоит спуститься к нему и в последний раз обсудить все детали.
– Хлоя… – внезапно проговорил Гилберт. Помолчал немного, словно собираясь с мыслями, затем негромко продолжил: – И все-таки, быть может, лучше отправиться за помощью к бургомистру? Подумайте – вы рискуете своей жизнью. Если честно, план Лукаса кажется мне весьма опасным и каким-то ненадежным. И прежде всего можете пострадать именно вы. Подумайте хорошенько.
План Лукаса. Я грустно усмехнулась, подумав, что у поддельного Лукаса тоже имелись планы на меня. И по иронии судьбы они ничем не отличались от того, что предложил настоящий Лукас Одли. По мнению обоих братьев, я должна была войти в жертвенный круг. А потом… Кто знает, что случится потом. Лукас уверял меня, что не позволит своему брату призвать демона. Моя покорность должна стать отвлекающим маневром. Пока Оливер будет готовить ритуал – Лукас ударит в него магией. Как говорится, найди хоть два отличия от того, что предлагал первый брат. Тот тоже уверял меня, что мое присутствие в круге будет лишь обманным ходом, призванным усыпить бдительность его одержимого демоном родственника. И при помощи магии он попытается изгнать зло из души несчастного.
Я опять потерла влажные и холодные от волнения руки. Неудивительно, что меня бросало в ледяную дрожь каждый раз, когда я думала о предстоящей ночи. А теперь мои сомнения стали еще сильнее. Если Анна не у Оливера, то у кого тогда? Не совершаю ли я великую глупость, вздумав пожертвовать жизнью во имя сестры, если ей, в свою очередь, ничего не грозит? Но с другой стороны – почему не грозит? Вряд ли ее похитили из благих побуждений.
Одно было очевидно – бургомистр мне точно ничем не поможет. Скорее я потеряю последний крохотный шанс спасти сестру и самой остаться в живых.
– Пойдемте, – сухо проговорила я. – Гилберт, Габриэль, я свой выбор сделала.
Гилберт укоризненно цокнул языком, но удержался от каких-либо замечаний. Лишь покачал головой и посторонился, выпуская меня в коридор.
* * *
Стоило признать очевидное – несколько часов отдыха сотворили с Лукасом настоящее чудо. Теперь ничто в его облике не напоминало то запуганное измученное существо, которое я вытащила на себе из дома его брата. Темные волнистые волосы, отросшие за время длительного заключения ниже плеч, были аккуратно расчесаны и скреплены сзади кожаным ремешком. Светлая просторная рубаха и широкие штаны скрывали болезненную худобу. В ореховых глазах горел огонек иронии, только властные морщинки по бокам рта стали более заметны, поскольку Лукас воспользовался бритвой хозяина дома и соскреб жесткую щетину.
– Мое почтение, найна, – приветствовал он меня небрежным поклоном. Выпрямился и смерил откровенно изучающим взглядом с ног до головы, после чего промурлыкал: – Вы готовы к подвигам и свершениям?
– Хотелось бы сегодня обойтись без героизма, – не удержалась я от сарказма.
– Ах, в жизни всегда есть место подвигу. – Лукас широко улыбнулся, словно его забавляло все происходящее.
Увы, я его чувств не разделяла. Мне было очень и очень страшно. Больше всего на свете я мечтала о том, чтобы это невеселое и жутковатое приключение как можно скорее завершилось, и завершилось, понятное дело, благополучно для всех участников. Впрочем, я ничуть не возражала, чтобы плохие люди при этом оказались наказаны со всей строгостью и справедливостью. Правда, зло всегда проигрывает только в сказках. Но все же надеюсь, что боги окажутся милостивы ко мне.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я, с усилием отвлекшись от своих пессимистических размышлений о грядущем.
– Отлично! – Лукас довольно потянулся, словно кот при виде полной крынки сметаны. – Чувствую себя как нельзя лучше за последние два года.
– Просто удивительно, что вы так быстро восстановились, – не удержался и влез с замечанием Гилберт. – Обычному человеку пришлось бы долгие недели, если не месяцы приходить в себя после пережитого.
– Но я не обычный человек, – с плохо скрытым превосходством обронил Лукас. – Я – маг! А маги всегда отличались от людей. Естественно, в лучшую сторону. Да что там, не покривлю душой, если заявлю, что я и подобные мне стоим на ступень выше остального народа.
Последнее заявление прозвучало настолько гадко в своей хвалебной самоуверенности, что Гилберт аж скрипнул зубами. С явным намеком покосился на меня, словно говоря – а может, лучше все-таки к бургомистру, пока не поздно?
– А что такого? – нарочито удивился Лукас, уловив наше общее недовольство его словами. – Разве я не прав? У магов лучше реакция, быстрее скорость регенерации тканей, если, конечно, вам знакомы эти понятия. У нас острее зрение и тоньше нюх, мы за милю чуем опасность. Не говоря уж о том, что наши способности зачастую выходят за пределы понимания обычных людей. Ладно, забудем о магии, возьмем честный поединок на мечах, к примеру. И возьмем мага и обычного человека, при условии, что они обучались фехтованию равное количество времени. Как думаете, за кем окажется победа? Да в девяноста девяти случаях из ста – за магом. Именно по причинам, которые я изложил выше. Один процент спишем на счастливый случай и удачу, которая, как говорится, является улыбкой богов для избранных.
Всеобщее неловкое молчание было ответом на нескромную похвальбу мага. Еще никогда в жизни мне не было настолько противно. Ишь ты, сверхчеловек выискался. Н-да, а его брат намного приятнее себя вел, хотя и является одержимым.
– Ох, наверное, я немного увлекся, – опомнился Лукас, заметив, что никто не торопится присоединиться с восхвалениями в его честь. Показал все свои белоснежные зубы в ослепительной улыбке. – Простите. Просто я горжусь тем, кем родился. И имею на это полное право.
– Да уж, – тихо проговорил Гилберт. – Имеете. Особенно если учесть, что как раз вашей заслуги в этом нет. Магический талант даруют смертным боги, и только они.
Судя по тому, как гневно сверкнули ореховые глаза Лукаса, он услышал язвительное замечание Гилберта, однако благоразумно решил проигнорировать его. И правильно сделал – сейчас было не время для споров. Солнце уже полностью опустилось за горизонт, и на оконном стекле танцевали красные всполохи залитого багрянцем горизонта.
– Ну что же, – сменил тон с восторженного на холодный Лукас, словно жалея о своей неуместной патетической тираде, – время для нашего плана настало. Найна Хлоя, позвольте вашу руку.
Я протянула ее вперед, стараясь при этом умерить предательскую дрожь пальцев.
Лукас легонько прикоснулся к тыльной стороне моей ладони, и кожу обожгло внезапной болью, да такой острой, что я едва удержалась от вскрика. Краем глаза я заметила, как Гилберт при этом покачнулся было вперед, но остановился, когда в его локоть впилась Габриэль, предостерегая от необдуманных действий.
– Эта метка поможет мне обнаружить вас, где и когда бы мой брат ни вздумал провести ритуал, – громко произнес Лукас, объяснив свой поступок.
– Разве вы не собираетесь пойти вместе с Хлоей? – настороженно переспросил Гилберт.
– Я, несомненно, буду где-нибудь поблизости от ее дома. – Лукас важно приосанился, будто тем самым оказывал мне неоценимую услугу. – Но однозначно – за пределами ограды. Оливер тоже маг, а следовательно, практически наверняка почувствует мое присутствие. И тогда весь смысл ловушки пропадет.
– А если Хлое потребуется немедленная помощь? – Гилберт опасливо покачал головой. – Успеете ли вы?
Лукас посмотрел на него поверх моей головы. Я видела, как презрительно скривились губы мага, будто он лишь в последний момент удержался от какого-то нелицеприятного высказывания в адрес чрезмерно заботливого парня, задающего слишком много вопросов.
– Вы сомневаетесь в моих колдовских способностях? – ледяным тоном осведомился Лукас. – Не стоит. Я уже сказал, что обычные люди и представить не могут, на что способны маги.
– Да, но противостоять вам будет тоже маг, – упрямо не согласился с ним Гилберт. Было заметно, что ему очень неуютно под взглядом мага, но парень не опускал глаз, словно вздумав кинуть вызов Лукасу.
– Молодой человек! – прошипел тот подобно потревоженной гадюке. – Я повторяю вопрос: вы сомневаетесь в моих колдовских способностях? Так вот, не стоит. Я справлюсь с Оливером, уж будьте уверены.
– В этом я как раз не сомневаюсь. – Удивительно, но и после этого Гилберт не стушевался, чем заслужил мое немалое уважение. А ведь паренек не так прост, как кажется! Полагаю, что его силе воле позавидовали бы многие. И Гилберт продолжил, будто специально зля мага своей неуступчивостью: – Я абсолютно уверен, что вы победите своего брата. Но куда больше меня волнует вопрос безопасности найны Хлои. Вот о чем речь. Потому и я повторю свой вопрос: вы успеете прийти к ней на помощь в случае чего?
Лукас со свистом втянул в себя воздух, желая успокоиться. Его глаза побелели от сдерживаемого с трудом бешенства, ноздри раздувались в тщетных попытках насытить легкие кислородом. Я невольно попятилась от разъяренного мага. Ох, Гилберт ходит по очень опасной грани! Если он скажет Лукасу еще хоть слово – тот неминуемо взорвется. И хорошо бы, чтобы дело ограничилось одними криками и оскорблениями.
Габриэль тоже ощутила опасность, грозящую ее возлюбленному. Она прикоснулась к его плечу, то ли желая успокоить, то ли подавая сигнал опасности.
– Я. Справлюсь, – наконец медленно процедил Лукас, делая остановку после каждого слова. – Найне. Хлое. Ничего. Не грозит.
Гилберт еще несколько секунд пристально изучал кривящееся от избытка эмоций лицо мага, словно решая – стоит ли верить ему. Затем немного расслабился и позволил себе слабую усмешку.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Это все, что я желал услышать.
Лукас тоже неполную минуту потратил на разглядывание своего оппонента. Он так пристально смотрел на Гилберта, что я всерьез обеспокоилась – не собирается ли маг начать безобразную драку, решив кулаками проучить надоедливого спорщика.
– Время, – робко пискнула Габриэль, рискнув прервать очередное своеобразное противостояние. – Время уходит.
Это возымело свое действие. Лукас в последний раз окинул Гилберта взглядом, словно запоминая на случай чего, и с прежней благожелательностью обратил все внимание на меня.
– Пойдемте, найна, – проговорил он. – Я сопровожу вас до вашего дома, но останусь снаружи. Постарайтесь не показывать свой страх Оливеру. Помните, что я рядом.
Я кивнула. Глубоко вздохнула в тщетной попытке успокоить нервную дрожь. И первой вышла из комнаты, напоследок улыбнувшись насупленному Гилберту и растерянной Габриэль, которая испуганно жалась к нему. Да, повезло ей с возлюбленным. Даже самой завидно. О таком парне можно только мечтать.
«Куда уж тебе до нее, – язвительно прошептал внутренний голос. – Только ты имела глупость влюбиться в одержимого демоном».
И я с отчаянно бьющимся сердцем отправилась на, возможно, роковую встречу со своей судьбой.
Ритуал экзорцизма
Всю недолгую дорогу до моего дома мы молчали. На главной улице Аерни было безлюдно, хотя изредка до моего слуха долетали разговоры, ведущиеся за высокими живыми изгородями на крылечках домов. Там за чашечкой вечернего чая неспешно обсуждали погоду, домашние заботы, а иногда и соседей. И я искренне завидовала этим людям. Как многое я бы отдала за такое тихое семейное счастье!
На небе еще догорали багрово-черные отблески заката, но под деревьями и кустами, растущими по обочинам, клубились мрачные непроглядные тени приближающейся ночи. Пару раз я споткнулась, не разглядев в стремительно сгущающихся сумерках неровности дороги, поэтому вскоре Лукас любезно предложил мне руку. Я покорно приняла ее, невольно вспомнив, как всего менее суток назад его брат точно так же вел меня домой, оберегая от возможного падения. Смешно, сейчас я знала, какое жуткое создание скрывалось за маской вежливого и обходительного соседа, но почему-то та недолгая прогулка была мне куда приятнее этой. И дело даже не в том, что тогда я еще не знала про похищение сестры и никто не принуждал меня участвовать в ритуале призыва демона. Нет, просто Оливер мне действительно нравился намного больше. В нем не было той самовлюбленности и наглой дерзости, которыми, не стесняясь, кичился его брат.
«Все верно, – заметил глас рассудка. – Ведь Оливер старался тебя очаровать, потому тщательно скрывал все свои дурные наклонности. Ты понятия не имеешь, каков его истинный характер. А Лукасу плевать на твои чувства. Ему незачем казаться лучше в твоих глазах. Говорят, у всех магов отвратительный нрав».
Свободной рукой я потерла лоб. Видимо, сказывались усталость и переживания прошедших дней: у меня начинала болеть голова. В висках поселилась пока еще незаметная ломота, которая в любой момент грозила обернуться тяжелым приступом мигрени. Как же некстати!
– С вами все в порядке? – От Лукаса не укрылось мое движение, и он кинул на меня быстрый взгляд.
– Да, вполне, – уклончиво проговорила я, не желая нарваться на какую-нибудь очередную грубость. Известие о моей головной боли может вызвать у Лукаса новую вспышку ярости. Насколько я поняла, он терпеть не мог, когда что-нибудь шло не по его плану.
Еще какое-то время мы шли молча. Наконец, когда мы вплотную приблизились к повороту дороги, за которым скрывался мой дом, Лукас неожиданно остановился, повернулся ко мне и крепко взял за плечи.
– Послушайте, Хлоя, – проговорил он, – я наверняка показался вам невоспитанным хамом и грубияном. Но поймите: у меня просто нет сейчас ни времени, ни желания играть в благородство и соблюдать хорошие манеры, как это принято в обществе. Если честно, я взбешен. Два года! У меня украли целых два года жизни! Да даже больше, если учитывать время, которое я был вынужден провести в изгнании. Получается, в общей совокупности я потерял десять лет. И все из-за кого? Из-за родного брата, которого я так любил! А еще, вполне вероятно, он убил мою жену. Поэтому простите, но я буду вести себя так, как хочу.
– Я все понимаю, – отозвалась я, мягко освободилась из его хватки и осторожно заметила: – Вам нелегко пришлось.
– О да. – Лицо Лукаса исказила злая гримаса, а руки сами собой сжались в кулаки. – И сегодня кое-кто поплатится за все это!
Мне стало не по себе. Человек, стоящий напротив, пылал ненавистью и яростью. Да, я не имела права его осуждать, но мне всегда представлялось, что маги должны быть примером для остальных. Если, как утверждал Лукас, они во всем лучше обычных людей, то обязаны держать эмоции под контролем, разве не так?
Понятное дело, вслух я ничего не сказала. Далеко не лучшая идея спорить с магом, от которого вскоре будет зависеть твоя жизнь.
– Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, – сказала я, заметив, что Лукас ждет от меня каких-то слов.
– Уверен, что вместе мы остановим Оливера. – Лукас снисходительно потрепал меня по плечу. – Только учтите, Хлоя, демоны – чрезвычайно красноречивы. Если Оливер одержим, то он постарается склонить вас на свою сторону. Придумает самую невообразимую историю и сделает все, чтобы вы прониклись к нему сочувствием. Не верьте ни единому его слову, если желаете, чтобы вы и ваша сестра остались в живых!
– Хорошо, – лаконично сказала я.
Лукас одобрительно усмехнулся, и мы продолжили свой путь. Впрочем, до моего жилища оставалось всего ничего. Уже через пару минут мы остановились около ограды, за которой высилась темная громада дома. Сейчас здание выглядело совершенно пустым и заброшенным. В окнах не горело ни единого огонька, входная дверь была приоткрыта и зловеще поскрипывала на легком ветерке.
– Идите! – повелительно подтолкнул меня в спину Лукас, заметив, что я замешкалась. – И помните: если вы желаете спасти сестру – то обязаны войти в круг и должны выполнять все распоряжения моего брата, вплоть до вызова демона. Не беспокойтесь, благодаря метке на вашей ладони я не пропущу тот момент, когда мне надлежит вмешаться. Ясно?
– Да, – хмуро отозвалась я, насторожившись от веселых ноток в голосе моего сопровождающего. Словно он испытывал настоящий восторг от мысли о предстоящем поединке. Неужто так жаждет поквитаться с братом? Впрочем, кто знает, как бы я реагировала на столь долгое заключение, не говоря уж об остальных аспектах столь непростых родственных отношений.
– Идите! – повторил Лукас и вновь ощутимо ткнул меня в спину.
Я зло глянула на него через растрепавшуюся челку, но удержалась от каких-либо комментариев. И отправилась навстречу своей судьбе.
Калитка оказалась незапертой. Она легко поддалась нажиму моих рук. Миг – и я уже оказалась во дворе, полном чрезмерно разросшихся кустарников. Сейчас я была настолько напряжена, что мне под каждым из них чудился демон с глазами, горящими ненавистью и жаждой кровью. Если выберусь из этой передряги живой – то первым делом приведу тут все в порядок.
Думы о хозяйственных заботах немного отвлекли меня, пока я преодолевала недолгий путь к крыльцу. Легко взбежав по скрипучим рассохшимся ступенькам, я обернулась. Около забора уже никого не было. Видимо, Лукас поспешил спрятаться, опасаясь, что Оливер узнает о его присутствии раньше положенного времени.
Я в последний раз окинула взглядом двор, почти скрывшийся под плотным покрывалом ночи, и подошла к полуоткрытой двери. А затем почему-то постучалась, словно возвращалась не к себе домой, а по-соседски заглянула в гости, несмотря на поздний час.
Несколько секунд ничего не происходило. Я успела мысленно обругать себя за столь глупое поведение, но внезапно дверь распахнулась еще шире, и на пороге предстал Оливер.
– Хлоя? – удивленно переспросил он, торопливо пряча за спину руку, на кончиках пальцев которой плясали угрожающего вида сиреневые огоньки.
– А ты ждал кого-то другого? – с нервной улыбкой осведомилась я, на всякий случай напомнив себе, что надо избегать называть его по имени. А то вдруг перепутаю и по ошибке ляпну что-нибудь не то.
– Вообще-то, да. – Оливер пожал плечами. Поверх моей головы настороженно оглядел пустой двор и посторонился, пропуская меня.
Я переступила порог, и тотчас же Оливер издал просто-таки неприлично громкий вздох облегчения. Встряхнул рукой – и искры какого-то заклинания сорвались с его пальцев, впитавшись в пол.
– Прости, Хлоя, – проговорил он, отвечая на мой изумленный взгляд. – Я хотел убедиться, что это действительно ты. Демон бы не пересек порога, не услышав прежде приглашения.
– А что, разве они умеют изменять облик? – на всякий случай спросила я. – Как я поняла, они просто вселяются в того или иного человека и заставляют служить себе.
– Верно. – Оливер кивнул, подтверждая мои слова. – Поэтому одержимым тоже не так легко войти в дом. По крайней мере, самостоятельно. Но их можно провести через порог, например, взяв за руку. И при этом необязательно, чтобы этим человеком являлся непосредственный владелец жилища. Но в следующий раз одержимому все равно потребуется помощь со стороны. Только приглашение, полученное лично от хозяина, снимает все ограничения.
– Ясно, – протянула я, мучительно соображая, а как Оливер впервые оказался у меня дома. Приглашала ли я его?
«Конечно же, нет, – любезно напомнил мне внутренний голос. – Вспомни то представление с призраками, которое он тебе устроил в первую же ночь твоего пребывания здесь. Оливер сам вошел в дом. Но не факт, что он не получил приглашения раньше. Например, от того же Дугласа».
Я нахмурилась. Крайне маловероятно, чтобы поверенный моей прабабушки, вынужденный присматривать за ее имуществом до оглашения завещания, устраивал на вверенной его заботам территории какие-либо встречи. Кроме того, при последнем нашем разговоре Дуглас явственно показал, что недолюбливает моего соседа. Хм-м… И что из этого следует?
– Я рад, что ты вернулась, – проговорил Оливер и прищелкнул пальцами. Над его головой ожил магический шар, отрегулированный на самую минимальную мощность. От живого огня в глубине зрачков мужчины заплясали красные искорки.
– Почему тут так темно? – спросила я, покосившись в сторону двери. Пропустив меня в дом, Оливер не стал закрывать ее, как и прежде, оставив покачиваться на ветру.
– Демоны не любят свет, – пояснил Оливер. – Они создания тьмы и привыкли нападать ночью.
– Так ты все-таки приготовился к ритуалу? – Я недоуменно нахмурилась, невольно придвигаясь ближе к собеседнику. Почудилось, будто тени в прихожей ожили после того, как он упомянул о слугах Альтиса.
– У меня нет другого выхода. – Оливер негромко хмыкнул. – Хлоя, я чувствую, что нападение произойдет сегодня. Это единственный шанс для меня спасти брата. И я обязательно воспользуюсь им.
– Но как? – Я растерянно всплеснула руками. – Ты ведь делал упор на моем участии в ритуале. Как ты собирался провести его без меня? Или был так уверен, что я вернусь?
– На самом деле, я даже обрадовался, когда понял, что ты сбежала. – В неверном трепещущем свете было видно, как Оливер улыбнулся, позабавленный моими словами. – Да, поначалу я очень удивился, когда зашел позвать тебя на обед и обнаружил запертую изнутри комнату пустой, а окно – настежь распахнутым. Я бы понял, что произошло, и не будь магом. Ты испугалась, верно? Не беспокойся, я ни в коем случае не обвиняю тебя. Это вполне понятная реакция человека, впервые столкнувшегося со столь грозными силами. Убежать, скрыться, сделать вид, будто ничего не происходит. Честно говоря, мне вообще не следовало втягивать тебя во все эти ритуалы и прочее. Как ни крути, какие слова ободрения ни выдумывай – это все равно слишком опасно.
– И ты так легко говоришь обо всем этом? – Я недоверчиво хмыкнула. – Я ведь поставила под угрозу твой план.
– Смею напомнить, что именно ты настояла на том, чтобы исполнить роль приманки. – Оливер фыркнул от негромкого смеха. – Я с самого начала был не в восторге от всего этого. Хлоя, я ведь уже сказал тебе и повторю еще раз: я просто не переживу, если по моей вине с тобой что-нибудь случится. Но и сам я не был готов запретить тебе участие в ритуале, поскольку это почти гарантировало мне успех. Вот такие разные эмоции.
– Однако я вернулась, – напомнила я, немного смущенная словами Оливера. Как-то не напоминал он сейчас одержимого, готового на все, лишь бы заставить меня войти в жертвенный круг.
– Я заметил. – Оливер опять рассмеялся, видимо, позабавленный моей растерянностью. – Хлоя, милая, к проведению ритуала все готово. Если желаешь занять место в кругу – я отговаривать не стану. Но я был бы рад, если бы ты осталась в стороне.
– Значит, вместо меня в кругу находится Герда? – Я с интересом посмотрела в сторону темной гостиной, отгороженной от прихожей аркой.
– Пойдем, сама увидишь. – Оливер протянул мне руку, приглашая следовать за ним.
Я осторожно прикоснулась к его ладони. Вздрогнула, когда он чуть сильнее положенного сжал мои пальцы. И покорно отправилась вслед за ним.
В гостиной, действительно, все уже было готово к ритуалу. Магический шар взмыл под потолок, силясь осветить всю комнату, но безуспешно. Отблески оранжевого пламени лишь изредка выхватывали из мрака некоторые детали, но я была не в состоянии увидеть картину целиком.
Первым делом мой взгляд упал на Герду, которая никак не отреагировала на мое появление. Женщина была в подозрительно знакомом платье, но больше всего меня взволновал ее мертвый отсутствующий взгляд, направленный в стену, и веревки, которыми ее запястья были привязаны к подлокотникам кресла.
– Что это значит? – потрясенно спросила я, силясь найти на застывшем лице Герды хотя бы тень эмоций.
– Не беспокойся, она жива и здорова, – поспешил меня заверить Оливер. – Я дал ей специальный отвар, призванный успокоить ее.
– По-моему, ты перестарался, – фыркнула я.
– Нет, просто предпринял необходимые меры предосторожности. – Оливер снисходительно усмехнулся. – Видишь ли, Хлоя, люди обычно очень нервно реагируют на проявления сверхъестественного, а слуги Альтиса любят пугать. Если Герда выйдет за пределы круга во время ритуала – то неминуемо погибнет, или, того хуже, впустит в свой разум демона. Поэтому я и привязал ее. А то, как она сейчас выглядит… Это своего рода гарантия, что Герда не поддастся на уговоры демона. Как я уже не раз предупреждал, эти твари чрезвычайно красноречивы и способны наобещать многое, лишь бы человек согласился стать их рабом. Герда слишком многое потеряла в своей жизни. Можно сказать, она целиком состоит из слабых мест – выбирай любое. Одно чувство вины за погибшую дочь чего стоит. Если демон пообещает ей вернуть ребенка, то…
– То она почти наверняка согласится, позабыв про все доводы разума, – тихо завершила я за него.
– Вот именно. – Оливер кивнул. – Кстати, надеюсь, ты не обиделась из-за того, что я позаимствовал твое платье для Герды?
– Нет. – Я мотнула головой, напряженно размышляя совсем о другом.
Если говорить откровенно, увиденное поразило меня до глубины души. Уж лучше бы Оливер с порога начал кричать на меня, силком бы потащил в круг, желая как можно скорее призвать демона. Но я не ожидала, что он будет настолько обходителен и мил.
– Можно я задам тебе несколько вопросов? – нерешительно поинтересовалась я.
– Да, только быстро. – Оливер посмотрел в сторону прихожей, где клубилась непроглядная тьма, словно убеждаясь, что еще никто не следит за нами из мрака.
– Когда ты начнешь ритуал, то кто явится на твой призыв? – спросила я, пользуясь любезным разрешением. – Насколько я поняла, демон сейчас находится в теле твоего брата. Получается, придет именно он? Или же некая нематериальная сущность, алчущая занять новое человеческое сознание взамен на обещание всяческих благ?
– Верно второе, – сказал Оливер. Помолчал немного и неохотно добавил: – По крайней мере, я на это рассчитываю. Я предполагаю, что новый ритуал по призыву именно этого демона заставит его покинуть тело моего брата, и тот перестанет быть одержимым. Но это еще не конец. Останется самое главное – заставить демона вообще покинуть этот мир и вернуться к своему повелителю. По сути, тело моего брата – это дом с распахнутыми настежь дверьми. Однажды Оливер дал демону разрешение туда войти. И после призыва ничто не помешает слуге Альтиса вернуться в свое убежище. Необходимо найти способ, чтобы заблокировать ему этот путь.
– А ты уверен, что демон откликнется на твой призыв? – с сомнением полюбопытствовала я. – Если у него уже есть душа, которая принадлежит ему полностью, то какой смысл покидать ее? Жадность до добра не доводит, знаешь ли.
– Эта поговорка применима только к людям, да и то не ко всем. – Оливер слабо улыбнулся. – Власти много не бывает, Хлоя. Мой брат в какой-то степени – отработанный материал. Не так уж многого демон добился, поселившись в его теле.
– Ясно, – пробормотала я, чувствуя, что запуталась еще сильнее. Кивком указала на меловой круг, в центре которого сидела Герда. По его окружности шли непонятные символы, и я впервые порадовалась, что в комнате так темно. От одного взгляда, брошенного мельком на странные изломанные символы, у меня закружилась голова. Я поспешно отвела глаза и продолжила расспросы: – Как я понимаю, ты нашел описание нужного ритуала?
– Да. – Оливер неприятно хрустнул длинными изящными пальцами. – Беда только в одном. Я знаю, как призвать демона, знаю, как прогнать его, если переговоры зайдут в тупик. Но как убедить оставить моего несчастного брата в покое?
– По-моему, это вообще не самая хорошая идея – торг с демоном за чью-то душу, – с сомнением сказала я. – Все равно останешься в проигрыше.
– Возможно. – Оливер помрачнел от моих слов. – Но я не могу поступить иначе. Если бы ты только знала, Хлоя, как долго я шел к этому моменту! Сколько лет я искал хотя бы тень надежды для спасения брата!
Я понимала его как никто другой. Мое сердце разрывалось на части от боли и тревоги за Анну, а ведь мы с ней никогда не были особо близки. Кто знает, на какие безумства я была бы готова ради сестры, если бы моя мать и отчим не препятствовали нашему общению.
– Если я удовлетворил твое любопытство, то позволь заняться ритуалом. – Оливер повернулся к кругу, в котором блаженствовала опьяненная каким-то отваром Герда. – Время уходит. А тебе бы я посоветовал удалиться в свою спальню и переждать там некоторое время. Не бойся, пока тебя не было, я установил особую защиту на твою комнату. Так, на всякий случай. Теперь сам Альтис не возьмет ее приступом.
– Нет, – словно со стороны вдруг услышала я свой дрожащий и срывающийся голос.
Оливер, который как раз повыше подворачивал рукава длинной просторной рубахи, обернулся ко мне.
– Нет, – решительнее повторила я. – Я займу место Герды.
В пронзительно-синих глазах Оливера после моих слов слишком отчетливо полыхнула обжигающая радость, заставившая меня вновь вспомнить разговор с его братом около калитки. Неужели передо мной лжец? Искусный лицедей, говорящий то, что я желаю услышать, и ловко подталкивающий меня к нужному выбору?
«Кто ты?» – едва не спросила я, но торопливо прикусила язык. Этот вопрос ничего не даст. Оливер лишь нарочито удивится, сделав вид, будто не понимает, о чем речь.
– Ты уверена? – с такой искренней заботой между тем поинтересовался он, что я сама усомнилась – не привиделась ли мне эта вспышка восторга.
– Так будет лучше, – сухо проговорила я и повторила его слова: – Если есть хоть малейшая вероятность, что демон почует ловушку, то лучше исключить ее.
Я знала, что Оливер рад моему предложению. Однако он, видимо, понимая, что надлежит отыграть роль до конца, придал своей физиономии выражение заботы, и мне нестерпимо захотелось вцепиться в его лицо ногтями, содрать эту фальшивую маску и увидеть наконец-таки его настоящие эмоции.
– Что же, тогда нам надлежит поторопиться.
Оливер решительно переступил меловую черту и подошел к Герде. Я думала, что ему придется потрудиться, распутывая мудреные на вид узлы. Однако маг, не мудрствуя лукаво, просто прищелкнул пальцами – и веревка изрезанными кусками упала на пол.
– Подожди, я скоро, – не оборачиваясь, кинул он мне через плечо. Подхватил Герду на руки с такой легкостью, будто она весила не более пушинки, и удалился с ней.
Оставшись одна, я отошла к окну, надежно занавешенному тяжелой бархатной гардиной. Чуть отвела ее в сторону и задумчиво уставилась на уже взошедшую луну, величаво плывущую по небесам в окружении легких облачков. Сегодня ее диск был таким же безупречно круглым, как и вчера. Ну да, конечно. Ночь и полнолуние – лучшее время для темной магии, требующей кровавой жертвы.
Я опустила взгляд с небес на заросший сад. Нахмурилась, уловив какое-то быстрое движение под одним из деревьев. Словно кто-то на мгновение выглянул из-за ствола, а затем вновь спрятался, не желая быть замеченным. Но я тут же успокоила себя мыслью, что это, должно быть, Лукас ожидает момента, когда ему придется вмешаться в происходящее.
– Ну вот и все.
Я торопливо отпрянула от окна, когда Оливер быстрым шагом вошел в гостиную. Маг улыбался, правда, при виде меня догадался спрятать довольную ухмылку, натянув на лицо прежнюю сострадательно-мученическую маску. Вот ведь лис!
– Прошу. – Оливер широким взмахом пригласил меня к креслу, изо всех сил стараясь не выдать своих истинных чувств. Поди, на самом деле готов плясать от радости, что я сама согласилась на ритуал.
– Надеюсь, ты не будешь меня привязывать? – с нервозной усмешкой осведомилась я, не торопясь занять указанное место.
– Если честно – то хотел бы. – Оливер виновато взглянул на меня исподлобья. – Хлоя, демон…
– Да-да, я помню, – нетерпеливо оборвала его я. – Он наверняка примется убеждать меня, посулит все блага мира и прочее, прочее, прочее. Но я готова дать клятву, что не поведусь на его посылы. Честное слово!
– Ты даже не представляешь, на какой именно струнке твоей души он может сыграть, – осторожно произнес Оливер, явно не испытывая восторга от моего решения. – Он будет знать все твои желания, все твои потаенные страхи и мечтания. Быть может, лучше не рисковать?
– То есть ты собираешься меня опоить какой-то гадостью и привязать, как и Герду? – полюбопытствовала я, уже не пытаясь скрыть горькой насмешки в тоне.
– Вообще-то, верен только второй пункт, – попытался успокоить меня Оливер. – Никакого отвара я тебе не дам. Он просто не успеет подействовать до начала ритуала, так что в нем все равно не будет толку. Но хотя бы одну меру предосторожности я обязан предпринять.
– Нет! – отрезала я. – Достаточно моего слова. Не беспокойся, я не поддамся ни на какие соблазны.
На щеках мага заходили желваки. Он явно не ожидал встретить от меня такого решительного отпора. Я, затаив дыхание, ожидала продолжения. Проглотит мою выходку и дальше будет играть роль заботливого возлюбленного или же вспылит, явив злобный оскал одержимого? Если честно, только ради этого я и затеяла этот спор, желая наконец-то вывести собеседника на чистую воду. Да, очень опасная затея, но томиться и дальше в сомнениях я была просто не в состоянии.
– Хорошо, – наконец промолвил Оливер. – Но учти, Хлоя, – я не в восторге от твоей идеи. Она может принести нам массу проблем.
– Все будет хорошо. – Я позволила себе краткую победоносную усмешку. – Я уверена в себе и своих силах.
– Ну-ну, – пробурчал Оливер, вряд ли разделяя мой оптимистический настрой. Ткнул указательным пальцем в сторону кресла и выдавил из себя измученную улыбку: – В таком случае, займите свой трон, моя прекрасная дама.
Я сомнительную остроту не оценила. Потерла ладонь, которая еще помнила прикосновение заклинания его брата, и подошла к креслу. Что зря дракона за хвост тянуть. Все равно пора переходить непосредственно к сути того неприятного дела, ради которого я сюда пожаловала.
Опустившись на тканевую обивку, которая, казалось, еще хранила на себе отпечаток и тепло тела Герды, я постаралась расслабиться, для чего мерно задышала через нос, считая каждый вздох. Пальцы рефлекторно с такой силой впились в подлокотники, что костяшки побелели. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить их разжаться. Ну-ну, Хлоя, спокойнее. Еще ничего страшного не происходит.
– Помни, что обещала мне, – сказал Оливер, наблюдая за мной с неприкрытым скепсисом. – Никаких сделок с демоном! Все переговоры буду вести я. Твоя задача – сидеть тихо и ни в коем случае не пересекать пределы круга, что бы ни случилось. Понятно?
– Да, – почти не разжимая губ, выдавила я, стараясь не застучать зубами от нервного напряжения, смешанного в равных частях со страхом.
– Тогда начнем.
Оливер отступил на несколько шагов, простер руки ладонями вниз и принялся нараспев читать заклинание.
Я старалась не вслушиваться в его слова. Опять вернулась странная ломота в висках, которую я почувствовала прежде при взгляде на нарисованные символы. Перед глазами все расплывалось от нахлынувшего головокружения. Стены гостиной изгибались под немыслимыми углами, пол пошел волнами.
Я до соленого привкуса прикусила нижнюю губу. Боль немного отрезвила меня, вернула комнате привычные очертания. Я сосредоточилась на неприятном ощущении, не позволяя себе вновь очутиться на грани бессознательного.
Я так увлеклась этим, что не сразу обнаружила, как в гостиной наступила тишина. Даже старинные часы перестали тикать. Впрочем, наверняка в этом не было ничего странного. Наверное, закончился завод – вчера мне было не до этого, а Оливер вряд ли озаботился такой мелочью. Но все равно, подобное совпадение показалось мне мрачным предзнаменованием.
Мертвая вязкая тишина давила на уши. Хотелось разорвать ее отчаянным криком, вскочить с места, расхохотаться в полный голос, сделать любую глупость – лишь бы прекратить ее.
Я подняла голову и посмотрела на Оливера. Он стоял, почти касаясь носками сапог меловой черты, и глядел поверх моей головы отсутствующим взглядом. А за его спиной взметнулись призрачные крылья, которые однажды я уже видела. Правда, сейчас они были такими реальными, что я могла пересчитать каждое перышко.
«Кто ты?» – чуть было вновь не спросила я, но опять в последний момент одумалась.
Оливер медленно перевел взгляд на меня, и я вздрогнула. Его обычно синие глаза сейчас были абсолютно алыми. Ни намека на радужку или белок. Просто омуты пульсирующей и такой притягательной кроваво-красной тьмы.
Вот сейчас у меня не было никаких сомнений, чтобы передо мной сам демон во плоти. И я напряглась, готовая к тому, что он начнет искушать меня.
Но пауза все длилась и длилась, а ничего не происходило. Оливер все так же смотрел на меня, правда, я сомневалась, что он видит меня. Неожиданно его губы шевельнулись, и я скорее прочитала по ним, чем услышала:
– Явись!
Словно в ответ на этот почти беззвучный призыв раздался громкий стук во входную дверь.
Я вздрогнула. Память услужливо подсунула мне тот момент, когда мы с Оливером разговаривали в прихожей. Он не запер дверь. Напротив, оставил ее полуоткрытой как недвусмысленное приглашение войти. Но кому тогда понадобилось стучаться? Вряд ли демону – сам ритуал означал должное приглашение. Тогда, получается, одержимому? Он бы не сумел пересечь порога самостоятельно. Но вроде как Оливер был одержимым и он уже стоял передо мной.
Я едва не застонала в полный голос, почувствовав пробуждение затихшей было головной боли, грозящей перерасти в приступ невыносимой мигрени. Как же я устала от загадок за эти несколько дней!
Для Оливера, видимо, этот стук тоже стал неожиданностью. Он растерянно моргнул, и алая тьма в его глазах послушно съежилась, затаившись в неестественно расширенных зрачках. Даже крылья за его спиной задрожали, рискуя в любой миг растаять, как тает ночной туман под ярким утренним солнцем.
– Как?.. – прошептал он, с таким изумлением уставившись на меня, что мне невольно стало не по себе. – Почему?..
Он не успел завершить ни единого вопроса, как стук повторился, еще громче и настойчивее.
– Позволь ему войти, – после краткого замешательства приказал все-таки Оливер. – Но я не понимаю, право слово… Каким образом?..
И снова оборвал фразу на полуслове. Впрочем, я начинала понимать, что именно так взволновало Оливера. И мне очень не нравилось, какие выводы следовали из всего происходящего.
– Войдите! – послушно крикнула я и уставилась на арку, отделяющую гостиную от прихожей, и уже догадываясь, кого именно увижу.
Спустя пару мгновений на пороге предстал Лукас. Тот самый Лукас, которого я из последних сил выволокла из дома соседа. Или все-таки уместнее назвать его Оливером?
– Здравствуй, брат. – Вошедший расплылся в широкой улыбке, глядя на замершего мага. – Не ждал меня?
* * *
Стоило признать: еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько глупо. А еще я понимала, что меня самым наглым образом обманули. Теперь было очевидно, что я вытащила из дома соседа все-таки Оливера, его старшего брата, некогда имевшего глупость заключить сделку с демоном. Видимо, в какой-то момент своей насыщенной приключениями жизни Лукасу удалось поймать одержимого брата и запереть его, справедливо опасаясь, что иначе он убьет еще кого-нибудь. Очнувшись в доме Гилберта, Оливер быстро сориентировался в остановке и решил выдать себя за своего брата, якобы спасенного мною из жуткого плена садиста и убийцы. А ведь я уже тогда догадывалась, что что-то не так. Во-первых, рассказ Герды, из которого следовало, что одержимый Оливер спас ее из горящего дома. Во-вторых, та странная скорость, с которой настоящий Оливер оправился после спасения из заточения. Да, он пытался объяснить это особенностями физиологии магов, но все же.
И вот сейчас одержимый демоном мужчина стоял передо мной и нагло ухмылялся, прекрасно понимая, что я и только я виновата в его освобождении.
– Как ты выбрался на свободу? – на удивление спокойно спросил Лукас. Теперь я вновь могла с чистой совестью называть соседа его подлинным именем.
– Что, братец, сорвался твой гениальный план? – с противной усмешкой вопросом на вопрос ответил Оливер. – Ты рассчитывал, что мое тело так и останется гнить в том проклятом шкафу, а перед тобой, не в силах противиться призыву, предстанет тот, кто занял мой разум. Нет, не скрою, это было гениальной идеей! Пожалуй, единственной в своем роде. Говорю без всякого сарказма или иронии. На моей памяти, а я уверяю тебя, она насчитает не один век, еще никто не додумался до столь элегантного и простого способа вырвать демона из тела, которое он уже по праву считал своим. Но произошла накладочка, не так ли?
Лукас аж скрипнул зубами от этого покровительственного тона, но промолчал. Впрочем, судя по тому взгляду, которым он одарил меня, ему уже было понятно, кто истинный виновник провала его плана.
– Мыслишь в верном направлении, братец. – Одержимый премерзко захихикал. – Обожаю милых и прелестных в своей наивности представительниц прекрасной половины человечества! Особенно люблю их за любопытство, которое, как известно, сгубило очень и очень многих особ женского пола.
– Прости, – прошептала я, обращаясь к Лукасу и сгорая от стыда. – Я сбежала не из-за страха перед ритуалом, а усомнившись в твоей искренности. Все эти нестыковки в твоем рассказе… В общем, я обязана была обыскать твой дом. Я думала, что Анна у тебя.
– И как только умудрилась? – тихо, словно разговаривая сам с собой, поинтересовался Лукас. – Ведь ни одной нити заклинаний, установленных против незваных гостей, не потревожила.
Я молчала, не зная, то ли возгордиться после его негромкого замечания, то ли устыдиться еще сильнее.
– Но это и к лучшему. – Лукас покачал головой. – Хлоя, ты хоть понимаешь, что могла серьезно пострадать? Кто же лезет в дом мага без приглашения?
– Ох, оставь все эти слюнявые сюсюканья! – Оливер презрительно скривился, словно сетования брата были неприятны ему. – Так или иначе, но я переиграл тебя, братец. Твоя симпатичная подружка была так глупа, что съела мою ложь и не поморщилась. Да что там, она даже вопросов почти не задавала, и без того уверенная, что ты – воплощение вселенского зла.
– Я нашла в твоей спальне книгу с записями прабабушки, – быстро проговорила я, словно это могло оправдать мое недоверие к Лукасу. – Я решила, что ты специально спрятал ее, поскольку там были какие-то сведения, способные разрушить весь твой столь убедительный обман. И это оказалось действительно так. Моего отца убил не демон. Твои родители и ты с братом никогда не гостили в этом доме. Нет никакого проклятья рода Этвуд. А все, что ты мне рассказал, – лишь страшилка, зачем-то переиначенная с истории Герды.
– Сообразительная девочка, правда? – Оливер вновь показал в столь раздражающей меня ухмылке все свои зубы. – Братец, кажется, ты недооценил ее способность к логике и умению делать выводы на основе узнанного.
Лукас сделал вид, будто не услышал замечания брата. По какой-то причине он предпочитал вообще игнорировать его присутствие, все свои реплики обращая исключительно ко мне.
– Да, я виноват перед тобой, – честно признал он, глядя мне в глаза. – Но мне необходимо было добраться до записей Элизы Этвуд. А твоя кровь была единственным путем для снятия чар. Не мог же я прийти и с порога заявить тебе, что мой брат – одержимый демоном мерзавец, убивший мою жену и кучу другого народа. И сейчас это чудовище заперто в моем шкафу, а я, в свою очередь, считаю, что именно в книгах твоей прабабушки описан способ спасения его души. Ты бы посчитала меня безумцем и прогнала прочь. Или же испугалась столь опасного соседства и обратилась за помощью к бургомистру. Понятное дело, ничто из этого меня не устраивало по вполне понятным причинам.
– И потому ты предпочел сочинить страшную сказку про демона, преследующего весь мой род? – язвительно осведомилась я.
Да, я прекрасно понимала, что сейчас не время и не место для подобного выяснения отношений. Но с другой стороны, Оливер пока не возражал против нашей ссоры. Ему будто приносило удовольствие то, как мы предъявляли друг другу претензию за претензией. Чем дольше мы будем переругиваться, тем больше вероятности, что ситуация как-нибудь изменится к лучшему. Сдается мне, Лукас специально тянет время, чтобы придумать выход из этой ситуации. Что же, в таком случае я по мере сил и возможностей помогу ему в этом.
– Ну, вообще-то, твой отец действительно пытался вызвать демона, – с иронией напомнил мне Лукас. – И действительно собирался принести тебя в жертву. И твою бабушку действительно настиг какой-то сумасшедший под стенами монастыря. И твоя прабабушка действительно занялась изучением ритуалов темной магии, заинтересовавшись книгами своего непутевого внука. Так что в основных деталях я душой не покривил.
– Кстати, – ядовито начала я, решив воспользоваться удобным случаем и наконец-то выяснить все те вопросы, которые еще оставались неясными для меня, – объясни мне одну вещь. Если тебе так нужна была моя помощь, то почему ты упорно пытался выгнать меня? В первую же ночь напугал чуть ли не до заикания. Или ты таким образом получал своеобразное удовлетворение, демонстрируя свою мощь и способности великого мага?
– Вообще-то, сначала я действительно планировал напугать тебя и заставить уехать, – смущенно признался Лукас. – Я ведь не знал, что Элиза установила чары на свои записи, разрешающие открыть книгу только представителю рода Этвуд. Да и как я мог предположить подобное, если твоя прабабушка не являлась магом? Твое появление в Аерни неприятно поразило меня. Я ведь не торопился особо с этим делом. Нарезал круги возле дома, изучал обстановку, готовился к взлому с проникновением, так сказать. И тут вдруг явилась ты. Я растерялся, запаниковал. Потому все вышло, как вышло.
Я открыла было рот, чтобы обрушить на голову несчастного мага поток новых претензий. Но не успела. Оливеру наконец-то наскучила наша перебранка, и он внезапно рявкнул:
– Тихо!
Я подпрыгнула на месте от неожиданности. А вот Лукас даже бровью не повел, словно ожидая чего-то подобного. Лишь спрятал в уголках губ быструю усмешку. Странно. Он выглядит совершенно успокоившимся. Неужели на самом деле успел за время нашей ссоры придумать, как справиться с демоном в душе брата?
– Достаточно! – прошипел Оливер, и его орехового цвета глаза потемнели от гнева. – Я больше не желаю слушать всю эту ерунду. Приступим к тому, ради чего я сюда и пришел.
– И к чему же? – снисходительно полюбопытствовал Лукас. – Убьешь меня? Позволь напомнить тебе, что ты сейчас в смертном теле, а следовательно, твоя оболочка уязвима. Покинешь разум моего несчастного брата – и будешь вынужден ответить на призыв. То бишь – окажешься абсолютно бессильным, пока не убедишь Хлою или меня на заключение новой сделки. Но ты ведь прекрасно осознаешь, что ни я, ни она не пойдем на это. Так что, выходит, ты в тупике.
– Да неужели? – Оливер хищно продемонстрировал клыки, на одно жуткое мгновение став похожим на дикое животное, готовое вцепиться в горло. Медленно перевел взгляд на меня: – Милочка, ты действительно твердо уверена в том, что ни за что не согласишься немного помочь мне?
– Уверена, – моментально осипшим голосом сказала я. – Моя душа мне слишком дорога.
– Я не веду речь о твоей душе. – Оливер пожал плечами. – Честное слово, она останется при тебе. Я просто хочу, чтобы ты помогла мне решить мой давний спор с братцем.
– Лукас тебе не брат! – резко ответила я. – Ты – не Оливер Одли. Ты – всего лишь мерзкая тварь, обманом занявшая разум Оливера.
– Обманом? – Существо, скрывавшееся за зрачками ореховых глаз Оливера, заставило его растянуть губы в жутковатой ухмылке, больше напоминающей оскал боли. – О нет, моя милочка. Демоны не способны лгать. Мы можем сказать не всю правду, можем проигнорировать вопрос, но мы не имеем права обмануть. Оливер прекрасно знал, на что шел. Заметь, это не я его нашел, а он меня. Отыскал нужный ритуал, что весьма непросто, учитывая, как строго охраняются книги по темной магии, и призвал меня. Ты знаешь, что ему пришлось убить девушку, чтобы я откликнулся на его зов? Наверняка догадываешься. Ведь сейчас ты сидишь в жертвенном круге, а наша братия чрезвычайно редко меняет свои привычки. Следовательно, много лет назад в таком же кругу сидела какая-то другая милая наивная особа, чья кровь должна была скрепить сделку. И ведь тогда Оливер не был одержим, то есть отдавал полный отчет в своих действиях. Хочешь узнать, чего так страстно желал Оливер, раз пожертвовал своей бессмертной душой во имя выполнения этой цели?
– Не слушай его, Хлоя! – поспешно оборвал его вкрадчивую речь Лукас. – Никогда не разговаривай с демоном! Да, он не имеет права тебе солгать, но ты запутаешься в его паутине слов, перестанешь отличать явь от искусно замаскированных домыслов. Даже непреложную истину он исказит так, что на белое ты скажешь черное, а черное посчитаешь белым.
– Смотри, как испугался. – Оливер противно захихикал. – Заюлил, словно уж на раскаленной сковородке. А знаешь, почему, Хлоя? Хочешь услышать, по какой причине он не убил меня сразу же, как поймал, хотя, по идее, должен был. Как-никак на моих руках кровь его жены и еще не рожденного ребенка. С какой тогда стати ему так миндальничать со мной?
– Потому что ты в теле его брата, – неуверенно произнесла я. – Это логично, что он собирается испробовать все способы изгнать тебя, прежде чем прибегнет к самому очевидному, жестокому и неотвратимому.
– Да, но, как я уже сказал, его брата никто не принуждал к сделке со мной, – напомнил Оливер. – Более того, Лукас наверняка догадывается, что убийство его жены было запланировано еще до ритуала. Это было главным желанием его брата: разделаться с Джулией. И я его выполнил в числе первых. Впрочем, я всегда выполняю свои обещания.
– Ложь, – прошептал Лукас. После этого жуткого признания кровь стремительно отлила от его лица, на котором теперь выделялись лишь неестественно синие глаза. – Это все ложь! Оливер не мог так поступить со мной.
– Мог-мог, – равнодушно подтвердил одержимый, чьими устами говорил демон. – И не строй из себя саму невинность. Тебе не идет. Или хочешь сказать, что за все прошедшие годы ни разу не задавался вопросом, с чего вдруг Оливер вообще пошел на поклон к слуге Альтиса и почему его первой жертвой после этого вдруг оказалась твоя якобы невинная женушка?
– Я не желаю об этом слышать! – Лицо Лукаса исказило выражение невыносимой муки. – Заткнись!
– А я, вообще-то, разговариваю не с тобой, – нарочито удивился столь бурной реакции Оливер и вновь обернулся ко мне с самой приветливой улыбкой на устах. – Ну так как, милочка. Готова услышать еще одну порцию грязных семейных тайн? Как говорится, чем древнее род – тем больше скелетов хранится в подвалах его фамильных замков.
– Это меня не касается! – пожалуй, даже слишком быстро отозвалась я.
Что скрывать очевидное: мне было весьма любопытно, какие же отношения на самом деле связывали двух братьев. Но я при этом великолепно осознавала, что мне не следует совать нос в дела подобного толка. Как говорится, целее буду.
– Даже так, – насмешливо протянул Оливер, глядя то на меня, то на Лукаса. – Поразительное проявление верности! Что же, в таком случае я буду говорить сам с собой. Так сказать, вспоминать прошлое вслух. Кому не нравится – тот может не слушать.
– Не смей!.. – Лукас покачнулся к нему, сжав кулаки. Оливер резко вскинул ладонь, и пространство между ними пропорола ярко-алая молния, ударившая в пол прямо перед ногами мага. Тот отшатнулся, а в воздухе отчетливо запахло приближающейся грозой.
– Желаешь пропустить основное блюдо и сразу же приступить к десерту? – язвительно осведомился Оливер. – Не стоит, подраться мы всегда успеем. Дай мне еще поболтать с твоей подружкой. Она ведь тебе нравится, не правда ли? И ты ей тоже. Но для счастливой совместной жизни необходимо, чтобы между вами не осталось ни единого недоразумения. Если я промолчу сейчас – то эта симпатяшка будет обречена весь остаток жизни мучиться вопросами, что же такое страшное ты сотворил в прошлом, раз твой брат столь сильно возненавидел тебя. Впрочем, не уверен, что вы оба доживете до следующего рассвета, но все же. По крайней мере, она – точно, поскольку жертву мне все же придется принести. Поэтому давай не будем омрачать последний час жизни этой прелестной особы ненужными сомнениями.
Я гулко сглотнула, не на шутку встревожившись от заключительных фраз Оливера. Он и не думал угрожать мне, просто констатировал факт, который вот-вот свершится. И это испугало меня до дрожи в коленях.
– Итак, на чем я там остановился? – Оливер притворно наморщил лоб, при этом не отводя внимательного испытующего взгляда от Лукаса, видимо, ожидая, что он вновь кинется на него. Однако тот стоял спокойно, лишь его побелевшие от напряжения губы быстро шевелились, словно безмолвно читая молитву или заклинание. Впрочем, на демона это не произвело никакого впечатления. Убедившись, что нового нападения не последует, Оливер вальяжно продолжил: – Ненависть – это чудесное чувство, милочка. Пусть глупцы твердят, что любовь правит миром, но это не так. Самые великие подвиги были совершены именно из-за ненависти. Ненависть к более сильному толкает человека на пьедестал власти. Ненависть к более удачливому заставляет рисковать вновь и вновь, пока не добьешься успеха. Ненависть – вот основная движущая сила мира. И в семействе Одли этого чувства было с избытком. Ты наверняка слышала про Грегора Одли – отца этих своенравных мальчишек. Удачливый и смазливый аферист, мошенник, заработавший состояние на своих знаменитых и зрелищных сеансах связи с якобы потусторонним. Увы, золото, которое легко приходит в руки, так же легко и уходит. Особенно заработанное нечестным путем. Много лет Грегор был в фаворе, устраивая свои представления. Он был приглашен в лучшие дома, почти добился того, чтобы придворное общество забыло о его втором сословии. Да, наш всемилостивый король Альберт готов был даровать Грегору дворянство, попав под чарующее действие его обаяния и поразившись редкому умению разговаривать с мертвыми. Обманному, естественно. Но вмешался советник короля. Некий на редкость омерзительный тип по имени Себастьян Олдриж, который с легкостью разоблачил мошенничество Грегора, прилюдно высмеяв его. И с того дня история славного рода Одли пошла под гору. Как говорится, чем выше поднимешься – тем больнее падать. Грегор не выдержал позора и спился, попутно проиграв состояние, заработанное нечестным путем, в пакорт. Впрочем, после разоблачения последовала целая серия судов. Люди жаждали справедливости и всеми способами пытались выбить из Грегора пожертвованные ему деньги. Потому это самое состояние к тому моменту представляло жалкое зрелище. Грегору не составило особого труда спустить его остатки на пьяный угар, в котором он пытался утопить свое горе. Старший из братьев Одли, чье тело я сейчас занимаю, оказался раздавлен происходящим. К тому моменту, как вся правда о темных делишках Грегора вскрылась, Оливер был помолвлен с красивой и, что самое главное, единственной наследницей весьма приличного даже по столичным меркам рода – найной Джулией Ваерс.
– Джулией? – повторила я знакомое имя, уже догадываясь, куда грозит повернуть история.
– Естественно, помолвку поспешно расторгли. – Оливер проигнорировал мой вопрос. – Причем это сделала сама Джулия и с превеликой радостью. Если говорить откровенно, она была не в восторге от выбора родителей, которому ей пришлось подчиниться. Из братьев Одли ей больше нравился младший. Но ведь именно старший обычно наследует почти все состояние. Так или иначе, но теперь о свадьбе не могло быть и речи. А ведь Оливер действительно любил эту черноокую шалунью с каштановыми волосами. Но как же отреагировал на скандал, связанный с именем отца, наш Лукас?
Я невольно посмотрела на мрачного мага, который то сжимал, то разжимал кулаки, вынужденный слушать неприглядную правду о своем семействе.
– А вот нашему Лукасу удивительно повезло, – с прежним ядовитым сарказмом продолжил Оливер после крохотной паузы. – Скандал почти не коснулся его. Дело в том, что Лукас рос весьма нелюдимым пареньком, не понимающим прелести балов и светских приемов. Все свободное время он проводил в мастерской деда, который, в отличие от непутевого Грегора, был как раз истинным мастером и обладал настоящим даром создавать уникальные талисманы. Будь у сьера Джонатана хоть капля тщеславия и обаяния его опозорившегося сына – то род Одли ожидала бы поистине великая слава. Но артефактники – вообще очень странные люди. Всем жизненным благам они предпочитают одиночество. Единственная отрада для них – разговор с металлом и драгоценными камнями, в которые они вплавляют крупицы силы и ниточки чар. Пожалуй, среди всей остальной магической братии они настоящие отшельники. И Лукас рос под стать своему деду. Разоблачение отца он воспринял как должное. Его не волновали насмешки, щедро отпускаемые в адрес семейки Одли. Работа была для него счастьем. Нет, он, конечно, пытался образумить отца, когда тот начал прожигать жизнь в постоянной гонке за наслаждениями. Но, убедившись, что тот не желает его слушать, – отступил. Лишь забрал к себе мать, чье здоровье сильно пошатнулось после всей этой истории.
Оливер сделал паузу, облизав пересохшие после долгого монолога губы. Я украдкой посматривала на хмурого Лукаса, увидев его в несколько ином свете. И что такого жуткого мне поведал демон? Напротив, зачастую друзья не могут сказать лучше о человеке, чем только что сделал слуга Альтиса.
– Между тем старший брат решил не отставать от отца в поисках запрещенных наслаждений. – Оливер неприятно хрустнул костяшками пальцев. – Вино, доступные женщины, азартные игры. Все, что угодно, лишь бы забыться. Так продолжалось около года, пока не растаяли последние крохи сбережений, а в кабаках не перестали наливать в долг. Тогда же куда-то подевались и все друзья, осознавшие, что вечный праздник жизни наконец-то завершился. Волей-неволей ему пришлось вынырнуть из очередного омута длительного запоя. И в момент трезвости он вдруг обнаружил, что Лукас-то, этот несмышленыш и дичок, весьма неплохо устроился! Более того – каким-то неведомым образом женился на Джулии. Той самой Джулии, которая с обидным смехом выгнала его из дома, не пожелав ничего слушать. И ее родители почему-то совершенно не возражали против этого мезальянса.
– Возражали, – глухо поправил его Лукас. – Да еще как. Но мне удалось убедить их, что создание магических амулетов и талисманов приносит куда большую выгоду, чем сеансы общения с мертвыми. Мои сбережения к тому моменту имели все шансы в ближайшем будущем многократно превзойти состояние их рода. И к тому же мой дар был настоящий. Плюс еще один немаловажный момент – желание самой Джулии. Ее отец искренне любил свою единственную дочь, поэтому ради ее счастья был готов забыть о моем втором сословии и недавнем скандале. Так что вопрос быстро оказался решен.
– Да, но ты не подумал о чувствах своего брата. – Оливер укоризненно зацокал языком.
– А как я должен был о них подумать? – Лукас раздраженно всплеснул руками. – Я не раз и не два предлагал ему перестать маяться дурью и обижаться на весь мир. Да, у него не было магического таланта, но я готов был предоставить ему место в своей мастерской.
– Место в мастерской, – ехидно повторил Оливер. – Верх мечтаний для честолюбивого юноши, в одночасье лишившегося всех своих надежд на безоблачное будущее!
– Я предлагал ему пойти учиться, – огрызнулся Лукас. – Даже готов был предоставить денежное довольствие на время обучения, благо, что сам уже окончил университет экстерном. Что я еще мог сделать? Связей в высших кругах у меня не имелось. Да никто и не стал бы брать на теплую должность сына Грегора Одли. Уверен, что со временем позор семьи забылся бы. Надо было немного подождать и умерить свои амбиции. В конце концов, не мог же я просто взять и подарить ему половину своего состояния, как он требовал! Я был почти уверен, что он вновь прогуляет эти деньги, которые мне давались с таким трудом.
– А Оливер хотел все и сразу. – Демон в человеческом обличье равнодушно пожал плечами, выслушав гневную тираду мага. – Потому и отправился за помощью ко мне. Ты был его главной целью. В тебе он видел причину всех своих жизненных неудач. Тебя он ненавидел сильнее всего. Хотя бы за тот же дар, который почему-то перешел от деда к тебе, хотя именно Оливер был первенцем.
– Ну в последнем обстоятельстве я точно не виноват, – хмуро произнес Лукас. – Никто не знает, по каким законам наследуется магический дар. Он может перейти от отца к сыну, может – от деда к внучке или даже правнучке. Нет никаких способов предугадать это. На все лишь воля богов.
– Но Оливеру было плевать на это. – Демон хмыкнул. – Он нашел виновника своих бед в твоем лице. И начал мстить.
– Ну и зачем ты все это мне рассказал? – не выдержав, вмешалась я. Понятное дело, узнав, кто именно скрывался в теле брата Лукаса, я не собиралась соблюдать правил приличия, поэтому без малейшего стеснения отбросила излишнюю вежливость. Вот еще не хватало – демону «выкать»! И я так же грубо продолжила: – Твой рассказ ни капли не очернил Лукаса в моих глазах. Напротив, теперь я отношусь к нему с еще большим уважением, чем раньше.
– Правда? – Губы Оливера исказила язвительная усмешка. – Что же, надеюсь, ты продолжишь его уважать и после того, как я примусь за тебя. Потому что твой ненаглядный Лукас не придет к тебе на помощь. Ты убедилась, что его брат – негодяй, каких еще поискать надо. Отлично! Однако не забывай, что при всем этом он остается его родным братом. Лукас прекрасно понимает, что остановить меня можно только одним способом – убив. Но он не пойдет на это. Не знаю, если честно, почему. Я не особо разбираюсь в таких человеческих чувствах, как дружба или родственная привязанность. Гнев, ненависть – это ближе и понятнее. Но не суть. Основная мысль моего рассказа сводится к следующему: что бы я ни делал с тобой – Лукас останется в стороне до последнего.
– Не слушай его, Хлоя! – отрывисто бросил мне Лукас. – Он не сумеет пересечь черту круга. Ты в полнейшей безопасности.
– Правда? – Оливер скептически заломил бровь. – Ох, братец, как ты ошибаешься! Кое-кому не следовало давать руку одержимому и уж тем более не надо было покорно позволять демону наводить чары.
– О чем ты? – Лукас недоуменно нахмурился. – Когда я подавал тебе руку?
– А речь не о тебе. – И Оливер с явным намеком посмотрел на меня.
Я только сейчас поняла, о чем идет речь. О том моменте, когда он установил на мне якобы метку, дабы знать, в какой момент надо будет вмешаться в ритуал. С настоящим ужасом уставилась на свою правую ладонь, ожидая любой неприятности.
– Выбирай, милочка, – почти пропел Оливер, не пытаясь скрыть, какое наслаждение получает от всего происходящего. – Мне все равно, кто из вас двоих отдаст мне сегодня жизнь. Но помни, что Лукас не спасет тебя, если ты откажешься помогать мне.
– А вот пошла и долгожданная торговля. – Я с вызовом вскинула подбородок, глядя в ореховые глаза одержимого. – Не получится, дружок! Я не пойду на сделку со слугой Альтиса!
– Как знаешь, – равнодушно отозвался Оливер, словно ожидал именно такого ответа. Прищелкнул пальцами – и я взвыла от неожиданной сильной боли.
Моя правая рука, которая еще хранила на себе отпечатки его пальцев, была охвачена бесцветным пламенем. Я видела, как от жара чернеет и лопается кожа. В ноздри ударил невыносимый запах паленого.
Сказать, что я закричала, – значит ничего не сказать. Удивительно, как я не сорвала голос сразу. Я горела заживо – и все разумные мысли моментально покинули мою голову. Все заполонил дикий животный страх. Я готова была кинуться прочь сломя голову, естественно, при этом и думать забыв про предупреждение Лукаса не покидать пределов круга.
Кажется, Лукас что-то кричал мне, пытаясь пробиться через красную пелену паники, застлавшую мой разум. Кажется, я все-таки попыталась убежать, но, по счастью, ноги отказались держать меня, и я вновь безвольно опустилась в кресло.
А затем все закончилось. Резко, как по приказу. Пламя сгинуло, будто только привиделось мне, и я изумленно уставилась на абсолютно здоровую и невредимую руку, которая только что на моих глазах обуглилась буквально до костей.
– Как это?.. – Оливер выглядел даже более потрясенным, чем я. Он явно не ожидал, что его заклинание так быстро развеется. Вскинул было руку, чтобы послать чары в новый полет, и я заранее сжалась в ожидании новой чудовищной пытки. Однако с пальцев одержимого посыпались лишь трескучие неопасные искры, которые бесследно исчезали, соприкоснувшись с полом.
Лукас тоже попытался сотворить какое-нибудь заклинание. Грозно нацелил указательный палец на демона, занявшего тело его брата, но с тем же успехом. Раздался лишь слабый хлопок, и с руки мага сорвалось белое облачко, моментально растаявшее.
Зрелище двух мужчин, в полнейшем недоумении воззрившихся друг на друга, было настолько забавным, что я едва не рассмеялась. Понимаю, неуместная реакция в сложившейся ситуации, но, наверное, свою роль сыграло и облегчение от чудесно исцелившейся в мгновение ока руки, и слишком сильное напряжение, которое я испытывала все это время.
– Достаточно! – неожиданно громом прозвучал чужой голос.
Наша троица в унисон повернула головы в сторону нового участника затянувшегося ритуала.
В проеме арки, ведущей в прихожую, стоял Дуглас Паттерсон, поверенный рода Этвуд. Правда, сейчас сухонький старичок словно скинул несколько десятков лет. Нет, его волосы все так же были седы, но спина разогнулась, плечи выпрямились, и оказалось, что не такого уж он и невысокого роста. Напротив – на голову, если не больше, выше меня.
– Найна Хлоя, мое почтение, – приветствовал он меня быстрым кивком. В светлых глазах при этом мерцала откровенная насмешка.
– Зд-здравствуйте, – чуть заикаясь, отозвалась я, менее всего ожидая увидеть именно этого человека.
– Приятный вечер, не правда ли? – Дуглас выпрямился и с наслаждением вздохнул полной грудью, при этом переведя ироничный взгляд с меня на Оливера.
– Не сказала бы, – позволила я себе не согласиться с ним.
– Ты кто? – не выдержав, грубо оборвал нашу неуместную светскую болтовню Оливер. Я с удивлением заметила, что одержимому очень неуютно. Он то и дело украдкой ежился, словно с трудом выдерживая внимание нежданного гостя.
– Я – твой ночной кошмар, Ваал, – любезно просветил его Дуглас.
Одержимый дернулся, словно от удара. В его ореховых глазах заметался ужас.
– Откуда? – прошептал он побелевшими губами. – Откуда ты знаешь мое имя?
Я заметила, как Лукас нахмурился, не понимая, что происходит. Оглянулся на меня, но я лишь пожала плечами. Что еще за имя?
– Ох, сьер Лукас Одли, да вы, оказывается, полнейший дилетант в вопросах изгнания демонов, – укоризненно произнес Дуглас, для которого не стал секретом наш быстрый обмен взглядами. – А все туда же. У вас же было занятие, в котором вы являлись, пожалуй, одним из лучших специалистов. Зачем артефактнику лезть в столь грязное дело? Тем более не имея ни малейшего понятия о базовых принципах экзорцизма.
– Почему это – не имея? – обиженно проговорил Лукас. – Я потратил многие годы на изучение…
– Изучение? – презрительно оборвал его Дуглас. – Поди, прочитали пару книжонок, которые больше чем наполовину состоят из легенд и суеверий, чем из достоверных фактов, и возомнили себя великим магом.
– Довольно разговоров! – вдруг взревел Оливер, видимо, оскорбленный до глубины души тем, что про него словно забыли. – Я…
И захлебнулся в крике. Дуглас просто повел кустистой седой бровью – и одержимый так и замер на полуслове с искаженным от крика лицом.
– До тебя еще дойдет время, Ваал, – небрежно обронил Дуглас. – Потерпи немного.
Я ожидала, что Оливер вновь начнет кричать, но он продолжал стоять в той же позе и с той же жуткой физиономией. Что это с ним?
Лукас, по всей видимости, оценил магические способности незваного гостя по достоинству. Он сглотнул и тихо спросил:
– Кто вы?
– Я – тот, к кому вы обязаны были обратиться за решением вашей маленькой семейной проблемы. – Дуглас наконец-то отлепился от дверного косяка и сделал несколько неспешных шагов по направлению к Лукасу. Остановился напротив него и слабо усмехнулся: – Молодой человек, вы и ваш несчастный брат заставили меня изрядно побегать по Итаррии. Хотя это нонсенс – чтобы экзорцист сам навязывал свои услуги. Но я испугался, что в противном случае вы угробите еще массу народа, пока не поймете, что не в состоянии самостоятельно справиться с этим вопросом.
– Никого я не собирался гробить, – огрызнулся Лукас, побагровев от стыда.
– Да неужели? – Дуглас недоверчиво хмыкнул. – А как насчет бедняжки Хлои? Не вмешайся я – она или сошла бы с ума от той пытки, что устроил ей Ваал, или же, обезумев от боли и страха, бросилась бежать, неминуемо покинув пределы круга. И тогда ее кровь стала бы пищей изголодавшемуся демону.
– Я бы не допустил этого. – Лукас побагровел еще сильнее, не на шутку задетый этими словами.
– И что бы вы сделали? – язвительно переспросил Дуглас. – Стояли бы рядом, заламывали руки в отчаянии и пытались достучаться до крепко спящего разума брата?
– Если бы не было иного выхода – я бы пошел на крайние меры, – тихо сказал Лукас.
– И было бы уже поздно, – ответил Дуглас. – Молодой человек, демоны убивают мгновенно. А изголодавшиеся демоны, которых несколько лет держали взаперти, – еще быстрее. Вы не успели бы ахнуть, как найна Хлоя предстала бы перед богом мертвых.
– Вы… – неожиданно прошептала я, буквально услышав, как с отчетливым стуком в голове сошлись последние кусочки головоломки. – Это вы установили на книги моей прабабушки охранные чары.
– Естественно. – Дуглас быстро обернулся ко мне. – Элиза Этвуд частенько помогала мне. Моя профессия предполагает постоянные разъезды, а таскать за собой большое количество книг весьма проблематично. Да к тому же ее библиотека была намного полнее моего скромного собрания. Но эти записи следовало обезопасить от глаз посторонних, что я и сделал.
– И вы похитили Анну, – уверенно продолжила я. – Ворвались в дом, оглушили Герду и забрали сестру.
– Верно. – Дуглас кивнул и с проблеском уважения посмотрел на меня, поспешив добавить: – Не беспокойтесь, с ней все в порядке. Я просто решил обезопасить ее на то время, пока сьер Лукас не разберется с одержимостью брата. Все-таки Анна – обладательница поистине уникального дара. Можно сказать, она одной ногой стоит в царстве теней, поэтому балансирует на самой грани между двумя мирами. Вроде бы таких магов называют сумеречными. Так или иначе, но Анна и ей подобные всегда были лакомой добычей для слуг Альтиса. Поэтому я спрятал ее. Однако мне чрезвычайно интересно услышать, как именно вы поняли, что она у меня.
– Я могла бы догадаться и раньше, – с досадой на собственную глупость отозвалась я. – Сразу же после того, как вы вышли из моего дома, не потревожив дверной засов. По-моему, такое возможно только при помощи магии.
– Демоны! – кратко ругнулся Дуглас. – Так и знал, что напортачил в свой последний визит. Входная дверь была заперта, но я так желал поговорить с вами, что все равно зашел, воспользовавшись чарами. А когда уходил, видимо, машинально задвинул засов на прежнее место, решив оставить все так, как было до моего прихода.
– Ну вот. – Я устало откинулась на спинку кресла. – Герда сказала, что напавший на нее не был демоном или одержимым. Она прекрасно чувствует подобные вещи. Но двигался он слишком быстро для обычного человека. К тому же Оливер мне сегодня любезно прочитал настоящую лекцию про уникальные способности магов, так что не составило особого труда сопоставить очевидные вещи.
В этот момент одержимый брат Лукаса с огромным трудом пошевелился. Медленно, словно преодолевая невероятный гнет, опустил руку, занесенную для удара, и повернул голову в мою сторону. Я испуганно вжалась в спинку, не представляя, что еще ожидать от демона.
– О! – Дуглас, увидев это, укоризненно зацокал языком. – Глубокоуважаемая найна Хлоя, я с огромным удовольствием поболтаю с вами еще и отвечу на любые ваши вопросы, но позвольте мне сперва закончить с Ваалом. Заклинания имеют обыкновение истончаться, особенно когда при их помощи связываешь столь могущественное существо.
После чего скинул прямо на пол свой старенький заношенный сюртук и с самыми недвусмысленными намерениями принялся засучивать рукава темной хлопковой рубахи.
– Не смей убивать моего брата! – аж взвизгнул Лукас, осознав, что за этим последует. – Ты!..
– Вы меня утомили, сьер, – устало промолвил Дуглас и прищелкнул пальцами.
Теперь уже Лукас застыл на месте, как прежде Оливер. Только глаза жили на его окаменевшем лице. Бешено вращаясь в орбитах, они медленно, но верно наливались алым цветом.
Дуглас при виде этого как-то странно качнул головой, но удержался от каких-либо замечаний. Вместо этого он все внимание обратил на Оливера, который сосредоточенно рвал последние нити заклинания, сдерживающего его движения.
– Найна Хлоя, – небрежно посоветовал мне экзорцист, и в его руках вдруг нестерпимо жгуче блеснуло острие кинжала, словно материализовавшегося прямо из воздуха, – пожалуйста, закройте глаза и не открывайте их, пока я не позволю. Не стоит девушке видеть то, что дальше произойдет.
Лукас от этих слов страшно замычал. На его лбу заблестела обильная испарина, а на шее вздулись вены от неимоверного усилия разорвать путы. И, кажется, я уловила зарождающееся биение призрачных крыльев за его спиной.
Дуглас, не глядя на мага, раздраженно прищелкнул пальцами вновь – и тот обессиленно затих, обмякнув в голубоватом коконе чар. Я поспешно зажмурилась, выполняя приказание экзорциста. Сдается, он прав, и мне абсолютно не понравится то, что сейчас произойдет. До боли в костяшках впилась в подлокотники кресла, напряженно прислушиваясь в происходящее вокруг.
Тишина внезапно взорвалась настоящей какофонией звуков. Было такое чувство, что в шаге от меня подрались мартовские коты. Мяуканье то и дело сменялись отчаянным воем и шипением. Пол сотрясался от топота дерущихся. То и дело мне чудилось, что вот-вот меня снесут, не заметив в горячке сражения. Однако, видимо, меловая черта круга обладала просто-таки волшебным действием и надежно удерживала и Дугласа, и Оливера на достаточном расстоянии от меня.
Неожиданно мне на щеку плеснула какая-то теплая жидкость. Все так же не открывая глаз, я подняла руку и вытерла ее. Поднесла пальцы к лицу и настороженно принюхалась.
В нос ударил медный солоноватый запах крови. Я скривилась от отвращения и принялась судорожно оттирать руку о платье, не задумываясь о том, что тем самым порчу его. О небо, что там происходит? Неужели Дуглас действительно убивает Оливера прямо на глазах его брата?
Проверять свое предположение мне совершенно не хотелось. И без того, чую, если я выберусь из этой передряги живой, то еще долго буду просыпаться от ночных кошмаров. Поэтому я для верности прикрыла лицо ладонями, избавляя себя от малейшего искуса для подглядывания.
Душераздирающий визг между тем сменился глухими стуками. Пол теперь не просто сотрясался, а ходил ходуном, как при землетрясении, а заодно дрожало и мое кресло. Я боялась даже представить, что происходит в нескольких шагах от меня, поэтому принялась шепотом читать единственную молитву, выученную еще в пансионе. Если честно, я никогда не считала себя особо набожной, скорее старалась не выделяться из толпы, поэтому по воскресеньям послушно ходила в храм и скорее по привычке, чем по велению сердца просила у Бригиды счастливого замужества, а у Лиоры – удачного года для всей страны. Но именно сейчас мне казалось, что лишь помощь высших сил может меня спасти.
После особо громкого удара, от которого содрогнулся весь дом, а мне на голову с потолка посыпалась какая-то труха, раздался голос Дугласа.
– Ну вот и все, – проговорил маг, с трудом переводя дыхание. – Найна Хлоя, можете открыть глаза. И простите, я немного намусорил здесь. Без уборки не обойдешься.
Я очень медленно убрала руки от лица и бросила украдкой взгляд через полуопущенные ресницы, готовая, если что, зажмуриться обратно. Но увиденное настолько поразило меня, что я широко раскрыла оба глаза.
Сказать, что в комнате все было вверх дном – ничего не сказать. Только тот пятачок пространства, в котором сидела я, был более-менее в порядке, если, конечно, не обращать внимания на подозрительные бурые пятна, в хаотичном порядке наползающие друг на друга и в изобилии пачкающие пол.
Я гулко сглотнула слюну, пытаясь избавиться от тошноты. Благо, что перед началом ритуала Лукас догадался убрать ковер, иначе пришлось бы его выкинуть. Как придется выкинуть платье, на которое попали брызги чужой крови.
Лукас стоял на том же месте, где и раньше. Голубоватое свечение чужого заклинания, удерживающее его подобно путам, почти погасло. Наверное, исчезни оно полностью – Лукас упал бы. По-моему, он был без сознания. На губах запеклись багрово-черные корки – видимо, он так и не оставил своих попыток спасти брата, все это время безуспешно пытаясь скинуть гнет чар. Он так сильно осунулся за эти несчастные несколько минут, что закрытые глаза ввалились, а в бледном безжизненном лице не осталось ни кровинки.
Дуглас сидел прямо на полу, задумчиво вытирая руки краем своей рубахи. Вот сейчас он вновь выглядел на свои года. Сухонький старичок, уставший настолько, что не в силах добраться до кресла. А где же последний участник конфликта?
Я изумленно завертела головой по сторонам, не находя в комнате Оливера. О небо, что Дуглас с ним сделал? Неужели разорвал на мелкие кусочки?
– Не туда смотрите, найна, – глухо обронил Дуглас, продолжая тщательно вытирать и без того уже чистые руки.
Я проследила за его взглядом и тихо охнула. Оливер, полуобнаженный, распятый на стене, висел на приличном расстоянии от пола, не касаясь его даже носками сапог. Его голая грудь была почти целиком исчерчена неглубокими порезами, которые еще сочились даже не кровью, а какой-то подозрительной черной жидкостью, более всего похожей на густые чернила.
Я перевела взгляд на ближайшее пятно бурой жидкости, почти подобравшейся к меловой линии. Опять посмотрела на Оливера. Значит, вот как выглядит кровь демона.
– Ваал еще находится в этом несчастном истерзанном теле, – негромко произнес Дуглас и с кряхтением поднялся. – Хлоя, чтобы изгнать его, мне нужна ваша помощь. Заключительный удар должен совершить чистой душой и помыслами человек или же кровный родственник одержимого. Увы, на первую роль я уже давно не претендую. На вторую сгодился бы Лукас, но он скорее согласится отрубить себе руку, чем это сделает.
– Вы предлагаете мне убить Оливера? – тихо прошептала я. – Причем сделать это на глазах его брата? Но Лукас никогда не простит меня.
– Не уподобляйтесь ему в ослином упрямстве. – Дуглас искривил губы в болезненной усмешке. – Вы убьете не Оливера, вы прогоните прочь Ваала в его обитель вечной тьмы и страдания. Да, есть опасность, что он уволочет с собой и душу, с которой столько лет делил одно тело. Это его законная добыча. Но я сделал все, чтобы как можно сильнее ослабить власть демона. Если Оливер будет ему сопротивляться – то он останется. – Помолчал немного, тяжело вздохнул и совсем тихо добавил, покосившись прежде на Лукаса: – Правда, не уверен, что ему это надо. Ваал был прав – Оливера никто не принуждал к сделке с ним. Это была его месть брату. Захочет ли сам Оливер продолжения своей жизни после всего того, что он натворил? В любом случае, решать ему.
Я посмотрела на Лукаса. Тот вроде бы приходил в себя. По крайней мере, еще щеки немного порозовели, а ресницы подрагивали.
– Решайтесь, найна Хлоя, – поторопил меня Дуглас. – Чем дольше вы медлите – тем больше сил возвращает Ваал. Если вы откажетесь, то я закончу изгнание единственно доступным для меня способом. Но тогда у Оливера не останется и малейшего шанса на возвращение.
Я медленно встала с кресла. Сделала шаг, остановившись вплотную к меловой линии, не решаясь переступить ее.
– Не бойтесь, – мягко подбодрил меня Дуглас. – Теперь демон вам не грозит.
Я смело перешагнула линию. Замерла в ожидании – не обрушится ли на меня вихрь чужой магии. Однако ничего не произошло. И после краткой заминки я подошла к Дугласу.
Тот протянул мне кинжал костяной рукоятью вперед. Хвала всем богам, тот был чистым. Видимо, Дуглас успел его протереть. Только в завитках замысловатого узора на лезвии что-то подозрительно бурело, но я не стала вглядываться, справедливо полагая, что это мне вряд ли понравится, и смело взяла кинжал. Он оказался на удивление тяжелым. Гладкая рукоять приятно холодила ладонь.
– Что мне надо сделать? – почему-то шепотом спросила я.
– Странный вопрос. – Дуглас слабо хмыкнул. – По-моему, ответ очевиден. Вот нож, вот цель – действуйте!
Я медленно обернулась к распятому Оливеру. Он выглядел мертвым, только грудь едва вздымалась, показывая, что жизнь еще теплится в этом истерзанном теле.
– Не делай этого, – внезапно услышала я.
Лукас все-таки очнулся. К тому моменту заклинание настолько ослабло, что он мог говорить, почти не разжимая искусанных губ. Его взгляд был устремлен прямо на меня с откровенной мольбой.
– Лукас, прекратите дурить! – резко одернул его Дуглас. – Ваша братская привязанность, конечно, весьма умиляет, но вы уже переходите всяческие рамки. Поймите – перед вами не ваш брат. Это существо пожрало душу Оливера много лет назад. Сейчас я даю шанс вашему брату освободиться. Что вас опять не устраивает? Не уверены, что Оливер воспользуется им?
Лукас молчал. Лишь в уголках его красных от усталости и измождения глаз собирались крупные прозрачные слезы. Наконец одна не удержалась и сорвалась, прочертив влажную полосу по щеке мужчины.
– И хватит распускать нюни, – уже мягче добавил Дуглас, как и я, смущенный этим зрелищем. – Я все понимаю, непросто смириться с тем, что ваши старания и мучения окончатся провалом. Но подумайте, пожалел ли вас Оливер, когда планировал убийство несчастной Джулии?
Еще одна вязкая пауза. Лукас не торопился отвечать на вопросы Дугласа, то ли считая их риторическими, то ли просто не зная ответа.
– Действуйте, Хлоя! – после бесплодного ожидания приказал мне Дуглас. – Освободите эту несчастную душу. В конце концов, никто и ничто не мешает ей остаться. Кроме чувства стыда, естественно.
Я смотрела на Лукаса, ожидая от него хоть какой-то реакции. Понятное дело, мне совершенно не хотелось убивать его брата или скорее то, что от него осталось, у него же на глазах. Пусть предложит мне другой выход. Любой иной, устроивший бы всех! Но Лукас молчал. Он опять безжизненно уронил голову на грудь и словно задремал.
Рукоять кинжала ощутимо потеплела, когда я обернулась к Оливеру. Шаг, еще один. Теперь я стояла на расстоянии вытянутой руки от несчастного, собираясь с духом.
Внезапно он чуть пошевелился в паутине чар и в упор посмотрел на меня. Я вздрогнула, испугавшись увидеть тьму, занявшую все пространство глазницы, но нет. Это был обычный человеческий взгляд, до краев наполненный непонятной злой иронией, замешенной напополам с откровенным торжеством.
– Поздно, – прошептал он. – Люблю болтунов, с вами всегда меньше проблем.
После чего закатил глаза и захрипел, роняя с губ пенную слюну, окрашенную в темный цвет крови демона.
Я отшатнулась, сдерживая невольный вскрик. А уже через мгновение рядом был Дуглас, который преодолел разделяющее нас расстояние одним прыжком. Грубо выхватил из моей руки кинжал, занес его было над грудью Оливера, но почти сразу опустил. Приложил пальцы к шее одержимого, который уже затих после короткой, но страшной судороги.
– Что с ним? – Вопрос Лукаса прозвучал слишком громко в наступившей тишине. В то же мгновение последние нити заклинания, еще удерживающие его на месте, с негромким мелодичным звуком лопнули, и маг, не удержавшись на ногах, с размаха уселся на пол.
– Мне очень жаль, сьер, – тихо проговорил Дуглас и убрал руку от шеи Оливера, так и не нащупав пульса. – Но ваш брат сделал собственный выбор, не дожидаясь, пока мы решим его судьбу.
– Он… он… – заикаясь, выдохнул Лукас и затих, не в силах закончить страшную фразу.
– Теперь ему отвечать за свои деяния перед Альтисом. – Дуглас тяжело вздохнул и с лязгом вогнал кинжал в ножны, прикрепленные к поясу. – Простите.
Лукас закрыл лицо ладонями и замер. Его плечи чуть дрожали, словно он беззвучно плакал.
Я торопливо отвернулась, не в силах наблюдать за этим. Нет, мне не было жалко Оливера. Если демон рассказал правду – то брат Лукаса заслужил смерть. Но мне было до слез жаль Лукаса. Столько потерь из-за избалованного юнца, желающего, чтобы весь мир принесли к его ногам на блюдечке. И чего он добился своей якобы местью? Только погубил себя и разрушил чужую жизнь.
– Странно, – между тем задумчиво проговорил Дуглас, но не стал заканчивать фразу, словно всего лишь размышлял о чем-то вслух. Опять провел рукой по шее Оливера в безрезультатных попытках нащупать пульс.
– Хлоя, думаю, тебе лучше приготовить нам чаю, – глухо проговорил Лукас и посмотрел на меня через растопыренные пальцы. Хвала небесам, его глаза при этом были сухими, но их лихорадочный блеск меня встревожил. А он сдавленно продолжил: – Ты и без того видела сегодня слишком многое из того, что не подобает девушке. А мы с Дугласом пока приберемся здесь.
Я с сомнением пожевала губами. А не вздумает ли Лукас напасть на бывшего поверенного моей прабабушки, так ловко все это время маскировавшегося под безобидного старичка? Так сказать, отомстит за смерть брата, пока его тело еще не остыло.
– Идите, – с нажимом произнес Дуглас, уловив мои сомнения. Криво ухмыльнулся: – Стоит признать, давненько миновали те времена, когда за меня беспокоились красивые незамужние девушки. Я уж боялся, что навсегда, теперь радуюсь своей ошибке. Кстати, до начала хлопот советую вам сперва прогуляться по вашему безобразно заросшему двору. Там около одного из деревьев прямо у забора вы найдете одну забавную парочку. Наверное, они очень злы на меня, но мне было некогда уговаривать их отказаться от позднего и несколько неуместного визита к вам домой. Да, у них была благородная цель – помочь вам, но я справился с ней лучше.
Я тихонько ахнула, когда до меня дошел смысл его слов. Гилберт и Габриэль! Все-таки не усидели дома и отправились спасать меня. Поди, замерзли, как не знаю кто, – ночи-то сейчас еще прохладные.
«Куда хуже то, что их все это время живьем ели комары, – флегматично отозвался внутренний голос. – Так что поторопись, Хлоя».
Я поспешно кинулась прочь, но на самом пороге остановилась и обернулась.
– А… как?.. – спросила я, желая узнать, что надо сделать для снятия заклинания.
– Просто прикоснитесь к ним, – нетерпеливо оборвал меня Дуглас, поняв без слов. – Да, и возьмите это. А то еще ноги по темноте переломаете.
После чего небрежным движением руки сотворил крохотный лепесток пламени, а сам прибавил мощности величаво плавающему в воздухе шару, который моментально затопил комнату лучами яркого света.
И я вылетела из дома, отправившись вызволять горе-спасателей.
Я нашла эту парочку именно там, где и сказал Дуглас. Видимо, заклинание настигло их как раз в тот момент, когда они закрывали за собой калитку. Магический огонек заплясал над их головами, выдавая их месторасположение. Наверное, без его помощи мне действительно было бы трудно их найти. Раскидистый куст сирени надежно скрывал замершие фигуры как со стороны улицы, так и со стороны тропинки, ведущей к дому. Гилберт бережно поддерживал под локоть Габриэль, которая застыла с открытым ртом, видимо, что-то жарко доказывая ему.
Я легонько похлопала страдальцев по плечам. Заранее отпрыгнула в сторону, ожидая любой реакции от них. Полагаю, лично я была бы в бешенстве, если бы была вынуждена не меньше часа, а то и двух простоять на пронизывающем ветру.
– Тьфу, – первым делом с отвращением сплюнула Габриэль и отчаянно застучала зубами, с трудом выдавив из себя: – Полный рот мух и всякой гадости налетело!
Гилберт сжал кулаки и порывисто обернулся ко мне, желая задать трепку тому, по чьей милости застряли здесь.
– Я ни в чем не виновата! – торопливо сказала я, на всякий случай отступая еще на шаг. – Меня лишь послали освободить вас.
Гилберт немного расслабился от этих слов, быстро скинул с себя сюртук и набросил его на плечи замершей Габриэль, которая продолжала выбивать звонкую дробь зубами.
– Спа-спасибо, – заикаясь, поблагодарила она. Нагнулась и со стоном наслаждения принялась расчесывать себе щиколотки, не смущаясь нашего присутствия и приговаривая при этом: – О небо, как же хорошо! Ненавижу комаров.
По всему выходило, что именно ей досталось сильнее всего. Гилберт был в плотных штанах, которые не прокусывал гнус, кроме того, он позаботился и о сюртуке, сейчас пожертвованном на благо его спутницы. А вот Габриэль отправилась на помощь все в том же легоньком платьице, которое носила днем.
– Пойдемте в дом, – предложила я, с сочувствием глядя на Габриэль, которая оставила свои ноги в покое и так же яростно принялась расчесывать шею, оставляя на ней красные полосы от ногтей.
– Как я понимаю, схватка с демоном завершилась удачно? – хмуро осведомился Гилберт, и не думая двинуться с места.
– Относительно, – уклончиво отозвалась я. – На самом деле все оказалось совсем не так, как представлялось в начале.
– Правда? – Гилберт заинтересованно вскинул брови. – Собственно, я и отправился сюда, потому как не нравился мне этот спасенный Лукас, очень не нравился.
– Да не Лукас это был, – поторопилась я развеять его ошибку. – А Оливер. Просто он быстро сориентировался в обстановке и решил выдать себя за своего брата. И в шкафу он был заперт не просто так, а за дело.
– Правда? – протянул Гилберт.
– Вот видишь? – возбужденно затараторила Габриэль, которая продолжала безостановочно чесаться. – А я тебе говорила, что зря мы ему поверили. Мне его глаза сразу же не понравились. Холодные какие-то и лживые. Было в нем нечто странное.
– Ну, если учитывать, что Оливер был одержим демоном, то в чем-то ты права, – согласилась я. После пережитого я стала относиться к этой парочке как к родным, и думать забыв о каких-то там правилах хорошего тона.
– Жуть какая! – Габриэль так впечатлилась моим заявлением, что наконец-то перестала расчесывать кожу в безуспешных попытках унять зуд.
– Пойдемте, – мягко повторила я приглашение, глядя на нее с улыбкой. – Разговор будет долгим. Полагаю, лучше беседу провести за чашечкой горячего чая.
– Вы… – Гилберт замялся и осторожно исправился, видимо, тоже решив, что пережитые испытания возвели нас в ранг друзей, а не просто знакомых: – Ты кажешься совершенно успокоившейся. Как я понимаю, Анна тоже нашлась?
– Почти. – Я счастливо улыбнулась, впервые за этот долгий утомительный день почувствовав, что цепкая рука дурного предчувствия наконец-то не терзает мое многострадальное сердце. – Ну пойдемте же скорее в дом! Или так и будем беседовать здесь?
Гилберт усмехнулся и покачал головой. Предложил руку своей спутнице, и мы наконец-то покинули крохотный пятачок пространства около калитки.
Проходя мимо ярко освещенного окна гостиной, Гилберт чуть замедлил шаг. С его места было прекрасно видно, как Дуглас что-то выговаривает Лукасу. Тот стоял, грустно поникнув головой, а поверенный моей прабабушки мерил комнату широкими шагами, о чем-то разглагольствуя и активно жестикулируя при этом.
Затем взгляд Гилберта скользнул дальше, к стене, и юноша тут же поспешно передвинулся таким образом, чтобы загородить обзор Габриэль, тоже с любопытством глазеющей в окно. Благо, та все свое внимание обратила на двух спорящих мужчин.
– Да, сдается, разговор действительно будет интересным, – буркнул себе под нос Гилберт и торопливо зашагал дальше, увлекая за собой Габриэль, дабы та не увидела больше необходимого.
* * *
Мы с трудом разместились в небольшой кухне. Но мне сейчас была приятна теснота. После всего произошедшего я не хотела оставаться одна. То и дело казалось, будто из темного угла на меня кинется какая-нибудь жуткая тварь. Стоило мне закрыть глаза – как я видела окровавленное тело Оливера и собственную руку, обугливающуюся до костей. Интересно, когда-нибудь я сумею избавиться от этих кошмаров?
Войдя в кухню, первым же делом Габриэль рухнула на ближайший табурет и с выражением немого блаженства вытянула перед собой ноги.
– Убей меня, Хлоя, но теперь я и не пошевелюсь, – устало пробормотала она. – Поясницу после таких подвигов вообще не чувствую.
Гилберт, в свою очередь, поступил как настоящий мужчина. Он и не думал жаловаться, хотя ему тоже нелегко пришлось. Вместо этого он пробудил магический шар, плавающий под потолком, без лишних просьб отрегулировал его на максимум – и крохотное помещение залил яркий свет, несущий с собой тепло. Затем помог мне растопить плиту и налил воду в чайник. И лишь после этого позволил себе занять второй стул.
– Полагаю, вечер у тебя выдался еще хуже, чем у нас, – проницательно заметил он, глядя на меня. – Хлоя, у тебя на щеке и платье кровь. Насколько я понимаю – не твоя.
Я кинулась к умывальнику, установленному у одной из стен кухни. Посмотрела на себя в зеркало. Мое отражение, действительно, могло напугать любого. Бледное лицо, встрепанные волосы, просто-таки безумные глаза. Надо привести себя в порядок.
Но перед тем, как умыться, я еще раз вгляделась в россыпь бурых пятнышек на своей щеке. Хм-м, странно… Это была не кровь демона. Та имела характерный черный цвет. Но чья она тогда? Получается, Дуглас был ранен в ходе схватки. Наверное, поэтому он сидел после окончания боя. Но сколько силы в этом тщедушном старичке! Даже не попросил о помощи, первым делом решив поставить Лукасу мозги на место. А то ведь точно до скончания века примется винить себя в гибели брата, хотя, если судить здраво, тот погиб много лет назад, сразу, как вызвал демона.
– Рассказывай! – потребовала Габриэль, дождавшись, когда я вытру лицо жестким вафельным полотенцем. – Что тут произошло?
– Да ничего хорошего. – Я пожала плечами.
Говоря откровенно, я не имела ни малейшего желания пересказывать события минувшего вечера. Но прекрасно понимала, что Гилберт с Габриэль имеют полное право знать, чем завершилось столь запутанное дело. По сути, они тоже немало рисковали, пусть на время, но дав приют одержимому. Даже страшно представить, что могло бы произойти, если бы демон, заключенный в теле Оливера, сразу же бросился восполнять свою жажду крови и убийств. Наверняка все годы вынужденного заключения ему очень не хватало этих столь сомнительных развлечений.
Поэтому, вздохнув, я начала свой нелегкий рассказ, естественно, стараясь при этом обойтись без особо красочных подробностей. Я до сих пор не верила, что все завершилось благополучно для меня.
Гилберт слушал меня внимательно, не перебивая и с совершенно непроницаемым выражением лица. В отличие от него, Габриэль то и дело охала и ахала, выражая таким образом свое сочувствие ко мне и страх.
– Кошмар! – выдохнула она, когда я завершила долгий монолог упоминанием о смерти Оливера. – Кто бы мог подумать, что в нашем скучном провинциальном Аерни разразится такая битва! Маги, демоны, одержимые! Жуть какая!
– Да уж. – Я кивнула и повернулась к плите, на которой уже начал ворчать закипающий чайник.
– Забавно, – обронил Гилберт. Но пояснять свою загадочную реплику не стал, вместо этого вскочил со своего места и любезно помог разлить кипяток по приготовленным заранее чашкам.
– Что – забавно? – требовательно дернула его за рукав Габриэль. Судя по румянцу, выступившему у нее на щеках, она наконец-то согрелась, хотя еще не торопилась избавиться от одолженного сюртука.
– Я всю жизнь мечтал о каком-нибудь приключении, – пояснил Гилберт, криво ухмыльнувшись. – Зачитывался книгами в библиотеке бабушки и грезил о других странах. Представлял себя великим воином и искусным магом. Даже, помнится, пытался научиться передвигать предметы усилием воли. Безуспешно, понятное дело. И вот судьба подкинула мне небывалый шанс поучаствовать в настоящем магическом сражении. А я провел весь поединок, играя роль статуи в палисаднике. Но знаете, что самое смешное?
Гилберт сделал паузу, выжидательно глядя на нас. Мы с Габриэль в унисон пожали плечами, выражая свое недоумение.
– Самое смешное, – продолжил он, немного понизив голос, – что я безумно рад этому обстоятельству! Честное слово, не хотел бы я оказаться сегодня на твоем месте, Хлоя! Боюсь, я мог бы повести себя каким-нибудь совершенно недостойным образом перед ликом опасности. Не знаю, впасть в ступор, например, начать рыдать, умоляя пощадить меня. Или, в конце концов, грохнулся бы в обморок.
– Неправда! – запротестовала Габриэль. – Я уверена, что ты поступил бы как настоящий храбрец и принял вызов!
– Надеюсь, боги никогда не пошлют мне возможность проверить твои слова. – Гилберт негромко рассмеялся. – Знаешь, теперь мне даже нравится моя тихая спокойная жизнь, в которой нет места таинственным убийствам и всяким ритуалам.
– Полагаю, теперь все вернется в норму, – влезла я со своей репликой. Помолчала немного и добавила с улыбкой: – По крайней мере, я на это надеюсь. Сыта по горло приключениями.
– Правда? – вдруг вмешался в нашу дружескую беседу новый участник.
Улыбка еще играла на моих губах, когда я обернулась к двери. Я узнала голос Герды. Наверное, она уже очнулась и поспешила узнать, как закончился ритуал.
На пороге, небрежно привалившись плечом к косяку, действительно стояла моя помощница по хозяйству. Но при взгляде на нее мое хорошее настроение моментально испарилось. Было что-то странное во взгляде Герды, от чего меня кинуло в холодную дрожь. В ее глазах пылала такая обжигающая ненависть и злоба, что мне стало трудно дышать. Она смотрела на меня так, будто уже сжимала пальцы на моем горле, желая удушить.
– Герда, с вами все в порядке? – с трудом просипела я, на всякий случай потерев шею, дабы убедиться, что до меня не дотянулись ничьи призрачные руки.
– Сюрприз, не правда ли? – Герда оскалилась, продемонстрировав мелкие белые зубы. – Когда же вы, смертные, уясните, что однажды вызванный демон не уйдет без обещанной жертвы? Ритуал не был завершен, милочка.
Я пискнула от ужаса, когда до меня дошел смысл фразы женщины. Неужели Ваал не был изгнан, а нашел свое новое прибежище в теле Герды? Но как это могло произойти?
– Что это значит? – недоуменно спросила Габриэль, видимо, еще не осознав, что происходит. – Хлоя, кто это?
А в следующее мгновение Герда кинулась на меня. Она преодолела разделяющее нас расстояние за одно мгновение, уложившееся между двумя ударами сердца. Стоит ли говорить, что оно уже частило вдвое, а то и втрое быстрее обыкновенного, от страха рухнув куда-то в пятки.
Я взвизгнула. Каким-то чудом умудрилась выплеснуть в лицо одержимой женщины чашку с еще не остывшим чаем. Но Герда даже не подумала остановиться, хотя наверняка ощутила боль от ожога. А в следующую секунду я уже лежала на полу, опрокинувшись вместе со стулом под тяжестью чужого тела. От падения я едва не лишилась сознания. В затылке словно что-то взорвалось после столкновения с полом, из глаз посыпались искры.
– Сдохни! – прошипела мне в лицо обезумевшая Герда, все крепче сжимая смертельную хватку на моем горле. – Ты – моя добыча!
Я хрипела, сражаясь за каждый глоток воздуха, и беспорядочно молотила руками и ногами. По-моему, пару раз мне удалось ощутимо приложить Герду кулаками, но она не обращала ни малейшего внимания на те удары, которыми я ее осыпала.
Но вдруг все закончилось. Какая-то неведомая сила оторвала от меня Герду, и я захлебнулась от избытка воздуха. Безумно саднило горло, перед глазами в преддверии обморока плавали темные круги. Однако я с огромным трудом перевернулась на бок и увидела, что моим спасителем явился Гилберт. Он заломил Герде руки и удерживал ее, не давая вновь кинуться на меня.
– Ты не понимаешь! – закричала та, осознав, что силы слишком неравны и ей не совладать с молодым парнем. – Если Хлоя погибнет – то твоей бабке достанется все состояние Элизы Этвуд! Долго ей еще осталось? Год, два? А значит, вскоре и ты разбогатеешь. Сумеешь оплатить все долги отца, чтобы больше не стыдиться родства с ним. Сыграешь пышную свадьбу со своей красоткой.
– Что? – недоуменно переспросил Гилберт, не ожидая, что демон обратится к нему.
Герда, воспользовавшись удобным случаем, дернулась еще раз, но он продолжал крепко удерживать ее, не теряя бдительности. И тогда демон, вселившийся в ее тело, сменил тактику. Теперь женщина заговорила вкрадчиво, и ее шепот прямо-таки вползал в уши.
– Нас тут трое, – сказала она. – Твоя невеста сбежала – и правильно сделала. Никто не узнает, мой мальчик. Просто отпусти меня – и я все сделаю сама. Получив заслуженную добычу, я уйду. Клянусь! И никогда больше не потревожу ни тебя, ни твою семью. Ты ведь знаешь, насколько состоятельной была Элиза. А ведь она не гнушалась воровством, забрав себе парочку особо приглянувшихся книг из библиотеки закадычной подружки. Подумай, стоит ли эта семейка жалости? Дай мне минуту. Всего одну минуту. И перед тобой откроется целый мир. Сбудутся твои мечты о красивой жизни и путешествиях в другие страны. Крошка Габби как страшный сон забудет те времена, когда была вынуждена подрабатывать служанкой. И ты получишь возможность вновь увидеть родителей. Хотя бы ради того, чтобы выплюнуть им в лицо свое презрение и показать, как многого ты добился и без них.
Гилберт молчал. Его обычно бесстрастное лицо дрогнуло, выдавая смятение чувств. В карих глазах читалось отчаяние. И я вполне понимала его эмоции. Кто я для него? Лишь случайная знакомая, которая всего за пару дней принесла больше проблем, чем он ведал за всю жизнь. И потом, демон не требовал убить меня. Он просто предлагал ему отступить. Сделать шаг в сторону и зажмуриться, не глядя на то, что произойдет потом. С таким грузом на душе вполне можно существовать. Это даже не преступление, так, слабость характера и осторожность, опасно балансирующая на грани трусости. Но кто за это осудит? Ведь далеко не каждый рискнет вступить в схватку с одержимым. Не проще ли переждать заведомо обреченный поединок, а затем насладиться столь сладкими и вожделенными плодами нежданно свалившегося на голову богатства? В конце концов, победителей не судят.
– Ну же, мой мальчик! – В голосе Герды прорезались нотки нетерпения. – Решайся скорее. Честное слово, ей не будет больно. Все равно она уже обречена. На ней не одна, а целых две метки.
Я была почти готова к тому, что Гилберт разожмет руки и сделает так, как ему приказывал демон. Однако в следующую секунду он скривился от отвращения и гневно прошипел:
– Иди к Альтису!
Герда взвыла, осознав, что добыча ускользает из рук. Рванула было ко мне в еще одной отчаянной попытке, но вдруг замерла, уставившись на что-то поверх моей головы.
– Ваал, а ты хитер, – раздался голос Дугласа.
– А ты стареешь, – огрызнулась одержимая. – Не разгадал столь примитивной ловушки!
– Бывает. – Судя по звукам, Дуглас тяжко вздохнул. И вдруг у меня над головой коротко и страшно свистнул ярко-зеленый шар заклинания, который угодил Герде прямо в грудь. Женщина дернулась и безвольно обмякла в руках Гилберта.
– Вы ее убили? – с ужасом спросил он, не спеша отпускать ее на пол.
– Оглушил, – поправил Дуглас. – Ее разум еще спит под воздействием того отвара, что ей дал Лукас. Этим и воспользовался Ваал, заняв на время ничейное тело. Но теперь я запер демона. И не успокоюсь, пока не изгоню его.
– А Герда? – сипло спросила я.
Поврежденное после схватки горло сильно болело, не давая мне говорить громче. Собрав свой жалкий остаток сил, я с трудом села, пока не рискуя вставать с пола, и повернулась к Дугласу. Поверенный стоял у порога и хмуро обозревал поле недавнего побоища. Из-за его плеча испуганно выглядывала Габриэль. Ага, так вот куда она делась, когда на меня напала Герда! Побежала за помощью! А я ее в трусости успела обвинить. И, кашлянув, я продолжила:
– Она не пострадает?
– Нет. – Дуглас покачал головой. – Она не давала согласия на сделку. Ваал в ее теле незваный гость. Не беспокойтесь, найна, все будет хорошо.
– Хлоя! – В следующую секунду в тесную кухню, в которой и без того некуда было яблоку упасть, ворвался Лукас, легко оттеснив в сторону Дугласа и Габби. Я успела заметить, как поверенный побледнел, словно от сильной боли, когда маг неосторожно задел его, протискиваясь мимо.
– Хлоя! – повторил Лукас, рухнув на колени передо мной. – Ну в какую беду ты опять угодила? Право слово, тебя ни на миг нельзя оставить одну!
– Да я так… – смущенно забормотала я. Затем напустила на себя суровый вид и поинтересовалась: – А ты где был? Дуглас поспел раньше тебя.
– Я прощался с братом, – глухо сказал Лукас. – Мы отнесли его тело ко мне в дом. Дуглас вернулся, а я остался, чтобы… Чтобы просто посидеть и подумать кое о чем.
– Молодые люди! – вмешался в разговор Дуглас, явно не оценив трагичности момента. – Предлагаю всем посторонним покинуть сию скромную обитель. Позвольте мне закончить дело. Как уже верно сегодня подметил Ваал, с болтунами всегда намного меньше проблем. Давайте не будем второй раз совершать ту же ошибку.
Я честно попыталась встать, но, ойкнув, опять опустилась на прежнее место. Ноги просто отказались держать меня, колени словно превратились в горячий кисель.
Лукас, хмыкнув, легко подхватил меня на руки и без возражений отправился к выходу. Теперь Дуглас был настороже и вовремя посторонился, давая ему пройти и при этом рефлекторно прижав локоть к левому боку. Наверное, именно туда и ранил его демон. За нами в коридор выскользнула и Габриэль.
Последнее, что я услышала, прежде чем закрылась дверь, было обращение к Гилберту.
– А вас, юноша, я попрошу остаться, – произнес Дуглас. – Вы очень удачно удерживаете несчастную в той позе, которая мне необходима.
* * *
Лукас отнес меня в мою спальню, по дороге решительно миновав гостиную. Габриэль, проходя мимо, бросила было любопытствующий взгляд в комнату, но тут же испуганно ойкнула и ускорила шаг, догоняя нас. Понятно. Видимо, весь следующий день предстоит посвятить грандиозной уборке. Вряд ли мужчины догадались уничтожить все следы ритуала. Скорее, так и оставили пятна крови на полу. Ну что же, будем надеяться, что завтра никто не заявится ко мне спозаранку в гости. А то мне будет весьма непросто объяснить этот беспорядок.
Почему-то сама мысль о том, что я когда-нибудь буду вновь принимать в этой комнате гостей, насмешила меня. Больше всего на свете мне хотелось закрыть гостиную на ключ и никогда больше не входить туда. Интересно, а что скажет Анна, когда вернется домой? Не будет ли она страдать здесь от постоянных кошмаров с ее-то способностью видеть души давно умерших людей?
«Но с другой стороны, в гостиной как раз никто и не умер, – несогласно шепнул внутренний голос. – Была уничтожена всего лишь телесная оболочка демона, а сам Оливер погиб много лет назад».
За всеми этими переживаниями я не заметила, как наша скромная процессия вошла в мою спальню. Лукас сгрузил меня на кровать, Габриэль примостилась рядышком на самом краешке постели, а сам маг остался стоять.
– Думаю, нам всем надо выпить чего покрепче, – проговорил он и тут же, не дожидаясь нашего ответа, выскользнул за дверь.
– А все-таки Гилберт повел себя как настоящий герой! – неожиданно с нескрываемой ноткой хвастовства проговорила Габриэль.
– В каком смысле? – переспросила я, не уловив стремительного бега ее мыслей.
– Ну как же? – Габриэль удивленно вздернула тонкие брови. – Помнишь наш разговор прямо перед нападением этой женщины? Гилберт сокрушался, что не в силах предугадать, как сам бы поступил в опасной ситуации. И тут же боги послали ему шанс испытать свое мужество. Конечно, он растерялся, но всего на пару секунд. Затем приказал мне бежать за помощью и полез спасать тебя.
– Да, он действительно поступил как герой, – отозвалась я, думая о том моменте, когда Герда сообщила Гилберту, от кого зависит его благосостояние. Это было так легко – отступить в сторону и позволить демону завершить начатое. И все-таки он так не поступил. Теперь мне даже стыдно, что я позволила себе усомниться в нем.
– А вот и я! – провозгласил Лукас, без стука врываясь обратно. Вручил мне и Габриэль по бокалу, один оставил себе и щедро плеснул в каждый из бутылки с непрозрачной мутной жидкостью, от которой сильно пахло алкоголем. Внушительно предупредил: – Только до дна и залпом!
Мы с Габриэль нерешительно переглянулись. Затем в унисон принюхались к бокалам и так же, не сговариваясь, скривились. Пришлось Лукасу вдохновлять нас, так сказать, личным примером. Он выпил свою порцию со столь безмятежным видом, будто в бокале плескалось что-то, не крепче чая. Я пожала плечами, резко выдохнула и опрокинула в рот содержимое бокала. Правда, тут же пожалела о содеянном, поскольку огненная жидкость вихрем промчалась по пищеводу и упокоилась где-то в глубинах моего желудка, выдавив слезы из глаз.
Рядом кашляла покрасневшая Габриэль, которая тоже не ожидала такой подлости от Лукаса и вслед за мной осушила предложенный напиток одним глотком.
– Какая мерзость! – просипела я, с отвращением отставляя бокал в сторону. И без того еще ноющее после схватки с Гердой горло разболелось пуще прежнего.
– Зато спать крепче будешь. – Лукас наклонился и поднял с пола бутылку, после чего налил себе еще. Нам, правда, больше не стал предлагать. И сел на стул около трюмо, повернув его таким образом, чтобы оказаться лицом к нам.
– Слушай, прости меня, – проговорила я, испытывая смутное чувство вины за случившееся в гостиной. Все-таки, как ни крути, я согласилась помочь Дугласу, хотя это шло вразрез с желанием Лукаса. – Мне очень жаль, что все так случилось с твоим братом.
– Да, мне тоже. – Лукас помрачнел и отвел взгляд. Затем, все так же не глядя на меня, с трудом выдавил: – Тебе не в чем себя винить, Хлоя. Все, что сделал Оливер, он сделал по собственному почину и желанию. Он сам выбрал себе такую судьбу. Жаль, конечно, что мне не удалось его спасти, но что поделать, если он сам не желал спасения, принятого из моих рук?
Габриэль не вмешивалась в наш разговор, хотя в ее серых глазах ярко горел огонь любопытства.
– А о чем ты так долго разговаривал с Дугласом? – поинтересовалась я.
– Да так. – Лукас смущенно улыбнулся. – В основном он ругал меня. Обзывал любителем, который полез совершенно не в свое дело. Мол, кто начинает ритуал призыва демона, прежде не узнав самого элементарного – его имени. Распекал меня на все лады за то, что я не прибегнул к помощи специалистов, когда самостоятельно поймал Оливера, а приехал сюда, желая найти у Элизы Этвуд рецепт спасения брата. Ну и так, по мелочи. Да я не в обиде на него. Все было справедливо. Я бы сам себя назвал куда хлеще.
– А откуда он вообще узнал, что ты здесь появишься? – спросила я. – Ведь Дуглас впервые появился в Аерни еще тогда, когда были живы и моя прабабушка, и мой прадедушка. Сначала, правда, бывал тут наездами, но около года назад перебрался окончательно. Я понимаю, если бы он появился здесь сразу перед или после твоего приезда. Это бы действительно означало, что он выслеживал тебя. Но в данном случае имеет место слишком большой отрезок времени.
– Все просто. – Лукас пожал плечами. – Я написал свое первое письмо Элизе Этвуд как раз около пяти лет назад, то есть примерно в то время, когда Дуглас впервые ее навестил. Тогда я напал на след Оливера, и мне необходимо было узнать, как можно лишить одержимого сил. Элиза ответила на удивление быстро. Она посоветовала мне не глупить, а обратиться к экзорцистам, если у меня есть подозрения, будто кто-то из моих знакомых заключил сделку с демоном. Даже дала имена некоторых из них и советы, как их найти. Не адреса, конечно. Специалистам подобного толка тоже приходится соблюдать осторожность. За ними зачастую ведется настоящая охота. Но все же, руководствуясь этими указаниями, я бы мог связаться кое с кем, кто, в свою очередь, убедившись в искренности моих намерений, свел бы меня с нужным человеком. Понятное дело, эта отписка меня совершенно не устроила. Я был твердо настроен разобраться с Оливером без привлечения посторонних. Как-то стыдно было трясти перед незнакомым человеком грязным бельем моей несчастной семьи. И я написал еще одно письмо, в котором признался, что речь идет о личном деле, и если Элиза не захочет мне помочь, то мне придется действовать на свой страх и риск со всеми вытекающими из этого последствиями. Видимо, мой решительный настрой убедил твою прабабушку, что дело и впрямь серьезно. И она дала мне некоторые рекомендации, позволившие заманить Оливера в ловушку и обезопасить окружающих.
– По всей видимости, тогда же она связалась с Дугласом, – медленно проговорила я.
– Да. – Лукас кивнул. – Элиза была твердо убеждена, что в некоторых вопросах любительщина недопустима. Я рыскал по всей стране в поисках брата, письма приходили на адрес моего знакомого, который пересылал их мне с оказией. Помню, примерно в то время, когда у меня началась переписка с Элизой, он передал мне записку, в которой просил быть осторожней. Мол, ему кажется, что за его домом и им лично установлено наблюдение. Тогда я не был склонен связывать это с твоей прабабушкой. Врагов у меня всегда хватало, к тому же мое возвращение в Итаррию было еще не совсем законным, и я справедливо опасался слишком рьяного внимания служителей закона. На некоторое время я затаился, перестав беспокоить Элизу письмами.
– Теперь понятно, почему Дуглас навещал мою прабабушку так редко. – Я задумчиво пожевала губами. – Он приезжал раз в месяц дабы убедиться, нет ли новых известий о тебе.
– Два года назад мои поиски увенчались успехом, – продолжил Лукас, словно не услышав моей фразы. – Я поймал-таки Оливера. К тому моменту я уже мог не опасаться высылки из страны или нового ареста. Но я далеко не сразу вновь обратился к Элизе за помощью, боясь, что она вновь заведет старую песню с настойчивым сватаньем какого-нибудь специалиста. Сначала я попытался справиться сам. Перечитал массу книг, почерпнул в них много нового, но все, у кого я пытался вызнать что-нибудь о подробностях этих проклятых ритуалов, неизменно показывали, что считают подобные разговоры в высшей степени неуместными. Кто-то отказывал мне более-менее вежливо, кто-то не гнушался выставить за порог при помощи слуг. И я вновь пришел к тому, с чего начинал. Мне необходимо было получить у Элизы Этвуд профессиональную консультацию. Она была единственной из множества опрошенных, кто осмелился дать мне хоть какой-то совет, более того – совет действенный. В общем, я вновь сел за перо и бумагу. Я понимал, что это мой последний шанс, поэтому постарался описать сложившуюся ситуацию как можно подробнее.
– Смею сказать, ваши эпистолярные способности до глубины души тронули нейну Элизу, – внезапно прервал его голос Дугласа.
Я повернула голову и увидела поверенного, который стоял у дверей спальни. Он любезно кивнул мне и вновь посмотрел на Лукаса, который пристально разглядывал свои руки. Удивительно, что никто из нас не заметил появления Дугласа. Опять магия?
– А где Гилберт? – пискнула Габриэль, не обнаружив своего возлюбленного рядом с поверенным.
– Остался с Гердой, – обронил Дуглас. Перевел холодный взгляд на Габби и почти приказал ей: – Полагаю, вам стоит присоединиться к милому юноше. Вдруг ему потребуется помощь?
– Но… – запротестовала Габриэль, явно желая дослушать рассказ Лукаса до конца.
– Идите! – таким тоном бросил Дуглас, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси.
Габриэль не осмелилась спорить. Она встала, жалобно вздохнула и юрко выскользнула за дверь, напоследок сокрушенно покачав головой.
– Я тоже оценил ваше письмо по достоинству, – продолжил Дуглас, дождавшись, когда в коридоре затихнут шаги Габриэль. – Оно доказало мне, что дело и впрямь серьезное. Именно тогда я окончательно переехал в Аерни, лишь изредка покидая город для встречи с семьей. Увы, здоровье Элизы к тому моменту сильно пошатнулось. Во-первых, солидный возраст, во-вторых, смерть супруга, любовь к которому она умудрилась пронести через годы семейной жизни, не всегда, конечно, безоблачной, но все же. И я прекрасно осознавал, что Элизе недолго осталось быть моей помощницей. По моей просьбе она открыла вам свое истинное место жительства, пригласив в Аерни с заверениями о том, что окажет любую помощь в проведении ритуала. К сожалению, вы слишком долго думали по поводу ее любезного предложения. Когда я получил ваше согласие – Элиза Этвуд уже была мертва.
– Ну, могу оправдаться лишь тем, что мне очень непросто дался переезд. – Лукас слабо хмыкнул. – Я все-таки был не один. Мне надлежало придумать способ, как переправить в Аерни брата, не привлекая к нему особого внимания. Поэтому сначала я отыскал Герду, у которой передо мной был неоплаченный долг из прошлого. Она согласилась помочь. Приехала в Аерни, подыскала мне подходящий дом, хозяева которого согласились уступить его за вменяемые деньги. В общем, все это заняло неожиданно много времени.
Дуглас благосклонно выслушал оправдания Лукаса и кивнул, показывая, что принимает его объяснения. После чего вернулся к своему рассказу.
– Как бы то ни было, но смерть Элизы породила для меня огромное количество проблем, – сказал он. – Я прекрасно понимал, что Лукас ни за что не согласится отдать своего одержимого брата на попечение экзорциста, раз уж он столько лет мучился с ним в одиночку, пытаясь найти несуществующий способ лечения. Необходимо было каким-либо образом заставить его задержаться в городе. С одной стороны, книги с описанием ритуалов, в которых, возможно, содержался рецепт против его беды, были достаточной приманкой, но с другой – надлежало придумать еще что-нибудь. Что-то, что привязало бы его к Аерни. К тому моменту я уже выяснил, с каким именно демоном предстоит иметь дело. Помог тщательный анализ писем и знакомства в столичной полиции. Трагедия семьи Одли в свое время была на слуху, так что мне не составило особого труда сделать определенные выводы.
– И вы не придумали ничего лучшего, как вызвать в Аерни меня, поманив письмом, якобы написанным Элизой, – с горькой насмешкой произнесла я. Известие о том, что я послужила для Дугласа всего лишь приманкой в его охоте за демоном, ощутимо резануло сердце.
– Почему – якобы написанное? – Дуглас с показным удивлением сдвинул кустистые седые брови. – Письмо самое что ни на есть настоящее, написанное лично вашей прабабушкой. Да, мне следовало отправить его вам намного раньше, когда Элиза еще только предчувствовала свою кончину. Но тогда мне показалось это не лучшей идеей. Я расставлял силки на демона, а невинные девицы всегда были излюбленной пищей для слуг Альтиса. Но когда передо мной во весь рост встала проблема удержания Лукаса в Аерни, я понял, что ваше присутствие может помочь. Элиза показывала мне ваши магиснимки, которые ей тайком от вас присылала приятельница Джоанн. На них вы были очень хорошенькой и чем-то неуловимо напоминали первую жену Лукаса, бедняжку Джулию. Обе изящные брюнетки с темными глазами и милыми ямочками на щеках. В общем, я решил рискнуть. Почему бы и нет? С момента гибели Джулии прошло уже десять лет, и я рассчитывал, что сердце Лукаса уже достаточно освободилось от боли для того, чтобы раскрыться навстречу новому чувству.
– А вы тот еще тип, – хмуро бросил Лукас, которого слова Дугласа сильно задели. По крайней мере, маг аж побагровел от избытка чувств. И я вполне понимала его законное негодование. Ишь ты, сводник выискался. А ничего, что я едва не погибла в результате всех этих интриг и пережила немало чудовищных минут?
– Сами виноваты, – парировал Дуглас. – Если бы не ваше ослиное упрямство в отношении брата, то мне бы не пришлось городить такие огороды. Это дело бы завершилось намного раньше и проще для всех заинтересованных сторон.
Лукас открыл было рот, подумал немного – и закрыл его обратно, видимо, не найдя, что можно возразить на это в высшей степени резонное замечание.
– Получается, моя прабабушка умерла сама, а не была убита? – на всякий случай уточнила я, вспомнив рассказ Софии.
– А разве у вас были сомнения в этом? – Дуглас перевел взгляд на меня.
– Ну… да, – призналась я и поспешила дать объяснения, заметив, что поверенный все так же недоуменно смотрит на меня: – Ее тогдашняя помощница по хозяйству рассказала мне, что моя прабабушка никогда не ложилась спать без зажженных свечей, поскольку боялась темноты, а свет магического шара, даже приглушенный, раздражал глаза и вызывал головную боль. Но когда обнаружили ее тело – в подсвечниках не было ни единого огарка. Более того, даже тумбочка оказалась пуста, хотя она всегда держала при себе необходимый запас.
– О! – Дуглас неожиданно покраснел, словно мое разъяснение его чем-то смутило. Помолчал немного и сказал с внезапной досадой: – А я вас недооценил, найна Хлоя. За несколько дней вы развили просто-таки бешеную деятельность. Не думал, что вы разузнаете такие подробности о последней ночи Элизы Этвуд.
Я вскинула бровь, не понимая, из-за чего последовала такая бурная реакция, и Дуглас неохотно признался, поняв, что и без того выдал себя с потрохами.
– Это я забрал свечи, – буркнул он себе под нос и с преувеличенным вниманием принялся изучать носки своих грязных рассохшихся от старости ботинок, которым действительно бы не помешала жирная вакса. – Элиза тем вечером попросила меня побыть с нею. Она предчувствовала, что странница в белом уже стоит у порога дома, и не хотела оставаться одной в тот момент, когда придет ее черед навсегда покинуть этот мир. Я выполнил просьбу вашей прабабушки. Держал ее за руку до тех пор, пока она не перестала дышать. Не беспокойтесь, Элиза Этвуд умерла без боли и страданий. А свечи… У меня, как я уже говорил, девять детей, а работа экзорциста не предполагает огромных заработков. То густо, то пусто, как говорится. Свечи же всегда нужны при ритуалах. В общем, я посчитал их своеобразной платой за свои услуги.
Я мудро придержала язычок, так и готовый выпалить какую-нибудь остроту. Удивительный все-таки человек этот Дуглас! С одной стороны, безусловно, очень храбрый, поскольку далеко не каждый рискнет посвятить свою жизнь такому непростому делу, как изгнание демонов. Ведь для человека, обладающего магическим даром, есть масса намного более простых и приятных способов зарабатывать себе на жизнь. Но с другой – есть в его характере некоторые черты, которые ставят меня в замешательство. Вот как, например, назвать эту кражу свечей? А то, что это именно кража, сомневаться не приходится. И особенный вкус происшествию придает тот факт, что все это было совершено буквально в шаге от постели умирающей женщины, с которой, между прочим, Дуглас долгое время находился если не в дружеских, то в приятельских отношениях уж точно.
– А мой прадедушка? – сухо продолжила я расспросы, решив не комментировать факт вопиющего воровства.
– А что с ним? – невинно переспросил Дуглас и ощутимо расслабился. Видимо, обрадовался, что я не стала устраивать, так сказать, разбор полетов.
– В его смерти не было ничего подозрительного? – уточнила я. – Мне говорили, что на прощальной церемонии присутствовало всего четыре человека. Вы, сама Элиза, приезжий священник и тогдашний бургомистр Аерни, который вскоре после похорон сам погиб.
– Старик Кессиди погиб? – Дуглас недоуменно хмыкнул. – А я-то гадал, куда он пропал. Думал, что он вновь запил и дети в очередной раз отправили его на лечение к какой-нибудь знахарке.
– Он утонул, – пояснила я. – Полез купаться на следующий день после похорон Вильяма, когда на реке никого не было.
– Уверяю вас, Вильям Этвуд, как и его жена, покинул этот мир по одной-единственной причине: преклонный возраст, – проговорил Дуглас. – А Кессиди… Жалко, конечно, но я не вижу в его гибели ничего странного. Он действительно порой терял всяческие рамки и уходил в запой, порой настолько страшный, что начинал страдать от жестоких галлюцинаций. Скорее всего, на реке произошел один из таких приступов. И в пьяном угаре он полез в воду, спасаясь от бреда воспаленного сознания.
– Ясно, – протянула я. Замолчала, силясь сообразить, все ли узнала у Дугласа, что хотела, не осталось ли у меня каких-либо вопросов к нему.
– На сем славном моменте позвольте откланяться, – поспешил воспользоваться паузой Дуглас и нарочито сцедил в кулак зевок. – Ваша сестра, найна Хлоя, вернется домой завтра, ближе к обеду. Она сейчас у одной моей знакомой, живущей не в Аерни, а я слишком устал, чтобы сразу же отправиться за ней. Надеюсь, вы простите меня за это.
– Вы ранены, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила я, вспомнив про кровь на своей щеке. Окинула маленькую фигурку поверенного внимательным взором, силясь понять, какая часть тела пострадала у него в бою. Помнится, Дуглас как-то странно прижимал к левому боку локоть. Но рубашка чистая и целая. На лице и руках тоже ни следа от возможного ранения. Даже царапины нет.
– Не ищите на мне боевых шрамов, – без особых проблем угадал причину моего замешательства Дуглас. Слабо усмехнулся. – Если Ваал и зацепил меня, то все уже зажило. Хотя, признаюсь честно, цапнул он меня знатно.
Я удивленно посмотрела на Дугласа, силясь понять, о чем он говорит. Разве возможна такая скорость регенерации? По-моему, это что-то из области детских сказок и легенд, когда у героя может отрасти, к примеру, палец взамен отрубленного. Лукас тоже воззрился на сухенького старичка с откровенным недоверием.
– Эх, молодежь. – Дуглас как-то странно хмыкнул. – Книг вам побольше читать надо. Тогда и вопросов меньше останется.
После чего повернулся с явным намерением уйти.
– Постойте! – окликнула его я в последний момент, и Дуглас с крайне недовольным лицом обернулся. И я затараторила: – А завещание моей прабабушки? Оно настоящее?
– А в этом-то вы почему сомневаетесь? – фыркнул Дуглас. – Или недостаточно изучили почерк вашей прабабки, пока разбирались с ее записями?
– Гилберт, тот парень, который помогал вам на кухне, сказал, будто Элиза желала, чтобы ее наследники продали дом, но в завещании об этом ни слова, – смущенно пояснила я. – Вот я и решила…
– И зря, – нетерпеливо перебил меня Дуглас. – Все-таки меньше доверяйте незнакомым людям. Может быть, когда-то Элиза и сказала что-то подобное в сердцах. Так это или нет, но в последний год жизни она переменила свое мнение. Больше всего на свете она желала, чтобы вы продолжили ее дело. Потому и загадочный срок в полгода, вынуждающий вас провести это время в Аерни. Элиза рассчитывала, что по истечении данного периода вы проникнетесь очарованием этого места и решите остаться.
Выпалив это на одном дыхании, Дуглас по-военному щелкнул каблуками ботинок, кивнул нам на прощание – и вышел прочь. Я не рискнула его больше останавливать. Пусть идет. Пожалуй, он больше любого из нас заслужил отдых. А мы с Лукасом остались в долгожданном одиночестве.
– Пожалуй, мне стоит пойти проведать Герду, – после неловкой паузы проговорил маг и встал со стула, на котором провел все время разговора. – Заодно отпущу твоих друзей. Им тоже надо отдохнуть.
– Постой, – неожиданно даже для себя вдруг попросила я. Смущенно улыбнулась. – Побудь со мной немного. Пожалуйста.
Лукас посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на меня и согласно склонил голову. Осторожно опустился на краешек постели и взял меня за руку.
– Ты о чем-то хочешь спросить меня? – негромко поинтересовался он. – Давай. Все равно у нас сегодня ночь откровений.
О, как много вопросов я жаждала задать Лукасу! Например, почему его глаза меняют цвет, когда он волнуется. Или что за призрачные крылья появлялись за его спиной в те редкие мгновения, когда он колдовал при мне. Но самое главное – что теперь будет между ним и мною. Действительно ли я ему нравлюсь, или же он желал очаровать меня, чтобы получить доступ к записям моей прабабушки. Но я скорее бы откусила свой язык, чем позволила себе подобную бестактность. Даже мой скудный жизненный опыт доказывал, что о некоторых вещах не принято спрашивать напрямик. Поэтому я откинулась на подушки и негромко поинтересовалась:
– А все-таки, почему ты украл одну из книг моей прабабушки? Ведь это послужило для меня окончательным доказательством того, что ты якобы практикуешь ритуалы темной магии и пытаешься завлечь одну очень наивную особу в ловушку.
– Не украл, а позаимствовал, – хмуро поправил меня Лукас, покоробленный моим определением его поступка. – А почему… Ну, позволь тебе напомнить, что я вообще-то изъял все подобные книги из библиотеки Элизы. Испугался, что одна юная и наивная особа, несмотря на первый крайне неудачный опыт, продолжит свои изыскания. Полагаю, мои опасения были обоснованны, учитывая, что твое любопытство порой переходит всяческие рамки. Все-таки далеко не каждая благовоспитанная девушка залезет без приглашения в чей-либо дом, дабы проверить свои смутные подозрения.
Я насупилась, почувствовав в словах Лукаса справедливый укор. Ну да, в чем-то он прав. Я ведь тоже отличилась, позволив себе нарушить неприкосновенность чужого жилища.
– Так или иначе, но я быстро понял, что без твоей помощи мне все равно не обойтись, – после крохотной заминки продолжил Лукас, убедившись, что я поняла его намек на свой недостойный поступок. – Если честно, понятия не имею, почему эта злосчастная книга оказалась у меня под кроватью. Я был абсолютно уверен, что сгреб их все, когда относил обратно. Наверное, упала, а я не заметил.
– Наверное, – согласилась я, мельком подумав о том, что в таком случае речь идет о насмешке богов.
Как ни крути, но если бы я не обнаружила эту злосчастную книгу, то наверняка бы не нашла и запертого Оливера, покинув комнату до того, как он начал скрестись в шкафу. Тогда не случилось бы ритуала, и… А что, собственно, тогда бы произошло? Если бы Лукас прочитал заклинание вызова Ваала в то время, когда его брат был под замком, то демону пришлось бы покинуть тело Оливера, чтобы все равно явиться на призыв. Хм-м… Но тогда бы Оливер, по всей видимости, остался жив.
Я тряхнула головой, вдруг испугавшись своих мыслей. Что сделано – то сделано. К чему гадать, как бы все повернулось, если бы в прошлом что-либо изменилось? И потом, мне было совершенно не жалко Оливера. Он заслужил смерть. По-моему, Лукас поступал просто глупо, желая всеми возможными способами спасти брата. Но, естественно, говорить ему обо всем этом я не собиралась. Будем считать, что в дело вмешался случай. Тот самый случай, под который любят маскировать свою волю высшие силы.
Впрочем, была еще одна вещь, которую я не могла не выяснить. Да, порой излишнее любопытство приносит массу проблем, но когда речь идет о собственной безопасности – цепляешься к каждой мелочи.
– Когда Герда, одержимая демоном, пыталась меня убить, а Гилберт помешал ей, она крикнула очень странную вещь, – произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией Лукаса.
– Какую же? – поинтересовался он, бесстрастно сжимая мою руку.
– Я не совсем поняла, – честно призналась я. – Что-то вроде того, что на мне уже две метки, и я все равно обречена. Что это значит?
В синих глазах мага промелькнула какая-то тень. Он недовольно цыкнул сквозь зубы и вновь поспешно натянул на себя маску демонстративного безразличия.
– Не бери в голову, – пожалуй, слишком быстро отозвался он. – Это мелочи. Демон просто юлил, пытаясь заставить Гилберта отступить.
– Но ты же сам говорил, что слуги Альтиса не способны на откровенный обман, – заметила я. – Они могут недоговорить, могут выставить факты в выгодном для них свете, но не солгать.
На сей раз в глазах Лукаса отразилось раздражение. Его пальцы, держащие меня за запястье, дрогнули, но все же он не разжал их.
– Не думаю, что тебе надо чего-то опасаться, – наконец после недолгой паузы ответил он. – По всей видимости, демон имел в виду, что после каждого ритуала темной магии аура участников меняется. Как бы понятнее объяснить… Запрещенные заклинания отличаются от разрешенных тем, что несут в основе своей разрушение и смерть. Даже краткий контакт с ними заставляет защитную оболочку души менять форму. Она словно съеживается, стараясь минимизировать вред. А ты дважды принимала участие не просто в ритуале темной магии, но была обещана демону как законная добыча. Поэтому сейчас твоя аура словно истерзанная тряпочка. Обожжена дыханием тьмы. Любой, кто обладает способностью к истинному зрению, увидит, о чем я говорю.
– Это теперь навсегда? – глупо переспросила я. Нет, я не сомневалась, что Лукас говорит мне правду. Однако была почти уверена, что он что-то утаивает.
– Нет. – Маг усмехнулся. – Даже самые серьезные раны рубцуются со временем, если, конечно, не являются смертельными. А душа вообще удивительная субстанция, которая обладает поистине неограниченным резервом к восстановлению. Все придет в норму, уверяю тебя. Через несколько месяцев даже самый пристрастный взгляд не обнаружит на твоей ауре никаких изменений. И доказательство тому – демон сказал про две метки, а не три. Считай сама: ритуал твоего отца, сорванный твоей матерью в последний момент. Ритуал, который я помешал тебе завершить. И сегодняшнее происшествие. Видишь, Ваал ошибся в подсчетах, а значит, я говорю тебе чистую правду.
Я ожидала еще каких-нибудь пояснений, но Лукас наклонился и ласково поцеловал меня в лоб.
– Спи, – прошептал он, и магический шар, мирно плавающий под потолком, начал гаснуть. Отблески его умирающего света искорками отражались в глубине зрачков Лукаса, завораживая своим неспешным танцем.
Я послушно закрыла глаза, поняв, что более не в силах бороться с усталостью. Прежде неощущаемая из-за азарта событий и откровений, сейчас она вдруг навалилась на меня свинцовым одеялом. Веки слипались под собственной тяжестью, мысли путались все сильнее и сильнее.
«Наверное, это какая-то магия», – попробовал было возмутиться внутренний голос, но тут же смолк.
И до самого последнего момента я чувствовала, что Лукас продолжает держать меня за руку.
* * *
Утро встретило меня неожиданной прохладой и тучами, из которых сеяла противная мелкая морось. Я широко зевнула, нежась под огромным пушистым одеялом и сонно глядя на окно, усыпанное снаружи капельками дождя. Выбираться из постели в столь отвратительную погоду совершенно не хотелось.
Я закрыла было глаза, намереваясь еще подремать, но тут же резко распахнула их. На меня навалились события прошедшей ночи. Ритуал, смерть Оливера, обезумевшая Герда, все эти бесконечные разговоры… О, небо, а я ведь и впрямь умудрилась обо всем забыть!
Я села, судорожно ощупывая себя. Последним в памяти оставался момент, когда я засыпала, сжимая руку Лукаса. Здравый смысл подсказывал мне, что девушке из приличной семьи не пристало оставаться в спальне наедине с мужчиной. И уж тем более немыслимым было проводить с ним всю ночь, пусть под этим и не подразумевалось ничего фривольного!
Однако меня немного успокоил тот факт, что на мне было то же платье, пусть и изрядное помятое. Значит, Лукас не пытался раздеть меня. Всего лишь укрыл одеялом, наверное, решив, что иначе я замерзну ночью. Очень мило!
Мои размышления прервал осторожный стук в дверь.
– Войдите! – крикнула я, невольно почувствовав радость. Наверное, это Лукас торопится пожелать мне доброго утра. Кажется, еще немного – и я влюблюсь в него по уши.
Но реальность оказалась суровей, чем в моих радужных мечтаниях. Дверь распахнулась, и на пороге предстала Герда. Моя помощница по хозяйству была немного бледна, но свежая одежда и аккуратная прическа показывали, что она полностью оправилась после вчерашней ночи. Хотя сомневаюсь, что она вообще что-нибудь о них помнит.
– Доброе утро, – вежливо произнесла Герда и аккуратно поставила около умывальника в углу увесистый кувшин. – Я нагрела вам воды и приготовила чистое платье. Думаю, вы пожелаете привести себя в порядок.
– Спасибо! – от души поблагодарила я ее, испытывая непреодолимое желание залезть с головой в таз с водой и долго тереть себя мочалкой.
– Ваши друзья, Гилберт и Габриэль, пьют чай в гостиной, – продолжила Герда. Помолчала немного и добавила, вдруг вспыхнув ярко-алой краской смущения. – Они рассказали мне, что произошло вчера. Найна Хлоя… Мне очень, очень жаль…
– Все в порядке, – оборвала я ее сбивчивые оправдания. – Я даже не думаю ни в чем вас винить. Что бы вчера ни произошло – в тот момент это были не вы.
– Спасибо. – Лицо Герды озарилось благодарной улыбкой. – Большое спасибо, найна!
– И, в конце концов, перестаньте меня так именовать, – с нарочитой ворчливостью попросила я. – Каждый раз, когда вы называете меня «найной», я чувствую себя лет эдак на десять старше.
– Я постараюсь, – лаконично заверила меня женщина. Помолчала немного, словно набираясь решимости, затем вытащила из белоснежного передника, повязанного поверх строгого темного платья, сложенный вдвое листок бумаги. Протянула его мне: – Вот, это вам.
Я приняла записку из ее рук, но не стала сразу же открывать, намереваясь дождаться объяснений.
– Это письмо от Лукаса. – Улегшаяся было краснота вернулась на шею и лицо Герды некрасивыми пятнами. – Он просил меня передать его вам, как только вы проснетесь.
– Правда? – только и смогла выдавить я из себя.
Сердце больно кольнуло. Если Лукас хотел мне что-нибудь сказать – то почему не сделал это лично? Боится? Стыдно?
– Я выйду, наверное. – Герда не смотрела в мою сторону, что подтверждало мои наихудшие опасения. – Если понадоблюсь – крикните, я буду неподалеку.
Естественно, первым же делом я открыла записку, едва только за Гердой закрылась дверь. Пробежала взглядом несколько скупых строк, затем глубоко вздохнула и прочитала письмо еще раз, более внимательно.
«Прости, Хлоя, – гласило оно. – Наверное, мне стоило бы дождаться твоего пробуждения, но я ненавижу прощания. Я уезжаю в Арилью. Мне надо закончить семейные дела и позаботиться о погребении Оливера».
Вот и все. Ни упоминания о том, собирается ли он вернуться, ни каких-либо теплых слов в мой адрес. И я тихонько шмыгнула носом, почувствовав, как глаза защипало от слез. Видимо, права я была в своих страхах. Я была нужна Лукасу лишь для приманки демона. Он знал, что я вряд ли соглашусь на участие в столь опасном деле, поэтому изо всех сил старался очаровать меня. Как говорится, влюбленная женщина опасна в своем безрассудстве и желании помочь дорогому человеку.
А в следующее мгновение я скомкала и откинула записку в сторону, ощутив мгновенную вспышку гнева. Ну уж нет, и не собираюсь плакать по этому предателю! Пусть катится в свою Арилью, пусть вновь открывает там мастерскую и наслаждается жизнью! Ни слезинки по нему не пророню. В конце концов, есть у меня гордость или нет? Да и не связывало нас ничего особенного. Пара поцелуев не в счет.
Решив так, я встала с кровати и отправилась к умывальнику приводить себя в порядок.
Старое платье, запачканное кровью Дугласа и демона, я безжалостно скомкала и выкинула. Все равно надеть больше не смогу. Ему на смену я выбрала домашний наряд из широкой цветастой юбки и такой же разноцветной блузки. Немного вызывающе, но я не собиралась сегодня идти в город. Дома дел хватает. Надо привести в порядок гостиную, наконец-то заняться заросшим сорняками палисадником.
«И поплакать в одиночестве, дождавшись, когда все гости разойдутся», – мудро добавил внутренний голос.
Я проигнорировала его совет, раздраженно воткнув в пучок на затылке еще одну шпильку, призванную укротить мои вьющиеся густые волосы и создать видимость прически. Вот еще не хватало – о Лукасе слезы лить.
Однако, несмотря на все мои старания, мне не удалось долго сохранять бесстрастное выражение на лице. Когда я вышла в гостиную, Гилберт и Габби как по команде повернулись ко мне и замолчали. Под их сочувствующими взглядами мне стало не по себе. И чего так уставились, спрашивается? Словно кто-то умер.
– Странное место для чаепития вы выбрали, – проговорила я, внимательно оглядываясь по сторонам и страшась увидеть на полу или стенах следы недавнего ритуала. Но, к моему величайшему удивлению, комната сверкала чистотой и порядком. Кто-то успел даже застелить ковер, предварительно выбив его от накопленной за годы пыли.
– А почему бы нет? – Габриэль недоуменно пожала худенькими плечами. И она, и Гилберт были во вчерашней одежде. Видимо, на ночь они оставались в доме, поэтому не успели ее сменить.
– Герда проснулась на рассвете и сразу же развила просто-таки бешеную деятельность, – пояснил Гилберт, усмехнувшись. – Дуглас просил нас остаться с ней, поэтому волей-неволей нам тоже пришлось встать. Мы помогли ей с уборкой, заодно рассказали о вчерашних событиях.
– О, – сочувственно произнесла я. – Мне так неловко. Я принесла вам столько неудобств, втянув во все это.
– Да ладно! – Гилберт весело рассмеялся. – Когда еще доведется в таких приключениях поучаствовать. Главное, что все хорошо закончилось.
– Спасибо. – Я благодарно улыбнулась ему. – Огромное вам спасибо! Не представляю, что бы я без вас делала! Особенно без тебя, Гилберт. Ты ведь спас мне жизнь.
– Пустяки. – Парень расцвел от моей похвалы. – Если что – обращайся еще. Правда, надеюсь, для следующего раза ты все-таки выберешь менее опасного противника.
– А я надеюсь, что следующего раза вообще не будет, – твердо сказала я и заняла кресло напротив дивана.
Габби вручила мне чашку с чаем, и я впервые за долгое время почувствовала на душе спокойствие. Да, мне было неприятно, что Лукас, по сути, трусливо сбежал, не найдя в себе силы и храбрости попрощаться лично. Но пусть высшие силы будут ему судьями. Насильно мил все равно не станешь.
– А вот и мы! – вдруг раздался из прихожей голос Дугласа, и в гостиную влетела Анна. Она с разбега кинулась мне на шею, едва не опрокинув вместе с креслом.
– Так мне и не дали выспаться, – измученно пошутил поверенный, появляясь на пороге. – Моя знакомая привезла вашу сестру, найна Хлоя, намного раньше, чем мы договаривались. Сказала, что девочка устроила настоящую истерику, требуя немедленно вернуть ее вам. Так что пришлось переиначить планы.
– Я так скучала, – пробормотала Анна, уткнувшись носом мне в шею и пощекотав ее своим дыханием. – И так волновалась! Я чувствовала, что ты сильно боишься – и боялась тоже.
Затем отстранилась, очень серьезно на меня посмотрела и вдруг резко втянула в себя воздух, совсем по-собачьи принюхиваясь.
– Ты изменилась, – заключила она. – От тебя теперь иначе пахнет.
– Правда? – Я смутилась от такой бесцеремонной детской откровенности. Покосилась на Дугласа, но тот лишь флегматично пожал плечами, словно говоря – ваша сестра, вот вы с ней и разбирайтесь, я и без того настрадался от нее. Габриэль и Гилберт тоже не рвались мне помочь.
– Ты теперь пахнешь как он. – Анна ткнула указательным пальцем в поверенного, все так же стоящего у порога и с интересом слушающего ее рассуждения.
– И что это значит? – Я беспомощно перевела взгляд на Дугласа, надеясь, что он все-таки соизволит дать мне хоть какие-нибудь объяснения.
– Вашей сестре надо учиться обращаться со своим даром, – сказал он. – Как я уже говорил вам, я прежде не встречал людей с такими способностями. Полагаю, Анна имеет в виду те следы, которые оставил на вас вчерашний ритуал.
– Это не следы, – упрямо поправила его Анна. – Это как… как…
– Метка, – тихо завершила за нее я и понимающе переглянулась с Гилбертом, который присутствовал в тот момент, когда одержимая Герда выкрикнула это мне в лицо.
– Да называйте это как угодно! – раздраженно махнул рукой Дуглас. – Поверьте, со временем все придет в норму, и эти следы или метки исчезнут. Вчера вечером перед уходом я установил на ваш дом кое-какую защиту в честь прошлой дружбы с Элизой. Постарайтесь в ближайшие полгода не гулять по темноте без лишней надобности, особенно в полнолуние, и не открывать двери перед незнакомцами. А если уж и открывать, то не приглашать войти. Ясно? Не думаю, что это составит особого труда для вас. Все равно по завещанию Элизы вы как раз весь этот срок будете привязаны к Аерни.
– Это точно не опасно? – на всякий случай переспросила я, почувствовав, что Дуглас что-то недоговаривает. Помнится, Лукас вчера тоже убеждал меня, что все в порядке. Причем практически этими же словами.
– Жить вообще опасно, – меланхолично протянул Дуглас. – Если бы вы знали, сколько этих следов на моей душе, – и ничего, все еще барахтаюсь потихоньку. Хотя говаривали, что Альтис назначил за мою голову чуть ли не персональную награду.
Я обняла Анну крепче. Ничего, прорвемся. Главное, что мы теперь вместе. И я ее больше никому не отдам.
– Надеюсь, вы позволите мне изредка обращаться за вашей, так сказать, профессиональной помощью, – продолжил между тем Дуглас. – Как я понимаю, вы не намерены отказываться от наследства, следовательно, книги Элизы переходят вам. Вы не возражаете, если порой я буду заезжать и изучать их?
– Конечно. – Я усмехнулась и лукаво добавила: – Правда, боюсь, каждый раз вам придется входить в дом без приглашения. Я уже уяснила, насколько коварны демоны и как легко они меняют обличия.
– Умница девочка! – Дуглас громогласно расхохотался, ни капли не обиженный моими словами. – Все схватываешь прямо на лету!
Потом, все еще улыбаясь, поклонился всем присутствующим сразу и вышел прочь.
– Это же относится и к вам. – Я строго посмотрела на Габриэль и Гилберта, сидящих рядышком. – Двери моего дома всегда перед вами открыты. Но никогда не спрашивайте, можно ли вам войти. А то, клянусь, попрошу в местном храме бадью со святой водой и опрокину на голову первого, кому потребуется особое приглашение.
– Договорились. – Гилберт заулыбался, впечатленный моей шуточной угрозой.
– А у меня, в свою очередь, тоже есть просьба к вам, – неожиданно прозвучал тихий голос Герды, о которой я совсем было забыла во время разговора. Я удивленно обернулась к женщине, занявшей самый темный угол гостиной, и она, смущаясь и комкая подол передника, продолжила: – Понимаю, это прозвучит несколько дерзко с моей стороны… Особенно после вчерашнего. Но если вы еще нуждаетесь в помощнице по хозяйству – то я бы с радостью осталась в Аерни. По сути, мне некуда возвращаться. Мой долг перед Лукасом полностью оплачен. Хотелось бы тихой спокойной жизни. И потом, я привязалась к Анне.
И она робко улыбнулась моей сестре, которая и не думала покидать мои колени, продолжая прижиматься ко мне так отчаянно, словно в любой момент нас могли разлучить.
– Конечно, оставайтесь! – пожалуй, даже слишком эмоционально воскликнула я, порадовавшись тому, что мне не придется искать новую помощницу. Подумала немного и хитро добавила: – Но при одном условии!
– Каком же? – Осветившееся было улыбкой лицо Герды вновь померкло. Видимо, женщина испугалась, что в ответ я потребую чего-нибудь невыполнимого.
– Если вы позволите увеличить ваше жалование вдвое, – выдержав должную паузу, важно произнесла я. – А то мне стыдно платить вам такие гроши.
– Договорились! – Герда с облегчением рассмеялась. – А я уж боялась…
Эпилог
Поздним вечером, когда гости наконец-то разошлись по домам, а Анна легла спать, я поднялась в кабинет прабабушки. Там на письменном столе аккуратной стопкой лежали ее записные книги. Я взяла верхнюю, придвинула ближе стул и села. Зажмурилась и быстро уколола палец о переплет, произведя кровопускание. После чего отыскала описание ритуала, произошедшего в моем доме всего сутки назад. Взяла перо и добавила в конце краткую фразу: «Имя сего демона – Ваал».
Все то недолгое время, пока чернила высыхали, я смотрела в окно, залитое бесконечными потоками дождя. К вечеру непогода разошлась пуще прежнего, то и дело вдалеке начинал ворчать гром.
Неожиданно в отражении стекла я увидела Герду, видимо, заглянувшую, чтобы проверить – все ли в порядке.
– Доброй ночи, – проговорила она, оставаясь на пороге.
– Доброй, – глухо отозвалась я, занятая своими мыслями.
Герда несколько раз неуверенно переступила с ноги на ногу, словно сомневаясь, стоит ли начинать со мной разговор. Но после минутного размышления все же обронила:
– Не беспокойтесь, он обязательно вернется.
– А я и не беспокоюсь, – солгала я, поморщившись от внезапной боли в сердце.
– И правильно. – Герда или не услышала, или не захотела услышать горькой иронии в моих словах. Ободряюще улыбнулась мне: – Лукас знает, где вас искать. Ближайшие полгода вы все равно проведете в Аерни. Уверена, что он вернется гораздо раньше окончания этого срока.
После чего повернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
А я захлопнула книгу и еще долго сидела в полумраке кабинета, слушая звуки дождя за окном и тихий шепот теней, собравшихся в углах комнаты.
Две сестры. Честь рода
Часть первая. Западня
Мой сад пылал всеми оттенками багрянца. Я сидела на крыльце, укутавшись в теплую вязаную шаль, и не спеша, с наслаждением попивала почти остывшее какао, меланхолично наблюдая за осенним листопадом, заметающим палисадник разноцветной метелью. И не скажешь даже, что всего час назад трудолюбивая Герда при помощи моей неутомимой сестренки Анны тщательно подмела от опавшей листвы дорожку, ведущую от калитки к дому.
Подул легкий ветерок, наполненный ароматами прелой травы и далеких костров. Деревья затрепетали, и в воздух вновь взметнулся красно-оранжевый шуршащий вихрь.
Я лениво откинулась на спинку старого, продавленного, но такого удобного кресла, не в силах удержаться от печальной улыбки. Осень всегда навевала на меня странное настроение. С одной стороны, мне было жаль так стремительно промчавшегося жаркого лета, наполненного бесконечными хозяйственными хлопотами по приведению старого дома в порядок. Но с другой стороны, я очень любила эти минуты торжественной тишины, когда все в природе словно замирало в преддверии долгой снежной зимы. От щемящей грусти хотелось плакать, но я прекрасно понимала, что иначе не придет и весна. И потом, мне нравилось осеннее ненастье. Совсем скоро зарядят бесконечные дожди. Старый дом будет скрипеть под ударами непогоды, а значит, вечера перед жарко растопленным камином станут еще уютнее. Что может быть лучше в такую погоду, чем чашечка горячего шоколада, теплый пушистый плед и интересная книжка?
Имелось и еще одно обстоятельство, из-за которого я с особенным нетерпением ждала прихода осени в этом году, – завещание моей прабабушки, Элизы Этвуд. Сегодня было одиннадцатое октября одна тысяча пятьсот девятого года. А значит, уже завтра я стану полновластной хозяйкой дома и прилагающегося к нему немалого состояния, поскольку минуют оговоренные в завещании полгода, которые необходимо было провести в Аерни. Не скажу, что выполнение этого условия оказалось очень сложным для меня. Шесть месяцев пролетели как один день. Конечно, мой приезд в этот городок ознаменовался не самыми счастливыми событиями, и я тогда всерьез подумывала о торопливом бегстве куда глаза глядят, так как слишком сильно меня напугало происходящее здесь. Но, хвала Бригиде, все разрешилось наилучшим образом. Проклятье рода Этвуд, к моему величайшему счастью, оказалось лишь выдуманной страшилкой. И с тех пор никакие призраки или демоны не беспокоили ни меня, ни мою сестру, ни наших друзей. Правда, последним пришлось смириться с тем, что по вполне понятной причине их никогда не приглашали зайти в дом, а я, в свою очередь, привыкла к тому, что в любой момент в гости без предупреждения могли нагрянуть Гилберт и Габриэль. Сама ведь некогда предупредила их, что если они отныне рискнут прежде постучаться и попросить дозволения войти, то я окачу их освященной в храме водой, подумав, что бедняги стали жертвами очередного демона.
Существовала лишь одна вещь, которая была способна испортить мое настроение: навязчивые воспоминания о Лукасе Одли. Что скрывать, первые месяцы я постоянно ждала его возвращения. Днем было легче. Мысли о нем отступали под натиском ежедневных проблем, требующих немедленного разрешения. А вот ночью начинался настоящий кошмар. Несмотря на усталость, я подолгу не могла уснуть. Постель словно жгла огнем, и я крутилась волчком, не в силах найти удобного положения и лишь ненадолго замирая. Хорошо еще, что к тому моменту Анна уже перебралась в отдельную комнату, поэтому моя бессонница не мешала ей отдыхать. Я же драгоценные часы ночного спокойствия тратила на бесконечные сетования и переживания. Вернется ли Лукас и если да – то когда именно? Почему он даже не простился со мной? Скучает ли он хоть немного обо мне?
Стоит ли говорить, что после такого отдыха я вставала с кровати еще более уставшей и раздраженной, чем ложилась. Видимо, темные круги под глазами и постоянное отсутствие аппетита в какой-то момент стали слишком заметны окружающим, поэтому однажды Герда вызвала меня на откровенную беседу по душам. Правда, говорила в основном она, а я лишь слушала, повинно склонив голову. По ее словам выходило, что я мучаюсь и переживаю совершенно зря. Да, Лукас некрасиво поступил со мной, уехав прочь без объяснений причин своему поступку. Но это не значит, что я должна страдать. Рано или поздно, но он обязательно поймет, какую глупость совершил. И его самолюбие сильно пострадает, если он узнает, что я все это время наслаждалась жизнью, даже не думая утопать в слезах. Мужчины так устроены, что покорная и вялая добыча им совершенно неинтересна. Они охотники в первую очередь. Так почему я так быстро признала свое поражение? Если Лукас вернется и застанет меня в столь плачевном состоянии, то наверняка восторжествует, уверовав, будто является единоличным властителем моих дум. А значит, он поймет, что имеет полное право поступать со мной так и впредь, поскольку я все равно покорно проглочу любую его выходку. Не лучше ли будет, если Лукас не узнает о моих слезах? Ведь тогда придет черед волноваться уже ему, поскольку у молодой и красивой девушки, которая к тому же вот-вот станет наследницей огромного состояния, ухажеров всегда будет в избытке.
Нельзя сказать, будто слова Герды сильно приободрили меня. Но во мне неожиданно взыграла гордость. Действительно, а с какой стати я страдаю по мужчине, который, наверное, уже давным-давно забыл обо мне? Конечно, неприятно осознавать, что я была лишь незначительным эпизодом в бурной и полной приключений жизни Лукаса, ну что же. Будет мне урок на будущее. У меня тоже есть своя жизнь, и я совершенно не собираюсь тратить ее на бесплодные переживания!
Я бы слукавила, если бы призналась в том, что мне моментально удалось забыть о Лукасе. Конечно же, нет. Были и еще приступы слезного отчаяния, но свидетелем их становилась лишь моя подушка. На людях я не позволяла себе больше подобных слабостей. Тяжелее всего пришлось в борьбе с бессонницей. И опять меня выручила умница Герда, которая однажды принесла от местной травницы тяжеленную бутыль какого-то лекарственного настоя с резким и горьким запахом полыни. Всего несколько капель этого чудодейственного средства, добавляемых в вечерний чай, позволяли мне уснуть сразу, как только голова касалась подушки. И мало-помалу я начала забывать Лукаса. Верно говорят, что время лечит. Теперь при воспоминаниях о нем я чувствовала лишь легкую грусть и досаду, но не более.
Тяжело вздохнув, я одним глотком допила какао, остатки которого еще плескались в чашке. Поставила ее на стол и встала, намереваясь вернуться в дом. Несмотря на солнечную погоду, во дворе было по-осеннему свежо, и я немного озябла. Что же, пойду отогреваться к камину. А заодно проверю, чем заняты Анна и Герда.
Я сделала всего шаг к двери, как услышала тихий скрип калитки, и остановилась.
– Хлоя? – негромко окликнули меня в следующее мгновение.
От этого мужского голоса мне стало больно дышать. Колени затряслись так сильно, что я судорожно схватилась за спинку кресла, опасаясь упасть. Затем я очень медленно обернулась, отчаянно молясь Бригиде, чтобы все это оказалось лишь наваждением.
Но нет, небеса остались глухи к моей мольбе. Около крыльца стоял высокий и неестественно худой молодой человек с белесыми волосами и рыбьими прозрачными глазами навыкате. Вильгельм Мюррей, мой сводный брат собственной персоной.
– Хлоя, – уже утвердительно повторил он и неспешно поднялся по ступенькам крыльца. Остановился всего в шаге от меня, заложил большие пальцы за широкий кожаный ремень и с любопытством оглядел меня с ног до головы и обратно, после чего проговорил: – Рад видеть тебя в добром здравии.
Я поборола постыдное желание развернуться и сбежать в дом, где первым делом крепко-накрепко заперлась бы на все возможные замки и засовы и не выходила бы, пока незваный гость не отправился бы восвояси. Что ему надо здесь? Сердце больно закололо от дурного предчувствия. Сдается мне, что ничего хорошего от неожиданного визита так называемой родни лучше не ждать.
– Вильгельм, – медленно произнесла я, отчаянно соображая, как поступить в этой ситуации. – Каким ветром тебя занесло в наши края?
– Это долгий разговор, – уклончиво ответил тот. Неумело растянул губы в странной гримасе, должной, по всей видимости, выражать приветливую улыбку. – Быть может, пригласишь меня в дом? Там и поговорим. Все-таки не чужие люди друг другу.
Я отчетливо скрипнула зубами, вспомнив, сколько дурного перенесла по воле и милости этого так называемого «не чужого» человека. Я проводила с матерью всего неделю, от силы – две в год, остальное время вынужденная коротать в пансионе для благородных девиц, куда меня сослал отчим, чтобы, как говорится, не мозолила глаза и не напоминала о прошлом его супруги. Но и этот краткий срок Вильгельм умудрялся с легкостью превратить в настоящий кошмар, постоянно находя причины, чтобы нажаловаться на меня отцу. То не так посмотрела, то слишком громко засмеялась. Впрочем, Генриху и не требовалось особых поводов, чтобы в очередной раз наказать нелюбимую падчерицу. Одно мое существование на этом свете было уже достаточным поводом, чтобы испытывать ко мне ненависть. Вильгельм прекрасно знал отношение своего отца ко мне и умело пользовался этим. Детская жестокость порой не знает границ. Как бы я ни старалась вести себя хорошо, предугадывая любое желание родных и не показываясь лишний раз на глаза отчиму и сводному брату, – итог был один. Каждый день меня лишали сладкого, на несколько часов запирали в темной холодной комнате, да мало ли что еще.
Воспоминания о несчастливом детстве накрыли меня с головой. Я с такой силой сжала кулаки, что ногти до крови впились в ладони. Однако эта боль меня немного отрезвила, и я глубоко вздохнула, попытавшись взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Все хорошо, Хлоя, все отлично. Те жуткие дни навсегда миновали. Теперь никто не в силах причинить тебе вреда. Ты взрослый самостоятельный человек и совершенно не обязана поддерживать хотя бы видимость хороших отношений с теми, кто тебе омерзителен.
– Не думаю, что это хорошая идея, – медленно сказала я и с мгновенным торжеством заметила, как лицо Вильгельма после этого обиженно вытянулось. Он явно не ожидал от меня такого холодного приема, и я мстительно добавила: – Думаю, ты зря проделал столь длинный путь сюда. Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с Генрихом. Как некогда вы вышвырнули меня из своей жизни, так теперь я желаю навсегда забыть о вашем существовании. Кстати, напомню, что в моих жилах нет ни капли общей с тобой крови, поэтому мы как раз совершенно чужие друг другу люди.
Выпалив это на одном дыхании, я круто развернулась на каблуках, намереваясь спрятаться за надежной дверью дома и дождаться ухода Вильгельма.
– А что насчет Анны? – спросил он в мою спину, и я замерла, так и не сделав шага. – В ее жилах уж точно течет кровь рода Мюррей, нравится тебе это обстоятельство или нет. И мой отец имеет полное право в любой момент забрать дочь обратно.
От последней фразы, сказанной нарочито равнодушным тоном, меня бросило в ледяной пот.
– Генрих сам отказался от Анны! – прошипела я, готовая кинуться с кулаками на незваного гостя, если тот вдруг решит силой ворваться в дом и отобрать у меня сестру. – Он заявил, что ему не нужна в семье ведьма! Если бы не я, Анна до сих пор оставалась бы в пансионе!
– Любые планы могут измениться, – уклончиво проговорил Вильгельм. – И потом, Хлоя, я пришел не ругаться. Не вынуждай меня угрожать или иным способом давить на тебя. Давай обсудим все как взрослые люди.
– Хлоя? – неожиданно вмешался в разговор новый участник, и я с облегчением вздохнула, узнав голос Гилберта. И в самом деле, тот стоял около калитки, с интересом глядя то на меня, то на моего собеседника.
– У тебя все в порядке? – продолжил после краткой паузы он. – Никто не досаждает?..
И с намеком уставился на Вильгельма.
Мой сводный брат не ожидал, что нашему разговору кто-нибудь помешает. Он нахмурился, скрестил на груди руки и окинул Гилберта неприязненным взглядом, видимо, надеясь, что тот смутится от столь холодного приема и поспешит удалиться. Но не на того напал, как говорится. Помнится, у Гилберта были соперники и повнушительнее. Один спор с братом Лукаса, одержимым демоном, чего стоит. Поэтому Гилберт совершенно спокойно выдержал этот своеобразный поединок. Лишь приподнял брови и выжидательно посмотрел на меня, молчаливо предлагая позволить ему разобраться с чрезмерно навязчивым гостем.
Если честно, желание наябедничать Гилберту на Вильгельма было просто-таки невыносимым. Не сомневаюсь, что приятелю не составило бы особого труда избавить меня от нежелательной компании. И несколько мгновений я всерьез раздумывала над подобной идеей, однако затем с тяжелым вздохом сожаления была вынуждена все-таки от нее отказаться. Слишком насторожила меня фраза Вильгельма о том, что Генрих может отнять у меня Анну. Как ни печально осознавать, но это является истинной правдой. Мое право опекунства заключается лишь в устном разрешении, но не оформлено должным образом на бумаге. Если отчим пожелает навредить мне столь подлым способом – сделать это не составит ему никакого труда.
– Привет, Гилберт, – поздоровалась я с другом и поспешила представить своего собеседника: – Познакомься, это мой сводный брат Вильгельм.
Брови Гилберта после моего признания взметнулись еще выше. Еще бы. Гилберт был наслышан о моих непростых отношениях с родней и тяжелом детстве. В некотором роде мы были с ним товарищами по несчастью: его тоже бросили родители в самом юном возрасте, скрывшись от кредиторов в соседней стране, поэтому детство и юность он провел с бабушкой. А моя мать ради нового выгодного замужества с легкостью отдала меня на воспитание в пансион. Впрочем, я об этом уже говорила.
– Сводный брат, значит, – медленно процедил Гилберт, даже не пытаясь скрыть ноток враждебности в голосе. – Ну-ну. Неужели я стал невольным свидетелем счастливого воссоединения семейства?
От сарказма, слишком явственно прозвучавшего в голосе Гилберта, мой братец в мгновение ока покрылся некрасивыми багровыми пятнами смущения. Видать, все-таки осознает, что у меня нет особых причин испытывать к нему хоть малейшую симпатию.
Однако у Вильгельма хватило ума не вступать в перепалку. Вместо этого он с вызовом вздернул узкий костлявый подбородок и уставился на меня неестественно прозрачными светлыми глазами.
– Хлоя, я приехал обсудить с тобой семейные дела, – произнес Вильгельм, сделав вид, будто не услышал замечания Гилберта, преисполненного злой иронией. – Если ты не хочешь со мной разговаривать – что же, я уйду. Только учти, что со мной уйдет и Анна. Я имею полное право забрать сестру домой, и ты это прекрасно понимаешь.
Ага, вот и открытый шантаж начался. Впрочем, этого следовало ожидать, учитывая мелочный и злобный характер Вильгельма.
Гилберт удивленно присвистнул от столь ультимативного заявления. Покачал головой и принялся с нарочитой медлительностью разминать кулаки, похрустывая пальцами. Неужели в самом деле собрался силой отправить моего навязчивого братца восвояси? Боюсь, это все равно не поможет, хотя, что скрывать, самой очень хочется надавать Вильгельму тумаков. Но вряд ли он полезет в драку. Скорее, предпочтет поспешно ретироваться. А затем явится ко мне уже в сопровождении представителя королевской власти. И тогда я наверняка потеряю сестру.
– Узнаю твои повадки, – глухо пробормотала я.
Пунцовый румянец на щеках Вильгельма стал еще ярче, но он лишь премерзко ухмыльнулся. Понимает, гад, что этот козырь мне нечем бить.
– Что же, проходи. – Я отступила в сторону, открывая путь к двери. – Так и быть, поболтаем. По-родственному.
Улыбка Вильгельма стала еще шире. Он чуть склонил голову, показывая, что принимает мое предложение, и неторопливо поднялся по ступенькам.
– Гилберт, надеюсь, ты тоже не откажешься выпить с нами чашечку чая, – торопливо сказала я, обращаясь к приятелю.
Наверное, это было не совсем разумно, Вильгельм наверняка желал провести беседу наедине. Но дружеская поддержка в этот момент мне не помешает. В конце концов, в случае чего Гилберт действительно может вышвырнуть незваного гостя вон. Хотя, конечно, не хотелось бы прибегать к помощи грубой физической силы. Оставим эту меру как крайнюю.
– Не откажусь, – добродушно согласился приятель и незаметно подмигнул мне, словно говоря: не переживай, все обойдется.
Я лишь грустно поджала губы, не в силах даже улыбнуться в ответ. Ох, боюсь, что визит Вильгельма не сулит ничего хорошего ни мне, ни Анне.
* * *
Умнице Герде хватило всего лишь взгляда на нашу троицу, чтобы понять – происходит нечто неладное. Своеобразной оказалась и реакция Анны. При виде единокровного брата она побледнела и торопливо спряталась за креслом, на котором были разложены ее нехитрые игрушки: тряпичная кукла с соломенными волосами и плюшевый медвежонок. При виде этого я лишь зло скрипнула зубами. Ага, стало быть, не только мое детство Вильгельм умудрился испортить. Анне тоже от него изрядно доставалось.
– Герда, приготовь нам чая, – попросила я свою помощницу по хозяйству и кивком указала на макушку сестры, видневшуюся из-за спинки кресла: – А заодно отведи Анну наверх. Пусть займется чтением. Или нарисует что-нибудь.
– Да, конечно, – напряженным голосом произнесла Герда, пристально всматриваясь в Вильгельма. Видно, почувствовала, что основная угроза исходит именно от него. Затем поманила к себе Анну, которая торопливо прошмыгнула от кресла под ее защиту, и быстрым шагом покинула гостиную.
– Хлоя, налить тебе вина? – Гилберт первым делом отправился к столику, где стоял графин и несколько бокалов.
Вильгельм при виде такого самоуправства многозначительно хмыкнул и укоризненно зацокал языком. Я смутилась было, но тут же взяла себя в руки и нацепила на лицо маску презрительного равнодушия. Пусть думает все, что угодно! Гилберт имеет полное право вести себя в моем доме так, как пожелает нужным.
– Спасибо, не откажусь, – сказала я и первой опустилась в кресло. Откинулась на спинку и смерила тяжелым угрюмым взглядом Вильгельма, замершего напротив.
Тот, однако, не торопился начинать обещанный разговор. Вместо этого он вальяжно прогулялся по комнате, сцепив за спиной руки и с нескрываемым любопытством изучая обстановку. Сначала подошел к книжному шкафу и неполную минуту провел около него. При этом его губы шевелились, видимо, Вильгельм читал названия стоящих на полках книг. Ну и пусть любуется, все равно ничего запрещенного или предосудительного при всем желании не найдет. Здесь представлена лишь небольшая часть коллекции, перешедшая мне в наследство от прабабушки, в основном – сентиментальные романы о нелегкой женской доле. Те фолианты, по поводу которых у гостей могут возникнуть неудобные вопросы, надежно спрятаны под замком в рабочем кабинете на втором этаже.
Затем Вильгельм прошел к камину, в котором негромко потрескивали поленья. Задрал голову и еще столько же простоял, глядя на портрет моей прабабушки – Элизы Этвуд. Потом опустил глаза, задумчиво провел рукой по полке и переставил несколько безделушек, словно проверяя – нет ли под ними пыли, достаточно ли хорошо убираются в моем доме.
Гилберт между тем вручил мне бокал слабого ягодного вина, второй такой же оставив себе. Гостю он ничего не стал предлагать. И правильно сделал, как говорится.
– Говорят, ты теперь весьма обеспеченная дама, – наконец, без предисловий начал Вильгельм. Повернулся ко мне и с непонятной враждебностью скрестил на груди руки.
Я чуть слышно вздохнула. Неужели причина его визита – неожиданно обрушившееся на мою голову наследство? В таком случае я с превеликим удовольствием дам ему столько денег, сколько он пожелает, лишь бы получить взамен оформленное должным образом опекунство над Анной как гарантию того, что ни он, ни отчим больше никогда не появятся в нашей жизни.
– Пока еще нет, – осторожно произнесла я. – Я вступлю в наследство только завтра в полдень.
– Ах, это частности! – Вильгельм раздраженно взмахнул рукой в ответ на мое уточнение. – Суть-то от этого не меняется, не правда ли? Крошка Хлоя вот-вот станет одной из самых завидных невест Итаррии. Верно?
Гилберт от такой прямоты едва не подавился, поскольку как раз сделал глоток вина. Закашлялся и поспешил промокнуть губы салфеткой, стараясь не испачкать белоснежный воротничок рубашки, выглядывающий из-под темного шерстяного сюртука. После чего осторожно примостился на самый краешек подлокотника моего кресла.
Вильгельм не заметил этого. Он настолько жадно впился в мое лицо настойчивым взглядом, ожидая подтверждения своей фразе, что мне невольно стало не по себе. Как-то не похоже это на простой денежный интерес, который обычно пробуждается у менее обеспеченных родственников к более удачливым.
– Если считать богатство за мерило брачной состоятельности и привлекательности, то да, – сказала я, стараясь выражаться как можно более уклончиво, поскольку пока не понимала, к чему все эти туманные намеки.
– Мы с отцом волнуемся за тебя, – внезапно сменил тему разговора Вильгельм.
– Правда?! – воскликнула я, постаравшись вложить в свой тон как можно больше ядовитого удивления. – Вот уж новость так новость! Никогда раньше не волновались – и вдруг заволновались. С чего вдруг? Боитесь, что полученное наследство плохо повлияет на меня?
– Мы беспокоимся, что ты можешь попасть в дурное общество, – поправил меня Вильгельм и многозначительно покосился на Гилберта, который с величайшим интересом слушал наш разговор. Остальную часть своей реплики мой брат произнес, не сводя взгляда с третьего участника беседы, будто намекая, что имеет в виду именно его. – Видишь ли, Хлоя, состоятельные девушки обычно привлекают к себе множество сомнительных личностей, так называемых охотников за богатыми дурочками. Тебя могут скомпрометировать, а потом потребовать выкуп за то, чтобы твое имя осталось незапятнанным. Или же ты рискуешь угодить в любовные сети какого-нибудь брачного афериста.
– А вам-то какая беда от этого? – грубо перебила его я. – Смею напомнить, что моя самостоятельная жизнь без присмотра так называемых любящих родственничков началась далеко не вчера. Я уже несколько лет живу без ваших советов. И неплохо справляюсь. С чего вдруг именно сейчас вы вспомнили о моем существовании и заволновались о моем будущем?
– Очень подозрительно, – согласился со мной Гилберт. – Сдается, Хлоя, твои родственнички желают быть первыми в очереди за твоими деньгами.
Вильгельм аж переменился в лице, услышав это. Румянец так резко схлынул с его лица, что я испугалась – не упадет ли он в обморок. Бедняга даже не побледнел – позеленел от злости. И я с любопытством подалась вперед, ожидая, что сейчас братец по своему обыкновению взорвется криком и призовет на мою голову всех демонов Альтиса. Правда, вот незадача – нажаловаться на столь вопиющее попрание норм хороших манер ему будет некому. Генрих далеко и уже не имеет надо мной никакой власти.
Однако Вильгельм сумел удивить меня. Он несколько раз хватанул открытым ртом воздух в немом возмущении, но все-таки совладал со своими эмоциями.
– Хотим мы того или нет, но твое имя всегда будет связано с родом Мюррей, – сдавленно проговорил он после короткой паузы. – И твое недостойное поведение обязательно ляжет тенью на меня и отца. Особенно на отца. Мол, это все последствия его воспитания. Ты же знаешь, что людям только дай повод посудачить. Все грехи припомнят.
– Понимаю. – Я благосклонно кивнула, но тут же жестокосердно продолжила: – Однако позволь напомнить мой вопрос: почему раньше вас это не тревожило? За прошедшие годы у меня была масса возможностей стать настоящим позором рода Мюррей, ударившись во все тяжкие. И тем не менее вы предпочитали не вспоминать о моем существовании. Но как только узнали о наследстве, тут же спохватились. Так, получается?
На сей раз Вильгельм молчал дольше, видимо, не зная, что ответить на мой в высшей степени справедливый упрек.
– А ты изменилась, – после нескольких минут томительной тишины признал он. – Стала жестче. И куда только делась та милая домашняя девочка, которая боялась и слово поперек сказать?!
От этого риторического восклицания у меня в душе мутной волной всколыхнулась горячая ненависть. Куда делась та девочка?
– Смешной вопрос, – процедила я сквозь зубы, изо всех сил стараясь не сорваться на крик. – Ты и Генрих много лет подряд убивали во мне эту девочку. В то время, когда мои ровесники наслаждались детством и любовью родных, я училась выживать. И теперь ты смеешь ставить мне это в вину! Не нравятся плоды такого воспитания?
Вильгельм заиграл желваками, но ничего не сказал в ответ. Полагаю, ему было просто нечего возразить. Тягостно тянулись секунды безмолвия, нарушаемые лишь тиканьем часов. Вильгельм стоял напротив меня, что-то пристально разглядывая у себя под ногами.
Когда, наконец, он заговорил, его голос показался карканьем охрипшей простуженной вороны.
– Ты права, – сказал он. Откашлялся и продолжил чуть громче: – Ты во всем права, Хлоя. У тебя есть полное право ненавидеть нас. Меня нельзя назвать образцовым братом, а мой отец не сделал ни малейшей попытки заменить тебе настоящего родителя. Но нас связывает Анна, в жилах которой течет кровь как рода Этвуд, так и рода Мюррей. Мне очень неприятно тебе говорить об этом, но ты просто не оставила иного выбора. Видит небо, я пытался обойтись без угроз, но, видимо, без этого никак.
Я гулко сглотнула, чувствуя, что мы вот-вот доберемся до сути разговора. Неужели сейчас я узнаю, с какой стати сводный брат вспомнил о моем существовании? И я с такой силой впилась ногтями в подлокотники кресла, что от напряжения у меня побелели костяшки пальцев.
Гилберт, почувствовав мои эмоции, положил руку мне на плечо в успокаивающем жесте. Вильгельм заметил это, и его глаза вспыхнули холодным жестоким пламенем, однако он не стал отвлекаться от основной темы разговора.
– Мой отец… – начал он, но тут же запнулся, словно какая-то фраза встала ему поперек горла. Помолчал немного и продолжил, тщательно подбирая каждое слово: – Он заболел почти сразу после смерти твоей матери. Ты вряд ли заметила его состояние в свой последний визит, поскольку была слишком занята переживаниями о судьбе Анны, и я не виню тебя в этом. Но уже тогда он чувствовал себя плохо, хотя изо всех сил бодрился, скрывая недомогание и слабость. Несмотря на все наши усилия и кучу выброшенных на целителей денег, болезнь быстро прогрессировала. И я хотел бы…
На этом моменте он замолчал, не в силах выразить какую-то мысль.
– Сочувствую, – осторожно проговорила я.
– Не лукавь. – Вильгельм криво ухмыльнулся одной половиной рта. – Я прекрасно понимаю, что ты терпеть не можешь как меня, так и моего отца. И если быть совсем уж откровенным, то и сам не в восторге от необходимости общаться с тобой. Будь моя воля – я бы никогда в жизни не приехал сюда. Предпочел бы вообще забыть как о твоем существовании, так и о существовании Анны. Женщины рода Этвуд принесли в мою семью только боль и страдания.
– Зачем тогда ты приехал? – полюбопытствовала я. – Желаешь, чтобы я дала денег на лечение Генриха?
– Болезнь отца, конечно, сильно пошатнула материальную обеспеченность семьи. – Вильгельм презрительно хмыкнул. – Но не до такой степени, чтобы побираться. Да, я считаю, что ты могла бы принять какое-нибудь участие хотя бы в благодарность за годы обучения в пансионе, целиком и полностью оплаченные отцом. Но он наистрожайше запретил мне упоминать об этом. Поэтому нет, Хлоя, я приехал по другому поводу. Я бы хотел, чтобы ты и Анна приехали в имение Мюррей. Да, отец никогда не баловал тебя, порой поступал даже жестко, однако ни ты, ни Анна не можете упрекнуть его в том, что вас бросили на произвол судьбы. Ты получила достойное образование, Анне причитается небольшое прижизненное содержание.
Я опустила голову, пряча в тени грустную улыбку. Да, в какой-то степени Вильгельм прав. Генрих не заменил мне родного отца, даже не попытался сделать этого, но он и не был чудовищем по отношению ко мне. Так что в этом плане упрекнуть его тяжело. Он никогда не скрывал, что не в восторге от свалившейся на голову обузы в виде падчерицы, но выполнял свои обязанности отчима добросовестно. Что же насчет Анны… Думаю, если бы не ее пугающий дар видеть призраков и разговаривать с мертвыми, то он бы обязательно полюбил ее.
Однако эти рассуждения не вернут мне испорченного детства, когда я мечтала хотя бы на миг, но почувствовать заботу и нежность близких.
– Значит, Генрих хочет, чтобы мы с Анной приехали, – медленно повторила я, сообразив, что пауза чрезмерно затянулась и все это время Вильгельм не сводит с меня выжидающего взгляда.
– В первую очередь этого хочу я, – сухо сказал мой сводный брат. – Очень хочу. А значит, я этого добьюсь любыми способами. Поэтому прости, Хлоя, но если ты откажешься, то я отниму у тебя Анну силой и отвезу ее домой. Конечно, тебя я не смогу принудить к поездке, но Анна вернется в имение Мюррей!
В конце своей реплики Вильгельм едва не сорвался на крик, но вовремя одумался и замолчал. Его впалая грудь вздымалась от тяжелого дыхания, тонкие губы кривились в гримасе гнева, светлые глаза страшно налились кровью. Должно быть, ему было очень непросто решиться на этот визит. Нелегко просить об одолжении того, кого ненавидишь всем сердцем! А я не сомневалась в том, какие чувства испытывает ко мне Вильгельм, поскольку наша взаимная неприязнь никогда и ни для кого не являлась тайной.
– А вот и чай! – внезапно нарушило восклицание Герды вязкую тишину, установившуюся после финального выкрика моего брата. И она внесла в гостиную поднос, на котором стояли чайник, несколько чашек и блюдо со сладостями.
Гилберт вскочил с подлокотника, на котором просидел всю беседу, и бросился ей на помощь. Вскоре на столике перед диваном для гостей все было готово к чаепитию. Но Вильгельм лишь мазнул взглядом по чашкам, после чего вновь требовательно посмотрел на меня.
– Твое решение, Хлоя! – высоким и срывающимся от напряжения голосом потребовал он. – Ты едешь со мной и Анной? Или мне придется забрать у тебя сестру?
Краем глаза я заметила, как Герда побледнела, услышав это заявление. Она с нескрываемой тревогой скомкала передник, круглыми от ужаса глазами уставившись на незваного гостя. И я вполне понимала ее чувства. За прошедшие полгода она очень привязалась к моей сестре, выплеснув на нее всю свою нерастраченную материнскую любовь. Сама бы я еще могла пережить разлуку с сестрой, но Герда… Боюсь, для нее это будет равнозначно долгой и мучительной смерти, когда из груди еще живого человека достают бьющееся сердце.
– Ты ведь понимаешь, что сегодня ни о каком отъезде не может быть и речи? – негромко спросила я, уже почти смирившись со своим неминуемым поражением в этом споре.
Как ни печально осознавать, но братец своим неожиданным ультиматумом загнал меня в угол, из которого без посторонней помощи мне никак не выбраться.
– Да. – На дне зрачков Вильгельма после моего вопроса зажегся торжествующий огонек. Вот ведь гад! Уже празднует победу. А братец продолжил нарочито сочувствующим тоном: – Я мог бы прийти сюда завтра, но решил, что тебе необходимо время для сборов. Надеюсь, к моменту вступления в права наследства ты и Анна будете готовы к путешествию.
Казалось немыслимым, но Герда после этих слов побледнела еще сильнее. В ее лице не осталось и кровинки. Только ярко выделялись почти черные из-за нахлынувшего волнения глаза. Бедная! Она ведь не слышала предыстории, поэтому вполне может подумать, будто Анну увозят от нее навсегда. Пожалуй, стоит взять ее с собой, потому как даже краткая разлука станет для нее хуже пытки.
– Я еще не приняла решения, – напомнила я, недовольно передернув плечами от такой вопиющей самоуверенности братца.
– Да полно тебе. – Вильгельм продемонстрировал в широкой улыбке все свои мелкие, острые, словно у крысеныша, зубы. – Хлоя, ты ведь понимаешь, что особого выбора у тебя нет. Или ты едешь со мной по доброй воле и после недолгого визита вместе с ненаглядной сестричкой возвращаешься домой. Или же ты больше никогда не увидишь Анну. Не могу сказать, что я горю желанием стать опекуном этой вздорной девчонки, которая постоянно мелет всякую чепуху про призраков, но если это досадит тебе, то что же… я готов претерпеть это неудобство.
Герда чуть слышно вздохнула. Уставилась на меня со столь отчаянной мольбой во взгляде, что мне невольно стало не по себе. Как же не хочется ехать в имение Мюррей, где я пережила столько горьких минут и несправедливых обид! При одной мысли, что неопределенный срок я буду вынуждена мириться с обществом мерзкого Вильгельма, на меня накатила жгучая тоска. Да и странно все это. С чего вдруг Генрих вспомнил о моем существовании? Неужто решил покаяться во всех грехах перед смертью? Но я скорее откушу себе язык, чем признаю свое поражение в споре с Вильгельмом!
Впрочем, он и не требовал этого. Убедившись, что я намерена сохранять молчание и дальше, Вильгельм довольно усмехнулся и направился к выходу, однако на самом пороге остановился и небрежно обронил:
– В общем, завтра в полдень я вновь нанесу тебе визит. Надеюсь, необходимые формальности по поводу вступления в наследство не займут много времени и уже через час мы сможем отправиться в дорогу. Как говорится, чем раньше выедешь, тем скорее вернешься.
После чего развернулся и, не прощаясь, вышел прочь. Спустя пару мгновений до меня донесся мелодичный звук входных чар, доказывающий, что мой брат действительно покинул дом.
– Что все это значит? – тут же налетела на меня с расспросами Герда. – Хлоя, вы и Анна… Вы на самом деле уезжаете?
– Надеюсь, что ненадолго, – поспешила я успокоить несчастную расстроенную женщину и быстро пересказала ей суть предложения Вильгельма.
– Стоит признать, на редкость неприятный у тебя братец, – задумчиво резюмировал Гилберт, который, в свою очередь, не стал теряться и налил себе чая, благо что тот все равно остывал впустую.
– Радует, что наше родство лишь условное. – Я печально усмехнулась. – А вообще, ты прав. Знал бы ты, сколько крови мне попортил Вильгельм в свое время.
– С легкостью могу представить. – Гилберт понятливо кивнул. Пригубил ароматный напиток, после чего неожиданно сказал: – В общем, так тому и быть. Я еду с тобой!
– Что?! – в едином восклицании слились сразу два голоса: мой и Герды.
Гилберт лишь снисходительно улыбнулся при виде столь единодушной реакции и взял с блюда печенье, щедро посыпанное корицей, никак не поясняя своего решения.
Я посмотрела на Герду. Та в ответ лишь недоуменно пожала плечами, и дальше вести диалог пришлось мне одной.
– Спасибо, конечно, за предложение, – произнесла я, осторожно подбирая каждое слово, чтобы ненароком не обидеть Гилберта. Замялась на мгновение, однако твердо продолжила: – Но я думаю, это будет не совсем уместно. Во-первых, как прикажешь объяснить твое присутствие тому же Вильгельму? Готова поклясться, что мой противный братец уже навоображал себе невесть что в отношении тебя. А во-вторых, что насчет Габриэль? Она наверняка не придет в восторг от такого известия.
– Все вопросы с Габриэль я улажу самостоятельно, – твердо ответил Гилберт. – Это не твоя забота, Хлоя. Да, она наверняка поскандалит немного, но потом поймет, что так будет лучше всего. Нельзя в такой момент оставить тебя без поддержки. А что насчет того, как представить меня твоей так называемой семейке… Хм-м…
Гилберт задумался, кроша длинными изящными пальцами недоеденное печенье в блюдечко перед собой. Правда, буквально сразу же вскинул голову с лукавым блеском в глазах.
– Насколько я понимаю, ни твой отчим, ни тем более сводный брат никогда особо не интересовались твоей жизнью, – сказал он. – Значит, наверняка не в курсе, какие родственники у тебя имеются со стороны рода Этвуд. Почему бы не представить меня в качестве вашего с Анной троюродного брата? Насколько я помню, твоя мать Тереза происходила из третьего сословия, а в деревнях принято иметь большую семью. У твоей бабушки со стороны матери почти наверняка имелись братья и сестры, а у тех, в свою очередь, – собственные дети, с которыми ты состоишь в кровном родстве. Эта связь, с одной стороны, достаточно близкая, чтобы я имел возможность сопровождать тебя, не опасаясь вызвать ненужных расспросов и подозрений, а с другой стороны, подтвердить ее истинность возможно лишь с большим трудом и затратив на это немало времени. Если Вильгельм не лукавил и тебя с Анной действительно приглашают лишь для прощания с отчимом, то никто не будет заниматься подобной чепухой. Глупо как-то разбираться в тонкостях генеалогического древа у постели умирающего. А вот если он солгал тебе и на самом деле за его даже не просьбой – приказом ехать с ним – стоит другой мотив, то мое присутствие окажется весьма кстати. Все равно у него не найдется веских причин, чтобы отказать тебе в моем сопровождении, а поиск опровержения моей легенды займет слишком много времени.
Я невольно кивнула, подтверждая его мудреные рассуждения. Если говорить откровенно, то я и сама была рада, что в поездке меня будет сопровождать надежный товарищ. Одно дело – отправиться в дорогу с малолетней сестрой и компаньонкой, в чисто женской компании, если не считать, конечно, так называемого брата, от которого не ведаешь, чего можно ожидать. И совсем другое – знать, что рядом всегда будет друг, способный защитить тебя в тяжелой ситуации.
– Вильгельм наверняка придет в бешенство, – пробормотала я и тут же расплылась в пакостливой улыбке: – Но так ему и надо! Уже заранее сгораю от предвкушения увидеть его лицо, когда он узнает столь ошеломительную весть!
– Боюсь, что я не могу сказать такого же в отношении Габриэль. – Гилберт кисло усмехнулся. – Пожалуй, я пойду, Хлоя. Мне предстоит весьма непростой разговор.
– Если это твое предложение затруднительно для тебя, – мгновенно встрепенулась я, почувствовав угрызения совести, – то…
– Не беспокойся, – оборвал меня Гилберт и встал, поставив на стол опустевшую чашку. – Я сказал, что намерен сопровождать тебя, – и так будет. Все остальное лишь мои проблемы.
После чего вежливо наклонил голову, прощаясь, и вышел прочь из гостиной.
* * *
Стоило признать, я ожидала от процедуры окончательного вступления в наследство большей торжественности. Но в действительности все прошло на удивление буднично и просто. Ровно в полдень в дверь моего дома постучался невзрачный молодой человек в сером поношенном сюртуке и грязных сапогах. Он даже не стал проходить в гостиную, вместо этого сунул мне на подпись прямо в прихожей бумагу с гербовой печатью, которая гласила, что отныне я становлюсь полноправной владелицей всего состояния покойной Элизы Этвуд. На мои робкие вопросы о том, как поживает Дуглас Паттерсон, поверенный моей прабабушки, а заодно, как оказалось, и один из самых знаменитых экзорцистов Итаррии, молодой человек предпочел отмолчаться. Лишь неохотно обронил, что у Дугласа много дел, поэтому он не сумел приехать и лично засвидетельствовать свое почтение, однако передавал мне и Анне пламенные приветы. Если когда-нибудь мне понадобятся услуги поверенного, то я могу написать письмо Дугласу на его столичный адрес. И молодой человек обронил название улицы, которое я моментально забыла.
Уладив все необходимые формальности, гость тотчас же удалился. Его визит занял лишь пару минут, вряд ли больше. Но едва он покинул дом, как в дверь вновь постучались. В первое мгновение я решила, что вернулся прежний визитер, забыв о какой-нибудь мелочи, но буквально через миг, выполняя нашу давнишнюю договоренность и не дожидаясь, когда ей откроют, в прихожую без приглашения ворвалась Габриэль. Благо что я не успела подойти к порогу, поэтому распахнувшаяся дверь не сбила меня с ног.
– Ты! – гневно рявкнула Габриэль, сфокусировав на мне взгляд своих серых глаз, сейчас пылающих яростью, и я невольно попятилась. Уж больно угрожающий был у нее вид: шляпка съехала набок, светлые волосы растрепались, будто она бежала всю дорогу ко мне, рот кривится от непонятных гримас. Ой, кажется, Габриэль совершенно не обрадовалась, узнав про решение своего жениха сопровождать меня в грядущей поездке.
– Ты!.. – повторила Габриэль, задыхаясь от избытка переполняющих ее эмоций. – Ты…
Запнулась, видимо, подыскивая подходящее определение моему ужасному поведению, и внезапно разрыдалась в полный голос. Слезы столь стремительным потоком хлынули из ее глаз, что я окончательно растерялась. О небо, неужели она так сильно поругалась с Гилбертом из-за меня?
– Габби… – нерешительно промямлила я, делая шаг к ней навстречу. – Ну что ты, в самом деле…
А в следующий момент многострадальная входная дверь вновь без предупреждения распахнулась, и в прихожую ввалился донельзя взволнованный Гилберт. По его запыхавшемуся виду было понятно, что ему тоже пришлось преодолеть путь до моего дома бегом.
– Габби, ты все неверно поняла! – глотая от волнения окончания, выпалил он. – Я и думать не мог бросить тебя. Что ты себе всякую чушь напридумывала?
Габриэль в ответ разревелась пуще прежнего. От судорожных рыданий ее колотила сильнейшая дрожь, и она никак не могла выдавить из себя хотя бы слово.
В прихожую, заинтересованная непонятным шумом, заглянула Герда. При виде столь душераздирающей сцены всплеснула руками, развернулась и, рассыпая по коридору дробь каблуков, стремительно скрылась где-то в глубинах дома.
– Ну, Габби… – мученически протянул Гилберт, глядя на заплаканную девушку со все возрастающим ужасом. – Да что случилось-то? Какая муха тебя укусила?
Я с тоской покосилась на лестницу, ведущую на второй этаж. Может быть, плюнуть на все и сбежать, оставив влюбленных самостоятельно разбираться со своими проблемами?
Однако словно в насмешку надо мной и моим вполне объяснимым желанием оградить себя от ненужных скандалов, дверь, ведущая на улицу, открылась вновь. Но теперь на пороге предстал Вильгельм, который опасливо заглянул в дом, не рискуя пока зайти. Ошарашенно уставился на залитую слезами Габриэль, затем посмотрел на расстроенного Гилберта и, наконец, остановил свой взгляд на мне.
– Я услышал крики и плач, – поторопился объясниться он, увидев, как я красноречиво вздернула бровь, недовольная его наглостью. Ишь ты, мог бы и постучаться. То, что позволено моим друзьям, не дозволено иным людям. – Испугался, что случилось что-то страшное, вот и… А что, собственно, происходит?
– Вино, я несу вино! – Эхом отразился от стен крик Герды, не дав мне ответить на его вопрос. – Габби, девочка моя, сядь и выпей.
И в прихожую, где и без того уже не оставалось свободного места, вновь бегом ворвалась моя помощница по хозяйству. В руках она тащила стул, под мышкой были зажаты бутылка вина и бокал.
Происходящее все больше и больше напоминало мне какую-то немыслимую комедию абсурда. От шума и постоянного мельтешения перед глазами у меня начало ломить виски. Тем более что все незваные гости вдруг решили заговорить одновременно. Габриэль наконец-то справилась со своей слезной истерикой и тоненько-плачущим голоском начала что-то выговаривать расстроенному Гилберту. Тот, не слушая ее, бормотал, что она все неправильно поняла. Вильгельм продолжал занудно задавать один и тот же вопрос, пытаясь выяснить, что происходит. Герда настойчиво усаживала Габриэль на стул и потрясала перед ее носом бутылкой вина, не обращая внимания на то, что девушка ее просто не слышит.
В какое-то мгновение головная боль стала невыносимой, сконцентрировавшись на дне глазниц. Картинка окружающей действительности вдруг зарябила ярко-алыми всполохами, будто все на самом деле происходило не со мной.
– Хватит!
Я не сразу поняла, что этот львиный рык вырвался именно из моего горла. Но вдруг оказалось, что в прихожей воцарилась мертвая тишина и все испуганно смотрят на меня.
– Хватит, – уже спокойнее повторила я. Вырвала из рук Герды стул и царственно опустилась на него – слишком сильно вдруг задрожали колени, налившись предательской слабостью. Затем так же без спроса выхватила бутылку вина и сделала несколько больших глотков прямо из горла, совершенно не переживая при этом, что́ о моих манерах может подумать сводный брат.
Алкоголь сделал свое дело. Начавшаяся было мигрень улеглась, оставив как напоминание о себе лишь небольшую тяжесть в затылке. Зрение вновь обрело прежнюю четкость, и пропало ощущение, будто все происходящее является лишь дурно разыгранным спектаклем.
– Ты! – Я невежливо ткнула пальцем в Габриэль, чье хорошенькое личико было еще мокрым от слез. – Какого демона происходит? С чего вдруг ты устроила это представление?
– Но Гилберт сказал… – Габриэль опять плаксиво скуксилась, однако я скорчила настолько злобную физиономию, что она не рискнула начать новый приступ плача, вместо этого сбивчиво затараторив: – Он сказал, что уедет с тобой. И я подумала… Подумала… что он бросает меня.
Я хмуро посмотрела на Гилберта. А ведь он обещал мне, что никаких проблем с Габби не возникнет. Мол, он объяснит ей всю сложившуюся ситуацию.
– Да я даже не успел толком договорить! – обиженно воскликнул он, без слов приняв причину моего неудовольствия. – Габби вылетела из дома, не дослушав и первой фразы. Причем с такой скоростью, что я не сумел ее догнать, хотя и очень старался.
– Позвольте вопрос, – внезапно подал голос Вильгельм, который все это время растерянно переминался с ноги на ногу, видимо, не ожидая, что попадет в такую гущу событий. – Какое отношение вы, молодой человек, имеете к нашей поездке?
– Вот именно! – воинственно вскинулась Габриэль, почувствовав неожиданную поддержку. – Какое отношение ты, Гилберт, имеешь к поездке Хлои и ее сестры?
– Самое прямое, – уклончиво проговорил Гилберт и замолчал, жалобно на меня уставившись.
Я мысленно выругалась, без особых проблем поняв причины его затруднительного положения. Гилберт, по всей видимости, не успел предупредить Габриэль о том обмане, который мы приготовили для моего сводного брата. Будет крайне глупо сказать сейчас, будто он является моим троюродным братом, поскольку Габриэль прекрасно знает, что это не так. Не думаю, что она сумеет удержаться от выражения законного недоумения, а значит, Вильгельм наверняка заподозрит неладное.
– И все-таки? – продолжал настаивать Вильгельм. – Если память мне не изменяет, то вчера речи о подобном не шло. С какой стати мне приглашать вас, молодой человек, в дом моего отца?
– Потому что… потому что… – забормотал совершенно сбитый с толку Гилберт, не представляющий, как выбраться из этой безвыходной, в общем-то, ситуации.
– Я все знаю! – перебила его Габриэль. В ее серых глазах вновь засверкали прозрачные бусины слез. – Сколько можно делать из меня дурочку? Признайся, что ты любишь Хлою! Просто у тебя не хватает смелости объясниться со мной. А в эту поездку ты хочешь отправиться для того, чтобы познакомиться с ее отчимом и испросить благословения на ваш брак!
Глаза Вильгельма от этого заявления округлились и размером стали с кофейное блюдце. На его лице поочередно отразилась сложная смесь эмоций: от крайнего изумления до испуга, который почему-то сменился злостью. Хм-м… Как-то странно, если честно. Особенно непонятно последнее чувство.
– Это правда? – требовательно спросил он у меня вмиг охрипшим голосом и рванул от волнения ворот сюртука, не заметив, что тем самым едва не выдрал с мясом верхнюю пуговицу.
Что скрывать, столь бурная реакция меня немало удивила. По какой причине, хотелось бы знать, он так разнервничался от невинного, в общем-то, известия о том, что его сводная сестра может с кем-нибудь встречаться? В конце концов, не так давно мне исполнилось двадцать один. Многие люди старой, так сказать, закалки считают, что в этом возрасте уже неприлично оставаться незамужней. Мол, самая пора обзавестись мужем и ребенком.
– А тебе не все ли равно? – огрызнулась я, не развенчивая пока заблуждение Габриэль. Не то чтобы мне нравилось истязать девушку, заставляя ее мучиться от ревности. Просто пока куда важнее мне было понять причины столь загадочного поведения сводного брата.
– Ты – моя сестра, поэтому мне, естественно, не все равно! – отрезал Вильгельм. Перевел взгляд на Гилберта, который с совершенно потерянным видом хлопал ресницами и что-то неразборчиво бубнил себе под нос, видимо, силясь найти слова для успокоения своей невесты, и ледяным тоном отчеканил: – И потом, сдается мне, ты выбрала себе в женихи не очень порядочного человека. Иначе почему он водит за твоей спиной шашни с какой-то там служанкой?
Что меня всегда поражало в братце, так это его умение безошибочно определять сословие человека. Вот скажите, каким образом он понял, что Габриэль не входит в дворянство? Уж никак не по гардеробу. Одета девушка была самым обыкновенным образом: приталенное теплое пальто с меховой оторочкой, симпатичная шляпка, сейчас совершенно съехавшая и державшаяся на одной шпильке. Пожалуй, точно такой же наряд выбрала бы и я, отправившись в гости к кому-нибудь.
Между тем жестокие слова Вильгельма попали прямо в цель. Что скрывать, Габриэль всегда стеснялась разницы в сословном положении с Гилбертом, считая себя недостойной для него парой. Вот и теперь, услышав нелестное определение из уст моего братца, она залилась краской смущения, приглушенно ахнула и покачнулась, словно ноги отказались служить ей. Благо что ее успела подхватить под локоть Герда, которая как раз стояла рядом и смущенно вертела в руках оказавшийся ненужным бокал.
В прихожей опять все разом загалдели. Гилберт подскочил к Габби и принялся горячо убеждать ее в своей любви. Вильгельм шумно выражал свое возмущение нравами нынешней молодежи, совершенно забыв при этом, что является ровесником всем присутствующим, за исключением моей помощницы по хозяйству. Габриэль опять принялась всхлипывать.
Я мученически возвела очи горе́, поняв, что кошмар продолжается. В висках опять зашевелилась задремавшая было мигрень, раз за разом пронзая мою несчастную голову раскаленными спицами боли. И внезапно я увидела Анну. Сестра притаилась на лестнице, отстраненно наблюдая за происходящим внизу. Она сидела прямо на ступеньках, положив на колени стиснутые до белых костяшек остренькие кулачки, и почему-то улыбалась. Заметив, что я увидела ее, Анна медленно сфокусировала на мне взгляд своих бесконечно голубых безмятежных глаз. И на какой-то миг мне стало очень страшно. Так страшно, что по моей спине пробежали холодные мурашки. Показалось, будто на меня посмотрело древнее создание, на короткий срок для собственного развлечения принявшее облик маленькой невинной девочки.
Однако в следующее мгновение Анна растерянно моргнула – и наваждение схлынуло. Я вновь видела перед собой любимую сестренку, с тоской и испугом взирающую на разгоревшийся по новому витку скандал.
– Ну все, достаточно!
С этими словами я встала со стула. Удивительно, на сей раз я произнесла это без крика, однако в прихожей моментально воцарилась тишина.
– Габриэль, успокойся, между мной и Гилбертом нет никаких отношений, кроме дружеских, – отчеканила я, строго глядя на заплаканную девушку. – Он действительно едет со мной, но лишь как приятель, способный оказать необходимую поддержку.
– А тебе не кажется, что прежде было бы неплохо испросить моего на то позволения? – ядовито осведомился Вильгельм, даже не пытаясь скрыть неприязни во взглядах, которые он то и дело бросал на Гилберта. – Ты прекрасно знаешь, что мой отец никогда не любил гостей. И в любом случае это крайне неуместно – присутствие, по сути, абсолютно постороннего человека в имении, когда там происходят столь печальные события!
– Кто сказал, что ваш отец вообще меня увидит? – тут же отозвался Гилберт и с нарочитым недоумением пожал плечами: – Насколько я понял по вашим словам, его состояние так плачевно, что он наверняка не встает с кровати. А значит, мы вряд ли столкнемся с ним в коридорах вашего имения. Обещаю, что буду вести себя тише воды ниже травы, лишь бы не потревожить его покой.
– Я не сомневаюсь в вашем благоразумии. – Вильгельм презрительно фыркнул в ответ на эти слова. – Однако по-прежнему не понимаю, в чем заключается необходимость вашего присутствия в моем доме.
– Беспокойство за Хлою и Анну, – честно произнес Гилберт после краткой заминки. – Как я понимаю, дорога к вашему имению займет несколько дней. Обратно они отправятся явно не сразу же, а поздняя осень – не самая лучшая пора для путешествий. Это время разгула всевозможного отребья. Да, Хлою и Анну будет сопровождать Герда, но многое ли она сможет сделать, если на них нападут? Согласитесь, они будут представлять слишком легкую добычу.
– Я могу выделить для сопровождения сестер кого-нибудь из слуг, – неуверенно предложил Вильгельм. По его растерянному виду было понятно, что он явно не ожидал столь весомого возражения со стороны Гилберта, объясняющего необходимость своего участия в нашем путешествии.
– Кого-нибудь из слуг? – Теперь уже Гилберт фыркнул с нескрываемым пренебрежением и презрением. – Полноте! Вы ведь прекрасно знаете, как часто они оказываются замешанными в нападениях на хозяев. А Хлоя, как вы верно вчера заметили, сейчас стала одной из самых состоятельных дам Итаррии, и за ней вполне может начаться настоящая охота, причем не со стороны брачных аферистов, а со стороны самых обычных разбойников – охотников за выкупом. Неужели вам настолько безразлична безопасность сестры?
И без того от природы длинное лицо Вильгельма вытянулось еще сильнее от заключительного вопроса Гилберта. Мой сводный брат в замешательстве посмотрел на меня, затем перевел взгляд на все еще тихонько всхлипывающую Габриэль и неожиданно воссиял радостной улыбкой.
– Хорошо! – с непонятным воодушевлением вдруг согласился он. – Только она тогда едет с нами! – И его тонкий и по-девичьи хрупкий палец ткнул по направлению к Габриэль.
Мои брови сами собой взметнулись вверх, но почти сразу же я прикусила губу, удерживаясь от глупого хихиканья. Видать, мой братец действительно подумал, что между мной и Гилбертом могут существовать некие отношения, которые мы скрываем от окружающих, раз приятель так рвется сопровождать меня в поездке, вот и решил предпринять, так сказать, превентивные меры. Вильгельм, должно быть, предположил, что присутствие Габриэль будет связывать нам руки и мешать наслаждаться жизнью и друг другом. Ну что же, это и мне, и Гилберту даже на руку. Во-первых, чем больше народа, тем веселее. А во-вторых, участие в поездке поможет утихомирить столь некстати разыгравшуюся ревность Габриэль.
К слову, она сама несколько опешила от внезапного то ли приказа, то ли пожелания человека, который к тому же был ей совершенно незнаком. Но почти сразу в ее серых глазах зажегся огонек решимости, и она с вызовом вздернула подбородок, бросив на меня преисполненный непонятного злорадства взгляд.
– Да! – воскликнула она. – Так будет лучше всего!
После чего круто развернулась на каблуках и исчезла за дверью с той же стремительностью, с которой появилась здесь. Лишь медленно и печально спланировала на пол шляпка, все-таки не удержавшись на ее встрепанной головке.
– Куда это она? – обескураженно поинтересовался Вильгельм, вряд ли ожидая, что его невольная союзница так поспешно исчезнет.
– Предполагаю, что за вещами, – меланхолично отозвалась я, делая еще один крохотный глоток вина в безуспешной попытке совладать с головной болью, некстати пробудившейся от всей этой суеты. Но все зря, приступ не торопился отступать. Перед глазами по-прежнему мельтешили черные мушки, виски то и дело пронзало острой раскаленной иголкой.
Н-да, как-то невесело начиналась моя поездка. Что же, будем надеятья, что все это лишь временные затруднения и в дальнейшем обойдется без неприятных сюрпризов.
Словно в унисон моим мыслям, мигрень на какой-то краткий жуткий миг стала совершенно невыносимой. Наверное, именно из-за этого почудился тихий издевательский смешок, прозвучавший неожиданно близко, поскольку, когда я удивленно завертела головой, никого рядом не обнаружила.
* * *
Как и следовало ожидать, в путь мы пустились лишь в вечерних сумерках. Осенью темнеет рано, тем более что после обеда прежде безоблачное небо заволокло плотными свинцовыми тучами, из которых то и дело накрапывал мелкий противный дождик. Время отъезда отодвинули и сборы Габриэль. Как девушка ни спешила, но только на разговор с матерью у нее ушло никак не меньше часа. София отнюдь не обрадовалась неожиданному известию о том, что ее дочь собирается в гости к моему отчиму. И дело было даже не во внезапности этой затеи. Основная проблема заключалась в том, что кому-то необходимо было присматривать за Амалией – бабушкой Гилберта, которая к настоящему моменту из-за преклонного возраста почти выжила из ума. И по всему выходило, что столь нелегкую обязанность придется взвалить на свои плечи именно Софии. Конечно, достойная плата помогла бы ей смириться со столь печальным известием, но к настоящему моменту род Валоно, к которому принадлежал Гилберт, был практически разорен, поэтому у моего приятеля просто не оказалось денег, чтобы должным образом отблагодарить женщину за хлопоты.
Пришлось вмешаться мне. Я тайком шепнула Софии, что обещаю заплатить ей тройной гонорар за те дни, которые ей придется провести один на один с безумной старухой, дожидаясь возвращения Гилберта и дочери. Это смягчило сердце женщины, и она неохотно согласилась. Не знаю, заподозрил ли Гилберт, в чем именно заключалась моя помощь, но он мудро не стал расспрашивать, как именно мне удалось переубедить Софию. И я не стала откровенничать с ним, прекрасно понимая, что иначе рискую обидеть друга, который очень болезненно относился к любым напоминаниям о его бедственном материальном положении.
Так или иначе, но наша разношерстная компания выдвинулась в дорогу лишь тогда, когда под деревьями уже начал деловито извиваться пока еще прозрачный лиловый сумрак, густеющий на глазах. Понятное дело, в одну карету мы все не поместились. Пришлось потратить еще не меньше получаса драгоценного времени, выясняя, кто с кем поедет. Габриэль не желала расстаться с женихом и на миг. Тот рвался в одну карету со мной, видимо, как нельзя более серьезно восприняв добровольно принятую роль защитника. Я, в свою очередь, не хотела выпускать из поля зрения сестру, опасаясь, что иначе Вильгельм может похитить ее. Мои страхи полностью разделяла Герда, да и сама Анна расплакалась, когда зашла речь о том, что их могут развести по разным каретам. Один Вильгельм сохранял видимость спокойствия. Мой сводный братец словно полностью смирился с тем, что его будет сопровождать такое количество постороннего и незнакомого народа. Он отстраненно наблюдал за нашей горячей перепалкой по распределению мест, не делая никаких попыток вмешаться. Я изредка бросала на него любопытствующие взгляды, силясь застать врасплох и поймать на его лице отражение истинных эмоций. Однако все зря. Лицо Вильгельма напоминало застывшую равнодушную маску. Лишь на самом дне зрачков тлел непонятный мне огонек злорадного предвкушения.
Наконец, со спорами было покончено. Путем неимоверных расчетов мы пришли к выводу, что логичнее всего будет поступить так. В первой карете поеду я, Анна, Герда и Вильгельм. Во второй – Габриэль и Гилберт. Я надеялась, что последний не станет терять времени, а воспользуется удачным моментом и объяснит своей подруге, насколько глупа и безосновательна была ее вспышка ревности. Все-таки этой парочке не мешает выяснить отношения до приезда в имение Мюррей. Габриэль до сих пор смотрит на меня волком. Кто даст гарантию, что она не устроит новой сцены ревности перед глазами моего отчима? Ох, даже страшно представить, что тогда случится. Генрих Мюррей вряд ли упустит столь удобную возможность язвительными замечаниями отыграться на своевольной падчерице.
В последний раз проверив, заперта ли дверь и ставни дома, я первой забралась в карету. Устало откинулась на спинку сиденья и смежила веки, слушая, как остальные занимают свои места. Не очень хорошая идея – пускаться в дорогу на ночь глядя. Но это лучше, чем откладывать поездку на следующее утро. А то мало ли что еще может произойти.
Спустя неполную минуту снаружи раздался крик кучера и свист кнута. Карета дернулась, тяжело заскрипела и двинулась вперед. Я бросила последний взгляд на мрачно высящийся в вечернем сумраке дом, который сейчас казался ослепшим от закрытых ставней. Ну что же, будем надеяться, что наша разлука не продлится долго и я скоро вернусь, разделавшись с неприятными родственными обязанностями.
* * *
Удивительно, но путешествие, которое началось с шумных ссор и скандалов, продолжилось мирно и спокойно. Я беспокоилась, что Вильгельм, по своему обыкновению, примется изводить меня бесконечными сомнительными остротами, но мой сводный братец при любых разговорах предпочитал отмалчиваться, даже на прямые вопросы отвечая неразборчивым хмыканьем или ничего не значащими междометиями. Порой я даже забывала об его присутствии в карете, настолько тихо и незаметно он себя вел. Просто сидел, неестественно выпрямившись и устремив взгляд своих белесых глаз куда-то поверх наших голов.
Гилберт и Габриэль тоже помирились. На ночлег мы обычно останавливались на постоялых дворах, где каждое утро видели эту парочку сладко воркующей за завтраком. Но несколько раз во время общего разговора я все-таки ловила на себе недовольные взгляды Габриэль, брошенные исподтишка. Поэтому во имя собственного спокойствия я вскоре отказалась от бесед с Гилбертом и старалась не оставаться с ним наедине, дабы не быть понятой превратно. К тому же меня не оставляло чувство, что Вильгельм тоже исподволь следит за мной, особое внимание уделяя тому, как я общаюсь с приятелем.
Погода для конца октября стояла на удивление хорошая. Пусть небо и хмурилось тучами, но дождей почти не было. Лишь изредка начинала накрапывать морось, которая, однако, вскоре прекращалась. Порой сквозь прорехи быстро бегущих облаков мелькало неяркое солнышко. Да, оно уже давно не грело, но от него на душе становилось намного теплее, а мрачные мысли сами собой исчезали.
Не прошло и недели, как наше неспешное путешествие подошло к своему логическому завершению. Утром Вильгельм вышел к завтраку, широко улыбаясь, и даже попытался потрепать Анну по голове. Сестра ловко увернулась от внезапного проявления братской любви и на всякий случай спряталась за спиной у Герды. Впрочем, Вильгельм не обратил на это внимания, приветствовав меня коротким кивком.
– Доброе утро, сестричка, – промурлыкал он, присаживаясь напротив. Тотчас же юная верткая служанка постоялого двора поставила перед ним кружку обжигающе горячего, но, увы, дурно сваренного кофе и тарелку с почти сгоревшей яичницей, плавающей в прогорклом жиру.
– Доброе, – кратко отозвалась я, пытаясь выловить из своей порции кусочки ветчины, не успевшие от старания местного повара превратиться в угли.
– Ты уже узнаешь родные края? – Вильгельм явно был настроен поболтать. Он опасно откинулся на спинку шаткой скамейки, словно не услышав, как от этого она душераздирающе заскрипела, и испытующе посмотрел на меня.
– Провинция Нормон никогда не была для меня родной. – Я пожала плечами. Подумала немного и добавила с чуть уловимым сарказмом: – И потом, мне не нравится здешний климат. Болота зачастую бывают губительны. Особенно для женского здоровья.
На последней фразе я сделала особый упор, намекнув на то, что и моя мать, и мать Вильгельма умерли от чахотки – настоящего проклятья этой местности. Не удивлюсь, если и сам Генрих подхватил этот страшный недуг. Помнится, при нашей последней встрече он как-то подозрительно надсадно кашлял.
– Возможно. – Улыбка Вильгельма немного поблекла. Видимо, он все-таки уловил тайный смысл в моем замечании. Но практически сразу братец улыбнулся с прежней раздражающей меня самоуверенностью, небрежно обронив: – Болезни – это испытания, которые даруют нам боги. А зачастую они служат в качестве наказания за те или иные проступки. Уверен, если истово служить своему покровителю, то он обережет тебя от любых бед.
– Вот как? – Я изумленно хмыкнула, не совсем понимая, что хотел сказать этим Вильгельм. – И какого же бога обидел твой отец, раз Генриха сразил смертельный недуг?
– Вопрос не в этом. – Вильгельм покачал головой, словно досадуя на мою недогадливость. – Вопрос в том, как ему заслужить прощение.
Я переглянулась с Гердой, которая присутствовала при столь странной беседе. Моя помощница по хозяйству как раз заканчивала заплетать длинные волосы Анны в косу, но на мгновение прервалась, тоже удивленная странными недомолвками в репликах моего брата.
– Ладно, не суть, – поторопился поменять тему разговора Вильгельм, почувствовав всеобщее недоумение. – Это я так… На голодный желудок меня всегда тянет рассуждать, поэтому не обращайте внимания.
И с преувеличенным аппетитом набросился на яичницу, чей вид, если честно, лично у меня вызывал только омерзение.
Больше в это утро мы не разговаривали. Вскоре к нам присоединились Гилберт и Габриэль, но даже шуточки этой парочки не смогли улучшить напряженную атмосферу, повисшую над общим столом. Тяжелое молчание сохранялось и в карете. Я прильнула к окну, силясь разглядеть хоть что-нибудь заслуживающее внимания в унылом пейзаже. Однако все зря. По обе стороны от кареты тянулись бесконечные вересковые пустоши, сливающиеся на горизонте с серым низким небом, из мягкого подбрюшья которого вновь начал сочиться дождь. Глазу не за что зацепиться. Помню, как я радовалась, когда вырвалась из этого царства бесконечного уныния. Даже вечно сырой Батфилд, окутанный постоянными туманами, казался мне городом из сказки по сравнению с теми краями, которые выбрал Генрих для своего имения. Ведь в Батфилде было море. Его присутствие незримо чувствовалось в воздухе, насыщенном ароматом соли, гниющих водорослей и криками чаек. Что уж говорить про Аерни, затерявшийся среди лесов цветущей провинции Вельд. Удивительное дело, прошло не больше недели, как мы покинули этот крохотный провинциальный городок, но я уже скучаю по нему. Да, порой мои соседи бывали невыносимо любопытны, порой мне докучали постоянные расспросы и неизменные приглашения на всевозможные чаепития, которые просто нельзя было проигнорировать, но только там я впервые ощутила себя счастливой. Это было очень странное чувство – понимать, что кому-то действительно есть до тебя хоть какое-то дело. Джоанн Атчесон, в доме которой я несколько лет провела в Батфилде, тоже была добра ко мне, но за ее заботой я всегда ощущала некий привкус долга, ведь она взяла меня к себе в компаньонки лишь по просьбе моей прабабушки. В Аерни все было иначе. Именно там я обзавелась настоящими друзьями и познала истинное счастье самостоятельной жизни, когда ни от кого не зависишь. И вот теперь это возвращение в ненавистное имение рода Мюррей.
Я невесело вздохнула и тряхнула головой, заставив себя отвлечься от печальных мыслей. Ладно, будем надеяться, что Вильгельм не обманул меня. Всего лишь визит вежливости к одру умирающего отчима – и нас с Анной отпустят восвояси. Пожалуй, я все-таки предложу сводному брату неплохие отступные за оформленное должным образом опекунство над сестрой. Он всегда был жаден до денег, надеюсь, это заставит его подписать необходимые бумаги. И таким образом я получу гарантию, что больше никогда в жизни наш с Анной покой не потревожат так называемые родственники.
Тем временем местность за окнами повозки неуловимо изменилась. Бескрайняя равнина сменилась невысокими холмами, покрытыми все тем же вереском. Теперь то и дело от основной дороги отходили побочные, ведущие, как я догадывалась, к домам, подобным тем, где жили Генрих и Вильгельм. Данное поселение нельзя было назвать городом в полном смысле этого слова. Жители провинции Нормон слишком дорожили одиночеством, которое словно превратили в смысл своего существования, поэтому никому не позволили бы поселиться рядом. Зачастую между соседними домами пролегало не менее мили, а то и более. Такое расстояние позволяло в полной мере насладиться чувством затерянности среди бесконечных холмов и болот.
Я пожала плечами, ведя сама с собой мысленный диалог. Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать подобный образ жизни? Да, мне он не нравится, но это не значит, что все должны разделять мое мнение. Кого-то, напротив, приведут в ужас докучливые соседи, от любопытства которых не скроешься даже за стенами собственного дома. Все дело в привычках и характере.
– Скоро, – неожиданно прошептал Вильгельм. Его глаза горели от непонятного возбуждения, тонкие бескровные губы кривились, и он то и дело облизывал их. Меня аж передернуло от отвращения при виде его танцующего языка.
– Скоро, – повторил Вильгельм, не обратив на мою реакцию ни малейшего внимания. – Мы уже подъезжаем.
И он был прав. Прошло не более часа, как карета свернула с накатанной дороги на более ухабистую. Нас сильно затрясло, несколько раз я больно приложилась затылком о стенку. Благо это не продлилось долго. Вскоре мы обогнули широкий пологий холм, закрывающий имение рода Мюррей от посторонних глаз, и перед нами словно по мановению волшебной палочки предстало трехэтажное приземистое строение, окруженное плотной изгородью из колючего кустарника.
Меня всегда поражало то обстоятельство, что мой отчим при всем своем состоянии, весьма приличном по меркам Итаррии, никогда не пытался придать хоть какое-нибудь изящество своему жилищу. Больше всего его дом напоминал обычный прямоугольник, словно целиком вытесанный из серого камня. Никаких башенок или флигелей, никакого болотного плюща, который любили пускать в здешних краях по стенам зданий.
По моей спине пробежала холодная дрожь, когда я смерила дом взглядом. Казалось, за то время, пока меня здесь не было, он стал еще ниже, прильнул к земле, словно дикий зверь, готовый к нападению.
– Хлоя, – неожиданно всхлипнула Анна. Прижалась к моему плечу, и я машинально обняла ее, пытаясь успокоить.
– Ничего, моя маленькая, – прошептала я и легонько поцеловала ее в затылок. – Мы тут ненадолго. Совсем скоро мы вернемся в Аерни, обещаю!
И запнулась, перехватив в этот момент взгляд своего сводного брата. Он посмотрел прямо на меня и зло усмехнулся, обнажив мелкие, острые, как у крысы, зубы. А в его глазах полыхнуло пламя непонятного мне торжества.
* * *
Как я ни пыталась настоять на своем, но нам с Анной выделили отдельные спальни для проживания. Одно радовало – сестру поселили вместе с Гердой, неподалеку от комнат Габриэль и Гилберта. Правда, настораживало то, что из всех новоприбывших меня единственную сослали на третий этаж, в то время как все остальные устроились на втором. Это было странно. Насколько я помнила, на третьем этаже никогда не было гостевых спален. Да что там, даже жилым его можно было считать с большой натяжкой. Здесь располагались обширная библиотека Генриха, его рабочий кабинет и несколько крепко запертых комнат, входить в которые мне было наистрожайше запрещено. Отчим любил утверждать, что холод и сухой воздух благоприятно действуют на старинные книги, замедляя процессы разрушения и останавливая рост плесени, поэтому, сколько себя помню, этот этаж практически не отапливался. По всей видимости, эту традицию поддерживали и теперь. По крайней мере, мое дыхание продолжало оседать белым облачком на меховой воротник пальто, когда я вошла в пусть и просторное, но темное помещение, где мне было суждено провести несколько ночей.
– Прохладно, – заметила я, обращаясь к молчаливому слуге, показывающему мне дорогу.
Тот невыразительно пожал плечами, поставил около порога мой чемодан и прищелкнул пальцами. Тотчас же под потолком пробудился магический шар. По всей видимости, он почти исчерпал свой энергетический запас, поскольку его тусклого света едва хватало, чтобы осветить центр комнаты, в то время как углы продолжали утопать в сумерках. Не стоит и мечтать, что он сумеет согреть меня ночью.
Негромко цокая каблуками, я неспешно прошлась по своим новым владениям. Комната была даже больше, чем мне показалось вначале. Правда, у меня создалось впечатление, что раньше она использовалась для каких-то других целей, но не как спальня. На это указывала криво поставленная кровать, видимо, внесенная сюда совсем недавно в спешке, царапины на полу, словно тут двигали мебель, и маленькое крошечное оконце, больше напоминающее своими размерами бойницу в старинной крепости. Что скрывать, именно это меня удивило куда больше остальных странностей, поскольку в других комнатах окна были обычного размера. Я на всякий случай внимательно осмотрела все стены и, убедившись, что не пропустила никаких хитро замаскированных ставень, в полнейшем изумлении обернулась к дверям, намереваясь получить необходимые объяснения у слуги.
Однако тут меня ожидало очередное разочарование. Слуга уже куда-то удалился. Удивительно, что его уход остался не замеченным для меня. Вроде бы я постоянно старалась держать порог в поле своего зрения.
Недоумевая все сильнее и сильнее, я еще раз прошлась по комнате, изучая ее скудную обстановку и силясь понять, что здесь было раньше. Неужели меня поселили в одно из помещений, где Генрих хранил свою богатую коллекцию книг? По всему выходит, что так. На это указывали книжные шкафы, расположенные у дальней стены. По всей видимости, даже пустые они оказались слишком тяжелыми, чтобы их вынесли прочь.
Я подошла ближе и провела пальцем по одной из дубовых полок. Радует, что хоть пыли нет.
Если не считать прикроватного столика, то больше мебели в комнате не было. Из-за этого обстоятельства и размеров помещения казалось, будто я угодила в склеп. Любой мой шаг отражался эхом от стен. Н-да, мрачноватое местечко. Думаю, Генрих долго выбирал, куда же поселить своевольную падчерицу, чтобы напомнить ей о своей нелюбви. Что же, стоит заметить, это ему удалось с блеском.
– Хлоя? – В следующее мгновение в комнату ворвалась Габриэль, благо что дверь оставалась распахнутой настежь. И тут же застыла, округлившимися от удивления глазами рассматривая скудную обстановку моего временного обиталища. Затем перевела преисполненный ужаса взгляд на меня и выдохнула: – О небо, Хлоя, только не говори, что тебя тут поселили!
– Не скажу, – меланхолично отозвалась я и подошла ближе к кровати. Откинула покрывало и недоверчиво пощупала простыню и одеяло. Затем не выдержала, наклонилась и понюхала наволочку. Ну хоть здесь повезло. Генрих все-таки расщедрился на чистое белье. А то он вполне мог приказать застелить кровать какими-нибудь затхлыми тряпками. После чего выпрямилась и грустно улыбнулась Габриэль, которая наблюдала за моими действиями с прежним недоверчивым ужасом в глазах. – Но, по-моему, все и без слов понятно.
– Как так можно! – Габриэль возмущенно всплеснула руками и неохотно переступила через порог, то и дело оглядываясь на ярко освещенный коридор, словно опасаясь, что в любой момент дверь может захлопнуться и мы останемся в холодной темной комнате одни. – Насколько я поняла, Генрих Мюррей является тебе отчимом. Почему для нас, обычных и к тому же незваных гостей, которых он никогда в жизни не видел, приготовили нормальные спальни, а тебя оставили в каком-то… каком-то…
И она замолчала, кусая губы от возмущения и не в силах подобрать должного определения этому помещению.
– Это вполне в его духе. – Я пожала плечами. – Генрих всегда считал, что трудности закаляют характер. Поэтому к родным он зачастую относился намного суровее, чем к незнакомым людям. К примеру, он очень любил мою мать. Это я знаю абсолютно точно. Но это совершенно не мешало ему сурово отчитывать матушку за любую мою провинность или же малейшее проявление несогласия с ним в каких-либо житейских или хозяйственных вопросах.
Я не стала углубляться в подробные объяснения, невольно окунувшись в невеселые воспоминания о своем детстве. Но мне действительно тяжело было упрекнуть Генриха в нелюбви к моей матери. Мало кто из дворян возьмет в жены женщину, ранее состоявшую в третьем сословии и овдовевшую при загадочных обстоятельствах, особенно если у нее имеется маленький ребенок. Это немыслимое событие! Можно сказать, плевок в лицо обществу! Однако Генрих пошел на такое и целый год после свадьбы был настоящим изгоем и в семье, и среди соседей. Об его существовании просто забыли, видимо, надеясь, что настолько явное осуждение безумного поступка заставит моего отчима передумать и приложить все мыслимые усилия для быстрого развода. Да что там, я знала из сплетен и пересудов слуг, что сюда приезжала мать Генриха и чуть ли не на коленях умоляла сына одуматься. Но он оставался непреклонен. Конечно, со временем страсти поутихли, и его вновь начали приглашать на всевозможные светские приемы. Правда, в приглашениях всегда фигурировало лишь одно имя, что, однако, совершенно не мешало моему отчиму всегда и всюду брать с собой жену. Более того, при любом намеке на неудовольствие со стороны хозяев приема или же попытке каким-либо образом, пусть даже завуалированно, оскорбить мою мать Генрих не гнушался устроить громогласный скандал, во время которого во всеуслышание заявлял, что если соседи хотят видеть его, то обязаны принимать и его супругу, а не корчить при ее виде недовольные гримасы. Рано или поздно, но он своего добился, и моя матушка вошла в местное общество на равных правах с остальными. Благодаря все тем же осторожным перешептываниям слуг я была в курсе, что единственным человеком, который так и не смирился с подобным порядком вещей, осталась мать Генриха, нейна Анника Мюррей. До самой смерти она забыла дорогу к своему сыну, все свое внимание обратив на младшую дочь, найну Эрику Мюррей, которая, к слову, вроде бы так и не вышла замуж. И почему-то мне кажется, что этому немало поспособствовал неусыпный интерес Анники к личной жизни бедняжки.
– По этой логике получается, что твой братец должен жить в таком же склепе, если не хуже, – ядовито произнесла Габриэль. – Он ведь наследник рода Мюррей, значит, обязан претерпевать еще большие неудобства, чем нелюбимая падчерица.
Я неопределенно хмыкнула. Кстати, любопытное замечание. Если честно, я никогда не задумывалась над тем, в каких условиях живет Вильгельм. По-моему, как ни странно, но в чем-то Габриэль права: спальня моего сводного брата тоже находится на третьем этаже. По крайней мере, ее точно нет на втором, а первый отведен под комнаты слуг, кладовые, кухню и всевозможные помещения общего назначения, такие, как обеденный зал и гостиная.
– Ладно, неважно, – проговорила я, не желая дальше развивать неудобную тему. – Как вы устроились?
– Да уж получше, чем ты. – Габриэль еще раз обвела взглядом помещение и недовольно покачала головой. Затем посмотрела на меня и предложила: – Слушай, а почему бы нам не разместиться в одной комнате? Кровать в моей спальне такая огромная, что, не сомневаюсь, мы прекрасно поместимся на ней вдвоем и абсолютно не будем мешать друг другу. Все лучше, чем если ты будешь мерзнуть здесь в полном одиночестве. Прям мороз по коже от этой мысли!
– Спасибо, – благодарно сказала я и улыбнулась Габриэль: – Спасибо большое! Я очень ценю твое предложение. Но, пожалуй, я откажусь.
– Почему? – Габриэль удивленно вскинула тонкие брови.
Вместо ответа я лишь всплеснула руками. Тяжело было объяснить, что я думала по этому поводу. С одной стороны, больше всего на свете мне хотелось согласиться и немедленно покинуть столь негостеприимное место. Что скрывать, от мысли, что я буду вынуждена провести здесь ночь, меня саму кидало в холодную дрожь. Но с другой стороны, меня не оставляло чувство, что Вильгельм и Генрих ожидают от меня именно такого поступка. Я была почти уверена, что это некоего рода проверка меня на слабость. И сейчас отчим с нетерпением предвкушает мое трусливое бегство, которое тем самым подтвердит его нелестное мнение обо мне. Но я намерена разочаровать его в этом. И пусть ночь, проведенная в холодной темной спальне, послужит ценой за полученное удовольствие. Все равно я останусь в выигрыше.
– Ну как знаешь, – недоверчиво проговорила Габриэль, так и не дождавшись от меня разумного ответа. – Но если вдруг передумаешь, то я всегда рада принять тебя.
– Спасибо, – повторила я, улыбнувшись еще шире.
– Слушай, и по поводу той сцены у тебя дома… – Габриэль замялась, неожиданно покраснев, словно уличенная в каком-то недостойном занятии. Я прекрасно понимала, что именно она хочет сказать, но не мешала, терпеливо ожидая продолжения. И вот, наконец, оно последовало. Габриэль в последний раз переступила с ноги на ногу и вдруг выпалила на одном дыхании, уставившись куда-то поверх моей головы и опасаясь даже на миг встретиться со мной взглядом: – Извини меня. Я… В общем, я не должна была так думать о тебе. Просто, когда Гилберт заявил, что собирается ехать с тобой, я словно сошла с ума. Мне стало так обидно! Ведь ты подходишь ему как пара намного больше.
– Но любит-то он тебя, – мягко оборвала я ее сбивчивое бормотание.
– Ох, не уверена. – Габриэль печально покачала головой, хотела было еще что-то сказать, но не успела. В следующее мгновение в светлом прямоугольнике дверного проема появилась Герда, которая вела за руку мою сестру.
– Хлоя! – воскликнула Анна и кинулась ко мне. Отчаянно прижалась к моим ногам, словно после долгой разлуки.
– Извините, что мешаю вашему разговору, – степенно произнесла Герда. – Но ваша сестра устроила настоящую истерику, требуя немедленно привести ее к вам. Поэтому, собственно…
– Все в порядке, – поспешила я заверить свою помощницу по хозяйству, на самом деле даже обрадовавшись ее неожиданному появлению, поскольку оно оборвало разговор, который мне все более и более не нравился.
– Хлоя. – Анна на удивление серьезно посмотрела на меня снизу вверх своим синим бездонным взором, не обратив ни малейшего внимания на наш обмен репликами. – Ты уже видела ее?
– Кого? – спросила я, недоуменно нахмурившись.
– Нашу маму. – Сестренка расплылась в довольной улыбке. – Неужели ты не чувствуешь? Она стоит прямо за тобой.
Волосы на моей голове сами собой зашевелились от ужаса. Краем глаза я заметила, как побледнела и попятилась Габриэль, а Герда поднесла руку ко рту, сдерживая невольное восклицание. Затем осторожно повернула голову и взглянула через плечо, готовая в любой момент с воплем ужаса ринуться прочь. На мое счастье, ничего не произошло. Комната, освещенная тусклым светом магического шара, оставалась по-прежнему пустой.
– Нет, моя маленькая, я не вижу ее, – ласково проговорила я.
Анна обиженно скуксилась, недовольная моим признанием. Отлепилась от меня и сделала шаг в сторону, уставившись на что-то, мне невидимое. Затем ее личико вновь расплылось в радостной улыбке.
– И с нею отец, – произнесла она, напряженно вглядываясь в пустое пространство. – Странно. Я никогда не видела его настолько счастливым.
– Отец? – медленно переспросила я, ощущая, как цепкая рука дурного предчувствия крепко стиснула мое несчастное сердце. – Ты видишь Генриха рядом с нашей матушкой?
– Да. – Анна негромко хихикнула от моего вопроса, который, должно быть, показался ей очень глупым. – Он говорит, что встретился с матушкой уже очень давно.
Я со свистом втянула в себя воздух, силясь понять, что все это означает. Получается, Вильгельм солгал мне! Когда он приехал ко мне якобы пригласить к постели умирающего, Генрих уже перешел в мир теней. Остается только вопрос, зачем ему понадобился этот обман.
– Ну, братец, – прошипела я, обменявшись понимающими взглядами с Гердой и Габриэль. – Кажется, кое-кому предстоит весьма непростой разговор со мной.
* * *
Я решила не откладывать в долгий ящик неприятный разговор со сводным братом. Слишком сильно меня душило негодование от осознания того, как легко и просто тот обвел меня вокруг пальца. Но куда больше меня интересовал вопрос, зачем это ему вообще понадобилось. Нет, я прекрасно понимала, что по какой-то причине Вильгельму было необходимо, чтобы я и Анна приехали в имение Мюррей. Но для чего? Мое воображение пасовало, не в силах придумать убедительного объяснения столь загадочному факту.
Габриэль согласилась составить мне компанию в поисках Вильгельма, в то время как Герда повела Анну в комнату к Гилберту, который должен был защитить их при опасности. На всякий случай я приказала своей помощнице по хозяйству держать ухо востро и по возможности никуда не отлучаться от моей сестры. Больше всего на свете я боялась, что Вильгельм затеял весь этот обман лишь с единственной целью – отобрать у меня Анну. Правда, в этом случае я все равно не понимала, к чему было тащить меня в здешние края, а заодно брать с собой столь шумное и многолюдное сопровождение. Ведь куда логичнее было сделать это еще в Аерни, воспользовавшись правом сильного и законом, который, увы, в данном случае был целиком и полностью на стороне моего сводного братца. Эх, одни вопросы!
Словно две алчущие крови гончие, мы с Габриэль принялись бесцельно блуждать по огромному дому, силясь отыскать убежище моего брата, который сразу после приезда куда-то бесследно исчез. Первым делом мы осмотрели третий этаж. К нашему величайшему удивлению, оказалось, что незапертой здесь была лишь одна дверь – ведущая в комнату, выделенную для моего проживания. Все остальные помещения были под надежным запором. Затем мы спустились на этаж ниже, и я наконец-таки позволила себе сбросить пальто, с которым не рискнула расстаться раньше. По сравнению с моей спальней гостевые покои выглядели настоящим обиталищем богов. Жарко натопленные, ярко освещенные, выдержанные в теплых тонах. И самое главное, здесь были большие окна, за которыми наливались синевой ранние осенние сумерки.
Гилберт рвался присоединиться к нам в поисках Вильгельма, но я попросила его оставаться с Гердой и Анной, посоветовав на всякий случай запереть дверь и открывать ее только на условный стук – три удара с длинным промежутком между ними и три удара с коротким. Понимаю, что моя просьба уже напоминала проявление паранойи, но душевное спокойствие куда важнее того, что о тебе могут подумать друзья. Тем более что ни у кого не возникло никаких возражений, только на лице Габриэль промелькнула легкая тень сомнений. Ну и пусть! Слишком не по себе мне было от происходящего, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
После недолгих раздумий я вооружилась кочергой, позаимствовав ее из комнаты Гилберта, и мы с Габриэль вновь отправились на осмотр дома. К слову, на втором этаже нас ожидала та же картина, что и на третьем: ряды запертых дверей. Открытыми были лишь гостевые спальни.
Происходящее не нравилось мне все сильнее и сильнее. Мне все отчетливее казалось, что в доме уже весьма продолжительное время никто не живет. И то и дело мой взгляд выхватывал все новые и новые свидетельства этого обстоятельства: пыль на перилах и подоконниках, что было немыслимо при жизни Генриха, поскольку он нещадно гонял слуг за малейшие небрежности при уборке; грязные разводы на окнах; но самое главное – чуть уловимый аромат затхлости, присущий любому заброшенному жилищу. Удивительно, что я не заметила этот запах сразу же. Наверное, я оказалась слишком взбудоражена возвращением в ненавистное имение, с которым у меня было связано столько несчастливых воспоминаний.
Немного отдохнув у лестницы, мы с Габриэль отправились на первый этаж. Я надеялась, что уж здесь-то точно отыщу человека, способного дать мне ответы на многочисленные вопросы. Пусть даже не Вильгельма, но хотя бы кого-нибудь из слуг. Не почудился ведь мне тот верзила, который любезно отнес мой чемодан в холодную спальню.
В гостиной мы наконец-то получили необходимые доказательства, что в доме помимо нас присутствует еще кто-то. Здесь ярко горел камин, весело треща оранжевыми искрами. На столике напротив дивана была приготовлена нехитрая закуска, призванная усмирить аппетит гостей в преддверии ужина, и расставлены бокалы в немом приглашении выпить после долгой прогулки. Но в комнате никого не было. Удивленно переглянувшись с Габриэль, я неслышно подошла к двери в дальней стене. Насколько я помнила, она вела в еще одну комнату отдыха, которую Генрих обычно использовал для сугубо мужской компании. Женщинам вход сюда был наистрожайше запрещен, и, снедаемая жарким любопытством, однажды я загодя спряталась за одним из кресел, стоящих в самом дальнем углу этого помещения, желая узнать, что же за таинство тут происходит. Как оказалось – ничего интересного. Некоторое время мужчины просто пили, если судить по периодическому позвякиванию бокалов, и спорили о политике государства и соседних стран. Затем разговор свернул на более фривольную тему. С замиранием сердца и горящими от стыда ушами я выслушала историю о некой сьерре Бритте, которая за пару монет никогда не откажется приласкать уставшего путника. Этот рассказ то и дело прерывался многозначительным хмыканьем со стороны слушателей, какими-то сдавленными смешками и был наполнен странными и непонятными для меня сравнениями. И вот, когда разговор окончательно и бесповоротно свернул на фривольную тему и остальные участники беседы принялись делиться своими впечатлениями от прелестей Бритты, по комнате пополз загадочный сладковатый дымок, от которого у меня моментально закружилась голова, а речь говорящих стала какой-то невнятной и запинающейся. Не выдержав, я отчаянно расчихалась, и мое укрытие оказалось обнаруженным. Ох и попало же мне тогда! Пожалуй, это был единственный случай, когда Генрих самолично взял в руки ремень и от души отхлестал меня, да так, что еще неделю после этого я не могла сидеть. И на следующее же утро меня отправили в пансион, хотя каникулы только-только начались.
Впрочем, я несколько отвлеклась. Так или иначе, но я немного представляла, что именно могло ждать меня за закрытой дверью. И тем большим было мое удивление, когда, распахнув ее, я окунулась в плотный чернильный мрак. Странно! Совершенно точно, что в этой комнате было окно, даже не одно, а два или три, открывающие вид на бесконечную болотную равнину. Неужели кто-то закрыл наружные ставни? Но зачем?
Я прищелкнула пальцами, надеясь, что тем самым пробужу магический шар, который должен был плавать здесь под потолком. Однако меня опять постигла неудача. Ничего не произошло. Еще страннее. Уж на чем, на чем, а на источниках света, в том числе и колдовских, мой отчим никогда не экономил. Ему нравилось, когда дом всеми окнами ярко светился в ночи, и тогда он любил сравнивать его с путеводной звездой для заблудшего странника.
– Что-то мне не по себе, – дрожащим голоском произнесла Габриэль, выглядывая из-за моего плеча. – Тебе не кажется, что эта тьма какая-то странная?
Я промолчала, пристально наблюдая за тем, как ближайший отросток мрака словно сам по себе шевельнулся, пытаясь лизнуть носки моих башмаков.
А в следующее мгновение я неожиданно услышала, что в комнате кто-то размеренно дышит. И от этого звука волосы у меня на голове сами собой зашевелились от ужаса.
– Ой, – пискнула Габриэль и попятилась. Я оглянулась на нее и увидела, как она споткнулась о складку ковра, застилающего пол гостиной, но, по-моему, даже не заметила этого, расширенными от страха глазами продолжая вглядываться в темноту за моей спиной. – Ой, Хлоя, может быть, пойдем отсюда? Позовем Гилберта.
Я опять посмотрела во мрак. Задумчиво взвесила в руках кочергу, которая сопровождала меня при обыске дома. Если этот некто загадочный дышит – значит, он живой. Не думаю, что ему понравится удар увесистой железякой.
– Пока мы будем бегать за Гилбертом, он может скрыться, – свистящим шепотом проговорила я. – А оставлять кого-нибудь на страже опасно. Все-таки сейчас нас двое, а так, в случае чего, с опасностью столкнется только одна.
– И что ты предлагаешь? – Габриэль испуганно всхлипнула и сделала еще один шаг назад. – Хлоя, прости, но я туда не сунусь. Ни за что!
– А я и не прошу, – попыталась успокоить ее я и еще раз взвесила в руках кочергу, словно уже мысленно примерялась к возможному удару. – Постоишь здесь. Если вдруг я не выйду через пару минут или случится что-нибудь страшное – беги к Гилберту.
– Что ты намерена делать? – Габриэль тихонько ахнула, видимо, осознав, что я на самом деле готова вступить в бой с загадочным созданием, скрывающимся во тьме комнаты отдыха. – Хлоя, это очень опасно! Не сходи с ума! А вдруг на тебя нападут, едва ты пересечешь порог? А вдруг там скрывается какое-нибудь порождение Альтиса, которое убьет тебя, если ты нарушишь его покой?
– Поверь, если бы там был демон или одержимый, то на нас уже напали бы. – Я вымученно улыбнулась перепуганной девушке. – Эти твари никогда не медлят перед атакой. Призраки, в свою очередь, обычно не отличаются особой кровожадностью. Так что там явно дышит человек. И я хочу узнать, почему он прячется и не выходит на свет!
Последнюю фразу я произнесла специально громче, в глубине души лелея смутную надежду, что таинственное создание услышит меня, устыдится и все-таки выйдет к нам добровольно. На какое-то мгновение чужое дыхание, которое я слышала все это время, замедлилось, но потом вновь возобновилось с прежней размеренной частотой.
– Хлоя! – почти беззвучно прошептала Габриэль, глядя на меня огромными, полными слез глазами. – Не надо…
– Все будет хорошо, – так же тихо ответила я, едва шевеля губами. Зачем-то набрала полную грудь воздуха и нырнула в плотный мрак.
Удивительно, но он действительно вел себя как живое существо. Я чувствовала, с каким трудом тьма расступается передо мной, словно неподвижная застоявшаяся вода. Я бросила быстрый взгляд в сторону выхода. Прямоугольник дверного проема, в котором виднелась встревоженная Габриэль, будто плыл в пространстве, с каждым мигом отдаляясь от меня все больше и больше, хотя я сделала всего пару шагов. Странно. Неужели это проявление некоей загадочной магии?
Больше всего на свете мне хотелось развернуться и с криком ужаса броситься прочь из комнаты, пока выход окончательно не затерялся среди темноты. Но я лишь крепче сжала зубы. Все в порядке, Хлоя, все хорошо! Помни, что привидения не могут навредить, только напугать, а живому человеку ты сама в состоянии причинить боль.
Я с такой силой сжимала рукоять спасительной кочерги, что прохладный металл нагрелся и начал обжигать мне пальцы. И я медленно двинулась по направлению к звуку чужого дыхания, стараясь производить при этом как можно меньше шума.
Увы, это получилось у меня лишь отчасти. Первые два шага я действительно преодолела без особых затруднений, но на третьем запнулась обо что-то, невидимое во мраке, да так, что не удержала равновесия и с приглушенным возгласом рухнула вниз.
Это оказалась лишь часть беды. Основная проблема заключалась в том, что даже падение не заставило меня разжать пальцы и выпустить кочергу. В недолгом полете я отчаянно взмахнула ею в нелепой попытке восстановить равновесие – и на пол с ужасающим грохотом что-то посыпалось. Судя по печальному звону, наполнившему комнату, своим орудием я умудрилась снести полку со всевозможными фарфоровыми статуэтками и прочими безделушками, украшающую одну из стен.
Но самое страшное во всем этом было то, что упала я на что-то мягкое, теплое и, по всей видимости, живое.
– Хлоя! – из какого-то невообразимого далека донесся до меня преисполненный отчаяния и ужаса крик Габриэль.
Я молчала, занятая более насущными делами. В частности, я сжала левую руку в кулак и принялась сосредоточенно месить то, на что упала, поскольку оно вдруг заворочалось, пытаясь подмять меня под себя. Удалось мне нанести насколько ударов и правой, которой по-прежнему сжимала кочергу. Судя по болезненному кряхтению, это очень не понравилось моему невидимому сопернику. Он издал несколько звуков, больше всего напоминающих приглушенное рычание, но почему-то не торопился переходить в атаку, терпеливо принимая от меня все новые и новые побои.
– Хлоя! – продолжала заходиться в крике Габриэль. – О небо, Хлоя, как ты там?!
В следующее мгновение мой противник каким-то необъяснимым образом извернулся подо мной – и я вдруг обнаружила, что лежу, придавленная тяжестью чужого тела, а обе моих руки надежно обездвижены.
Я не успела испугаться или огорчиться своему поражению, поскольку еще через долю секунды в комнате загорелся свет. Яркое пламя разбуженного магического шара пребольно резануло по глазам, уже привыкшим к темноте, и я невольно зажмурилась, пережидая временную слепоту.
– Хлоя Этвуд, – неожиданно услышала я, и от знакомых хрипловатых интонаций биение моего сердца моментально зашкалило сверх всяких норм. – Ну конечно, кто бы сомневался. Только ты, моя прекрасная найна, обладаешь уникальной способностью сваливаться мне как снег на голову и постоянно пытаешься при этом избить.
Я осторожно приоткрыла один глаз, не зная, чего просить у богов: чтобы все это оказалось наваждением или же чтобы подтвердилась моя догадка. И с крайне смешанными чувствами уставилась в знакомые синие глаза Лукаса Одли, который сидел на мне верхом и надежно прижимал обе моих руки к обивке дивана. Лукас улыбался, хотя по всему было видно, что ему прилично досталось за нашу короткую схватку, произошедшую в полном мраке: темные волосы встрепаны, нижняя губа вспухла, видимо, туда пришелся один из моих ударов, наносимых вслепую, по левому виску пролегла длинная кровавая царапина.
– Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? – продолжил Лукас, не дожидаясь, пока я сумею выдавить хоть звук из горла, намертво перехваченного спазмом от неожиданности. – Если бы я не расслышал, как кричат твое имя, то наверняка ударил бы в ответ. И ударил бы не просто так, а на поражение. Нет, я бы не убил тебя, поскольку вообще не сторонник столь крайних мер. Но тебе было бы очень и очень больно.
– Ты… – наконец прошептала я, и Лукас тотчас же смолк. Ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы назад, и я почувствовала, как от этого столь привычного жеста у меня защипало в горле от подступивших слез.
А еще через миг раздался какой-то глухой стук, в результате которого Лукас вдруг болезненно ойкнул, стремительно побледнел и рухнул на меня, потеряв сознание.
– Ты! – зло прошипела Габриэль, возвышаясь над нами разъяренной демоницей и явно обращая свою гневную тираду к бесчувственному магу. – Лапы прочь от Хлои!
– Что ты делаешь? – попыталась урезонить я разбушевавшуюся подругу. – Ты его… убила?..
– Нет, всего лишь подкралась и огрела его статуэткой по затылку, – поспешила успокоить меня Габби. – И не надо меня благодарить!
– Даже не думала, – с иронией фыркнула я, пытаясь выбраться из-под Лукаса. Это удалось мне далеко не сразу. Никогда бы не подумала, что потерявший сознание мужчина весит так много.
– Почему? – безмерно удивилась моим словам Габриэль, по мере сил пытаясь помочь мне в процессе освобождения. – Я ведь спасала тебя! Этот гад набросился на тебя и… Уж не знаю, что именно он собирался сделать с тобой, но выглядело это весьма двусмысленно.
Я невольно покраснела от резонного замечания подруги. Действительно, наверное, наша парочка смотрелась со стороны очень и очень оригинально. Мужчина прижал к дивану девушку и не дает ей встать… И я покраснела еще сильнее, только сейчас заметив, что Лукас все это время был не совсем одет. Нет, на нем, хвала небесам, присутствовали и рубашка, и штаны, однако сюртук я обнаружила аккуратно висящим на спинке кресла неподалеку. По всей видимости, несчастный прилег отдохнуть и задремал, а мы с Габриэль тем временем понапридумывали себе всяких ужасов.
– Ты его не узнаешь? – кашлянув, поспешила я перевести течение мыслей Габби в более мирное и безопасное русло. К тому моменту я наконец-то окончательно освободилась и уже стояла на ногах, после чего с усилием пихнула бедного мага в плечо, заставив тем самым перевернуться лицом вверх, чтобы продемонстрировать его внешность. – Это же Лукас Одли!
Габриэль ахнула от моего заявления. Прижала руку ко рту, уставившись на свою жертву.
– О небо! – наконец пробормотала она. – Действительно он. Но что он забыл в доме твоего отчима?
– Хороший вопрос, – задумчиво произнесла я. – Увы, чтобы получить ответ на него, сначала необходимо дождаться, когда Лукас очнется.
* * *
Наша славная компания, столь неожиданно увеличившаяся на одного человека, собралась в гостиной. Очень кстати оказались закуски и вино, приготовленные невидимыми заботливыми хозяевами дома. Пока я суетилась вокруг бесчувственного Лукаса, Габриэль сбегала на второй этаж и сообщила о нашей находке Гилберту, Герде и Анне. К моменту их возвращения несчастный маг уже пришел в себя, с моей помощью перебрался в одно из кресел гостиной и печально охал, ощупывая шишку на своем затылке.
– Сьерра, у вас очень тяжелая рука, – первым делом сообщил он Габриэль, когда увидел ее на пороге комнаты.
Та от сомнительного комплимента залилась ярко-алым румянцем смущения.
– Вам безмерно повезло, что с Хлоей на обход дома отправился не я, поскольку, поверьте, рука у меня еще тяжелее – ядовито проговорил Гилберт, появляясь вслед за Габриэль на пороге. Сделал глубокомысленную паузу и злорадно добавил: – Правда, сомневаюсь, что я разрешил бы ей в одиночку проверить ту комнату.
– Если бы моим противником были вы, то, уверяю, исход схватки оказался бы совершенно иным, – безмятежно парировал Лукас. Подумал немного и продолжил чуть тише, прежде украдкой взглянув на меня: – Да что там, будь в напарницах у Хлои девушка, не склонная выражать свой испуг криком, то все могло бы завершиться намного печальнее. Впрочем, я не в обиде. Мне уже не привыкать получать тумаки от прелестной найны. Надеюсь, на этот раз мои боевые раны заживут так же быстро, как и раньше. – И вновь с гримасой боли потрогал пострадавший затылок.
– А что ты вообще здесь делал? – не утерпев, оборвала я его полные затаенной печали стенания, воспользовавшись удобной паузой. – Знаешь, я готова была встретить в той злополучной комнате самого Альтиса, но уж точно не тебя.
– Я там отдыхал и набирался сил после утомительной дороги, – честно признался Лукас. – Видишь ли, я приехал ранним утром задолго до объявленного момента сбора остальных участников грядущей охоты. Мне предложили подождать в этой комнате до вечера. Я прекрасно понимал, что следующей ночью спать не придется, поэтому решил воспользоваться удобной возможностью и немного вздремнуть. Но мне досаждал дневной свет, а занавесок или внутренних ставней на окнах не было. Вот и воспользовался заклинанием темноты и заодно заблокировал магический шар на случай, если кто-нибудь из слуг вздумает побеспокоить мой покой.
– Подожди! – взмолилась я, практически ничего не поняв из объяснений мага. Нет, о том, что он прибегнул к помощи колдовства, я догадалась и раньше без всякой посторонней помощи. Но что насчет остального? И я осторожно переспросила: – О какой охоте ты вообще говоришь? Кто и для какой цели тебя пригласил в дом моего отчима?
– Так, – обронил Лукас и очень нехорошо сощурился. Так нехорошо, что я невольно поежилась. – То есть ты не имеешь никакого понятия о том, что должно произойти в этом доме?
– Я вообще впервые слышу о том, что здесь должно что-то произойти! – воскликнула я, уже изрядно утомленная этим странным разговором с массой непонятных намеков. – Меня и Анну пригласил сюда Вильгельм, сын Генриха Мюррея, моего отчима. Он сказал, что его отец при смерти и желает попросить у меня и сестры прощение за то, как сурово тот с нами прежде обращался. Если честно, я была далеко не в восторге от предполагаемой встречи и хотела отказаться от поездки, но Вильгельм пригрозил, что иначе отберет у меня Анну, ведь разрешение на опекунство было дано мне на словах, а не оформлено надлежащим образом. Поэтому скрепя сердце я была вынуждена отправиться в это имение. В глубине души я лелеяла надежду на то, что Генрих заодно подпишет бумаги, подтверждающие полную передачу Анны под мою ответственность. Это впредь гарантировало бы мне отсутствие подобных неприятных сюрпризов со стороны родственников.
– А остальные что тут делают? – поинтересовался Лукас, при этом глядя в упор почему-то на Гилберта. Тот, к слову, совершенно спокойно выдержал взгляд мага, как-то загадочно при этом усмехнувшись.
– Я не могла разлучить Анну и Герду, – ответила я. – Это слишком жестоко, да и мне было бы тяжеловато в одиночку присматривать за сестрой. Гилберт, в свою очередь, был настолько любезен, что сам предложил свои услуги. Мы с ним решили, что Вильгельм вполне может что-то скрывать. Говоря откровенно, вел себя мой братец странно, даже очень. Да и путешествия поздней осенью порой бывают опасны. В любом случае было бы глупо отказываться от мужской помощи в подобной ситуации.
– А я просто решила прокатиться, – без спроса влезла в мои объяснения Габриэль, видимо, испугавшись, что иначе я могу поведать о вспышке ревности с ее стороны. С вызовом вздернула подбородок, глядя на Лукаса. – Или не имею права?
По губам мага промелькнула слабая улыбка, словно его чем-то позабавило самоуверенное заявление девушки, но он ничего не сказал ей. Вместо этого Лукас откинулся на спинку кресла и задумчиво потер подбородок.
– Значит, тебя пригласил Вильгельм, – пробормотал он себе под нос. – Твой сводный брат. Точнее сказать, даже вынудил приехать якобы для прощания с умирающим отчимом.
– Я в курсе, что он солгал, – сказала я и тяжело вздохнула, покосившись на Анну, которая увлеченно грызла яблоко. – Генрих уже мертв, не так ли?
Лукас изумленно вздернул брови, явно не ожидая от меня подобной прозорливости, но затем проследил за направлением моего взгляда и понимающе хмыкнул.
– Как вижу, дар твоей сестры продолжает совершенствоваться и поражать воображение, – заметил он.
– Да. – Я рискнула поднести ко рту бокал с вином, который грела между ладонями на протяжении разговора, но вовремя одумалась и не стала пить, даже более того – поставила обратно на стол. Мало ли что мог Вильгельм подмешать в напитки, раз уж обманом завлек меня в имение. После чего посмотрела на Лукаса и задала прямой вопрос: – Так что, собственно, здесь происходит? О какой охоте ты говорил?
Было видно, что Лукасу очень не хочется отвечать мне. Он с явным усилием поднялся с кресла, неполную минуту просто стоял, наверное, проверяя, не станет ли ему дурно от последствий удара, нанесенного по голове, затем неспешно прошелся вокруг дивана, на котором расположилась наша компания. Я наблюдала за его передвижениями по комнате, уже не пытаясь скрыть все возрастающего нетерпения и с волнением то сжимая, то разжимая кулаки.
– Я думаю, вам лучше покинуть имение, – наконец, проговорил он, вернувшись к той точке в пространстве, от которой начал свое путешествие, и облокотился на спинку кресла. – Слишком опасно оставаться здесь в преддверии скорой ночи. Вроде бы через пару миль на север по дороге есть постоялый двор, где вы сможете расположиться со всеми удобствами.
– Никто никуда не поедет, – внезапно оборвал его мужской голос.
Я повернула голову к новому участнику беседы и со злорадным удовлетворением увидела Вильгельма, который стоял на пороге гостиной. Попался, голубчик! Теперь тебе уж точно придется рассказать, что за игру ты затеял.
– Добрый вечер, господа и милые дамы, – любезно поздоровался Вильгельм, ни капли не тушуясь от обращенного на него всеобщего внимания. По-моему, ему, напротив, очень понравилось быть в перекрестии взглядов. Лицо моего брата то и дело озарялось радостной улыбкой, что, однако, не делало его внешность менее омерзительной.
– Что за представление ты тут устроил? – проворчала я, не испытывая ни малейшего пиетета перед предполагаемым величием момента приветствия. – Вильгельм, какого демона ты притащил меня и Анну в это проклятое имение?
– Что за выражения, сестренка! – нарочито возмутился Вильгельм и укоризненно зацокал языком. – Да, самостоятельная жизнь явно не пошла тебе на пользу. Разве может себя так вести девушка, принадлежащая к первому сословию?
– Уверяю вас, эта девушка может себя вести намного хуже, – с сарказмом буркнул себе под нос Лукас и с болезненной гримасой потрогал подушечкой большого пальца разбитую нижнюю губу, прежде не забыв лукаво подмигнуть мне.
– Что ты затеял? – продолжила я наседать с расспросами на братца, не позволив разговору свернуть на обсуждение моей скромной персоны и моих многочисленных прегрешений перед обществом. – Генрих мертв не меньше месяца, и ты прекрасно об этом знал. Так зачем было тащить меня и Анну через всю Итаррию? Хочешь, чтобы мы возложили цветы к фамильному склепу рода Мюррей? Мог бы в таком случае не выдумывать столь слезливую и насквозь фальшивую историю о всеобщем прощении перед смертным одром!
– Ты в курсе, что мой отец мертв? – искренне удивился Вильгельм. Но тут же осекся, посмотрев на Анну, которая сидела тиши мыши, прижавшись к боку Герды. – А, понятно, мог бы сразу сообразить. Рад, что дар Анны не исчез со временем, чего я, признаюсь честно, опасался.
– А чему еще ты рад? – гневно вопросила я. – Своему умению обманывать?
– Разве я хоть в чем-то обманул тебя? – спокойно поинтересовался Вильгельм, не дожидаясь, когда иссякнет поток обвинений. – Вообще-то, я ни слова не сказал о том, что отец еще жив. Я просто упомянул об его болезни, а остальное ты домыслила сама. По вполне понятной причине я не стал тебя разубеждать. Признайся, если бы я сказал правду, ты бы приехала сюда?
– Сначала скажи ее, эту правду, – ядовито посоветовала я. – Пока я знаю только о том, что Генрих умер. При каких обстоятельствах это произошло?
– Пожалуй, чахотку можно назвать родовым проклятьем нашего семейства, – чуть повысив голос, произнес Вильгельм и подошел ближе к нашей компании. Немного поколебавшись, он опустился в одно из свободных кресел, сев так, что Лукас оказался от него по левую руку, а диван, на котором уже не оставалось свободных мест, – по правую, после чего продолжил: – И многие были склонны считать, что именно от этой болезни умер мой отец. Многие, но не я.
На этом месте Вильгельм бросил на меня осторожный взгляд, но я не собиралась его прерывать, немало заинтригованная столь необычным началом рассказа. Пожалуй, стоит на время прикусить свой язычок, иначе мы еще долго не доберемся до сути. Мой сводный брат благодарно улыбнулся мне, словно прочитав мои мысли, затем продолжил:
– Если это была чахотка, то явно нетипичная. Всем известно, что эта болезнь редко убивает быстро. Обычно она тянется годами, выматывая до изнеможения повторяющимися приступами жертву. Она может затаиться на несколько лет, а затем нагрянуть вновь, когда бедняга уже полностью уверовал в свое выздоровление. А может терзать безостановочно месяцами. Но никогда она не убивает за неделю.
– Неделю? – переспросил Лукас, и тонкая вертикальная морщина прорезала его переносицу.
– Ровно семь дней мой отец лежал в лихорадке, сотрясаясь от страшного кашля, после которого на постельном белье оставались кровавые пятна. – Вильгельм словно не услышал его вопроса, впрочем, Лукас и не требовал ответа, скорее, выражал свое недоумение. – Это было страшно, Хлоя, действительно страшно. В первые дни болезнь еще давала ему краткие передышки, и тогда отец пытался приободрить меня. Он уверял, что вскоре придет в норму, был даже готов переехать на юг, где, по слухам, климат благоприятствует быстрому выздоровлению. А затем начался настоящий кошмар. Чахотка взялась за него всерьез, пытаясь вытрясти из тела остатки легких. В те редкие мгновения, когда кашель отступал, отец лежал на спине и плакал. Именно тогда он сказал мне, что жалеет о том, как поступил с тобой и Анной. Понимаешь, Хлоя, он искренне хотел попросить у тебя прощения. Но я не рискнул оставить его, опасаясь, что в таком случае пропущу последние мгновения его жизни и вернусь лишь к хладному трупу.
– Мне очень жаль, – тихо произнесла я. Что скрывать, от истории Вильгельма мне стало не по себе. Генрих не заслужил подобной смерти. В принципе, он был неплохим человеком. Самоуверенным, властным, жестким, но не жестоким. Все-таки по мере сил и возможностей он пытался выполнять необходимые обязательства по отношению ко мне, хотя это и не приводило его в восторг.
– Да, мне тоже жаль. – Вильгельм глубоко вздохнул и замолчал, погрузившись в какие-то воспоминания. Судя по тому, как при этом опасно заблестели его глаза, вряд ли они были приятными. Но пауза не продлилась долго. Спустя несколько минут он продолжил прежним размеренным голосом, словно перечислял мне список недавних покупок: – Так или иначе, мой отец умер, хотя за эту неделю у нас в гостях перебывали все местные целители и даже один столичный. Стоит ли говорить, что все их усилия ни к чему не привели? Стыдно признаться, но когда по прошествии этой невыносимо долгой и мучительной недели я зашел к отцу в спальню и понял, что он умер, то испытал облегчение. Он лежал на сбитых, смятых простынях и улыбался. Наконец-то из его глаз ушло выражение тоскливого ужаса, а грудь больше не сотрясалась от кашля. А дальше все завертелось так, как и положено. Я почти не участвовал в подготовке к похоронам. Я пил все эти дни, силясь заглушить боль утраты. Впрочем, от меня ничего и не требовалось. Все заботы на себя взяла сьерра Кайра.
Я невольно кивнула, показывая, что не забыла это имя. Всю жизнь, сколько себя помню, сьерра Кайра вела здесь домашнее хозяйство. Высокая дородная женщина, она умудрялась быть сразу же в нескольких местах одновременно. Я могла слышать ее громогласный голос на кухне, где она распекала нерасторопную кухарку, а через мгновение встречала ее на третьем этаже, где она придирчиво изучала подоконники, выискивая на них следы пыли после недавней уборки. Кстати, странно, что она нас не встретила. Когда я покидала имение Мюррей полгода назад, Кайра еще была полна сил и не собиралась уходить на отдых. Хотя она и находилась в преклонном возрасте, но с прежней скоростью и легкостью взбегала в кабинет Генриха, спрашивая, нет ли у хозяина каких-либо особых пожеланий к ужину. Пожалуй, только ее присутствие в доме хоть как-то скрашивало мое безрадостное детство. Кайра не одобряла демонстративного безразличия ко мне со стороны Генриха, но открыто пойти против мнения хозяина не осмеливалась. Однако это не мешало ей украдкой подкармливать меня сладостями и иными способами хоть как-то облегчать бремя очередного несправедливого наказания. Впрочем, говоря откровенно, с момента приезда я вообще не видела в доме слуг, кроме того молчаливого гиганта, который помог мне с багажом. И это было очень странно. Неужели болезнь Генриха и безуспешные попытки его излечить настолько серьезно подкосили благосостояние рода Мюррей, что Вильгельм был вынужден отказаться от посторонней помощи? Да нет, вряд ли. Никогда не поверю, что смертельный недуг, продлившийся всего неделю, сумел разорить одно из самых состоятельных семейств Итаррии.
– Миновала неделя после ритуала погребения. – Сухой голос Вильгельма, в котором совершенно не улавливалось никаких эмоций, вернул меня из воспоминаний в суровую действительность. – Затем еще одна. А потом я сбился со счета дней. Мое алкогольное безумие продолжалось, благо что больше никто не мог призвать меня к ответу. Только Кайра как-то пыталась достучаться до моего здравого смысла, но все безрезультатно. Однако она не отчаивалась, с завидным постоянством заводя со мной душеспасительные разговоры и увещевая перестать гробить собственное здоровье. Это происходило каждое утро, пока я мучился от похмелья и жестоко страдал от любого громкого звука. И однажды во время очередной такой проповеди Кайра захлебнулась от приступа страшного кашля. Благо он не продлился долго. Как сейчас помню, с каким удивлением на лице Кайра отерла рот и долго изучала свой носовой платок. Впрочем, тогда я не придал особого значения ее болезни. Подумал, что она просто простудилась. На дворе была середина августа, в наших краях уже зарядили дожди и царила весьма промозглая и неприятная погода. По крайней мере, этот приступ не позволил Кайре продолжить промывать мне мозги. И я поспешил воспользоваться удобной возможностью и вновь напился. К моему величайшему удивлению, на следующее утро меня никто не разбудил, хотя обычно это всегда делала Кайра. Я провалялся в постели до обеда, затем все же решил навестить домоправительницу и осведомиться об ее здоровье. Грызло меня смутное чувство беспокойства. Кайру я нашел в ее комнате. Бедняжку бил озноб, но самое страшное – она периодически сотрясалась в приступах подозрительно знакомого кашля. Естественно, я поспешил выкинуть эту мысль из головы, придумал себе подходящее объяснение по поводу слишком сильной простуды. Однако это был первый вечер со дня смерти отца, который я провел абсолютно трезвым. Нет, я пил, конечно, только не пьянел из-за волнения, в котором не смел признаться даже самому себе. То и дело я подкрадывался к дверям спальни Кайры и прислушивался к тому, что происходило за ними. А потом возвращался к себе, преисполненный ужаса и дурных предчувствий. Вновь и вновь я прикладывался к бутылке, надеясь, что моя тревога растворится в спасительном хмелю.
Вильгельм надолго замолчал, кусая тонкие губы. Удивительно, но сейчас он показался мне даже симпатичным. Мягкий свет магического шара, плавающего под потолком, сгладил острую линию его чрезмерно выступающего вперед подбородка, приглушил лихорадочный блеск светлых глаз и пламенеющие на скулах пятна румянца.
– На третий день стало очевидно: Кайру постигло то же проклятье, что и моего отца, – наконец, негромко выдохнул он. – Бедняжка была уже не в состоянии встать с постели, но по-прежнему пыталась командовать слугами. И опять ко мне в дом потянулась вереница уже знакомых мне целителей. И опять они оказались бессильны. Наутро восьмого дня я обнаружил Кайру мертвой.
В гостиной после заявления Вильгельма воцарилась долгая мучительная тишина. Я с нескрываемым испугом посмотрела на Анну, которая, если судить по ее безмятежному виду, словно не слышала всей этой истории или же не понимала серьезности произошедшей трагедии. Моя сестренка задумчиво качала ногой, то и дело улыбаясь каким-то своим мыслям. А вот Герда в отличие от нее была явно встревожена. Она обменялась со мной быстрыми взглядами и горестно поджала губы. Гилберт и Габриэль тоже радостью не светились. Приятель недовольно катал по скулам желваки и кусал губы, в то время как его невеста нервно разглаживала несуществующие складки на своем платье. Один Лукас сохранял хотя бы видимость спокойствия. Оставалось только догадываться, какие эмоции бушевали на самом деле за маской невозмутимости, застывшей у него на лице.
– Были еще смерти? – первым оборвал затянувшуюся паузу маг.
– Три, если быть точным. – Вильгельм измученно усмехнулся. – Две горничные и конюх. Слуги начали брать расчет уже после гибели Кайры. После последнего происшествия в доме остался лишь я и Брион – тот слуга, который помогал сегодня выгружать ваши вещи. К слову, именно ему пришлось везти тело конюха в здешний храм для совершения необходимых ритуальных действий, поскольку сам священник наотрез отказался пересекать порог нашего дома. Впрочем, его сложно обвинить в трусости, не правда ли? Мало бы кто на его месте отважился на такой подвиг.
– Получается, в доме бушует некая смертельная зараза, от которой нет спасения, – медленно начала я, чувствуя, как внутри все закипает от злости. – Но, несмотря на это, ты все-таки чуть ли не насильно притащил сюда меня и Анну, не говоря уж об остальных. Зачем? Решил отомстить таким образом и убить нас?
Последнюю фразу я едва ли не выкрикнула в полный голос. Наверное, еще бы немного, и я бы вскочила со своего места и надавала бы тумаков самодовольному братцу, на лице которого не было написано и тени сомнений в правильности собственного решения.
– Хлоя, – негромко обронил Лукас и искоса глянул на меня. – Успокойся.
Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять разбушевавшиеся нервы под контроль. Схватила со стола бокал вина и пригубила его, смачивая пересохшие губы. Но все же какой же гад мой братец! Я даже не представляла, что его ненависть ко мне распространяется до таких немыслимых пределов.
– У меня и в мыслях не было убивать тебя или Анну, – между тем примирительным тоном проговорил Вильгельм. – Просто чем дольше я рассуждал над всем происходящим, тем больше мне казалось, что губительный недуг, бушующий в стенах моего дома, имеет скорее магический характер. Иначе почему не заразились абсолютно все слуги? Почему не пострадал никто из целителей, которые более чем тесно общались с заболевшими? Почему, в конце концов, остались в живых я и Брион?
– Все люди разные, и здоровье у них разное, – негромко заметил Гилберт. – Вы вполне можете обладать врожденным иммунитетом к тому, что погубило вашего отца.
– Иммунитетом? – недоуменно переспросил Вильгельм, и его переносицу разломила глубокая вертикальная морщина. Видимо, это слово было ему незнакомо.
Я не сумела удержаться от ядовитой усмешки. Н-да, мой братец никогда не отличался любовью к чтению или учебе. Поэтому не удивлюсь, если он действительно не знает смысл этого слова.
– Это так называемая врожденная невосприимчивость к болезням, – снисходительно обронил Гилберт, но вдаваться в более подробные объяснения не стал, понимающе переглянувшись со мной и спрятав в уголках губ такую же улыбку превосходства.
Вильгельм заметил наш быстрый обмен взглядами. Его лицо исказила гримаса гнева, но он быстро совладал с этой вспышкой. Откинулся на спинку кресла и упрямо выставил вперед подбородок.
– Запомню на будущее, когда захочу блеснуть в обществе перед прекрасными дамами своими никому не нужными познаниями, – презрительно фыркнул он. – Но все-таки я считаю, что у болезни магический характер. Кто-то проклял этот дом!
– И при чем тут мы? – Только боги знают, чего мне стоило то спокойствие, с которым я продолжала расспросы. Больше всего мне хотелось зашипеть, словно разъяренной кошке, и вцепиться ногтями в лицо своего сводного братца, расцарапывая его в кровь. Как он мог так поступить?! Как смел он поставить под удар меня и Анну? Ладно, пожалуй, я была бы на него даже не в обиде, если бы он завлек в западню только меня. Между нами всегда царила взаимная неприязнь, порой переходящая в откровенную ненависть. Но Анна? В ее жилах ведь течет кровь рода Мюррей. Почему он так поступил с ней?
– Ты понимаешь, что теперь все мы находимся в смертельной опасности? – Удивительно, но я не сорвалась на крик, хотя мой голос опасно булькал и дрожал. – Даже если ты прав и Генрих погиб из-за насланной на дом порчи, то это не отменяет того факта, что недуг может перекинуться на любого из нас! И это подтверждается тем обстоятельством, что после Генриха погибло столько людей, практически не имеющих отношения к роду Мюррей!
– Значит, в ваших интересах как можно скорее разобраться в происходящем, – огрызнулся Вильгельм, видимо, не испытывая ни капли раскаяния, не говоря уж об угрызениях совести.
– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, уже понимая, куда клонит этот мерзавец.
Вильгельм, этот противный гадкий крысеныш, расплылся в донельзя отвратительной усмешке. Затем перегнулся через стол, разделяющий его кресло и диван, на котором я сидела, и вкрадчиво прошептал, глядя мне прямо в глаза:
– Хлоя, неужели ты не поняла? На самом деле из всей вашей компании мне нужна только Анна. Просто я догадывался, что одну ты ее все равно не отпустишь, вот и пришлось согласиться на приезд такого количества народа. Но в принципе так даже лучше. Чем больше людей в доме, тем быстрее недуг сразит кого-нибудь из вас. А Анна… О, я надеюсь, что ее дар общения с мертвыми поможет разобраться, куда ведут ниточки проклятья.
– Ее дар? – Я с такой силой стиснула бокал с вином, о котором совсем позабыла за время разговора, но продолжала сжимать в руках, что едва не раздавила хрупкий хрусталь. Правда, практически сразу опомнилась и немного расслабила пальцы, исподлобья следя за каждым движением Вильгельма, словно дикий зверь, готовый в любой момент кинуться в атаку. – Ты же никогда не верил в ее дар!
– Делал вид, будто не верил, – лениво поправил меня Вильгельм. – Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что не верить ей нельзя. Один взгляд в ее бездонные синие глаза, когда она толкует про мертвых, стоящих за твоей спиной, – и волосы у тебя на голове сами собой встают дыбом. Вот пусть ее талант на этот раз послужит во благо. Ей нравится его демонстрировать. И на сей раз я не собираюсь мешать сестренке. Хочет поболтать с призраками – да, пожалуйста. Им обычно известно куда больше, чем живым. Поди, не откажется помочь брату.
Я закатила глаза и приглушенно зарычала. Нельзя было передать словами, как сильно в этот момент я ненавидела Вильгельма и как сильно мне хотелось придушить его собственными руками.
– Хлоя, – в очередной раз подал голос Лукас, который все это время предпочитал не вмешиваться в беседу, наблюдая за ее ходом со стороны. – Спокойнее.
– Ни я, ни Анна больше ни на миг не останемся под крышей этого дома! – с решимостью провозгласила я и встала. – Мы немедленно уезжаем!
– Правда? – Вильгельм тоже встал и нагло осклабился прямо мне в лицо. – Рискни – и завтра же Анна вернется сюда. И вернется в полном одиночестве, поскольку я официально стану ее опекуном!
Герда жалобно охнула от столь жестоких слов негодяя и машинально прижала к себе Анну, словно ее уже отнимали у нее.
– Решай сама, Хлоя, – с глухой угрозой в голосе продолжил Вильгельм, которого не тронула эта сцена. – Ты и твои друзья, конечно, можете уехать. Я не собираюсь удерживать кого-либо из вас силой. Но Анна останется при любом раскладе. Готова лишить сестру малейшей защиты и помощи?
– Сволочь, – процедила я сквозь зубы. – Какая же ты мерзкая гадина!
– Не такая уж я и гадина. – Вильгельм оскорбленно фыркнул. – Во-первых, я даю тебе выбор. А во-вторых, я пригласил в дом настоящего мага, специализирующегося на проклятьях, хотя, не скрою, это стоило мне немалых денег. Он поможет Анне. Полагаю, вдвоем им не составит особого труда найти истинного виновника всех этих смертей.
И Вильгельм легким движением руки указал на Лукаса, показывая, что имеет в виду именно его.
– Стоит заметить, со мной вы тоже не были полностью откровенны, когда предлагали эту работу, – проговорил Лукас. – По вашим словам выходило, что в доме будет происходить охота за зловредным призраком, который никак не может полностью упокоиться и продолжает исподтишка делать гадости своим потомкам. А оказывается, речь идет о смертельном недуге. Вам не кажется, что это несколько разные вещи?
– Прошу прощения за обман. – Вильгельм равнодушно пожал плечами. – Но все те маги, с которыми я общался насчет обезвреживания возможной порчи, не горели желанием приехать сюда и на месте справиться с проклятьем. Видимо, опасались, что болезнь поразит их до того, как они разберутся с происходящим. Поэтому я решил немного схитрить. Надеюсь, вы не в обиде.
– В обиде ли я? – Голос Лукаса стал еще холоднее, и я невольно поежилась. – Вы даже не представляете, как сильно я зол на вас.
– Я трепещу от ужаса. – Вильгельм издевательски хихикнул. – Что же, вас никто в доме насильно не удерживает. Если желаете – уезжайте. Но что-то мне подсказывает, что вы останетесь. И это что-то отнюдь не деньги, не так ли?
И он с намеком посмотрел на меня. Я изумленно вскинула брови от столь явной демонстрации того, что мой сводный братец в курсе моего знакомства с Лукасом. Откуда Вильгельм знает про наши отношения? Я всегда считала, что солнечный Аерни достаточно далеко от этих проклятых болот, поэтому можно не беспокоиться о назойливом внимании со стороны так называемых родственников. Получается, я ошибалась?
Лукас не удержался и удивленно хмыкнул, показывая, что для него странная осведомленность Вильгельма тоже стала откровением. Надо же, а мой братец, по всей видимости, тщательно продумал эту западню. А я прежде и не подозревала, что он способен на столь изощренное коварство, искренне полагая, что от него следует ожидать лишь мелких гадостей. Что же, буду знать теперь.
– А я все равно считаю, что нам надо уехать! – неожиданно подала голос Габриэль и стукнула по столу маленьким остреньким кулачком, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. – Мы были в доме всего несколько часов. Вряд ли кто-нибудь успел заразиться. И потом…
Увы, завершить фразу девушка не успела. В следующее мгновение ее внезапно согнул пополам приступ жестокого лающего кашля, от которого слезы брызнули у нее из глаз.
При виде этого мое сердце отчаянно заколотилось от дурного предчувствия. Судя по побледневшим от волнения лицам остальных участников этого разговора, страшная мысль пришла в голову не только мне.
Наконец, Габриэль прекратила кашлять и дрожащей рукой отерла рот. Круглыми от ужаса глазами уставилась на свою ладонь, испачканную чем-то красным.
– Ну вот, – в полнейшей тишине прозвучал самодовольный голос Вильгельма, который даже не попытался скрыть радости от произошедшего. – Думаю, это новое обстоятельство прекратит наш спор. По-моему, теперь всем очевидно, что о вашем отъезде не может быть и речи.
Часть вторая. Приманка для демона
Я стояла около крохотной прорези окна, за которым плескалась непроглядная тьма позднего осеннего вечера, наполненного шуршанием унылой мороси, и думала. В стекле, усыпанном мельчайшим кружевом дождя, отражался плавающий за моим плечом слабый огонек магического шара, рискующего в любой момент навсегда потухнуть, наконец-таки исчерпав до дна свой энергетический запас. Дыхание оседало белесым облачком на воротник платья, но я почти не чувствовала холода. Наверное, стоило бы накинуть пальто, но я оставила его в жарко натопленных комнатах второго этажа, а сама сейчас находилась в ледяной спальне, выделенной мне для проживания.
Дело было в том, что я сбежала ото всех, предпочтя на некоторое время удалиться в полумрак и холод третьего этажа. Там, внизу, сейчас было слишком шумно, и от этого у меня разболелась голова.
Я невольно вернулась мыслями к тому моменту, когда бедняжка Габриэль невольно продемонстрировала первые признаки страшного недуга, каким-то неведомым способом успевшего поразить ее. Первое мгновение после наглого заявления Вильгельма царила такая полная вязкая тишина, что, казалось, ее можно было есть ложками. А затем началось настоящее столпотворение. Первым очнулся Гилберт. Одним прыжком он преодолел пространство, разделяющее его и Вильгельма, и самым прозаическим образом врезал моему сводному брату по лицу. Дерущихся разнял Лукас, который прибавил к своим ссадинам парочку новых синяков. Вильгельм, воспользовавшись удобным случаем, постыдно сбежал, прижимая к разбитому носу носовой платок. А наша компания переместилась на второй этаж, где сейчас шло бурное обсуждение той неприятности, в которую мы угодили.
Я прижалась пылающим лбом к холодной раме, крепко зажмурилась и тихонько застонала. Что скрывать, я чувствовала себя виноватой в произошедшем. Мне было даже страшно подумать о том, что Габриэль, по всей видимости, обречена. Если она умрет, то я никогда себе этого не прощу! Не надо было никого брать в эту поездку. Я и только я виновата в том, что Гилберт решил сопровождать нас, а следом потянулась и Габриэль, мучимая безосновательной ревностью. Я обязана была предвидеть то, что Вильгельм затеял что-то нехорошее. Кому, как не мне, знать его гадкий характер.
Не открывая глаз, я застонала еще раз, чуть громче. Первая слезинка прочертила горячую влажную дорожку по моей щеке.
– Хлоя? – неожиданно послышался позади даже не шепот – полувздох, и слабый ветерок погладил меня по коже.
Я вздрогнула и стремительно обернулась. Замерла, напряженно вглядываясь в полутьму, скрывающую углы просторного помещения. Показалось?.. Нет, вроде бы около стены действительно засеребрилось нечто, отдаленно напоминающее силуэт человека.
– Хлоя? – в следующее мгновение раздалось уже громче, и на светлом прямоугольнике распахнутой настежь двери, ведущей в коридор, нарисовалась чья-то темная фигура. – Ты здесь?
Призрачное облачко после этого вторжения развеялось в мгновение ока, словно просто почудилось мне. Однако я готова была поклясться, что на самом деле слышала голос матери. Возможно ли это? Ведь у меня нет и никогда не было дара, подобного тому, которым обладает моя сестра.
– Хлоя, – уже утвердительно проговорил Лукас, а именно он потревожил мой покой, видимо, все-таки разглядев меня на фоне стены. – Почему ты молчишь?
– Не хочу с тобой разговаривать, – честно ответила я, не видя особых причин для того, чтобы хоть как-то смягчить свой резкий тон. Что скрывать, я была слишком обижена на Лукаса, чтобы пытаться соблюдать при общении с ним даже элементарные правила вежливости. При взгляде на него моментально вспомнились все те бессонные ночи, проведенные в обнимку с мокрой от слез подушкой.
Лукас вряд ли ожидал столь ледяного приема, поэтому замешкался на пороге, однако после секундной заминки все же вошел в комнату. Недовольно покосился на тлеющий из последних сил магический шар и прищелкнул пальцами, после чего сумрак комнаты разрезал яркий свет плотного сгустка пламени, сорвавшегося с его пальцев.
Я прищурилась, спасая глаза от столь резкой смены освещения, и демонстративно вновь отвернулась к окну, показывая, что мои слова о нежелании общаться с незваным визитером совершенно серьезны, а не проявление пустого кокетства.
– Ты же знаешь, что я не уйду, пока мы не поговорим, – негромко произнес Лукас, и половицы старого деревянного дома заскрипели под его ногами.
Я напряглась, ожидая, что он подойдет вплотную и насильно развернет меня лицом к себе. Однако этого не произошло. Лукас остановился так близко, что я чувствовала его теплое дыхание у себя на затылке и шее, отчего мурашки забегали по моему позвоночнику.
Больше всего на свете мне хотелось отпрянуть в сторону, но я терпела, стиснув зубы. Пусть видит, что я совершенно равнодушна к нему.
– Пожалуйста, не злись на меня, – хрипло проговорил Лукас. В отражении стекла я заметила, как он потянулся было приобнять меня за плечи, но в последний момент передумал, бессильно уронив руки. – Ты, наверное, ненавидишь меня. Позволь сказать хотя бы пару слов в свое оправдание.
Я упрямо молчала, хотя сохранять демонстративное равнодушие становилось все тяжелее и тяжелее. Я прекрасно понимала, что такое поведение ранит намного сильнее, чем шумный скандал и выяснение отношений, после которых часто следует не менее эмоциональное примирение. А у меня не было никакого желания прощать Лукаса. Слишком тяжело и долго я его забывала, чтобы так легко перестать думать о своих переживаниях и страданиях.
– Я понимаю, что очень виноват перед тобой, – негромко продолжил Лукас, убедившись, что я намерена и дальше молчать, делая вид, будто не слышу его. – Не скрою, я поступил некрасиво. Но дай мне хотя бы шанс объяснить свое поведение!
– А что, разве надо что-нибудь объяснять? – все-таки не выдержав, огрызнулась я. – По-моему, все очевидно. После окончания того невеселого приключения ты понял, что я тебе больше не нужна. И поспешил вернуться в столицу.
– Неправда, – мягко возразил Лукас, и я ощутила, как он легонько погладил меня по плечу, словно уговаривая не горячиться. – Я понял, что влюбляюсь в тебя. И, что скрывать, испугался. Хлоя, я признаю, что повел себя как последний трус! Но на меня навалилось столько событий разом. Смерть Оливера, который погиб на моих глазах, так и не раскаявшись в содеянном. Страх потерять тебя. Но самым тяжелым испытанием для меня оказался финальный разговор с Дугласом. Этот самоуверенный, наглый, напыщенный сверх всякой меры экзорцист распекал меня, словно маленького мальчика. И больше всего меня задели его слова по поводу наших возможных отношений. Помнишь, насколько уверен Дуглас был в том, что я обязательно влюблюсь в тебя? Что скрывать, я испытывал настоящее бешенство от того, как ловко и легко он поймал меня в ловушку зарождающихся чувств. Кому приятно осознавать, что поступаешь предсказуемо до безобразия? И я…
На этом месте Лукас запнулся, не в силах завершить свою прочувственную тираду постыдным признанием.
– И ты сбежал, – угрюмо подытожила я, сделав это за него. – Даже попрощаться со мной не смог достойно. Трусливо подсунул мне записку с пожеланием всего наилучшего – и все. Никаких объяснений своему поступку ты не соизволил мне дать.
– Просто мне было очень стыдно, – глухо проговорил Лукас. – Я понимал, что не должен так поступать, но ничего не мог с собой поделать. Если бы я остался, то тем самым подтвердил бы, что Дуглас видит меня насквозь. А значит, и все его слова обо мне оказались бы правдой. А я просто не мог смириться с этим.
– Я понимаю, – сухо произнесла я. – Была уязвлена твоя гордость. Можно сказать, на кону оказалась честь рода Одли против мимолетного увлечения. Выбор был очевиден, не правда ли?
– Не называй наши отношения мимолетным увлечением, – совсем тихо после томительной паузы попросил Лукас, и я опять ощутила его прикосновение. На сей раз он задержал свои руки на моих плечах, будто пытаясь согреть меня. – Не надо, Хлоя. Я был не прав. Я поступил с тобой жестоко и несправедливо. Все эти месяцы я мучился, не зная, как же надлежит поступить. Поверь, не было ни единого дня, когда бы я не вспоминал о тебе и наших поцелуях. Больше всего на свете я мечтал вернуться…
– Но не сделал этого, – жестоко оборвала его я и недовольно повела плечами. Лукас послушно убрал руки, и я продолжила, глядя на его расстроенное лицо через отражение в стекле: – Впрочем, это пустой разговор. Можно сколько угодно рассуждать о том, что ты собирался сделать. От этого реальность не станет иной. Куда важнее то, что ты в итоге все-таки совершил. Как ты попал в дом моего отчима?
– Я же сказал, что меня нанял твой сводный брат, – честно признался Лукас и сделал шаг назад, видимо, осознав, что попытка примирения провалилась.
Я обернулась к нему и с демонстративным удивлением вскинула брови.
– Не понимаю, – честно призналась я, скрестив на груди руки. – Насколько я помню, раньше ты специализировался на создании амулетов. Я считала, что твое намерение вернуться в столицу связано именно с желанием заняться прежней профессией, которая приносила тебе и выгоду, и удовольствие.
– По-моему, я четко написал тебе, что еду в Арилью для улаживания семейных дел и проблем с погребением брата. – Лукас криво усмехнулся, словно затронутая тема причиняла ему боль. – Да, в некотором роде ты права: мне всегда нравилась моя работа. Любой артефактник скажет, что нет ничего более прекрасного на свете, чем тот момент, когда в драгоценном камне вспыхнет и навеки запечатлеется неугасимой искоркой частичка твоего могущества. Но однажды мое увлечение уже привело к трагедии. Когда я узнал, что Оливер убил мою жену лишь из-за зависти ко мне и моему дару, то решил, что больше никогда не вернусь к этому занятию. Хватит! Одного столь жестокого урока мне оказалось более чем достаточно.
– И ты вздумал переквалифицироваться в охотника за призраками? – с нескрываемым скепсисом в голосе поинтересовалась я.
– Я захотел помогать людям, попавшим в тяжелую ситуацию, – мягко поправил меня Лукас, поморщившись от прозвучавшего в моем вопросе сарказма.
Я торопливо опустила голову, пряча в тени кривую усмешку. Если говорить откровенно, то я весьма сомневалась в том, что Лукас поступил разумно. Конечно, жуткая гибель жены и предательство брата послужили для него страшным потрясением, но я очень сомневалась, что из артефактника может получиться достойный экзорцист. Все-таки у каждого мага свой талант и свое предназначение в жизни. Я уж молчу про то, что недавние несчастливые события в Аерни, на мой взгляд, убедительно доказали: Лукасу лучше не вмешиваться в борьбу со слугами Альтиса. Это не его дело и не его головная боль.
– Сомневаешься в том, что я способен добиться успеха на этом поприще? – спросил Лукас, верно истолковав мое красноречивое молчание. Гордо вскинул голову, явно обиженный на мое недоверие. – Ну и зря! За эти полгода я уже участвовал в нескольких охотах на призраков. Правда, лишь одна из них была настоящей, в остальных случаях пришлось иметь дело со слишком бурной фантазией владельцев дома, но все равно. Я стою перед тобой живой и невредимый, а значит – я справился! Первый шаг по этой дороге уже сделан, и я не намерен никуда сворачивать с нее.
– Кто я такая, чтобы осуждать чужой выбор? – Я флегматично пожала плечами в ответ на несколько истерический выкрик собеседника. Подумала немного и зловредно добавила, напоследок постаравшись уколоть Лукаса как можно больнее: – И тем более я не имею права это делать, поскольку нас ничего не связывает. Твоя жизнь – твои решения.
Судя по всему, мой выпад угодил прямо в цель. Лукас помрачнел и отвел глаза. На неполную минуту между нами воцарилось молчание. То самое молчание, которое хочется разорвать отчаянным криком, лишь бы оно перестало давить тебе на уши и царапать сердце острыми безжалостными когтями безысходности.
– Да, ты права, – наконец, так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, проговорил Лукас. – Это моя жизнь и мое решение. Поэтому хватит об этом. Все равно получается переливание из пустого в порожнее. В итоге каждый останется при своем мнении. И потом, на данный момент у нас есть проблемы намного серьезнее, не правда ли?
Я не успела ответить ему. В следующее мгновение тишину старого дома прервал чей-то отчаянный крик. Он прозвучал настолько внезапно и практически сразу захлебнулся в полустоне-полувздохе, поэтому я даже не поняла, кому он принадлежит, мужчине или женщине.
Лукас стремительно бросился к дверям, повелительно кинув мне:
– Оставайся здесь! Это совсем рядом.
Ага, как же! Ни за что на свете я не стала бы выполнять его приказаний. Тем более что сама мысль о том, что я останусь совершенно одна в полутемной комнате, напугала меня куда сильнее, чем гипотетическая возможность увидеть нечто страшное в компании Лукаса. Все-таки, как ни крути, но он маг, а следовательно, с ним я должна быть в большей безопасности.
И я, не задумываясь больше ни на миг, со всей возможной скоростью рванула вслед за ним. Благо что ему было крайне затруднительно затеряться среди комнат третьего этажа, поскольку, о чем я уже упоминала раньше, почти все они оказались заблаговременно запертыми моим предусмотрительным и коварным сводным братом.
Выскочив в коридор, я почти сразу увидела, где мне надлежит искать Лукаса. Лишь одна дверь, помимо ведущей в мою спальню, была распахнута настежь. На пороге комнаты, расположенной практически напротив покоев, выделенных для моего проживания, замер Лукас, вглядываясь во что-то, пока мне невидимое.
Неожиданно на меня навалилась свинцовая усталость. Мне как-то разом перехотелось узнавать, что же произошло. Слишком сильное напряжение угадывалось в фигуре мага. Он словно постарел за один миг на несколько лет – такие глубокие морщины вдруг избороздили его лоб.
Медленно, словно нехотя, я сделала шаг, затем еще один. Подошла к Лукасу и встала за его спиной. Прекрасно понимая, что потом страшно пожалею о своем поступке, приподнялась на цыпочки, бросив опасливый взгляд поверх его плеча.
Увы, в этой комнате под потолком плавал магический шар, заряженный энергией до предела. Поэтому яркий безжалостный свет не оставил простора для недосказанности, явив неутешительную картину произошедшего как на ладони.
– Не надо, Хлоя, не смотри, – тут же очнулся Лукас. Повернулся ко мне, увлекая в сторону, но было уже поздно. Увиденное навсегда запечатлелось в моем мозгу, чтобы потом наверняка не раз явиться в самых жутких ночных кошмарах.
Прямо по центру комнаты лежал Вильгельм, мой сводный брат. Точнее, я решила, что это он, по знакомой одежде и светлым растрепанным волосам, испачканным чем-то красным. А затем мои глаза скользнули чуть ниже, и мои колени моментально налились предательской слабостью, превратившись в подобие горячего киселя. Беда была в том, что у несчастного, распластанного навзничь на старинном дорогом ковре, отсутствовало лицо. Тошнота подкатила к моему горлу при одном взгляде на заменившую его бесформенно-кровавую маску. И я послушно уткнулась Лукасу в плечо, позволяя ему увести меня прочь.
* * *
Я никак не могла согреться, хотя и сидела рядом с растопленным камином в одной из гостевых спален на втором этаже. Веселое оранжевое пламя практически лизало носки моих осенних башмаков, а я продолжала зябко растирать ладони, не в силах избавиться от жуткой картины человека без лица, застывшей перед моим внутренним взором.
– Выпейте, вам станет легче. – В следующее мгновение Герда мягко тронула меня за рукав, и я очнулась от невеселых воспоминаний. Удивленно посмотрела на нее, не сразу поняв, что именно она от меня хочет, но затем заметила в ее руках поднос с двумя бокалами горячего вина, от которых исходил легкий аромат каких-то специй. Послушно взяла один из них, а второй Герда отнесла к большой кровати, где под тяжестью двух одеял изнемогала Габриэль.
– Я хочу встать! – в десятый, наверное, раз взмолилась бедняжка, пока Герда взбивала за ее спиной подушки, помогая устроиться удобнее. И тут же зашлась в приступе лающего кашля, при звуках которого у меня снова закололо сердце.
Герда недовольно покачала головой, но промолчала, видимо, устав объяснять, что если она пойдет на поводу у желаний столь внезапно заболевшей девушки и позволит ей это безрассудство, то тем самым навлечет на себя гнев Гилберта. Затем подоткнула одеяло под мирно спящую Анну, приткнувшуюся на другой стороне гигантского ложа. К счастью, моя сестренка всегда отличалась глубоким и спокойным сном, поэтому наши перешептывания и поднявшаяся после неожиданной страшной находки суета нисколько не помешали ее отдыху. Наверное, правильнее было бы уложить ее в отдельной комнате, но я боялась оставить ее одну даже на мгновение. Сдается, Вильгельм был прав, и болезнь, уже накинувшая свое гибельное покрывало на бедняжку Габриэль, имеет магическую природу, а значит, нет никаких способов защититься от нее. А учитывая новые обстоятельства и смерть моего сводного брата, нам надлежит держаться вместе.
– Значит, ваш брат мертв, – проговорила Герда и осторожно опустилась в кресло, стоящее напротив моего.
Я кивнула и в очередной раз передернулась от приступа отвращения при воспоминании о распластанном навзничь теле без лица. Повернулась к огню и почти засунула руки в огонь, пытаясь избавиться от навязчивого холода, который словно поселился в моем теле.
– Это сделал призрак? – продолжила осторожные расспросы моя помощница по хозяйству.
Краем глаза я заметила, что Габриэль перестала ворочаться и замерла, внимательно прислушиваясь к нашему негромкому разговору. Мы пока не успели обсудить произошедшее. После обнаружения тела Лукас отвел меня вниз, где строго-настрого приказал нам запереться в спальне и открывать дверь лишь после условного стука, затем заручился поддержкой Гилберта, и мужчины вновь отправились к месту преступления. Если честно, у меня не было ни малейшего желания говорить о том, что я видела, но с другой стороны – Герда и Габриэль имеют право знать, что происходит. И потом, я испытывала перед ними все возрастающее чувство вины. Как ни крути, но угодили они в эту неприятную и опасную ситуацию лишь из-за меня и моих запутанных семейных отношений. Поэтому честные ответы на вопросы – только маленькая толика моей платы перед ними.
– Не знаю, – сказала я. Подумала немного и с горьким вздохом сожаления добавила: – Я понятия не имею, кто или, скорее, что это было. Если это призрак, то он обладал поистине демонической силой. А если человек… Нет, не хочу даже думать об этом!
– А как это вообще случилось? – подала голос из-под вороха одеял Габриэль. – Ты с Лукасом обыскивала комнаты на третьем этаже?
– Нет, мы просто разговаривали. – Я грустно усмехнулась: – Так сказать, обсуждали наши былые отношения. А потом услышали крик. Лукас бросился прочь из комнаты, я поспешила за ним. Наверное, прошло не больше пяти-десяти секунд, как мы наткнулись на Вильгельма.
– А кто кричал? – полюбопытствовала Габриэль.
Я лишь смущенно развела руками. Хороший вопрос. Хотела бы я и сама знать на него ответ.
– Не исключено, что сам Вильгельм, – неуверенно предположила я, перебрав в уме множество наиболее вероятных вариантов. – Наверное, в последний момент он увидел нападающего.
– А вы кого-нибудь видели? – Герда подалась вперед, сложив на коленях руки.
– В том-то и дело, что нет! – с досадой фыркнула я. – И я не понимаю, как такое возможно! Эти комнаты расположены практически по центру длинного коридора. Никто не смог бы преодолеть столь большое расстояние за такой короткий промежуток времени, поскольку, как я уже сказала, Лукас выскочил на крик почти сразу. Спрятаться тоже было негде. В общем, я искренне не понимаю, как такое приключилось. Не говоря уж о способе убийства.
– Версия про мстительного призрака становится все привлекательнее и привлекательнее, – резюмировала Габриэль и уткнулась в подушку, сдерживая новый приступ кашля.
В спальне после этого заявления воцарилось напряженное молчание. Герда откинулась на спинку кресла, невидяще уставившись на танец огненных искр в камине. Оранжевые отблески пламени блуждали по ее внешне бесстрастному лицу, отражаясь в глубине зрачков красными точками. Габриэль тоже замерла, выпростав руки из-под одеял и сложив их на груди.
– Ничего не понимаю, – наконец, негромко проговорила я и одним глотком допила почти остывшее вино, после чего аккуратно поставила бокал около кресла на пол. – Как-то все это очень странно.
– Не то слово, – негромко подтвердила Герда и покачала головой. – Опять проклятья, опять мстительные призраки… Кажется, история повторяется, не правда ли?
Я прекрасно понимала, на что намекает моя помощница по хозяйству. Неужели я вновь оказалась замешанной в игры высших сил и за мной начал охоту очередной демон? Ох, не хочется даже думать о подобном развитии событий! Но как тут не вспомнить то обстоятельство, что я ношу на себе какие-то две загадочные метки, которые свидетельствуют о моих встречах с демонами? Правда, Дуглас Паттерсон, поверенный моей прабабушки и по совместительству один из лучших экзорцистов Итаррии, уверял меня, что со временем они исчезнут без следа, но все равно. Получается, пока я являюсь лакомой добычей для слуг Альтиса. Уж не в этом ли причина моих злоключений? Но куда страшнее вопрос: не навлеку ли я беду на товарищей самим фактом своего присутствия рядом?
При всем желании я не могла прочитать и тени эмоций на словно окаменевшем лице Герды. Но почему-то я не сомневалась, что она думает о том же самом.
Затянувшуюся паузу, нарушаемую лишь треском почти догоревших поленьев в камине, внезапно оборвал громкий настойчивый стук в дверь. От неожиданности я неудачно подпрыгнула в кресле и задела ногой мирно стоящий рядом бокал. С нежным хрустальным звоном он опрокинулся, но не разбился.
Практически сразу условный стук повторился, и Герда поднялась с кресла.
– Похоже, наши мужчины вернулись, – без тени улыбки проговорила она. – Вот у них и узнаем, что же происходит.
Она оказалась права. За дверью стояли именно Лукас и Гилберт, и я позволила себе легкий вздох облегчения.
– Все в порядке? – кратко спросил Лукас, первым переступая порог.
– Да. – Я выдавила из себя слабую усмешку и наклонилась, чтобы поднять опрокинутый бокал. – Можно сказать и так.
Гилберт уже суетился около Габриэль. При виде того, с какой неподдельной заботой он провел ладонью по ее лбу, проверяя, нет ли температуры, я невольно испытала укол зависти и торопливо отвела глаза.
– Что вы нашли? – требовательно спросила я.
– Ничего. – В голосе Лукаса явственно прозвучала досада, и маг сел в кресло напротив моего. Расстроенно провел рукой по волосам, ероша их, затем искоса глянул на меня: – Мы осмотрели всю комнату, чуть ли не на коленях обшарили все темные уголки в ней, даже простучали стены в поисках какого-нибудь потайного хода или тайника, где убийца мог бы переждать опасность, но безрезультатно. Я не понимаю, Хлоя, просто не понимаю. Вильгельма убило существо из плоти и крови, это совершенно точно. Призраки не обладают подобной силой. По крайней мере, так считается. Но как тогда убийце удалось скрыться? Не растворился ведь он в воздухе, право слово! Я даже использовал несколько поисковых заклинаний, но все зря. Впервые в жизни я попал в такую ситуацию, которую совершенно не могу объяснить!
Последнюю фразу Лукас практически выкрикнул, не в силах сдержать эмоций, и на кровати беспокойно зашевелилась Анна. Я приглушенно цыкнула, и маг, опомнившись, продолжил уже тише:
– Так или иначе, но после смерти Вильгельма мы больше не обязаны оставаться в доме. Естественно, нам надо отыскать способ спасти Габриэль, но, по-моему, крайне неразумно рисковать при этом твоей жизнью и жизнями Анны и Герды. И дело даже не в загадочном проклятье, которое в любой момент может поразить следующую жертву, а в том, что по коридорам дома, как оказалось, бродит безумный убийца. Поэтому мы с Гилбертом посовещались и решили, что намного разумнее будет отправить вас на ближайший постоялый двор. А мы останемся и постараемся разобраться в произошедшем.
– Габриэль тоже поедет с вами, – торопливо добавил Гилберт и вновь ласково провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, убирая ее растрепавшиеся волосы назад. – Вполне возможно, за пределами дома ей станет лучше. Или же болезнь будет прогрессировать с меньшей скоростью, что поможет нам выиграть время.
Что скрывать, идея Лукаса мне понравилась. По-моему, не было ничего постыдного в столь понятном и разумном желании покинуть имение рода Мюррей и никогда больше не возвращаться сюда. Я не была здесь счастлива в детстве, а возвращение сюда обернулось настоящим кошмаром. И потом, не стоит забывать, что, помимо прочего, я ответственна за сестру. Ей-то уж точно нечего здесь делать.
– А если для излечения Габриэль потребуется ритуал с ее непосредственным участием? – все-таки поинтересовалась я, желая разрешить последние сомнения. – В таких делах промедление порой смерти подобно, и вы можете просто не успеть добраться до постоялого двора. Герда и Анна пусть уезжают, это даже не обсуждается! Но я бы могла остаться и помочь…
– Не стоит, – оборвал меня Лукас с какой-то болезненной ухмылкой. – Из рассказа Вильгельма ясно, что у нас на поиск лечения для Габриэль есть семь дней. Вряд ли все будет решаться в последние мгновения. Я надеюсь, нет, я уверен, что мы управимся гораздо раньше!
В комнате после столь самоуверенного заявления мага повисло гнетущее молчание. Краем глаза я заметила, как Габриэль отвернулась и уткнулась лицом в подушку, после чего подозрительно громко задышала, словно сдерживая рыдания. Впрочем, и сам Лукас, несмотря на смелые заверения, все-таки не смог скрыть сомнения, которые помимо его воли отражались на лице.
Затянувшуюся тишину нарушало лишь негромкое потрескивание поленьев в камине и далекое недовольное ворчание грома. Видимо, над бесконечными вересковыми болотами этой вечно сырой провинции Итаррии собиралась столь обычная для этой поры года гроза. Я опять уставилась в почти погасшее пламя, лениво лижущее темно-багровые угли, и почувствовала, как на глазах закипают слезы. Ну почему я такая невезучая? Почему беды так и преследуют по пятам не только меня, но и моих друзей?
И тем внезапнее прозвучал громкий голос проснувшейся Анны. Она вдруг широко распахнула свои безмятежные голубые глаза, посмотрела прямо на меня и невозмутимо сообщила:
– К нам гости.
В унисон этому раздался звон дверного колокольчика, без проблем долетевший до нас из прихожей. Усиленный входным заклинанием, он похоронным набатом отозвался в моих ушах, грохотом пронесшись по пустым тихим комнатам проклятого дома.
Сказать, что я испугалась – значит не сказать ничего. Сердце так стремительно рухнуло в пятки, что перехватило дыхание. В жарко натопленной комнате меня прошиб ледяной пот.
Судя по ошеломленному виду остальных, они испытали похожие чувства. Герда побледнела и медленно опустилась на краешек кровати, где лежала Габриэль. Гилберт, до того мирно сидевший рядом со своей подругой, напротив, вскочил на ноги и воинственно сжал кулаки. Сама девушка стремительно спряталась под одеялом, словно столь хрупкая защита могла ее от чего-нибудь спасти. Даже Лукас заметно побледнел и переменился в лице. Только моя сестра спокойно улыбалась. Она по очереди оглядела нас, будто убеждаясь, что ее сообщение было действительно услышано и принято во внимание, потом вновь откинулась на подушки и устремила свой ярко-голубой взор на дверь, погрузившись в ожидание незваного визитера.
– Кто бы это мог быть? – прошептала я, с трудом шевеля онемевшими от страха губами. – Возможно, кто-нибудь из соседей…
И тут же замолкла, осознав, как глупо и смешно прозвучало мое предположение. Во-первых, на дворе стояла глубокая ночь. Явно неподходящее время для соседских или дружеских визитов. А во-вторых, сильно сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из местных жителей рискнул бы заявиться в имение Мюррей по доброй воле. Как говорится, слухами земля полнится, а следовательно, вся округа давным-давно знает о загадочной болезни, поражающей обитателей дома.
Навязчивый звон колокольчика повторился, правда, теперь он гремел намного дольше, демонстрируя нетерпение запоздавшего гостя. Кто бы ни явился к порогу дома в столь неурочный час, он явно не собирался так просто уходить.
– Интересно, кому так неймется? – словно разговаривая сам с собой, проворчал себе под нос Лукас. Медленно поднялся из кресла и нехотя сделал пару шагов к порогу, напоследок повелительно обронив через плечо: – Гилберт, останешься здесь и присмотришь за остальными! А я проверю, кого это принесло…
– Зачем куда-то идти, когда гость уже вошел? – вдруг флегматично вопросила Анна и фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха, совершенно неуместного в подобной ситуации.
Удивительно, но моя сестра, по всей видимости, не видела в сложившейся ситуации ничего пугающего или странного. Более того, мне показалось, будто она воспринимает все происходящее как увлекательную игру, в которой ей отводилась роль главного зрителя. А затем Анна лукаво подмигнула мне и вновь с доброжелательным интересом уставилась на запертую дверь. И тотчас же она затряслась от тяжелых ударов. Видимо, таинственный визитер устал ждать, когда ему позволят войти, и поспешил без спроса спрятаться под надежной крышей от надвигающегося ненастья. Правда, удивляет то, с какой быстротой он отыскал комнату, в которой укрылись единственные живые обитатели имения. И противный холодок вновь пополз по моей коже, заставив меня поежиться от предчувствия дурного.
– Если он зашел в дом без приглашения, то наверняка не демон, – скорее прочитала по губам, чем услышала я. Лукас неотрывно смотрел на дверь, почти беззвучно излагая свои рассуждения. – И не одержимый. Это хорошо.
После чего с некоторым вызовом вздернул подбородок, горделиво выпрямил спину и твердым шагом отправился открывать.
Краем глаза я заметила, как Гилберт вооружился кочергой, тенью скользнув от кровати Габриэль к камину. И замер неподалеку от меня, воинственно сжимая в руках свое оружие.
На пальцах Лукаса тревожно заалело какое-то заклинание, почти готовое сорваться в полет. Маг, стоя у запертой двери, несколько раз сжал и разжал кулаки, отчего чары запылали пуще прежнего, затем бесшумно отодвинул засов и отпрыгнул в сторону, заранее вскинув руку в предчувствии атаки.
Было тихо. О небо, как же было тихо! Даже глухое ворчание грозы, подбирающейся все ближе и ближе к имению Мюррей, на какое-то время замолкло. Все мое внимание сосредоточилось на обычной дубовой двери. Наконец, с протяжным скрипом она начала медленно открываться, и я заранее поднесла ладонь ко рту, чтобы сдержать крик, если за ней скрывается какое-нибудь чудище.
Как ни странно, первыми нервы не выдержали все-таки у Лукаса. Когда дверь приоткрылась примерно на четверть, он вдруг резко встряхнул рукой, отчего полыхающий багрянцем огненный шар сорвался с его руки и устремился через щель в темный коридор. Спустя миг там ослепительно вспыхнуло и что-то оглушительно загремело. Практически сразу грохот разорвавшегося заклинания перекрыл целый поток отчаянных ругательств. Видимо, столь горячий прием оказался не по нраву припозднившемуся гостю.
Я глубоко вздохнула, только сейчас обнаружив, что в последнюю минуту забыла о необходимости дышать. Странно, кажется, голос, доносящийся из коридора, мне знаком. Но откуда? Одно радует – призраки так не ругаются, следовательно, нас навестил человек. Надеюсь, он не сильно пострадал из-за несдержанности Лукаса.
Буквально тотчас же дверь распахнулась, явив на пороге невысокого сухонького и очень разгневанного мужчину, чьи седые волосы стояли дыбом, а в глазах горел огонь ярости.
– Какого демона?! – воскликнул он, не утруждая себя приветствием. – Что здесь происходит? Да если бы я не поставил щит, от меня остались бы только обгоревшие подметки! Вы совсем, что ли, с ума посходили? Кидаетесь чарами в того, кто вас спасать приехал!
– Простите, я не хотел, – покаянно выдохнул мгновенно покрасневший от стыда Лукас. – Я думал…
– А вы разве умеете думать? – оборвал его неуклюжие оправдания едва не погибший старик, который в настоящий момент испытывал по этому поводу самые яркие эмоции. – Впрочем, даже если и умеете, то делаете это явно не головой. Вы…
И он захлебнулся воздухом, видимо, выискивая наиболее подходящее случаю ругательство.
– Дуглас? – Я поспешила воспользоваться паузой и попыталась хоть как-то утихомирить разбушевавшегося экзорциста. – Дуглас Паттерсон? Это действительно вы?
Поверенный моей прабабушки, а именно он сейчас на все лады клял виновато повесившего голову Лукаса, осекся вновь, посмотрел на меня, и его брови удивленно взметнулись вверх.
– Хлоя Этвуд? – недоверчиво поинтересовался он. Затем выудил из кармана теплого сюртука какое-то незнакомое и весьма нелепое на первый взгляд приспособление в виде двух стеклышек, соединенных между собой проволокой, водрузил его на переносицу и смешно вскинул голову, вглядываясь в меня. Затем внимательно оглядел всех собравшихся в комнате, начиная от Лукаса, стоявшего в паре шагов от него, и заканчивая Гердой, притаившейся в самом дальнем углу спальни. Покачал головой, бережно снял с носа причудливую и незнакомую мне вещицу, аккуратно положил ее на прежнее место и только после этого продолжил со знакомым мне сарказмом: – Ба, вся честная компания в сборе! Словно и не уезжал из Аерни. И, конечно же, огненным шаром влепил в меня Лукас Одли. Кто же еще способен на подобную глупость? Только артефактник, пусть и талантливый, но ремесленник, непонятно с какого перепуга возомнивший себя боевым магом и специалистом по изгнанию демонов!
Чем дольше Дуглас выговаривал Лукасу по поводу столь непростительного промаха, тем ниже несчастный маг опускал голову, пока практически не уткнулся подбородком себе в грудь. Уши опозоренного бедолаги предательски пламенели.
– Но ведь все обошлось, – робко проговорила я, сделав еще одну попытку оборвать поток нескончаемых обвинений.
Вмешательство вышло крайне неудачным. Дуглас аж поперхнулся от моей неуклюжей попытки защитить Лукаса. Набрал полную грудь воздуха и воинственно сжал кулаки, не собираясь так легко утихомиривать свое праведное возмущение. И я обреченно вздохнула, осознав, что нам еще долго предстоит выслушивать проклятия едва не погибшего экзорциста.
Спасение подоспело с неожиданной стороны. Пока Дуглас набирался сил перед новым приступом гнева, в комнате вдруг отчетливо прозвучал голос моей сестры.
– На вас новая метка, – меланхолично проговорила она, внимательно разглядывая экзорциста. Сделала крохотную паузу и участливо поинтересовалась: – Наверное, было очень больно?
Стоит ли говорить, что после этого на Дугласе оказались скрещены взгляды всех присутствующих в комнате. Даже Лукас осмелился на мгновение приподнять повинно склоненную голову, чтобы посмотреть на экзорциста.
Дуглас моментально остыл после этого замечания. Разжал кулаки, пятерней небрежно пригладил растрепавшиеся после вспышки праведной ярости седые волосы и все свое внимание обратил на мою сестру, сразу же забыв о Лукасе.
– Анна, – произнес он, и на его губах заиграла какая-то странная усмешка. – Ну конечно же, ты ведь из рода Мюррей! Однако, право слово, я не ожидал увидеть тебя здесь. С чего вдруг твоя сестра решила вернуться под крышу сего дома? Я был уверен, что она не испытывала особого желания когда-либо вновь повстречаться со своими так называемыми родственниками.
Все это он сказал, глядя на мою сестру, но я не сомневалась, что прежде всего его слова обращены именно ко мне.
– Меня сюда привезла Хлоя, – ответила Анна и пожала худенькими плечиками. – И я рада, что оказалась здесь. Ведь я вновь увидела маму.
– Понимаю, – сухо отозвался Дуглас и устремил на меня испытующий взор своих белесых от возраста глаз. – Итак, найна Хлоя, если честно, не думал, что встречу вас здесь. И уж тем более не предполагал, что с собой в путешествие вы захватите чуть ли не половину населения Аерни, не говоря уж о прочих личностях, которые слишком высокого мнения о своих магических способностях. – Произнеся это, Дуглас покосился на Лукаса, желая убедиться, что тот понял злую насмешку в свой адрес. Но развивать эту уже малость надоевшую тему не стал, сразу же продолжив: – Что же вынудило вас пуститься в столь долгую дорогу? Полагаю, отнюдь не теплые чувства к сводному брату и скорбь по умершему отчиму, не так ли? Вы хотя бы вступили в наследство Элизы Этвуд или уже давно обитаете здесь? А то, знаете ли, мне было как-то недосуг отследить завершение той истории.
– Вступила, – кратко подтвердила я. – Мы приехали менее суток назад по приглашению моего сводного брата Вильгельма.
– Вот как, – медленно протянул Дуглас, словно не замечая, что я начала уже ежиться под тяжестью его испытующего взора. – И как первые впечатления от родового гнезда?
Я лишь горько скривила губы, но не успела ответить. Именно в этот момент Габриэль разразилась очередным приступом мучительного лающего кашля. Затем, обессиленная, откинулась на подушки, и я с тревогой заметила на светлом одеяле крохотные капельки крови.
На протяжении этой сцены никто из нас не пошевелился и ничего не сказал. Только Гилберт подсел на краешек кровати к своей подруге и с тревогой воззрился в ее бледное осунувшееся лицо.
– Ясно, – кратко резюмировал Дуглас, как только Габриэль прекратила кашлять. – Сдается мне, визит получился немного не таким, как вы рассчитывали. Рассказывайте, найна Хлоя. В какую передрягу вы вновь угодили?
Меня неприятно царапнул насмешливый тон пожилого экзорциста. Он как будто совершенно не встревожился при виде приступа Габриэль, хотя наверняка в курсе происходящего в доме. Иначе зачем он явился сюда?
Однако сейчас была не моя очередь отвечать на вопросы. Я прекрасно понимала, что из всех собравшихся под крышей имения Мюррей только Дуглас обладает необходимыми знаниями и опытом и при должном желании и капельке усердия с легкостью выручит нас, вырвав из-под крыла надвигающегося несчастья. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Если уж он не поможет, то бедняжка Габриэль обречена. А возможно, следом за ней погибнут и все остальные. Поэтому я не собиралась спорить с Дугласом, напротив, дала себе мысленный зарок во всем соглашаться с ним, лишь бы он не бросил нас в беде.
Я глубоко вздохнула и по возможности кратко изложила события, приведшие нас в этот дом. Точно так же, как совсем недавно рассказала об этом Лукасу.
В завершении истории я заколебалась, не зная, стоит или нет упоминать о загадочной гибели Вильгельма. Она произошла так неожиданно и при столь странных обстоятельствах, что я сама сомневалась в ее реальности, хотя собственными глазами видела тело сводного брата.
– Что-то еще? – уловив мои сомнения, отрывисто спросил Дуглас, который ни разу не прервал меня во время затянувшегося монолога. Лишь хмурил брови и яростно растирал подбородок, будто мой рассказ доставлял ему какое-то физически ощущаемое неудобство.
– Да, – вместо меня ответил Лукас, немного приободрившийся после того, как понял, что Дуглас больше не намерен призывать всевозможные проклятья в его адрес. – Дело в том, что Вильгельм мертв.
– Правда? – Дуглас с искренним удивлением вскинул брови. Неловко пошутил: – Надеюсь, не вы его убили, осознав, что он заманил вас всех в ловушку?
– Увы, не мы, – с тяжким вздохом ответила я. – Хотя, что скрывать, когда я узнала, в какие неприятности он нас втянул, то хотела лично придушить гаденыша.
– Найна Хлоя! – Дуглас укоризненно зацокал языком, в то же время безуспешно пытаясь скрыть усмешку, которая предательски кривила его губы. – Подобные выражения неприемлемы для девушки вашего круга и положения.
– Меня оправдывает то, что я воспитывалась в пансионе, – парировала я. – Так что в моем арсенале есть фразы и погрубее.
– Не сомневаюсь, – мягко отозвался Дуглас, улыбаясь еще шире. Хотел было что-то еще добавить, но в последний момент передумал.
Я предполагала, что после моих откровений Дуглас немедля поспешит на третий этаж, чтобы воочию увидеть тело моего погибшего сводного брата. Однако экзорцист небрежным движением скинул теплое изрядно поношенное пальто прямо на пол, повыше поддернул рукава старого сюртука и направился к Габриэль. Та при его приближении испуганно подтянула пуховое одеяло выше, словно собиралась спрятаться под ним с головой.
– Надеюсь, вы, молодой человек, не будете возражать, если я осмотрю вашу невесту? – вежливо поинтересовался Дуглас у Гилберта, который ощутимо напрягся, когда экзорцист остановился рядом с ним.
– Я… – Тот растерялся, поскольку не ожидал подобного вопроса. Глянул на Габриэль, молчаливо спрашивая совета, как поступить.
– Встаньте! – нетерпеливо приказал ему Дуглас, не дожидаясь, пока девушка решит, как надлежит поступить в столь щекотливой ситуации. Криво усмехнулся: – Не беспокойтесь, не укушу я ее. И не опозорю никаким образом. Я уже давным-давно не в том возрасте, чтобы позволять себе лишнего в общении с симпатичными молоденькими девицами.
Гилберт побагровел от смущения, но встал и посторонился, пропуская к кровати Дугласа. Через мгновение экзорцист уже сидел на его месте, пристально вглядываясь в лицо Габриэль.
– Быть может, нам выйти? – нерешительно предложила я, понимая, что вряд ли Габриэль будет приятно, если Дуглас примется ее осматривать при таком скоплении народа. Вон как бедняжка зарумянилась.
– Не стоит. – Дуглас покачал головой. – Вы мне не мешаете.
Затем нагнулся к Габриэль и ловко оттянул ей нижнее веко сначала на правом глазу, а потом и на левом. Недовольно пробурчал что-то себе под нос, заставил ее выпростать руку из-под одеяла и неполную минуту держал за запястье, видимо, считая пульс. Я напряженно следила за каждым его движением, безуспешно пытаясь разгадать, какие мысли сейчас бродят в голове у пожилого экзорциста. Но все напрасно. На лице Дугласа не отражалось и тени эмоций.
– Занятно, – наконец констатировал он и отпустил руку Габриэль, которую девушка тут же одернула, вновь спрятав под одеяло.
– Занятно? – переспросил Гилберт, и его голос опасно задрожал от возмущения. – И это все, что вы можете сказать в столь серьезной ситуации? Ведь речь идет о смерти или жизни!
– Ну, в данную ситуацию вы угодили сами, – ворчливо напомнил Дуглас. – И я, в общем-то, не обязан вас вытаскивать. Тем более что мои услуги обычно стоят весьма недешево.
– Я заплачу, – тут же отозвалась я. – Дам столько, сколько вы запросите. Вы прекрасно знаете, насколько хорошо у меня сейчас обстоят дела с финансами. Так что если проблема только в деньгах, то…
– Деньги! – презрительно перебил меня Дуглас. – К сожалению, далеко не все в этой жизни решается посредством монет. Но ваше щедрое предложение меня заинтересовало. Думаю, мы вернемся к нему позже. Как говорится, некоторые вопросы не терпят публичного обсуждения.
После чего встал, больше не обращая внимания на Габриэль, и принялся задумчиво расхаживать по комнате, скрестив за спиной руки.
– Ну как? – потеряв терпение, осведомился Гилберт. – Вы вылечите Габриэль?
– Я не целитель, – хмыкнув, произнес Дуглас. – Поэтому глупо требовать от меня подобного.
Лицо Гилберта после столь жестокой реплики растерянно вытянулось. Он явно ожидал иного ответа. Про Габриэль и говорить нечего. Бедняжка протяжно вздохнула, и на ее глазах заблестели слезы, которые она поторопилась скрыть, отвернувшись ото всех.
– Однако я считаю, что ситуация не безвыходная, – после томительной паузы, вдоволь насладившись произведенным эффектом, продолжил Дуглас. – Полагаю, здоровье милой сьерры придет в норму, как только я разберусь с первопричиной происходящих событий.
– Вы уверены? – с робкой надеждой спросила Габриэль.
– Практически, – почти не разжимая губ, обронил Дуглас, остановившись напротив окна, за которым уже давно бушевала гроза. Отблески молний синеватыми бликами затанцевали на его сосредоточенно нахмуренном лбу и плотно сжатых губах. Немного подумав, Дуглас нехотя продолжил: – Абсолютно уверенным никогда и ни в чем нельзя быть. Но элементарный здравый смысл и мой без лишней скромности немалый жизненный опыт подсказывают, что в данном случае все должно обойтись без неприятных сюрпризов.
Гилберт после заявления экзорциста не сумел сдержать шумного вздоха облегчения. Даже Габриэль заулыбалась, и при виде этой картины я ощутила, как цепкая рука дурного предчувствия, весь вечер терзавшая мое несчастное сердце, немного расслабила свою жестокую хватку.
– Кстати, вы так и не сказали, почему приехали сюда, – набравшись смелости, задала я вопрос, который терзал меня с самого момента неожиданного появления Дугласа на пороге комнаты.
– Почему приехал? – переспросил Дуглас и рассеянно пожал плечами. – Я экзорцист, найна, если вы вдруг забыли. Охотник за демонами и одержимыми. И мой приезд сюда обусловлен тем, что до меня дошли слухи, будто в имении свил свое гнездо очередной слуга Альтиса.
– Вот как? – Я переглянулась с Лукасом, который моментально стал очень серьезным. Кашлянула и спросила чуть дрожащим от волнения голосом: – И кто же заключил договор с богом мертвых?
Пауза тянулась нескончаемо долго. Дуглас стоял посередине комнаты, заложив большие пальцы рук за широкий кожаный ремень, и раскачивался с носка на каблук сапог, а потом обратно. И вот когда я решила, что ответа так и не последует, экзорцист негромко сказал:
– В том-то и дело, найна Хлоя, что одержимым был ваш сводный брат. Не правда ли, очень странно, что он погиб?
* * *
Стояла глухая полночь, когда Дуглас все же решил подняться на третий этаж, пожелав воочию убедиться в том, что Вильгельм мертв. Сопровождать его вызвался Лукас.
Я с трудом держала слипающиеся от дремы глаза открытыми, наблюдая за тем, как Дуглас завершает свои последние приготовления к путешествию наверх. Сначала он долго рылся в карманах, затем высыпал себе на ладонь несколько прозрачных шариков из числа тех, которыми так любят играть дети, зачем-то пересчитал их два или три раза и ссыпал обратно. Поднял пальто, брошенное на пол еще в самом начале визита, и аккуратно повесил его на спинку ближайшего кресла, вдумчиво разгладив малейшие складки.
Мне уже начало казаться, что Дуглас издевается над нами или же отчаянно трусит, не желая лицом к лицу столкнуться с темнотой, плескавшейся на верхнем этаже, и потому тянет время. Иначе чем другим можно объяснить его столь демонстративную медлительность?
Лукас никак не комментировал действия экзорциста, хотя на его лице то и дело я замечала тень недовольства. Пару раз он украдкой сцедил в ладонь зевок, и я невольно последовала его примеру. Нет, это совершенно невыносимо! Еще чуть-чуть – и я самым позорным образом засну прямо во время сборов экзорциста.
Остальные мои товарищи, впрочем, решили не дожидаться того момента, когда Дуглас наконец-то отправится на разведку. Анна уже давным-давно мирно спала, и я ее спокойствию могла только позавидовать. Такое чувство, будто ее абсолютно не беспокоит происходящее. Интересно, а она вообще осознает, что Вильгельм мертв? Я понимаю, что глупо ожидать от нее жалости по этому поводу, но хоть какие-нибудь чувства Анна все-таки должна была выразить. А то у меня все чаще создается впечатление, будто ей вообще неведомы человеческие эмоции.
Герда тоже прикорнула рядом со своей воспитанницей, благо что ширина кровати позволяла. С другой стороны спала Габриэль, и нездоровый румянец на ее щеках опять заставил меня зло скрипнуть зубами. Ну, Вильгельм, ну и гад же ты! Как ты мог так поступить? Ладно бы только со мной, но зачем было втягивать во все это моих друзей? Или же Дуглас прав, и ты действительно попал под влияние демона? Правда, тогда совершенно непонятно, кто и, главное, каким образом тебя убил.
Даже Гилберт не устоял перед всеобщим сонным настроением и задремал, устроившись в одном из кресел.
Я в очередной раз зевнула, стыдливо прикрывшись ладонью. О небо, такое чувство, будто Дуглас собирается провозиться до утра! Делов-то – подняться на этаж выше, а он готовится к этому, словно к многодневному боевому походу!
– Теперь, когда все заснули, можем идти, – неожиданно проговорил Дуглас, окидывая цепким взором на удивление мирную картину, сложившуюся в комнате.
– Наконец-то! – проворчала я и посмотрела на Лукаса, ожидая, что тот немедля отправится вслед за экзорцистом. Но тут меня поджидала очередная неожиданность: тот крепко спал. И самым странным при этом было то, что спал он стоя. Сомневаться в этом не приходилось: под плотно закрытыми веками быстро двигались глазные яблоки, а носом Лукас выводил негромкие рулады.
– Сонные заклятия бывают порой чрезвычайно полезными, – проговорил Дуглас, отвечая на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. – Они действуют так мягко и незаметно, что порой в эту ловушку попадаются даже маги. А наш самоуверенный приятель, уж извините, так и остался дилетантом.
– Зачем вы усыпили всех, кроме меня? – негромко спросила я, невольно напрягшись.
– Потому что я хочу, чтобы к телу Вильгельма меня проводили именно вы, найна. – Дуглас негромко хмыкнул. – Но я понимал, что если выскажу подобное желание вслух, то наверняка столкнусь с ожесточенным сопротивлением как Лукаса, так и вашего забавного рыжего друга, у которого воистину сердце дракона. Поэтому пришлось прибегнуть к небольшой хитрости.
– Но зачем… – растерянно начала я, однако завершить фразу не успела.
– Давайте обсудим мой поступок чуть позже, – перебил меня Дуглас и лукаво подмигнул: – Не беспокойтесь, я все вам расскажу без утайки. Но сначала выйдем отсюда. Сонное заклятие – вещь чрезвычайно хрупкая. От громкого голоса оно вполне может развеяться. А мне бы не хотелось тратить сил сверх необходимого, учитывая, что, вполне вероятно, вскоре мне предстоит встреча со слугой Альтиса.
Я несколько секунд молча смотрела на руку, которую Дуглас мне протянул, чтобы помочь встать с кресла. Что скрывать, мне очень не хотелось покидать залитую светом комнату и отправляться во мрак и холод третьего этажа. К тому же мысль, что где-то там лежит тело моего погибшего сводного брата и бродит его таинственный убийца, энтузиазма мне отнюдь не добавляла. Но делать было нечего. И я с тяжким вздохом поднялась, проигнорировав помощь, предложенную Дугласом. Тот, словно не заметив этого, довольно заулыбался.
– Вот и славненько, – проговорил он, опустив руку, к которой я так и не притронулась. – Не забудьте накинуть что-нибудь поверх платья, иначе замерзнете.
Я безропотно потянулась к своему пальто. Он прав, даже днем на третьем этаже было весьма прохладно, а сейчас, наверное, вообще мороз стоит.
Спустя неполную минуту я уже стояла около экзорциста, готовая сопровождать его в неприятном путешествии.
– А с моими друзьями не случится ничего дурного, пока нас не будет? – нерешительно поинтересовалась я, заметив, что Дуглас уже потянулся к дверной ручке, готовый выйти. – Все-таки по дому бродит убийца, а они совершенно беззащитны, пока находятся под действием чар…
– Не беспокойтесь, я приму надлежащие меры, – заверил меня Дуглас. Помолчал и намного тише добавил, словно разговаривая сам с собой: – Правда, не уверен, что они на самом деле необходимы.
Я удивленно вскинула брови. Странно, такое чувство, будто Дугласа абсолютно не встревожили зловещие события, произошедшие в доме. Что бы это значило?
Но экзорцист, по своему обыкновению, не торопился пускаться в объяснения. Он прищелкнул пальцами, создав перед собой маленький шар пламени, и с легким полупоклоном пропустил меня вперед, приглашающим жестом распахнув дверь.
Я немного помедлила, перед тем как выйти в коридор. Казалось, стоит только пересечь порог, как на меня с ужасающим криком ринется какое-нибудь мерзкое создание, порождение самых страшных кошмаров Альтиса.
Наконец, я совладала с трясущимися от волнения и испуга коленками и осторожно шагнула в полумрак. Созданное Дугласом огненное заклинание послушно висело в воздухе, выхватывая из мрака ровный ряд закрытых дверей.
Следом за мной вышел и экзорцист. На мгновение приложил ладонь к косяку – и по двери поползли зеленые ветвистые всполохи, которые через пару мгновений бесследно впитались в дерево.
– Теперь никто не потревожит сон ваших товарищей, – пояснил Дуглас свои действия. – Скорее, рухнет целый дом, чем кто-нибудь извне сумеет открыть эту дверь.
Я недоверчиво покачала головой. А что насчет призраков? Уж им-то точно не составит особого труда преодолеть любую материальную преграду. Но Дуглас смотрел на меня так уверенно, что вопрос умер, так и не сорвавшись с моих губ. Наверняка экзорцист знает, что делает. Как говорится, негоже ящерице учить дракона летать.
И мы неспешно отправились к лестнице, ведущей на третий этаж.
Сделав несколько шагов, Дуглас вновь любезно предложил мне руку. На сей раз я не стала отказываться и положила свою ладонь ему на локоть, безуспешно пытаясь скрыть предательскую дрожь пальцев. Мне было очень страшно. Чудилось, будто кто-то неотрывно смотрит мне в спину, выжидая удобный момент для нападения. И только присутствие Дугласа позволяло хоть как-то совладать с разбушевавшимися нервами. Если бы не он, то я бы уже давным-давно ринулась обратно в теплую и хорошо освещенную спальню, оглашая пустой и тихий дом душераздирающими воплями.
– А вы храбрая девушка, найна Хлоя, – неожиданно проговорил Дуглас.
Я вздрогнула. Почему-то казалось кощунственным разговаривать в такой момент. Понимаю, это прозвучит глупо, но я с испугом подумала, не привлекут ли наши голоса призраков. И тотчас же мысленно отругала себя за это. Хватит сходить с ума, Хлоя! Вряд ли Дуглас вытащил тебя из комнаты намеренно, чтобы убить или причинить какой-либо вред. Вспомни, что всего полгода назад он спас тебя не просто от смерти, но от участи куда худшей, чем простое переселение в мир теней.
– Вот как? – пересилив себя и свои страхи, переспросила я, заметив, что Дуглас ожидает реакции на столь внезапный комплимент. Криво усмехнулась, ощутив, как вновь затряслись коленки. – По-моему, вы мне льстите.
– Отнюдь. – Дуглас усмехнулся. – То, что вы пошли со мной, а не закатили шумную истерику, о многом говорит. Вы ведь боитесь сейчас. Я чувствую запах и вкус вашего страха. Он кислый, словно медная монетка на языке. И тем не менее вы идете рядом и стараетесь не подавать вида, как на самом деле вам страшно. Это, знаете ли, дорогого стоит.
– У меня просто нет иного выбора. – Я пожала плечами. – И потом, я доверяю вам. Однажды вы уже спасли мне жизнь.
– Ох, дорогая моя найна, верить нельзя никому. – Дуглас укоризненно зацокал языком, хотя в глубине его глаз замерцал огонек удовольствия: ему явно пришлись по нраву мои слова. – И особенно магам. Впрочем, надеюсь, вам никогда в жизни не придется проверить истинность моих слов на собственном опыте.
Я промолчала, не совсем понимая, что́ можно ответить на подобное заявление.
Тем временем мы неспешно добрались до лестницы и начали подъем по крутым ступеням. Огонек плясал над головами, вытягивая за нашими фигурами длинные тени. И от этого казалось, будто за нами идут еще два чудных создания с непропорционально длинными руками и ногами.
В полной тишине, прерываемой лишь скрипом ступенек, мы поднялись на пролет выше. Миновали несколько закрытых комнат и остановились напротив той, за дверью которой нас с Лукасом в свое время ожидала столь ужасающая находка.
– Боитесь? – протянул Дуглас, должно быть, ощутив, как я с безотчетной силой впилась в его локоть, опасаясь вновь увидеть жуткое зрелище. И тут же продолжил, не дожидаясь ответа на свой, по сути, риторический вопрос: – Не стоит, найна. Я более чем уверен, что ваши страхи напрасны.
Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем это он. А Дуглас тем временем уже потянулся к дверной ручке. Мгновение – и магический огонек вплыл в комнату, а я заранее крепче сжала губы, приготовившись в случае чего сдержать крик ужаса.
Огненное заклятие стремительно взмыло под потолок, послушно набрав свечение до максимума и до самых дальних уголков озарив темную комнату, а я так и застыла, смешно вытаращив глаза. Поскольку никакого тела на полу не лежало. Более того, светлый ковер оказался девственно чистым. Ни пятнышка бурой свернувшейся крови, будто недавняя отвратительная картина просто привиделась нам с Лукасом.
– Но… как?.. – заикаясь от волнения, растерянно спросила я.
Губы Дугласа дернулись в привычной иронической усмешке, будто экзорциста позабавила моя реакция. Он вошел в комнату, и мне пришлось последовать за ним. Оставаться одной в темном коридоре я точно не желала.
– Значит, тело вашего брата лежало здесь? – поинтересовался Дуглас, с любопытством воззрившись на ковер.
– Да, – я кивнула. Не выдержав, подошла ближе и на всякий случай протерла глаза. Меня раздирали самые противоречивые чувства. С одной стороны, я желала, чтобы тело бедняги Вильгельма немедленно вернулось на прежнее место. Это доказало бы, что ни я, ни Лукас не сошли с ума. Но с другой – я боялась этого. Приятного мало вновь увидеть столь жуткое зрелище.
– В принципе, я ожидал нечто подобное, – пробормотал Дуглас, задумчиво потирая подбородок. Раздраженно фыркнул себе под нос: – Никакой фантазии! За столько-то лет мог бы и разнообразить свои методы.
– А? – глупо переспросила я, ничего не поняв из последних фраз экзорциста. – О чем вы?
– Некоторые демоны, как и люди, весьма предсказуемы. – Дуглас недовольно покачал головой, будто этот факт каким-то образом досаждал ему, но почти сразу заулыбался: – Впрочем, оно и к лучшему. Тем меньше мне будет работы.
– Да что тут происходит? – уже не пытаясь скрыть раздражение, поинтересовалась я. – Глубокоуважаемый сьер, быть может, вы все-таки соизволите объясниться? Пока я не услышала от вас ответа ни на один свой вопрос. Итак, почему вы приехали сюда?
– Вот как раз на этот вопрос я вам ответил, – парировал Дуглас. – Я охочусь, найна. И моя очередная цель находится именно здесь.
– Вы говорите про моего сводного брата, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла я. – Но он мертв! Я собственными глазами видела…
– Вы собственными глазами видели тело мужчины в одежде вашего брата. – Дуглас чуть повысил голос, не дав мне договорить. – Помимо этого, убитый был примерно одного роста и веса с вашим братом, что и заставило вас предположить, будто перед вами Вильгельм. Но напомню вам про немаловажную деталь: лицо. Точнее, его отсутствие.
Я гулко сглотнула, почувствовав, как к горлу подкатила тошнота от этого воспоминания. Н-да, стоит признать, что в очередной раз пополнилась копилка моих ночных кошмаров, которая и без того изрядно обогатилась после моего переезда в Аерни и событий, связанных с ним.
– Но если это не Вильгельм, то кто? – спросила я, усилием воли отвлекшись от своих невеселых дум.
– А разве, кроме вашего брата, в доме больше никого не было? – с лукавыми интонациями удивился Дуглас.
Я совсем было собралась ответить, что нет, но поспешно прикусила язык. Дуглас прав: один слуга здесь действительно оставался. Как я могла забыть про мужчину, который помог мне с багажом? Как же его звали? Вильгельм ведь называл его имя, это я точно помню.
– Брион, – после недолгой паузы нерешительно произнесла я. – В доме оставался некий Брион.
Дуглас продолжал молча смотреть на меня, загадочно улыбаясь, и я мысленно словно вернулась на несколько часов назад, когда Брион сгрузил мой чемодан у порога спальни. Высокий, худощавый. Да, пожалуй, комплекция у него была такой же, как у Вильгельма.
– Что же получается? – тихо протянула я, до последнего не желая верить в суровую реальность. – Мой сводный брат убил Бриона и обставил все таким образом, чтобы мы решили, будто на самом деле погиб сам Вильгельм? Но зачем ему это?
– А зачем демоны убивают? – Дуглас флегматично фыркнул. – Они просто получают удовольствие от этого процесса. Не думаю, что в данном случае дело обстояло как-то иначе.
– Вы сказали, что мой брат одержим, – еще тише проговорила я, словно опасалась, будто кто-нибудь может нас подслушать. – Это так?
– Точный ответ я смогу дать лишь после того, как увижу его. – Дуглас пожал плечами. – Но я практически уверен в этом. – Помолчал немного и осторожно поинтересовался: – Скажите, найна, когда ваш брат приехал в Аерни, то он вошел в ваш дом без приглашения или же вы позволили ему пересечь порог?
Перед моим мысленным взором встал тот несчастливый осенний день, когда я неожиданно увидела в своем саду незваного гостя из прошлого. Сначала мы ругались, потом Вильгельм принялся угрожать отобрать сестру. И я была вынуждена позвать его в дом, чтобы без лишних ушей и глаз поболтать, так сказать, по-родственному.
Судя по торжествующей ухмылке, искривившей губы экзорциста, он прекрасно понял, каким будет мой ответ.
– Что и следовало доказать, – пробормотал он, словно был способен читать мои мысли.
– Ничего не понимаю! – Я с искренним недоумением всплеснула руками, все еще отказываясь верить в происходящее. – Но зачем он заставил меня приехать сюда? И по какой причине заключил договор с демоном? Явно не нужда в деньгах – Генрих никогда и ни в чем не отказывал сыну, хотя обычно был весьма прижимист.
– Я думаю, все эти вопросы логичнее задать вашему брату, – оборвал меня Дуглас. – Иначе гадать можно до бесконечности.
Я внимательно посмотрела на экзорциста, который стоял в шаге от меня и спокойно улыбался, и внезапно мое сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
– Вы для этого меня сюда позвали? – спросила я. – Чтобы провести какой-нибудь ритуал? Наверняка вы понимали, что Лукас и остальные будут категорически против этого, потому и усыпили их.
– Вам не привыкать быть приманкой для демона, – не стал отнекиваться Дуглас. – И потом, метки на вас еще не зажили. А значит, вы весьма лакомый кусочек для слуг Альтиса. Они терпеть не могут, когда жертве удается избежать гибели. Считают, что это подрывает их авторитет. Поэтому демон, который завладел душой и телом Вильгельма, наверняка не устоит от искушения, если вы будете участвовать в ритуале.
– А почему вы решили, что я соглашусь на это? – полюбопытствовала я, невольно покосившись на распахнутую дверь, ведущую в коридор. Интересно, успею ли я в случае опасности выскочить прочь и убежать, спасаясь от экзорциста? Участвовать в задуманном Дугласом ритуале я совершенно точно не собиралась. Хватит мне и прошлого приключения, когда я горела заживо в жертвенном круге.
– Потому что это в ваших интересах, – прохладно ответил Дуглас. Прищелкнул пальцами – и дверь с грохотом захлопнулась, отсекая мне путь к спасению. Я вздрогнула всем телом, а экзорцист все с тем же ледяным спокойствием продолжил: – Найна, я считаю, что болезнь Габриэль – результат сглаза, наведенного демоном. Думаю, это было своего рода гарантией того, что вы не вернетесь в Аерни. По какой-то причине вы нужны ему здесь. И мне бы очень хотелось узнать, по какой именно.
Я лишь недоверчиво покачала головой. Ох, как-то все это слишком сложно. Если Вильгельм действительно одержим, то почему я и Анна все еще живы? Ведь у него была масса возможностей разделаться с нами как в самом Аерни, так и по пути сюда. И никто из моих друзей не сумел бы ему помешать, поскольку магов среди нашей компании не было.
– Вы, конечно, вправе отказаться, – между тем продолжил уговаривать меня Дуглас. – Вы прекрасно знаете, что я не сумею в этом случае заставить вас участвовать в ритуале. Без добровольного согласия не обойтись. И мы останемся барахтаться в настоящем болоте сомнений и неясных предположений без доказательств. Не говоря уж о том, что каждая минута, проведенная в бесцельных поисках, приближает бедняжку Габриэль к неминуемой мучительной смерти.
Я все еще молча кусала губы, не в силах озвучить ответ на пугающее предложение Дугласа.
– Впрочем, вам решать, – с нарочитым равнодушием завершил он. – В самом деле, это же не вы и не ваша сестра заходитесь от кашля, рискуя в любой момент выплюнуть собственные легкие. – И добавил напоследок с явной издевкой: – Поверьте, нет ничего постыдного в разумном эгоизме и нежелании рискнуть во имя чужого человека. Прежде всего надо любить себя.
Я зло скрипнула зубами. Вот ведь лис! Знает, на какие точки надо надавить, чтобы получить желаемое. Как теперь отказаться от участия в ритуале? Тем более я понимаю, что Габриэль заболела из-за своего согласия отправиться со мной в путешествие.
– Да, я наглая беспринципная сволочь, – вновь поразил меня своим умением угадывать мысли Дуглас и широко ухмыльнулся, с нескрываемой гордостью заметив: – В нашей профессии по-другому и нельзя. Итак, вы согласны участвовать в ритуале?
– Согласна, – процедила я.
– Вот и умничка. – Дуглас послал мне издевательский воздушный поцелуй, несколько неуместный, учитывая нашу разницу в возрасте, и тотчас же занялся необходимой подготовкой.
Я отошла в сторону, не желая ему мешать. В голове кружилась сотня вопросов, ответы на которые мы должны были получить в ближайшем будущем. Значит, Вильгельм заключил сделку с демоном. Примем данное печальное утверждение за непреложный факт – уж очень уверенно об этом говорил Дуглас, а обманывать меня ему вроде как резона нет. Оставим пока причины, по которым Вильгельм мог пойти на подобную глупость. Как говорится, чужая душа – потемки, а мой сводный братец всегда был падок на всевозможного рода развлечения, подчас весьма сомнительные для юноши из приличного семейства. Так что для демона он наверняка был легкой добычей. Непонятно только одно: почему Вильгельм так желал, чтобы я и Анна приехали сюда?
«А что тут странного? – тут же ответила я сама себе. – Помнится, Оливер тоже больше всего на свете мечтал о смерти Лукаса. А мои отношения с братом всегда оставляли желать лучшего. Видимо, одержимым доставляет особенное удовольствие убийство родных. И доказывает это то, что череда загадочных смертей в имении Мюррей началась с гибели Генриха, отца Вильгельма».
Подумав так, я неожиданно нахмурилась. Нет, неправда. Моя мать умерла раньше отчима. Что, если чахотка – причина ее смерти – явилась результатом такого же сглаза, о котором говорил Дуглас? В свое время я особенно не вдавалась в подробности произошедшего. Мне было некогда: Анна находилась в пансионе, и земля горела у меня под ногами от желания поскорее вытащить ее оттуда. Что, если Вильгельм был одержим уже тогда?
Усилием воли я отвлеклась от бесполезных на данный момент размышлений и сосредоточилась на действиях экзорциста. Он откинул с пола ковер и уже заканчивал рисовать круг, символы которого были мне знакомы по событиям полугодовой давности. Как и тогда, я вновь ощутила тошноту и головокружение при взгляде на странные изломанные линии этих знаков. Интересно, неужели сам Дуглас ничего не чувствует при этом? Впрочем, думаю, он провел несколько десятков, если не сотен, подобных обрядов. Как говорится, человек ко всему привыкает.
Наконец, все было завершено. Последним штрихом Дуглас с усилием переставил в центр круга тяжелое массивное кресло, смахнул со лба пот и обернулся ко мне.
– Ваш трон готов, моя прекрасная найна, – пошутил он. – Скорее же займите его – и начнем представление!
Удивительно, но даже ирония не смогла скрыть усталости в его голосе. Я внимательно на него посмотрела и вдруг заметила, что за те минуты, пока шла подготовка к ритуалу, Дуглас словно постарел на несколько десятков лет. Морщины, идущие от крыльев носа к уголкам рта, стали глубже и резче, под глазами залегли мешки, а скулы хищно заострились.
Почувствовав мой интерес, Дуглас торопливо отвернулся, будто стеснялся произошедших в его облике изменений. Негромко вздохнул и тихо, почти беззвучно, обронил:
– Время беспощадно даже к магам, найна, а опыт, увы, не всегда может заменить жизненные силы и молодость.
Сказанное уверенности мне не прибавило. Сомнения одолели меня с новой силой, и я вновь невольно покосилась на дверь, думая о побеге, пока не стало слишком поздно.
– Не беспокойтесь. – Дуглас посмотрел на меня и измученно усмехнулся: – Меня еще рановато списывать со счетов. Обещаю, что все пройдет наилучшим образом.
Не могу сказать, чтобы меня сильно ободрили его слова. Выглядел сейчас экзорцист весьма жалко и потрепанно. Даже не скажешь, что передо мной прославленный охотник за демонами, скорее – обычный старик, взваливший на свои плечи непомерно тяжелую ношу. Но идти на попятную было уже поздно. И я вошла в круг, сделав шаг вперед и осторожно переступив через меловую линию. Подошла к креслу и медленно опустилась в него, с показным спокойствием положив руки на подлокотники.
– Я не буду вас привязывать, – проговорил Дуглас, довольно кивнув при виде моего послушания. – Полагаю, вы прекрасно помните прошлый ритуал, но на всякий случай повторю основное. Никаких разговоров с демоном, никаких сделок. Зарубите на носу: перед вами будет стоять не Вильгельм, а существо из мира мертвых, которое просто не способно испытывать никаких человеческих эмоций. Единственное, что слуги Альтиса умеют делать и делают хорошо, – это обманывают и убивают. И во имя всех богов – ни при каких обстоятельствах не выходите за пределы круга, пока я вам этого не разрешу! Иначе вы погибнете долгой и мучительной смертью, а ваша душа послужит пищей для демона. Ясно?
– Да, – прошептала я омертвевшими от страха губами.
– Отлично. – Дуглас ободряюще кивнул мне: – Тогда начнем. – И прищелкнул пальцами. Тотчас же запылали свечи, установленные в углах треугольника, вписанного в круг, а магический шар, все это время освещавший комнату, погас.
Казалось, будто густые тени, падающие от мебели, ожили. Зашевелились, зашептались между собой, потянулись к кругу жадными лапами.
Я безотчетно поджала ноги, опасаясь, что один из отростков мрака все же сумеет пересечь спасительную черту и прикоснется ко мне. Но наступление тьмы остановил сухой размеренный голос Дугласа, который неспешно начал читать заклинание призыва.
Я закрыла глаза, стараясь не вслушиваться в те слова, которые сейчас произносил экзорцист. Опять вернулось головокружение и ощущение стремительного падения через пустоту. Я словно неслась с небывалой скоростью сквозь чернильный мрак, неуклонно приближаясь к чему-то страшному, что ожидало меня в конце темного туннеля.
– Приди! – наконец, коротко выдохнул Дуглас.
Наступила звенящая тишина. Не выдержав, я приоткрыла один глаз, желая понять, что происходит.
Дуглас стоял напротив меня, широко раскинув руки, словно силился обнять кого-то невидимого. За его спиной недовольно бурлила тьма, вздымаясь волной и грозясь в любой момент обрушиться на голову ничего не подозревающего экзорциста.
– Осторож… – Слово умерло, так и не сорвавшись с моих губ. Точнее, оно прозвучало лишь в моем воображении. В реальности я издала лишь нечто, напоминающее писк умирающей мыши. Голос просто отказался служить мне.
А через мгновение тьма за спиной экзорциста начала преображаться. Мрак быстро съеживался, превращаясь в подобие кокона. Секунда, другая – и из него выступил мужчина. Шагнул вперед, и отблеск свечи лег на лицо моего сводного брата.
Я прикусила язык, удерживая себя от невольного восклицания. Что скрывать, я до последнего не верила, что Вильгельм пойдет на такую глупость, как договор с демоном. Однако сейчас он стоял напротив меня, и я понимала, что его тело стало лишь оболочкой для иного, намного более могущественного существа.
– Старик, – прошелестело по комнате. – Мы снова увиделись. Здравствуй.
Губы Вильгельма не шевелились, но я не сомневалась, что этот мягкий обволакивающий голос принадлежал именно ему.
Реакция Дугласа на приветствие демона меня испугала. Экзорцист внезапно переменился в лице, будто это стало для него полнейшей неожиданностью, и очень медленно обернулся к гостю.
– Вижу, я застал тебя врасплох, – с легким подобием иронии проговорил Вильгельм. Склонил голову набок и с любопытством окинул тщедушную фигурку экзорциста с ног до головы, будто примеряясь для первого удара.
– Велиар, – скорее прочитала по губам, чем расслышала я. Дуглас сейчас стоял белее мела. И это, что скрывать, тревожило меня все сильнее. По-моему, экзорцист ввязался в игру со слишком могущественными силами. Сдается, что этого противника он не ожидал встретить. Если уж прославленный маг испугался того создания, которое призвал, то мне впору упасть в обморок от ужаса.
Вильгельм на мгновение глянул на меня, и я с трудом удержалась от стона. Меня словно ударили наотмашь, так больно полыхнула тьма, до предела залившая его глаза.
– Привет еще раз, сестренка. – Одержимый отвесил мне издевательский поклон. – Знаешь, ты меня разочаровала. Как-то ты слишком равнодушно отнеслась к моей смерти. Хотя бы слезинку, но могла проронить.
– Значит, это был не ты, – озвучила я очевидный факт. – Получается, ты расправился с беднягой слугой.
– С беднягой слугой? – переспросил Вильгельм и расплылся в издевательской улыбке: – Ты про него, что ли?
Я нахмурилась, не понимая, о чем это он. А Дуглас неожиданно попятился, каблуком сапога едва не задев меловую линию. И рядом с одержимым распустился еще один бутон пульсирующего мрака, из которого неторопливо вышел уже знакомый мне слуга. Впрочем, он ли это был? В его глазах жила та же живая тьма.
– Но кто тогда это был? – невольно спросила я, вспомнив распластанное на полу тело без лица.
– Понятия не имею. – Вильгельм равнодушно пожал плечами. – Тот бедолага постучался в двери моего дома недели две назад. Просил о ночлеге в ненастную ночь. Наверное, сбился с пути, поскольку никто из местных жителей не осмелился бы на подобную глупость. Я был настолько добр, что предоставил ему требуемое. Дал ему кров и еду не на одну ночь, а на много. Все это время он ни в чем не знал отказа, даже не подозревая, чем придется платить. А потом я взял плату кровью. Убил его в этой комнате, пока ты болтала с самонадеянным и глупым магом, не способным почуять, что творится под самым его носом, оставил дверь открытой и отошел в другой конец коридора. После чего крикнул, в должной мере сымитировав ужас и боль, и имел удовольствие понаблюдать, как смешно вы засуетились и забегали.
– Два демона, – пробормотал потрясенный Дуглас, опасно балансируя на самой грани круга и вряд ли слыша объяснения Вильгельма. – Два, не один. Но вы же никогда не охотитесь совместно!
– Времена меняются, старик. – Вильгельм флегматично фыркнул. – А значит, меняемся и мы, и наши методы работы. Тем более что на сей раз на кону стоит слишком многое.
– Мы не встречались прежде, – вступил в разговор Брион и широко развел руками, будто готовый дружески обнять экзорциста. – Но, полагаю, мое имя вам известно: Данталиан.
– Два демона из высшей когорты. – Дуглас дернул кадыком, поднял руку и с усилием рванул ворот рубахи, будто тот начал душить его. Несколько раз глубоко вздохнул, видимо, пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся эмоции, затем продолжил уже спокойнее: – Такая честь для меня. Неужели вы объединились лишь из-за одного пожилого мага, уже собирающегося уйти на покой?
– Не льсти себе, – оборвал его Вильгельм. – И не говори глупостей. Если быть откровенными, то твой приезд стал для нас неожиданностью. Ну что же, будем считать сей факт небольшим осложнением, которое вряд ли повлияет на конечный результат нашей задумки.
– Не понимаю, – искренне признался Дуглас. – Но если вы объединились не из-за меня, то кто же ваша цель?
– По-моему, это очевидно. – Вильгельм растянул губы в широкой фальшивой улыбке. Посмотрел на меня и следующие слова адресовал уже в мой адрес: – За кем я приехал в Аерни?
– Но зачем тебе я? – с трудом выдавила я из пересохшего от волнения горла.
Вильгельм ничего не ответил. Лишь заулыбался, будто счел мой вопрос весьма забавным, и переглянулся со своим демоническим товарищем.
– Тщеславие, – пробормотал Брион. – Определенно, это мой любимый грех. Каждый из этих тщедушных человечков любит думать, что представляет особый интерес для богов.
– Но… – растерянно начала я, поняв, что они говорят обо мне.
– Довольно, сестренка! – резко осадил меня Вильгельм. – Мы и без того потеряли достаточно времени. Пора приступать к делу. Не беспокойся, ты все поймешь сама. Твоя смерть запланирована в числе последних, так что разгадка не пройдет мимо. Хотя бы это я могу тебе обещать.
Говоря откровенно, столь своеобразное и мрачное утешение из уст одержимого меня ни капли не успокоило. Скорее, наоборот, заставило заволноваться пуще прежнего. Но ни Вильгельм, ни Брион больше не настроены были на разговоры. Они в очередной раз переглянулись, затем, как по команде, устремили свои взгляды на Дугласа.
Экзорцист за время нашего недолгого обмена репликами успел взять себя в руки. По крайней мере, на его губы вернулась привычная саркастическая усмешка, а лицо больше не пугало мертвенной бледностью. Однако на дне зрачков по-прежнему горел слабый огонек неуверенности.
– Ничего личного, старик, – произнес Вильгельм и кровожадно облизнулся, словно невзначай продемонстрировав мелкие острые зубы, более напоминающие крысиные, чем человеческие. – Мы не охотились на тебя. Но от такой добычи будет грех отказаться.
– Тем более что Альтис давно назначил за твою голову награду, – вторил ему Брион.
И эта парочка согласно шагнула вперед.
Если бы Дуглас попятился, то неминуемо пересек бы грань круга. И я уже открыла рот, чтобы предупредить его о грозящей опасности. Но экзорцист лишь гордо вскинул подбородок и подбоченился, даже не думая отступать под натиском сразу двух могущественных противников.
– Драться так драться! – с неуместной патетикой провозгласил он. Взмахнул рукой – и воздух вскипел от тысяч крохотных изумрудных огоньков, роем слетевших с его пальцев.
Пламя свечей вдруг взметнулось вверх, с жадным треском пожирая фитили. Тьма, клубящаяся за спинами одержимых, с недовольным шорохом отпрянула, трусливо прячась в щели между половицами.
Мгновение – и заклятие достигло Вильгельма, который стоял впереди Бриона. Его фигура скрылась за мельтешением зеленых огней, и я затаила дыхание, моля Бригиду, чтобы она помогла победить демона.
А еще через секунду атакующие чары потеряли свой насыщенный цвет, поблекли и с тихим шипением угасли, опав черным пеплом к ногам невредимого Вильгельма.
– По-моему, ты не в форме, старик, – равнодушно констатировал тот и демонстративно отряхнул несуществующие пылинки с плеча.
– Да неужели? – зло осведомился тот и послал в недолгий полет новое заклинание. На сей раз воздух располосовал с десяток алых молний, каждая из которых со змеиным шипением ударилась прямо в грудь Вильгельму, после чего с негромким хлопком исчезла.
Нестерпимо завоняло горелым. Но, увы, одержимый все так же стоял на ногах и нагло ухмылялся, словно вообще не заметил этой атаки.
Дуглас процедил сквозь зубы какое-то ругательство и вновь вздел руки, явно не собираясь так быстро сдаться.
– Еще не наигрался? – с ленивой усмешкой поинтересовался у него Брион, выступая из-за спины своего товарища. – Обожаю упрямцев! Ну что же, старик, попробуй какой-нибудь трюк теперь на мне. Авось поймешь, что это бесполезно. Это тебе не несмышленышей из низшей когорты изгонять.
Брион едва успел договорить фразу, как в него полетел багрово-черный шар. Должно быть, на его создание Дуглас потратил остаток сил. На это указывало то, что экзорцист неожиданно пошатнулся, лишь каким-то чудом в последнее мгновение удержавшись на ногах, и дрожащей рукой вытер кровь, хлынувшую из его носа, однако тем самым лишь сильнее размазал ее по лицу.
Заклинание, выпившее из экзорциста столько сил, так и не достигло Бриона. Тот просто выставил вперед руку и ловко перехватил шар, а потом, глядя Дугласу в глаза, хладнокровно сжал кулак, отчего заклинание растаяло струйками белого дыма, просочившись между его пальцами.
Они играют с ним, как кошка играет с мышью, в бессильном отчаянии подумала я, не представляя, как выбраться из этой безвыходной, в общем-то, ситуации.
– Но даже кошке рано или поздно наскучивают ее забавы, – произнес Вильгельм, и я похолодела, осознав, что он без особых проблем читает мои мысли. А мой сводный брат подмигнул мне и продолжил, обращаясь к своему товарищу: – Данталиан, хорошего понемногу. Заканчивай свои развлечения. У нас еще масса дел!
– Как скажешь, – послушно отозвался одержимый. Тряхнул головой, отчего его светлые волнистые волосы красиво рассыпались по плечам, и ласково промурлыкал, глядя на бледного Дугласа, перепачканного кровью, которая все так же продолжала сочиться из носа: – Старик, пришла пора прощаться. Передавай привет Альтису. Он уже заждался тебя на свой суд. А нас ждет щедрая награда за твое устранение.
Дуглас ничего не ответил. Он тяжело дышал, затравленно уставившись на своих мучителей исподлобья. И я внезапно отчетливо осознала, что это действительно конец для экзорциста. Увы, но с этими противниками Дугласу не совладать.
Между тем по комнате пробежал легкий ветерок, и почти догоревшие свечи опасно затрещали, грозясь в любой момент погаснуть. Брион сложил ладони вместе, и на кончиках его пальцев принялся концентрироваться плотный сгусток мрака. Казалось, прикоснись к нему – и он поглотит тебя без остатка.
Но и Дуглас не собирался так просто сдаваться. Пространство между экзорцистом и двумя одержимыми вновь вскипело чарами. И опять они рассеялись без малейшего вреда для наших противников.
– Надоел! – раздраженно фыркнул Вильгельм, небрежно отмахнувшись от очередного заклятия несчастного мага. – Угомонись! У тебя осталось не больше секунды-другой для молитвы богам. Не теряй этого времени. – После чего прищелкнул пальцами, и Дуглас рухнул на колени, не в силах противиться чужой воле.
Я зажмурилась, не желая видеть окончания этой сцены. Попыталась сосредоточиться и, в свою очередь, отчаянно взмолилась небесам. Неужели все закончится именно так? Неужели я погибну именно сегодня? Ведь нет никакого сомнения: едва одержимые расправятся с экзорцистом, как примутся за меня.
– Удачной дороги к трону нашего повелителя, – раздалось в звенящей тишине комнаты.
Я наклонила голову ниже, опасаясь даже на мгновение взглянуть на то, что творилось за пределами круга. Бригида, прошу, ну сделай хоть что-нибудь! Ни я, ни Дуглас не заслужили подобного!
Один томительный, ужасающе долгий миг ничего не происходило. Я слышала только хриплое дыхание Дугласа, уже приготовившегося встретить свою смерть. А затем дверь, ведущая в коридор, с оглушительным треском распахнулась, едва не слетев с петель.
От неожиданности я подпрыгнула в кресле. Распахнула глаза и недоуменно воззрилась на Лукаса, представшего передо мной на пороге. Впрочем, полноте, он ли это был? Скорее, еще один одержимый, чье тело занял могущественный демон. За спиной мага взметнулись огромные крылья, словно сотканные из самой тьмы, а глаза голодно и хищно горели алым.
Но что самое ужасное – рядом с ним стояла Анна! Моя сестра, вопреки ожиданиям, не жалась испуганно к Лукасу, а невозмутимо изучала обстановку в комнате.
– Бегите!
Я не сразу поняла, что этот отчаянный крик сорвался именно с моих уст. Больше всего я боялась сейчас за сестру. Зачем Лукас притащил ее сюда? Если даже Дуглас, известный и опытнейший экзорцист, оказался бессилен против двух одержимых сразу, то что сделает он, бывший ремесленник, который получил свои знания о демонах лишь из прочитанных книг?
Крылья за спиной Лукаса вдруг взметнулись выше, стали физически осязаемыми. Он глянул на меня – и очередной крик предупреждения застрял в моем горле.
– Прочь! – чужим и незнакомым голосом пророкотала Анна, бесстрашно шагнув вперед. Наставила тоненький указательный палец на Бриона, который стоял чуть ближе к ней, и презрительно приказала: – Пшел вон!
Мои брови сами собой поползли наверх. Никогда прежде я не слышала такого тона из уст сестры. Такое чувство, будто передо мной стояла сейчас не маленькая девочка, а взрослая, умудренная опытом женщина, перенесшая в своей жизни столько испытаний и потерь, что отныне больше ничего и никого не боится.
Удивительно, но Брион тоже растерялся. На его лице отразилась целая гамма эмоций, начиная от возмущения и заканчивая чем-то, что больше всего напоминало самый обыкновенный человеческий испуг. Да ну, чушь! Разве может демон бояться маленькой девочки?
– Но… – попытался прийти на помощь Вильгельм, однако тут же осекся, когда Анна перевела на него взгляд своих поразительно синих глаз, которые сияли сейчас, как два сапфира.
– Прочь! – повторила она, и тьма в углах комнаты с недовольным шорохом отпрянула, поспешно съеживаясь и прячась. – Немедленно!
Краем глаза я заметила, как Лукас начал прясть заклинание. Лиловые искры падали с его пальцев, сплетаясь в изысканное кружево. Брион недоверчиво ухмыльнулся, явно не восприняв это всерьез. Как оказалось – зря. В следующее мгновение Лукас стряхнул с руки чары, и, не веря своим глазам, я увидела, как Анна легонько дунула им вслед, отчего они вспыхнули стократ сильнее. Безжалостный свет затопил комнату, уничтожая последние островки мрака. Брион, которого заклятье достигло первым, тоненько жалобно вскрикнул, а следом застонал и Вильгельм. На секунду я зажмурилась, не в силах больше терпеть нестерпимой рези от слишком яркого света. И в этот же миг чары Лукаса сгинули, вернув в комнату привычный полумрак. Я растерянно заморгала, временно ослепнув от слишком быстрой перемены освещения. Что же происходит? И почему так тихо?
– Заканчивай ритуал, Дуглас! – услышала я недовольный приказ Лукаса. – Хлое надо выйти из круга. И побыстрее! В любой миг эта парочка может вернуться.
– Да, конечно, – раздался слабый голос экзорциста. Недолгая пауза, после которой последовала тихая просьба: – Только прошу, подай мне руку. Не могу встать.
Медленно, но верно зрение возвращалось ко мне. И, наконец, я увидела, как Лукас помог подняться с колен весьма потрепанному после неудачного сражения с демонами экзорцисту. Правда, сейчас мой приятель выглядел уже не так пугающе: куда-то исчезли его поразительные крылья, а глаза вновь вернули свой обычный синий цвет.
Я зарыскала взглядом по комнате, пытаясь найти Анну. С облегчением вздохнула, увидев, что сестра спокойно стоит чуть позади со своим обычным отсутствующим видом. И не скажешь, будто это она только что изгнала двух одержимых, против которых бессильным оказался прославленный экзорцист.
Дуглас тем временем принял предложенную помощь и встал, тяжело опираясь на руку Лукаса. Кровь все так же сочилась из его носа, насквозь промочив ворот белой рубахи, выглядывающей из-под темного потрепанного сюртука. Если честно, вид у несчастного был такой, будто он в любой момент мог грохнуться в обморок.
– Поторопитесь! – безжалостно обронил Лукас, словно не замечая, как старик повис на нем всей тяжестью тела. Чуть мягче добавил: – Вы же знаете, что этот ритуал за вас никто не завершит.
– Да-да, конечно, – растерянно отозвался Дуглас. И послушно забормотал себе под нос заклинание.
Все это время я пристально изучала внешность бедолаги, гадая, хватит ли у него сил, не рухнет ли он в обморок в самый неподходящий момент. Схватка с демонами, едва не закончившаяся трагедией, не прошла бесследно для экзорциста. Передо мной сейчас стоял не прославленный маг, знаменитый своими многочисленными победами над созданиями тьмы, а измученный перепуганный старик, по всей видимости, державшийся в сознании на последнем усилии воли.
Но вот прозвучало финальное слово, и свечи, зажженные еще в начале ритуала, напоследок ярко вспыхнули, словно повинуясь неслышимому приказу, и погасли. Правда, практически сразу под потолок взмыл магический шар света, и воспрянувшая было тьма вновь торопливо капитулировала, спрятавшись в углах комнаты.
Лукас перешагнул через меловую черту и подошел ко мне. Протянул руку и отрывисто приказал:
– Идем, Хлоя!
Под пристальным взором его синих глаз мне почему-то стало неловко. Будто я сделала или сказала какую-то небывалую глупость, а он меня уличил в этом. Да и вообще выглядел Лукас сейчас очень необычно. В его тоне и манере держаться появилась ранее незаметная уверенность в собственных силах.
– Идем, – немного мягче повторил Лукас и слабо усмехнулся. – Поговорим о твоей очередной выходке немного позже, когда я буду уверен, что нам не грозит новый визит демонов.
Не сомневаясь ни секунды, я приняла его руку. Прохладные пальцы обхватили мое запястье, и Лукас легко вздернул меня на ноги.
– Все бесполезно, – неожиданно подал голос Дуглас. Он стоял, чуть пошатываясь, у границы ставшего совершенно бесполезным круга, и безуспешно пытался остановить кровь, все так же сочащуюся из его носа.
– О чем вы? – резко спросил у него Лукас.
– Вы не понимаете, с кем связались. – Дуглас криво ухмыльнулся: – Они наверняка просто играют с нами, стремясь растянуть удовольствие от удачной охоты. Нам ни за что не справиться с ближайшими помощниками Альтиса.
– Вам, – вдруг вступила в разговор Анна, очнувшись от своего привычного оцепенения, в которое впала после удачного завершения схватки с демонами. – Вам ни за что не справиться с ними. Не обобщайте.
И опять я проглотила изумленный вопрос, так и рвущийся с губ. Нет, такой я Анну никогда не видела. Словно вся уверенность Дугласа, сгинувшая после поражения, перешла к ней в удвоенном размере.
– Но… – попытался было возразить экзорцист, от удивления даже перестав вытирать кровь с лица.
– Меньше слов! – оборвала его Анна. – В доме есть молельня, посвященная Бригиде. В свое время ее оборудовали по приказу моей матери. Демонам туда путь закрыт. Там и продолжим разговор.
Удивительно, но факт: никому из нас не пришло в голову спорить с маленькой девочкой. И мы покинули комнату, в которой лишь чудом не разразилась новая кровавая трагедия.
* * *
Стоило признать: молельня осталась точно такой же, какой я ее запомнила. Время словно замерло в этой комнате, посвященной Бригиде. На стенах – пучки лекарственных трав, от резкого дурманящего аромата которых у меня моментально закружилась голова. Помнится, матушка очень любила собирать их, порой уходя из дома на рассвете, а возвращаясь уже затемно. Естественно, это странное увлечение очень не нравилось Генриху. Он множество раз пытался заставить мою мать отказаться от него, намекая при этом на то, что болото – не самое лучшее место для прогулок. Мало ли кого одинокая привлекательная женщина может повстречать на вересковых пустошах. В итоге они договорились, что матушку будет сопровождать слуга, который в случае необходимости защитит свою госпожу от опасности.
Память услужливо нарисовала портрет постоянного спутника моей матушки. Светлые волнистые волосы, карие глаза. И я тихонечко охнула, осознав, что им являлся именно Брион. Понятное дело, тогда он еще не был одержим. Н-да, вот ведь неожиданное открытие! Правда, я сразу же поспешила успокоить себя мыслью, что вряд ли, конечно, это имеет какой-то смысл, скорее – обычное совпадение. Однако неприятное ощущение тайны, к которой я невзначай прикоснулась, не прошло, лишь затаилось в подсознании зудящей занозой.
Перед небольшим алтарем, покрытым ярко-алой тканью, я остановилась и привычно прикоснулась сначала ко лбу, потом к сердцу, мысленно попросив благословения у Бригиды. Затем огляделась по сторонам, медленно привыкая к полумраку, царящему здесь.
Я почти не удивилась, когда увидела на диване, стоящем у дальней стены, мирно спящую Габриэль. У ее ног прикорнул Гилберт, а кресло рядом было занято дремлющей Гердой. Интересно, как эта троица здесь очутилась? Сдается, мои друзья все еще под властью сонного заклятия, насланного на них Дугласом. Неужели их перенес сюда Лукас? И как только из сил, бедняжка, не выбился!
– А ты силен, – с невольным уважением произнесла я, обращаясь к Лукасу. Тот изумленно вздернул брови, видимо, не понимая, о чем речь, и я кивком указала на сонную идиллию, поинтересовавшись: – Не надорвался?
– В каком смысле? – не сразу понял тот. Потом проследил за моим взглядом и покачал головой: – А, ты про это… На самом деле тут моей заслуги нет. Благодари сестру.
– То есть это Анна перетащила сюда трех взрослых спящих людей? – Я недоверчиво хмыкнула: – Прости, при всем своем богатом воображении я не могу себе это представить.
– Зачем кого-то куда-то тащить? – проговорила Анна, которая, оказывается, внимательно слушала наш негромкий обмен репликами, стоя чуть поодаль. Пожала плечами: – Они сами пришли. Спящие люди тем и хороши, что послушны. Надо лишь знать, как им приказать. Поэтому я просто сказала, куда нам надо, и они послушались меня.
– Твои таланты, о которых я и понятия не имела до сего дня, поражают меня все больше и больше, – медленно протянула я. – Даже страшно представить, какие еще открытия ждут меня в ближайшем будущем.
– Кому-кому, а тебе, сестренка, опасаться точно нечего. – Анна с неподдельной нежностью улыбнулась мне.
Я ничего не ответила на это, но, что скрывать, на душе у меня потеплело. За те полгода, которые Анна провела в Аерни со мной, я думала, что так и не сумела достучаться до сердца сестры. Анна оставалась безучастной ко всем моим попыткам каким-либо образом растормошить ее. Порой мне даже казалось, что она издевается надо мной. Что бы я ни делала, как бы ни старалась порадовать ее – ответом мне всегда был лишь спокойный взгляд пронзительно голубых глаз и лишь изредка тихое «спасибо». Наверное, за один сегодняшний вечер сестра произнесла больше слов, чем я слышала от нее за все время нашего совместного проживания. Но почему-то непривычная разговорчивость Анны сегодня меня совершенно не радовала. Лучше бы у нее, как и прежде, не было поводов для продолжительных бесед.
В висках застучала молоточками пробуждающаяся головная боль. Слишком долгий и богатый на события день мне пришлось пережить. Я уж не говорю про полный опасностей вечер, который едва не закончился смертью Дугласа. Такое чувство, будто в последний раз я отдыхала целую вечность назад.
– Так что же происходит? – жалобно спросила я, тяжело опустившись на низенькую лавочку, стоящую перед алтарем. Беспомощно посмотрела снизу вверх на Лукаса: – Кто-нибудь может мне объяснить, в какую передрягу мы угодили на этот раз?
– Хороший вопрос, найна, – с тяжелой одышкой отозвался Дуглас, в свою очередь усевшись прямо на пол рядом с креслом, где спала Герда. Откинул в сторону один перепачканный кровью носовой платок и выудил из бездонных карманов сюртука очередной, после чего оглушительно высморкался, пачкая и его ярко-алыми пятнами, затем хрипло продолжил: – Я думал, нет, был абсолютно уверен, что понял тайну проклятья имения Мюррей. Но, как показали недавние события, жестоко ошибался. Благо еще что эта ошибка не стала роковой.
– А что скажешь ты? – поинтересовалась я у Лукаса, проигнорировав слова экзорциста, после поражения в схватке превратившегося в весьма жалкое подобие прежнего себя. Подумала немного и осторожно добавила: – Знаешь, когда ты ворвался в комнату, то я не сразу тебя узнала.
– Я ведь говорил тебе, что решил полностью изменить свой образ жизни. – Лукас усмехнулся, даже не пытаясь скрыть удовольствия от моих слов. – Поверь, я времени зря не терял. Минувшие полгода были чрезвычайно насыщены для меня в плане жизненного опыта и новых знаний. Как видишь, трудился я не зря.
– Да уж, – пробормотала я, вспомнив, как внушительно выглядел Лукас с призрачными крыльями за спиной и ярко-алыми глазами. Интересно все-таки, откуда у Лукаса эти способности? Ведь он обладал ими задолго до того, как решил, так сказать, переменить профессию. Вспомнить хотя бы нашу первую встречу. Именно тогда он и продемонстрировал мне впервые то, на что способен в гневе. Но сейчас, по всей видимости, его дар развился до небывалых высот. Правда, сильно сомневаюсь, что Лукас захочет поделиться со мной хоть какими-нибудь подробностями и объяснить, что все это значит.
Я тряхнула головой, отвлекшись от этих рассуждений. В данный момент у нас есть проблемы куда важнее, чем обсуждение магического таланта Лукаса.
– И все-таки вернемся к насущному, – произнесла я, решив не углубляться в выяснение ненужных пока подробностей. – Как ты узнал, что происходит что-то неладное?
– И самое главное: как вам, сьер, удалось освободиться от сонного заклятия? – подал голос Дуглас. На какое-то мгновение в его тоне мне почудились знакомые саркастические нотки, но пожилой маг после секундной заминки продолжил прежним унылым тоном, видимо, не в силах оправиться после позорного поражения: – Знаете, я, как показал печальный опыт, отвратительный экзорцист, но обычные заклинания мне всегда удавались без проблем. Неужто и тут я стал жертвой собственной непомерной самоуверенности?
Я нахмурилась, вновь уловив в словах Дугласа слабый отзвук непонятной иронии. Но старик смотрел на нас с Лукасом с такой искренней обидой и разочарованием в собственных силах, что не поверить ему было невозможно. Да ну, чушь какая-то! Зачем ему разыгрывать перед нами спектакль? При всем своем богатом воображении я не могла представить достаточно убедительной причины, из-за которой Дуглас поставил бы на кон не только мою жизнь, но и свою, и так долго ломал комедию перед демонами, рискуя в любой момент довести их до убийства.
Видно было, что Лукасу очень хочется сыграть роль героя в наших глазах. Он самодовольно выкатил было грудь, но почти сразу разочарованно махнул рукой и честно ответил:
– На самом деле в этом моей заслуги нет. Благодарите Анну. Именно она меня разбудила и заставила отправиться на третий этаж. Устроила настоящую истерику, крича, что Хлоя вот-вот погибнет. Естественно, после этого я и кинулся наверх.
Я торопливо опустила голову, пряча в тени довольную усмешку. Что скрывать, мне было безмерно приятно слышать такие слова. Наверное, я все-таки небезразлична Лукасу, раз он помчался меня выручать.
– Так, значит, мы обязаны Анне нашим спасением, – с какой-то непонятной интонацией протянул Дуглас. Испытующе взглянул на мою сестру, которая удобно примостилась на подлокотнике кресла около спящей Герды и сейчас задумчиво накручивала на палец растрепавшиеся волосы своей воспитательницы. – Ты ничего нам не хочешь объяснить?
– А что объяснять? – Анна пожала плечами. – Я проснулась, когда почувствовала, что Хлоя в опасности. Разбудила Лукаса. И мы отправились ее спасать.
Я вспомнила тот момент, когда эта парочка ворвалась в комнату. Сдается мне, если бы Лукас был один, то он бы не справился с демонами. Ведь я воочию видела, как Анна усилила его чары, наверняка при этом каким-либо образом исправив и дополнив их.
В глазах Дугласа тоже загорелся недоверчивый огонек.
– То есть заслуга нашего спасения целиком и полностью принадлежит сьеру Лукасу? – уточнил он.
– Я ему немного помогла, – спокойно сказала Анна.
– Помогла, значит. – Дуглас хмыкнул и замолчал.
– Как? – не выдержав, вмешалась я. – Как ты ему помогла, Анна? Откуда у тебя подобные знания?
– Ну… – Анна смущенно потупилась. Виновато посмотрела на меня через растрепанную челку. – Только не ругайся, Хлоя! Но я читала книги, которые ты хранишь в кабинете строгой пожилой дамы. Ну, той, которая раньше жила в нашем доме. Наверное, не стоило этого делать, но она сама мне разрешила это.
– Ты не могла их читать! – Я вскочила со своего места, от волнения сжав кулаки. – Их может открыть лишь кровь представителя рода Этвуд, а ты принадлежишь роду Мюррей!
– Мне открыла их та старая дама. – Анна насупилась, явно обидевшись на мое недоверие. – Она сказала, что мне будет полезно их изучить. Мол, рано или поздно, но мною заинтересуются. И к тому моменту мне необходимо знать как можно больше о своих врагах. Правда, я не совсем поняла, что все это означает. Хлоя, разве у меня есть враги?
– Получается, что есть, – задумчиво отозвалась я.
Теперь, после слов Анны, некоторые кусочки головоломки встали на свои места. Не за мной приезжал Вильгельм в Аерни. Ему нужна была именно Анна. И потому он чуть ли не силой заставил меня привезти ее сюда. Но зачем он разыграл свою смерть? И зачем наслал на Габриэль сглаз? Хотя, пожалуй, на второй вопрос ответ очевиден – из-за ее болезни мы теперь прикованы к этому проклятому дому. Ведь если мы уедем, то Габриэль наверняка погибнет.
Словно почувствовав мои встревоженные мысли, девушка зашевелилась на диване и что-то неразборчиво забормотала себе под нос. Правда, это быстро перешло в очередной приступ изнуряющего кашля. А следом встрепенулся и Гилберт. Встревоженно вскинул голову, пытаясь стряхнуть с себя остатки сонного заклятия, широко зевнул и распахнул глаза. Медленно обвел вокруг себя ничего не выражающим взглядом, затем несколько раз растерянно моргнул, зажмурился, после чего посмотрел на меня уже более осмысленно.
– Что… что случилось? – слегка запинаясь, спросил он. Вновь осмотрелся по сторонам: – Где мы? И как сюда попали?
– Это молельня, посвященная Бригиде, – любезно объяснила я. – Дело в том, что в эту комнату не могут попасть ни демоны, ни одержимые. Поэтому мы здесь в полной безопасности. А попали вы сюда благодаря Анне и Лукасу.
– Демоны? – растерянно повторил Гилберт. – Почему во множественном числе?
– Потому что возникли некоторые осложнения. – Я криво ухмыльнулась: – Видишь ли, мой сводный брат действительно оказался одержим демоном, как и сказал Дуглас. Понятия не имею, как звали того бедолагу, тело которого мы видели на третьем этаже. Ему не повезло, поскольку он был одного роста и комплекции с братом и имел глупость не так давно постучаться в двери дома, прося о ночлеге. Не знаю, зачем Вильгельму потребовалось разыгрывать свою смерть, но факт остается фактом: мой брат в настоящий момент жив и здравствует. Дуглас хотел как можно быстрее решить эту проблему, а для этого ему нужны были наживка и жертвенный круг. Я для этих целей подходила наилучшим образом, однако он осознавал, что остальные мои товарищи наверняка не придут в восторг от этой задумки.
– Это уж точно, – себе под нос буркнул Лукас, заиграв желваками.
Гилберт кинул на него какой-то странный взгляд, но ничего не сказал, вместо этого кивком показал мне, что продолжает внимательно слушать.
– В общем, Дуглас наслал на вас сонное заклинание, а меня вывел на прогулку по дому, – послушно произнесла я. – Привел в ту комнату, где мы прежде обнаружили тело якобы Вильгельма. И убедил согласиться на ритуал.
– И ты пошла на эту глупость? – все-таки не выдержал Гилберт и раздраженно фыркнул.
– Дуглас был очень красноречив, – уклончиво произнесла я, не упомянув о том, что, по словам экзорциста, это был единственный шанс спасти Габриэль.
Я видела, что она уже не спит и внимательно слушает наш разговор. Если Габриэль узнает, что я рисковала жизнью ради нее, то наверняка начнет переживать по этому поводу. Да и потом, из моих уст это признание прозвучит некрасиво. Словно я хвастаюсь, хотя на моем месте точно так же поступил бы, наверное, почти каждый.
– И что дальше? – поторопил меня Гилберт.
– А дальше начался настоящий кошмар. – Я всплеснула руками. – Как оказалось, имение рода Мюррей – настоящий рассадник слуг Альтиса. Вильгельм действительно явился на призыв, но явился не один, а с приятелем, таким же одержимым. Им оказался тот слуга по имени Брион, который помогал нам с багажом.
– Двое одержимых? – Гилберт изумленно изогнул бровь. – Ну надо же! А я считал, что они индивидуалисты.
– Так и есть, – хмуро сказал Дуглас. – Демоны крайне редко охотятся сообща. Если честно, до сего момента я о подобных случаях не слышал. Но, получается, из любого правила имеются исключения. А поскольку я был не готов к подобному повороту событий, то в итоге потерпел сокрушительное поражение.
– Вы потерпели поражение?! – не сдержав эмоций, воскликнула Габриэль. – Но как же тогда?..
Она не закончила вопрос, да этого и не требовалось. И без того все поняли, что имелось в виду: как тогда мы выжили.
– Я бы хотел сыграть роль спасителя, но, увы, эти лавры принадлежат не мне. – Лукас печально усмехнулся: – Анна спасла и Хлою, и Дугласа. Без нее меня бы постигла столь же печальная участь.
На моей сестре мгновенно скрестились взоры всех присутствующих в комнате. Но она словно не заметила этого, трогательно прильнув к плечу мирно спящей Герды, и сама смежила веки.
– Н-да, интересные дела произошли, пока мы спали, – пробормотал Гилберт, первым отвлекшись от разглядывания Анны. – И что теперь делать? Насколько я понимаю, стоит нам только выйти из этой комнаты, как мы немедля станем добычей двух разгневанных демонов. Наверняка после первого поражения они станут лишь злее и осторожнее, а значит, во второй раз победить их будет намного сложнее.
– Необходимо понять, чего они добиваются. – Дуглас мрачно сложил носовой платок, испещренный многочисленными ярко-алыми пятнами, и засунул его в карман. Осторожно провел пальцем у себя под носом, видимо, желая убедиться, что кровотечение действительно прекратилось, после чего негромко продолжил: – Вообще, странно, что Велиар и его приятель затеяли столь сложную игру. Обычно демоны первым делом выполняют желания того, кто заключил с ними сделку. Но, насколько я понимаю, желания Вильгельма давным-давно были удовлетворены. По моим подсчетам, Велиар занял его тело более полугода назад.
– Как раз тогда, когда умерла моя мать, – пробурчала я. – Не сомневаюсь, что именно это и было первым условием сделки. Вильгельм никогда не скрывал, что не одобряет выбора отца и, мягко говоря, не в восторге от мачехи. Хотя моя мать воспитывала его как родного сына.
Как я ни старалась, но на последней фразе голос обиженно дрогнул. Что скрывать, я до сих пор не могла простить и забыть того факта, что матушка отправила меня в пансион, повинуясь требованию Генриха, при этом всю свою заботу и ласку отдав чужому ребенку.
– Так или иначе, но этого времени Велиару хватило бы с лихвой, чтобы удовлетворить все прихоти жертвы и получить его душу и тело в безраздельное пользование. – Дуглас милостиво сделал вид, будто не заметил моих слов. – Однако на охоту за Анной он отправился только сейчас. Почему?
– Наверное, это я виновата, – невинным голоском произнесла Анна, не открывая при этом глаз. – Я недавно решила привидеться Вильгельму. Просто захотела проверить, как у него дела. Наверное, это было плохой идеей. Но ведь он мой брат.
– Привидеться? – переспросил Лукас, недоуменно сдвинув брови. – Что это значит?
Краем глаза я заметила, как Дуглас напрягся и подался вперед, даже не пытаясь скрыть своего интереса. Почему-то захотелось вмешаться и заставить Анну замолчать. Но было уже поздно. Сестренка тяжело вздохнула, словно недовольная, что надо объяснять прописные истины, и неохотно проговорила:
– Я не знаю, как объяснить. Когда хочется увидеть какого-либо человека, который сейчас далеко от меня, то я просто закрываю глаза и представляю его. А потом открываю их и оказываюсь в другом месте и могу с этим человеком поговорить.
– То есть? – Лукас явно не понимал, о чем идет речь. – Как это ты оказываешься в другом месте? Переносишься по воздуху, что ли?
– Нет, – терпеливо пояснила Анна. – Мое тело остается там же, где и прежде. А нужный мне человек видит что-то вроде призрака. – Подумала немного и добавила со слабой иронией: – Я очень редко так делаю. Люди сильно пугаются, когда к ним обращается нечто вроде облака.
Лукас перевел на меня донельзя растерянный взгляд, видимо, не в силах представить себе эту картину.
– Анна говорит правду, – поспешила я его заверить. – Однажды она привиделась мне. Поверь, зрелище было впечатляющим! Действительно, больше всего в этот момент она похожа на привидение.
Дуглас шумно втянул в себя воздух и недовольно забарабанил пальцами по колену, не пытаясь пока перебраться с пола в одно из кресел. Интересно, мне показалось или по его губам на самом деле скользнула довольная усмешка?
– Ладно, не будем углубляться, – произнес ошеломленный этими откровениями Лукас. – Вернемся лучше к демонам. Итак, ты, Анна, навестила Вильгельма. И что произошло дальше?
– Я полагала, что он испугается, – спокойно ответила она. – Потом хотела успокоить его и попытаться помириться. Думала, что он хоть немного соскучился по мне и больше не будет такой злюкой. Но Вильгельм не испугался. Удивился и в то же время обрадовался. Начал расспрашивать про то, как я живу. Нравится ли мне у Хлои, не хотела бы я навестить его. Мол, Хлоя меня любит, и если я ее очень попрошу, то она не сможет отказать мне в поездке. Все шло хорошо, мы мило болтали. А потом я увидела его тень. И поняла, что передо мной не Вильгельм.
– Увидела его тень? – растерянно переспросил на сей раз Гилберт, не выдержав и вмешавшись в разговор.
Уставился на меня, молчаливо умоляя о разъяснении, но я лишь пожала плечами. Понятия не имею, о чем говорит Анна. Хотя, кажется, я что-то припоминаю. После нашего знакомства с Лукасом Анна тоже уверяла, что с его тенью творится неладное.
– По словам Анны, тень Лукаса, к примеру, умеет летать, – сказала я, внимательно наблюдая за лицом последнего – не выдаст ли он себя какой-нибудь эмоцией. К слову, он так и не объяснил мне, почему его глаза периодически меняют цвет, а за спиной появляются пресловутые призрачные крылья.
Как и следовало ожидать, Лукас вздрогнул от моих слов и с испугом посмотрел на мою сестру. Сдается мне, и он, и Дуглас с самого начала прекрасно поняли, что Анна имеет в виду.
– Тень – это отражение того, кем человек является на самом деле, – флегматично проговорила Анна, вновь принявшись накручивать волосы Герды себе на палец. – Можно изменить внешность, купить себе другую одежду, даже научиться чужому языку. Но твоя тень будет такой, какой она тебе дана с рождения. Ее нельзя изменить. Когда я увидела тень Вильгельма… В общем, я поняла, что передо мной не брат, а кто-то другой. И поспешила сбежать.
– Почему ты не рассказала мне об этом? – спросила я.
– Ты бы отругала меня. – Анна виновато потупилась. – И расстроилась бы. А я не хотела тебя огорчать.
– Но почему ты промолчала, когда Вильгельм приехал за тобой в Аерни? – продолжала упорствовать я в расспросах. – Ты ведь не могла не понимать, что нам не стоит появляться здесь!
Забывшись, я повысила голос и последнюю фразу почти прокричала. Анна мгновенно насупилась. При виде ее угрюмого взгляда я опомнилась и замолчала, но было уже поздно. Анна демонстративно отвернулась от меня и прижалась к плечу Герды, показывая, что не желает больше разговаривать. Теперь точно долго еще будет игнорировать меня, делая вид, будто не слышит прямых вопросов. И я вполголоса выругалась, досадуя на свою несдержанность.
– Полагаю, девочка просто растерялась и не знала, как ей поступить, – поспешил прийти ей на выручку Дуглас. – Надо сделать скидку на ее возраст.
– Порой мне кажется, что Анна намного взрослее меня, – негромко буркнула я. Покачала головой: – И стоит признать: я совсем не знаю свою сестру и ее истинных способностей. Этот ее дар… Он пугает меня.
– Так или иначе, но мы выяснили, что охота ведется именно за Анной. – Лукас, который за все время этого своеобразного дознания даже не присел, прошелся по небольшой комнатенке, сцепив за спиной руки. – Видимо, демоны заинтересовались ее талантом.
– Понятное дело, – чуть слышно проворчал себе под нос Дуглас. – Сумеречные маги всегда представляли особый интерес для Альтиса и его слуг. А Анна… Ее дар действительно потрясает воображение и не укладывается ни в какие рамки. Она – настоящий уникум! Редко когда встретишь человека, который так легко и непринужденно скользит по грани между двумя мирами. А если еще учесть, что ее никто этому не учил…
Я напряженно ожидала окончания фразы, но Дуглас на полуслове запнулся и глубоко задумался, вновь нервно забарабанив пальцами по своему колену.
– Ладно, мы выяснили, из-за кого Вильгельм отправился в Аерни, – произнес Гилберт. – Даже поняли, почему заболела Габриэль. Но к чему было устраивать тот спектакль с телом без лица и убивать первого встречного ради этого? Полнейшая бессмыслица!
– Ну не скажите, – не согласился с ним Дуглас. – Демоны всегда рациональны. Правда, логику их поступков зачастую трудно понять, но она существует. Значит, Велиару было необходимо, чтобы вы считали пригласившего вас хозяина дома мертвым. А вот зачем ему это понадобилось – совсем другой вопрос.
– Недолго же продлился его обман, – фыркнул Гилберт.
– Потому что вмешался случай, – спокойно парировал Дуглас. – Ни Велиар, ни Данталиан не могли знать о моем приезде. Он стал для них полнейшей неожиданностью. На месте Велиара было бы откровенной глупостью продолжать изображать из себя убитого. Кто-кто, а даже самый неудачливый и неумелый экзорцист поймет, если в доме присутствует демон.
От этой последней фразы лицо Лукаса обиженно вытянулось. Должно быть, сам того не желая, Дуглас угодил в больное место мага. Ведь тот действительно поверил в смерть Вильгельма. А ведь бахвалился, что полгода потратил на развитие своих умений экзорциста.
– Если демонам нужна Анна, – то что они собираются делать дальше? – спросила Габриэль, зябко растирая свои плечи. – Неужели попытаются убить ее?
– Нет, – хором ответили Дуглас и Лукас. Обменялись недовольными взглядами, и дальше экзорцист продолжил уже один на правах более старшего и опытного: – Если бы Велиар хотел убить Анну, то он бы это уже сделал. Благо что возможностей у него было предостаточно. Хотя бы во время недавней поездки сюда. Девочка нужна им живой. Если она добровольно заключит сделку с демонами, то это будет величайшим достижением Альтиса. Потенциально один из самых сильных сумеречных магов мира, выступающий на стороне бога мертвых… О, мне даже страшно представить, что может получиться из столь ужасающего сочетания!
Мне тоже стало не по себе от слов Дугласа. Я украдкой поежилась и посмотрела на Анну. А та, словно не слыша, что речь идет именно о ней, сладко дремала, прижавшись к плечу Герды. Или, скорее, делала вид, что спит.
Я еще раз мазнула взглядом по лицам этой парочки. Затем нахмурилась, уловив что-то странное в облике Герды. Почему она до сих пор спит? Ведь с Гилберта и Габриэль сонное заклятие давно спало, самостоятельно разрушившись без должной подпитки.
– Дуглас, а вы не желаете разбудить Герду? – спросила я у экзорциста, который уже немного оправился после несчастливой встречи с одержимыми и сейчас выглядел не в пример бодрее. – Мне кажется, она тоже должна знать, какая опасность угрожает ее любимой воспитаннице.
– А зачем ее будить? – Дуглас удивленно фыркнул. – Она сама должна проснуться. И странно, почему этого не произошло до сих пор. По крайней мере, заклятия на ней больше нет.
Лукас после нашего обмена репликами резко развернулся на каблуках и подошел ближе к Герде. Склонил голову набок, внимательно вглядываясь в лицо женщины, затем протянул руку и осторожно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. После чего приложил пальцы к шее, нащупывая пульс. Анна, почувствовав его движение, встрепенулась и соскочила с подлокотника кресла. Встала рядом с магом, со все возрастающим волнением следя за его действиями.
– Ничего не понимаю, – наконец, сказал он, даже не пытаясь скрыть тревогу. – Она жива, это точно. И не находится под действием чар. Но ее тут словно нет. Смотрите.
После чего нагнулся, взял Герду за плечи и хорошенько потряс. Голова несчастной женщины безвольно мотнулась из стороны в сторону, а из уголка приоткрытого рта протянулась тоненькая ниточка слюны.
– Я должна была понять, – вдруг произнесла побледневшая Анна и со злостью, которую я никогда в ней прежде не замечала, сжала кулаки. – У нее нет тени. Кто-то забрал ее.
– Но как? – Я растерянно всплеснула руками. – Сейчас мы под защитой Бригиды. Демоны не могут попасть в эту комнату!
– Значит, это произошло раньше, – поторопился ответить на мое восклицание Дуглас, тяжело поднимаясь с пола и, в свою очередь, пристально всматриваясь в Герду, у ног которой провел все это время. – Видимо, Велиару и Данталиану нужен был заложник. И они выбрали того человека, к которому сильнее всех привязана Анна. Ну, естественно, после вас, найна Хлоя.
Последнюю фразу Дуглас явно добавил, чтобы не ранить мое самолюбие. Но это уточнение было лишним. Я и без того знала, что Герда заменила Анне мать. Да, я любила сестру, не задумываясь отдала бы за нее жизнь, но относится ли она ко мне так же? Порой мне казалось, что Анна вообще не способна испытывать человеческих эмоций. Однако Герду она впустила в свое сердце. Кто бы ни забрал тень женщины, он, безусловно, знал, куда ударить.
Анна молча стояла рядом с Лукасом и, не мигая, смотрела на Герду. По ее застывшему окаменевшему лицу совершенно невозможно было понять, что она испытывает в этот момент. Лишь в глубине зрачков обычно бесстрастных глаз мерцал огонь затаенной ярости. Н-да, сдается мне, когда она даст волю своему гневу, никому мало не покажется.
«Интересно, уж не этого ли добивался загадочный похититель?» – внезапно вопросил мой внутренний голос.
Однако развить эту мысль я не успела. В следующий миг Анна мотнула головой, сгоняя с себя оцепенение, и прошипела под нос:
– Ну что же, вы хотели испытать мои силы? Я готова!
И опять по губам Дугласа скользнула даже не улыбка – намек на нее. Ох, что-то мне все это не нравится! Кажется, наш старый приятель-экзорцист затеял собственную игру. Еще бы понять, зачем ему все это понадобилось и что именно поставлено на кон.
* * *
За маленьким окошком медленно разгоралось зарево нового дня. Я находилась в каком-то странном оцепенении. От усталости перед глазами все плыло, и то и дело я проваливалась в глубокую яму забытья, но буквально через пару минут приходила в себя и первым же делом испуганно косилась на Анну – не сбежала ли она, желая в одиночку дать бой сразу двум могущественным демонам. К слову, нам стоило величайших трудов убедить ее отказаться от этого безумия. Новое несчастье, случившееся на сей раз с Гердой, привело мою сестру в непривычное оживление. Если честно, такой я ее еще ни разу не видела. Анна в буквальном смысле слова не могла усидеть на месте. Она то начинала метаться по крошечной комнате, то замирала около кресла, в котором полулежала бесчувственная Герда, и с напряжением вглядывалась в ее лицо, словно надеясь, что случится чудо и женщина очнется. Затем вновь начинала наматывать круги по молельне, то и дело сжимая кулаки и нашептывая себе что-то под нос.
Наверное, кого-нибудь могла бы позабавить маленькая девочка, готовая объявить войну самому богу мертвых. Но лично мне было не до смеха. Почему-то я верила, что Анна способна на это. Более того, интуиция подсказывала мне, что она будет очень непростым противником для демонов. Впрочем, не этого ли они добивались, похитив тень Герды? Если они желали разозлить Анну, то данной цели они с блеском достигли.
Но была еще одна вещь, которая никак не давала мне успокоиться. Я то и дело исподволь поглядывала на Дугласа, силясь понять, какие мысли блуждают у него в голове. Так ли неожиданно для него оказалось поражение от Велиара и Данталиана? Что, если его слабость была лишь тщательно разыгранным спектаклем, должным заставить Анну продемонстрировать свои способности? Правда, не понимаю, зачем это понадобилось Дугласу. Он и без того знал, что Анна обладает удивительным магическим даром. К тому же в тот момент он рисковал не только своей жизнью, но и моей.
«И что? – скептически вопросил меня внутренний голос. – Думаешь, ты представляешь хоть какую-нибудь ценность для старого, хитрого и циничного экзорциста, вынужденного постоянно сталкиваться с наихудшими проявлениями человеческой эгоистичной природы? Не обольщайся, Хлоя. Дуглас, не задумываясь, принесет тебя в жертву, если твоя смерть хоть каким-нибудь образом будет способствовать исполнению его планов. Лучше подумай, зачем ему понадобилась Анна. Все указывает на то, что в этом доме вот-вот разгорится грандиозная битва за твою сестру».
– Рассвет, – тихо сказал Гилберт, отстраненно глядя в окно и гладя задремавшую на его плече Габриэль по растрепавшимся волосам. – С наступлением дня все темные силы должны сгинуть, не так ли?
– На вашем месте я бы не обольщался. – Дуглас украдкой сцедил зевок себе в ладонь. – Демоны, конечно, предпочитают действовать ночью. Но ничто не мешает им столь же эффективно убивать и при солнечном свете. Все дело лишь в личных предпочтениях.
– И что же нам делать? – угрюмо спросил Лукас. – Мы не можем вечно сидеть в этой молельне и ожидать чуда. Надо выбираться отсюда.
– Насколько я понимаю, один раз ты и Анна уже победили этих исчадий тьмы, – протянул Гилберт, глядя прямо на Лукаса.
– Намекаешь на то, что нам следует выйти и принять бой? – Лукас понимающе хмыкнул. Помолчал немного и с вызовом проговорил: – Если честно – я готов. Могу отправиться прямо сейчас!
– Нет! – поспешила я вмешаться.
При мысли, что Лукас действительно способен на такое безумие, мне стало не по себе. Да, он сильно вырос как маг за прошедшие полгода, но я была абсолютно уверена в том, что заслуга недавней победы над демонами целиком и полностью принадлежала моей сестре. Но с другой стороны – кто поручится, что демоны на самом деле оказались повержены? Что, если они всего лишь разыграли постыдное бегство с поля боя? Если Анна чрезмерно уверует в свои силы, то завлечь ее в ловушку не составит особого труда. Много ли надо для того, чтобы пробудить в девочке, которой буквально на днях исполнилось одиннадцать лет, гордость и избыточную самонадеянность? А эти качества слишком многих привели к гибели.
– Нет, это слишком опасно! – продолжила я, передернувшись от этих мыслей. – Я не отпущу с тобой Анну! Кто знает, на что способны разозлившиеся демоны. Вдруг они уже позвали подмогу?
– Ну, совсем уж сгущать краски не надо, – проворчал Дуглас. – Вряд ли Альтис отрядит сюда целую армию, чтобы справиться с маленькой горсткой жалких людишек. По большому счету, богу мертвых плевать на забавы его слуг. Вопрос приобретения душ посредством так называемых сделок волнует его постольку-поскольку: вдруг на крючок попадется занимательный экземпляр, способный стать его верным слугой из плоти и крови и представлять его интересы среди живых. Но открывать масштабную охоту… Нет, Альтис вряд ли пойдет на это. Ведь если он вмешается в дела смертных непосредственно, то это наверняка не получит одобрения у других богов.
– Все равно! – Я упрямо насупилась, не впечатленная доводами экзорциста. – Это настоящее сумасшествие – заставлять Анну сражаться с демонами.
– Заставлять? – Дуглас насмешливо вздернул брови. – По-моему, ваша сестра сама рвется в бой, найна.
После этого саркастического заявления я готова была поколотить неуступчивого старика. Такое чувство, будто он сам исподволь подталкивает Анну к столь безумному поступку. Зачем ему это? Неужели желает проверить дар моей сестры? Но кто спасет ее, если окажется, что Анна еще слишком мала и неопытна для таких заданий? А ведь так и будет, я практически уверена в этом. Да, Анна уникум, самородок, но для некоторых вещей недостаточно наличия одного таланта. Ей необходимо долго и упорно учиться, чтобы раскрыть все грани своего поразительного дара. Однако Дуглас словно не понимает очевидных вещей и, по-моему, всерьез собирается кинуть ее в самую гущу событий, как не умеющего плавать человека кидают в воду, а потом ждут – спасется или нет. Беда только в том, что никто не придет Анне на выручку, если подтвердятся мои наихудшие опасения и она угодит в ловушку.
– Чего вы добиваетесь? – прямо спросила я, устав от всех этих предположений и рассуждений. Ярость так сильно клекотала у меня в груди, что я не задумывалась, какие именно слова вылетают из моих уст: – Сьер Дуглас, клянусь, если по вашей вине с моей сестрой что-нибудь случится, я лично убью вас! Заключу сделку с любым исчадием тьмы, но отомщу, и отомщу жестоко! Вам ясно?
Проснувшаяся из-за звуков ссоры Габриэль тихонько охнула от моей безрассудной угрозы. Даже Гилберт, невозмутимо наблюдающий за всем происходящим со стороны, недовольно покачал головой, но удержался от каких-либо замечаний. А вот Лукас отреагировал куда более бурно. Он переменился в лице, шагнул было ко мне, явно собираясь прочитать гневную нотацию о недопустимости подобных обещаний, но не успел. Дуглас, ни капли не смутившись от моего взрыва эмоций, от души расхохотался, будто я только что не пригрозила ему смертью, а удачно пошутила. Удивительным образом такая реакция остудила мой пыл куда вернее, чем если бы он отплатил мне той же монетой. Я растерянно осеклась, чувствуя себя так, будто меня окатили ушатом ледяной воды.
– Простите, найна, – наконец, отсмеявшись, проговорил Дуглас, утирая слезы, выступившие у него на глазах после приступа непонятного веселья. – Понимаю, сейчас не время и не место для смеха, но… Вы выглядели столь забавно, когда начали пугать меня. Пожалуй, из всех людей, которые когда-либо осмеливались кинуть мне в лицо подобное, вы – самая очаровательная противница. Но, во имя всех богов, больше не надо так поступать. И дело даже не в том, что я могу обидеться. Если честно, это наименьшее из зол. За свою жизнь мне довелось услышать массу намного более страшных оскорблений и угроз. Да и не умею я долго сердиться, тем более на молодую красивую девушку. Проблема в том, что ваши слова, брошенные в запале, могут сыграть роковую роль в будущем. Знаете ли, с судьбой не шутят. Существуют силы, которые обожают использовать против человека данные сгоряча обещания. Так что будьте осторожнее, найна. Не все свои планы стоит озвучивать.
Я молчала, насупившись. Дуглас не кричал на меня, но от этого не было легче. Пожалуй, я действительно вышла за рамки дозволенного. Повела себя как склочная торговка с рынка, уличенная в обсчете покупателя, а не девушка, принадлежащая к древнему и известному роду.
– Извините, – сухо проговорила я. – Я не хотела вас обидеть. Нервы сдают.
– Я понимаю. – Дуглас любезно склонил голову, принимая мою неловкую попытку оправдаться. – Нам всем сейчас нелегко. А вы к тому же за всю ночь не сомкнули глаз.
– И все-таки я не отпущу Анну, – упрямо добавила я, желая показать, что тверда в своем решении. – Глупо и опасно заставлять маленькую девочку сражаться против демонов!
– Да с чего вы решили, что я разрешу подобное? – Дуглас с показным удивлением вздернул брови. – Естественно, ваша сестра останется здесь. Полагаю, я и Лукас…
Он не успел договорить. Неожиданно его слова оборвал звук захлопнувшейся двери.
Мое сердце пропустило удар, а затем зачастило. Холодея от ужаса, я обернулась, уже догадываясь, что произошло.
Анны в комнате не было. Видимо, она воспользовалась тем, что внимание всех присутствующих было сосредоточено на моем разговоре с Дугласом, и подобралась ближе к выходу, а затем, дождавшись удобного момента, выскочила прочь, отправившись в одиночку выручать тень своей любимой воспитательницы.
Одиннадцатилетняя девочка собралась бросить вызов двум демонам из высшей когорты. Настоящее безумие!
* * *
– Хлоя, ты с нами не идешь, – в сотый, наверное, раз терпеливо повторил Лукас, наблюдая, как я мечусь по молельне, с отчаянием заламывая руки.
– Ты не понимаешь! – в сто первый раз провыла я и ради разнообразия вцепилась себе в волосы, окончательно разрушив и без того изрядно растрепавшуюся прическу. – Анна – моя сестра! Она попала сюда из-за меня. Если бы я не испугалась угроз Вильгельма…
– То твой одержимый брат прямиком отправился бы к бургомистру Аерни, показал бумаги, удостоверяющие его личность, и забрал бы у тебя Анну, – завершил за меня Лукас. – Хлоя, не сходи с ума, прошу тебя. Ты прекрасно понимаешь, что Анна так или иначе, с тобой или без тебя, но вернулась бы в отчий дом. Так что твоей вины в этом нет.
– Но это не значит, что я намерена сидеть и ничего не делать, пока моя сестра блуждает по этому проклятому дому в полном одиночестве! – огрызнулась я.
– Ты будешь лишь мешать, – попытался воззвать к моему здравому смыслу Лукас. – Хлоя, право слово, ну как ты собираешься помочь нам? Вместо того чтобы полностью сосредоточиться на поиске, мне с Дугласом придется следить, чтобы с тобой не случилось какой-нибудь беды. Нет, это совершенно исключено!
– Ты не знаешь Анну так, как знаю ее я. – Я остановилась напротив Лукаса и с вызовом вздернула подбородок, глядя в его синие глаза. – Если она спряталась, то мне будет легче найти ее.
– Да не прятаться она отправилась, – не выдержав, вмешался Дуглас, – а сражаться. И сьер Лукас прав: вместо того чтобы участвовать в битве с демонами, нам придется оберегать вас от них. Эдак все закончится, так и не успев начаться. И закончится, увы, нашим полным провалом.
– Но… – Я не собиралась сдаваться и сжала кулаки, готовая приводить все новые и новые доводы, пусть они и звучали смешно для остальных.
– Мы теряем драгоценное время! – Дуглас повысил голос, перебив меня. – Найна, я понимаю ваше беспокойство за сестру, но из-за вашего, не побоюсь этого слова, ослиного упрямства мы рискуем опоздать. Если Анна вам действительно дорога – успокойтесь. И оставайтесь здесь с вашими друзьями. Поверьте, это самое правильное, что вы можете сделать в данной ситуации.
– Но… – с уже меньшим запалом и скорее по инерции повторила я, растерянно глядя то на Дугласа, то на Лукаса.
– Все будет хорошо, – вдруг шепнул последний. Шагнул ко мне, притянул к себе за плечи, и, замерев от неожиданности, я почувствовала прикосновение его губ к своим.
Это не был страстный поцелуй. Скорее, преисполненный нежности и ласки. И это подействовало сильнее любых слов и убеждений. Во мне словно сломалось что-то. Мои колени будто превратились в горячий кисель, поскольку ноги просто отказывались держать меня. В голове зашумело, как после целого бокала крепкого вина, выпитого на голодный желудок.
Мне показалось, будто миновала целая вечность, хотя на самом деле эта сцена вряд ли заняла больше минуты. Я безвольно осела в ближайшее кресло, благо что оно стояло прямо за мной, когда Лукас наконец-то отпустил меня. Увидела, как Дуглас торопливо прячет насмешливую улыбку, а Гилберт почему-то хмурится.
– Я позабочусь о твоей сестре, – твердо проговорил Лукас, глядя на меня сверху вниз. После чего развернулся и отправился к дверям, а за ним следом поспешил и маленький сгорбленный Дуглас.
– А сьер знает, как заставить женщину замолчать, – донеслось до меня ехидное замечание экзорциста, когда эта парочка уже пересекла порог. – Чувствуется большой опыт в подобных делах.
Закрывшаяся дверь лишила меня возможности услышать ответ Лукаса, если он вообще последовал.
* * *
Я подпрыгнула от неожиданности, услышав столь интимный вопрос. Отвернулась от алтаря, на котором зажгла свечу Бригиде, молясь об удаче для всех нас, и удивленно повернулась к Габриэль.
Девушка все так же полулежала на диване, устало склонив голову на плечо Гилберта. Выглядела она, если честно, отвратительно. Глаза, подчеркнутые черными кругами усталости, запали, на ввалившихся щеках пламенел чахоточный румянец, губы пересохли и потрескались, покрытые корочками от высокой температуры, в груди при каждом вздохе что-то противно хлюпало. Одно радовало – хоть изнуряющие приступы кашля на время прекратились. Правда, вопрос, надолго ли?
– Тебе нравится Лукас? – настойчиво повторила Габриэль, видимо, решив, что я проигнорирую ее интерес. Со свистом втянула в себя воздух и продолжила, делая остановку после каждого слова: – Вы красивая пара.
– Думаю, такой же красивой парой Лукас был со своей первой женой, – с внезапной злостью произнес Гилберт, после чего осторожно встал, высвободившись из объятий Габриэль.
Она не стала его останавливать, но проводила озадаченным взглядом. Затем грустно улыбнулась и вновь посмотрела на меня.
– Так как? – поторопила Габриэль меня с ответом.
Я раздраженно фыркнула себе под нос, осознав, что девушка твердо вознамерилась узнать мое отношение к Лукасу и не остановится ни перед чем. Спрашивается, и почему вдруг ее так взволновал этот вопрос? Как будто у нас сейчас других проблем мало!
Еще озадачивало то, что Гилберт тоже с явным интересом ожидал моего вердикта. Он усиленно делал вид, будто изучает коллекцию засушенных лекарственных трав, живописно украшающих стены молитвенной комнаты, но сам при этом то и дело с любопытством косился в мою сторону.
– Тяжело сказать, – медленно протянула я, тщательно подбирая каждое слово. – Лукас, без сомнения, весьма интересный… мм… молодой человек. Но я не думаю, что у нас может быть совместное будущее.
– Почему? – Габриэль вцепилась в меня, словно голодный клещ в бродячую собаку, и, по всей видимости, собиралась вытащить из меня как можно больше подробностей моих отношений с Лукасом. – По-моему, ты ему тоже нравишься.
Я лишь неопределенно пожала плечами, не желая развивать столь скользкую тему. В самом деле, не рассказывать ведь Габриэль про ту ночь, когда я заснула, держа Лукаса за руку, а проснулась совершенно одна. И все, что я тогда получила в качестве извинений за столь странное поспешное бегство, – трусливое письмо с сухим уведомлением об его дальнейших действиях и без малейшего намека на то, собирается ли он когда-либо вернуться в Аерни. Любая, даже самая любящая и верная, девушка обидится на такой поступок. А потом последовали долгие полгода полнейшей неопределенности и неизвестности. Я даже не знала, жив ли он, остался ли в Итаррии или опять был вынужден бежать, спасаясь от новых обвинений в гибели теперь уже брата. Каждая слезинка, пролитая по нему украдкой в подушку, до сих пор огнем жжет мне сердце и душу. Было бы глупо после подобного возобновлять с ним отношения. Впрочем, о каком возобновлении я говорю? По сути, между нами никогда и ничего не было. Как говорится, пара поцелуев не в счет.
– Тебе уже двадцать один. – Габриэль упорно не замечала, что я не хочу разговаривать на эту тему. – Отныне ты одна из самых состоятельных дам Итаррии. Наверняка теперь к тебе выстроится целая очередь женихов. Но попробуй выбери из них подходящего. Разводы в нашей стране не особо приветствуются, следовательно, если ты ошибешься с выбором, то рискуешь провести остаток жизни в браке с обычным охотником за наследством. А Лукас успел зарекомендовать себя с неплохой стороны. Тем более он маг. Конечно, у него были определенные сложности с законом, из-за чего он потерял все свое состояние. Но не думаю, что ему составит особого труда возродить свою мастерскую и вновь стать респектабельным членом светского столичного общества.
Габриэль выпалила эту длинную тираду на одном дыхании. Правда, при этом почему-то смотрела не на меня, а на Гилберта, словно именно к нему обращала свои слова.
– Габриэль, хватит, – осторожно попросила я, не понимая, что за муха ее укусила. – Безусловно, я очень ценю твою заботу о моем будущем, но ты слегка перегибаешь палку. Во-первых, мне всего двадцать один, а не уже. Во-вторых, я вообще в ближайшее время не собираюсь связывать себя брачными узами. Пока не вижу достойных кандидатов, а выходить замуж за первого встречного как-то не по мне. Ну, а в-третьих, сейчас самое неподходящее время для подобных вопросов. Мы заперты в этой комнате, тогда как в доме хозяйничают два одержимых. Ты заболела, Анна отправилась на битву с демонами. Как-то странно в такой ситуации обсуждать, с кем мне следует связать свою судьбу.
Габриэль хотела возразить мне, даже открыла рот, но тут же скорчилась на диване в приступе душераздирающего кашля. Наверное, это прозвучит жестоко, но на какой-то миг я даже обрадовалась столь своевременному проявлению ее болезни. Увы, гадать о причинах столь пристального интереса девушки к моему будущему не приходилось. Видимо, в душе Габриэль вновь в самый неподходящий момент ожила ревность, и таким образом исподволь она пыталась дать понять Гилберту, что он неподходящая пара для меня.
Я снова повернулась к алтарю Бригиде и зажгла еще одну свечу, мысленно произнеся краткую молитву этой извечной противнице Альтиса. Прошу, пусть все закончится благополучно для всех нас! Я готова отдать все свое состояние, да что там – свою жизнь, лишь бы спасти сестру и остальных.
Некоторое время я стояла, глядя на яркое прямое пламя свечи и ожидая хоть какого-нибудь знака, что богиня услышала мою отчаянную просьбу. Но секунда проходила за секундой, а огонь горел все так же ровно, спокойно пожирая фитиль. Наконец, разочарованно вздохнув, я отвернулась от алтаря. К тому моменту Габриэль уже откашлялась и сейчас жадно хватала воздух открытым ртом, цветом пламенеющих от внутреннего жара щек почти сравнявшись с багровой обивкой дивана.
– Интересно, что сейчас происходит в доме? – Гилберт неторопливо подошел к двери и замер, прислушиваясь к тишине, царившей за ней. – Как мы узнаем, что Дуглас и Лукас сумели изгнать демонов?
– Ну, если все пройдет хорошо, то они вернутся за нами. – Я флегматично вздохнула. – А если их затея завершится неудачей, то…
– То мы сгнием в этой комнате заживо! – с неожиданной злостью процедила Габриэль. – И тогда мне не надо будет бояться смерти от сглаза. Мы все умрем намного раньше – от голода и жажды. По крайней мере, я отправлюсь на свидание с Альтисом в сопровождении веселой компании.
Меня покоробил нарочито развязный тон Габриэль, но я промолчала. Кто знает, как бы я себя вела на ее месте. Наверное, очень страшно и больно, когда в столь юном возрасте узнаешь, что скоро странница в белом явится за тобой.
– Габриэль, – укоризненно проговорил Гилберт. Однако вспышка ярости уже прошла, и девушка отвернулась к спинке дивана. До моего слуха донеслись приглушенные всхлипывания.
Я думала, что Гилберт присядет рядом со своей подругой и постарается хоть как-то утешить ее, но приятель лишь покачал головой и вновь вернулся к разглядыванию сушеных трав, щедро развешанных по стенам. Повисла неуютная тишина, когда понимаешь, что надо бы что-нибудь сказать и разрядить обстановку, но не знаешь, что именно, поэтому молчишь, опасаясь неловким словом лишь ухудшить ситуацию.
– Странно, – вдруг произнес Гилберт. Подошел ближе к одной из стен, вытащил из пучка парочку засушенных листочков и растер их между пальцами. По комнате тотчас же поплыл тяжелый дурманящий и незнакомый мне аромат.
Гилберт, не довольствуясь этим, проделал это еще несколько раз, выбирая разные травы. После каждого эксперимента он придирчиво нюхал свои пальцы, и его брови медленно, но верно поднимались все выше и выше, выражая крайнюю степень изумления.
– Странно, очень странно, – наконец, повторил он. С непонятной брезгливостью тщательно вытер руки первой попавшейся тряпкой, будто прикасался не к засушенной траве, а к чему-то в высшей степени мерзкому.
Габриэль, осознав, что ее возлюбленный не торопится вытереть ей слезы, и в то же время немало заинтригованная его поведением, перестала плакать и приподняла голову, следя за его действиями. Я тоже подошла ближе, недоумевая, что бы это все значило.
– Выходит, эти травы собирала твоя матушка, Хлоя? – словно невзначай поинтересовался Гилберт, глядя при этом на меня в упор.
– Да. – Я кивнула, не видя причин отрицать очевидный факт. Тем более я уже упоминала о нем раньше. – Она увлекалась травоведением. Безусловно, до уровня деревенских знахарок ей было далеко, но приготовить снадобье, улучшающее сон, или же отвар из жгучих трав, способствующих кровоснабжению и помогающих при боли в суставах…
– Беда в том, что тут представлены не только лекарственные травы, – перебил меня Гилберт, не дослушав до конца. Ткнул пальцем в ближайший пучок: – Это – ведьмина трава. Используется для ритуалов призыва темных сил. Рядом – дурман и белена. Заваренные в правильных пропорциях, они, безусловно, улучшают сон, вот только это будет больше похоже на тяжелый галлюциногенный бред, в котором якобы можно увидеть будущее. И это лишь самое безобидное из того, что тут представлено!
– Да неужели? – Я неверяще усмехнулась. – А откуда у тебя самого такие познания в травах? Быть может, ты что-то перепутал?
– Увы, вряд ли. – Гилберт криво усмехнулся. – В свое время справочник по травоведению был чуть ли не моей настольной книгой. Если ты помнишь, моей бабушке пришлось долго выплачивать долги, оставленные ей моими нерадивыми родителями. В те дни жилось нам туго. Порой не было даже медяка на самую простую еду, а просить помощи у знакомых бабушке не давала фамильная гордость. К тому же больше всего мы были должны как раз нашим друзьям. Что насчет книг… Бабушка скорее отрубила бы себе руку, чем по доброй воле продала какой-нибудь экземпляр своей коллекции, пусть это и помогло бы нам выжить. Как говорится, дворянство, конечно, хорошая вещь, но его не намажешь на хлеб. И мне тогда пришла в голову мысль немного подзаработать. Самым простым способом оказался сбор и последующая продажа трав местной знахарке. Она была уже в годах, ходить по окрестным лугам и лесам стало невыносимым для ее больных, распухших от артрита ног. И она с радостью согласилась на мое простодушное предложение. Естественно, все делалось в глубокой тайне от моей бабушки. Она наверняка устроила бы грандиозный скандал, узнав, что ее внук нанялся на столь грязную и малооплачиваемую работу, словно человек из третьего сословия, а не урожденный дворянин. Впрочем, не исключаю, что она подозревала, где именно проводит дни напролет ее единственный любимый внук. По крайней мере, бабушка никогда не задавала лишних вопросов по поводу моего загара и денег. Благодаря справочнику мы продержались самое тяжелое лето. Зимой я нашел другой способ заработать, впрочем, к тому моменту кредиторы уже немного успокоились. Так что поверь мне, Хлоя, я абсолютно уверен в том, о чем говорю. Да, в этой комнате есть обычные лекарственные травы. Но большая часть из представленного здесь используется отнюдь не в целебных целях.
Я закусила губу, обдумывая услышанное. Ох, как мне все это не нравится! Опять вспомнился тот факт, что на болота матушка уходила обычно с Брионом. Интересно, это совпадение или нет, что теперь слуга оказался одержим одним из наиболее могущественных демонов? Ведь каким-то образом он должен был провести ритуал, иначе слуга Альтиса не сумел бы занять его тело. А я очень сомневаюсь, что Брион вообще умел читать. Тогда каким образом он узнал формулу вызова?
– Похоже, твоя семейка преподносит тебе все новые и новые сюрпризы, не так ли? – с сарказмом спросила Габриэль, делая глубокий свистящий вздох после каждого слова. – Помнится, твой отец едва тебя не убил в ходе ритуала вызова демона, но сам при этом погиб при странных обстоятельствах. А теперь выясняется, что твоя матушка была тоже не так проста. Уж не она ли натравила странницу в белом на весь род Мюррей? Я уж промолчу про твою сестренку, при взгляде на которую лично у меня кровь в жилах от ужаса стынет.
– Габриэль! – резко осадил подругу Гилберт. – Достаточно!
Габриэль обиженно надулась, явно не ожидая, что ее возлюбленный придет ко мне на помощь, а Гилберт продолжил мягче и ласковее, будто разговаривая с маленьким ребенком:
– Прошу, хватит подливать масла в огонь. Мы сейчас не в том положении, чтобы припоминать друг другу малейшие прегрешения.
Габриэль раздраженно фыркнула, приподнялась на локте, видимо, готовая продолжить спор, но не успела вымолвить и слова. Неожиданно тишину дома прорезал отчаянный детский визг. Секунда – и все затихло, но я была уже около двери, готовая мчаться на выручку сестре.
– Хлоя, стой! – ударил в спину окрик Гилберта. – Это может быть ловушкой!
Поздно. Я выскочила в темный коридор, не способная думать ни о чем ином, кроме как о спасении своей сестры.
* * *
Вопреки моим опасениям, никто не накинулся на меня, едва я открыла дверь. Абсолютно пустой коридор убегал между двумя рядами запертых комнат к лестнице. Молельня располагалась на первом этаже рядом с обеденным залом и гостиной. Если бы я повернула сейчас вправо, то попала бы в прихожую. Мелькнула и тут же пропала мысль о побеге. Нет, я не брошу друзей в беде. И потом, на месте демонов именно там я бы и устроила ловушку, поджидая тех глупцов, кто собрался таким образом спастись из проклятого дома, в мгновение ока превратившегося в западню.
Интуиция подсказывала мне, что самое интересное сейчас происходит на верхних этажах. Вряд ли на втором, скорее всего – на третьем. Почему-то именно это место всегда нагоняло на меня иррациональный ужас. Помнится, даже при жизни матери я не рисковала подниматься туда в одиночку. Постоянно казалось, будто за мной кто-то следит, выжидая удобный момент для нападения.
Но чем ближе я подходила к лестнице, тем меньше во мне оставалось решимости и тем медленнее становились мои шаги. Если из молельни я практически выбежала, не обратив внимания на предупреждающий окрик Гилберта, то сейчас едва шла, напряженно прислушиваясь к малейшему шороху.
Наконец, я остановилась у самой первой ступени. Нерешительно положила руку на гладкие, отполированные временем и множеством прикосновений перила и замерла, задрав голову вверх.
Лестница была залита ярким солнечным светом, струящимся из окон. Впервые за долгие дни ненастья тучи разошлись, продемонстрировав непривычные для этого времени года голубые небеса. Но это лишь усиливало общее ощущение странности происходящего. Я чувствовала себя так, будто попала в дурной сон, поражающий реализмом происходящего, и никак не могу проснуться.
Внезапно стало трудно дышать. Накатившая волна страха была настолько резкой, что я едва не упала – колени в мгновение ока ослабли и затряслись. Горло до такой степени перехватило спазмом, что воздух с трудом проходил в легкие.
«Да что такое происходит?»
Только эта мысль билась в моей голове с неимоверным отчаянием, словно дикая птица бьется о решетки клетки, рискуя разбиться насмерть. Я с такой силой сжала кулаки, что ногти до крови впились в ладони. Однако эта боль немного отрезвила меня, пусть и не полностью, но разогнав удушающий туман паники. По крайней мере, ко мне вернулась способность мыслить, и я вновь с опаской взглянула наверх. Почудилось, будто на фоне ярко освещенного окна между пролетами мелькнула чья-то темная фигура, но стоило мне моргнуть, как наваждение пропало. Я была абсолютно уверена: испытанный мною только что страх пришел извне, насланный кем-то. Скорее всего – магическим способом. Получается, этот загадочный кто-то не желает, чтобы я поднялась наверх. Боится, что я каким-либо образом помешаю происходящему там? Вполне возможно. Но тогда получается, что кричала действительно Анна.
И я сделала первый шаг, заставив себя не обращать внимания на новую волну ужаса, от которой сердце ухнуло в пятки, а затем рвануло к горлу и отчаянно застучало.
Чем выше я поднималась, тем больше мне казалось, будто я угодила в сон. Ощущение нереальности усилилось настолько, что, не выдержав, я сильно ущипнула себя за руку. Неполную минуту стояла, глядя на то, как наливается фиолетовым синяк, но при этом не чувствуя боли, затем вновь упорно принялась подниматься. Нет, кто бы ни пытался сбить меня с толку, у него это не получится! Я точно знаю, что не сплю. Анне нужна моя помощь, а значит, я приду к ней, чего бы мне это ни стоило.
По непонятной мне причине я точно знала, куда мне следует идти. В ту комнату, где мы с Лукасом нашли тело якобы моего сводного брата. И я опять задумалась над тем, зачем демону понадобилось это представление. Неужели он просто хотел напугать нас? Как-то странно сначала разыграть свою смерть, а буквально через пару часов вновь предстать перед нами в полном здравии. Если, конечно, подобное понятие можно применить к одержимому.
«Отнюдь, – неожиданно прошептал внутренний голос. – Если бы не приезд Дугласа и не проведенный им ритуал, то вы бы не узнали о том, что на самом деле Вильгельм жив. Демон не мог не откликнуться на призыв экзорциста, поэтому был вынужден раскрыть свой обман. Лучше подумай о том, что случилось бы, не появись здесь Дуглас».
Что случилось бы? Я машинально пожала плечами. Да откуда же мне знать! Никогда не была сильна в сослагательном наклонении. Ну ладно, попробую прикинуть. Если бы Дуглас не приехал, то мы оставались бы в полной уверенности, что Вильгельм мертв. По всей видимости, пришлось бы принять предложение Лукаса и покинуть дом, пока они с Гилбертом пытались бы отыскать здесь следы загадочного убийцы. Итак, я, Габриэль, Герда и Анна отправились бы на постоялый двор.
«Одни, – завершил за меня внутренний голос. – Без сопровождения Лукаса – единственного человека в вашей компании, способного дать магический отпор созданиям Альтиса. Не берем в расчет Анну, поскольку, как мы уже выяснили, именно за ней и охотятся демоны. И что из этого следует?»
Внезапно я обнаружила, что уже давно стою. Ноги словно приросли к полу. Я сделала еще один шаг, насильно заставив себя двигаться, но затем опять замерла, решив сначала довести логическую цепочку рассуждений до завершения. Итак, по какой-то причине Вильгельм и Брион хотели, чтобы наша компания разделилась. Лукас и Гилберт остались бы в доме охотиться за несуществующим убийцей, а остальные отправились бы восвояси из опасного места. Получается, нас пытались заманить в ловушку? От имения к постоялому двору ведет всего одна дорога, по всей видимости, на ней бы нас и ждали. Вряд ли бы я или Герда сумели бы что-либо противопоставить двум одержимым, про смертельно больную Габриэль и говорить нечего. И Вильгельм получил бы в свои руки Анну. Как говорится, максимальный эффект при минимальных трудностях и рисках.
Я покачнулась было вперед, собираясь идти дальше, но тут же передумала. В подсознании крутилась какая-то еще не до конца оформленная мысль. Она зудела, как свежий укус комара. Кажется, я что-то упускаю из внимания. Хм-м… А ведь Анна так и не ответила мне, почему молчала все это время. Она прекрасно знала, что тело Вильгельма занял демон, наверняка понимала, какую опасность для нас это представляет. Не сомневаюсь, что благодаря умению видеть мертвых и разговаривать с ними она сразу же разгадала обман демона, разыгравшего смерть Вильгельма. И все равно не сделала ни малейшей попытки предупредить меня. Почему? Анна очень странный ребенок, но далеко не глупый. Да что там лукавить, во многих вопросах она в стократ умнее меня. Значит, она сама хотела приехать в имение, потому и не говорила о том, кто именно нас сопровождает. Еще бы понять, какую цель она при этом преследовала.
Еще один крохотный шажок вперед, и еще одна волна ужаса, от которой перехватило дыхание. Кажется, я начинаю привыкать к столь своеобразной манере передвижения. Немного продвинуться вперед – и замереть, пережидая приступ.
Мысленно я вернулась к разгадыванию грандиозной интриги, в которую имела несчастье угодить. Получается, все это время Анна была в курсе происходящего. Однако могу поклясться, что похищение тени Герды стало для нее полнейшей неожиданностью. Пусть я не очень хорошо знаю свою сестру, но причинить зло своей воспитательнице она точно не способна. Да и вообще, царапает меня какая-то неправильность во всем этом. Понятия не имею, каким образом можно украсть тень у человека, но предполагаю, что без очередного ритуала в этом деле не обошлось. Вопрос только, когда бы демоны сумели это провернуть. Как-никак они были заняты в этот момент сражением с Дугласом, а потом Герда оказалась в молельне, куда они при всем желании не смогли бы попасть. Причем привела воспитательницу туда сама Анна, то есть в тот момент с Гердой все было в полном порядке. Значит, тень у нее украли уже в молельне.
– Бред какой-то! – раздраженно фыркнула я себе под нос, окончательно запутавшись во всех этих логических предположениях. – Демоны не могли войти в эту комнату, но тень украли, когда Герда была уже там. Как так? Выходит, это сделал кто-то иной. Кто-то… из нашей компании?..
Я невольно ужаснулась тому выводу, к которому пришла. Да нет, чушь какая-то! Кто это мог сделать? Явно не Гилберт с Габриэль. Анну и меня тоже исключаем по вполне понятным причинам. Под подозрением остаются Лукас и Дуглас. Маги, обладающие достаточными знаниями и умениями для такого поступка. Но кто из них?
Всплыла в памяти преисполненная непонятной иронией усмешка Дугласа. А я ведь уже давно предполагала, что старик-экзорцист умело разыгрывает внезапно нахлынувшую на него немощь, добиваясь каких-то своих целей. И я опять-таки возвращаюсь к главному вопросу: какую игру затеял наш знакомый? Так ли неожиданно было для него поражение от демонов, или же я стала свидетельницей очередного лицедейства, призванного усыпить мою бдительность?
Вынырнув в который раз из своих запутанных размышлений, я обнаружила, что незаметно преодолела оставшуюся часть коридора и сейчас стою напротив той самой комнаты, где не так давно полным провалом завершилась попытка Дугласа провести ритуал экзорцизма. Почему-то я не сомневалась, что именно это помещение надлежит проверить в первую очередь. Моя рука сама потянулась к двери, намереваясь открыть ее, но усилием воли я остановилась. Не стоит торопиться, Хлоя. Сунуть голову в пасть огнедышащему дракону ты всегда успеешь. Я почти не сомневалась, что добровольно иду в ловушку, предназначенную именно для меня. Но еще не поздно постараться все исправить.
«Если, конечно, тебе позволят это, – насмешливо шепнул внутренний голос. – Тебе не кажется, что слишком поздно думать о побеге, когда стоишь в шаге от логова чудовищ?»
И словно в ответ на мои мысли дверь, скрипнув, тихонько приоткрылась, будто от сквозняка. Волей-неволей мой взгляд устремился в образовавшуюся щель. А спустя мгновение я, испуганно охнув, стремительно шагнула в комнату, и думать забыв про свои опасения. Потому что увидела Лукаса. Он лежал в окружении непонятных символов на полу, широко раскинув руки и обратив бледное безжизненное лицо в мою сторону. И почти бесцветное в солнечных лучах пламя одинокой свечи тусклыми оранжевыми бликами играло в тонкой струйке крови, стекающей от виска по его щеке.
Однако стоило мне только пересечь порог, как перед моими глазами заплясали миллиарды светлячков, а в затылке вдруг взорвалась тугая вспышка боли. И я безвольно осела на пол, поспешив спрятаться от жестокой реальности в тихом и мирном забытьи.
* * *
У меня болела голова. Каждое движение глаз даже за плотно закрытыми веками отзывалось в висках и затылке сильнейшей ломотой. Страшно хотелось пить. Во рту все пересохло до такой степени, что казалось, будто язык распух и превратился в терку. А еще мне было очень жалко себя. Как можно было попасться в столь глупую и примитивную ловушку! Ведь я почти разгадала замысел Дугласа! Но вид беспомощного раненого Лукаса, угодившего в беду, отшиб у меня весь здравый смысл, и я смело ринулась в западню.
Я очнулась уже довольно давно, но упорно продолжала делать вид, будто по-прежнему без сознания, исподволь пытаясь понять, что происходит. По всей видимости, я по-прежнему находилась в той же комнате, куда так стремилась все это время. Более того, судя по всему, меня привязали к креслу, да так крепко, что я почти не чувствовала запястий, туго перехваченных тонкой бечевой. Ой, что-то мне это не нравится! Сдается, вот-вот я приму участие в еще одном ритуале вызова демонов. И на этот раз, как ни печально это осознавать, он все-таки будет доведен до логического завершения, а не окажется оборван на самом интересном месте.
– Найна, и долго еще вы намерены притворяться? – неожиданно прозвучал знакомый хрипловатый голос. – Я ведь прекрасно вижу, что вы очнулись.
Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на Дугласа. Экзорцист стоял напротив ярко освещенного окна, поэтому при всем желании я не могла увидеть его лица. Но не сомневалась, что на его устах сейчас играет довольная усмешка.
Затем я посмотрела на Лукаса. Он все так же лежал на полу, правда, за пределами ритуального круга, в котором оказалась я. И сердце закололо от страха – жив ли он?
– Не беспокойтесь, с вашим приятелем все в порядке, – заверил меня Дуглас, проследив за направлением моего взгляда. Помолчал немного и многозначительно добавил: – Пока все в порядке. Он видит и слышит нас, но, увы, не в состоянии участвовать в разговоре. Видите символы вокруг него? Мое заклятье надежно сдерживает его внутреннего дракона.
– Внутреннего дракона? – попыталась переспросить я. Но пересохшее горло саднило так сильно, что вместо вопроса я издала приглушенный писк. Однако Дуглас без проблем понял, что именно из его слов меня так заинтересовало.
– Вы удивляете меня, найна Хлоя, – с привычной иронией посетовал он. – Неужели с вашей дотошностью вы еще не разузнали все подноготную рода Одли?
Я вспомнила генеалогическое древо этого семейства, изображенное в одной из книг обширной коллекции прабабушки, и недоуменно пожала плечами. Точнее, попыталась это сделать – затекшее от долгого неудобного сидения тело отказалось мне повиноваться. Не понимаю, на что намекает Дуглас? В доставшихся мне по наследству бумагах не было ничего, что могло бы объяснить его слова.
– Неужели нейна Элиза не упомянула в своих записях тайну рода Одли? – верно истолковал мой жест Дуглас. – Впрочем, не удивлюсь, если так. Ваша прабабушка всегда отличалась мудростью и особенной осторожностью при ведении своих дел. Вам бы следовало взять с нее пример.
– Вы прекрасно знаете, что мне было бы весьма проблематично научиться чему-либо у прабабушки, – медленно проговорила я, делая паузу после каждого слова. – Когда моя мать уехала из Аерни, я была еще слишком маленькой. А когда я вернулась, прабабушка уже умерла. – После чего замолчала, собираясь с силами. Даже короткая реплика стоила мне радужных кругов перед глазами. Видно, Дуглас слегка перестарался со своим ударом, когда оглушал меня. Удивительно, но головная боль помогла мне сосредоточиться и отсечь лишнее в многочисленных предположениях по поводу происходящего. Кажется, я начала понимать, что же затеял Дуглас. И я поспешила проверить свои догадки, скорее утвердительно, чем вопросительно, протянув: – Значит, вы все-таки решили переметнуться на другую сторону. Странный выбор на склоне лет.
– Почему? – Дуглас, видимо, осознав, что я при всем желании не могу увидеть выражения его лица, чуть подвинулся, встав таким образом, что лучи солнца теперь падали на него сбоку. Это позволяло мне заметить малейшие изменения в его мимике. Экзорцист с искренним недоумением вздернул брови и мягко переспросил: – Чем же мой выбор странен? По-моему, именно на склоне лет свойственно задумываться о том, что ждет нас после смерти. Вы знаете, что я никогда не был в хороших отношениях с Альтисом. И после недавней битвы, когда один из его слуг здорово меня потрепал, я вдруг осознал, что странница в белом уже начала за мной охоту. А встреча с ней – дело неизбежное. Рано или поздно, так или иначе, но каждого из нас она приветствует поцелуем в лоб.
– Поэтому вы подумали, что пришла пора повиниться перед Альтисом и стать его верным псом? – с презрением выплюнула я.
– А что вас удивляет? – Дуглас на редкость противно ухмыльнулся. – В преддверии смерти с кем еще надлежит искать дружбы, как не с богом мертвых?
– Должно быть, Альтис потребовал за свое прощение достойную плату, не так ли? – Я с ненавистью смотрела в светлые спокойные глаза экзорциста, силясь найти в них хотя бы слабую тень сочувствия или стыда. Но, увы, скрывать свои эмоции Дуглас умел превосходно. – И этой платой для вас стала Анна.
– Совершенно верно. – Дуглас чуть склонил голову, соглашаясь со мной. – Заметьте, Анна необходима богу мертвых живой. Альтису не нужна очередная оболочка для демона. Этого добра у него и без того хватает с избытком. Он хочет, чтобы ваша сестра согласилась служить ему верой и правдой. И тогда он оставит ей разум и волю. Поверьте, даже для бога мертвых будет редкой удачей получить в свою власть сумеречного мага, тем более с таким потенциалом сил и возможностей.
Я нахмурилась, вновь услышав столь загадочное и непонятное определение из уст старика. Да кто такие эти сумеречные маги? И почему они представляют такой интерес для окружающих? Впрочем, вряд ли Дуглас примется просвещать меня по этому поводу. Лучше сосредоточимся на разгадке тайны дома, пока экзорцист столь щедр на объяснения.
– И в чем же заключался смысл вашего изощренного плана? – спросила я, пытаясь хоть немного протянуть время до начала ритуала. Правда, спасения все равно ждать не от кого, но, как говорится, надежда умирает последней.
– По-моему, все очевидно, – любезно проговорил Дуглас. Видимо, он сам чего-то или кого-то ждал, поэтому охотно принялся удовлетворять мое любопытство. – Сначала я разыграл якобы случайное здесь появление. Затем – красочное поражение от демонов. Правда, вышло весьма убедительно?
– О да, – прошипела я. Пожалуй, не сдерживай меня сейчас веревки, я бы бросилась на Дугласа и выцарапала бы ему глаза, забыв про все манеры девушки из приличного семейства.
– Я точно знал, что Анна не бросит сестру на произвол судьбы. – Дуглас задумчиво прошелся по комнате, скрестив за спиной руки. – Видите ли, милая найна, ничто не скроется от внимания сумеречного мага. И я был уверен, что ваша сестра контролирует ход ритуала, пусть она и находилась в тот момент далеко отсюда. Когда она поверила, что меня вот-вот убьют, а вы попадете во власть демонов, то поспешила явиться на помощь во всем великолепии своей мощи. Лукас – мальчишка по сравнению с ней. И Велиар, и Данталиан разделались бы с ним без особых проблем. Легкое движение руки – и одним слишком самоуверенным магом стало бы меньше.
Сказав это, Дуглас остановился около распятого на полу Лукаса. С некоей брезгливостью тронул его носком сапога, словно желая убедиться, что тот по-прежнему не в состоянии пошевелиться. Затем произнес, глядя в остекленевшие глаза Лукаса, устремленные в потолок:
– А я ведь советовал вам, уважаемый сьер, не глупить и вернуться к изготовлению амулетов. Никогда ремесленник не станет экзорцистом! Глупо идти наперекор судьбе и воле богов. Спящему дракону рода Одли не суждено пробудиться в вашем теле. Поймите и примите это. Жаль, что придется прибегнуть к крайним мерам, но, похоже, иного способа угомонить вас все равно не существует.
– И что дальше? – поторопила его я, испугавшись, что на этом Дуглас закончит объяснять свой хитроумный план.
– Да, в общем-то, я почти все рассказал. – Дуглас пожал плечами. – Об остальном догадается даже ребенок. Анна, торопясь спасти вас, продемонстрировала все грани своего удивительного дара, и Альтис убедился, что не зря пошел на соглашение со мной. Но необходимо было найти способ заставить вашу сестру заключить с ним сделку. Стоит заметить, что страх за родных и близких – чудесная вещь. Он позволяет даже из самого твердого и несгибаемого человека начать вить веревки. А кого любит Анна? Только двух людей в этом мире: вас и Герду. Сначала я забрал тень Герды. Это не составило особого труда. Лукас, этот глупый восторженный мальчишка, был слишком взбудоражен после победы. Как же, он спас самого Дугласа Паттерсона, прославленного охотника, прогнал сразу двух демонов из высшей когорты! Он так упивался своим восторгом, что не замечал ничего вокруг. Что же насчет Анны… Она ведь просто ребенок. Да, у нее есть дар, но пока он подобен неограненному алмазу. Возможно, она и почувствовала что-то неладное, но не смогла понять, что именно ее насторожило. К тому же я был очень осторожен и аккуратен. Помните наше спасение после схватки в молельне? Это было так естественно, когда усталый старик, усевшись прямо на пол, словно невзначай привалился к ногам спящей женщины.
Дуглас замолчал, облизнув губы после слишком долгой тирады. Я следила за ним со все возрастающим чувством омерзения. Надо же, а как ловко и долго маскировался под приличного человека! Я ведь была абсолютно уверена, что с его стороны мне не стоит ждать ничего дурного.
– Когда Анна поняла, что тень ее ненаглядной воспитательницы исчезла, то мгновенно забыла о безопасности и бросилась искать обидчиков, – произнес Дуглас после недолгой паузы. – Следом отправились и мы с Лукасом. Это дало мне возможность вывести вашего приятеля из игры. Пусть из него и не получилось достойного боевого мага, но проблем он все-таки мог мне доставить. Лучше переоценить противника, чем недооценить. Дело осталось за малым – выманить вас из молельни. Ну, с этим особых проблем не возникло. Затем я воспользовался простенькими чарами, призванными сбить вас с толка и заставить двигаться в нужном направлении. Так птичка, зачарованная взглядом змеи, летит прямо к своей погибели. Вы чувствовали приступы страха, но они были недостаточно сильными, чтобы заставить вас остановиться.
– Я думала, что таким образом меня стараются отпугнуть от этой комнаты и не дать мне войти, – смущенно пробормотала я.
– А на самом деле я приманивал вас. – Дуглас снисходительно усмехнулся: – В общем, как видите, мой замысел полностью удался. Тень Герды у меня. Вы – в жертвенном круге. Бедняга Лукас наверняка мечтает разорвать меня голыми руками, но способен лишь таращиться в потолок и слушать. Осталось дождаться лишь прихода главного действующего лица, во имя которого все и затевалось.
– Анна никогда не пойдет на это. – Я отчаянно замотала головой, сама не веря в то, что говорю. – Она ни за что не станет заключать сделку с Альтисом!
– Вы настолько уверены в этом? – Дуглас с сарказмом усмехнулся: – Впрочем, зачем зря гадать? Скоро проверим. Как я уже говорил, от внимания сумеречного мага мало что может укрыться. Наверняка ваша сестра уже в курсе моих планов и знает, кто ее истинный противник. К слову, я очень удивлен, что она еще не появилась. Или просто стесняется показаться на глаза?
Последнюю фразу Дуглас произнес нарочито громким голосом, настороженно озираясь по сторонам. Завертела головой и я. Но ничего не произошло. Только тени в углах комнаты, залитой ярким солнечным светом, внезапно стали гуще, будто кто-то от души плеснул туда чернил. И я увидела, как первые щупальца живого мрака потянулись к кругу, будто почуяв близкую трапезу.
– Анна? – ласково позвал Дуглас, и глубокая морщина разломила его переносицу. – Девочка моя, ты меня слышишь? Я знаю, что ты где-то рядом. Выходи.
И опять тишина была ему ответом. В комнате тем временем стремительно потемнело. Сумрак клубился по полу, принимая самые странные и причудливые очертания.
– Анна, не заставляй меня угрожать! – В голосе Дугласа скользнули стальные нотки. – Ты же понимаешь, что своим упрямством способна лишь навредить сестре и Герде. Выходи. Давай поговорим как взрослые люди.
И еще одна томительная пауза. Я украдкой перевела дыхание, обнаружив, что на какое-то время забыла о необходимости дышать. Неужели Анна сбежала? Даже не знаю, радоваться или огорчаться этому факту. Нет, безусловно, ее поступок в какой-то степени весьма разумен. Но мое сердце все равно кольнуло от обиды. Ведь я ради сестры отправилась в ловушку, прекрасно осознавая, что ничем хорошим это не закончится.
– Анна? – растерянно повторил Дуглас.
Наверное, прозвучит странно, но я вдруг почувствовала злорадство. Лицо экзорциста сейчас выражало такое удивление и досаду, что я даже забыла о своей обиде на сестру.
– Ваш гениальный план пошел прахом? – Я выдавила из себя ехидный смешок, хотя особого повода для веселья у меня не было. – Ну ничего, глубокоуважаемый сьер, не расстраивайтесь.
– А я и не расстраиваюсь, – огрызнулся Дуглас. – А вот вам бы следовало огорчиться. Неужели приятно осознавать, что ваша сестра бросила вас на произвол судьбы? Впрочем, не отвечайте, не надо. Вы наверняка не признаетесь, но я прекрасно понимаю, какие чувства гложут сейчас вашу душу. Что же, стоит заметить, ваша сестра оказалась намного мудрее и прозорливее вас. А сердце у нее ледяное. Это не редкость для сумеречных магов. Они часто испытывают большие трудности в сфере эмоций.
Дуглас отвернулся к окну, за которым ветер гнал обрывки серых, наполненных дождем туч, и надолго задумался.
Между тем тьма в углах комнаты немного присмирела, словно осознав, что развязка действия откладывается на неопределенный срок. Но лоскуты мрака по-прежнему танцевали на полу, перетекая от половицы к половице по направлению ко мне. Я увидела, как одно щупальце сумрака приблизилось на опасное расстояние к лицу Лукаса. Жадно лизнуло его в щеку и внезапно исчезло, словно впиталось в тело мага. Почему-то стало не по себе, и я торопливо отвела взгляд, не желая наблюдать за этим.
Экзорцист стоял молча, заложив за спиной руки и широко расставив ноги. Наверное, решал, что же ему теперь делать.
Пользуясь случаем, я попробовала осторожно пошевелить онемевшими пальцами. Пустое! Бечева так туго впилась в запястья, что я почти не чувствовала их. Ох, как же больно будет, когда веревку снимут!
«Если снимут, – жестокосердно поправил меня внутренний голос. – С чего вдруг Дугласу освобождать тебя? Чтобы все узнали о том, как прославленный охотник на демонов перешел на сторону своих извечных противников? Глупо и смешно. От ненужных свидетелей принято избавляться».
– Ну что же, – в этот же миг тяжело обронил Дуглас, по всей видимости, наконец-то завершив свои раздумья. Обернулся и смерил меня внимательным изучающим взглядом, от которого мне нестерпимо захотелось уменьшиться в размерах и забиться в какой-нибудь укромный уголок. Так, наверное, хищный зверь смотрит на свою добычу, готовясь к смертоносному прыжку из западни. А экзорцист, удовлетворенный произведенным эффектом, так же размеренно продолжил: – Увы, у меня нет иного выбора, найна. Если ваша сестра не явится тотчас же, я убью вас. Принесу в жертву Альтису.
– Вы так говорите, будто не планировали этого с самого начала, – удивленно проговорила я.
– Не планировал. – Дуглас покачал головой. – Если Анна по доброй воле принесла бы присягу верности Альтису, и вас, и Герду бы отпустили. Вы обе нужны мне живыми. Зачем же по доброй воле лишать себя такого замечательного способа контроля за столь своевольной особой, как ваша сестра?
Я раздраженно передернула плечами. Н-да, как-то невесело осознавать, что в будущем тебе отведена незавидная участь вечной заложницы на случай возможного бунта Анны против нового хозяина.
– Простите, но я вам не верю, – проговорила я. – Мой брат… Точнее, тот демон, который занял его тело, сказал, что я погибну последней. Значит, вы все-таки лукавите.
– Смею напомнить, что Велиар не стал уточнять, когда именно должно произойти это печальное событие. – Дуглас улыбнулся одними уголками губ. – Сейчас или спустя годы.
– Но если он был настолько уверен в этом, то, получается, участь остальных моих товарищей уже предрешена? – спросила я, холодея от страшного подозрения.
– Верность Альтису необходимо доказать. – Дуглас равнодушно хмыкнул: – И доказать не на словах, а на деле. По-моему, очевидно, что́ именно потребует бог мертвых в качестве доказательства.
– Ну и гад же вы! – не удержавшись, выплюнула я. – А я ведь была уверена, что вам можно верить.
– Верить никому нельзя, найна. – Дуглас, ни капли не обидевшись на оскорбление в его адрес, жизнерадостно ощерился, показав в оскале все свои зубы. – Ни друзьям, ни любимым, ни родственникам. И уж тем более нельзя верить магам. У нашей братии зачастую бывает весьма своеобразное представление о таких понятиях, как «добро» и «зло».
– Заканчивай трепаться, старик, – вдруг оборвал его разглагольствования незнакомый повелительный голос.
Я вздрогнула всем телом. Было такое чувство, будто где-то рядом потревожили огромную гадюку, которая зашипела, предупреждая о нападении. Сам воздух словно обратился в густой яд, отравляющий мои внутренности.
Голос донесся со стороны двери, к которой я сидела спиной. При всем желании я не могла увидеть, кто именно вмешался в разговор. Впрочем, я была даже рада этому. Не представляю, что за чудовище нас посетило, но не сомневаюсь, что равного ему я еще не встречала. Это был не Велиар и не Данталиан, но кто тогда?
Я прикусила губу, надеясь, что боль отвлечет меня от этих рассуждений. Я уже знала ответ на этот вопрос, но боялась признаться самой себе.
– Проводи ритуал, – бесстрастно продолжил незнакомец, не желающий показывать своего лица. – Девчонка все равно придет ко мне. Пусть не в данный момент, но позже. А сейчас она должна уяснить раз и навсегда, что я не люблю шутить.
Было видно, что Дуглас сам боится нового гостя. На его побледневшем лице выступила обильная испарина, хотя в комнате было холодно. Экзорцист осторожно промокнул пот, кашлянул и нерешительно поинтересовался:
– А может быть, немного подождать? Я не верю, что Анна бросит свою сестру…
– Я не из тех, кто привык ждать, – ледяным тоном оборвал его незнакомец. – Это послужит девчонке уроком. А сейчас – приступай! Не заставляй меня повторять приказы дважды.
Дуглас беспомощно посмотрел на меня. Я невольно нахмурилась. Было что-то странное в его взгляде. Будто он сам не ожидал такого поворота событий и сейчас изо всех сил медлит. Но какой ему резон так злить своего нового господина? Поздно метаться в сомнениях, раз уж решился служить тьме.
– Ты колеблешься, старик? – Голос приблизился, наполненный шуршанием сухих чешуек гигантской змеи, и я машинально подобрала ноги, безотчетно испугавшись, что какая-нибудь ползучая гадость может укусить меня. Было такое чувство, будто температура в комнате мгновенно упала до морозной стужи. Удивительно, что вокруг не заискрились мириады снежинок. А незваный гость продолжал, и я ощущала физическую боль от каждого его слова, будто кто-то бил меня плетью наотмашь. – Или ты вздумал обвести меня вокруг пальца? Мы не скрепили сделку должным образом, но учти, старик, лучше тебе не обманывать меня. Этого никому не дозволено!
– Нет, что вы! – Дуглас с усилием двинул кадыком, гулко сглотнув слюну. Удивительно, но выглядел он сейчас намного хуже, чем при разыгранном не так давно поражении от демонов. А ведь тот, кто стоял за моей спиной, пока не тронул его и пальцем. Да что там – он даже не угрожал. Просто предупреждал сухим будничным тоном о своем неудовольствии в случае обмана.
– Я жду, – обронил гость.
Дуглас судорожно рванул ворот рубахи, как будто он мешал ему дышать. Затем принялся засучивать рукава. Он делал это так мучительно долго, что мое подозрение переросло в уверенность: Дуглас тянет время. Значит, не все так просто, как представлялось ранее. Он не хочет меня убивать. Неужели он на самом деле затеял двойную игру с Альтисом? Ох, в таком случае бедолаге можно только посочувствовать. Конечно, я не испытываю должного преклонения перед Альтисом, а предпочитаю молиться другому богу, точнее богине. Но ни за что на свете я не осмелилась бы ввязаться в такое противостояние. Негоже обычному смертному мериться с высшими силами.
Позади меня раздался противный смешок, будто кто-то когтем провел по стеклу. Кажется, этот самый загадочный некто, посетивший нас, умеет читать мысли. И я поспешно принялась повторять в уме простенькую детскую считалочку, пытаясь тем самым не дать таинственному незнакомцу хозяйничать в моей голове. Еще не хватало, чтобы он рылся в моих воспоминаниях!
Неожиданно мое внимание привлекло какое-то движение сбоку. Я скосила глаза в ту сторону, где лежал Лукас, и увидела, как вокруг моего приятеля роятся сгустки мрака. Это напоминало облако растревоженных чужим вмешательством пчел. Всполохи тьмы почти скрыли за собой фигуру мага. Странно… Что бы это значило?
Между тем Дуглас наконец-то закончил возиться со своими рукавами, подоткнув их повыше. Кашлянул и зачем-то вытащил из кармана свои забавные стекляшки, которые водрузил на переносицу. Его глаза, скрытые за этим непонятным приспособлением, мгновенно стали по-детски беспомощными, будто маг вдруг разучился отчетливо видеть мир.
– Старик, я терпелив, но не бесконечно, – прошелестело позади меня. – Ты можешь готовиться к ритуалу еще хоть час, хоть два. Но я не вижу причин затягивать это действие. Поверь, никто не придет к тебе на выручку. Дом пуст, если не считать жалкую кучку смертных. Никто из этой компании не способен противостоять мне или Велиару.
Удивительно, но я едва не расхохоталась от облегчения, услышав последнюю фразу. С моей души словно упал тяжеленный груз. Позади меня стоит Данталиан в теле слуги! А я уж испугалась, что нас почтил своим визитом сам Альтис! Какая же я глупая, ведь Дуглас сам сказал мне, что боги не вмешиваются напрямую в дела смертных. Да и потом, моя сестра, конечно, уникум, но вряд ли из-за нее одной Альтис пересечет грань между двух миров. Слишком велика честь, как говорится.
– Как скажешь, Данталиан, – пробормотал Дуглас, подтверждая мою догадку. Кинул на меня виноватый взгляд, и я скорее прочитала по губам, чем услышала: – Прости.
После чего открыл рот, видимо, уже готовясь произнести первое слово заклинания.
Я так и не поняла, что же случилось в следующий миг. Впоследствии я множество раз пыталась восстановить эти события в своей памяти, но постоянно получала лишь набор разрозненных картинок, почти не связанных между собой. Вначале на уши надавила тишина. Дуглас смешно разевал рот, глотая воздух, но был не в состоянии выдавить из горла и звука. А затем зеркало, стоящее в самом дальнем углу комнаты, внезапно взорвалось тысячами сверкающих осколков, водопадом обрушившись на экзорциста. И я увидела Анну. Она спокойно вышагнула из пустой рамы, будто переступила обычный порог. Только хруст стекла под ее туфельками доказывал, что все происходит на самом деле.
– Анна…
Это имя сорвалось не с моих уст и не с уст Дугласа. Это заговорила тьма, уже давно с головой захлестнувшая распростертого на полу Лукаса. И внезапно она схлынула. Нет, не так. Она словно впиталась в тело мага. Так, наверное, сухая губка торопливо и жадно всасывает воду.
Когда Лукас открыл глаза, они были заполнены ярко-алым огнем ярости. И вокруг его фигуры, по-прежнему распятой на старых скрипучих половицах, вдруг отчетливо проступил крылатый силуэт.
Затем тугая пружина событий распрямилась, и время пошло своим ходом, давая мне возможность быть их полноценной участницей.
– Ты все-таки пришла, – заговорил Данталиан, по-прежнему стоящий за моей спиной. – Все-таки не смогла бросить сестру. Какие же вы, смертные, все-таки предсказуемые!
– Да уж куда нам до вас. – Анна улыбнулась, и в ее улыбке заключался весь холод мира. – Данталиан, скажи, где твой товарищ?
– Ты имеешь в виду Велиара? – В голосе говорящего послышалось легкое недоумение.
– Да-да, его. – В голубых глазах моей сестры заплескался злой смех. – Ты же сказал, будто ничто в этом доме не способно укрыться от твоего внимания. Так где твой товарищ? Или он сбежал, бросив тебя?
– Велиар здесь, – неуверенно возразил Данталиан.
– Так позови его, – с иронией предложила Анна. – По твоим словам, демоны почти всемогущи. Следовательно, он обязательно услышит тебя, где бы ни находился.
Наступила пауза. Анна смотрела поверх меня на своего противника, а я исподволь следила за тем, что происходит вокруг Лукаса. Он по-прежнему лежал на полу, но силуэт крылатого создания вокруг него становился все отчетливее и отчетливее. Я уже могла пересчитать чешуйки на этом длинном и по-змеиному вытянутом теле. Как там сказал Дуглас? В Лукасе никогда не проснется дракон рода Одли? Сдается мне, экзорцист ошибался: дракон сейчас, как никогда, близок к пробуждению.
– Велиар! – рявкнул за моей спиной демон. – Явись!
Тишина. А тем временем Анна подошла к Дугласу и протянула ему руку. Я растерянно закусила губу, не понимая, стоит ли мне предупредить сестру об опасности, или же экзорцист все это время водил демонов за нос, лишь разыгрывая то, что он переметнулся на их сторону.
– Давно ты догадалась? – спросил Дуглас, не торопясь принять ее руку.
– Практически с самого начала. – Анна пожала худенькими плечиками. Подумала немного и мягко добавила, видимо, не желая ранить самолюбие экзорциста: – Но это был неплохой план. Вы убедились в моих способностях?
– О да. – Дуглас загадочно склонил голову. – И не только я.
– Велиар! – прервал их обмен любезностями отчаянный вскрик демона, все еще пытающегося получить отклик от своего товарища. – Явись!
– Пустое.
При звуках этого голоса я почувствовала, что готова расплакаться от облегчения, поскольку принадлежал он Лукасу. Посмотрела на приятеля и совершенно не удивилась, увидев, что он уже не лежит, а сидит на полу. Его глаза по-прежнему пылали алым огнем гнева, а за спиной взметнулись крылья, но сейчас не призрачные, а вполне реальные. По крайней мере, я различала кожистые складки на них.
Лукас медленно поднялся на ноги. Сжал кулаки, и крылья за его спиной раскрылись, порывом ветра разметав по полу осколки зеркала.
– Дракон рода Одли, – прошептал Дуглас, зачарованно наблюдая за этим действием. – Он почти проснулся.
– И это тоже был ваш план. – Анна нетерпеливо прищелкнула пальцами, и Дуглас послушно взял ее за руку. – Злость и желание спасти дорогого тебе человека порой способны сотворить самое невероятное, не так ли? Не зря ведь Лукас все это время был в комнате, пока вы угрожали Хлое смертью. И ваше желание исполнилось: дракон откликнулся на зов. Не пожалеете?
– Не думаю, – мягко отозвался Дуглас, посмотрев поверх головы Анны на Лукаса. – Я все сделал верно.
Я тоже не могла отвести от своего приятеля изумленного взора. Он преображался на глазах. Черты лица хищно заострились, словно через них проступила треугольная морда древней рептилии. Крылья за спиной ни на миг не замирали, создавая постоянный поток воздуха.
– Велиар. – Теперь голос демона прозвучал умоляюще. Он наверняка уже понял, что товарищ не придет ему на помощь, но боялся признаться в этом даже себе. Впрочем, о чем это я? Разве демоны способны испытывать страх? Но сейчас я была в этом практически уверена.
А затем Дуглас начал читать заклинание. Оно завораживало своим изломанным ритмом, так напоминающим песню. Правда, я не могла разобрать ни слова из нее. Рука Анны, которую экзорцист продолжал сжимать в своей, слабо засветилась. Да что там, голубые глаза моей сестры стремительно теряли цвет, превращаясь в два бездонных озера безжалостного света, пылающего так же ярко, как и солнце в безоблачный летний день.
– Велиар, – в отчаянии выдохнул демон. Тьма в углах комнаты забурлила было, собираясь пойти в последнюю решающую атаку, но Лукас сжал кулаки, и мрак послушно заструился к его ногам, впитываясь в тень мага, которая танцевала на половицах, то полностью преображаясь в силуэт дракона, то вновь становясь человеческой.
Наверное, на какой-то миг я потеряла сознание, утонув в мягких обволакивающих интонациях старого экзорциста. Реальность вдруг задрожала, теряя свои привычные очертания. Свет, льющийся из глаз моей сестры, вспыхнул тысячами бликов в осколках зеркала, щедро рассыпанных по полу. И мне вдруг показалось, что из каждого отражения за нами следит кто-то. Кто-то, кто был в доме с самого нашего приезда, но не торопился вмешиваться, лишь с любопытством наблюдая. Кто-то, ради кого Дуглас и затеял всю эту сложную многоуровневую игру, не побоявшись обмануть самого бога мертвых.
Последнее, что я помню перед тем, как окончательно соскользнула в бездну между мирами, – теплые руки Лукаса на своих запястьях и его дыхание на моих губах, когда он торопился отвязать меня от кресла.
* * *
Мой обморок не продлился долго. Когда я очнулась, мы были все в той же комнате. Я полулежала в кресле, уже не привязанная, а Лукас примостился на подлокотнике, бережно растирая мои запястья, на которых сине-фиолетовыми полосами отпечатались следы от веревок.
– Могли бы связать Хлою не так крепко, – вполголоса выговаривал он Дугласу, который следил за его действиями с виноватой улыбкой.
– Это было слишком опасно, – попытался оправдаться тот. – У найны Хлои не должно было возникнуть и мысли, что я неискренен в своем желании выслужиться перед богом мертвых.
– Сыграли вы великолепно, – хмуро буркнул Лукас. – Я ведь тоже поверил.
И его тень, до сего момента спокойно лежащая на полу, вдруг задрожала, готовая в любой момент преобразиться в свое крылатое подобие.
– Ну, по этому поводу вы не должны быть в обиде на меня. – Дуглас усмехнулся. – Вашему дракону нужна была веская причина, чтобы проснуться. И я ее предоставил. Или вы и это собираетесь поставить мне в вину?
– У вас весьма своеобразные методы, – холодно произнес Лукас.
– Зато действенные, – парировал Дуглас. Посмотрел на меня, заметил, что я внимательно слушаю их разговор, и приветственно улыбнулся, сказав: – Найна, вы очнулись? Отлично! Как себя чувствуете?
– Сносно, – лаконично ответила я. Окинула быстрым взглядом комнату, в которой о недавних событиях напоминали лишь плохо стертый меловой круг на полу и разбитое зеркало. – Где моя сестра?
– Анна отправилась сообщить Габриэль и Гилберту, что все закончилось и можно выходить из молельни. – Дуглас посмотрел в сторону закрытой двери. – А заодно понесла тень своей воспитательницы. Думаю, скоро вся честная компания к нам присоединится. Так что, если у вас остались ко мне какие-либо вопросы, советую задать их прямо сейчас, так сказать, без лишних глаз и ушей.
– Значит, на самом деле вы не переметнулись на сторону бога мертвых. – Я немедленно решила воспользоваться любезным предложением экзорциста, чтобы выяснить последние детали произошедшего в доме. – Ваша красочная речь у круга была обманом. Верно?
– Простите, что заставил вас понервничать. – Дуглас смущенно усмехнулся. – Но у меня не было иного выхода. Прежде всего я хотел, чтобы в мое предательство поверила Анна. Иначе ваша сестра ни за что не продемонстрировала бы свой талант. Мне надо было, чтобы она наконец-то вышла из тени и показала все, на что способна. А заодно я собирался щелкнуть по носу дракона, спящего в душе вашего приятеля. Пусть он и не проснулся окончательно, но теперь это вопрос ближайшего будущего.
– Из вас получился бы великолепный лицедей, – недовольно пробормотала я, вспомнив свой страх перед неминуемой, как мне тогда казалось, гибелью.
– Увы, вы слишком снисходительны ко мне. – Дуглас несогласно покачал головой. – Как оказалось, ваша сестра раскусила мою игру почти сразу. И, признаюсь честно, она заставила меня изрядно поволноваться, когда не пришла в нужный момент. Я планировал, что Анна, испугавшись за вас и свою воспитательницу, поспешит откликнуться на мой зов и явится сюда. Велиар и Данталиан, по моему мнению, были слишком серьезными противниками, чтобы позволить вашей сестре вступить с ними в схватку самостоятельно. А здесь она была бы под моим присмотром, и я помог бы ей в случае чего. Но Анна решила все сделать по-своему. По всей видимости, сначала она завлекла в ловушку одного демона, а затем настал черед и другого. Кстати, я сам не в курсе того, каким образом ей удалось расправиться с Велиаром. Демоны обычно очень осторожны. Не понимаю, почему он не попытался предупредить товарища или не позвал того на помощь. Но на эти вопросы ответы может дать только Анна.
– На какое-то мгновение я поверила, что вы готовы убить меня, – медленно произнесла я, вспомнив тот жуткий миг, когда за моей спиной стоял демон и приказывал Дугласу начать ритуал.
– Я тянул время. – Дуглас пожал плечами: – Конечно, я мог бы расправиться с Данталианом и сам, но это бы означало полный срыв моего плана.
– Кому вы хотели продемонстрировать талант Анны? – без обиняков спросила я. – Только не отнекивайтесь, что у вас и в мыслях не было подобного. Вы сами прекрасно знаете, на что она способна. Однако по какой-то причине начали столь опасную игру, рискуя навлечь на себя гнев Альтиса своим обманом.
– Рискуя навлечь гнев? – с сарказмом перебил меня Дуглас. – О, моя прелестная найна, Альтис наверняка сейчас в бешенстве. Когда еще богу довелось бы сыграть роль марионетки в задумке обычного смертного?
– И вам не страшно? – негромко подал голос Лукас, грея мои ладони в своих.
– Конечно, страшно. – Дуглас негромко хмыкнул. – Я вообще очень пугливый человек. В каждой тени демона вижу. Но такова участь экзорциста. Что же насчет Альтиса… Полагаю, уже совсем скоро у него появится возможность лично высказать свое неудовольствие мне прямо в лицо.
Я нахмурилась, не совсем понимая, на что намекает Дуглас.
– Я умираю, найна, – сказал тот. – Помните слова вашей сестры, когда я только появился в этом доме? Последнее сражение с демонами стоило мне слишком многого. От тех ран мне уже не суждено оправиться. Мне остался от силы месяц, в лучшем случае – два.
– Но вы не выглядите смертельно раненным, – возразила я, окидывая внимательным взором сухенькую тщедушную фигурку старика. По крайней мере, держался он по-прежнему прямо и уверенно, словно никакая боль его не беспокоила.
– Не каждая рана болит, найна. – Дуглас печально улыбнулся. – Но факт остается фактом. Уж поверьте мне, я совершенно уверен в столь неутешительном прогнозе.
Я закусила губу. От слов экзорциста веяло такой безнадежностью и грустью, что мне стало до слез жалко его. Неужели он действительно доживает свои последние дни?
– Не печальтесь обо мне, найна, не стоит, – с нарочитой бодростью воскликнул Дуглас, вновь угадав мои мысли. – Я не жалуюсь на судьбу. Более того, когда-то я сам выбрал ее. В принципе, боги были милостивы ко мне. Можно сказать, что мне повезло: мало кто из магов, посвятивших себя охоте на демонов, доживает до моего возраста.
– Если вы одной ногой на пороге царства теней, то зачем вы устроили все это представление? – спросил Лукас. – Да, я уже слышал ваше объяснение: вы хотели поставить Анну в безвыходную ситуацию и заставить ее продемонстрировать свои способности. И я бы даже принял его, если бы не ваше признание в скорой смерти. Так зачем же вам это? Не поздновато ли искать себе ученика?
Дуглас лишь неопределенно пожал плечами, явно не собираясь отвечать на этот вопрос.
А я вдруг вспомнила то ощущение перед самым обмороком, будто в комнате незримо присутствует кто-то еще. Кто-то, ради кого Дуглас и явился в имение Мюррей, рискуя навлечь на себя ярость бога мертвых. Ведь что бы ни говорил экзорцист, как бы ни убеждал нас, что гнев Альтиса его не беспокоит, все равно очень глупо вступать с ним в конфронтацию. Особенно когда вот-вот переселишься в его извечные владения.
– Так кому на самом деле вы собирались продемонстрировать дар Анны? – поинтересовалась я, внимательно наблюдая за реакцией Дугласа на свои слова. – Только не врите, будто не понимаете, о чем речь. В комнате был еще кто-то. Кто-то, кто следил за нами через зеркало. Не так ли?
Дуглас опустил голову, пряча выражение своего лица в тени. Под его сапогами хрустнул случайный осколок, когда он переступил с ноги на ногу.
– Найна Хлоя, – наконец, когда я уже отчаялась дождаться от него хоть какой-нибудь реакции на свой вопрос, протянул он, – а вы не планируете в ближайшем будущем посетить столицу? Арилья – очень красивый город. Уверен, что он вам понравится.
– Мне и в Аерни неплохо живется, – отрезала я, не понимая, куда он клонит.
– И все-таки, думаю, вам стоит наведаться в Арилью, – настойчиво повторил свое предложение Дуглас. – Вы теперь одна из самых обеспеченных персон в Итаррии. Желаете вы того или нет, но надлежит нанести визит вежливости королю. Не спорю, высшее общество – то еще сборище, но хотя бы изредка в нем показываться надо.
– Вот кому надо, тот пусть и показывается, – огрызнулась я.
При мысли, какое будущее меня может ожидать в этой самой столице, я невольно ужаснулась. Да, в пансионе меня учили хорошим манерам и основам этикета, но не преподали главную мудрость: искусству закулисных войн. Я не умела на скрытую издевку отвечать таким же замаскированным сарказмом и зачастую не понимала, когда надлежит промолчать, а когда – показать коготки.
– Почему вы так категорически против? – нарочито удивился Дуглас. – Обычно девушки так и жаждут влиться в придворное общество. Неужели обычная сельская жизнь прельщает вас больше, нежели блеск балов и приятная суматоха перед ними?
– Честное слово, мне больше по душе тихие семейные посиделки и обычные повседневные хлопоты, – с натужным юмором проговорила я. – Боюсь, столичное общество сожрет заживо бедную провинциалку в моем лице.
Даже мысль о возможной встрече с королем не обрадовала меня. В самом деле, о чем мне разговаривать с его величеством Альбертом? Пожалуй, я бы с куда большей радостью согласилась столкнуться с каким-нибудь мстительным призраком, чем добровольно отправилась бы на светский прием. Как говорится, бояться надо не мертвых, а живых.
– Вы слишком пессимистичны. – Дуглас укоризненно покачал головой и продолжил уговаривать меня мягким медоточивым голосом: – Найна Хлоя, ваша храбрость не знает границ и порой бывает несколько… э-э-э… безрассудна. Вы столько раз сломя голову бросались в битву с непознанным и непонятным. А в столице вас ждут не демоны и не одержимые, а обычные люди из плоти и крови. Неужели они пугают вас больше, чем слуги Альтиса?
– А при чем тут слуги Альтиса? – Я пожала плечами. – Это приключение закончилось, и закончилось благополучно для всех нас.
– Вы так думаете? – Дуглас зловеще усмехнулся. – А мне кажется, все только начинается. Анна наконец-то вышла из тени, хотя применительно к сумеречному магу это звучит несколько двусмысленно. И здравый смысл мне подсказывает, что отныне вам не знать покоя. Она слишком лакомый кусочек для многих. Не говоря уж о том, что на вашей душе появилась еще одна метка – свидетельство встречи с представителями мира мертвых. Ваш дом в Аерни рискует в ближайшее будущее превратиться в настоящий манок для одержимых. Многие захотят выслужиться перед Альтисом.
Забывшись, я невольно вцепилась в руку Лукаса, слишком сильно сжав пальцы. От вкрадчивого тона экзорциста стало не по себе. Если он хотел меня напугать, то ему это удалось с блеском.
– Сьер Дуглас, – неожиданно подал голос Лукас, который до сего момента словно безучастно слушал разглагольствования пожилого мага, и осторожно разжал мои пальцы, которыми я цеплялась за его рукав, – вы пугаете Хлою. И делаете это специально. Почему вам так важно, чтобы она переехала в Арилью?
– Как вы понимаете, прежде всего меня интересует Анна, – поправил его Дуглас. – Но она еще слишком мала, чтобы путешествовать самостоятельно. А кому я хочу ее представить… Неважно. В свое время этот человек обязательно даст о себе знать, уж поверьте.
– В таком случае ему придется навестить меня в Аерни! – решительно проговорила я, устав от плохо замаскированных угроз, которыми вдруг щедро начал сыпать Дуглас, желая заставить меня принять нужное ему решение. – Понятия не имею, о ком вы говорите, но меня это и не интересует. Столица и ее наверняка блистательное общество меня совершенно не прельщают. Можете сколько угодно намекать на демонов и прочие несчастья, которые на меня обязательно обрушатся в ближайшем будущем, если я останусь в Аерни, но факт остается фактом. Тем более дома и стены помогают.
– Примерно такого ответа я от вас и ожидал. – Дуглас криво ухмыльнулся. Посмотрел на странно задумчивого Лукаса: – Ну а что насчет вас, сьер? Неужели вы позволите своей любимой девушке совершить подобную глупость?
Я едва не подавилась от слов экзорциста. Я – любимая девушка Лукаса? Да ну, чушь какая! Если бы это было так, то он не бросил бы меня полгода назад.
Удивляло и то, что Лукас словно не услышал этой фразы. Лишь его скулы слегка зарумянились.
– Не лезьте не в свои дела, – наконец, твердо проговорил он, глядя в упор на Дугласа. – Мы сами разберемся.
– Как знаете. – Экзорцист тут же пошел на попятную. Кашлянул, видимо, не зная, что еще сказать, и отвернулся к окну.
Впрочем, тишина в комнате не продлилась долго. Спустя пару мгновений экзорцист заволновался, словно вспомнив что-то важное, и опять оглянулся на нас.
– Вам не кажется, что Анны слишком долго нет? – поинтересовался он. – Она уже давно должна была вернуться.
Тотчас же дверь распахнулась, и в комнату неуверенной походкой ввалился Гилберт. Обычно жизнерадостный парень сейчас был очень бледен и растерян, а на темном сюртуке явственно отпечатались следы пыли.
– О, наконец-то я вас нашел, – проговорил он. Тяжело опустился на первый же стул и с гримасой неподдельного страдания принялся растирать виски, словно мучаясь от сильной головной боли.
– Что случилось? – встревоженно воскликнула я. Вскочила было на ноги, но меня опередили.
Дуглас стремительно шагнул к парню. Простер над его головой руку, с которой полился прохладный голубоватый свет.
– Как хорошо! – вырвалось у Гилберта. Несколько секунд он просто сидел, нежась в заклинании старого мага, затем осторожно покрутил головой из стороны в сторону, видимо, желая убедиться, что боль ушла.
– Так что случилось? – повторил мой вопрос уже Дуглас, даже не подумав отойти в сторону и продолжая зависать над сидящим Гилбертом.
– Да я как-то и не понял, – смущенно проговорил тот. – Я последовал за Хлоей, когда она бросилась выручать Анну. Испугался, что она угодит в ловушку. Но не сумел ее догнать. Потерял несколько минут, объясняя Габриэль, что обязан так поступить, – помолчал немного и добавил с грустным вздохом сожаления: – По-моему, она на меня сильно обиделась.
– Ты бросился за Хлоей? – скептически протянул Лукас, и в его синих глазах отразилась сложная смесь эмоций: от недоверия до непонятной злости. – Наверное, ты очень медленно бежал. Или заблудился по дороге сюда? Иначе где ты пропадал все это время?
– Меня кто-то оглушил, – честно признался Гилберт и недовольно скривился. – Я очнулся в какой-то темной и пыльной каморке под лестницей. По-моему, раньше там хранили ведра и тряпки для уборки. Голова аж раскалывалась от боли. И пошел вас искать. Сначала заглянул в молельню, хотел спросить Габриэль, сколько времени прошло. Но ее там не оказалось. В молельне была только Герда. Кстати, по-моему, ей намного лучше. Я попытался ее разбудить, но она лишь пробормотала что-то неразборчивое и опять уснула. Тогда я отправился блуждать по дому, пытаясь хоть кого-нибудь найти.
– Если Герда уже в состоянии говорить, то, получается, Анна была в молельне и вернула ей тень. – Дуглас растерянно всплеснул руками: – Но куда она делась после этого? И почему вместе с ней исчезла и Габриэль?
Ох, опять новые вопросы! А я только решила, что неприятное и опасное приключение наконец-то подошло к своему логическому завершению. Неужели боги настолько не любят меня и мою сестру, раз на нашу долю постоянно выпадают всевозможные испытания?
Часть третья. Осколки прошлого
Я стояла около окна в гостиной и печально наблюдала за тем, как алое солнце медленно опускается за горизонт. Осенний день короток, а этот пролетел вообще как один миг, поскольку был наполнен суматохой поисков.
Вначале Дуглас не особенно обеспокоился исчезновением моей сестры и Габриэль. Он важно заявил, что быстро найдет их, воспользовавшись поисковыми чарами. Однако спустя несколько минут ему пришлось заметно поубавить свою уверенность. Зеленые нити чар опутали дом в густую сеть, но она то и дело распадалась на отдельные куски и никак не желала указывать необходимое нам направление.
Наконец, спустя неполный час Дуглас был вынужден констатировать свое поражение. За минувшее с того момента время он раз десять, не меньше, возобновлял заклинание, постоянно прибавляя к нему новые компоненты. Поэтому поисковая сеть то пылала изумрудным светом, то покрывалась багрово-черными всполохами, то вспыхивала лиловым пламенем. Но все было зря. Стоило признать: прятаться моя сестра умела. Если она и находилась по-прежнему в доме или его окрестностях, то мастерски запутала свои следы. Правда, вопрос, зачем ей это понадобилось?
Оставалась еще вероятность, что в исчезновении Анны и Габриэль были повинны слуги Альтиса. Но, по здравому размышлению, я отказалась от этой мысли. Анна продемонстрировала такую мощь своего дара, что я не могла представить, какой демон был бы способен без особого шума похитить ее. Если только сам Альтис явился из мира теней, чтобы покарать слишком наглую девчонку, осмелившуюся бросить вызов его власти. Но Дуглас не так давно сказал, что богам запрещено непосредственно вмешиваться в дела смертных. Получается, в исчезновении Анны никто не виноват. Она сама сбежала, прежде вернув тень Герде и по какой-то непонятной причине прихватив с собой Габриэль.
Я уныло вздохнула и потерла лоб. В висках уже начинало ломить от усталости и недостатка сна. За прошедшие двое суток я практически не сомкнула глаз. А теперь, по всей видимости, мне предстоит еще одна беспокойная ночь, наполненная тревогой за сестру.
Дуглас и Лукас в данный момент занимались осмотром дома, осознав, что магические способы для этого не подходят. Гилберт взял на себя наружные постройки. А Герда, по-моему, так и не осознавшая, что несколько часов, лишившись души, провела в качестве живого трупа, хлопотала на кухне, решив на скорую руку соорудить нам то ли поздний обед, то ли ранний ужин. И это было весьма кстати, поскольку мой живот все чаще и настойчивее бурчал, желая напомнить своей нерадивой хозяйке, как долго она не ела.
Кстати, почему-то Герда не выглядела обеспокоенной из-за пропажи моей сестры. Странно. Ведь раньше она готова была растерзать любого, позволившего себе просто косой взгляд в сторону Анны. Такое чувство, будто она точно знает, что с ее маленькой воспитанницей все в полном порядке.
Стоило мне только так подумать, как по спине пробежала холодная дрожь, будто от чужого взгляда. Я почувствовала легкое дуновение ветерка, ласково коснувшегося моей щеки, и резко развернулась, готовая увидеть еще одного призрака.
Наверное, так оно и произошло. Прямо передо мной стояла Анна. Совершенно реальная, если не считать того маленького обстоятельства, что контуры ее фигуры дрожали, словно сестра в любой момент могла раствориться в воздухе. Как она это называет? Привидеться? Да, по-моему, именно так. До сих пор не понимаю, как у нее это получается. То есть в данный момент Анна была одновременно в двух местах.
– Пойдем, – нетерпеливо сказала она и прищелкнула пальцами, видимо, осознав, что иначе я рискую еще долго глазеть на нее в тупом изумлении. – Хлоя, побыстрее, пожалуйста! Я хочу тебе кое-что показать, пока Гилберт до этого не добрался.
– А где Габриэль? – осторожно осведомилась я, словно примерзнув к месту. В голове мелькнула шальная мысль: а сестра ли передо мной? Вдруг ее телом завладел очередной демон, которому повезло больше, чем Велиару и Данталиану, и сейчас он пытается выманить меня из дома, чтобы в укромном месте расправиться со мной?
– С ней все в полном порядке. – Анна чуть склонила голову и серьезно посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами: – Хлоя, ты что, боишься меня?
– Да нет, не особо, – судорожно заблеяла я, всерьез подумывая над тем, не закричать ли в полный голос. Лукас наверняка услышит меня и примчится на помощь.
– Я хочу показать тебе кое-что, что имеет отношение к нашей матери, – с нажимом произнесла Анна. – Хлоя, прошу, пойдем! Гилберт уже рядом с этим местом, а я бы не хотела, чтобы эта семейная тайна стала кому-нибудь известна.
Я удивленно вскинула брови. Семейная тайна? Что-то, имеющее отношение к нашей матери? Сказать, что я была заинтригована, значит не сказать ничего.
– Пойдем, – уже мягче проговорила Анна. – Пожалуйста, Хлоя, это очень важно!
И я послушно кивнула, показав, что согласна следовать за ней.
Нам повезло: Дуглас и Лукас еще не спустились, продолжая обыскивать третий этаж. Когда я проходила через холл, торопясь поспеть за Анной, то слышала их голоса, доносящиеся сверху. Поэтому никто не остановил меня и не спросил, куда, собственно, я направляюсь.
В прихожей я быстро накинула на себя пальто и выскользнула во двор, не потревожив дверного колокольчика. На высоком каменном крыльце остановилась, с удовольствием вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, который даровал мне сладкое наслаждение после затхлой атмосферы дома. За прошедшие сутки заметно похолодало. Дождливая погода уступила место ясной, которая принесла с собой первые заморозки. На темно-синем небе, очистившемся от туч, проступали еще несмелые первые звезды. Лужи во дворе подернулись тонкой коркой льда, который захрустел под моими башмаками, когда я пробиралась к воротам.
Анна шла впереди меня, изредка оглядываясь, чтобы проверить, не отстала ли я. Я невольно покачала головой, заметив, что на ней не было никакой теплой одежды. Вряд ли шерстяное платье с длинными рукавами должным образом защищало мою сестру от холода. Но с другой стороны – передо мной все равно не она, а некое подобие видения, так что вряд ли мое недовольство этим обстоятельством будет уместно.
Никем не замеченные, мы быстро пересекли двор и вышли на вересковую пустошь. Дорога, по которой мы приехали, серебрилась инеем и убегала к горизонту, ловко петляя между невысокими холмами. Однако Анна в самом начале ее свернула в сторону, держа направление к болоту.
Я нерешительно замерла, не рискуя последовать за ней. А вдруг это все-таки ловушка и кто-то специально ведет меня к топи? Я прекрасно знала, какими коварными могут быть местные болота. В памяти еще жива была история о том, как Дейра – совсем еще молоденькая служанка – однажды по весне отправилась на свидание, но по глупости решила срезать дорогу, делавшую, по ее мнению, слишком большой крюк. Стоит ли говорить, что в этот вечер ухажер ее так и не дождался. Поиски, организованные на следующий день, ничего не дали. И лишь через несколько месяцев безутешный кавалер, так и не потерявший надежды выяснить судьбу своей пропавшей возлюбленной, обнаружил в паре миль от имения пропитавшийся водой и измазанный тиной кусок размокшего фетра, в котором с немалым трудом опознал шляпку несчастной служанки. Поскольку эта страшная находка была сделана совсем рядом от места, где начиналась давно заброшенная гать, ведущая в глубь болота, то было решено, что бедняжка заблудилась и утонула.
Естественно, меня тогда не было в имении. Об этой трагедии в очередной свой приезд я узнала от Кайры, которая решила столь поучительным и наглядным образом предостеречь меня от самостоятельных исследований окрестностей. Впрочем, я никогда не отличалась особой тягой к прогулкам по болотам. Что скрывать, меня всегда пугал и сам дом, и то место, на котором он располагался. Правда, я никогда не предполагала, что однажды мои самые страшные кошмары сбудутся.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове за один миг, пока я смотрела, как тоненькая фигурка сестры словно плывет над землей, даже не касаясь ее ногами.
– Хлоя! – укоризненно воскликнула Анна, обернувшись и обнаружив, что я все так же стою около ворот, опасаясь сойти с дороги, щедро присыпанной гравием, на пружинящий мох. Теперь, когда мы благополучно покинули дом, она уже не боялась, что нас могут услышать, поэтому говорила в полный голос.
Я виновато опустила голову, почему-то стыдясь посмотреть сестре в глаза. Наверное, она очень обидится на меня, если догадается, какие черные мысли на ее счет блуждают сейчас в моей голове. Но с другой стороны, после всего произошедшего мне простительна некоторая робость. Пожалуй, эдак вскоре я от каждой тени начну шарахаться.
– Хлоя, – умоляюще протянула Анна, осознав, что я намерена еще долго топтаться на месте, робея сделать и шаг, – прошу тебя, пойдем! У нас очень мало времени. Неужели ты не видишь, что это на самом деле я? И я никогда в жизни не причиню тебе никакого вреда! Ни тебе, ни Герде.
Заверения Анны немного приободрили меня. Конечно, это мог быть обман, но Дуглас говорил, что демоны не умеют врать. Они способны скрыть правду, напустить тумана в свои слова, мастера по части двоякого толкования, но никогда не скажут откровенной неправды. И я отважно шагнула вперед, обреченно решив про себя – будь что будет!
Идти пришлось долго. Под башмаками уже не хрустел лед, а угрожающе хлюпало, и перед каждым шагом я неосознанно задерживала дыхание, опасаясь, что на этот раз провалюсь в топкую яму, из которой мне не суждено будет выбраться. Но Анна уверенно вела меня вперед, и понемногу я приободрилась. В конце концов, если бы она или тот, кто, возможно, скрывается под обликом моей сестры, хотели бы меня утопить, то давным-давно сделали бы это. Для этого не стоит так далеко вести в болото.
Между тем ночь неуклонно накатывалась на землю. Лиловый сумрак густел, пока не превратился в подобие чернил. Я не умела создавать огненные заклинания, способные освещать путь, но, как оказалось, сейчас они были и не нужны. Когда я совершенно перестала видеть, куда ставлю ногу, Анна, не оборачиваясь, прищелкнула пальцами – и неожиданно сумрак посерел перед моими глазами, а ночь превратилась в подобие раннего вечера.
– Но как… – потрясенно прошептала я, растерянно проведя ладонями по своему лицу в бесплодных попытках нащупать чары, которыми воспользовалась Анна. Пустое! Я лишь ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев.
Дальше наш путь шел уже веселее. Я больше не боялась сломать себе ногу при очередном шаге, угодив в какую-нибудь малозаметную яму, поэтому с интересом глазела по сторонам, пытаясь понять, куда же ведет меня Анна.
Вересковая пустошь всегда была для меня одинаково унылой и однообразной на всем своем протяжении. Но почему-то мне казалось, что некогда я уже бывала здесь. Вон на горизонте виднеется искалеченное зимними ветрами, изломанное под самыми неожиданными углами низкорослое деревце, уже потерявшее жалкую свою листву. А вот мы миновали вросший в землю огромный валун с плоской, как стол, поверхностью. И я была почти уверена, что если провести ладонью по его поверхности, ледяной даже в самый жаркий летний день, то можно почувствовать бугристые линии высеченных в стародавние времена символов. А если напрячь память, то я обязательно увижу алое пламя, пляшущее на этом камне…
Испугавшись, я несколько раз сильно мотнула головой, отгоняя непрошеные и столь пугающие воспоминания. Откуда они взялись? Я просто не могла здесь раньше быть. Зачем бы мать водила меня на болото?
Поравнявшись с валуном, Анна остановилась и дождалась меня. С двусмысленной улыбкой провела рукой по камню, глядя мне прямо в глаза.
Я опустила голову, не желая показывать, как меня напугал этот жест сестры. Пальцы загорелись огнем оттого, как сильно я вдруг ощутила шершавую поверхность камня и гладкие срезы таинственных знаков на нем. Если бы в этот момент у меня под рукой оказались бумага и перо, то я бы, наверное, сумела нарисовать эти символы. И опять полыхнуло давным-давно забытое воспоминание – обнаженная высокая и худощавая женщина около этого камня. Стоит, как сейчас Анна, улыбаясь и глядя на меня. Длинные распущенные волосы ласково перебирает ветер. А за ее спиной горят алым огнем незнакомые знаки, складываясь во фразу, которую я не могу прочитать.
– Откуда… – Незаконченный вопрос прозвучал словно карканье осипшей вороны. Я откашлялась, прочищая горло, и сипло продолжила: – Анна, откуда ты знаешь про это? Но главное – откуда про это знаю
Я особенно выделила голосом последнее слово. Я до сих пор не могла понять, была ли здесь когда-нибудь, или же сестра издевается надо мной, используя магию. Но для чего ей это?
– Мы почти пришли, – тихо и очень серьезно проговорила Анна, не сводя с меня глаз. – Скоро ты все поймешь.
Отвернулась и отправилась вперед.
Я неполную минуту стояла в сомнениях, колеблясь, стоит ли идти за ней. Нестерпимо захотелось развернуться и броситься бежать прочь. Куда угодно, только подальше от тех тяжелых и пугающих воспоминаний, которые, еще не осмысленные, ворочались в моей голове, рискуя в любой момент хлынуть нескончаемым потоком, снеся хрупкую преграду забытья. Казалось, что стоит мне только на миг закрыть глаза, и я обязательно вспомню все об этом месте. Можно обманывать себя сколько угодно, отказываясь воспринимать очевидные факты, но я действительно раньше бывала здесь. И именно мать была тогда моей провожатой.
Тяжело вздохнув, я отправилась вслед за сестрой. Какой бы ни была правда, но я обязана узнать ее. Пусть потом и пожалею.
Дальнейшая дорога не заняла много времени. Незаметная тропка, по которой Анна меня вела, неожиданно оборвалась около крохотной лачуги, почти неразличимой на фоне прилегающего сзади холма. Со стороны казалось, будто домик врастал в крутой склон, покрытый пожухлой травой.
Я оглянулась, пытаясь на фоне ночного неба разглядеть черную громадину имения рода Мюррей. Даже с учетом заклинания, так резко улучшившего мое зрение, это удалось с определенным трудом.
– И ты боишься, что сюда вот-вот нагрянет Гилберт? – с иронией осведомилась я, обращаясь к сестре. – По-моему, легче иголку найти в стоге сена.
– Ты слишком медлила, и я хотела поторопить тебя с решением, – без малейших угрызений совести призналась Анна. – Прости, что обманула. Но я хочу, чтобы ты это увидела. Думаю, другой возможности у тебя уже не будет.
С этими словами она вдруг исчезла. Просто растаяла в чуть сгустившемся воздухе, напоследок замерцав всеми цветами радуги. И в следующий момент дверь, ведущая в лачугу, сама собой приоткрылась с душераздирающим скрипом.
Признаюсь честно, я едва не бросилась бежать сломя голову. Почему-то представилось, что сейчас из домика выскочит что-нибудь жуткое, жаждущее отведать человечины. Но моему взору предстала все та же Анна, на сей раз вполне реальная и настоящая. Она высунула голову в образовавшуюся щель и нетерпеливо позвала меня:
– Ну что ты там застряла, Хлоя? Иди быстрее! С минуты на минуту твое исчезновение обнаружит Лукас. Его дракону не хватает самой малости, чтобы пробудиться. Если он взмоет в небо, то мои чары будут против него бессильны. Это тебе не старика Дугласа за нос водить.
Я не выдержала и пробурчала себе под нос что-то невнятно-ругательное. На фоне осведомленности Анны о происходящем мое собственное незнание выглядело особенно оскорбительным. Н-да, стоит признать, боги распорядились неправильно: совсем не я должна была стать старшей сестрой. Как ни печально осознавать, но Анна, несмотря на большую разницу в возрасте, намного умнее и храбрее меня.
«А еще она намного более уравновешенна, – с издевательскими интонациями дополнил внутренний голос. – Не впадает по малейшему поводу в истерику и, как оказалось, вполне способна дать бой сразу двум демонам».
Последнее рассуждение окончательно ввергло меня в уныние. Я вспомнила, сколько ошибок наделала за последние сутки, и погрустнела. Н-да, кому-то пора взрослеть. И этот кто-то – явно не Анна.
– Ну же, Хлоя! – совершенно по-взрослому прикрикнула на меня сестренка. – Давай быстрее!
Я понурилась и в несколько шагов преодолела разделяющее нас пространство. Анна посторонилась, пропуская меня в дверь, и я нагнула голову, чтобы не стукнуться о низкую притолоку.
В лачуге было удивительно жарко и влажно. Я со свежего морозного воздуха словно угодила в парную. Пахло нагретыми камнями, на которые кто-то щедро плеснул травяным настоем. Я различила густые тягучие запахи мяты, мелиссы, полыни, если не считать сложной смеси незнакомых мне ароматов.
Под потолком тускло горел крошечный магический огонек, силясь разогнать особенно плотный мрак. Я прищурилась, пережидая, пока глаза привыкнут к смене освещения, затем с любопытством принялась озираться по сторонам.
Лачуга изнутри оказалась намного больше, чем выглядела снаружи. На стенах, как и в молельне, посвященной Бригиде, висело множество трав, собранных в тугие пучки. Прямо по центру небольшой комнатки, наверняка единственной в этом домике, стояло возвышение, больше всего напоминающее алтарь, на котором неопрятной грудой лежало какое-то тряпье. Постойте, тряпье ли?..
Я приглушенно охнула, наконец-то увидев Габриэль. Девушка разметалась на возвышении, почти слившись с ветхим покрывалом, которое кто-то постелил на него. На темном фоне отчетливо выделялось лишь белое безжизненное лицо несчастной. По-моему, она даже не дышала.
– Анна? – вопросительно протянула я, холодея от ужаса. – Что ты с ней сделала?
– Она жива, – сразу же поспешила меня успокоить сестра, без особых проблем догадавшись, чего именно я так испугалась. Плотно закрыла за собой дверь и встала рядом со мной, насупленно глядя на лежащую Габриэль. – Думаю, скоро придет в себя.
– А зачем ты вообще притащила ее сюда? – полюбопытствовала я. – И, главное, как умудрилась? Габриэль намного тяжелее…
– Чары подчинения еще никто не отменял, – поморщившись, перебила меня Анна, не дав договорить. – Так что, можно сказать, твоя подруга сама сюда пришла. Мне надо было время и спокойное место, чтобы снять с нее проклятье.
– Снять проклятье? – Я изумленно вздернула брови. – А разве оно не исчезло само, когда погиб Вильгельм?
– А кто сказал, что Вильгельм погиб? – вопросом на вопрос ответила Анна и выразительно посмотрела в самый дальний и темный угол лачуги.
Я проследила за ее взглядом и охнула во второй раз, увидев своего сводного брата. Вильгельм полусидел-полулежал, привалившись спиной к стене. Его глаза были открыты, но не выражали никаких эмоций. По-моему, он даже не заметил моего прихода.
– Что с ним? – кашлянув, осторожно поинтересовалась я, невольно попятившись к двери.
– Я думаю, через какое-то время он тоже должен очнуться, – неуверенно проговорила Анна и задумчиво наморщила нос, добавив: – По крайней мере, я на это надеюсь.
Я выжидательно изогнула бровь, молча требуя продолжения. Ничего не понимаю!
– Вильгельм все-таки мой брат. – Анна бросила на меня виноватый взгляд исподлобья. – Пусть он делал мне много гадостей, но в наших жилах течет кровь одного отца. Я не могла бросить его на произвол судьбы.
– Но он же был одержим! – воскликнула я, осознав, что еще немного – и моя голова просто лопнет от поистине неиссякаемого потока бесконечных вопросов. Только я решила, что все позади, как любимая сестренка подкинула мне очередные загадки. – И какое отношение ко всему этому имеет Габриэль? Прости, но никак не пойму, зачем ты ее сюда привела.
– Ты же знаешь, заклятья пропадают лишь со смертью мага, который их создал. – Анна снисходительно улыбнулась мне, словно объясняла сложный урок нерадивому ученику. – Это Вильгельм проклял Габриэль. Точнее, не он, а тот демон, который занял его тело. Однако демоны – сущности нематериальные. Для воплощения в нашем мире им нужна телесная оболочка. Поэтому сглаз с Габриэль не пропал, когда я изгнала Велиара и оставила при этом Вильгельма живым. Я могла ей помочь только здесь. Потому и привела.
Я закрыла глаза и с мучительным полувздохом потерла лоб. О боги, как же все сложно! Сдается, Дуглас в какой-то степени был прав: за Анной нужен глаз да глаз. Ей всего одиннадцать, а она уже способна на подобное! Что же будет, когда она подрастет?
«Не о том беспокоишься, – печально поправил меня внутренний голос. – Лучше подумай, что будет, если она решит свой дар обратить во зло. Ведь Дуглас не обманывал тебя – за ней всегда будет вести охоту Альтис и его приспешники. Что, если однажды она не выдержит искушения и примкнет к ним? Зло всегда намного притягательнее добра. Хотя бы тем, что не несет в себе никаких запретов».
– Давай по порядку, – попросила я, усилием мысли заставив себя не думать на подобные темы. – Итак, ты изгнала Велиара и вернула Вильгельму его тело. Но каким образом? Помнится, даже Дуглас в свое время не смог помочь брату Лукаса.
– Знаешь, почему Вильгельм заключил сделку с демоном? – Анна подошла ближе к брату, присела перед ним и ласково провела ладошкой по его щеке, убирая прилипшие от пота волосы назад. – Глупейшая причина: он хотел, чтобы ты увидела в нем не просто противного сводного брата, который изводил тебя все детство, но кого-то более значимого.
– Что? – переспросила я, не в силах поверить собственным ушам. – Что он хотел?
– Хлоя, но это же очевидно. – Анна негромко рассмеялась, видимо, позабавленная донельзя удивленным выражением моего лица. – Вы примерно одного возраста. В детстве много времени проводили вместе, пока Генрих не отправил тебя в пансион. Мальчишки всегда доводят девчонок, которые им нравятся. Когда Вильгельм осознал, что вел себя как полный идиот, было поздно. Ты его уже возненавидела. И ему ничего не оставалось, как вести себя по-прежнему, поддерживая репутацию твоего извечного мучителя. А потом ты окончила пансион и навсегда уехала из имения рода Мюррей. Вильгельм наконец-то осознал, что рискует больше никогда тебя не увидеть. Вот и пошел на такую глупость.
– Подожди, а как же наша мать? – Я затрясла головой, по-прежнему отказываясь принимать эту версию Анны. – Мы вроде как пришли к выводу, что она стала первой жертвой Вильгельма, заключившего сделку с демоном.
– Это Дуглас так решил, – с невинной улыбкой парировала Анна. – А я промолчала, не желая развеивать твое заблуждение. Поверь, в смерти матушки повинны совсем другие силы. На самом деле Вильгельм стал одержимым совсем недавно. И именно это дало мне шанс на изгнание демона. Чем больше времени слуга Альтиса проводит в теле смертного, тем прочнее срастается с этой оболочкой. Если бы Вильгельм заключил сделку хотя бы полгода назад, когда умерла наша мать, то я бы уже не рискнула провести ритуал. Но он отдал свое тело и душу в услужение демону всего несколько месяцев назад. Видимо, когда узнал о твоем наследстве и понял, что ты больше никогда не вернешься. Кстати, думаю, именно из-за любви к тебе Вильгельм пригласил в имение именно Лукаса. До него донеслись слухи о вашем знакомстве, и он решил избавиться таким образом от вероятного соперника. А Велиар… Велиар счел это забавным, потому и согласился, хотя присутствие здесь мага могло осложнить дело. Демонам нравятся ситуации, когда в смертельной опасности оказываются хорошие знакомые или возлюбленные. Всегда интересно наблюдать за тем, какое чувство возьмет верх: инстинкт самосохранения или желание спасти другого.
– Вот как, – медленно протянула я, разглядывая сидящего с открытыми глазами Вильгельма так, словно увидела его в первый раз. Позволила себе вымученную шутку: – Ну, в определенном смысле он своего добился. Я действительно увидела его в новом свете.
– Ты вернулась в имение, как того и хотел Вильгельм, – кивнула Анна. – Демоны редко выполняют свои обещания до конца, если они не сформулированы должным образом и не указаны жесткие рамки. А сам Вильгельм вряд ли озаботился такими мелочами. Поди, ляпнул: хочу, чтобы Хлоя вернулась и увидела во мне другого человека. Вот и получил именно то, что пожелал.
– Да, в этом весь Вильгельм. – Я зло скривилась, вспомнив множество обид, причиненных мне сводным братом. – Ляпнуть, не подумав, а расплачиваются за это пусть другие. Сколько людей из-за него погибло!
Анна ничего не ответила. Лишь глубокомысленно пожала плечами, словно говоря – неприятности случаются.
Я с усилием отвела взгляд от Вильгельма, находящегося в беспамятстве, и с удвоенным любопытством принялась озираться по сторонам. Ладно, с этой тайной мы разобрались. Вильгельм жив, Габриэль избавилась от проклятья. Остался самый главный вопрос – что это за место? И почему, во имя всех богов, оно кажется мне таким знакомым?
– А теперь мы переходим к самому интересному, – произнесла Анна, видимо, догадавшись, о чем я сейчас думаю. Подошла ближе к возвышению, на котором лежала Габриэль, невидяще уставившись в низкий закопченный потолок, провела рукой по ее волосам. Затем выжидательно посмотрела на меня.
Я нахмурилась. Такое чувство, будто Анна хочет, чтобы я вспомнила сама. Но что я должна вспомнить?
– Память – она как вода, – тихо сказала Анна, продолжая перебирать волосы Габриэль, которые тяжелыми блестящими прядями стекали между ее пальцев. – Если найдет прореху, то обязательно просочится через нее. В твоей голове стоит стена. Ты сама не хочешь вспоминать.
– Почему? Хочу, – неуверенно возразила я, понимая, что Анна, как никогда, права.
Сестра лишь усмехнулась. Ее обычно голубые глаза сейчас выглядели совершенно черными. Лишь в самом центре зрачков плясала крошечная красная искорка от магического шара, плавающего под потолком на последнем издыхании.
– Посмотри внимательнее на нее, – посоветовала мне Анна, с непонятной нежностью поглаживая Габриэль по лицу. – Ничего не узнаешь?
Я завороженно следила за тем, как ее тоненькие пальчики пробежались по щекам девушки, затем вернулись ко лбу и ласково стерли крупные капли выступившей испарины. Распущенные волосы Габриэль светлой волной падали с алтаря, почти касаясь пола. Почему-то сейчас я была совершенно уверена в том, что это возвышение – именно алтарь. Место для подношения жертв и молитв богам. Точнее – одному богу. И кажется, я даже знаю, какому именно.
Неожиданно горьковатый запах полыни особенно сильно ударил в нос. Да, тогда здесь пахло именно этой травой. А еще в лачуге стоял тяжелый удушающий аромат багульника, от которого у меня в тот день моментально разболелась голова. И матушка лежала на алтаре, совсем как сейчас Габриэль.
Я открыла глаза и с ужасом воззрилась на Анну. Она по-прежнему стояла рядом с Габриэль и с печальной улыбкой наблюдала за мной.
– Это покрывало… – Голос отказался служить мне, поэтому закончить фразу я не смогла, сорвавшись на какой-то измученный стон. Я судорожно закашлялась, пытаясь избавиться от тугого кома страха в горле, затем сделала еще одну попытку: – Покрывало, на котором лежит Габриэль… Его ведь вышила наша мать, верно?
– Да, – серьезно кивнула Анна. – Хочешь увидеть, знак какого бога на нем изображен?
Медленно, словно во сне, я сделала шаг вперед. Анна прищелкнула пальцами, и Габриэль послушно встала. Со стороны это выглядело жутко. Лицо девушки по-прежнему не выражало никаких эмоций, остекленевшие глаза смотрели сквозь меня. Словно кукловод дернул за веревочку и заставил свою марионетку пошевелиться. Впрочем, мне было не до этого. Я неверяще уставилась на пыльное, покрытое плесенью покрывало. На его темной поверхности был четко различим аккуратно вышитый белыми нитками знак – глаз, перечеркнутый молниями. Слишком хорошо знакомый мне символ слепого рогатого бога мертвых.
– Альтис… – чуть слышно прошептала я.
В висках заломило от боли. Запах трав стал нестерпимым. Захотелось развернуться и броситься прочь из этой лачуги. На свободу, на свежий морозный ветер. И никогда больше не вспоминать о своем визите сюда.
Но вместо этого я подняла голову и неторопливо обвела взором стены. Как не хватает тут Гилберта с его знанием трав! Но и без того понятно, что здесь собраны лишь те из них, которые используются во всевозможных ритуалах. Маскировка из лекарственных растений в этой хижине была не нужна.
– Наша мать поклонялась Альтису. – Это прозвучало не вопросительно, а утвердительно. К чему отрицать очевидное? Но я никак не могла поверить столь жуткому факту.
– Альтис – такой же бог, как и остальные. – Анна пожала плечами, словно не понимая, почему я так испугалась. – Не хуже и не лучше других.
Я закрыла глаза и принялась массировать виски, пытаясь успокоиться. Кажется, теперь я понимаю, как мать, в те времена хрупкая и слабая девушка, едва оправившаяся после тяжелых родов, сумела вырвать меня из рук своего мужа и моего отца, сорвав ритуал. Права была моя бабушка Вивьен, когда рассказывала нам с Лукасом о тех страшных событиях. Не собака остановила безумца, вздумавшего убить собственную дочь, чтобы заключить сделку с тьмой.
– И часто ты бывала здесь? – резко переменила я тему разговора.
– Случалось, – уклончиво ответила Анна. – Матушка учила меня тому, что знала сама.
Я покачала головой. Хотела было что-то сказать, но передумала, лишь бессильно махнув рукой. Я просто не знала, как реагировать на простодушное признание сестры. В Итаррии культ Альтиса, мягко говоря, не приветствовался. Признание в служении богу мертвых означало то же, что и признание в убийстве. Все прекрасно знали, какую плату обычно требует этот бог за свою помощь. И вот теперь передо мной стояла сестра – последний мой родной человек, оставшийся в этом мире, – и спокойно смотрела мне прямо в глаза, очевидно, не видя ничего ужасного в своем рассказе.
– И что же мне теперь делать? – печально выдохнула я, избегая ответить на взгляд сестры. – Анна, ты хоть понимаешь, что начнется, если кто-нибудь узнает об этом месте и о занятиях нашей матушки?
– Не волнуйся, Хлоя, наша мать никого не убивала, – поспешила заверить меня Анна. Криво усмехнулась: – Ну, кроме твоего отца. Но тогда она спасала твою жизнь, поэтому не думаю, что кто-нибудь рискнет упрекнуть ее за это. Тьма – это не обязательно зло.
– О да, конечно! – с сарказмом перебила ее я. – Вспомни Оливера, брата Лукаса! Он стал убийцей, заключив сделку с Альтисом!
– Альтис лишь дает силу, чтобы исполнить самое твое сокровенное желание. – Анна равнодушно хмыкнула: – А все остальное на совести человека. Ты можешь применить эту силу во зло, а можешь совершить что-нибудь благое.
Я не верила своим ушам. Меньше всего я ожидала, что Анна примется оправдывать бога мертвых и его действия. Неужели она уже попала под чарующую власть тьмы? Неужели она успела вкусить ядовитую сладость речей очередного демона, посланного, чтобы завладеть ее душой и телом?
– Успокойся, Хлоя, я не собираюсь служить Альтису. – Анна раздраженно мотнула головой, подслушав мои мысли. Подумала немного и добавила: – Я вообще не намерена кому-либо служить. Просто хотела, чтобы ты знала всю правду о нашей матери. А еще ты должна помочь мне уничтожить это место.
– Зачем? – вяло удивилась я, думая совершенно о другом.
В голове была настоящая каша. То и дело мелькали обрывки воспоминаний, кусочки бесед с матерью. Теперь в каждом ее слове, каждой фразе и каждом жесте мне чудился потаенный смысл. Как жаль, что она умерла и я больше не смогу расспросить ее лично! Да, кстати, а почему она умерла? Почему ее не спас могущественный покровитель, позволив так глупо и раньше времени погибнуть от банальной чахотки?
– Дуглас – очень въедливый экзорцист, – пояснила Анна. – Я видела, как загорелись его глаза, когда он попал в молельню, посвященную Бригиде. Конечно, та комната была лишь для отвода глаз Генриха и слуг. Матери необходимо было держать некоторые травы при себе. Как известно, если желаешь что-нибудь спрятать, держи это на самом виду. Кто будет разглядывать все эти пучки и досконально выяснять, для чего они предназначены на самом деле. Но Дуглас не такой. У него есть опыт и знания, а значит, он уже почуял неладное. Теперь старик вряд ли успокоится, пока не проверит все имение и окрестности. У меня не хватит сил, чтобы замаскировать хижину на долгий срок чарами. Когда мы уедем, мои заклинания пропадут. Если Дуглас побывает здесь вновь… – Анна сделала выразительную паузу, предлагая мне самой предположить масштаб грядущих неприятностей. Затем тихо завершила: – В общем, лучше ему не видеть это место.
– Но что я могу сделать? – растерянно всплеснула я руками. – Анна, я не маг, а обычный человек. Не представляю…
– Ты нравишься Лукасу, – перебила меня с ледяной улыбкой Анна. – Как думаешь, он смог бы помочь своей любимой девушке?
– Я не понимаю, о чем ты, – смущенно залепетала я, моментально покраснев до ушей. – Во-первых, я не уверена, нравлюсь ли…
– Хлоя! – Анна фыркнула, в очередной раз перебив меня на полуслове. – Прошу тебя – хватит! Лукас, может быть, и в восторге от твоей наивности и нерешительности, но я – не он. Тем более сейчас нельзя терять времени на пустые пререкания. Скажи, ты попросишь его о помощи?
– Но… – продолжала упорствовать я. Голубые глаза Анны заледенели от ярости, и я поспешно произнесла: – Да, конечно. Я попрошу его о помощи.
– Отлично. – Анна улыбнулась одними уголками губ. – Это во-первых. А во-вторых, я хочу, чтобы ты согласилась с Дугласом и отправилась в Арилью.
– Зачем? – на сей раз совершенно искренне изумилась я. – Для чего тебе это?
– Аерни – чудесный городок. – На губах Анны мелькнула и тут же пропала мечтательная улыбка. – Но слишком маленький. Я хочу учиться, Хлоя. Хочу узнавать новое про свой дар и свои возможности. Хочу совершенствоваться. А в Аерни у меня не будет такой возможности.
Я насупилась, не одобряя намерения сестры. Понятное дело, я не отпущу ее одну в шумную и полную соблазнов столицу. Но я была как-то не готова из-за сестры изменить весь свой привычный уклад жизни. Что я забыла в этой столице? А вдруг Анна угодит там в дурную компанию? Стоит признать очевидный, хоть и весьма обидный для меня, факт: хоть я и старшая сестра, но не смогу ничего сделать против желания младшей. В нашей паре отныне она главная. И, что скрывать, меня это пугало до дрожи в коленях.
– Впрочем, я вполне могу поехать с Вильгельмом. – Анна искоса глянула на брата, который как раз в этот момент слабо зашевелился около стены, впервые с моего прихода сюда подав хоть какие-то признаки жизни. – Не думаю, что он откажет мне, особенно если учесть то, что я спасла ему жизнь. Правда, это будет сопряжено с определенными трудностями, но, полагаю, при помощи магии и чар иллюзий я сумею с ними справиться.
– Кстати, как ты собираешься объяснить Дугласу то, что Вильгельм остался в живых? – спросила я, попытавшись хоть немного оттянуть неизбежный момент принятия решения.
– А кто сказал, что старик об этом узнает? – хмыкнула Анна. – Думаю, сам Вильгельм не захочет этого. Как ни крути, но брат натворил дел. По справедливости, его должны судить за смерть многих людей. Поэтому я уверена, что он согласится для общества остаться мертвым. А я, в свою очередь, обзаведусь новым исполнительным слугой, который в поездке будет, так сказать, присматривать за мной. Но это в том случае, если ты категорически против переезда в Арилью. А иначе в Итаррии много мест, где мог бы поселиться бывший одержимый.
Казалось, что у Анны был готов ответ на любой мой вопрос. Что мне оставалось делать? Я могла лишь смириться под неожиданным напором своей младшей сестры. Что обманывать себя? Как ни печально осознавать, но я все равно знала, что в итоге все будет так, как хочет она.
– Лукас тоже едет в Арилью, – с намеком произнесла Анна, по всей видимости, ожидая, что этот факт окажется решающим.
Я прикусила язык, чтобы не выругаться в полный голос. Да что ко мне все пристали с этим Лукасом? Сначала Дуглас намекал, что мой переезд в Арилью будет способствовать развитию наших отношений, теперь Анна завела ту же песню. И никто не удосуживается сперва поинтересоваться, нужно ли мне это. В конце концов, я его еще не простила после того поспешного отъезда из Аерни, когда он целых полгода никак не давал о себе знать.
Анна лишь ехидно улыбалась, наблюдая за тем, как на моем лице отражаются самые разные эмоции. Опомнившись, я попыталась нацепить на себя маску притворного равнодушия, но почти сразу отказалась от этой идеи. Кого я хочу обмануть? Кто-кто, а Анна всегда была в курсе всех моих даже самых потаенных мыслей.
– Посмотрим, – сухо проговорила я, внутренне уже смирившись с необходимостью переезда. – Я ничего не обещаю.
– Если тебе не понравится столица, то ты всегда сможешь вернуться, – попыталась утешить меня Анна. – Не думаю, что я пропаду там.
Я лишь плотнее сжала губы, пуще прежнего раздосадованная словами сестры. О да, она-то там не пропадет. Я не сомневалась, что стоит нам только появиться в Арилье, как тотчас же сестру возьмет под свое покровительство какой-нибудь могущественный маг. Не зря ведь Дуглас так из кожи лез вон, чтобы заставить Анну продемонстрировать свои способности, ой не зря. И не стоит забывать то мое чувство, будто за нами в доме постоянно наблюдал кто-то третий, не желающий вмешиваться в ход событий, но не спускающий глаз с Анны.
– Впрочем, у тебя еще есть время поразмыслить, – великодушно произнесла Анна, не желая ранить мое и без того уязвленное самолюбие и оставив призрачную видимость выбора. – А пока помоги мне: выведи Габриэль наружу, а я займусь Вильгельмом. Я чувствую, что Дуглас начинает злиться. У нас осталось не так много времени.
Я послушно подошла к Габриэль, которая по-прежнему стояла около алтаря. Взяла ее за руки, и мои пальцы защипало от чар, плотной сетью окутывающих девушку. Она медленно подняла на меня пустые равнодушные глаза.
– Пойдем, – тихо сказала я, стараясь отделаться от ощущения, будто говорю с куклой. – Габби, пойдем со мной.
Развернулась – и девушка покорно зашагала за мной.
«Интересно, а со мной Анна сможет такое провернуть? – вдруг подумала я. – Если я откажусь ехать в Арилью, то не очнусь ли однажды уже в столице, совершенно не помня, как провела последние месяцы?»
Это была очень страшная мысль, от которой я поспешила избавиться. Нет, Хлоя, забудь! Анна все-таки твоя сестра. Вряд ли она так поступит с тобой.
Но глубоко в моей душе поселился червячок сомнения. И я знала, что, несмотря на все свои усилия, отныне вынуждена буду жить с постоянной опаской. Да, я любила Анну, но после путешествия в имение Мюррей я начала ее бояться. От этого чувства мне захотелось горько расплакаться.
За дверью лачуги нас встретил пронизывающий ледяной ветер и косые струи дождя, начавшегося за время нашего разговора. Я накинула на голову капюшон от пальто и обняла Габриэль, пытаясь укрыть ее от холода и ненастья. Девушка была без верхней одежды, видимо, Анна не озаботилась этой мелочью, когда уводила ее из дома. Да, вряд ли Габби сейчас чувствует какое-либо неудобство, но это не значит, что она не простудится после такой прогулки. А ведь до дома еще идти и идти.
Анна тем временем вывела Вильгельма и повернулась ко мне. Благодаря заклинанию сестры, от которого вновь неприятно защипало кожу, я и в темноте прекрасно видела, как от дождя блестит ее лицо, а глаза горят от непонятного возбуждения.
– И что дальше? – почти прокричала я, пытаясь пересилить ветер.
– А дальше мы позовем Лукаса, – так же криком ответила мне Анна. Затем почти беззвучно добавила: – Прости, Хлоя.
Я скорее прочитала ее извинение по губам, чем услышала. Недоуменно подняла брови, не понимая, что это означает.
Анна вдруг резко вскинула обе руки. На кончиках ее пальцев грозно засверкало багровым заклинание.
С расширенными от ужаса глазами я попятилась, не понимая, что она задумала. Неужели сестра хочет убить меня?
А в следующее мгновение Анна небрежным жестом отправила заклинание ко мне. Я сделала еще шаг назад в тщетной и смешной попытке убежать, запнулась обо что-то и вскрикнула от острой боли в подвернутой лодыжке. Взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но тут меня настигло заклинание Анны. Ударило в грудь, отбросив далеко назад.
Я рухнула на мягкий, напоенный болотной водой мох. Изумленно уставилась в далекое сочащееся влагой небо, не понимая, то ли по моим щекам струятся капли дождя, то ли я плачу от нового предательства. И неожиданно увидела на фоне темных небес далекую птицу, которая величаво парила над вересковой пустошью словно в поисках чего-то.
«Какая большая», – совсем некстати удивилась я. В следующий момент птица взмахнула крыльями, стремительно приближаясь и увеличиваясь в размерах.
– Дракон рода Одли! – восторженно закричала Анна, задрав голову к небесам и зачарованно наблюдая за полетом этого чудовища. – Смотри, Хлоя, он все-таки проснулся!
Я тяжело заворочалась, пытаясь отползти подальше, пока сестра была занята и не обращала на меня внимания. По всей видимости, она сошла с ума, раз пыталась убить меня. Или же все ее прежние слова о недопустимости сделки с Альтисом – ложь, и она все-таки перешла в услужение богу мертвых.
Между тем летающая рептилия, зависнув над нами, хищно повела длинной изогнутой шеей, изучая обстановку. Затем выпустила острейшие кинжалы когтей и спикировала вниз. Хвала небесам, она выбрала для своего приземления место чуть поодаль, верно рассчитав расстояние, необходимое для торможения. Дракон пропахал лапами землю, вывернув и отшвырнув в сторону валун с загадочными символами, после чего наконец-то остановился, едва не снеся треугольной мордой лачугу, выглядевшую особенно жалкой и крошечной на его фоне.
Я всхлипнула от страха, увидев, что он повернул голову в мою сторону. Забилась с удвоенной силой, пытаясь встать, когда его по-змеиному ледяные глаза с узким вертикальным зрачком остановились на мне. Но руки расползались в жидкой грязи, поэтому я никак не могла опереться и приподняться. При очередном неловком движении боль в поврежденной лодыжке вспыхнула с удвоенной силой, и, забывшись, я вскрикнула опять, едва не потеряв сознание.
Зрачки дракона мгновенно расширились. Миг, другой – и он начал изменяться, уменьшаясь в размере и словно оседая в тень, корчащуюся на земле.
Все это произошло так быстро, что я не успела даже удивиться. Краткий промежуток времени, уложившийся между двумя биениями сердца, – и передо мной стоял уже Лукас. Промокший насквозь, в очень грязном и порванном сюртуке, но совершенно реальный.
– Хлоя! – Маг рухнул передо мной на колени, разбрызгав лужу. – Ты в порядке?
Меня так трясло от пережитого, что я не могла говорить, поэтому просто кивнула.
– Что тут происходит? – Лукас бросил требовательный взгляд на Анну, в то время как его пальцы бережно и аккуратно ощупывали мою распухшую лодыжку.
Я хотела возмутиться, сказать, что это просто неприлично, но ласковые прикосновения Лукаса несли с собой облегчение.
– Мне нужно было с тобой поговорить. – Анна кокетливо захлопала ресницами. – Поэтому я позвала тебя таким способом, какой мне был доступен.
– Очень оригинальный способ, – не выдержав, подала я голос, невольно дотронувшись ладонью до того места, куда угодило заклинание сестры. – Я была уверена, что ты сейчас убьешь меня!
– Прости, – без малейших угрызений совести произнесла Анна. – Но я не видела иного выхода. Возвращаться в дом – значит наверняка привлечь внимание Дугласа. А я бы хотела закончить это дело без вмешательства старика. И я точно знала, что Лукас почувствует нападение на тебя. Следящие чары – великая вещь.
Я нахмурилась, не совсем поняв, о чем это она. А вот Лукас неожиданно смутился и отвел взгляд.
– Попробуй встать, Хлоя, – торопливо проговорил он, не желая развития неудобной ему темы. – Я, конечно, не целитель, но попытался исправить ситуацию с твоей ногой.
После чего осторожно приподнял меня, давая опереться на себя.
Боль в лодыжке не пропала полностью, но затаилась, лишь изредка напоминая о себе горячей пульсацией. А Лукас между тем огляделся и удивленно присвистнул, обнаружив, что молчаливыми свидетелями этой сцены стали еще два человека. Впрочем, сейчас ни Габриэль, ни Вильгельм ничем не отличались от статуй. Недвижимые, безмолвные, они терпеливо сносили удары стихии, глядя перед собой бессмысленными взорами.
– По-моему, маленькая найна, вам придется очень потрудиться, объясняя мне все это, – сурово сказал он, обращаясь к Анне. – Это твоих рук дело?
– Хлоя? – проигнорировала его вопрос сестра, почему-то заволновавшись и принявшись озираться по сторонам. – Ты обещала помочь мне! Время уходит.
Я сначала недоуменно нахмурилась, совершенно позабыв о нашей договоренности, затем приглушенно выругалась.
– Лукас! – дернула я за рукав мага, заставив его отвлечься от напряженного разглядывания моей сестры. – Мы все тебе объясним, честное слово! Но сейчас, пожалуйста, помоги! Уничтожь хижину!
Лукас изумленно вздернул брови, вряд ли ожидая подобного от меня. Криво усмехнулся, не торопясь выполнять просьбу и сначала желая выяснить всю подоплеку моего столь неожиданного повеления.
– Прошу! – взмолилась я, трясясь от холода, страха и пережитого потрясения так, что зуб на зуб не попадал. – Это очень важно!
– Для тебя или для нее? – коротко спросил Лукас, кивком указав на Анну.
– Для нас обеих, – твердо ответила я, не позволив и тени сомнений скользнуть в голосе.
Лукас недовольно качнул головой, но, хвала всем богам, удержался от новых вопросов, отложив их до более подходящего момента. Повернулся к покосившейся от времени лачуге и повелительно воздел руки. Тень у его ног беспокойно зашевелилась, а затем расплескалась чернильными пятнами, в которых смутно угадывался силуэт дракона с распростертыми крыльями. И хижина полыхнула ярким веселым пламенем, яростно шипящим под струями дождя и плюющимся искрами в небо. Это было настолько потрясающее зрелище – темная фигура мага на фоне полыхающего зарева, – что я невольно засмотрелась, забыв про все невзгоды и неприятные открытия, выпавшие на мою долю за это несчастливое путешествие.
А вот Анна не позволила себе даже лишнего взгляда в сторону пожара. Она все так же беспокойно озиралась, видимо, чувствуя чье-то приближение.
– Дуглас уже на полпути сюда, – встревоженно проговорила она, почему-то принюхавшись, будто гончая, берущая след. – Лукас, спрячь Вильгельма! Я не хочу, чтобы старик знал о том, что мой брат выжил.
– Не слишком ли много условий, юная найна? – раздраженно фыркнул тот, недовольный приказным тоном моей сестры. – Анна, не забывайся! Твой брат – одержимый. Из-за него погибло много людей…
– Да неужели? – зло осадила его Анна. – Быть может, мне напомнить тебе про Оливера и про то, на что ты пошел, желая его спасти?
Лукас растерянно замолчал, вряд ли ожидая, что его так быстро поставят на место, напомнив былые прегрешения. Посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами. Мне самой было неприятно то, как ловко Анна перехватила все бразды правления и принялась командовать. Право слово, в образе молчаливой и немного странной девочки она мне нравилась намного больше. Сейчас я просто не знала, как общаться с сестрой, которая, как оказалось, долгое время скрывала свой истинный характер.
– Пожалуйста, – беспомощно проговорила я, обращаясь к Лукасу.
Тот цокнул языком и опять покачал головой. Оранжевые блики близкого огня гуляли на его обычно бесстрастном лице, которое сейчас выражало сложную смесь эмоций: от гнева до крайнего неудовольствия. Но после секундного замешательства маг тяжело вздохнул и обернулся к Вильгельму, который даже не подозревал, что сейчас решалась его судьба.
– Надеюсь, я не пожалею об этом, – негромко обронил Лукас. И добавил совсем уже тихо, так, словно надеялся, что фраза затеряется в шуме ненастья: – И только ради тебя, Хлоя.
Я так и не поняла, как Лукас это сделал. Он просто прищелкнул пальцами – и Вильгельм исчез. Растворился за бесконечными потоками дождя. И вовремя! Буквально сразу после этого на освещенное пожаром пространство перед догорающей лачугой выскочил Дуглас. Несчастный старик явно преодолел весь долгий путь сюда бегом, поэтому около минуты не мог отдышаться. Мне даже стало его жалко: вряд ли в его возрасте полезны такие физические нагрузки. Седые волосы бедолаги растрепались, грудь тяжело вздымалась, на бледных морщинистых щеках пламенел необычно яркий болезненный румянец.
– Что. Тут. Происходит? – наконец, жадно хватая воздух и делая паузу после каждого слова, выдохнул он, обведя всех собравшихся внимательным изучающим взглядом. Изумленно изогнул бровь, заметив Габриэль, затем требовательно посмотрел на Анну, видимо, желая услышать объяснения именно из ее уст.
Я уже устала удивляться в этот вечер. Поэтому лишь усмехнулась, когда увидела, что сестра вновь надела маску невинной девочки. В ответ на вопрос Дугласа она лишь взмахнула длинными ресницами и поторопилась спрятаться за моей спиной, словно не в меру расшалившийся ребенок, испугавшийся, что его сейчас накажут.
– Понятно. – Дуглас тяжело вздохнул, помолчал немного и обратился уже ко мне: – А вы мне ничего не желаете рассказать, найна?
– Знаете, глубокоуважаемый сьер, я подумала и решила, что нам с сестрой все-таки стоит переехать в Арилью, – невпопад произнесла я, просто не зная, как объяснить все произошедшее. – Думаю, нам понравится столица.
Дуглас едва не подавился от столь внезапного заявления. Задумчиво пожевал губами, поочередно глядя то на догорающий остов хижины, то на безучастную Габриэль, по-прежнему находящуюся во власти чар моей сестры. Затем пожал плечами и с плохо скрытой иронией сказал:
– О, Арилья не может не понравиться. Думаю, ваш отъезд из Аерни не стоит откладывать.
Часть четвертая. Столица
Я нервничала. Никогда прежде я не бывала в столь большом и шумном городе. Как оказалось, вечно туманный портовый Батфилд, где я провела несколько лет, будучи компаньонкой старой приятельницы моей прабабушки, не выдерживал никакого сравнения с шумной и веселой Арильей. Несмотря на ненастную погоду, присущую поздней осени, улицы столицы были заполнены куда-то спешащими людьми. Стоило только выйти из кареты, как меня чуть не сбил с ног юркий проворный мальчишка, мчавшийся по каким-то своим, видимо, чрезвычайно важным делам.
– Простите! – крикнул он на ходу, даже не думая сбавить шаг. Но не успел затеряться в толпе, поскольку тут же был остановлен Лукасом, который ловко перехватил его прямо на ходу за шиворот и хорошенько встряхнул.
– Отпустите! – взвизгнул мальчишка и безуспешно попытался пнуть мага.
– Кошелек! – грозно потребовал тот, без малейшего труда удерживая сорванца на месте. – Быстро!
Я охнула, только сейчас обнаружив, что моя сумочка почему-то открыта. Бросила взгляд в ее внутренности и охнула еще раз, заметив пропажу.
– Какой кошелек? – на редкость реалистично изобразил невинное удивление воришка. Но наткнулся на суровый взгляд мага, поник головой и послушно полез за пазуху, откуда и выудил добычу.
– Еще раз попадешься – уши оборву! – пообещал Лукас, отобрав кошелек, и отпустил сорванца.
Тот, не тратя времени даром, тут же дал деру, напоследок выдав столь заковыристое ругательство, высказав все, что думает обо мне и Лукасе, отчего мои щеки заполыхали багрянцем стыда.
– И оборву не только уши! – крикнул ему вслед Лукас. После чего повернулся и с галантной улыбкой преподнес мне мою потерю.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, мысленно пообещав больше глаз не спускать со своих вещей. Затем прижала к себе сумочку и крепко взяла Анну за руку, испугавшись, что следующей моей потерей может быть уже сестра.
Между тем Лукас вполголоса отдал распоряжения вознице насчет вещей и любезно распахнул передо мной двери небольшого двухэтажного особняка, расположенного в самом центре Арильи.
– Прошу, – проговорил он, радужно улыбаясь.
Я с некоторой опаской вошла в небольшую прихожую. С любопытством принялась озираться по сторонам, изучая свой новый дом.
Естественно, мой отъезд из Аерни был сопряжен с определенными трудностями. Благо что Лукас взял на себя большую часть хлопот. Именно он первым отправился в Арилью, где снял для моего проживания этот дом, заранее обговорив с хозяином возможность дальнейшего выкупа, если меня все здесь устроит. Правда, сначала маг настаивал, чтобы я воспользовалась его гостеприимством, и готов был выделить для моего проживания целый этаж в своем столичном жилище, но я категорически отказалась, представив, как двусмысленно это будет выглядеть со стороны. Конечно, вряд ли кто открыто поставит мне в вину проживание под одной крышей с холостым мужчиной. У меня просто не осталось родственников, которых я могла бы опозорить этим поступком. Анне точно плевать на все светские условности, а Вильгельм… Ох, не думаю, что мой сводный брат когда-нибудь даст о себе знать. Особенно если учесть, сколько бед он натворил по своей глупости. Впрочем, не о нем сейчас речь. Главное, что я не нуждалась в деньгах и не видела острой необходимости в том, чтобы стеснять своим присутствием Лукаса. Да и потом, как ни печально осознавать, но в ближайшее время мне предстоит завести массу знакомств, не говоря уж о попытках влиться в местное общество. Поэтому стоит вести себя как можно более благоразумно, не давая лишних поводов для острословов и сплетников.
«Тем более что их и без того будет достаточно», – мысленно завершила я свои рассуждения, украдкой покосившись на Анну, стоявшую рядом.
Губы сестры дрогнули в легкой улыбке, и я тяжело вздохнула, в лишний раз убедившись, что мои мысли давным-давно перестали быть тайной для нее.
– О, вы уже приехали. – По лестнице, ведущей на второй этаж, торопливо сбежала Герда, которая уехала из Аерни с Лукасом, чтобы подготовить все к нашему приезду. Присела перед Анной и ласково спросила: – Не устала, солнышко?
Анна лишь мотнула головой, а я спрятала саркастическую усмешку. После произошедшего в имении Мюррей я больше не могла относиться к сестре, как к маленькой девочке. Да что там лукавить – я пусть и не боялась ее, но опасалась. Слишком живы были в моей памяти воспоминания о том, как Анна легко и непринужденно заставляла людей подчиняться своей воле.
– Отлично! – Герда воссияла самой радостной и искренней из всех возможных улыбок. Не удержалась и неожиданно притянула Анну к себе, обняв.
Я насмешливо вскинула бровь, но поостереглась от каких-либо замечаний. Я все равно не могла дать сестре того количества любви, которое ей необходимо. А вот Герда любит ее бескорыстно и от всего сердца. Наверное, даже наша матушка так нас не любила. Меня уж точно. И я отвела взгляд от этой трогательной картины, почувствовав слабый укол зависти.
– Простите, найна. – Герда, опомнившись, выпрямилась. Провела ладонями по фартуку, повязанному поверх простого шерстяного платья. – Пойдемте, я покажу вам дом. Ваша спальня на втором этаже. А комната Анны рядом с моей на первом. Надеюсь, вы не будете возражать против этого.
– Нет-нет, все в порядке, – рассеянно заверила я, уловив в ее тоне виноватые заискивающие нотки. Видимо, Герда сомневалась, правильно ли поступила, взяв на себя смелость поселить Анну рядом с собой.
Осмотр особняка не занял много времени, и я вновь мысленно поблагодарила Лукаса за его выбор, который меня пока всецело устраивал. Да что там, впервые за долгое время я избавилась от навязчивого ощущения, будто за мной кто-то наблюдает. Мне нравился мой дом в Аерни, но я никогда не чувствовала себя там полноправной хозяйкой. Коридоры и комнаты старого имения еще помнили шаги и голос Элизы Этвуд. Порой мне самой казалось, будто она стоит рядом со мной. Однажды я даже ощутила запах неизвестных духов, флакончик с которыми потом обнаружила в комнате, некогда служившей спальней для моей прабабушки.
Анна следовала за мной по пятам, с любопытством изучая наши новые владения. Наконец, я вернулась в небольшую гостиную на первом этаже, выполненную в сиреневых тонах, и устало опустилась в кресло напротив жарко растопленного камина.
– Ну как? – поинтересовался Лукас, который к этому моменту как раз закончил руководить разгрузкой нашего багажа и колдовал около столика с напитками.
– Замечательно, – задумчиво проговорила я. Поблагодарила его кивком, когда маг вручил мне бокал с вином, и уставилась в огонь.
– Как-то непохоже. – Лукас недоверчиво хмыкнул. – Почему тогда голос печальный?
Я неопределенно пожала плечами. Не думаю, что Лукасу понравится то, что я не рада своему приезду сюда. Он-то, напротив, был счастлив, услышав о моем решении покинуть Аерни. Потому и взялся помогать так рьяно, чтобы в кратчайшие сроки уладить великое множество связанных с этим проблем. Если говорить откровенно, то он все сделал сам, пока я пребывала в расстроенных чувствах.
По сути, несколько недель, минувших после моего возвращения из имения рода Мюррей и до нашего отъезда в Арилью, почти не остались в моей памяти. Дни, проведенные в страшной суматохе сборов, сливались друг с другом. Я словно заблудилась в очень длинном и никак не прекращающемся сне. Порой мне даже казалось, что я угодила под чары сестры и играю роль ее покорной марионетки. Больше всего на свете мне хотелось забиться в самый дальний и темный угол дома, чтобы никто не сумел меня найти, или же сбежать куда глаза глядят.
Только один момент очень ярко врезался в мою память – прощание с Гилбертом и Габриэль. Девушка после счастливого избавления от проклятья и возвращения в Аерни очень долго избегала меня. И в чем-то я понимала ее: непросто посмотреть в глаза человеку, которому умудрился наговорить всяческих гадостей. Впрочем, я не держала зла на Габриэль. Кто знает, как бы я повела себя, узнав, что жить мне осталось всего неделю. Удивляло меня то, что Гилберт тоже словно забыл дорогу к моему дому. Что скрывать, это обижало. Было такое чувство, будто он тоже испытывал какое-то неудобство при общении со мной.
Наконец, когда дата отъезда была уже назначена, в прихожей раздался робкий звон колокольчика, усиленного входными чарами. Но, к моему изумлению, за дверью никого не оказалось. Лишь сиротливая ярко-алая роза лежала на пороге, прижимая собой записку с кратким посланием.
«Удачи в столице, Хлоя! – гласило оно. – Я не прощаюсь. Когда-нибудь мы обязательно встретимся».
Почему-то я расплакалась, хотя не знала имя отправителя. Еще долго стояла на пронизывающем осеннем ветру, не обращая внимания на холод и ненастье, и перечитывала эти фразы до тех пор, пока чернила окончательно не размыло дождем и моими горькими слезами.
Это анонимное послание долго будоражило мое воображение. Я никак не могла понять, кто же отправил его. Точнее, догадывалась, но упорно отказывалась верить своей интуиции. Тайна сохранялась до дня моего отъезда. Ранним утром Габриэль забежала навестить меня. В суматохе последних сборов и проверок, не забыли ли чего важного, я не сразу заметила ее. А когда заметила – замерла на полуслове, не зная, чего ожидать от нежданной гостьи.
– Вот, пришла пожелать всего наилучшего, – смущенно улыбаясь, проговорила девушка, отчаянно комкая в руках снятые перчатки.
– Спасибо, – поблагодарила я и растерянно замолчала.
В комнате повисла гнетущая пауза, которую первой нарушила все та же Габриэль. Она несколько раз глубоко вздохнула, словно набираясь мужества для решительного поступка, почему-то крепко зажмурилась и сбивчиво затараторила:
– Послушай, Хлоя. Я хочу извиниться перед тобой. Порой я вела себя очень глупо. Но дело в том, что… В общем… – На этом месте она запнулась, не в силах выговорить признание. Затем все-таки осмелилась украдкой посмотреть на меня и совсем тихо завершила: – Я очень ревновала Гилберта к тебе. Как ни крути, вы с ним одного круга. А я… я обычная служанка. Наверное, мне не стоит даже мечтать о том, чтобы когда-нибудь быть вместе с ним.
– Какие глупости! – искренне возмутилась я. – Гилберт любит тебя. Я уверена, что у вас все будет хорошо! Рано или поздно, но вы поженитесь…
Но затем натолкнулась на отчаянный, наполненный слезами взгляд Габриэль и замолчала. Ой, кажется, я что-то не то брякнула!
– Ах, как бы я хотела поверить тебе! – Габби страдальчески усмехнулась одной половиной рта, отчего на ее лице появился настоящий оскал боли. – Хлоя, ты, наверное, не в курсе, но Гилберт уехал.
– Как?! – потрясенно воскликнула я, не в силах поверить собственным ушам. – Куда, зачем? А как же нейна Амалия?
– Он оставил моей матери достаточно средств, чтобы та присматривала за нейной в течение года. – Габриэль печально хмыкнула: – Полагаю, это были последние его деньги. И сразу после этого уехал. Матушка пыталась расспросить, куда он собирается. Но все впустую.
– Неужели Гилберт не простился с тобой? – продолжила я расспрашивать Габриэль и тут же прикусила язык, поняв, что по неосторожности ткнула в самое больное место самолюбия несчастной покинутой девушки.
Она жалобно скуксилась, из последних сил удерживаясь от рыданий, и совсем тихо призналась:
– Он оставил мне письмо. И там всего две фразы: «Прости и прощай. Ты обязательно будешь счастлива с другим».
Я невольно вспомнила про записку, оставленную на пороге моего дома. Стоит ли рассказать о ней Габриэль?
«С ума сошла? – строго шикнул на меня глас рассудка. – Впрочем, давай. Если, конечно, хочешь унизить и морально уничтожить бедняжку. Тебе-то он написал совсем другие слова».
Естественно, я не собиралась рассказывать обо всем этом и Лукасу. Но почему-то не оставляло меня гадкое и противное чувство, что я сделала что-то не так. Не так простилась с Габриэль, не так общалась с Гилбертом, раз он позволил себе надеяться на большее, мало обращала внимания на Анну, поскольку ее преображение в доме отчима стало для меня настоящей неожиданностью.
В общем, не было ничего удивительного в том, что все эти дни я пребывала в дурном расположении духа. Но посвящать кого-либо в причины своего плохого настроения я не собиралась.
– Так почему ты такая печальная? – настойчиво повторил Лукас, присаживаясь на подлокотник моего кресла. – Устала с дороги?
– Да, немного, – солгала я. Вздохнула и положила голову ему на плечо, закрыв глаза.
– Ничего, все будет хорошо. – Лукас ласково, словно маленькую, погладил меня по волосам. – Тебе обязательно понравится Арилья! Это чудесный город.
– Ага, чудесный, – не удержалась я от сарказма, вспомнив недавнее происшествие. – Только кошелек надо держать крепче.
Лукас негромко рассмеялся. Нагнулся и звонко чмокнул меня в макушку.
– Пока я рядом, ничего дурного тебе не угрожает, – пообещал он мне. Подумал немного и с неожиданной робостью произнес: – А завтра я покажу тебе свою мастерскую. – Помолчал еще и тихо добавил: – Знаешь, пожалуй, Дуглас прав. Мне стоит вернуться к изготовлению амулетов. Экзорцист из меня все равно вряд ли получится, а если и получится, то дрянной.
– Странно это слышать от тебя. – Я удивленно вскинула брови. – Особенно теперь. По-моему, в имении моего отчима ты показал себя с наилучшей стороны.
– В любом случае профессия экзорциста предполагает множество разъездов и частые разлуки с родными, – продолжил Лукас, словно не услышав меня. – А я бы не хотел в обозримом будущем надолго покидать Арилью.
И испытующе взглянул на меня, проверяя, поняла ли я его намек на наши отношения.
Я с трудом изобразила на лице радостную улыбку, не желая, чтобы Лукас заподозрил, какие эмоции одолевают меня на самом деле. Душу мою в этот момент терзал целый вихрь сомнений. Наверное, я должна была радоваться такому вниманию со стороны мага, который делал все, лишь бы доказать свои чувства ко мне. Но в памяти постоянно всплывали сухие строчки его прощального письма, которое, что скрывать, пребольно ранило мое самолюбие. И эта рана не зажила до сих пор. Могу ли я доверять Лукасу? А вдруг в тот самый момент, когда я вновь откроюсь ему, он поступит так же: трусливо уедет, не найдя в себе смелости даже попрощаться лично?
Я невольно вспомнила Гилберта, поступившего с Габриэль подобным же образом, и недовольно скривилась. Н-да, стоит отметить, дурное поведение заразительно. Уж кто-кто, а приятель всегда казался мне достаточно отважным, чтобы все спорные вопросы выяснять лично. Ан нет, и он не рискнул лицом к лицу объясниться с обманутой подругой, которую все уже прочили ему в невесты.
– Хлоя, ты в порядке? – встревоженно спросил Лукас, так и не дождавшись от меня какой-либо реакции на его заявление. – Ты вообще слышала, что я сказал?
– Прости. – Я страдальчески вздохнула: – Я устала с дороги. Тем более последние дни были такими… суетными, что ли. В голове все перемешалось. Да что там, мне до сих пор кажется, что я еще в Аерни.
– Я понимаю, – прохладно произнес Лукас, видимо, несколько расстроившись оттого, что я не желаю шумно радоваться его словам и прозрачным намекам на наше совместное будущее. Встал с подлокотника кресла и вежливо наклонил голову. – Что же, тебе надо отдохнуть. Не буду в таком случае мешать.
Наверное, мне стоило остановить его, изобразить счастье на лице и сказать, что очень ценю все сделанное для моей семьи. Ведь Лукас не только устроил наш с Анной переезд, но и помог Вильгельму избежать заслуженного наказания. Понятия не имею, в какой из уголков Итаррии отправился мой сводный брат. Слышать о нем больше не желаю! К тому же Лукас, вняв моей отчаянной мольбе, уничтожил загадочную хижину, хранившую в себе секреты моей матушки.
От последней мысли я досадливо поморщилась и все-таки окликнула Лукаса, уже собравшегося уходить, но замявшегося на пороге:
– Постой!
– Да? – Лукас тотчас же обернулся, и я усмехнулась.
Поди, специально медлил, ожидая, что я устыжусь своего отстраненного поведения, осознаю свою ошибку и поспешу извиниться. Нет, какой же он все-таки мальчишка! Даже не верится, что он в любой момент может обратиться в самого настоящего дракона.
– Спасибо, – максимально искренне сказала я и прижала ладони к груди. – Не представляю, что бы я без тебя делала!
– Да ладно! – Лукас сразу же довольно заулыбался, словно кот, объевшийся сметаной. – Не стоит благодарностей, Хлоя.
После чего вновь поклонился, на сей раз с куда большим радушием, и все-таки вышел из гостиной. Спустя пару секунд до меня донесся звон колокольчика на входной двери, доказывающий, что Лукас покинул дом.
Я медленно поднялась из кресла. Где-то недалеко слышался голос Герды, видимо, она показывала Анне ее комнату. Что же, не буду им мешать. К тому же, что скрывать, в последнее время я старалась как можно меньше времени проводить в обществе сестры. Да, понимаю, что это неправильно и наверняка обижает ее, но все же. Мне необходимо привыкнуть к тому, что моя сестра – не маленький наивный ребенок, каким кажется при первом знакомстве.
Лестница, ведущая на второй этаж, негромко скрипела под моими шагами. Я добралась до своей спальни, кинула тоскливый взгляд на несколько чемоданов, поставленных около трюмо. Нет, сегодня я явно не способна на подвиг. Оставлю разбор вещей на завтра.
Решив так, я со стоном блаженства прямо в одежде рухнула на застеленную кровать. Несколько минут лежала, глядя в потолок, затем заволновалась. Вернулось то чувство, которое частенько досаждало мне в доме прабабушки. Мне опять начало казаться, будто за мной кто-то наблюдает.
Я повернула голову и посмотрела на трюмо. Оно стояло таким образом, что в зеркале отражалась вся комната. Наверное, в этом и крылась причина моего беспокойства. Со мной в комнате словно присутствовала еще одна девушка, которая так же лежала на кровати и исподволь посматривала в мою сторону.
С приглушенным вздохом я встала, сдернула с кровати покрывало и накинула его на зеркало. Сразу же стало легче. Ушло давящее ощущение чужого внимательного взгляда.
– Нервы мне надо лечить, – негромко пожаловалась я. – Странно, что с такой жизнью и постоянными приключениями я еще заикаться не начала. Вечно то проклятья, то демоны, то одержимые.
И резко замолчала, прислушавшись. В комнате словно кто-то кашлянул, сдерживая сухой смешок. Послышалось, или этот звук прозвучал на самом деле?
– Точно нервы лечить надо, – ворчливо повторила я через неполную минуту, когда ветер за окном взвыл особенно яростно, бросив в стекло целую пригоршню мокрых листьев.
Впрочем, желание немного подремать с дороги уже исчезло, словно и не было никогда. Немного подумав, я подошла к багажу и открыла один из чемоданов наугад.
К моему удивлению, сверху аккуратных стопок с бельем лежала книга, обложка которой была украшена до боли знакомой мне звездой, выполненной из тончайших и очень острых игл. При взгляде на них мой указательный палец заранее налился тягучей болью, словно предчувствуя неминуемый укол.
– Странно, – пробормотала я и осторожно взяла неожиданную находку в руки, постаравшись при этом не задеть шипы. – Что она здесь делает?
Коллекцию книг прабабушки, посвященную способам борьбы с демонами и другими практическими советами по экзорцизму, я решила пока оставить в имении. Все равно открыть эти тома сможет лишь человек, принадлежащий к роду Этвуд, а я, насколько мне известно, являюсь последним его представителем. У нас и без того набиралось достаточно багажа, поэтому я решила послать за книгами позже, когда хоть немного обживусь на новом месте. Поэтому я так сильно удивилась, увидев в чемодане книгу. Откуда она здесь взялась? Вещи собирала я сама, к тому же несколько раз перепроверяла, не забыла ли чего, вот и была совершенно уверена, что не брала с собой ничего подобного.
Кожаный переплет приятно грел пальцы, словно книга была живым созданием. Я в последний раз взглянула на безжалостные шипы, которые надежно защищали от посторонних глаз знания, скрытые под обложкой, и торопливо положила книгу обратно в чемодан. Закрыла его и неполную минуту просто сидела, глядя на свои сумки. Понятия не имею, чего я ждала. Как будто боялась, что книга каким-нибудь образом сможет выбраться из чемодана. Но все-таки очень интересно, кто и зачем подложил ее в мои вещи?
«Быть может, стоит открыть ее? – неуверенно предложил внутренний голос. – Вдруг в ней скрыто какое-нибудь важное послание?»
Я недовольно мотнула головой. Знать не желаю, о чем эта проклятая книга! И тем более не хочу, чтобы меня впутали в очередную историю с семейными тайнами и демонами! В конце концов, неужели я не заслужила спокойной жизни?
Решив так, я встала и принялась ходить по комнате, изредка косясь в сторону чемоданов. Любопытство грызло меня все сильнее и сильнее. Хотелось бы знать, кто, зачем и для чего залез в мои вещи. Поневоле подумаешь: не послала ли мне привет из мира теней давно усопшая прабабушка? Кому, как не ей, знать содержимое каждой своей книги.
– Это просто смешно! – наконец, зло выдохнула я. Развернулась и отправилась к чемодану. Резко откинула его крышку, взяла в руки книгу и решительно уколола палец одной из игл. Все это я проделала с небывалой скоростью, боясь малейшего промедления. Иначе неминуемо бы вновь погрязла в пучине сомнений и неуверенности.
Тихое «ой», и книга послушно открылась передо мной, взяв свою незыблемую дань в пару капель крови. Я невоспитанно засунула пострадавший палец в рот, другой рукой при этом судорожно листая страницы, бегло просматривая каждую из них. Затем остановилась и принялась читать более внимательно, чувствуя, как при этом изумленно поднимаются мои брови.
Нет, эта книга не была посвящена демонам. Скорее, это был чей-то личный дневник. Более того, судя по прыгающему почерку, его вела не моя прабабушка. Нейна Элиза Этвуд, принадлежавшая к дворянству и имевшая превосходное образование, никогда в жизни не сделала бы столько ошибок в простейших словах и точно не стала бы использовать выражения, свойственные людям третьего сословия. Поэтому создавалось такое впечатление, что писала его женщина, почти не обученная грамоте. Но почему тогда эти записи оказались в коллекции моей прабабушки? И почему она решила спрятать их, воспользовавшись привычной защитой? Неужели сочла такими же важными, как книги по экзорцизму, которые посчитали бы за честь получить в собственность великое множество превосходных магов? Но я пока не понимала, в чем же заключается их ценность. Рецепты домашних заготовок, приметы на погоду и обязательные уточнения, сбылись ли они, неуклюжие рисунки на полях, сделанные явно от скуки.
Наконец, я пролистала дневник до последней страницы и вдруг замерла, глядя на нее. Запись на ней была сделана явно позже остальных. Почерк был тот же, но уже не прыгал пьяно по строчкам, а в словах почти не осталось ошибок.
«Хлоя, если ты читаешь это, значит, твоя прабабка выполнила обещание и передала мой дневник тебе, – гласила она. – Я понимаю, что была отвратительной матерью и не дала тебе той любви, которую ты заслуживаешь. Но если бы ты только знала, как сильно я боялась за твою жизнь! Служение Альтису требует постоянных жертв. И чем дороже лично тебе эта жертва, тем больше силы он даст. Ты всегда была самым дорогим в моей жизни. Если бы я показала свои чувства к тебе, то рано или поздно, но меня бы поставили перед чудовищным выбором. Тем самым, который некогда совершил твой отец. И совершил отнюдь не в твою пользу. Я слабая женщина, падкая на соблазны и обещания. Боюсь, я бы не удержалась перед искушением и сулимыми выгодами. Поэтому я так усердно притворялась, будто совершенно равнодушна к собственной дочери. И если ты до сих пор жива, то я свою роль отыграла с честью. Помни, девочка моя, я всегда любила тебя и буду любить даже в царстве теней. И прости свою неразумную мать за то, что некогда ей пришлось пойти на сделку ради спасения твоей жизни. Знаешь, тогда я думала, что в этом нет ничего страшного, главное, больше никогда и ни за что не вступать в переговоры с Альтисом. Но не учла того обстоятельства, что стоит дать хоть раз слабину, как ты останешься в объятиях тьмы навечно».
Я остановилась, почувствовав, как строки расплываются перед глазами от непрошеных слез. Надо же, никогда не думала, что получу долгожданное признание материнской любви таким необычным способом. Но сейчас я чувствовала себя так, будто у меня за спиной выросли крылья от счастья. Затем, проморгавшись, принялась читать дальше:
«Я не знаю, какие отношения будут связывать тебя и Анну. Но надеюсь, что вы сумеете подружиться, а возможно – даже полюбите друг друга. Что бы ни случилось в будущем, помни, что Анна – твоя сестра. Да, она очень необычная девочка. Иногда даже я пугаюсь ее способностей, хотя понимала, на что шла, когда выбрала ей такую судьбу. Я полагаю, ты должна быть в курсе: Анна – не дочь Генриха. Я до сих пор не уверена, что ее отцом вообще был человек. Но это все неважно. Главное – она моя дочь, я выносила ее и родила в муках, как и тебя. А следовательно, хотя бы половина крови, текущая в ваших жилах, – общая. Никогда не забывай об этом, Хлоя. Я понимаю, что тебе придется очень нелегко. Но ты – старшая сестра. Рано или поздно, но ты научишься общаться с Анной, поймешь и примешь ее дар. Как говорится, кровь – не водица, семейные узы намного крепче, чем любые другие».
На этом запись обрывалась. Я еще раз пробежала ее глазами, затем закрыла дневник и задумчиво потерла лоб. Что скрывать, я была очень рада получить весточку от матери, пусть и таким своеобразным способом. Но я все равно не понимала, как книга угодила в чемодан. Поневоле начнешь подозревать нечто мистическое. Впрочем, таинственного в моей жизни и без того хватает.
* * *
Несколько дней, миновавших после нашего переезда в Арилью, прошли совершенно обыденно и спокойно. За это время я успела разобрать вещи и даже осмелилась на несколько самостоятельных вылазок в город. Правда, при этом старалась одеться как можно проще и на всякий случай не брала с собой много денег во избежание новой встречи с карманниками. А вечера были посвящены неторопливым чаепитиям с Лукасом, который в один и тот же час появлялся на пороге с неизменным букетом пламенно-алых астр. Помимо этого, он выполнил обещание и показал мне свою мастерскую. Дом таращился на прохожих пустыми глазницами плотно закрытых ставней, зато в небольшом палисаднике за высоким металлическим забором цвели те самые астры, которым были словно нипочем первые ночные заморозки и постоянные ледяные дожди, зачастую переходящие в снег.
В сам дом Лукас меня не пригласил. Сказал, что там царит настоящая разруха. Я не настаивала, хотя, что скрывать, мне было очень любопытно, как выглядит мастерская изнутри. Неуемное воображение нарисовало мне множество завлекательных картин. Наверное, на рабочем столе у Лукаса рассыпана целая пригоршня драгоценных камней, каждый из которых ждет того сокровенного мига, когда вокруг распустится цветок чар, сплетаясь в единое целое, концентрируя и преумножая силу созданного амулета.
Анна продолжала вести себя как самая обыкновенная девочка одиннадцати лет. Долгие осенние вечера после традиционного куска яблочного пирога с корицей, испеченного Гердой, и кружки горячего какао она проводила вместе со мной и Лукасом в гостиной. Пока мы негромко переговаривались, обсуждая события прошедшего дня или же делясь воспоминаниями, Анна сидела около камина и неотрывно глядела в огонь. Иногда читала, и тогда я украдкой поглядывала на обложку ее книги, опасаясь увидеть знакомый шипастый переплет тома из обширной коллекции Элизы Этвуд. Кстати, Анна так и не объяснила толком, каким образом покойная прабабушка разрешила ей пользоваться библиотекой. Ведь в жилах сестры не текло крови рода Этвуд, но это не помешало ей преодолеть защиту, установленную на книги по экзорцизму. Однако в столице я ни разу не заставала Анну за чтением чего-нибудь неподходящего. Она интересовалась сборниками стихов, два или три вечера просидела в задумчивости над толстенным томом, посвященным запутанной генеалогии королевского рода. Ее тоненький пальчик медленно скользил по многочисленным ветвям древа, изображенного на развороте, а губы беззвучно шевелились, повторяя имена предков и далеких родственников нашего короля Альберта Первого. Странное развлечение для маленькой девочки, но я уже давно перестала удивляться поведению сестры. Пусть. Главное, чтобы вновь не начала свои опасные игры с демонами.
Спустя неделю такой спокойной и безмятежной жизни я невольно заволновалась. Дуглас Паттерсон обещал навестить нас сразу после переезда в Арилью, но словно забыл об этом. Что скрывать, мне было очень любопытно, кого же из магов заинтересовали способности Анны, поскольку я не сомневалась, что экзорцист в имении рода Мюррей представлял интересы какого-то третьего лица. А еще я никак не понимала поведения Лукаса. Он так радовался, когда узнал о моем желании покинуть Аерни и переехать в столицу, что невольно дал мне надежду на развитие наших отношений. Да что там лукавить, в глубине души я была уверена, что сразу после переезда получу предложение руки и сердца. Иначе к чему были многочисленные намеки со стороны Анны и Дугласа о том, что я – его любимая девушка? И мысленно я уже прикидывала, каким должен быть мой свадебный наряд и стоит ли устраивать пышное празднество, или же оно неуместно, учитывая то обстоятельство, что для Лукаса этот брак будет не первым, а для моей семьи этот год оказался чрезвычайно щедрым на всевозможные несчастья.
Каждое утро я просыпалась в радостном нетерпении – сегодня, это произойдет именно сегодня! И каждый вечер, простившись с Лукасом, испытывала чувство глубочайшего недоумения и некой затаенной обиды. Интересно, чего он ждет? Романтического удобного момента? Или же я обманываю себя и на самом деле Лукас относится ко мне лишь как к доброй знакомой, с которой связывают множество приключений, но не более?
Порой я готова была первой вызвать его на откровенный разговор и потребовать объяснений. Но меня останавливала мысль, что порядочные девушки из приличных семейств так не поступают. Еще, чего доброго, подумает, что я навязываюсь. И без того я должна быть благодарна Лукасу за все, что он сделал для меня и моей семьи. Без его помощи на свет бы выплыла неприглядная правда о занятиях моей матери, а Вильгельм был бы вынужден предстать перед судом за убийства. Наверняка всплыла бы причина, по которой он пошел на сделку с Альтисом, а значит, я бы превратилась в настоящего изгоя. Нет, ни род Этвуд, ни род Мюррей не заслужили подобного позора. Оно и к лучшему, что наши многочисленные и зачастую страшные семейные тайны надежно сокрыты от посторонних глаз.
Погода между тем становилась все более и более прохладной. Наконец, однажды утром я проснулась не под шум привычного дождливого осеннего ненастья. За окнами шел первый настоящий снег. Не та ледяная крупа, которая порой сыпала с неба вперемешку с водой, а крупные белые хлопья величаво кружили в воздухе.
Почему-то мне показалось это хорошим знаком. В пансионе первый снег означал близость каникул, а значит – скорую встречу с близкими и родными, подарки и радостную суматоху большого праздника. Я невольно улыбнулась, нежась в постели и наблюдая за неторопливым танцем снежинок за окном. Да, я уже давно не маленькая девочка, живущая ожиданием чуда, но все равно на душе потеплело. Я не сомневалась, что этот день принесет с собой множество новостей, и надеялась, что они окажутся хорошими.
Не только я обрадовалась перемене погоды. Остальные мои домочадцы тоже были непривычно оживленными. За завтраком Герда побаловала нас свежеиспеченными блинчиками с малиновым вареньем, а из кухни доносились волнующие запахи специй, показывающих, что на обед нас ждет еще один вкусный сюрприз. Даже Анна порадовала меня улыбкой. А когда я выходила из-за стола, вдруг подбежала и неловко обняла меня, после чего, смутившись от своего порыва, умчалась в гостиную.
Последовала за ней и я, недоумевая, что это нашло на обычно сдержанную в эмоциях сестру. Анна уже удобно устроилась на пушистом ковре около камина, сосредоточенно листая очередную книжку. Я привычно бросила взгляд через ее плечо. Хм-м… Опять что-то по истории королевского рода. Странно, почему Анну вдруг так заинтересовала эта тема? Неужели начала грезить принцем на белом коне, вот и выискивает подходящую кандидатуру? А что, возраст у нее вполне подходит для первой влюбленности. Но, видит Бригида, не позавидую я ее избраннику. Тяжело ему придется.
– А вот и гости, – вдруг проговорила Анна, оторвавшись от книги и кинув взгляд в сторону прихожей.
Тотчас же тишину дома прорезал звон дверного колокольчика. Я, за мгновение до того опустившаяся в кресло, вздохнула и отправилась открывать. Не буду отвлекать Герду от блюда, над которым она колдует.
На пороге стоял Дуглас. Не спрашивая разрешения войти, он легко отстранил меня с пути и шагнул в прихожую. За ним ворвался ветер, несущий целый вихрь снежинок, поэтому я поторопилась захлопнуть дверь.
– Добрый день, найна, – глухо поздоровался экзорцист и принялся неторопливо разматывать шарф, который укрывал его лицо почти до самых глаз. – Как устроились на новом месте?
– Неплохо, – отозвалась я. Помолчала немного и осторожно добавила: – Не думала, что вашего визита придется так долго ждать.
– Честно говоря, я тоже планировал забежать к вам сразу, как вы приедете в Арилью. – Дуглас пожал плечами, закончив с шарфом и расстегивая пуговицы на длинном зимнем пальто. – Но, как говорится, расскажи о своих планах – и над тобой посмеются боги. Появились неотложные дела.
Я испуганно ахнула. Все это время, раздеваясь, Дуглас держался так, чтобы на него не падал свет магического шара, плавающего под потолком. Но в поисках вешалки ему пришлось сделать пару шагов в сторону – и я увидела лицо старика. Было такое чувство, будто он недавно вступил в схватку с дикими свирепыми животными. Глубокие царапины шли через обе щеки от висков к уголкам губ, каким-то чудом не затронув глаза. Кончик носа подозрительно распух и торчал немного вбок. На лбу красовалась недавняя ссадина.
– Вас словно бешеная кошка подрала, – неловко пошутила я, глядя, как Дуглас неловко вешает пальто одной рукой. Вторая висела словно плеть.
– Можно сказать и так. – Дуглас обернулся ко мне и невесело усмехнулся: – Знаете, какая самая большая проблема, когда сталкиваешься с подобными существами? Раны от их когтей и клыков чрезвычайно плохо поддаются лечению магией, а заживают ну очень долго. Приходится набраться терпения и до поры до времени пугать прохожих своим донельзя разукрашенным лицом.
– Сочувствую, – проговорила я. Кашлянула и с любопытством продолжила, желая узнать, верно ли поняла его намек: – Но я думала, вы специалист по демонам, а не по нечисти.
– Демоны, нечисть – не все ли равно? – пробурчал Дуглас, баюкая у груди неподвижную руку, которая, видимо, сильно пострадала в недавней схватке. – Зачастую где первые – там и вторые, и наоборот. Любой уважающий себя демон мечтает завести в качестве домашнего животного виверровую неясыть. То еще созданьице. То ли кошка, то ли птица. Замешкаешься – она тебе глаза выцарапает, а если не получится, то выклюет. За хозяина, уж будьте уверены, найна, эта тварь будет сражаться до последней капли крови. Или что там течет у нее в жилах.
– Даже не знала, что такие создания встречаются в Итаррии. – Я невольно передернула плечами.
– Вот и не знайте дальше, – ворчливо посоветовал мне Дуглас. – Спокойнее спать будете. – Помолчал немного и недовольно осведомился: – Ну? Вы так и собираетесь держать меня в прихожей? Или, быть может, предложите бедному израненному старику бокал горячего вина?
– О, простите. – Я моментально очнулась от размышлений про загадочные создания, которые, как оказалось, встречаются в нашей стране, и виновато улыбнулась старику: – Конечно, проходите.
Дуглас пребывал сегодня не в духе. В ответ на мое приглашение он фыркнул себе под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное, и отправился в гостиную, даже не поинтересовавшись, в какой стороне она находится, будто уже бывал здесь ранее.
В ярко освещенной комнате он первым делом подошел к Анне, мирно листающей страницы книги, навис над ее плечом, видимо, изучая, что она читает, затем удивленно присвистнул.
– Маленькая найна увлеклась историей нашей страны? – вопросительно проговорил он, обернувшись ко мне.
– Почему бы и нет? – Я меланхолично пожала плечами. – Как говорится, чтение еще никому не вредило.
– Ну, я бы не был столь категоричен в подобных утверждениях. – Дуглас осторожно растянул губы в оскале, должном, видимо, означать скептическую усмешку. Из-за царапин, которые наверняка сильно болели и периодически кровоточили, он старался как можно меньше использовать мимику, и это, признаюсь, выглядело несколько жутковато. Словно у него вместо лица была страшная маска с прорезями для глаз, которыми ярмарочные лицедеи любят пугать маленьких детей. А экзорцист между тем продолжил с плохо скрытым сарказмом: – Смотря какие произведения и в каком возрасте читать, найна. Например, в вашем доме была целая коллекция книг, которые лично я категорически не рекомендовал бы Анне для изучения.
Я вспыхнула, почувствовав в его словах скрытый упрек. Анна ведь призналась, что читала оставленные мне в наследство дневники и записи по экзорцизму.
– Да, но вы прекрасно знаете, что благодаря предусмотрительности моей прабабушки на тех книгах была особая защита, – парировала я.
– Которая по совершенно непонятной причине оказалась бессильной против любопытства одной юной особы. – Дуглас задумчиво посмотрел на Анну, которая по-прежнему читала, словно не понимая, что речь идет о ней.
– Почему – по непонятной? – неожиданно подала она голос, переворачивая новую страницу. – По-моему, я сказала, по какой именно. Элиза Этвуд сама дала мне разрешение.
– Но у призраков нет крови. – Дуглас недоверчиво покачал головой. – А заклинание на обложке…
– Заклинание на обложке прежде всего крепилось на воле Элизы, – оборвала его Анна и досадливо поморщилась, недовольная, что надо объяснять столь очевидные истины. – Да, чары были созданы не ею, но по ее просьбе. И она могла изменять условия доступа к книгам. Потому и сделала для меня исключение.
– И чем же ты, девочка, заслужила подобную честь? – не прекращал расспросы Дуглас, решив воспользоваться редкой удачей и узнать ответы на все интересующие его вопросы. Обычно Анна была куда менее разговорчивой.
– Я была с ней честна. – Анна подняла голову и серьезно взглянула на Дугласа снизу вверх. – Вы ведь знаете, как мертвые ценят откровенность. Они способны почуять малейшую ложь. И я обещала ей, что не стану использовать эти знания во вред Хлое, а, напротив, буду защищать ее всеми возможными способами.
Мои щеки потеплели от невольного смущения, и я растроганно улыбнулась. Вот, значит, как. Получается, Анна тоже любит меня, пусть и по-своему. И по той стене отчуждения, которую я кропотливо воздвигала между нами все эти дни, пробежала первая глубокая трещина.
– Что насчет других людей? – требовательно спросил Дуглас. – Против них ты тоже не будешь использовать эти знания во вред?
– Люди бывают разные, – глубокомысленно заметила Анна. – И кому, как не вам, достопочтенный сьер, об этом не знать.
Дуглас промолчал. Старик возвышался над Анной, словно карающий посланник небес, и я видела, с какой силой после этой фразы он сжал непострадавшую руку в кулак – даже костяшки побелели от напряжения. Такое чувство, будто ему безумно хотелось вздернуть мою сестру на ноги, отхлестать ее по щекам и заставить отвечать на вопросы прямо и без утайки.
На всякий случай я подошла ближе, намереваясь в случае чего встать между экзорцистом и сестрой. Но Дуглас уже справился со своими эмоциями. Отвел взгляд и глухо проговорил:
– Наверное, это смешно прозвучит, но я никогда не умел общаться с детьми, хоть у самого их целых девять. Моя профессия предполагает постоянные разъезды, поэтому они выросли почти без моего участия и внимания. Должно быть, именно поэтому твое поведение, девочка, ставит меня в тупик. Иногда мне кажется, будто ты изощренно издеваешься надо мной.
Анна равнодушно пожала плечами в ответ на это чистосердечное признание. Ее голубые глаза напоминали озера прозрачной стылой воды. Ни малейшего намека на какие-нибудь эмоции.
– Ничем не могу вам помочь, – проговорила она и демонстративно обратила свой взгляд на книгу, видимо, сочтя разговор законченным.
– Пусть будет так. – Дуглас расстроенно всплеснул руками. Сделал шаг назад и повернулся ко мне.
Я тотчас же засуетилась, почувствовав себя неловко, словно была застигнута на подслушивании разговора.
– Совсем забыла, что я обещала вам бокал горячего вина! – слишком громко и слишком воодушевленно воскликнула я. – Простите. Сейчас принесу…
После чего развернулась было бежать на кухню, но была остановлена усталым:
– Постойте, найна.
Дуглас, тяжело печатая шаг, подошел ко мне. Я едва не попятилась, но в последний момент взяла себя в руки и с показной бравадой вскинула подбородок, смело уставившись в непроницаемые глаза экзорциста. Вряд ли он задумал что-то дурное в отношении меня. Тем более рядом Анна. Сейчас присутствие сестры не тяготило меня, а, напротив, успокаивало.
– Пожалуй, будет лучше, если сьер Лукас присоединится к беседе, – загадочно обронил Дуглас.
– Тогда вам придется дождаться вечера. – Я с показным сожалением вздохнула: – Лукас обычно приходит к шести…
И тут же взвизгнула от боли, поскольку старик самым подлым образом пребольно ущипнул меня за локоть.
– Что вы делаете? – вскрикнула я, на всякий случай отпрыгнув от Дугласа и растирая пострадавшее место. – Вы с ума сошли!
Самое удивительное, что Анна была уже рядом. Правда, я не заметила, каким образом ей удалось так быстро встать и пересечь всю комнату. Но факт оставался фактом – сестра стояла рядом с экзорцистом и угрюмо смотрела на него.
– Спокойнее! – Дуглас вскинул руки, показывая, что не замыслил ничего дурного, и обращаясь при этом скорее к Анне, чем ко мне. – Девочка, я просто воспользовался твоим способом и позвал Лукаса.
– Предупреждать надо, – мрачно проговорила Анна, видимо, в отличие от меня, нисколько не удивившись столь странному объяснению.
– Тогда бы потерялся эффект внезапности. – Дуглас с нарочитым сожалением развел руками. – Впрочем, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
– Я не понимаю! – обиженно взвыла я. На месте щипка медленно, но верно наливался фиолетовый синяк. – О чем вообще речь? При чем тут Лукас и мой локоть?
Будто в ответ на мой последний вопрос раздался мелодичный звон входных чар, но новый гость не стал ждать, пока ему откроют. С грохотом хлопнула дверь, в коридоре послышались быстрые шаги, и буквально через миг на пороге предстал запыхавшийся, бледный от волнения Лукас. По всему было видно, что собирался он в крайней спешке: пальто было накинуто прямо поверх просторной домашней рубахи, темные волосы всклокочены, а грудь тяжело вздымалась после бега.
– Хлоя! – встревоженно взревел он на пороге, словно раненый зверь. Отыскал взглядом и подскочил ко мне, игнорируя остальных присутствующих. Взял за руку, и по моим пальцам заструилась теплая энергия.
– Доброе утро, сьер, – вежливо поздоровался Дуглас. – Надеюсь, вы не стали пугать жителей славной Арильи видом парящего в небе дракона, а догадались воспользоваться маскирующими чарами?
Лукас удивленно оглянулся на экзорциста, видимо, только сейчас заметив его присутствие, затем посмотрел на меня, молчаливо требуя объяснений происходящему.
– Он ущипнул меня, – обиженно заявила я, растирая свободной рукой пострадавший локоть. – Очень больно ущипнул.
В синих глазах Лукаса загорелся нехороший огонек, и маг с немым вопросом уставился на экзорциста, требовательно изогнув бровь.
– Ах, найна, да бросьте плакаться! – Дуглас развязно ухмыльнулся. – Это был единственный способ заставить вашего друга как можно быстрее прийти. Поверьте, вы не погибнете от этого синяка. На вашу долю выпадали намного более серьезные испытания.
– Только из уважения к вашему возрасту… – многозначительно обронил Лукас незаконченную фразу, глядя в упор на маленького сухонького старичка. Сделал паузу и добавил с тем же нажимом: – Но больше так не делайте. Пожалуйста.
– Надеюсь, больше и не потребуется. – Улыбка Дугласа слегка поблекла, но экзорцист продолжал держаться с прежней небрежной самоуверенностью.
– Я тоже надеюсь. – Лукас в последний раз сжал мою ладонь и отпустил. Провел пятерней по волосам в тщетной попытке создать хоть какую-нибудь видимость приличной прически, скинул пальто на ближайшее кресло и немного смущенно всплеснул руками, сказав: – Надеюсь, милые дамы простят мой вид. Я… торопился.
– Да-да, конечно, – рассеянно отозвалась я. – Ничего страшного.
Правда, сама при этом думала совсем о другом. Вспомнилась та жуткая сцена перед лачугой, скрывающей грязные секреты моей матери. Тогда Анна ударила меня заклятьем в грудь, желая, по сути, того же, что и Дуглас сейчас: чтобы Лукас как можно скорее появился. Тогда она еще обмолвилась про какие-то следящие чары. Что это значит? Лукас повесил на меня некое заклинание, которое позволяет ему быть в курсе всего происходящего со мной? И я недовольно передернула плечами. Что-то мне это не нравится. Унизительно чувствовать, что за тобой организован постоянный контроль.
Но выяснять отношения при всех я не собиралась. Впрочем, и не до того было. Дуглас окинул нас довольным взглядом и торжественно провозгласил:
– Ну вот, когда все в сборе, можно начинать!
Естественно, я моментально напряглась, выкинув все посторонние мысли из головы. Какую еще гадость задумал этот надоедливый старик? А он уже отошел к зеркалу, украшающему одну из стен гостиной, повернулся ко мне и извиняющимся тоном произнес:
– Простите за беспорядок, который я сейчас устрою. И обещаю возместить вам стоимость зеркала.
– То есть? – переспросила я, недоуменно нахмурившись. – А при чем тут…
Завершить вопрос я не успела. В следующее мгновение Дуглас прошептал себе что-то под нос, от чего поверхность зеркала зарябила, а затем почти сразу превратилась в матово-белую, непрозрачную, и локтем с силой ударил в самый центр его. Водопад осколков со звоном устремился на пол.
– Что происходит? – На шум в гостиную влетела Герда, наконец-то отвлекшись от приготовления обеда. Замерла в изумлении, глядя на Дугласа, который стоял перед разбитым зеркалом.
– Доброе утро, сьерра, – вежливо поздоровался с ней экзорцист, пристально вглядываясь в пустую раму. – Хорошо, что вы подошли. Думаю, ваше присутствие тоже не будет лишним.
– А в чем, собственно, дело… – Герда замолчала, смешно округлив от изумления рот и глядя на старика.
Я проследила за ее взглядом и тоже замерла от удивления, поскольку перед экзорцистом клубился туман. Он тонкими струйками поднимался от осколков и концентрировался в раме, пока не занял все пространство бывшего зеркала.
– Ага, – радостно хихикнул Дуглас. – Меня наконец-то услышали и соизволили ответить. Надеюсь, мое долгое терпение будет вознаграждено.
Мутная белесая поверхность вновь заиграла всеми цветами радуги, как зеркало перед роковым ударом экзорциста, и вдруг прояснилась, преобразившись окном в другую комнату. Я внезапно обнаружила, что вижу чей-то письменный стол, заваленный бумагами и книгами, а за ним сидит незнакомый мне светловолосый мужчина, который задумчиво баюкает в ладонях почти полный бокал вина. Он поднял голову, и я поежилась, наткнувшись на ледяной взгляд таких светлых голубых глаз, что они казались почти белыми.
– Старик, как же ты упрям и надоедлив! – недовольно вздохнул незнакомец, обращаясь к Дугласу. – Я же просил не беспокоить меня некоторое время.
– Простите, господин. – К моему удивлению, в голосе Дугласа послышались явные подобострастные нотки, и экзорцист согнулся в глубоком почтительном поклоне, продолжив в таком неудобном положении: – Но вы ведь в курсе, что мне не так долго осталось. Странница в белом уже ищет дорогу к моему дому. А это дело я хочу обязательно завершить, чтобы отправиться на суд Альтиса с чистой душой и спокойной совестью.
– Полагаю, бог мертвых будет просто счастлив наконец-то принять тебя в своем царстве теней, – с сарказмом хмыкнул мужчина. – Не удивлюсь, если он лично явится, чтобы забрать наконец-то твою душу.
– Я готов к этой встрече. – Дуглас с горделивым вызовом вскинул голову. – Вы знаете, что ему вряд ли удастся предъявить мне к оплате какой-нибудь счет. Я не стыжусь ни за один свой поступок.
Я прикусила язык, удерживаясь от язвительного замечания. А как насчет кражи свечей из комнаты моей умершей прабабушки?
«На фоне того, что обычно творят люди, это маленькое воровство является просто детской шалостью», – укоризненно шепнул внутренний голос.
Незнакомец, словно перехватив мои мысли, посмотрел на меня, и вновь я ощутила, как по коже пробежал неприятный колючий холодок. Затем он по очереди обвел взглядом всех присутствующих. Пожалуй, только Анна сумела с честью преодолеть это испытание. Даже Лукас смиренно потупился, не в силах вступить с незнакомцем в молчаливый поединок. А вот моя сестра продолжала спокойно и с легкой искоркой любопытства смотреть на мужчину.
– Как же не вовремя! – вздохнул тот, вновь глядя на Дугласа. – Старик, ты же понимаешь, что на свет вот-вот должен появиться мой первенец. Трикс не простит, если в этот момент я буду далеко от нее.
– Я больше не могу ждать. – Дуглас виновато покачал головой. – Я слышал эти слова от вас вчера, и позавчера, и неделю назад. Но поймите, что мои силы тоже на исходе.
Незнакомец страдальчески скривился. Посмотрел куда-то поверх наших голов, явно на то, что находилось по его сторону от разбитого зеркала. Неполную минуту думал, задумчиво жуя губами, затем нехотя кивнул.
– Ладно, – проговорил он, осторожно ставя почти нетронутый бокал на край стола. – Пусть будет так. Постараюсь управиться как можно скорее.
Дуглас с нескрываемым облегчением перевел дыхание. На его лице, изрезанном морщинами и царапинами, заиграла несмелая улыбка.
– Спасибо, – прошептал экзорцист.
А незнакомец уже был в моей гостиной. Я так и не поняла, как он это сделал. Просто моргнула – и вдруг обнаружила, что он стоит около стены, а за его спиной медленно оседает туман, сползая седыми клочками от опустевшей рамы к осколкам.
– Только из уважения к тебе, старик, – обронил мужчина Дугласу. Затем представился, обращаясь сразу ко всем: – Меня зовут Себастьян Олдриж. Ваши имена я знаю, так что не утруждайтесь. Приятно видеть, что вся веселая компания в сборе.
Я ничего не понимала. Кто этот человек? Почему Дугласу было так важно, чтобы он принял столь своеобразное приглашение? И по какой причине его имя кажется мне знакомым? По-моему, когда-то я его уже слышала. И я почти уверена, что из уст Дугласа. Но, увы, вряд ли вспомню, в связи с чем экзорцист его упоминал.
– Я постараюсь не отнять у вас много времени, – продолжил Себастьян. Криво ухмыльнулся: – Видите ли, моя жена уверена, что именно сегодня она родит. Правда, она меня убеждает в этом каждый день на протяжении почти месяца, не отпуская из дома и на пару часов. Но почему-то именно сегодня я ей особенно верю. Так что буду как можно более кратким.
После чего хозяйским жестом подхватил ближайший стул, вынес его на середину комнаты и сел, вытянув перед собой длинные ноги.
– Так, – проговорил он, останавливая на мне взор своих странных светлых глаз. – Как я понимаю, Хлоя Этвуд. Единственная наследница знаменитой в определенных кругах Элизы Этвуд и опекун своей единоутробной сестры Анны Мюррей. Все верно?
– Да, – робко проговорила я, пытаясь совладать с непонятной паникой. Чем дольше мужчина глядел на меня, тем больше мне хотелось с криком ужаса кинуться прочь. Но почему? Он не угрожал мне, говорил спокойно, хотя и с явными повелительными нотками. Чудно.
– Лукас Одли. – Себастьян посмотрел на моего приятеля, стоящего чуть поодаль. Чуть нахмурился, опять бросив озадаченный взгляд на меня, словно что-то заметил, но спустя мгновение все свое внимание обратил на Лукаса, издевательским тоном протянув: – Уважаемый, а вы в курсе, что следящие чары запрещены законом? Вообще-то сие является чрезвычайно наглым вмешательством в частную жизнь. Эта милая найна может пожаловаться – и вас оштрафуют на весьма крупную сумму в ее пользу.
Лукас залился густой краской смущения. Опустил голову и с преувеличенным вниманием уставился на кончики своих сапог.
– Ну? – хлестким окриком поторопил его Себастьян, да так, что я едва не ринулась бежать куда глаза глядят. Так, на всякий случай. Что скрывать, этот загадочный тип пугал меня до слабости в коленях. – Уважаемый, не желаете ли объясниться?
– Это не вмешательство в частную жизнь, – с трудом выдавил из себя Лукас, переминаясь с ноги на ногу, словно уличенный в шалости сорванец. – Это… это мера предосторожности. На всякий случай.
– Подобные меры предосторожности можно применять к близкому человеку. – Себастьян раздраженно фыркнул: – Но не к постороннему. Насколько я знаю, вас с найной Хлоей связывает обычное знакомство. Вы же не помолвлены. Попахивает неким домогательством.
Лукас молчал, видимо, исчерпав все свои возражения. Молчала и я, чувствуя, как сама краснею. Ну что за наглый тип! Как он смеет так бесцеремонно вмешиваться в чужие отношения! И какая ему разница, что связывает меня и Лукаса?
Себастьян словно услышал мои мысли. Он искоса глянул на меня, и я моментально потеряла нить своих гневных рассуждений.
– Впрочем, разбирайтесь сами, – уже более миролюбиво продолжил он. – Еще мне не хватало выступать свахой. Идем далее.
Вопреки своим словам, далее он не пошел. Лишь вперил в того же несчастного Лукаса совершенно жуткий немигающий взор. Тонкие ноздри его при этом затрепетали, словно он принюхивался к чему-то.
– Что скажете? – полюбопытствовал Дуглас, неслышно подойдя ближе к нему.
– Занятно. – Себастьян качнул головой, продолжая заинтересованно разглядывать Лукаса, будто изучая очень редкую зверушку, волей случая попавшую ему в руки. – Очень занятно.
Теперь ради разнообразия Лукас побледнел. Это произошло так стремительно, что я заволновалась – не хватит ли бедолагу удар. Только что он радовал всех присутствующих пунцовым цветом своих щек, а сейчас напоминал восставшего из фамильного склепа упыря с синеватой кожей.
– Великолепный экземпляр! – наконец, резюмировал с видимым удовольствием Себастьян. – Давненько подобных не встречал. Насколько я понимаю, единственный представитель в Итаррии. Не правда ли?
– Правда, – Дуглас кивнул, подтверждая его слова. – Мне стоило немалых усилий, чтобы разбудить его.
Я ничего не понимала. Впрочем, кажется, я начинаю повторяться. Но теперь мое изумление достигло крайних пределов. По всей видимости, речь шла как раз о Лукасе. Но почему они говорят о нем так, будто перед ними некое животное, а не человек?
– Значит, род Одли и род Этвуд. – Себастьян как-то странно ухмыльнулся. – Воистину взрывоопасное сочетание. Я чую извращенный юмор Альтиса. Только ему пришла бы в голову идея соединить эти два семейства. Драконы, всегда балансирующие на самой грани тьмы, и демоноборцы.
– Вы забыли про род Мюррей, – напомнил ему Дуглас.
Себастьян резко повернул голову к Анне и надолго замер, словно гипнотизируя ее своими светлыми глазами.
Анна спокойно стояла, не испытывая ни малейшего смущения от такого пристального внимания. И неожиданно я заметила, что они с Себастьяном очень похожи. Пепельно-светлые волосы, прозрачные голубые глаза. Такое чувство, будто встретились отец и дочь, хотя я знала, что это не так.
– Эта девочка не принадлежит к роду Мюррей, – наконец, вынес свой вердикт Себастьян, и я похолодела. Откуда он узнал? Я была совершенно уверена, что Анна – не дочь Генриха. Если честно, понятия не имею, кто именно ее отец. Точнее, думаю, что в физическом смысле им был тот слуга из моего полувидения-полувоспоминания. Но вот кто на самом деле владел его телом в тот момент?
Я осеклась в своих размышлениях, заметив, как напряженно замер Себастьян, словно прислушиваясь к моим мыслям. Ой, что-то мне это не нравится! Такое чувство, будто он без малейших проблем читает их.
– Найна Хлоя, что вы знаете о своей матери? – неожиданно спросил Себастьян, не отводя глаз от Анны.
Я гулко сглотнула, не имея ни малейшего желания посвящать этого типа во все сложные перипетии жизненного пути моей матушки. Вряд ли он одобрит ее связь с демонами и то, что она убила моего отца, спасая мне жизнь.
– Я не спрашиваю о том, кем она стала под конец своего жизненного пути. – Себастьян раздраженно фыркнул, так и не дождавшись от меня ответа. – И мне даже плевать на ее многочисленные так называемые подвиги. Все это я выясню сам. Мне интересна история ее семьи. Откуда она родом?
– Вряд ли я смогу вам помочь. – Я слабо усмехнулась, немного успокоившись. – Я никогда не была особенно близка с ней, поэтому могу лишь предполагать. Одно знаю точно: она была из бедной крестьянской семьи и, естественно, принадлежала к третьему сословию. Полагаю, родом из Аерни или его окрестностей.
– В крестьянских семьях обычно много детей. – Себастьян задумчиво потер подбородок. – В этой среде особенно прочны семейные, я бы даже сказал, клановые связи. Вы знаете каких-нибудь родственников со стороны матери?
– Увы, нет. – Я покачала головой. – После… хм-м… трагедии, произошедшей с моим отцом, матушка забрала меня с собой и покинула Аерни. Насколько мне известно, она больше никогда там не появлялась. Я даже с Элизой Этвуд ни разу не встречалась, поэтому для меня стало полнейшей неожиданностью ее приглашение приехать в Аерни, и тем более завещание, составленное на мое имя.
– Ну, Элиза Этвуд меня не особенно интересует. – Себастьян цокнул языком, видимо, не удовлетворенный моим ответом. – Про этот род я знаю все. А вот ваша мать… Как ее, кстати, звали?
– Тереза, – почти не разжимая губ, обронила я.
– Тереза. – Себастьян медленно повторил имя, перекатывая каждый слог и словно пробуя его на вкус. – Странно. Обычно крестьяне дают своим детям другие имена.
Я промолчала, не зная, что ответить на столь резонное замечание.
– И неужели никто из многочисленных родственников вашей матери не пытался с вами связаться? – продолжал недоумевать Себастьян. – Небывалый взлет Терезы наверняка превратился в настоящую семейную легенду. Из третьего сословия сразу же в дворянство, минуя промежуточный этап. Что первый, что второй муж – из состоятельных древних родов, для которых вообще-то не свойственны подобные мезальянсы.
Я переглянулась с Лукасом. Вспомнился ритуал, во время которого маг получил возможность побеседовать с моей бабушкой, Вивьен Этвуд. Как оказалось, она и Элиза просто выкупили Терезу у семьи и отдали для развлечений своему дурно воспитанному и порочному сынку, надеясь, что он переключит внимание на доступную жертву и перестанет позорить семейство своими выходками.
Глаза Себастьяна опасно вспыхнули, в очередной раз подтвердив мое мнение, что мысли в его присутствии лучше держать под контролем, не позволяя себе ничего лишнего.
– Не ожидал подобного от Элизы, – проговорил он, и Дуглас недоуменно хмыкнул, не понимая, о чем речь. А Себастьян уже продолжал: – Впрочем, не важно. Все равно это не объясняет странного молчания родственников со стороны вашей матери. Насколько я знаю человеческую природу, кто-нибудь из них обязательно бы постарался с вами встретиться. Особенно когда весть о вашем крупном наследстве разлетелась по окрестностям. Так сказать, попытались бы урвать кусок от ваших денег, надавив на кровные узы. А тут полнейшее молчание. Почему?
– Возможно, никто из них не дожил до сегодняшних дней, – вдруг подала голос Анна, которая все это время молчала, внимательно слушая рассуждения Себастьяна.
Я заметила, как Себастьян стиснул кулаки от столь резонного замечания. На его острых скулах заиграл румянец, больше напоминающий чахоточные пятна.
– О, это милое создание наконец-то заговорило, – язвительно произнес он. – А я уж испугался, что девочка немая. Ну-с, красавица моя, и что вы желаете мне сообщить?
– Я? – удивилась Анна. – Сообщить вам? Ничего. Заметьте, не я искала с вами встречи. Ее устроил Дуглас. У него и спрашивайте, что он хочет в итоге получить. Мне прекрасно жилось в Аерни.
И опять я некстати вспомнила про то, как настойчиво Анна потребовала от меня переезда в Арилью. Чего она добивается?
– Девочка моя, ты набиваешь себе цену? – Себастьян премерзко хихикнул, разглядывая Анну с жадным любопытством. – Это могло бы сработать, но, увы, рядом стоит твоя сестра. И она, к счастью для меня, совершенно обычный человек. К тому же слишком громко думает.
Я опустила голову, не выдержав тяжести недовольного взгляда Анны, которым она незамедлительно меня наградила. Ну, а что я могу поделать? Как сказал Себастьян – я обычный человек. Куда уж мне тягаться со всеми этими великими магами.
– Впрочем, привычка громко думать свойственна практически всем представительницам прекрасного пола, – чуть мягче сказал Себастьян.
Именно в этот момент Герда, о присутствии которой я успела забыть – настолько тихо она себя вела, шевельнулась, видимо, желая размять затекшие от слишком долгого стояния суставы. Себастьян мгновенно повернул голову в ее сторону, и я увидела, как его зрачки вдруг хищно расширились. Такое чувство, будто он тоже только что вспомнил о том, что в комнате присутствует еще один участник разговора, пусть и не подавший пока ни одной реплики. Забавно. Почему-то Себастьян не показался мне человеком, способным забыть о такой детали.
Затем он удивил меня еще сильнее, встав со стула и в один шаг преодолев расстояние, отделявшее его от Герды. Несчастная женщина испуганно попятилась было, но он резко перехватил ее за локоть и грубо дернул на себя, заставив остановиться, после чего свободной рукой поднял ей подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.
– Эй, а полегче нельзя? – хмуро осведомился Лукас, весь передернувшись от подобного обращения с Гердой. Как-никак она была его хорошей знакомой.
Себастьян ничего не ответил, напряженно вглядываясь в лицо Герды. Затем так же быстро отпустил ее и отошел на прежнее место, о чем-то глубоко задумавшись.
– Сьер? – вежливо окликнул его Дуглас. – Все в порядке?
Сьер? Я почувствовала, как мои брови сами собой ползут на лоб в немом изумлении. Получается, этот господин даже не дворянин? А ведет себя так, будто является настоящим вершителем судеб.
– А разве для этого так уж необходимо принадлежать к первому сословию? – пробурчал себе под нос Себастьян, видимо, ответив на мой мысленный вопрос. – Властителем судеб может быть любой, кому судьба предоставит такой шанс. Даже простолюдин способен вознестись на трон, что не раз и не два доказывала история.
Я прикусила язык, удерживая себя от неподобающего случаю ругательства. Нет, этот противный тип совершенно точно читает мои мысли! А еще имел наглость выговаривать Лукасу за вмешательство в частную жизнь! Сам-то при этом поступает еще хуже! Ну ладно, сейчас он узнает, что я думаю о нем!
По тонким губам наглеца зазмеилась неприятная усмешка. Он искоса глянул на меня – и я подавилась изощренными ругательствами, которые как раз мстительно придумывала в его адрес. А что в этом такого? Если я их не произношу вслух – значит, не нарушаю правила приличия. Но почему-то мне моментально разонравилась эта идея.
Осадив меня, Себастьян устремил свой взгляд на Анну, безмятежности которой можно было только позавидовать.
– Девочка, ты понимаешь, что творишь? – ласково поинтересовался он. Вот только меня от его голоса кинуло в холодный пот. Не сомневаюсь, что за внешней доброжелательностью тона скрывался целый фонтан эмоций. И вряд ли положительных. А Себастьян между тем продолжил все так же мягко и обволакивающе: – Не слишком ли ты много на себя взяла? На подобное даже я не осмелюсь.
– Разве я виновата в вашей трусости? – Анна презрительно хмыкнула.
Чахоточные пятна на скулах Себастьяна вспыхнули особенно ярко, и на какой-то жуткий миг показалось, что он Анну сейчас ударит. Я до солоноватого привкуса во рту прикусила губу, удерживая себя от предупреждающего окрика. Здравый смысл подсказывал, что не стоит влезать в разговор этой парочки. Все равно это не моего ума дело. Но сердце… О, сердце кричало, что Анна сейчас ходит по очень тонкой грани. Сдается, она даже не представляет, какого тигра вздумала подергать за усы. И я никак не могла понять, почему моя обычно очень осторожная и спокойная сестра вдруг вздумала начать столь опасную игру. К чему эта напускная бравада, столь несвойственная ей? Такое чувство, будто… будто…
«Будто она и вправду старается набить себе цену, – догадливо подсказал ускользающее определение внутренний голос, повторив высказывание Себастьяна. – Не забывай, она все-таки ребенок, еще не постигший всех премудростей женских хитростей, потому действует слишком прямолинейно».
На сей раз за свои размышления я удостоилась целых двух взглядов: косого с ноткой благодарности – Себастьяна и негодующего – Анны.
– Да что происходит-то? – не утерпев, влез в этот диалог Лукас. – Что себе позволила Анна?
– Что она себе позволила? – переспросил Себастьян и грустно хмыкнул: – О, страшную вещь! Она стала богиней в глазах своей воспитательницы. Полностью подчинила ее волю, забрала даже тень, правда, пока не понимаю, добровольно или насильно. Грубо говоря, душа той бедняжки сейчас в руках этой девочки, которая вряд ли понимает, что с людьми нельзя играть как с куклами.
– Герда – не кукла для меня! – гневно отвергла его обвинения Анна.
– Да, но поступила ты с ней хуже, чем с вещью, – Себастьян укоризненно покачал головой.
– Неправда! – взвилась Анна. – Я люблю Герду!
– Не сомневаюсь, – Себастьян с сарказмом ухмыльнулся. – Правда, весьма специфической любовью. Так хозяева обычно любят своих домашних питомцев. И зачастую именно с такой любовью они отправляют их на живодерню, когда те неожиданно начинают им мешать.
Анна зло насупилась, явно не разделяя мнение Себастьяна. И вдруг куда-то исчезла ее холодная отчужденность. Передо мной вновь стояла моя младшая сестренка, едва сдерживающая слезы. Как никогда, захотелось притянуть ее к себе, погладить по голове и пообещать, что лично разберусь с каждым, кто посмеет хоть как-то обидеть ее.
– У меня есть знакомая, – намного мягче проговорил Себастьян, по-прежнему обращаясь только к Анне. – Темная ведьма по имени Айя. Знаешь, кто это такие?
Анна лишь отрицательно мотнула головой и украдкой шмыгнула носом. Видимо, ее действительно сильно задели предыдущие слова Себастьяна.
– Темные ведьмы обычно получают жизненную энергию от убийств, – любезно объяснил он ей. – Помимо этого, у них настолько стерты грани добра и зла, что они просто не ведают угрызений совести. Они могут приласкать котенка, а через мгновение свернуть ему шею. И все это делают с искренней улыбкой.
– Забавные у вас знакомые, – пробормотала я и передернула плечами. – Как говорится, с такими друзьями никаких врагов не надо.
– Ну, я не говорил, что Айя – мой друг. – Себастьян хмыкнул и честно добавил: – У меня вообще друзей нет. Я просто приглядываю за ней. Пока Айя не совершила ничего дурного. Но мне постоянно приходится ей объяснять, почему то или иное действие является злом. Боюсь, найна, в случае вашей сестры мне предстоит такая же работа. Долгая, кропотливая и очень утомительная.
– Так, значит, вы возьмете ее на обучение? – радостно встрепенулся Дуглас. По тому, как расцвел улыбкой экзорцист, стало понятно, что его волновало только это.
– А разве у меня есть выбор? – вопросом на вопрос ответил Себастьян и досадливо поморщился: – Она – сумеречный маг, это совершенно точно. Причем небывалой силы. И, увы, пока абсолютно не умеет управлять даром. А вот самомнение уже зашкаливает. Боюсь, когда-нибудь это может привести к настоящей трагедии.
Анна презрительно хмыкнула. Она вряд ли разделяла опасения Себастьяна. Более того, наверняка сочла их завуалированной угрозой. Мол, не высовывайся, детка, ты пока еще слишком мала, чтобы тягаться со мной.
– Ну-ну, – загадочно обронил Себастьян, видимо, тоже угадав эмоции Анны. – Ну-ну.
После чего встрепенулся и настороженно замер, словно к чему-то прислушиваясь.
– А вот теперь мне надо бежать, – спустя миг озабоченно проговорил он. – Сдается, мой первенец появится на свет все-таки сегодня.
Развернулся и отправился к стене, на которой висела рама от разбитого вдребезги зеркала. Осколки, лежащие на полу, уже начали клубиться туманом, который медленно полз вверх.
Однако около Лукаса странный гость притормозил и повелительно бросил:
– А вас, глубокоуважаемый сьер, я жду в гости. Одного. Ваш дракон заслуживает отдельного разговора, который лучше провести наедине. Думаю, вы знаете, где меня искать. О времени вам будет сообщено дополнительно.
Лукас почему-то побледнел, но согласно кивнул, не рискнув спорить.
Уже около самой стены Себастьян обернулся. Обвел всю нашу компанию взглядом. Затем задержал его на Дугласе.
– Прощайте, сьер, – просто сказал экзорцист.
– Прощай, старик. – Себастьян печально улыбнулся: – Пусть Альтис будет к тебе благосклонен. И не бойся его суда. Он, конечно, любит поиздеваться над людьми, но за порогом его царства все распри остаются позади.
Я наклонила голову. Глаза вдруг защипало от слез. Неужели Дуглас не обманывал и я действительно вижу его в последний раз?
Когда я вновь посмотрела на стену, незваного гостя в комнате уже не было. Лишь пустая рама зеркала истекала туманом, словно свежая рана – кровью.
– Вот и все, – тихо пробормотал себе под нос Дуглас, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Теперь я могу уйти с чистой совестью.
Не прощаясь, развернулся и, тяжело переставляя ноги и шаркая сапогами, отправился прочь из гостиной. На мгновение замедлил шаг около стола и выложил на него монету, видимо, в счет платы за разбитое зеркало.
– Постойте! – окликнула его я.
Дуглас остановился на самом пороге. Обернулся ко мне с немым вопросом в глазах.
– И это все? – смущаясь, спросила я, не находя слов для прощания. – Но как…
– Больше я вас не побеспокою, – твердо прервал меня Дуглас. – Счастливо оставаться, найна.
– Но… – растерянно пробормотала я.
Глаза жгло уже огнем от просившихся наружу слез. Я никак не могла поверить в реальность происходящего. Неужели я никогда больше не увижу этого маленького смешного старичка в забавных стекляшках на носу? И никогда больше не услышу его скрипучий въедливый голос, которым он так часто отчитывал Лукаса или меня за глупые поступки?
– А с тобой, маленькая найна, я не прощаюсь. – Дуглас, более не обращая на меня ни малейшего внимания, посмотрел на Анну. – С тобой я точно еще не один раз увижусь.
Анна чуть склонила голову, показывая, что услышала его слова, но ничего не сказала.
Дуглас еще мгновение помедлил на пороге. Затем поклонился, адресуя это всем присутствующим. И вышел. Почти сразу послышался присвист входных чар и звук захлопнувшейся двери.
– Да ну, бред, – недоверчиво проговорил Лукас. – С чего он вообще решил, что умирает? Да, лицо ему подрали неплохо, но никто еще не погибал от царапин.
– Вот и все, – неожиданно сказала Анна, которая напряженно к чему-то прислушивалась. – Странница в белом улыбнулась ему.
– О чем ты? – Я недоуменно повернулась к ней, но тут же замолчала. С улицы послышались крики, отчаянно взвизгнула какая-то женщина, а незнакомый мужской голос громко и взволнованно попросил о помощи.
– Не стоит. – Лукас перехватил меня за руку, когда я шагнула было к прихожей, намереваясь выскочить и проверить, что происходит. – Не надо, Хлоя. Я сам.
После чего стремительно ринулся прочь.
Он отсутствовал, наверное, несколько минут, не больше, хотя это время показалось мне настоящей вечностью. Когда Лукас вернулся, на его встрепанных волосах медленно таяли снежинки, доказывающие, что он выскочил из дома без верхней одежды. Поймав мой вопросительный взгляд, Лукас медленно покачал головой, и я, мгновенно обессилев, опустилась в кресло, закрыв лицо руками.
– Анна, что бы ты хотела на десерт? – вдруг спокойно поинтересовалась Герда, выйдя из своего оцепенения. – Шоколадный или малиновый пирог?
* * *
Эта ночь прошла для меня ужасно. Я металась в полусне-полуяви, сбив простыни в один огромный, влажный от пота комок. В комнате было очень жарко и душно, я постоянно хотела пить, поэтому быстро осушила приготовленный еще с вечера графин с водой. Но и это не принесло мне облегчения. Периодически я проваливалась в забытье, наполненное смутными тенями, обрывками воспоминаний, давным-давно позабытыми детскими страхами. Я то видела в дверях Вильгельма, вновь заключившего договор с демоном и явившегося меня убить, то начинала отчаянно спорить с призрачным Дугласом, который примостился на краешке моей кровати и убеждал меня, что Анна – настоящее исчадие Альтиса.
Тьма была наполнена чудовищами. Щупальца мрака жадно извивались на стенах и потолках, складываясь в причудливые картины. Вот появилась Герда с мертвым пустым взглядом. Герда, моя верная и преданная Герда, которую Анна превратила в свою куклу. Пусть и любимую, но игрушку, до жути напоминающую живую женщину.
Я успокоилась только под утро, когда темнота начала сереть. Уткнулась носом в мокрую от слез подушку и замерла, стараясь даже не дышать. Слишком все перепуталось в моей жизни. Призраки, демоны, сестра, которая наполовину нечеловек. Лукас, носящий в душе дракона, но безумно боящийся сделать мне предложение. Лукас, готовый оплести меня паутиной чар, которых я, увы, не почувствую. Так, наверное, гномы держат в подземельях свои несметные сокровища. Любуются ими издали, но сами не смеют подойти и пересчитать залежи драгоценностей – а вдруг что пропало. И ревностно охраняют их от посторонних глаз. Гилберт… О, мой милый Гилберт, как я по тебе скучаю! Ты был единственным нормальным из всей нашей странной компании. Просто человек, способный поспорить с одержимым и поставить его на место. Пожалуй, только ты смог бы дать мне разумный совет в сложившейся ситуации. Кажется, я становлюсь заложницей обстоятельств. С одной стороны, Анна. С другой – Лукас. А с третьей – этот странный Себастьян, способный читать мысли и видящий человека насквозь. Пугающий треугольник могущественных магов, каждому из которых что-то от меня надо. А я хочу лишь одного – чтобы меня оставили в покое! Я сыта по горло всеми этими семейными тайнами и проклятьями. К чему мне полученное наследство, если оно принесло с собой столько проблем и горя? Намного счастливее я была в Батфилде, где от меня требовалось лишь аккуратное исполнение обязанностей компаньонки пожилой дамы. Утром – чашка горячего какао, обязательно поинтересоваться, как прошла ночь. Днем – написать под диктовку несколько писем и прогулка после сытного обеда. Как любила говаривать Джоанн – для лучшего пищеварения. Ну и, конечно, ежевечерние посиделки за чашечкой чая и куском яблочного пирога. Такие уютные, когда за окном накрапывает дождь. И никаких тебе обязанностей сверх положенного. Перед сном – не книга по экзорцизму, а обычный сентиментальный роман, после которого так сладко мечтается о великой любви. И в те благословенные дни я верила, что рано или поздно обязательно буду счастлива.
Я зло перевернулась на другой бок, неосторожным порывистым движением скинув на пол подушку. Все это, увы, давно в прошлом. А в настоящем у меня одни проблемы, которые я не представляю как решить. Правду говорят: деньги не приносят счастья. Я жила намного лучше и спокойнее, довольствуясь скромным жалованьем, которое мне платила Джоанн.
Когда комнату залил серый свет пасмурного раннего утра, я окончательно сдалась и печально констатировала, что проиграла битву с бессонницей. После чего встала и отправилась приводить себя в порядок.
Бесстрастное зеркало отразило мои покрасневшие и припухшие от беспокойной ночи и слез глаза. Я долго и с наслаждением плескала себе в лицо ледяной водой, затем докрасна растерлась жестким колючим полотенцем и спустилась в кухню.
В доме еще все спали, поэтому я ступала как можно тише, не желая разбудить Герду или Анну. Что скрывать, я не желала сейчас видеть ни сестру, ни помощницу по хозяйству. Сперва я хотела успокоиться и привести свои чувства и мысли в порядок.
Я не стала растапливать плиту, чтобы приготовить себе горячий завтрак. Это заняло бы у меня слишком много времени, не говоря уж о неминуемом шуме. Поэтому я довольствовалась стаканом молока и печеньем. Заняла стул, с которого прекрасно просматривалась вся кухня и вход в нее, и опять надолго задумалась.
– Доброе утро, найна.
Вкрадчивый голос прозвучал так неожиданно, что я едва не закричала от испуга. Но мгновением раньше чья-то ладонь надежно прикрыла мне рот.
– Спокойнее, спокойнее. – В голосе столь нагло потревожившего мой покой прозвучала ирония. – Найна, вы меня удивляете. Я думал, после такого количества самых страшных приключений и испытаний ваши нервы должны быть крепче корабельных канатов.
Я вскочила на ноги, повернула голову и с немалым изумлением увидела Себастьяна. Незваный гость, непонятно как попавший в мой дом, был в той же одежде, что и вчера, правда, на сей раз весьма измятой. Судя по встрепанному виду, он тоже провел бессонную ночь. Но при этом его рот постоянно расплывался в улыбке. И, по-моему, я знала причину этой странной веселости. К чуть уловимому аромату дорогого парфюма примешивался сильный запах вина. Сдается, Себастьян явился ко мне сразу после отмечания радостного события в своей жизни.
– Угу, скорее, мои нервы тоньше паутинных нитей, – с сарказмом отозвалась я. Помолчала немного и осторожно осведомилась, желая подтвердить свою догадку: – По всей видимости, вас можно поздравить с рождением сына?
– Неужели я настолько свечусь от счастья? – Себастьян, не выдержав, расхохотался во все горло. Внезапно подскочил ко мне, сжал в таких сильных объятиях, что мои ребра жалобно хрустнули, и закружил в каком-то подобии танца по тесной кухоньке, при этом умудрившись ничего не задеть.
– Сьер! – гневно прошипела я, упираясь руками ему в плечи и отчаянно сражаясь за каждый вздох – так крепко он прижимал меня к себе. – Успокойтесь! Иначе вы сломаете мне что-нибудь!
– О, простите. – Себастьян мгновенно опомнился и аккуратно поставил меня на пол. Опять расплылся в совершенно бессмысленной счастливой улыбке, постоянно ероша свои светлые волосы, и затараторил, рассыпаясь в бесчисленных извинениях: – Простите, простите, найна, я не должен был пугать вас. Да что там – я вообще не должен был являться без приглашения в ваш дом. Но меня так переполняют чувства! Представляете, я разрыдался от восторга и счастья, когда мне вручили этот маленький орущий изо всех сил сверток. Я, Себастьян Олдриж, плакал, как ребенок, когда смотрел в лицо своего сына! Сказать кому – не поверят.
Я молчала, не совсем представляя, как отреагировать на его столь откровенное признание. По всей видимости, я должна знать, кем он является и почему считает себя настолько знаменитым. Но его имя не вызывало во мне никаких эмоций.
– Впрочем, вы ведь из маленького городка и ни разу не бывали в столице, – опомнился Себастьян, видимо, прочитав мои недоуменные мысли. – Поэтому вряд ли в курсе моих подвигов.
Я кивнула, подтверждая это.
– Но у вас все впереди. – Себастьян негромко хихикнул. – Наверное, будет нелегко после спокойной провинциальной жизни окунуться в светские шумные рауты.
Я окончательно погрустнела, вновь погрузившись в сомнения и размышления, которые грызли меня всю эту ночь.
– Вот именно поэтому я и решил навестить вас. – Себастьян покачал головой. Подумал немного и вдруг спросил: – А у вас найдется выпить?
Я так же молча поставила перед ним початую бутылку ликера, который Герда иногда добавляла в выпечку, и бокал. После краткого раздумья присовокупила к нему еще один и присела к столу. Пожалуй, мне тоже не мешает промочить горло. И плевать, что еще так рано!
– За вашего сына, – произнесла я негромкий тост, дождавшись, когда Себастьян разольет нам напиток медово-карамельного цвета и опустится на шаткий стул напротив меня.
Мужчина чуть склонил голову, принимая мое пожелание, и одним глотком осушил бокал. Затем решительно отодвинул бутылку в сторону, оперся о стол локтем и удобно устроил на раскрытой ладони свой подбородок, внимательно глядя на меня прозрачными светлыми глазами.
Я немедленно заволновалась, не понимая, что он на меня так уставился. Кстати, он так и не объяснил, почему явился в мой дом в столь неурочный час.
– Я понимаю, что мой ранний визит наверняка удивил вас, – спокойно проговорил Себастьян, видимо, наконец-то совладав со своими восторженными чувствами по поводу рождения сына. – Просто мне показалась несправедливой ваша грусть в столь замечательное утро. Вы так страдали от своих страхов и сомнений, что я ощутил вашу боль и отчаяние на расстоянии. К тому же я изрядно выпил. Вот и захотел поговорить с вами.
– Я не нуждаюсь в утешениях! – раздраженно фыркнула я.
Себастьян неожиданно расхохотался от моего заявления. Он пытался шуметь как можно меньше, памятуя о том, что остальные мои домочадцы еще спят, поэтому спрятал лицо в ладони, давясь от смеха. Я мгновенно насупилась, не понимая, чем вызван этот взрыв неуместного веселья. Что такого забавного я сказала?
– Простите, найна, – наконец, простонал Себастьян, утирая глаза от выступивших слез. – Не обижайтесь на меня. Наверное, я сегодня не совсем адекватен. Просто… Было смешно представить себя в роли утешителя прелестной молодой особы. Ох, наверное, я слишком стар и циничен для этого. Хотя не так давно… Впрочем, это дела давно минувших дней, которые вам вряд ли будут интересны.
Я провела пальцем по кромке бокала, к которому пока так и не притронулась, исподлобья глядя на Себастьяна и ожидая продолжения.
– Я хочу дать вам совет. – Олдриж откинулся на спинку стула, отчего тот протестующе заскрипел, рискуя развалиться в любой момент. Но Себастьян не обратил ни малейшего внимания на опасность оказаться на полу, которая ему грозила, продолжая держать меня в плену своих цепких и очень холодных глаз. – Вообще-то, я чрезвычайно редко это делаю. Как говорится, каждый сам кузнец своего счастья. Но сейчас, пожалуй, отступлю от правил. Благодарите за мою маленькую прихоть вино, которое развязало мне язык.
И замолчал, нервно забарабанив длинными тонкими пальцами по изрезанной деревянной столешнице.
– Ну? – осмелилась я его поторопить, когда пауза несколько затянулась. – И какой же совет вы мне дадите?
– Вообще-то, я уже все сказал. – Себастьян иронически хмыкнул: – Каждый сам кузнец своего счастья. И вы в том числе. Ни в коем случае нельзя существовать по чьей-то указке, поскольку вам и только вам придется держать ответ перед Альтисом. Еще не родился тот человек, который сумел бы перед его троном переложить ответственность на чужие плечи. И вряд ли вообще родится. Запомните: нельзя жертвовать собою во имя кого-то. Если, конечно, это не является вашим самым горячим и сокровенным желанием. Плюньте на общественное мнение и боязнь кого-нибудь обидеть своим выбором. Жизнь только одна. Нельзя прожить ее как черновик в глупой и смешной надежде когда-нибудь переписать все начисто. Второго шанса просто не будет.
– Я не понимаю, – растерянно проговорила я. – К чему все это?
– Все вы прекрасно понимаете. – Себастьян снисходительно улыбнулся. – Найна, вы – хорошая девушка. Даже слишком хорошая и правильная для нашего жестокого мира. В пансионе вам наверняка долго и упорно вдалбливали в голову одну-единственную мысль: хорошие девочки в первую очередь должны думать об удобстве и благе окружающих и в последнюю – о себе. Это очень удобная философия для воспитателей. Вколоти в своих воспитанников подсознательное чувство вины и ответственности, уничтожь малейший намек на возможный бунт, а потом наслаждайся плодами рук своих. Только вот в обычном мире подобное воспитание очень часто становится причиной настоящей трагедии. Если будете придерживаться своих принципов и дальше, то рискуете всю жизнь не прожить, а просуществовать во имя кого-то. Вбейте себе в голову раз и навсегда, что без хорошей меры здравого эгоизма вы погибнете. Точнее – та искра, которая еще горит в вашей душе, очень скоро погаснет под гнетом ежедневных забот и хлопот о других. Хоть раз вспомните о себе.
После своей прочувственной тирады Себастьян, не давая мне возразить, резко встал. Вдруг взмахнул ладонью над моей головой, и я машинально пригнулась, испугавшись, что он ни с того ни с сего решил отвесить мне обидный подзатыльник. Но его рука просвистела над моими волосами, и я неожиданно почувствовала себя так легко, будто с моих плеч свалился страшный груз.
– Лукас все-таки не снял с вас следящие чары, – недовольно пробормотал Себастьян. – Вот ведь упрямец! Ничего, я это исправил.
После чего сделал какой-то замысловатый жест, будто завязал невидимую нить узлом, и довольно усмехнулся.
– Я замкнул его чары сами на себя, – любезно пояснил он мне. – Лукас ничего не заметит, если, конечно, не будет вглядываться в вас особенно пристально. Но зачем ему это? Целые сутки он будет пребывать в полной уверенности, что вы по-прежнему находитесь под надежной защитой его чар. Правда, я не назвал бы это защитой. Скорее – коротким поводком, на котором держат любимую собачонку, чтобы не сбежала.
– Зачем вы это сделали? – изумленно спросила я. – Не то чтобы я была недовольна этим, но через сутки Лукас все равно обнаружит…
– А вы подумайте, найна, – оборвал меня Себастьян. – Хорошенько подумайте. Выбор, стоящий перед вами, конечно, не прост. Но только вам решать, по какому пути следовать. Если вы вообще осмелитесь на осознание своих проблем.
После чего вежливо наклонил голову, прощаясь, и исчез.
Почему-то я совершенно не удивилась этому. Видимо, настолько устала от всевозможных заклинаний и чар, что научилась самое странное и таинственное воспринимать как обыденное. Смешно вспомнить, что всего полгода назад я вообще сомневалась в существовании колдовства и считала всех магов ловкими кудесниками, кем-то вроде фокусников, умело управляющимися с иллюзиями, но не более.
Где-то вдалеке хлопнула дверь, и я услышала голос Герды. Видимо, моя помощница по хозяйству встала в хорошем расположении духа, поскольку мурлыкала какую-то детскую песенку.
Я не желала с ней сейчас встречаться. Мне необходимо было время, чтобы осмыслить все произошедшее и сказанное. Поэтому я быстро убрала со стола бутылку ликера и бокалы, смахнула прямо на пол крошки печенья, оставшиеся после моего завтрака, и тенью выскользнула из кухни. Тайком пробралась к лестнице, после чего взлетела по ней стремительной птицей, почти не касаясь ступенек, и заперлась у себя в спальне.
Герда была в курсе, что я любила понежиться в постели и терпеть не могла рано вставать. Это давало мне надежду, что еще не меньше часа, а то и двух меня никто не побеспокоит.
Присев к туалетному столику, я неполную минуту смотрела на свое растерянное, бледное от переживаний и бессонницы лицо. Затем достала бумагу и привычно разделила лист на две половины. Старый детский прием, которому меня научила еще в пансионе Мари, моя любимая воспитательница. На одной стороне напишем все плюсы, на другой – все минуты.
Я прикусила кончик пера, не совсем понимая, о чем вообще намерена писать. Плюсы и минуты чего? Замужества с Лукасом? Так он вроде пока и не делал мне предложения. Жизни в столице? Но Анна твердо намерена остаться здесь и, по всей видимости, хочет стать ученицей Себастьяна. Разве я смогу бросить сестру и вернуться в Аерни?
«Нельзя жертвовать собою во имя кого-то, – вдруг вспомнились слова Себастьяна. – Плюньте на общественное мнение и боязнь кого-нибудь обидеть своим выбором».
А чего я хочу на самом деле? Моя рука вздрогнула от такого простого и в то же время сложного вопроса, и я поставила жирную кляксу на бумаге. Забавно и в то же время очень грустно. За свои двадцать один год я постоянно пыталась угадать, чего от меня хотят окружающие, и изо всех сил старалась не обмануть ничьих ожиданий. В пансионе я должна была хорошо себя вести и учиться, в доме отчима – не попадаться ему и Вильгельму лишний раз на глаза. В Аерни по мере своих сил и возможностей заботилась об Анне, чувствуя, как постепенно сестра отдаляется от меня. Нет, я не сомневалась, что она любит меня. Просто ей было со мной скучно. Жизнь в провинциальном тихом Аерни все-таки не для Анны. Она наверняка грезит о судьбе великой магички, способной одним движением пальца спасать или карать. А вот на меня шумная столица навевает тоску и грусть. Хочется бросить все к демонам и сбежать.
Сбежать? Я испуганно замерла от последней мысли. Затем вывела посередине листа огромный вопросительный знак. Неужели это действительно мое самое сокровенное желание? Сбежать из Арильи? Но куда? Обратно в Аерни?
Я досадливо мотнула головой. Нет, дом моей знаменитой прабабки так и не стал моим. Что скрывать, я всегда чувствовала себя там неуютно, словно в гостях. И меня не влекла обратно даже ее знаменитая коллекция. К чему она мне? Я никогда не желала стать известной в столь специфических магических кругах. Да что там, с куда большим удовольствием я бы сожгла проклятые книги, полученные в наследство. Но, увы, этот поступок не мог послужить гарантией, что тогда меня раз и навсегда оставят в покое. А демонами и экзорцистами я уже сыта по горло. Вот Анна – другое дело. Недаром дух Элизы разрешил ей читать эти труды, хоть она и не принадлежала к роду Этвуд. Моя сестра получает искреннее и неподдельное удовольствие от соприкосновения с миром духов и теней.
А Лукас? Я поставила рядом с первым знаком вопроса второй, еще более жирный. Украсила его несколькими завитушками и окончательно загрустила. Что насчет моих отношений с Лукасом? Да что там, я не уверена, что между нами вообще что-нибудь есть. Все эти намеки на то, что я якобы его любимая девушка, так и остались намеками. В чем-то я могу его понять. Ведь за спиной приятеля до сих пор стоит тень его жены, в смерти которой он в первую очередь винит себя. Вот он и боится, что трагедия может повториться, только со мной в главной роли. Потому, наверное, и навесил на меня следящие чары.
Но от осознания всего этого легче почему-то не становилось.
«Опять ты думаешь о других, – укоризненно шепнул внутренний голос. – Как же прав был Себастьян! Хорошие девочки всегда всех понимают и жалеют. Но вот кто поймет и пожалеет их? Хлоя, у Лукаса было достаточно возможностей объясниться с тобой. Но раз за разом он предпочитал трусливо уйти от решительного разговора. Да, он не желает новой ответственности и нового страха за свою избранницу. Но только не кажется ли тебе, что в свете ваших постоянных встреч наедине он ставит тебя в весьма двусмысленное положение. Как только ты вольешься в высший свет Арильи, так сразу же пойдут слухи о тебе и Лукасе. И слухи, увы, некрасивые. Но разве Лукасу будет до этого дело? Он продолжит пестовать свое чувство вины перед погибшей женой, держать тебя на коротком поводке и наслаждаться тем, что ты терпишь все это, поскольку хорошие девочки никогда не начнут неприятный разговор первыми».
Я зло скомкала лист бумаги, который к тому времени украсился еще парочкой живописных клякс, и кинула его в дальний угол спальни. Затем немного дрожащей рукой потерла лоб. И что мне делать со всем этим? Казалось бы, я должна радоваться, что столь невеселое приключение в доме моего отчима благополучно завершилось и мы с Анной переехали в столицу. Но вместо этого я чувствую себя так, будто угодила в темницу, из которой нет выхода. И если я останусь в Арилье, то со временем неминуемо превращусь в блеклую тень, некий придаток к Анне, нужный лишь для снабжения ее деньгами и как некая дань благопристойности.
– Что же мне делать? – вслух простонала я. Сложила на столе перед собой руки и в полнейшем отчаянии опустила на них гудящую от раздумий голову.
Потом я много раз прокручивала в памяти этот момент, силясь понять, сама ли пришла к этому решению или же кто-то извне подсказал его. Было такое чувство, будто надо мной склонилась матушка. Я почти почувствовала ласковое прикосновение ее ладони к своим волосам. И неожиданно поняла, как мне следует поступить.
Сначала эта идея ужаснула меня своей безрассудной смелостью. Она должна была кардинально изменить всю мою жизнь. Но почему-то я не сомневалась, что боги улыбнутся мне. Удача любит смелых, а я слишком часто медлила и откладывала все на потом.
Чем дольше я думала над своим решением, тем больше оно мне нравилось. Но я не могла приступить к выполнению плана прямо сейчас. Слишком рано. К тому же мне необходимо сделать некоторые приготовления. Себастьян дал мне сутки. Постараюсь использовать это время с умом.
Я встала, бесшумно отодвинув стул. Тихой мышкой подкралась к двери и замерла, пытаясь определить, чем заняты Герда и Анна. Для того чтобы начать осуществлять дерзкий план, мне необходимо было выбраться из дома и прогуляться по кое-каким своим делам.
По всей видимости, моя сестра уже проснулась. Я слышала ее звонкий голос, доносящийся откуда-то снизу. Хм-м… Наверное, она завтракает, значит, наверняка вместе с Гердой на кухне. Моя помощница по хозяйству никогда не накрывала в обеденном зале, если не планировались гости. Значит, если мне повезет, то мой побег никто не заметит. Кухня находится в самом дальнем конце коридора, из нее невозможно увидеть прихожую.
Я осторожно открыла дверь и неслышно отправилась к лестнице. Перевесилась через перила, напряженно прислушиваясь. Нет, совершенно точно, Анна не в гостиной. Можно рискнуть.
Стараясь не скрипнуть ни единой половицей, я медленно сошла на первый этаж. Метнулась к вешалке и принялась торопливо одеваться, от спешки с трудом попав в рукава теплого пальто. Спокойнее, Хлоя, спокойнее. Даже если тебя застанут, то что в этом такого? Ты же не под домашним арестом, а следовательно, имеешь полное право на прогулку по городу. Правда, Анна наверняка вцепится в тебя надоедливым клещом, пытаясь вызнать, с чего вдруг ты вознамерилась подышать свежим воздухом.
«Не вцепится, – мудро поправил меня внутренний голос. – Твои мысли для нее давным-давно открытая книга».
Наконец, я выскочила из дома, прежде заблокировав входные чары, чтобы те не выдали мой побег своим звоном. Задержалась на пороге, вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, и быстрым шагом отправилась прочь.
Я понятия не имела, куда мне идти. А ведь молодой человек, посланник Дугласа, передавший мне бумаги об окончательном вступлении в наследство, упоминал название улицы, где некогда жил поверенный моей прабабушки. Да, я понимала, что бедняга Дуглас наверняка уже отправился в лучший из миров и вряд ли мог помочь мне в задуманном. Но не сомневалась, что кто-нибудь из его помощников сумеет оказать мне необходимую услугу.
Спрашивать редких прохожих о том, где проживает Дуглас Паттерсон, показалось мне глупым и бесперспективным занятием. Арилья – это не Аерни, где каждый человек на виду и соседи в курсе даже того, что ты ел на завтрак и умывался ли перед сном.
Пошел снег. Крупные белые снежинки медленно вальсировали в воздухе, но превращались в воду, едва касаясь земли. Я брела по улице, судорожно вцепившись в сумочку, чтобы вновь не стать жертвой карманника, и отчаянно пыталась вспомнить название той улицы. По-моему, что-то связанное с деревьями. Вязовая? Тополиная? Быть может, Березовая? Или все-таки цветочное название?
Неожиданно моего слуха коснулся тихий мелодичный напев флейты, исполненный щемящей тоски. Я подняла голову и тут же остановилась как вкопанная, поскольку из дома передо мной величаво выходила какая-то процессия. По всей видимости, похоронная, если судить по еловым ветвям, сплетенным в венки как символ единства богов после смерти. Впереди шел музыкант с непокрытой головой. Он не смотрел себе под ноги, весь погруженный в мелодию, и снежинки медленно таяли на его седых волосах.
– Какое горе, – услышала я негромкое из толпы. – Бедная вдова! Как же она останется одна с девятью детьми?
– Ну, предположим, трое еще от первого брака, – возразил мужчина, стоящий рядом. – К тому же старшие дети совсем взрослые. Поди, будут помогать мачехе.
Девять детей? Я встрепенулась. Неужели ноги сами привели меня к нужному дому?
– Ах, о такой смерти можно только мечтать! – вздохнула пожилая женщина слева от меня, украдкой промокая уголки глаз платочком. – Говорят, он просто шел по улице – и угодил прямиком в объятия странницы. Ни боли, ни страданий.
Я скептически заломила бровь, вспомнив исцарапанное лицо Дугласа. Да и в имении рода Мюррей он нет-нет, но морщился от боли. Сам признался, что его последнее дело оказалось сложнее, чем он представлял себе. Но вряд ли соседи в курсе, чем именно пожилой маг зарабатывал себе на жизнь.
Я сощурилась, пытаясь разобрать надпись на позолоченной вывеске, украшающей дом. Ну, как я и думала. «Дуглас Паттерсон, стряпчий», – лаконично гласила она. И, естественно, ни намека на то, что этот частный поверенный свободное от дел время предпочитал проводить в охоте на демонов и одержимых.
– Скажите, а что это за улица? – негромко спросила я у мужчины, который, как оказалось, был в курсе состава семьи Дугласа.
– Лесорубная, – любезно просветил меня он.
Я склонила голову, пытаясь скрыть усмешку, которая была совершенно неуместна в столь печальных обстоятельствах. Лесорубная! Ну да, некоторая логика в моих рассуждениях просматривается – это название ведь связано с деревьями.
Мое внимание привлек молодой темноволосый юноша, который стоял чуть поодаль от процессии, но, если судить по траурным черным повязкам на рукавах, несомненно, относился если не к членам семьи покойного, то к его друзьям или знакомым. Попробую узнать у него, уместно ли будет мое появление или стоит поискать другого человека, способного выполнить мое не очень сложное поручение.
К моему удивлению, все прошло наилучшим образом. Юноша оказался близким другом старшего сына Дугласа от первого брака и был частым гостем в его доме. Он, по всей видимости, тяготился своим присутствием на церемонии, поскольку по вполне понятным причинам не испытывал особых переживаний. Дуглас редко бывал с семьей, занятый постоянными разъездами по стране, следовательно, сьер Ильрек, а именно так мне представился милый юноша, практически его не знал. Поэтому юноша с видимым удовольствием вступил со мной в разговор. Как выяснилось, я обратилась к нужному человеку. Сьера Ильрека нисколько не удивила моя осторожная просьба. Более того, он был искренне счастлив помочь мне, так как это позволяло ему покинуть церемонию. Естественно, он не озвучил вслух свои мысли, но это и не требовалось. Юношу с головой выдала горячая радость, вспыхнувшая в его глазах после моей негромкой жалобы.
Спустя несколько минут мы уже удалялись прочь от дома. А еще через час я уладила все формальности задуманного мероприятия, поставила последнюю подпись в бумагах и отпраздновала это бокалом вина с компании с Ильреком и старшим сыном Дугласа по имени Ричард, который в честь такого дела поторопился улизнуть с церемонии вслед за другом. Нет, Ричард, конечно, горевал из-за постигшей его потери, но я заплатила достаточно, чтобы успокоить на время страдающее сердце юноши. К тому же он тоже весьма редко видел отца, поэтому его переживания носили скорее формальный характер из числа – как бы кто дурного не подумал.
Что скрывать, когда задуманное было исполнено, я почувствовала себя так, будто с плеч свалилась целая гора. Теперь пути назад не было. Нет, я бы могла отменить все, но в свете сделанного это выглядело как минимум странно и непонятно. Глупо сворачивать с дороги, когда пройдена самая сложная и ответственная часть пути.
Однако некоторые сомнения еще не окончательно отгорели в моей душе. Поэтому я решила навестить Лукаса. Себастьян уверял меня, что тот ни за что не обнаружит исчезновения следящих чар. Что же, заодно проверим.
Удивительно, но сегодня я спокойно и уверенно ориентировалась в незнакомом городе, словно кто-то подсказывал мне дорогу. Помнится, я даже в окрестностях пансиона, где провела столько лет, однажды умудрилась заблудиться.
Осенью нас частенько выводили на прогулку в старый парк, расположенный между главным зданием и небольшой часовней, которая была посвящена Бригиде. Там мы набирали огромные букеты разноцветных листьев и наполняли плетеные корзинки желудями, каштанами и необычной формы сучками, которые потом использовали в поделках. Для нас это было уникальной возможностью насладиться хотя бы подобием свободы, поэтому такие прогулки всегда ожидали. И я не была исключением. Как и большинство моих подруг по несчастью, я с радостным нетерпением мечтала о том моменте, когда строгая воспитательница построит нас в ровную шеренгу, пересчитает по головам и гуськом выведет на крыльцо. В сторону парка мы шли парами, крепко сжимая руку компаньонки. В процессе сбора листьев нам строго-настрого запрещалось удаляться далеко от воспитательницы и следовало всегда держать ее в поле зрения. Сама не понимаю, как в тот день я умудрилась отстать от остальных. Казалось бы, только что между деревьями мелькали темные скромные одежды моих подружек, только что я слышала их радостный смех и ауканье. Но вдруг все стихло. Я неожиданно обнаружила, что стою в полнейшем одиночестве. Как это часто бывает, беда не пришла одна. Прежде безоблачное небо быстро затянуло тучами, начал накрапывать дождь, который в любой момент грозил обернуться настоящим ливнем. Не передать словами, как я тогда испугалась! И испугалась даже не риска вымокнуть, а того, что меня больше никогда не возьмут на такую прогулку, и я до самых каникул буду заперта в доме, вынужденная наблюдать за проказами остальных из окна.
Я запаниковала и, как это часто бывает, наделала еще больших глупостей. Вместо того чтобы успокоиться и попытаться вспомнить, с какой стороны в последний раз слышались голоса, я бросилась бежать сломя голову. Куда, зачем – кто разберет, что было в тот момент в голове маленькой перепуганной девочки. Естественно, в итоге угодила в совершенно непролазный бурелом, видимо, на дальней окраине парка, где он переходил в лес. Пытаясь перелезть через поваленный ствол огромного дуба, упала и перемазалась в грязи, да к тому же порвала подол платья и расцарапала щеку острым сучком. Благо еще глаз себе не выбила. К тому моменту дождь усилился, и я промокла до нитки. Не знаю, сколько времени я так блуждала – перепуганная, грязная и со слезами на глазах. Потом Мари рассказала, что нашли меня быстро, всего через час. Впрочем, ничего удивительного – парк был не столь велик, чтобы в нем действительно можно было заблудиться. Но для меня миновала целая вечность, преисполненная отчаянием. В итоге, когда меня наконец-таки отыскали, я ударилась в отчаянный рев от облегчения. Кинулась к Мари и вцепилась в нее с небывалой силой, умоляя не наказывать меня. Мне повезло, что в этот день именно она была нашей сопровождающей, поэтому для меня все прошло без последствий. Ну, почти. За испачканное и порванное платье меня все-таки наказали, однако не так строго, как могли бы. Но самое главное, мне позволили и дальше выходить на прогулки по парку вместе с остальными. Естественно, с тех пор я никогда не отходила далеко от воспитательницы.
Погруженная в воспоминания, я не сразу заметила, что ноги уже принесли меня к нужному дому. Я стояла напротив мастерской Лукаса. В окнах первого этажа небольшого здания неярко мерцал свет магического шара, доказывающий, что внутри кто-то есть, но окна второго, как и прежде, были закрыты ставнями. Я нерешительно сжала и разжала кулаки. Не представляю, с чего начать разговор и как провести его так, чтобы Лукас не почувствовал неладное. Пожалуй, было бы правильнее вообще с ним сегодня не встречаться. Себастьян сказал, что Лукас ничего не заметит, если не станет пристально вглядываться. Но вдруг я скажу что-нибудь не то?
Помедлив еще немного, я все-таки шагнула за ограду. Боясь передумать, легко взбежала по ступенькам невысокого крыльца и громко постучала в дверь.
Несколько минут после этого ничего не происходило. Я заволновалась, решив, что в мастерской никого нет. Мало ли, вдруг Лукас, когда уходил, просто забыл погасить шар. Такое со мной частенько случалось. Я постучала опять, от усердия едва не отбив кулаки. И вновь тишина. Ну что же, возможно, оно и к лучшему. Значит, мне не придется тщательно выверять каждую реплику, опасаясь сказать больше, чем намереваюсь.
Но когда я собралась уже уходить и даже спустилась на ступеньку ниже, дверь за моей спиной тихонечко скрипнула и приоткрылась.
– Могу я вам помочь? – спросил меня звонкий детский голос.
Я недоуменно вздернула бровь, развернувшись и обнаружив перед собой невысокого вихрастого мальчугана лет пяти, возможно – чуть меньше.
– Добрый день, – поздоровалась я. – Я ищу сьера Лукаса Одли.
– Его сейчас нет, – простодушно признался малец. – Он ушел по делам, но обещал не задерживаться. Если желаете, можете подождать моего отца здесь.
Отца? Я почувствовала, как брови сами собой поднимаются все выше и выше. Лукас – отец этого мальчугана? Но как такое возможно? Насколько я поняла, его жена погибла, не успев родить ни одного ребенка. Да к тому же это произошло около десяти лет назад, а мальчику на вид вдвое меньше. Кажется, число вопросов для моей запланированной беседы с Лукасом только что резко возросло.
– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я и сделала шаг обратно, намереваясь принять любезное предложение ребенка. – С вашего позволения, я подожду его.
Мальчик посторонился, давая мне дорогу. Я вошла в просторную светлую прихожую. Стянула с рук перчатки и расстегнулась.
– Сьер Домар Одли. – Мальчуган принял из моих рук пальто и вежливо наклонил голову, представляясь.
– Очень приятно, – растерянно отозвалась я, все еще не в силах принять мысль о том, что у Лукаса есть сын. – Найна Хлоя Этвуд.
– Пройдемте. – Домар вежливо пригласил меня в глубь дома, словно безукоризненно вышколенный слуга. – Думаю, будет уместным предложить вам чашечку чая. Отец может задержаться.
– Не откажусь, – отозвалась я. Не удержалась и сделала комплимент: – Уважаемый сьер, вы чрезвычайно хорошо воспитаны для ваших лет.
– Благодарю. – Мальчик вспыхнул радостной улыбкой. Затем вновь принял нарочито невозмутимый вид.
Спустя несколько минут я уже сидела в крохотной гостиной, грела ладони о горячую чашку свежего чая с легким цветочным ароматом и украдкой изучала лицо Домара. Мальчик сосредоточенно хлопотал, расставляя на столике передо мной блюда со всевозможными сладостями. Видимо, он так старался произвести впечатление на меня, что решил притащить все угощения, которые только были в доме. Поэтому помимо печенья передо мной стояла еще ваза с шоколадными конфетами, блюдечко с мармеладом и огромный поднос с ванильными кексами.
Окинув все это великолепие сосредоточенным взглядом, Домар нахмурился и кинулся было вон, должно быть, желая принести еще что-нибудь.
– Уважаемый сьер, хватит! – шутливо взмолилась я. – Мне при всем своем горячем желании не одолеть и сотой части вашего угощения. Лучше сядьте и поговорите со мной, пока вашего отца еще нет.
– Как скажете, найна. – Домар тут же опустился в кресло напротив меня, послушно выполнив мою просьбу. Помедлил немного, но все-таки взял из вазы конфету, прежде украдкой взглянув на меня – не одерну ли я его.
Естественно, я не имела ничего против. Что скрывать, меня веселила напускная серьезность мальчугана и то, как старательно он играл роль взрослого. Но с другой стороны, была в его безукоризненной вежливости и некая пугающая нотка. Все-таки дети должны оставаться детьми с их капризами, шалостями и радостным смехом. Я не имела бы ничего против, если бы Домар съел все конфеты, а затем завернул бы фантики так, будто они еще целые, чтобы не быть наказанным за излишнее пристрастие к сладкому. Но он ограничился всего одной, после чего выпрямился и положил на стол перед собой ладони, словно самый прилежный ученик в мире.
Я искоса изучала внешность мальчика. Да, безусловно, он не солгал и его отец действительно Лукас. Домар был пугающе похож на моего приятеля. Казалось, что передо мной сидит сам Лукас, только магическим образом скинувший порядка двадцати лет. Синие глаза, темные волосы. Интересно, а у тени мальчика тоже есть крылья?
Увы, в ярко освещенной гостиной проверить это было невозможно. Я поставила чашку на стол, и Домар тут же услужливо вскочил на ноги.
– Быть может, еще чая? – предложил он.
– Нет, спасибо, – я покачала головой. Кашлянула и осторожно спросила: – Домар, скажите, а кто занимается вашим воспитанием? Просто удивительно, что в наши времена встречаются такие вежливые дети.
– Понимаете, раньше я был не таким, – чистосердечно признался Домар и виновато вздохнул: – Я очень много шалил и даже дерзил. Отца так сильно расстраивало мое поведение, что однажды он взял и уехал. Наверное, я был действительно отвратительным сыном, потому что отец очень долго не возвращался. И тогда я пообещал, что больше никогда не буду вести себя так, как прежде.
После чего опустил глаза и весь как-то съежился, видимо, мысленно вернувшись в те нелегкие для себя времена.
– Почему ты решил, что Лукас уехал из-за твоего поведения?
Из-за нахлынувшего волнения я моментально забыла о прежнем нарочито вежливом тоне и стала говорить с Домаром так, как обычно принято общаться с детьми. Понятное дело, я не поверила в то, что Лукас якобы покинул сына из-за дурного поведения последнего. Это все полнейшая чушь! Насколько я понимаю, Домар имеет в виду события последних лет, когда Лукас был вынужден много разъезжать по стране. Сначала в поисках одержимого брата, потом пытаясь заработать репутацию экзорциста. И мне было очень интересно, кто вбил такую опасную чушь в голову маленького ребенка. Что может быть проще – заставить бедного мальчика мучиться от постоянного чувства вины, дабы уничтожить таким образом даже намек на возможное непослушание. И как же это мерзко!
– Мне так сказала Райла. – Домар пожал плечами, удивленный моим вопросом.
– Райла – это твоя воспитательница? – уточнила я звенящим от негодования голосом.
– Это моя мама, – простодушно поправил меня Домар.
Я аж зажмурилась от этой ошеломляющей новости. Нет, я понимала, конечно, что у Домара должна быть мать, но почему-то в моем воображении нарисовалась совсем иная картина. Да, Лукас – взрослый мужчина. Наверняка у него были отношения с женщинами после смерти жены. И Домар мог появиться на свет в результате такой связи. Однако я предположила, что его мать погибла от какой-нибудь болезни или от несчастного случая, после чего Лукас забрал мальчика себе. Но если она жива, то получается, что Лукас на самом деле женат. Выходит, он лгал мне!
Я со свистом втянула в себя воздух, пытаясь хоть немного успокоиться. Руки сами собой сжались в кулаки. Нет, вот ведь наглец! Да как он смел вообще приближаться ко мне, имея жену и ребенка! А еще пытался намекать о каком-то там совместном будущем! Наверняка бедняжка Райла даже не подозревает, как ее муженек развлекается в свободное от семьи время.
«Откроешь ей глаза на похождения супруга? – насмешливо вопросил внутренний голос. – Ну-ну. Только тогда будь готова принять участие в безобразной драке. Обычно женщины винят в измене кого угодно, кроме самих мужей. И в чем-то их понять можно: ведь с изменником еще жить придется, а значит, логичнее придумать оправдание его поступку и самого выставить невинной жертвой соблазнения».
Я не успела решить, как мне надлежит поступить в столь неприятной ситуации. Хлопнула дверь, и Домар радостно вскочил с кресла, мгновенно превратившись в самого обычного мальчишку.
– Папа пришел! – с восторгом завопил он и кинулся прочь из гостиной. Наверное, побежал в прихожую, чтобы лично приветствовать отца.
Я грустно улыбнулась. А ведь мальчуган любит его, это видно и без слов. Затем нервно поправила волосы, убранные в строгий пучок, разгладила на платье несуществующие складки и напряженно выпрямилась, устремив взгляд на дверь.
Увы, Домар ошибся. Буквально сразу я услышала визгливый женский голос, сурово отчитывающий мальчишку.
– Сколько раз вам говорить, глубокоуважаемый сьер, чтобы вы не смели бегать по дому?! – гневалась невидимая мне посетительница. – Неужели вы не понимаете, что подобным недостойным поведением позорите весь род Одли? Или, быть может, вы желаете, чтобы ваш отец, сьер Лукас Одли, вновь покинул дом и семью, устав от ваших капризов и шалостей?
Домар что-то ответил женщине, но очень тихо, поэтому я не услышала его возражений.
– Что?! – Голос женщины опасно завибрировал на самой грани с визгом. – Что значит – вы торопились увидеть отца? Глубокоуважаемый сьер, вы понимаете, что своими попытками оправдаться делаете лишь хуже? Если вы не желаете расстраивать отца, то обязаны моментально признавать свою вину, когда она столь неоспорима!
Я скривилась, словно от сильнейшей зубной боли. Сдается, я слышу нравоучения из уст той самой Райлы. Ох, теперь мысль о возможной драке между нами не казалась мне настолько позорной. Пожалуй, я с величайшим наслаждением высказала бы в лицо этой женщине все, что о ней думаю. И дело даже не в том, что она родила ребенка от Лукаса. Удивительным образом это волнует меня гораздо меньше, чем то, как она обращается с сыном.
Домар еще что-то сказал, с трудом прорвавшись через град обвинений, которые сыпались на него со стороны матери, и голос Райлы волшебным образом моментально изменил тональность, став мелодичным и певучим.
– У нас гости? – промурлыкала женщина. – Что же ты раньше не сказал, негодник! Ну, возьми наконец-таки мое пальто, и пойдем знакомиться.
Я еще раз провела ладонью по волосам, проверяя, чтобы ни один не выбился из прически. Спрятала свой гнев и растянула губы в приветливой улыбке.
Спустя несколько секунд в гостиную вошла молодая женщина. На вид ей было лет двадцать пять, но она выглядела намного старше из-за обилия косметики на лице и неудачного выбора платья. Из-за слишком толстого слоя пудры ее лицо казалось бледным и безжизненным, на нем ярким пятном, словно у упыря, насосавшегося крови, выделялись губы, щедро накрашенные алым кармином. Брови, густые от природы, были безжалостно замазаны белилами и на их месте нарисованы тонкие ниточки.
Я торопливо закусила губу, пытаясь не рассмеяться. Казалось, будто передо мной предстала маленькая девочка, случайно обнаружившая косметичку матери и от неопытности решившая воспользоваться сразу всеми средствами. Это был именно тот случай, когда избыток макияжа лишь портил природную красоту незнакомки.
Бедственное положение усугублял и ее наряд. Платье, несомненно, было сшито из очень дорогой бархатной материи темно-зеленого цвета с металлическим отливом. Но этот оттенок категорически не шел женщине, придавая ее бледности неприятный оттенок смертельной болезни. Неудачен был и фасон: лиф слишком облегал грудь, подчеркивая почти полное ее отсутствие, затем платье разбегалось широкими волнами, из-за чего казалось, будто женщина скрывает излишнюю полноту. Хотя я не сомневалась, что ее стройности можно было только позавидовать.
А украшения! На каждом пальце сразу по массивному кольцу, на шее – тяжелая цепь с крупной подвеской. Мочки ушей оттянуты откровенно уродливыми серьгами. Н-да, странно. Я была уверена, что Лукас обладает утонченным вкусом. Тогда почему он не поможет своей супруге? Ведь наверняка над Райлой потешаются, когда она выходит в свет. Не в лицо, конечно, но все равно приятного в этом мало.
– Добрый день. – Райла торопливо присела передо мной в слишком глубоком реверансе, невольно продемонстрировав скромное содержимое своего откровенного декольте.
Я кашлянула, стремясь скрыть свое недоумение. Еще одна загадка. Что за непонятное приветствие? Да, Лукас относится ко второму сословию, тогда как я – к первому. Но даже в этом случае его жена имела полное право ограничиться обычным кивком. А у меня такое чувство, будто Райла сейчас кинется передо мной на колени.
– Здравствуйте, – отозвалась я, осознав, что пауза затягивается. – Прошу меня простить, что потревожила ваш покой. Меня зовут найна Хлоя Этвуд. Я хотела бы поговорить с вашим мужем.
– С моим мужем? – Райла, оставаясь в прежней крайне неудобной и шаткой позе, с удивлением подняла голову. Но почти сразу женщина заулыбалась, видимо, поняв, кого я имею в виду. – О, вы о сьере Лукасе Одли? Думаю, он скоро придет. По утрам он обычно ходит в свой старый дом. Ну, тот самый, где произошла та жуткая трагедия.
– Вы про смерть его первой жены? – уточнила я. Дождалась утвердительного кивка и переспросила: – А разве это случилось не здесь?
– Нет, что вы! – Райла всплеснула руками. – Будь это так, то я ни за что не стала бы здесь жить! И Домара бы забрала. Знаете, до обмороков боюсь призраков. А я уверена, что душа бедняжки Джулии до сих пор мается, не в силах найти успокоения. Это мастерская сьера Лукаса. После его возвращения в Итаррию сьер переделал первый этаж под жилые комнаты, а для своей мастерской оставил второй и третий.
– Понятно, – проговорила я. Действительно, Лукас ведь говорил, что в ночь трагедии задержался в мастерской, поэтому пришел домой поздно. Его слова совершенно вылетели из моей головы.
Затем я с новым интересом посмотрела на Райлу. Она к этому моменту все-таки осторожно выпрямилась, но глядела на меня с нескрываемой опаской, будто ожидала от меня какой-нибудь гадости. Пожалуй, я все-таки поспешила со своими выводами. Вряд ли она является супругой Лукаса. Это доказывает и неподдельное удивление женщины, когда я сказала, что хочу поговорить с ее мужем. Но кто она тогда? Обычная хваткая девица, решившая внебрачным ребенком привязать к себе обеспеченного мага? Даже не знаю, радоваться ли, если это действительно так. Как-то это… нехорошо попахивает, что ли. И в любом случае не объясняет то, что Лукас не удосужился поставить меня в известность о существовании Домара.
– Вижу, что сьер Домар Одли все-таки вспомнил о хороших манерах и встретил вас так, как полагается в хороших семействах. – Райла тем временем окинула придирчивым взором стол, уставленный сладостями, и Домар аж залучился от удовольствия. Видимо, он очень редко получал похвалу из уст матери. Но практически сразу Райла жестокосердно добавила: – Ах, найна, если бы вы знали, как я намучилась с этим ребенком! Он абсолютно неуправляем! Можно сказать, настоящий позор рода. Поэтому, наверное, сьер Лукас так мало времени проводит дома. Кому приятно постоянно видеть перед собой маленькое чудовище, неспособное выучить основные правила поведения в обществе!
Чем дольше говорила Райла, тем более маленьким и несчастным становился Домар. Сперва исчезла его робкая улыбка, сразу за этим мальчик виновато понурился, опустил голову и зашмыгал носом, пытаясь сдержать слезы. Я сжала кулаки, едва не расплакавшись от жалости к ребенку. Н-да, невольно вспомнилось детство, проведенное в пансионе. Пожалуй, даже там Домару было бы лучше, чем рядом с такой матерью. Почему она постоянно придирается к нему, выискивая несуществующие недостатки? Неужели ненавидит собственного ребенка, раз так старательно пытается унизить его?
Я не успела развить эту мысль. Хлопнула входная дверь, и Райла вся расплылась в широкой предвкушающей улыбке.
– Сьер Лукас пришел! – воскликнула она. Грозно наставила на расстроенного Домара указательный палец, заявив: – Теперь, уважаемый сьер, будете разбираться со своим отцом! Пусть он послушает о ваших новых подвигах!
Домар торопливо опустил голову еще ниже, почти уткнувшись носом себе в грудь, но я заметила влажный отблеск на его щеках. Мальчик беззвучно плакал, видимо, опасаясь, что его слезы еще сильнее разозлят мать, но не в силах совладать с чувствами.
– И не нойте, сьер! – презрительно фыркнула Райла. – Вы ведете себя как маленькая капризная девчонка! Позор, настоящий позор рода Одли!
Каждое слово она буквально вколачивала свистящим шепотом в повинно склоненную голову сына, и я все крепче сжимала кулаки, уговаривая себя не вмешиваться.
Хвала небесам, в этот момент на пороге появился Лукас, и Райла тут же замолчала. Обернулась к магу и неожиданно опустилась на колени перед ним, приветствуя.
– Господин! – патетично воскликнула она. – Наш господин пришел!
Я прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок. Это еще что за спектакль? Или Лукас требует, чтобы дома его встречали именно так?
Я сидела чуть в стороне от дверей, поэтому Лукас меня не заметил. Тем более что все его внимание оказалось приковано к стоящей перед ним на коленях женщине. И я видела, как Лукас страдальчески сморщился, явно не придя в восторг от такого приема.
– Райла, ну сколько раз тебе повторять… – устало начал он, с нескрываемой брезгливостью разглядывая женщину. Но не закончил фразу, поскольку именно в этот момент я осторожно кашлянула, пытаясь дать знать о своем присутствии. Меньше всего на свете я хотела быть вовлеченной в какую-нибудь семейную разборку.
Лукас чуть ли не подпрыгнул на месте, увидев меня. Уставился на меня с каким-то священным ужасом во взоре, мгновенно залившись пунцовым румянцем стыда.
– Хлоя? – вмиг осипшим голосом спросил он, будто кто-то еще мог принять мой облик.
– Неужели сегодня я настолько не похожа на себя? – Я с усилием рассмеялась, хотя ситуация была скорее грустной, чем веселой.
– Что ты тут делаешь? – продолжал вопрошать меня Лукас.
– Шла мимо, увидела свет в окне и решила все-таки посмотреть на твою мастерскую. – Я пожала плечами. Затем выразительно изогнула бровь, покосившись на Райлу, которая еще стояла на коленях. Насмешливо проговорила: – При этом я даже не ожидала, что узнаю столько нового про тебя… и твою семью.
Я с сарказмом выделила последнее слово, глядя в упор на Лукаса.
Он покраснел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Теперь несчастный маг напоминал по цвету перезрелый помидор – только тронь пальцем, и тоненькая кожура расползется, являя миру сочную мякоть.
– Райла, встань! – гаркнул Лукас, да так, что теперь подпрыгнула на месте уже я.
Краем глаза я заметила, что Домар перестал плакать и круглыми от ужаса глазами уставился на Лукаса, не понимая, что происходит. Демоны! Пожалуй, на время нашего разговора надо спровадить мальчика подальше. Хватит на его долю душевных ран, которые каждый день ему наносит родная мать.
Райла медленно поднялась. Скромно потупилась, сцепив перед собой руки. Ну точь-в-точь напроказничавшая девочка, ждущая наказания от строгого, но справедливого воспитателя и пытающаяся разжалобить его своим видом.
– Я думаю, нам надо поговорить, – серьезно сказала я. – И я хотела бы это сделать наедине. Если, конечно, твои домочадцы не возражают.
И опять я не удержалась от искушения и добавила в последнюю фразу капельку иронии. Что скрывать, новые обстоятельства жизни Лукаса удивительно больно задели меня. Я была готова ко многому, но наличие у него сына и любовницы, или кем там приходится ему Райла, как-то выбило меня из колеи.
– Райла, возьми Домара и иди в мой кабинет, – тотчас же сухо приказал Лукас, даже не посмотрев в сторону женщины. – Ждите меня там.
– Но… – робко протянула Райла и тут же осеклась, когда Лукас искоса глянул на нее. Молча прищелкнула пальцами, словно подзывая собачонку, и Домар подбежал к ней. Попытался было обнять, видимо, желая таким образом успокоиться, спрятаться от того непонятного, что происходило, но Райла отстранилась, и руки мальчика бессильно упали.
Я лишь зло скрипнула зубами от этой картины. Интересно, неужели Лукас ничего не замечает? Или ему настолько безразличен собственный сын, раз он позволяет Райле подобные выходки? В таком случае мое мнение о нем упало еще ниже. Хотя, казалось бы, оно уже достигло своего предела.
Спустя несколько секунд мы с магом остались наедине. Я по-прежнему сидела в кресле, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Лукас стоял напротив меня, но не спешил начинать разговор. Краснота медленно сходила с его лица, но на скулах и шее еще тлели некрасивые пятна.
Молчание все длилось и длилось. Я прикусила губу, удерживая себя от желания первой начать разговор. Сказать хоть что-нибудь, чтобы разорвать эту томительную паузу. Нет уж. Подобной ошибки я не совершу. Пусть Лукас думает сам, как ему выкрутиться.
– Я не ожидал тебя здесь увидеть, – наконец проговорил он, когда я готова была закричать во все горло, лишь бы прервать эту пытку тишиной.
– Я уже сказала, что шла мимо, увидела свет и решила заглянуть. – Я демонстративно пожала плечами. Добавила с сарказмом: – Или мне надо было спросить у тебя разрешения?
– Не говори глупостей! – Лукас поморщился, уязвленный моими словами. – Конечно же, ты всегда желанный гость в моем доме. Я хотел сказать…
И замялся, запутавшись в словах.
Я терпеливо ожидала, продолжая постукивать ноготками по отполированному множеством прикосновений дереву. Нет, мой милый, я с удовольствием понаблюдаю со стороны, как ты начнешь выкручиваться, но помогать тебе в этом не стану.
– Глупо все вышло. – Лукас устало вздохнул и опустился на самый краешек кресла, которое стояло напротив меня, будто готовый в любой момент вновь вскочить на ноги. – Я предполагал, что эта встреча пройдет немного иначе.
И опять я промолчала, в последний миг удержав так и рвущееся с языка ехидное замечание. То есть он все-таки планировал познакомить меня с сыном и своей любовницей? Любопытно знать, как он представлял эту встречу? «Хлоя, дорогая, познакомься, это Райла. Не волнуйся, она не моя жена, просто иногда мы проводим время вместе. А вот, кстати, и итог наших встреч – Домар, мой сын. Надеюсь, вы подружитесь».
Я тряхнула волосами, отгоняя от себя столь жуткую картину. Даже не представляю, что бы я сделала, если бы все произошло так на самом деле. Точно не стала бы унижаться до скандала. Наверное, развернулась бы и тотчас же ушла, не желая участвовать в подобном фарсе.
«Правда? – язвительно удивился внутренний голос. – Тогда почему сейчас сидишь и ждешь, что будет дальше? Ведь ситуации-то практически одинаковые».
Я с тоской покосилась в сторону двери. А быть может, и правда уйти? К чему мне выслушивать оправдания Лукаса и гадать, где в них правда, а где ложь? Я ведь все решила еще до прихода сюда. И зачем-то продолжаю играть в этот фарс, когда было бы намного правильнее прекратить его еще в самом начале.
– Постой, не руби сплеча, Хлоя! – взмолился Лукас, перехватив мой взгляд, направленный к выходу. – Я все объясню, честное слово!
После чего вскочил на ноги, встав таким образом, чтобы загородить мне путь. Наверное, боялся, что я кинусь бежать прочь.
Вместо этого я откинулась на спинку кресла и лениво изогнула бровь, показывая, что внимательно слушаю его. И только боги знали, чего мне стоило это показное спокойствие, когда на самом деле хотелось бить и крушить все вокруг, стремясь выплеснуть душившие меня эмоции.
– Поэтому я и не пригласил тебя тогда зайти в мастерскую, – вдруг невпопад ляпнул Лукас, выдавив из себя измученную улыбку. – Понимал, что придется слишком о многом рассказать тебе.
– Все тайное рано или поздно все равно становится явным, – глубокомысленно высказала я прописную истину.
– Да уж, – Лукас кивнул, думая о чем-то своем. Затем несколько раз глубоко вздохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и стремительно заговорил, путаясь в словах и перескакивая с одного на другое: – Послушай, Хлоя. Только не перебивай, пожалуйста, а то я никогда больше не решусь рассказать тебе все до конца. Это из-за Домара и Райлы я так постыдно бежал весной из Аерни. Это из-за них я веду себя сейчас как полнейший глупец, боясь признаться тебе в собственных чувствах. Я ведь люблю тебя, люблю больше жизни! Поэтому уничтожил ту проклятую хижину, вокруг которой воздух и даже земля были напитаны тьмою. И даже ни разу не спросил тебя, что же было в той лачуге, почему ты так не хотела, чтобы кто-нибудь когда-нибудь переступил ее порог. Поэтому я безропотно спас твоего сводного брата, отправив его прочь из Итаррии, хотя костер – это меньшее, что он заслужил за свои преступления. Впрочем, в последнем случае я прекрасно понимаю тебя, поскольку у меня тоже есть… был брат, имевший глупость заключить сделку с Альтисом. Да что там, прикажи ты мне прыгнуть в огонь, потому что тебе так надо, – я прыгну без малейшего вопроса или сомнения!
Выпалив это на одном дыхании, Лукас остановился, жадно хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Я открыла было рот, чтобы хоть как-то отреагировать на его проникновенную речь, но Лукас повелительно вздел указательный палец, показывая, что не закончил.
– Я – трус, Хлоя, – с печальной улыбкой продолжил он. – Самый обыкновенный трус. Все надеялся, что проблема исчезнет сама собою. Рассосется как-нибудь, и мне не придется с тобой объясняться. Поэтому так долго тянул дракона за хвост.
Я опустила голову, пряча неуместную усмешку. Забавное сравнение. Особенно если учесть, кем может оборачиваться сам Лукас.
– Да, трусливый дракон, – повторил он, видимо, подумав о том же самом. – Ошибка природы. Но как я мог поступить иначе? Ты – очень хорошая девушка, Хлоя. Слишком хорошая для меня. У тебя состояние, которое мне и не снилось, незапятнанная репутация, ум и молодость. А я… Маг, некогда обвиненный в убийстве. Я состою во втором сословии, а не в первом, как ты. Да, думаю, если я вернусь к изготовлению амулетов, то рано или поздно начну вновь неплохо зарабатывать. Но когда это еще будет? Выходит, мне нечего тебе предложить.
– Ты уходишь от сути разговора, – негромко проговорила я, почувствовав, как отчаянно Лукас пытается отсрочить миг неизбежного признания. – Я в курсе, кто на самом деле убил твою жену и почему это сделал. Ты прекрасно знаешь, что мне плевать на то, к какому сословию ты принадлежишь и сколько денег имеешь. А мнение общества… Оно мне тем более безразлично. Но Райла? Кто она?
– Мать моего ребенка, – скорее прочитала по губам, чем услышала я. Лукас говорил так тихо, что мне пришлось напрячь весь слух.
– Да что ты говоришь?! – Я с демонстративным изумлением всплеснула руками, постаравшись добавить при этом в голос как можно больше драматизма. – Не может быть!
– Не издевайся, Хлоя, – устало попросил Лукас, и я заметила, как его руки при этом мелко затряслись от волнения. Маг перехватил мой взгляд и поспешно спрятал их за спиной. Помолчал немного, затем с вызовом вскинул голову и спокойно сказал: – Райла – мать моего сына. Домару сейчас четыре года. Ты в курсе, что долгое время я был в изгнании. Вернулся в Итаррию около пяти лет назад. И почти сразу после этого встретил Райлу. Когда произошла трагедия с Джулией, мне было всего двадцать. И все эти годы у меня не было ни с кем никаких отношений. Но Райла… Я не знаю, как это произошло. Она была дочерью хозяина постоялого двора, в котором я на время снял комнату. Я не планировал оставаться там надолго. Понимал, что мне следует найти Оливера, пока тот не натворил еще больших бед. Но в первую же ночь… – Лукас на этой фразе низко опустил голову. Кончики его ушей опять зарделись алым пламенем стыда. Он гулко сглотнул и с усилием продолжил после краткой заминки: – Я понятия не имею, как это произошло. Хотел бы обмануть тебя и сказать, что стал жертвой какого-нибудь любовного заклятия или приворотного зелья, но, увы, все произошло без магического вмешательства. По всей видимости, сыграла роль эйфория, которую я испытывал после возвращения на родину, азарт скорой погони за братом. И я немного перебрал с вином, празднуя приезд. Когда проснулся – рядом лежала Райла. В тот момент это не показалось мне особой трагедией. Тем более что я не был у нее первым.
На этот раз покраснела я. От неловкого смущения стало жарко дышать. Нет, все-таки не привыкла я слушать подобные признания. Тем более из уст мужчины, который, что уж скрывать очевидное, мне нравится.
– Ох, прости, – опомнился Лукас, увидев мою красноречивую реакцию. Пожал плечами: – Но прошлого не изменить, знаешь ли. Так или иначе, но это не получило продолжения. Вскоре я уехал, оставив Райле на память о себе и в благодарность за ночь драгоценную безделушку.
От последней фразы Лукаса я покраснела еще сильнее, чуть ли не до слез. Было такое чувство, будто я прикоснулась к чему-то очень грязному и мерзкому.
На сей раз Лукас ничего не заметил. Он говорил монотонно, уткнувшись взглядом себе под ноги, и ни разу не посмотрел на меня. Должно быть, сам стыдился того, о чем рассказывал.
– По этой безделушке Райла меня и нашла, – продолжил он. – Заплатила местному колдуну, тот провел ритуал поиска. В тот момент я был уверен, что у меня не осталось никаких проблем с законом, потому перестал скрываться и использовать чары, отводящие подобные заклинания. Напротив, я жаждал встречи с Оливером, надеялся, что тот наконец-таки захочет встретиться со мной лицом к лицу. Но в итоге на моем пороге предстал не брат, а Райла, которая была уже на сносях. Она рыдала и билась в истерике, умоляла выслушать ее. Сказала, что отец выгнал ее, как только узнал о беременности. Испугался позора и людского осуждения, мол, дочь в подоле принесла. И если я поступлю так же, то ей одна дорога – в петлю. Естественно, я не поверил, что ребенок от меня. Как я уже сказал, я не был у Райлы первым. Кто знает, сколько мужчин прошло через ее постель до меня и сколько их было после. Но все-таки оставалась вероятность того, что она не обманывает. Поэтому я провел обряд. Он показал, что в ее чреве содержится кровь рода Одли. Этот метод не дает точную гарантию, но определенные сомнения во мне он посеял. Потому я не смог выгнать Райлу. А после рождения Домара все стало очевидно. Он – мой сын, это совершенно точно.
– Да, мальчик очень похож на тебя, – сказала я.
– Дело даже не во внешнем сходстве, – хмыкнул Лукас. – В его тени живет дракон. Дракон рода Одли. Подобной чести далеко не все законнорожденные дети удостаиваются. Если дракон выбрал Домара, значит, мальчик достоин этого. Теперь у меня может быть сколько угодно детей, но дракон будет жить только в тени Домара.
Я не совсем понимала, о чем речь, но не стала вдаваться в расспросы. Самое главное я и без того услышала. И эта история окончательно испортила мне настроение.
Я резко встала, намереваясь уйти, и Лукас тотчас же вскинул голову. Настойчиво впился глазами в мое лицо, пытаясь понять, как я отнеслась к его рассказу, и тут же печально улыбнулся.
– Ты презираешь меня, – скорее утвердительно, чем вопросительно, проговорил он. – Что же, ты имеешь на это полное право. Я действительно совершил жуткую ошибку в прошлом. Пошел на поводу у своих низменных инстинктов и попал в ловушку. Думаю, тебе будет интересно узнать еще кое-что. После появления на свет Домара я навестил отца Райлы. Оказалось, что никто ее не выгонял. Она сама уехала, как только узнала про беременность. С гордостью заявила, что наконец-то боги и удача ей улыбнулись. Думаю, все это было подстроено. Райла хотела себе лучшей жизни и видела только один способ добиться этого: рождение ребенка от какого-нибудь обеспеченного мужчины.
– И ты ничего ей не сказал? – спросила я. – Ничего не сделал, чтобы как-нибудь исправить произошедшее?
– А что я мог сказать или сделать? – Лукас скептически пожал плечами. – Нет, естественно, я устроил Райле скандал. Она плакала и молила простить ее. Мол, влюбилась в меня, как только увидела, потому пошла на обман. Стояла передо мной на коленях и клялась, что единственное ее желание – быть рядом со мной.
– Как я заметила, она вообще очень любит по поводу и даже без оного бухаться на колени, – пробурчала я, вспомнив недавнюю сцену.
Лукас лишь развел руками, словно говоря – а я-то тут при чем.
– Я не могу ее выгнать, – проговорил он. – Домар точно мой сын, и ему нужна мать. Тем более я часто бывал в отъездах. Не таскать ведь его по всей стране за собой.
Я вспомнила те слова Райлы, которые случайно подслушала, когда она ругала сына в прихожей. Пожалуй, лучше бы Лукас брал мальчика с собой. Даже злобный призрак вряд ли причинит ему больше вреда, чем мать, которая умеет только унижать.
– На твоем месте я бы поостереглась оставлять Домара с Райлой, – честно произнесла я.
– Почему? – Лукас вскинул на меня удивленный взгляд. – Райла любит и заботится о сыне. Он всегда одет, умыт и накормлен. И заметь, какое у него хорошее воспитание.
– Ну-ну, – с сарказмом фыркнула я. – Знаешь, вообще-то четырехлетний ребенок не должен вести себя как маленький взрослый. В конце концов, он не собачка, чтобы его так дрессировали. Я попала в пансион, когда мне было больше лет, чем Домару. И то нам дозволялись там игры и капризы. В умеренных количествах, конечно, но все равно.
– Не понимаю, о чем ты. – Лукас продолжал внимательно смотреть на меня, и внезапно я поняла, что он действительно не в курсе того, что творит Райла.
Неполную минуту я колебалась, стоит ли вмешиваться в чужие семейные отношения. В конце концов, у меня нет никакого опыта в воспитании детей. Возможно, так и надо поступать, чтобы потом они не превратились в позор рода, а стали его честью. Но затем я вспомнила полные слез глаза Домара, когда Райла выставляла его виновником всех ее бед, то, как он взял конфету из вазы, испуганно косясь при этом на меня – не одерну ли я его, не дам ли оплеуху. И решилась.
– Это твой сын, – сказала я. – И тебе решать, как его воспитывать. Просто послушай, чему я стала невольным свидетелем. Если для тебя это в порядке вещей – то что же? Не мне тебя учить, как говорится.
После чего кратко изложила суть претензий Райлы к Домару.
По мере моего рассказа Лукас все более и более мрачнел. Когда я дошла до обвинений в том, что Лукас так часто отсутствовал дома якобы из-за плохого поведения Домара, маг не выдержал и коротко, но от души выругался. Причем употребил такое слово, которое я слышала лишь однажды, и то из уст очень пьяного извозчика, которому тяжелый чемодан упал прямо на ногу.
– Прости! – опомнился он, когда я потрясенно замолчала, мгновенно побагровев от услышанного. – Прости, Хлоя, я не хотел! Само вырвалось. Но какая же она…
После чего вновь едва не повторил то же слово, однако в последний момент одумался, вспомнив о моем присутствии.
– Впрочем, это проблемы твоей семьи, – проговорила я, немного справившись со смущением. – И разбираться с ними только тебе. Я пришла сюда совсем за другим. Лукас, я уезжаю из Арильи. Хотела проститься.
– Что? – переспросил он, явно не в силах поверить собственным ушам. Шагнул было ко мне, затем остановился и прижал ладони к груди. – Ты уезжаешь? – И тут же понурился, бессильно уронив руки. Прошептал, уставившись в пол: – Ну да, конечно. После того, что ты узнала обо мне и моем прошлом…
– При чем тут это? – перебила его я, досадливо поморщившись. – Лукас, я приняла решение уехать намного раньше, чем узнала про существование Домара и Райлы. Да, вся эта история не слишком красива и явно не делает тебе чести, но не она послужила поводом для моего отъезда.
– А что тогда? – Лукас вздел на меня глаза, полные неподдельной муки и такого же искреннего недоумения.
– Я хочу начать все заново, – честно ответила я. – Понимаешь, сейчас у меня такое чувство, будто я живу не своей жизнью, а просто играю отведенную кем-то роль. Я не хочу быть марионеткой в чьих-то руках. Я хочу самостоятельности.
– А разве ты не самостоятельна? – робко поинтересовался Лукас. Я раздраженно дернула головой, и он продолжил: – Прости, Хлоя, но я на самом деле не понимаю, о чем ты. Ты уезжаешь из Арильи. Но куда, зачем? Насколько я понял, Анна…
– Анна остается здесь, – опять перебила его я. – Официально Вильгельм мертв, а следовательно, я становлюсь ее полноправным опекуном. Так и останется на бумагах. А в действительности с этой ролью прекрасно справится Герда. Но если говорить откровенно, то я вообще сомневаюсь, что Анне нужны какие-либо опекуны. По-моему, она куда более разумна, чем большинство взрослых.
– Анна знает про это? – осторожно осведомился Лукас.
– Пока нет. – Я всплеснула руками: – Но не думаю, что она будет возражать. Полагаю, мое присутствие ей отныне не особо нужно. Свою роль я уже исполнила – привезла ее в Арилью. Я оставлю ей достаточное денежное содержание, чтобы об остальном она могла не беспокоиться.
– Она расстроится, – неуверенно предположил Лукас.
– Не думаю.
– Анна любит тебя, – продолжал настаивать Лукас. – Ей нелегко дастся разлука с тобой.
– Если и любит, то весьма своеобразно. – Я с сарказмом ухмыльнулась: – Герду она тоже любит. И посмотри, в кого она ее превратила. Я не желаю подобной участи для себя.
– Ты боишься сестру?
Я промолчала, сделав вид, будто считаю этот вопрос риторическим.
– Анну очень огорчит твое решение, – после долгого ожидания, поняв, что ответа от меня не последует, сказал Лукас.
– Моя сестра – удивительная девочка, – проронила я, почти не открывая рта. – Мне не раз и не два говорили, что у нее уникальный магический дар. Я верю этому. Да разве можно в этом сомневаться после всего, чему я стала свидетелем за последние полгода? Поверь, она не нуждается в моей опеке и вряд ли когда-нибудь нуждалась. Анна примет мое решение, даже если оно ей не понравится. Полагаю, она уже готова к этому разговору.
– И это все? – Лукас с непонятным вызовом скрестил на груди руки.
– В каком смысле? – переспросила я, не поняв, что он имеет в виду.
– Тебе не кажется, что твои причины для отъезда выглядят несколько смехотворно? – ледяным тоном осведомился Лукас. – Да что там – несколько. Они и есть смехотворные! Насколько я понял, ты просто боишься сестру, поэтому не желаешь оставаться рядом с ней. Анна наверняка сильно обидится.
– Ты слушал меня невнимательно. – Я покачала головой и встала с кресла, уже жалея, что начала этот разговор. Нет, пожалуй, следовало сделать так, как я сперва хотела: уехать молча, оставив Лукасу прощальную записку. Помнится, он в свое время поступил со мной так же.
– Тогда повтори! – Лукас шагнул в сторону, не давая мне обойти его и выйти прочь из гостиной. Перехватил меня за руку и дернул на себя, заставив развернуться. – Хлоя, это не шутки! Я хочу знать, почему и куда ты на самом деле уезжаешь! По-моему, я имею на это полное право! Ты возвращаешься в Аерни?
Глаза Лукаса при этом опасно сверкнули, а в тоне послышались непривычные ревнивые нотки. Это было так необычно, что я едва не рассмеялась, однако вовремя поняла, что подобной реакцией сделаю лишь хуже и оскорблю его, поэтому торопливо опустила голову, пряча свои эмоции. Но все равно, вот так новость! Лукас ревнует меня? Неужели к Гилберту? Да, по всей видимости. Больше знакомых мужского пола у меня в Аерни не было.
– Я пока не знаю, куда поеду, – спокойно проговорила я, не делая попыток высвободиться, хотя Лукас весьма ощутимо сжимал мой локоть. – Но в Аерни вряд ли вернусь.
– Вот как? – Лукас растерянно заморгал, явно не готовый к подобному повороту разговора. – Почему? У тебя ведь остался там дом и коллекция книг…
– Коллекцию книг получит Анна, – сказала я. – Я не обладаю магическим даром, поэтому она мне без особой надобности. И потом, разве могу я пойти против воли прабабушки? Раз сама Элиза Этвуд разрешила Анне читать эти труды в обход заклинания, то так тому и быть. Все равно я не представляю себя в качестве борца с демонами. Подобная жизнь – в постоянном страхе и напряжении – не для меня. Именно это я пыталась до тебя только что донести. Если я останусь здесь, в Арилье, вместе с Анной, то буду вынуждена постоянно сталкиваться с той стороной жизни, которую мне совершенно не хочется узнавать. Все эти чары, заклинания, одержимые и демоны – это все не для меня, пойми. Я мечтаю об обычной судьбе обычного человека. Хочу без опаски приглашать в дом гостей и не вглядываться напряженно в их лица, когда они пересекают порог. Хочу любоваться луной и звездами на небосклоне, не боясь при этом наступления ночи и тьмы. Хочу чувствовать, что мой дом – это именно мой дом, и не желаю слышать среди его стен приглушенные вздохи прежних хозяев, уже давным-давно переселившихся в мир теней.
– Но… – забормотал Лукас, мгновенно растеряв все свои доводы. Я не торопила его, прекрасно зная, какой именно вопрос он хочет задать. И, наконец, он прозвучал. Лукас еще сильнее сжал мой многострадальный локоть и тихо поинтересовался, глядя куда-то в сторону: – А я? Я есть в этом твоем будущем?
– Ты делаешь мне больно, – мягко сказала я и глазами показала на свою руку.
– Ох, прости! – Лукас, опомнившись, немного ослабил свою хватку, но продолжал держать меня за руку, не давая уйти. Кашлянул и повторил более настойчиво: – Так как, Хлоя? В твоей будущей жизни найдется место для меня?
– Понятия не имею, – честно ответила я. Подумала немного и продолжила таким же мягким тоном, словно уговаривала раскапризничавшегося ребенка не плакать: – Лукас, как я могу ответить тебе на этот вопрос, если до сих пор не знаю твоих планов насчет меня? Ты много намекаешь, но мало говоришь прямо. Да, наверное, если судить по твоим поступкам, то я тебе не безразлична. Ты очень мне помог, и я безмерно тебе за это благодарна. Но что дальше? Я не могу вечно ждать, когда ты наконец поборешь демонов своих сомнений и страхов и объяснишься со мной. В конце концов, если говорить совсем откровенно, то наша связь меня компрометирует. И чем дольше она будет продолжаться, тем хуже будет для меня. Ты знаешь негласные правила хорошего тона. Если неженатый молодой человек слишком долго общается с незамужней девушкой без присутствия при этом ее родственников, то рано или поздно об этой девушке начинают идти нехорошие слухи. Не могу сказать, что я чересчур переживаю о своей репутации, но точно не собираюсь бросать вызов обществу слишком дерзким поведением.
– А если я сделаю тебе предложение? – тихо и очень грустно спросил Лукас. – Ты примешь его?
Я осторожно высвободила свою руку. Впрочем, Лукас не пытался помешать мне. Он так напряженно ждал ответа, что мне невольно стало его жалко. Нет, в какой-то мере я понимаю его страхи. Больше всего на свете мужчины боятся быть отвергнутыми, а у меня есть все основания отказать Лукасу. И дело даже не в том, что наш брак будет неравным. Лукас прав: против нас играют и разница в социальном положении, и доставшееся мне в наследство огромное состояние. Но мезальянсы не так уж редки. Общество побурлит, побурлит и успокоится. К тому же первый брак Лукаса был заключен в похожей ситуации. Проблема совсем в ином. Как-то не готова я в двадцать один год стать мачехой четырехлетнего ребенка. Я теперь не сомневалась в том, что Лукас заберет Домара от его матери. Более того, если он этого не сделает, то я точно потеряю к нему всяческое уважение.
Но была еще одна причина, по которой я не торопилась прыгать от радости, услышав завуалированное предложение выйти замуж. Я слишком запуталась в своих чувствах и понятия не имела, что на самом деле ощущаю к Лукасу. Хочу ли я, чтобы мы связали наши судьбы перед ликом Бригиды и Лиоры? Готова ли стать его женой? Нет, вне всякого сомнения, он мне нравится, даже очень. Хотя, что скрывать, меня пугают те тайны, которые его окружают. Да и последняя история не прибавила хорошего отношения к нему. Как-то разочаровал он меня своей нерешительностью и попытками до последнего уйти от откровенного разговора.
– Лукас, предложения руки и сердца так не делаются, – проговорила я, не готовая пока ответить на прямой вопрос и пытаясь за нарочито шутливым тоном скрыть свое замешательство.
– Правда? – Лукас неожиданно усмехнулся. – А так?
После чего вдруг опустился передо мной на одно колено. Вновь перехватил мою руку, ласково сжал пальцы в своих теплых ладонях и негромко спросил:
– Найна Хлоя Этвуд, вы станете моей женой?
Сказать, что я растерялась, значит не сказать ничего. Как-то не предполагала я, что наш разговор закончится именно этим. Вообще-то я зашла просто попрощаться, поскольку не желала уподобляться ему и сбегать из Арильи так же трусливо, как он некогда сбежал из Аерни.
Лукас терпеливо ждал моего решения, все так же преклонив колено. В его синих глазах мерцал огонек какого-то непонятного мне чувства, а я стояла перед ним и не знала, что сказать.
– Лукас, я… – наконец, беспомощно начала я, когда пауза затянулась сверх всяких пределов. И опять замолчала, всплеснув руками от избытка эмоций, которые не могла выразить словами.
– Я понимаю, что допустил очень много ошибок, – проникновенно произнес Лукас. – Я должен был давным-давно рассказать тебе обо всем. И о Домаре, и о Райле, и о своем драконе. Однако вместо этого я поступил как отъявленный трус. Надеялся, что все как-нибудь уладится без моего участия. Но я клянусь, что теперь в моем прошлом не осталось никаких темных пятен! Ты знаешь обо мне все, Хлоя. И я больше никогда в жизни не буду скрывать от тебя что-либо.
Я понимала, что должна была сказать что-нибудь, хоть как-нибудь отреагировать на предложение Лукаса. Но, как это часто бывает в минуты сильного волнения, голос совершенно отказался служить мне. Спазм предательски сжал горло, не давая выдавить и звука.
– Если ты хочешь уехать из Арильи, то я поеду с тобой, – продолжил Лукас, убедившись, что я намерена молчать и дальше. – Я понимаю, что тебе надо разобраться в чувствах. Что же, просто позволь мне быть рядом. Я клянусь, что не буду торопить тебя с принятием решения и давить каким-либо образом. Я хочу вновь заслужить твое доверие.
– А как же твоя мастерская? – сипло спросила я.
– Артефактники нужны везде. – Лукас пожал плечами. – Да, в столице у меня будет вал заказов, но и в другом месте я без работы не останусь. И потом, жил ведь я без мастерской все эти годы. Быть может, и не стоит возрождать дело, которое однажды принесло мне столько горя.
– А… – Я запнулась, робея задать еще один вопрос. Затем откашлялась и почти беззвучно поинтересовалась: – А Домар?
– Домар – мой сын. – Лукас помрачнел, но все так же прямо смотрел мне в глаза. – Я не могу оставить его с Райлой. После того, что ты рассказала, – больше не могу. Поэтому он поедет со мной… С нами. Если, конечно, ты готова на это.
«Наверное, это твоя судьба – воспитывать чужих детей, – сочувственно шепнул внутренний голос. – Сначала Анна, которую отныне язык не повернется назвать ребенком. Теперь – Домар. Мальчик, в тени которого живет дракон. Ну, Хлоя, примешь на себя такую ответственность? Или, быть может, лучше поступить так, как хотела изначально: забыть старую жизнь, скинуть с себя груз проблем, сомнений и страхов, как змеи сбрасывают старую кожу, и ринуться вперед – к новым впечатлениям, знакомым. К новой судьбе».
– Домар – хороший мальчик, – медленно произнесла я. – Он наверняка станет честью рода Одли.
– Я уверен в этом. – Глаза Лукаса тепло засветились при имени сына. Затем он чуть скривился словно от боли, но тут же поспешно спрятал свои эмоции за прежней бесстрастной маской. Видимо, у несчастного окончательно затекли ноги из-за неудобной позы.
– Встань! – опомнившись, потребовала я. – Пожалуйста, встань! Я не могу разговаривать с тобой, пока ты стоишь на коленях!
– А я не собираюсь с тобой разговаривать, – заупрямился Лукас, не торопясь выполнять мою просьбу. – Я уже все сказал. Я жду твоего решения. И буду стоять так, пока ты не скажешь, хочешь ли стать моей супругой.
– Но я не знаю. – Я растерянно всплеснула руками. – Лукас, я не могу вот так сразу…
– Мне всегда казалось, что обязательные женские раздумья перед ответом на этот вопрос – одна из разновидностей женского кокетства, – задумчиво проговорил Лукас. – Ведь признайся: в глубине души ты уже приняла решение. Не правда ли?
Я посмотрела в его синие глаза, до краев наполненные печалью. Беда была в том, что он ошибался. Еще утром я была уверена, что наши дороги вот-вот навсегда и неотвратимо разойдутся. Я готова была последовать совету Себастьяна и забыть про старую жизнь, в которой тугим узлом завязалось столько проблем. Однако после откровенного разговора с Лукасом вдруг с удивлением обнаружила, что более не могу рубить сплеча. Если бы он начал обманывать и придумывать невероятные объяснения своим поступкам, пытаясь очевидные вещи извратить до неузнаваемости, то мой вердикт был бы однозначен. Но мне показалось, что он осознал свои ошибки и готов на все, лишь бы я простила его.
– Впрочем, напомню, что я не требую ответа прямо сейчас, – лукаво проговорил Лукас, видимо, почувствовав мою неуверенность и желая сыграть на ней. – Поступим так, как хочешь ты. Уедем вместе из Арильи. Ты беспокоишься за свою репутацию? Что же, помолвка заставит замолчать дурные языки. И ее всегда можно разорвать, если ты вдруг решишь, что я все-таки не заслужил второго шанса.
– Ты не собираешься отступать от своего? – поинтересовалась я, слегка растерявшись от такого напора.
– Нет, Хлоя, – Лукас покачал головой. – Однажды я уже потерял свое счастье. Но теперь я сделаю все, что от меня зависит, лишь бы это не повторилось.
– Я не могу тебе ничего обещать, – попыталась я в последний раз воззвать к его здравому смыслу.
– И не надо. – Лукас весело пожал плечами. – Мне достаточно и того, что ты не отказываешь мне категорически. Следовательно, если я хоть чуть-чуть понимаю женскую психологию, надежда для меня еще остается.
– Помолвка как способ прекратить слухи. – Я с усталой усмешкой потерла лоб, привыкая к этой мысли. Затем искоса глянула на Лукаса: – А тебе не кажется, что для заключения помолвки ты забыл про одну очень важную вещь?
– Неужели? – Лукас уже улыбался во весь рот, понимая, что я балансирую на самой грани признания своего поражения. – Наверное, ты говоришь про это?
И на его ладони словно по мановению волшебной палочки появилась коробочка, обитая синим бархатом. Я так и не поняла, как он умудрился ее так быстро достать. По крайней мере, я не уловила никакого движения, а Лукас по-прежнему смотрел на меня снизу вверх, не делая ни малейшей попытки встать с колена.
– Опять твои магические шуточки, – недовольно пробормотала я, опасливо уставившись на коробочку, словно та в любой момент могла обернуться ядовитой гадиной.
– Не желаешь ли открыть? – Лукас невинно захлопал ресницами.
Я все еще медлила, прекрасно понимая, что именно увижу в коробочке.
«Решайся, Хлоя, – шепнул внутренний голос. – Если откроешь ее, то придется делать выбор. И не когда-нибудь, а именно сейчас. По большому счету, все эти разговоры о том, что помолвку можно в любой момент разорвать, – притворство чистой воды. Ты это знаешь, и он это знает. Если ты примешь кольцо, то практически наверняка рано или поздно станешь супругой Лукаса, а следовательно, примешь на свои плечи тот груз, который несет на себе маг. Внебрачного сына, попытки стать экзорцистом, дракона, живущего в его тени. Все то непонятное и пугающее, от чего еще утром ты мечтала убежать».
Я медленно взяла в руки коробочку. Провела подушечкой большого пальца по бархатной поверхности, удивившись тому, какой тяжелой она была на вес. Лукас внимательно смотрел на меня, тая в уголках губ торжествующую улыбку.
– Но я не могу так сразу… – беспомощно залепетала я, с ужасом ощущая, как путаются мысли, а заботливо приготовленные доводы тают, словно залежавшийся снег в первый жаркий весенний полдень.
Лукас насмешливо вздернул бровь, показывая, что все еще ждет.
И я не выдержала. Поступила так, как поступают отъявленные трусы. Развернулась и кинулась прочь, не разбирая дороги. Каким-то чудом не споткнулась о порог комнаты, затем заполошно заметалась по прихожей, пытаясь найти свое пальто. Выскочила на крыльцо и только тогда перевела дух. Свежий морозный воздух мигом остудил мой жар, тем более что пальто я не успела застегнуть. А в руке я все так же сжимала проклятую коробочку.
Какое-то мгновение я сомневалась – не стоит ли вернуться и оставить ее Лукасу. Но затем обостренный от волнения слух уловил звук шагов за закрытой дверью, и я сбежала с крыльца, от спешки едва не поломав каблуки. Разумом я понимала, что веду себя по-детски смешно и чрезвычайно глупо, но власть над телом захватили эмоции. Мне было бы до слез стыдно взглянуть в лицо Лукаса после моего неожиданного даже для себя бегства. Наверняка он потешается сейчас, позабавленный всем произошедшим. Я поступила как ребенок, пойманный на месте преступления и пытающийся избежать наказания.
То расстояние, которое разделяло мой дом и мастерскую Лукаса, я преодолела почти бегом, даже не заметив его. Коробочка с кольцом мирно упокоилась в глубинах кармана моего пальто. Я твердо решила оставить ее на столе в своей комнате и приложить записку с просьбой Герде переслать этот подарок обратно Лукасу.
За всеми этими переживаниями я забыла, что мне предстоит еще одно объяснение моих намерений. Гораздо более важное, чем то, которое я только что с треском провалила. Дома меня уже ждала Анна.
Она встретила меня в прихожей. Когда я забежала в дом, хлопая полами незастегнутого пальто, сестра стояла около лестницы, ведущей на второй этаж. Все то время, пока я жадно хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы, Анна спокойно рассматривала меня. Затем негромко обронила:
– В гостиной Герда приготовила нам чай. Пойдем, поговорим.
После чего развернулась и неторопливо прошествовала в глубь дома, пока я медлила, почему-то опасаясь принять ее приглашение.
Когда я все-таки вошла в гостиную, так и не сняв пальто и комкая в руках перчатки, Анна сидела на диване и неспешно крошила печенье в блюдце. Увидев меня, она глазами показала на кресло напротив, но я предпочла проигнорировать это, настороженно замерев у самого порога.
– Да не бойся ты меня. – Анна устала поморщилась, сообразив, что я в любой момент готова сбежать прочь. – Хлоя, я ведь твоя сестра, а не чудовище какое-нибудь. И люблю тебя, хотя ты этому, по всей видимости, не веришь.
Устыдившись, я все-таки подошла ближе, но осталась стоять.
– Насколько я понимаю, ты все уже решила. – Анна не стала терять времени на пустые пререкания, предпочтя начать разговор. – Когда ты уезжаешь?
– Собиралась уже сегодня. – Я стыдливо опустила голову, словно уличенная в чем-то недостойном. Неохотно добавила: – Вещей у меня мало, так что сборы вряд ли займут много времени.
– Я рада, что ты не сбежала трусливо так, как некогда с тобой поступил Лукас, а с Габриэль – Гилберт. – Анна негромко хмыкнула.
– Ты в курсе того, что Гилберт уехал из Аерни? – удивленно спросила я, поскольку не рассказывала об этом сестре.
Вместо ответа она лишь снисходительно улыбнулась, а я вновь опустила голову, вспомнив об ее уникальных способностях.
– Я сегодня была в доме Дугласа, – негромко проговорила я, разглядывая носки своих башмаков. – Угодила как раз на похороны, но зато поговорила с его сыном. Он будет продолжать дело отца. Естественно, не то, которое связано с изгнанием демонов, а другое. Официальное, так сказать. Ричард Паттерсон согласился стать моим поверенным. Я оставила ему подробнейшие инструкции. Ты ни в чем не будешь знать нужды.
– Ты уезжаешь навсегда? – тихо спросила сестра, и я с нескрываемым изумлением заметила, как ее глаза опасно заблестели, будто она изо всех сил сдерживала слезы.
– Не знаю, – честно ответила я.
Анна вскинула на меня полный горечи взгляд, ее губы скривились, и неожиданно мне стало нестерпимо стыдно за свое поведение. Ей ведь всего одиннадцать! А я оставляю ее на произвол судьбы, поддавшись воле эмоций. Как ни крути, но Анне пришлось в жизни намного тяжелее, чем мне. Ну и что, что я жила в пансионе? Зато я знала, что моя мать жива и здорова и хоть изредка вспоминает обо мне. А у Анны из родных осталась только я. Ну, и Вильгельм, с которым, как выяснилось, у нее нет общей крови.
– Я вернусь, – вдруг горячо пообещала я. – Анна, я обязательно вернусь! Мне просто нужно время, чтобы побыть одной и разобраться со своей жизнью. Понять, чего я на самом деле хочу.
– Я буду ждать, – пообещала Анна, и где-то на самом дне ее зрачков зажглась робкая искра надежды. – Хлоя, я действительно буду очень скучать по тебе.
В комнате стало тихо. Я кусала губы, борясь с порывом обнять нахохлившуюся сестренку, погладить ее по голове и заверить, что все будет хорошо. Принятое было решение жгло огнем сомнений. Как-никак я ответственна за сестру. Почему тогда бегу от своего долга?
– Ты считаешь меня чудовищем? – внезапно спросила Анна.
– Нет, что ты! – Я растерянно всплеснула руками. – Анна, я уверена, что ты станешь настоящей честью рода Мюррей!
И запнулась, поняв, что не так давно похожая фраза прозвучала в отношении сына Лукаса, которому я напророчила прославить род Одли.
– Да, но в моих жилах нет ни капли крови сего славного семейства. – Анна грустно усмехнулась. Помолчала и добавила совсем тихо: – И ты хочешь оставить меня. Бежишь прочь, словно я отмечена клеймом Альтиса.
И опять тишина. Давящая на уши, грозящая переродиться криком из моего горла. Все, что угодно, лишь бы оборвать эту паузу!
Меня бил озноб, будто я находилась не в жарко натопленной комнате, а на морозе. Пытаясь скрыть дрожь, я засунула руки в карманы пальто и вдруг наткнулась на коробочку, о которой успела забыть.
– Лукас сделал мне предложение, – сказала я.
Это прозвучало глупо и некстати, но мне было все равно. Я готова была даже прочитать наизусть первый пришедший на ум детский стих, лишь бы оборвать эту пытку молчанием.
– У него есть сын, – продолжила я, заметив, что Анна все так же смотрит вбок, видимо, не желая даже на миг встретиться со мной взглядом.
Губы сестры чуть дрогнули от желания задать вопрос, но она сдержалась.
Поняв, что Анна больше не хочет со мной беседовать, я тихо вышла из гостиной.
Как я и говорила, сборы не заняли много времени. Уже после обеда в прихожей стояло два чемодана, а на крыльце мялся грузный верзила, ожидая, когда ему разрешат перенести их в нанятую карету.
Анна не вышла меня провожать. Герда украдкой вытирала слезы, пока я нарочито неторопливо повязывала шляпку, то и дело косясь в сторону лестницы – не покажется ли на ней сестра. Поняв, что этого не произойдет, я тяжело вздохнула и повернулась к своей помощнице по хозяйству.
– Доброго пути, найна, – пожелала она, пряча в носовой платок свой покрасневший от приглушенных всхлипываний нос. – Обязательно дайте знать, когда доедете до Батфилда!
– Да, конечно, – рассеянно отозвалась я, думая совсем о другом. Затем вдруг вскинула голову, в упор взглянув на Герду, и прямо спросила: – Герда, только один вопрос. Себастьян сказал, что Анна забрала твою тень, заставила тебя поклоняться ей, как люди поклоняются богам. Это так? И если да – то почему? Почему ты позволила это?
– Поклоняюсь ли я вашей сестре? – удивленно переспросила Герда, на мгновение даже перестав плакать. – Найна, я ее очень люблю. Как мать любит свое дитя. А любовь – это и есть в каком-то роде поклонение. Да, Анна забрала, но не мою тень, а мое сердце. Впрочем, дети так всегда поступают со своими родителями.
Я опустила голову, не найдя, что возразить ей. Повернулась и вышла.
Извозчик уже заканчивал возиться с моим багажом. Когда я подошла ближе, он любезно распахнул передо мной дверцу кареты. Но неожиданно переменился в лице, глядя куда-то поверх меня.
– Что-то случилось? – спросила я, невольно оборачиваясь и пытаясь проследить за его взглядом.
По быстро темнеющим в преддверии ночи небесам стремительно неслись плотные облака, рискующие в любой момент обрушить на землю всю мощь нового снегопада.
– Да нет, ничего особенного, найна, – пробурчал мужчина, с сомнением почесывая бороду и по-прежнему опасливо косясь вверх. – Просто облака сегодня чудной формы. То и дело кажется, будто надо мной огромная птица парит.
Я нахмурилась, опять посмотрела в небо, но не обнаружила там ничего необычного.
Уже в карете я неожиданно вспомнила слова Лукаса о том, что он не оставит меня. Все равно будет рядом, пока я не приму окончательного решения. Прильнула к окну – и тут же отпрянула, поскольку отчетливо увидела, как одно из облаков вдруг резко замедлило ход, а потом и вовсе остановилось, зависнув прямо над лошадью, неспешно трусящей по улице.
Тотчас же несчастное животное испуганно всхрапнуло, припустив вдвое быстрее.
– Да что ты сегодня творишь! – раздался зычный крик извозчика, щедро разбавленный ругательствами. – Тпру, горемычная! Ноги переломаешь, шальная!
«Н-да, тяжело будет от столь настойчивого жениха сбежать, – насмешливо шепнул внутренний голос. – Да и надо ли? Хлоя, не опозоришь ли ты свой род, оставив единственную сестру без своей поддержки и помощи? Можно быть великим магом и оставаться при этом маленькой наивной девочкой. Анне только предстоит узнать, что куда опаснее демонов и одержимых могут быть обычные люди, скрывающие свою подлость за притворным желанием помочь. И так ли великодушен был Себастьян, подсказавший тебе этот якобы выход? Впрочем, когда это бегство становилось решением проблемы? Это лишь способ отсрочить неминуемое».
Я сомневалась лишь мгновение. Вспомнила послание матери, оставленное мне на последней странице дневника, глаза Анны, наполненные слезами, хитрую усмешку Себастьяна, который наверняка хотел бы разлучить нас, чтобы никто не смог помешать процессу обучения моей сестры.
– Стойте! – заполошно закричала я и забила в стенку, отделяющую меня от извозчика. – Немедленно остановитесь!
Карета, издав протяжный жалобный стон, дернулась и замерла. А я уже выскочила в белую мглу начавшегося снегопада.
– Найна, куда вы? – окрикнул меня извозчик.
Но я бежала обратно, и думать забыв про свой багаж. Да демоны с этими тряпками и нарядами! Я едва не предала сестру! Поддалась сладкому яду уговоров Себастьяна и сама послушно устранилась с его дороги. Ну уж нет! Пусть этот белобрысый наглец даже не думает праздновать победу! Я, найна Хлоя Этвуд, остаюсь в Арилье! И лицом к лицу встречу все трудности, которые принесет мне судьба. Потому что рядом будет моя сестра, за которую я несу ответственность перед богами и, главное, перед собой!
И все то время, пока я бежала по улицам столицы, надо мной величаво плыла тень дракона.
Когда я ворвалась в дом, Анна вновь ждала меня у лестницы, ведущей на второй этаж. Но теперь я не дала ей сказать и слова. Стремительно шагнула к ней навстречу и так крепко прижала к себе, словно кто-то грозился отнять ее.
– Ты все-таки вернулась, – прошептала Анна, прильнув ко мне всем телом.
– Конечно. – Я тихонечко всхлипнула, почувствовав жгучий стыд за свои недавние мысли. – И никогда больше не оставлю тебя!
– А Лукас? – почему-то лукаво поинтересовалась сестра, не спеша выбраться из моих объятий. – Ты уже решила, что ответить на его предложение?
– Решила, – подтвердила я. Чуть отстранилась и легонько прижала палец к губам сестры, призывая к молчанию. – Только тс-с-с! Пусть это останется нашей тайной. А Лукасу не мешает немного помучиться. В конце концов, я мучилась целых полгода после его бегства.
Анна негромко рассмеялась. И в тот же миг раздался стук в дверь.
Я знала, кого увижу, еще до того, как открыла ее. Разве можно убежать от дракона?
note 3
В Итаррии принято деление населения на четыре сословия. К высшему принадлежит духовенство. К первому – дворяне, которые могут быть как наследственными, так и получившими дворянство благодаря особым заслугам перед короной. Для людей, входящих в этот круг, приняты обращения: нейн и нейна – для женатого мужчины и замужней женщины, найн и найна – для, соответственно, не состоящих в браке. Ко второму сословию принадлежат горожане и зажиточные крестьяне, способные купить себе право на фамилию. Для этой части населения принято обращение сьер и сьерра. И, наконец, к третьему, самому низшему сословию принадлежат люди, не имеющие фамилии.
note 4
Пакорт – азартная игра, получившая широкое распространение в Итаррии.
notes
Note1
1
Note2
2
Note3
1
Note4
2