— Как дела, родной? — Гладя мокрые волосы рухнувшего рядом мужа, осторожно спросила Лэни.

Змей только крепче обхватил ее руками и прижался щекой к прикрытому пледом животику, как награду впитывая тепло жены, ее запах, и нежность гладящей руки. Все последние часы, обходя вслед за ищейками и стряпчими дом Тоселлы, он мечтал именно об этой минуте, об этом тепле и доверии.

— Любимая… идем спать? Все расскажу утром… ничего срочного…

— Конечно, зайчик, — немедленно согласилась она, понимая, что Дагу нужно время, чтобы окончательно успокоиться и забыть, как близко еще несколько недель назад он был от того, чтобы оказаться во власти мстительной ведьмы.

Граф немедленно поднялся, откинул плед и подхватил Лэни на руки, не обращая внимания на еще ноющее плечо. И тихоня не стала ни спорить, ни вырываться, хотя отлично знала, как стискивает зубы муж, если она случайно задевает рукой больное место. Только не сейчас, не в тот момент, когда в глазах Змея горит такая яростная нежность. По пути в спальню граф свернул к двери, и его жена сообразительно поторопилась задвинуть засов, получив за это быстрый признательный поцелуй.

— Лэни… и как я жил без тебя? — в шутливом вопросе прозвучала такая признательность, что тихоня и не подумала приписать это запертой ею двери.

— Не представляю, зайчик, — выдохнула в ответ счастливо, — а я стараюсь не вспоминать, как жила без тебя.

— И я забуду, — пообещал он твердо, ногой захлопывая за собой дверь спальни, как будто именно она и должна была стать окончательной преградой между его прошлым и Лэни.

— В королевский дворец пойдем порталом, — отвернувшись от окна, за которым в свете пасмурного дня можно было видеть вереницу выезжающих из двора карет, объявил Олтерн и постарался скрыть вздох.

Леону он не мог взять на этот прием, впрочем, она и сама ни за что бы не пошла. Его вновь обретенной семье требовалось много времени, чтобы позабыть оскорбления и унижения, испытанные за эти годы.

— Наерс и половина нашей охраны уже час, как там, — одетый в форменный камзол командира дворцовой охраны Змей сидел рядом с женой, непрестанно поглядывая на ее побледневшее личико, — как только все проверят и приготовят, пришлют письмо с паролями. Хорошо, что у Лоурдена хватило рассудительности передать нам охрану дворца. Начальнику королевской стражи Вендиту я приказал приставить лучших из его стражников к королю и его отцу, и взять под охрану крыло, где расположены королевские покои. Остальных он отправит во двор и на ворота.

Граф говорил все это так подробно не для Олтерна, который был в курсе всех приказов, а для жены, ее братьев и настоятельницы.

— Резерв оставил?

— Да, Наерс должен занять для них удобную комнату, чтобы можно было быстро добраться до любого помещения. Мы все, включая фрейлин, расположимся в гостевых комнатах неподалеку от королевских покоев. Я велел не занимать слишком много комнат, после фейерверка лучше вернуться в Эфро.

— И это правильно, — похвалила Тмирна, — не стоит долго находиться там всем вместе и подавать злодею соблазн одним махом отомстить как можно большему количеству недругов. Сложные ловушки, как известно, быстро ставят только маги, а наш противник, как показывает опыт, вовсе не маг. И гибель жадной Тоселлы тому лучшее подтверждение. Маги, как правило, умны, и стараются так явно не выставлять напоказ свои возможности. Да и ядовитое дыхание довольно известное и недорогое из запретных заклинаний, и его можно свободно купить у черных алхимиков.

— Вот еще одна забота, появившаяся после мятежа, — мрачно вздохнул Олтерн, и все понимающе переглянулись.

Когда мятежники захватили почти полкоролевства и двинулись на столицу, верховный королевский маршал приказал скупать у гильдии подпольных алхимиков ловушки, запрещенные заклинания и зелья. Сообразительные гильдийцы немедленно потребовали издать указ, разрешающий им торговлю всеми этими магическими вещицами и зельями и защищающий от судебного преследования, если покупатель использовал ловушки и заклинания не против бандитов и грабителей, а против мирных жителей.

К сожалению, в той обстановке у короля и Олтерна другого выхода, как издать этот указ, не было, да и не представляла в те годы из себя никакой опасности небольшая гильдия, созданная дроу бежавшими из соседней Дройвии. Многие зелья они варили на месте, за некоторыми, разрешенными, ездили на родину, а запретные скупали у контрабандистов. Но за четырнадцать лет лавки алхимиков стали встречаться едва ли не вдвое чаще, да и вид у них теперь совершенно другой, вместо маленьких комнаток, снятых в самых бедных домишках, на центральных улицах появились солидные магазинчики с писанными золотом вывесками. Хотя некоторые запретные зелья так и продают по укромным местечкам, известным только немногим надежным перекупщикам.

— А наши платья уже прислали? — глянула на матушку Лэни, и та утвердительно кивнула.

— Фрейлины упаковали и твои, потом принесут.

— Я сам заплачу за её платья, — сразу напрягся Дагорд, — хотите наличными, хотите через гномий банк.

— Не волнуйся, — дружески улыбнулась ему Тмирна, — эти платья монастырь дает Лэни на время, как будут не нужны, она их вернет.

— Но я видел вашу одежду, — не уступал Змей, — и сам ходил в таком костюме, и потому знаю, что она стоит дороже обычной. И потому хочу их купить. Пусть у Лэни будет несколько таких платьев… на всякий случай. Так куда отправить деньги?

— Я сама потом тебе все скажу, — тихоня протянула руку, чтобы погладить мужа по плечу, но он перехватил ее и нежно поцеловал холодные пальчики.

— Может, тебе лучше никуда не ходить? — шепнул одними губами.

— И пропустить такое зрелище? Зайчик, но я же потом от зависти позеленею!

— Тогда выпей какое-нибудь зелье… и забудь про всякие танцы.

— А какое зрелище ты имеешь в виду, — заинтересовалась Тмирна, — торжественный выход или бал?

— Банановую гостиную, — кровожадно усмехнулась тихоня.

— А, слышала, — понимающе ухмыльнулась Тмирна, — снова богатым бездельникам некуда девать силу и деньги. Помню, года два назад одному такому твой Змей нос кулаком сломал… тогда ему посоветовали с полгодика подышать свежим воздухом Адервилля.

— Это был сын генерала Муленра, самого смелого из командиров, отличившихся во время мятежа, — пояснил Олтерн, — Но Змей может утешиться, когда генерал узнал, за что пострадал сынок, то немедленно напялил на него мундир и отправил в пограничный гарнизон. Кстати, Тмирна, я собирался выплатить новым фрейлинам дорожные и подъемные на приобретение новых нарядов, но теперь засомневался, возможно мне лучше будет передать эти деньги монастырю?

— Передай монастырю, — не стала спорить настоятельница, и с нетерпением взглянула на сереющее за окном небо, — нам еще не пора идти? Скоро одиннадцать, а я люблю на такие приемы приходить заранее.

— Сигнала еще нет, — успокоил ее Олтерн, присел на диван, и, задумчиво разглядывая небольшую компанию людей, которым за последние дни стал доверять, как себе, вдруг понял, как может устроить праздник любимой женщине, — а скажите, друзья, вы не против подышать морским бризом?

— Я не против, — сразу сообразила, о чем он говорит, Лэни, — вернее, мы. Правда, Зайчик? Море, тепло, цветы…

— Персики и виноград, небольшая яхта и огороженные купальни, и еще куча всяких удовольствий, — подхватил Олтерн.

— Я бы тоже не против, — сообщил Герт, многозначительно поглядываю на сестру, — если Лэни возьмет свою подругу. Полагаю, после банановой гостиной ей лучше будет на пару дней уйти из королевского дворца.

— И я тоже не против, — твердо заявил Арвельд, — моря и подруги.

— А ваши светлости знают, что подруги у Эсты не столь знатные девушки, чтобы составлять вам компанию?! — с внезапной строгостью произнесла Тмирна, пристально рассматривая братьев.

Однако ее взгляд не произвел на них того действия, на которое был рассчитан.

— Я не принял герцогство и могу встречаться хоть с селянкой, — спокойно порадовал монахиню Арвельд, — за четырнадцать последних лет я вполне мог жениться на такой. Не думаешь же ты, что я оставил бы жену, после того, как вспомнил, что у меня есть титул?

— К сожалению, я уже знаю пару таких случаев, — с грустью отозвалась она, — потому и спрашиваю.

— А у меня есть разрешение жениться, на ком захочу, — с бесшабашной дерзостью смотрел на настоятельницу Геверт, — да и моя первая жена тоже не имела подобающего титула, если вы в курсе. И от этого не стала хуже, она была прекрасной женщиной.

— И я этому очень рад, — с застарелым раскаянием выдохнул Олтерн, — поверь, мне очень не хотелось, чтобы ты считал свою юность загубленной.

Почтовый пенальчик повис над стоящей на столе пирамидкой, и Дагорд немедленно его схватил, узнав по цвету.

— Наерс пишет, что все в порядке, можно идти. Пароль — синяя роза, — граф подал руку жене, — Геверт, ты с нами?

— Конечно.

— Значит, Тмирна с нами, — два герцога шагнули к монахине, торопливо отправившей письмо воспитанницам, — перерыв — минута.

А через несколько минут компания торопливо шагала вниз с портальной площадки королевского дворца по устланной коврами лестнице.

Охрана узнавала и Олтерна и Змея издали, но пароль непременно спрашивала, и Лэни отметила про себя, какие сегодня все стражники напряженные и строгие. Кивнула сама себе, все верно, они же понимают лучше придворных, что вовсе не для красоты Дагорд с советником понаставили постов в каждом коридоре и на каждой лестнице, да еще и выдали им кучу строжайших указаний. Ну и правильно, лучше перестраховаться, чем позволить дружку Зоралды устроить какую-нибудь прощальную пакость. А в том, что он именно ее близкий друг — дознавателей убедили сложенные вместе крупицы сведений, полученных из допросов главарей, приведенных магами из горной крепости. Всем оставшимся беглецам предоставили право выбора, сообщив и об амнистии и о том, что именно ведьма была тем человеком, за замыслы которого они расплачивались своими судьбами.

К сожалению, на время праздника разбирательства по всем остальным вопросам пришлось временно отложить, несмотря на всю их важность. Однако отменить прием, на который приглашены гости из соседних стран, было совершенно невозможно.

Лэни тихо вздохнула, проклятая политика. Лично она вначале отыскала бы всех, кто продолжал хранить верность бывшей герцогине, и обезвредила, разобралась с амнистированными и только потом уже со спокойной душой устраивала праздники. Вот только послам соседних держав, поторопившихся приехать к новому королю с поздравлениями, этого не объяснишь.

Несмотря на то, что до выхода молодого короля оставался еще почти час, в гостиной, именуемой за свои размеры малым приемным залом, уже было довольно много знатных гостей, желающих рассмотреть все подробно. Ведь не секрет, что этот прием и бал будут обсуждать еще не один сезон, а вспоминать намного дольше. Однако официального представления гостей пока не было, да и не к чему оно тем, кто здесь собрался, все и так отлично знали друг друга в лицо.

И едва Геверт вошел в зал, ведя свою спутницу к тем креслам у правой стены, что считались законным местом дома герцога Эфройского, взгляды всех присутствующих начали тихо и неотвратимо сосредоточиваться на их персонах.

Лэни только скромно прятала глазки, чтобы никто не заметил в них лукавого блеска. До того времени, пока не начнется официальное представление, матушка посоветовала немного подержать гостей в неведении об ее родословной. Возможно, кто-то проявит особый интерес к жене графа аш Феррез, хотя после гибели Тоселлы и монахиня, и дознаватели сильно сомневались, что сообщник Зоралды готовится к нападению. Было ясно, что он наоборот, намерен убрать всех, кто мог бы его выдать, и скрыть свои былые связи с беглой герцогиней. Как говорят стряпчие, попытаться стать невидимкой, причем всем было очевидно, что в своем стремлении негодяй не собирается останавливаться даже перед самыми жесткими способами.

Усадив сестру и фрейлин, Геверт обернулся к брату, собираясь вместе с ним пересечь зал, ниша, которую он всегда занимал, располагалась с противоположной стороны. И на миг остолбенел, обнаружив, что Арвельд с самым невозмутимым видом подвинул одно из кресел так, чтобы видеть и фавориток и проходящих мимо гостей и устроился в нем с таким непреклонным видом, что можно было даже не пытаться спрашивать о его намерениях. Они и так были написаны на суровом лице герцога отчетливо, как вывеска на лавке алхимика.

Несколько следующих мгновений в душе герцога Адерского боролись два чувства, желание плюнуть на этикет и последовать примеру старшего брата, и воспитанное жизнью чувство ответственности. Победила ответственность, но не сразу, а после многозначительного сердитого взгляда сестры, явно недовольной таким самовольством родственников.

Пришлось Герту пожелать фрейлинам весело провести время, и плестись через весь зал к своему месту, где его уже поджидало трое знакомых господ, из числа тех молодых людей, для кого балы, приемы и пикники составляют главную цель в жизни. И которые считают достижением, если близко знакомы с кем-то из высшей знати и могут в тесном кругу обращаться с ними без особых церемоний.

— Кто они такие?

— Откуда ты взял таких красоток?

— Есть у них приданое? — едва поздоровавшись, засыпали они Герта вопросами, и он заученно отвечал, что это придворные дамы герцога Эфройского, сам он видит их первый раз, и привел девушек по просьбе графа аш Феррез, который занят делами.

Причем старался отвечать так уклончиво, чтобы позднее его нельзя было обвинить во лжи.

— А каким образом твой друг оказался в замке Эфро? — заинтересовался один из повес, но герцог состроил такую мрачную физиономию, что ответил за него второй из шалопаев, Сангор.

— Ты просто не в курсе, Викирт, Эфройский давно желал, чтобы Змей вернулся к нему на службу, дядя говорил, ему предлагали очень приличное жалованье. Но он не хотел бросать Герта. А теперь, когда возвращаются мятежники… — Он сообразил, что сказал слишком много того, о чем все шептались по углам, но старались не говорить впрямую, и смолк, — извини, Геверт, я не хотел ни на что намекать.

— Ничего, у меня теперь есть отец и брат, и я очень этому рад, — не спуская глаз с того, что происходит возле кресел Эфройского, отмахнулся Герт.

Двое из самых отъявленных бездельников, те самые Мэрден Чилтон и Янгерс Билтено, заметив стайку хорошеньких девушек, коршунами ринулись в атаку. Разумеется, они не осмелились вести себя развязно или отпускать грубоватые шуточки дамам, одетым в цвета советника. Напротив, даже издали было видно, как галантно раскланиваются и учтиво улыбаются оба ловеласа. И это невероятно выводило Герта из себя, он отлично знал, что отвязаться от таких любезных кавалеров девушкам намного труднее, чем от откровенных наглецов.

— А где, кстати, твой брат? — заинтересовался неугомонный Викирт, — остался в Адере?

— Нет, он здесь, — уклончиво ответил Геверт, прикидывая, пора ему идти на выручку Арви, или стоит немного подождать и посмотреть, как развернутся события.

— Демонская сила, — приятели рассмотрели, наконец, куда глядит герцог, — эти уже там! Может быть познакомишь нас, Герт, пока они не выбрали самых хорошеньких?

— Меня с той девушкой, которую ты вел под руку, — поторопился с выбором Сангор, и Геверт ответил ему с большим удовольствием.

— Поздно, она уже замужем.

— Да?! Вот же демонское невезенье! И кто такой прыткий?

— Дагорд, — пряча ехидную ухмылку, коротко сообщил Герт.

— А… — теперь приятели несколько по-иному смотрели на герцога, — так ты нас познакомишь? Раз она жена Змея, ты конечно с нею знаком. А она познакомит нас с подругами. Пожалуйста, Геверт!

— Они не подруги, а фрейлины Олтерна, — словно нехотя проворчал герцог, и, сделав вид, что уступает уговорам повес, направился в обратный путь через зал. Хотя самому ему не меньше приятелей хотелось оказаться рядом с братом и Лэни.

— Ах, как интересно, — донёсся до мужчин звонкий девичий голосок, едва они приблизились, — и как же вы ее выращиваете?

— Как обычно, — попытался увильнуть от ответа Янгерс, — весной сеем, осенью косим. Но вам это неинтересно, хотите, я лучше покажу вам знаменитые Геркойские самоцветы, выставленные в одном из королевских залов?! Это рядом. Там есть такие огромные…

— Нет, нет! Нам очень интересно, — в один голос заявили сразу три фрейлины, — продолжайте, пожалуйста. Мы никогда не слышали, чтобы спаржу так выращивали, расскажите поподробнее. Вы ее очень рано сеете? Как снег сойдет или прямо по снегу? А косите чем, косами или серпами? И как потом храните? Рассказывайте, что же вы замолчали!

— Ну да, — обольстительно улыбаясь, Янгерс подсел к девушкам поближе, и принялся рассказывать о посеве спаржи, которой занимались, наряду с выращиванием других редких овощей рабочие в поместье его отца, получившего титул за снабжение армии короля во время мятежа, — по снегу даже лучше. Потом в поле грязно, лошади пройти не могут. А косят всем, ее ведь самое главное вовремя убрать. Но зачем таким хорошеньким девушкам такие неинтересные подробности, вот самоцветы…

— Не нужно про самоцветы, — решительно оборвала одна из фрейлин, — мы хотим про спаржу. Видите ли, наша матушка тоже занимается выращиванием спаржи, но у нее все по- другому, намного сложнее. Вот мы и хотим сделать ей подарок, написать про ваш метод. Думаю, если она сочтет его удачным, то опишет в одном из своих рецептов, они часто входят в ежегодный справочник овощевода.

— Не стоит, лучше я познакомлю вашу матушку с отцом, — молодой барон начал понемногу бледнеть, припомнив, что книги с таким названием всегда лежали на рабочем столе его отца, — а вам покажу галерею королевских портретов. Или оранжерею.

— Не нужно нам оранжерею, — отказались фрейлины, и Геверт решил, что это удобный момент, чтобы вмешаться в оживленную беседу.

— Простите, Лэрнелия, что перебиваю ваш ботанический спор, разреши представить вам господ Сангора, Викирта и Ленкоста. Они тоже мечтают рассказать что-нибудь смешное, вроде накошенной спаржи.

— Ах, Геверт, разумеется, мы рады познакомиться с твоими друзьями, — открыто дав понять незваным ухажерам, что герцог ей хорошо знаком, кротко заявила графиня, хотя ее взгляд вовсе не выражал никакой радости, — а ты уже уходишь?

— Увы, — развел руки ее брат, и заметил стремительно идущего в их сторону Змея. Лицо графа выражало холодную учтивость, но по прищуренным глазам и нахмурившимся бровям друга герцог немедленно догадался, что граф в бешенстве, — хотя сначала поговорю с Дагордом.

— Он идет сюда? — просияла графиня, — как замечательно!

— Добрый день, господа, — голосом Змея можно было замораживать мороженое, — надеюсь, здесь все в порядке, ваша светлость?

— Господа Сангор, Викирт и Ленкост упросили меня познакомить их с новыми фрейлинами Олтерна, — сообщил ему Герт, веселясь над занервничавшими ловеласами, уже считавшими девушек своей добычей, — я счел, что этим господам можно доверить провести девушек во время торжественного приема.

— Спасибо, рекомендации вашей светлости для советника вполне достаточно, — кивнул ему граф, и приятели Герта облегченно вздохнули и придвинулись ближе, — еще одну девушку намерен вести мой помощник. А двоих фрейлин, если разумеется вы не против, пригласите вы и ваш брат.

— Мы не против, — немедленно заявил Арвельд, вводя своим заявлением в глубокое замешательство назойливых кавалеров.

— Согласен, — так же решительно кивнул раздумавший идти в свою нишу Герт, и, придвинув себе кресло, устроился напротив брата.

— Но останется ещё одна девушка… — оказывается, красавчик Мэрден умел считать до семи.

— Нет, — холодно отрезал Змей, — свою жену я намерен представить сам. И, кстати! Танцует она тоже только со мной!

— Разумеется, дорогой, — мило проворковала мужу Лэни, и незаметно для остальных неслышно добавила, — зайчик.

Сангор, верно уяснивший, что его и приятелей только что одобрило имеющее особые права официальное лицо, поторопился закрепить свой успех. Кивнув Ленкосту, пододвинул с помощью друга ближе к фрейлинам столик с напитками и сладостями, затем учтиво осведомился, чего желают девушки, и ловко наполнив бокалы, принялся любезно ухаживать за незнакомками. Его друзья старались не отставать, отпускали изысканные комплименты и рассказывали самые последние шутки.

Двое красавчиков, оставшихся не у дел, очень скоро почувствовали себя невидимками, и, помявшись немного, незаметно удалились, очень надеясь, что никто из окружающих не поймет, что впервые за несколько последних лет их откровенно не пожелали видеть рядом с собой какие-то провинциалки.

Однако искушенная публика, чрезвычайно заинтригованная действом, происходящим возле любимой ниши советника, очень быстро разобралась в сути происходящего и сделала верные выводы. И в каждой компании, возле каждой ниши, занятой знатными домами, ловеласов встречали деланно сочувствующие взгляды и невинные вопросы, как поживает граф аш Феррез? Именно ему общество беспрекословно присудило эту редкую на их памяти победу.

Торжественная церемония и в самом деле заняла чуть больше часа, а затем гостей пригласили в столовую и тихоня начала понемногу расслабляться. Хотя никто из стоящих неподалёку знатных гостей, жадно разглядывающих семью герцогов Адерских и пытавшихся угадать причины их неожиданной дружбы со стальным Олтерном, ничего не заподозрил. Да никому из них даже и в голову не могло прийти, что кротко улыбающаяся графиня, нежно поддерживаемая мужем и бдительно охраняемая крутящимися неподалеку охранниками, все эти полтора часа упорно работала. Чутко следила за всеми гостями, до кого могла дотянуться своим острым слухом, вслушивалась в пустую болтовню и замечания окружающих, стараясь уловить нечто необычное.

И достоверно знала, что точно так же работают ее матушка и сестры. Не просто так ведь она позволила друзьям Геверта представить фрейлин Олтерна обществу, а чтобы девушки не стояли кучкой в одном углу. И, разумеется, не зря одну из фрейлин вел Наерс, дознаватель постарался встать с нею в том углу, где не оказалось ни одной сестры тишины.

Столы в столовой были в этот раз расставлены вдоль стен, и усаживали за ними гостей ловкие помощники Наерса, стараясь, чтобы послы и важные гости не оказались обделены почетом и вниманием. Но уставшую Лэни больше не волновали ни гости, ни сияющий благожелательностью молодой король, ни знатные сплетницы, рассматривавшие ее тайком и в открытую.

Матушка Тмирна, заставившая дознавателей облазить с амулетами каждый уголок столовой, и умудрившаяся выпросить помощь в этой проверке прибывшего с плато магистра, заявила, что сестры тишины не делают предположений, но если что-то плохое должно было случиться, то оно непременно уже случилось бы. Никакой дурак не станет ставить ловушку там, где ходят толпы гостей, если он хочет, чтобы в нее попался кто-то определённый. И теперь девушку заботили только братья. Вернее их целенаправленная охота за ее сестрами.

Арвельд ни на миг не отходил от Тэльяны, ухаживая за ней с такой уверенностью в своем праве, что на них даже матушка косилась настороженно. А Геверт, ловко устроившись неподалеку от короля и его приближенных, успевал раздавать комплименты и улыбки и подопечной фрейлине и вовсю кокетничавшей с гостями Рози. Причем, изловчаясь каждый раз опередить молодого барона Чилтона, оказавшегося в этой компании только из-за заслуг отца. Тихоня ломала голову как бы угомонить брата, иначе шутка, план которой задумали жестокие повесы и немного подправили на свой лад сестры тишины, могла провалиться.

— Что ты все время смотришь на Герта? — подавая жене руку, как только король вышел из-за стола, тихо осведомился Дагорд.

— Неужели это так заметно, — расстроилась Лэни, она-то считала, что поглядывает очень осторожно.

— Если знать тебя так хорошо, как я, и все время следить… — самодовольно усмехнулся Змей, — так что тебя волнует?

— Уведи его подальше от Рози, — попросила Лэни, — потом все объясню.

— Нет ничего проще, — пожал плечами граф, делая знак рукой, и уже через полминуты один из охранников выслушивал тихий приказ.

А еще через две минуты Геверт с самой кислой физиономией уводил фрейлину из столовой, бесславно сдавая поле боя едко ухмыляющемуся барону.

Возле назначенного места их уже ожидал один из охранников, указавший дорожку к пустующему сегодня овину. Рядом с приземистой постройкой без окон, но с широкими двустворчатыми дверями стояла простая карета без гербов, отвозившая домой маркизу. Дознаватель, доставивший сюда сундук, получивший письмо с подробными указаниями, сидел внутри овина на темной скамье вместе с двумя другими охранниками и что-то жевал.

Завидев графа, он торопливо спрятал недоеденный кусок в карман и вытянулся, намереваясь доложить по форме.

— Вынь пирог из кармана, а то испачкаешься, — жестом показывая, что докладов не нужно, обронил Змей, успевший найти взглядом саквояж, одиноко стоявший на дальней скамье, — и идите на улицу, ждите там.

Тмирна с Тэльяной дождались, пока за гвардейцами закроется дверь и неторопливо подошли к сундучку. Осмотрели снаружи, осторожно приподняв за ручку деревянной указкой, поводили над ним какими-то амулетами. Тэльяна даже склонилась над невзрачной на вид вещицей, изготовленной из телячьей кожи с крепкими металлическими уголками и гномьим замочком. Потом они о чем-то тихо поспорили, но понять, о чем, мужчины не смогли, а Лэни смолчала, не желая нарушать правила монастыря. В очень серьезных ситуациях, если уверены в себе и интуиции, сестры могут не послушать настоятельницу, даже специальное слово существует на такой случай.

И сейчас Тэльяна попыталась его сказать, но матушка повторила ее прием, и теперь право открыть сундучок принадлежит ей.

Девушка отступила назад, к ожидавшим у двери спутникам, и Арвельд немедленно поймал ее за руку, притянул к себе и что-то шепнул на ушко. Лэни предпочла не прислушиваться, хотя поведение брата и то, как вела себя старинная подруга, уже убедило графиню, что об истории их знакомства она знает далеко не все. Как и матушка, если она верно поняла.

А Тмирна в это время поднесла один из амулетов к замку, и он, испустив сноп яркого света, отворился. Крышку монахиня откинула, проведя еще несколько сложных манипуляций с оберегами, и Лэни не в первый раз с тоской подумала, как это неправильно, что в королевстве нет ни одного официального мага, которого можно было бы нанять для таких вот случаев. Да и во дворце придворный маг не помешал бы, и значит, пора менять закон, изданный много лет назад. Она не успела поговорить об этом с Рози, но была уверена, что кокетка получила от матушки задание приучить молодого короля к этой мысли.

Настоятельница принялась доставать из сундучка и складывать поодаль различные вещи, шкатулки, свитки, и последней вынула большую пирамидку. Очень необычного вида, не черную, как у магов почтовой гильдии, с зеленым камушком на крышке полости для накопителя, а прозрачную, словно выточенную из куска речного льда. И накопителей в ней было не один а три, на каждой из верхних граней светил непривычно алый огонек.

— Это маяк, — сообразив, что видит очень редкий артефакт, почему-то охрипшим голосом объявила Лэни, — бросай!

— Я его унесу, — крикнула Тмирна, швырнула в саквояж пирамидку, схватила его и спешно сломала капсулу.

— Забираем вещи и уходим, — сестры тишины одновременно ринулись к шкатулкам, но мужчины их перехватили.

— Веди их во дворец, — втискивая Лэни в руки Арвельда, скомандовал Змей так властно, словно это он был герцогом, и кинулся к Геверту, складывавшему шкатулки в собственную шляпу.

Хрустнула у двери капсула, и на душе графа сразу стало легче, раз Арви увел женщин, можно о них не беспокоиться. Змей торопливо сгреб на полу плаща все остальное, и ринулся к двери, ругая себя, что не спросил имя дознавателя.

— Иди сюда! Да, ты, уходим порталом! А вы все немедленно возвращайтесь во дворец! Герт, ты готов? Держитесь.

Тмирна появилась в бальном зал королевского дворца незаметно, когда все ее воспитанницы уже успели занять места в разных его концах. Незадолго перед появлением настоятельницы привел свою жену граф аш Феррез, и знатные дамы при виде графини снова проглотили завистливый вздох.

Хотя многие из них оказались поражены до глубины души еще во время торжественного приема, услышав, как церемониймейстер представляет королю юную графиню младшей сестрой герцога Адерского. И это была сногсшибательная новость, девушка считалась погибшей еще во времена мятежа.

А сейчас их сразил изысканный и простой, словно у истинной принцессы, наряд Лэрнелии. Ни единой оборки или рюшечки не было на ее платье из тонкого бархата цвета ночного южного неба, отделанного по краю длинных рукавов и строгому декольте кружевом точно того же оттенка. Из украшений на графине была лишь скрепляющая причёску ажурная серебряная сеточка, усыпанная алмазами и сапфирами, да ожерелье ей в комплект.

И не успел Змей устроить жену в удобном кресле и отлучиться по делам, как к ней потянулись кавалеры, желающие получить танец и дамы, желающие получить адрес портнихи. Впрочем, были и знатные господа, подходившие целыми семьями, поздравить с супружеством, расспросить о здоровье старого графа, и все они очень быстро выясняли, что молчаливый мужчина, сидевший между графиней и фрейлиной Олтерна, вовсе не адъютант графа, а недавно вернувший память Арвельд Адерский. И что его сестра танцует только с мужем и братьями, а официальными соглашениями и всеми прочими вопросами, вплоть до дат приемов в замке Адер занимается Геверт.

Сам Геверт вместе с подопечной фрейлиной с милым именем Лилия сидел неподалеку от предназначенной для короля ниши, и пряча страдальческую гримасу исподтишка наблюдал, как напротив четверо повес наперебой флиртуют с кокетливо улыбающейся Рози. И пребывал в самом отвратительном настроении, так что отвечать на вопросы гостей за него пришлось Лилии.

И девушка не терялась. Печально рассказывала, что отец его светлости пока не совсем здоров, и целители прописали ему полный покой и уединение, что герцог Адерский ради возвращения отца и брата затеял ремонт всего замка, а сам ютится сейчас в маленькой комнатке неподалеку от кухни, и еще целую кучу подобной ерунды.

— Из тебя выйдет хорошая кокетка, — послушав краем уха ее объяснения, похвалил герцог, но девушка внезапно засмеялась.

— Моя профессия — глупышка, но учиться мне еще не меньше двух лет. Я попала в монастырь уже почти взрослой, вместе с Рози.

— Вот как, — мгновенно заинтересовался герцог, — и давно это было?

— Ваша светлость, — укоризненно смотрели на Герта серые глаза, — вы должны спросить у нее самой, если вас это так интересует.

— Да? — рассердился герцог, — а ты думаешь, я не спрашивал? Мне она ничего не говорит, вы ведь это здорово умеете! Высыпать на человека кучу слов и ни одного из них — по сути. И сестра тоже… даже не хочет подсказать, что можно подарить Рози, чтобы она порадовалась.

— Потому что Рози сразу поймет, кто ее выдал. И обидится, это главное правило сестер тишины, молчать про чужие беды и мечты и не вмешиваться в личную жизнь. Не так просто помочь тем, кто однажды потерял все… но очень легко задеть старую рану и доставить боль.

— А почему вы думаете, что я этого не испытал? — не сдержавшись впервые за много лет, с горечью произнес Герт, — что, по-вашему, чувствует тринадцатилетний мальчишка, выросший в любящей и заботливой семье, если в одно проклятое утро у него на глазах уводят закованных в кандалы и залитых кровью отца и брата?! А вместе с ними кучу верных слуг и охранников? И потом запирают его в чулане, до прибытия дознавателя, и по дому начинают сновать бесцеремонные солдаты, переворачивая мебель и выгребая все из сундуков. И где-то рыдают женщины… а мальчишка старается не думать, что это могут быть мать и младшая сестренка.

— Ваша светлость, — Лилия втихомолку отерла со щеки слезинку, осторожно коснулась пальчиками руки Герта, погладила ее, и отчаянно вздохнула, — только не дарите ей камней. Лучше принесите чайные розы… это любимые цветы Рози. Можете сказать, что я посоветовала… на меня она не рассердится.

— Спасибо, — в глазах герцога зажглась надежда, и он поднялся с кресла, — не обидитесь, если я оставлю вас на минутку? Или желаете прогуляться со мной?

— Я должна быть здесь, — еле слышно шепнула девушка, — подать сигнал.

— Вот как, — задумался на несколько секунд Геверт, — но ведь Лэни тоже в игре?

— Как все, — коротко ответила она, и герцог успокоенно кивнул.

— Ну, всех я определенно не пропущу.

— Только не дарите их заранее, — поняв, куда бежит его светлость, встревожилась Лилия, — все испортите.

— Ну, уж вот это я сообразил, не настолько же провинциальный простак, — усмехнулся герцог, и отправился разыскивать одного из тех пронырливых господ, которые именно за этим и ходят на балы.

Королевские слуги настолько ценят свою работу во дворце, что никого из них за какие блага невозможно уговорить сбегать по важному поручению, и этим ловко пользуются не гнушающиеся ничем господа. Именно на оказании особых услуг легко наживающие неплохие деньги. Разумеется, сами они никуда не бегают, просто отправляют своим помощникам письмо, а затем просто отправляются к воротам получить доставленный заказ.

— Извините, ваша светлость, — модно одетый мужчина невысокого роста с глазами пройдохи огорченно развел руками, — сегодня я ничего не могу. Уже два заказа стоят у ворот, но стальной Олтерн запретил пропускать даже букеты. Или его новый командир охраны… подождите! Это же ваш друг! Ваша светлость, замолвите словечко! Если пройдут те заказы, ваш букет я вам подарю!

— Каюрлис, я могу попытаться, но лучше сразу возьми с меня тройную цену, если в тех заказах какой-то подвох! Потому что меня, может быть и простят, а вот ты будешь ломать камень.

— Клянусь, Ваша светлость, всего лишь украшения! Ювелир мне платит процент… вот и стараюсь помочь, молодые люди сегодня с ума сходят по новым фрейлинам Олтерна.

— Хорошо, жди тут.

В серый кабинет Геверт не пошел, разыскивая Каюрлиса заметил краем глаза Змея, идущего в танцевальный зал, и потому сразу ринулся туда. Однако судьба сегодня была против него, еще не доходя до зала герцог услышал торжественные звуки труб и понял, что опоздал. Начался первый танец, в который обычно первым вступает король, и его должны поддержать все гости. Именно поэтому те, у кого нет желания танцевать, гуляют в это время по залам, прилегающим к бальному.

Несколько минут, пока король, пригласивший старшую из дочерей герцога Каридского, изящно вытанцовывал все двадцать четыре фигуры медленного менуэта, Герт в нетерпении промучился в толпе публики, стоящей возле широко распахнутых дверей зала. Его даже не особенно порадовала привлекшая внимание всех гостей красивая пара, танцующая так легко и вдохновенно, что многие дамы позавидовали девушке в темно-синем платье, а господа — всем знакомому графу аш Феррез.

Настроение герцога было напрочь испорчено видом самодовольной смазливой рожи Мэрдена, горделиво ведущего в танце очаровательно улыбающуюся Рози.

— Ты ведь неспроста предложила Олтерну пригласить короля?! — поинтересовался Змей через полчаса, очень ловко умыкнув Лэни через закрытые для всех гостей залы в их покои на втором этаже.

К этому времени он успел устроить побледневшую и уже не сиявшую светской улыбкой жену на широченной кровати в занятой Тмирной спальне, резонно предположив, что вряд ли теперь кто-то еще будет на нее претендовать. Он вообще намекнул Наерсу, что тот сможет после полуночи распоряжаться этими покоями, как сочтет нужным. Графу было отлично известно, что многие гости, прибывшие из провинции, не смогут ночью вернуться в свои поместья, так как портальные башни есть далеко не у всех.

А те из знатных гостей, кто прибыл на прием лишь выказать королю свое почтение, ушли порталами сразу после обеда. Ушел в свои покои король-отец, ушли страдавшие без источников маги с плато и из Дройвии, прихватив посла из Сандинии. Остался лишь посол Торемского ханства, но он сидел у дознавателей, разбираясь в запутанных делах контрабандистов и истории с захватом Зоралдой разрушенной крепости. Олтерн специально не стал лично разговаривать с хитрым торемцем об этой проблеме, зная, что чем значительнее будет чиновник, тем большее возмещение потребует посол. И приказал спорить до последнего и утверждать, что это именно хан должен им приплатить за ремонт никому не нужной цитадели.

— Конечно, зайчик. Олтерну пока трудно рассказать королю про Леону, и потому он тянет время. Но сколько бы дней или лет ни прошло — легче ему все равно не станет. А вот объяснить королю, почему от него скрыли правду и такие важные события, с каждым днем будет все труднее. Он и в детстве был обидчивый и мстительный, и если Олтерн потеряет его доверие, то вряд ли сумеет вернуть. А пострадать может все королевство… неизвестно, какой проныра сразу же влезет на место советника. Как бы много ошибок ни совершил Олтерн, у него есть замечательное качество, честно во всем признаваться самому себе и пытаться все исправить.

— Примерно так я и подумал, — серьезно кивнул Змей, — ты умница, любимая. Ну а теперь отдыхай, мне нужно выдать Наерсу последние распоряжения. Пообещай никуда не ходить, я скоро вернусь.

— Ну, куда я без тебя пойду? — нежно улыбнулась Лэни и устроилась поудобнее, — с места не сдвинусь.

— Надеюсь, — чуть ворчливо вздохнул граф и нехотя вышел за дверь.

Нужно было не столько выдать приказы Наерсу, сколько решить, кого из выбранных им в помощники людей оставить вместо себя на два дня. Наерс разумеется, очень опытный, исполнительный и рассудительный, но он в первую очередь все же дознаватель. И ему тоже необходимо отдыхать, уже несколько дней он работает с раннего утра до поздней ночи. Жена небось забыла, что у нее есть муж. Хотя… а ведь он даже не знает, есть ли у дознавателя жена и вообще семья. И это плохо, старый генерал Терстон, учивший молодого лейтенанта в свою бытность полковником и тестем Герта, искусству находить самых преданных слуг и охранников, всегда говорил, что невозможно узнать человека да конца, если не знаешь, каков он с близкими и друзьями.

Граф невольно нахмурился, стараясь не потерять в ворохе проблем это воспоминание и заторопился, сделать нужно было много, а времени оставалось очень мало.

— Арви… ну Арви же! Проснись, наконец!

На непривычно легком покрывале теплой лапой лежал солнечный квадрат, по груди герцога тонким теплым лучиком гулял женский пальчик. Не открывая глаз, Арвельд сладко потянулся, широко зевнул, и, хитро приподняв одно веко, лукаво шепнул:

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

— Нет. — Решительно обхватив девушку обоими руками и прижав теснее, отказался герцог, — никаких разговоров. Просто не хочу. Пусть прошлое останется в прошлом.

— Я так не смогу, Мастер… — тихо произнесла она имя, которое несколько лет старалась заставить себя вычеркнуть из памяти, — я хочу, чтобы ты все знал…

— И кому ты хочешь причинить боль, Тэйна? — сразу поскучнел он, — мне или себе? Или сразу обоим? И ради чего? Все стало ясно сегодня ночью… и я уже сказал, что никуда тебя не отпущу. Да и ты не хочешь уходить, меня не обманешь.

— Не хочу… — горько прошептала она, — совсем не хочу. Но знаю, что иначе все недосказанное всегда будет между нами, как гнойная заноза. А этого я не желаю. Я столько лет мечтала об этом дне… и хочу, чтобы потом ничто не портило мне жизнь. Потому что я не виновата в том, о чем ты тогда подумал… зато виновна совсем в другом. И судить тебе.

— Ладно… тогда я быстро умоюсь и найду что-нибудь съедобное да одежду, — решил герцог, глянув за окно на довольно высоко поднявшееся за окном солнце, — ты вон успела уже где-то рубашку найти.

— Иди, — серьезно кивнула она, точно зная, позже он не станет менять решение или отказываться. О том, что Мастер всегда держит слово, знал весь отряд.

В приоткрытую дверь купальни было слышно, как плещется вода и шлепают босые ноги герцога, а перед мысленным взором Тэльяны вставал тот памятный день, когда она восемнадцатилетней девчонкой приехала к месту своей первой серьезной работы. В замок Адер.

Пока кучер переговаривался со стражниками, неторопливо поднимавшими тяжелую решетку ворот, снизу, со стороны реки примчался мокрый конь, с сидевшим на его неоседланной спине светловолосым босоногим парнем, одетым лишь в закатанные до колен штаны. И был он так по-юношески загорел, строен и гибок, так ловко сидел на лошади и бесшабашно улыбался, что сердце юной преподавательницы зоологии тихо таяло в незнакомом огне.

— Но смотрите, госпожа Тэльяна, — всплыл в тот момент в памяти Тэлли суровый и чуть пренебрежительный голос старой баронессы, подбиравшей по просьбе герцогини Адерской гувернанток для ее детей, — не вздумайте кокетничать с молодым герцогом! Он может жениться только по королевскому разрешению, а простого флирта герцог-отец не позволит. Ну, во всяком случае, не у себя во дворце.

— Какое счастье, что он не герцог, а простой конюх, этот блондин, — облегченно выдохнула тогда свежеиспеченная гувернантка, еще не зная, насколько глубоко ошибается.

— Оказывается, нам уже принесли завтрак, — прошедший в гостиную Арвельд вернулся с подносом, — как мило с их стороны.

Он поставил поднос посреди широкой, по-южному упругой лежанки, и прилег с другой стороны, сразу вспомнив, сколько раз они завтракали и ужинали именно так. Проводником Тэйну прислал в их отряд комендант приграничного городка через несколько дней после того, как погиб в стычке с контрабандистами старый командир, и Масту пришлось занять его место. К этому времени он уже прослужил в отряде сопровождения четыре года, и за храбрость и умение наиболее выигрышно выбрать место и время схватки, бойцы уважительно звали его Мастер.

— Интересно, и в чьей палатке она будет ночевать? — с ухмылкой поинтересовался один из наемников, озирая масляным взглядом стройную фигуру девушки с расписанным жуткими узорами лицом и в мужском костюме, и Маст резко ответил:

— В моей.

— А почему это?!

— Потому что я — командир, — под смех воинов любезно пояснил тогда Маст, и не подозревая, что через несколько месяцев не сможет и помыслить, чтобы Тэйна ночевала с кем-то другим.

Нет, все началось между ними далеко не сразу, у Маста в этом отношении всегда были свои собственные убеждения и принципы. Просто однажды, уже под осень, после тяжелого перехода, когда они попеременно вели обоз в обход самых излюбленных бандитами «узких» местечек, она сама пришла под его одеяло «погреться». И больше уже не уходила до того проклятого дня, когда он, вернувшись из дозора, застал Тэйну пьющей одно из тех снадобий, что глотают ветреные девицы, чтобы «не принести в подоле». А ведь он уже собирался присмотреть в пригороде маленький домик… их общего заработка за то лето хватило бы вполне.

Маст до сих пор не помнит, какие слова в гневе он тогда рявкнул на нее, знает только, что выскочил из своего шатра как облитый помоями, и долго слонялся потом по кустам вокруг лагеря, убеждая себя, что собирает хворост.

А когда вернулся, обнаружил, что она ушла. Забрала все свои вещи и выскользнула под задней стенкой шатра. Маст и не подумал ее искать, знал точно, невозможно найти человека, прабабушка которого была оборотнем, если он хочет спрятаться.

И все же несколько дней осторожно оглядывался на каждый скрип сучка, надеясь, что Тэйна простит его грубость, как он простил ее нежелание иметь его ребенка. Но потом, когда комендант прислал нового проводника, написав, что Тэйна взяла расчет, понял что ждет зря. И вот тогда Маст вычеркнул ее из своей жизни, постановив, что никогда не будет навязываться женщине, если она сделала свой выбор.

— Я хочу рассказать все сначала, — тихо сказала Тэльяна, нехотя отхлебнув пару глоточков чая — Это недолго. Но не с замка… нет. С монастыря. Я прожила там два с половиной года, когда пришли они. Твоя мать и Лэни. И я не сразу их узнала. Лэни сильно вытянулась и выглядела почти созревшей девушкой, а вот герцогиня… прости за эти слова, но той оживленной, уверенной в себе и чуточку слишком властной женщины больше не было. Она стала… робкой, ранимой и очень чуткой. Но о том, что узнала меня, сказала только через год, когда убедилась, что я не затаила на нее зла и не смогла тебя забыть. Орвидия несколько раз следила за моими тренировками, матушке Тмирне стоило большого труда уговорить меня учиться. Я решилась на это, лишь когда поняла, что так сестры помогают монастырю. Однако ни глупышкой, ни, тем более кокеткой, я и близко работать не желала, и матушка придумала для меня ремесло — проводник. В монастыре есть и другие редкие ремесла, которым учатся всего несколько человек, а на проводника училась одна я. Иногда мы занимались вместе с Лэни, и однажды она рассказала мне про ваше с герцогом наказание. Вот тогда я и поняла, что это святая тишина вложила мне в душу желанье учиться именно этому делу.

— Тэй… — Арвельд одним движеньем снял на пол поднос и оказался рядом с ней, — я ведь не дурак. Еще вчера, когда тебя узнал, понял, почему ты пришла именно в наш отряд. Хотя это было очень не просто, узнать в красивой даме мою бесстрашную Тэйну.

— Девочки очень постарались… — слабо улыбнулась она, и упрямо вернулась к прошлому, — тогда ты должен понять, что я лучше бы сдохла сама, но никогда ничего не сделала нашему малышу.

— Но тогда… — пальчик, на котором не было и следа когтей, мягко лег на его губы.

— Я еще не была уверена, когда мы уходили с тем обозом, потому и смолчала… иначе ты оставил бы меня в городе. И когда через несколько дней убедилась, что мои подозрения не напрасны, решила признаться тебе, как только придем в большое село. До него оставалось три дня. А в то утро ты отправился на разведку, проверить, нет ли у переправы чужих следов. А я решила немного постирать, и пошла к болотцу, там вода теплее. Он подошел спокойно, с курткой в руках, сказал, что тоже пришел стирать. А когда я отвернулась, набросил куртку мне на голову и скрутил…

— Кто?! — скрипнул зубами герцог.

— Подожди… я сумела вывернуться из куртки, но он словно озверел, ударил меня ногой… попал в живот. Было очень больно, я сообразила, что нужно бежать, но он подставил подножку и я упала. И тогда он снова ударил… и еще. И метил именно в живот. У меня не осталось другого выхода, пришлось выпустить когти. Я разодрала ему ногу, он понял, кто я, и выхватил кинжал. Не знаю, как мне пришла мысль… я вспомнила, что недалеко есть незаметная и очень глубокая трясина и из последних сил метнулась туда. А возле трясины резко свернула и обогнула ее по самому краю. Ты же знаешь… мы чувствуем такие места. Но он ничего не понял… ринулся напрямик. Утонул гад разом… словно святая Тишина помогла своей сестре, только мне в тот момент уже было не до него… убил-таки гад мою крошку. Немного отлежавшись, я отправилась на берег, затерла все следы, забрала вещи и пошла в шатер… нужно было выпить то зелье, оно еще и помогает очистить организм.

— Вот скотина… — душу герцога рвали на части бешеная злоба на мордатого наемника, давно сгнившего в болоте, и вина перед любимой женщиной за то, что не сумел ее защитить и не сдержался, когда увидел, как она пьет знакомое снадобье, — Тэйна… прости. Я виноват. Но поверь, я сам бы загодя на кусочки покромсал того подонка, если знал, на какую подлость он способен. Теперь я вспомнил эту сволочь. А ведь мы его еще искали. Но потом решили, что сбежал, оставалось пройти самое опасное место, а он всегда был трусоват. Но почему ты не вернулась?

— Я ушла тогда порталом… теперь ты знаешь, что у каждой сестры тишины есть капсула на крайний случай. И несколько месяцев болела. А потом ты сбежал… и никто не знал, куда. Тогда я покинула монастырь и нашла себе работу в одном из имений. А как только матушка прислала мне письмо, что ты лежишь в подвале у целителя, сразу вернулась.

— Ты могла бы дождаться, пока я приду в себя, — укоризненно выдохнул герцог, — нет… не отвечай. Я знаю, что ты тогда думала. И понимаю, чего боялась, тогда, у переправы, тебе было тяжело это рассказать…

— Ну да, ты же понимаешь, Арви… в тот момент мое объяснение показалось бы всем оправданием… а я не хотела оправдываться… мне было так больно и обидно…

— Тэй… — нежные губы сняли слезинки, сильные руки спрятали в надежном укрытии, — забудь, родная. Это было давно, и теперь все будет по-другому. Как только добуду браслет, надену тебе на руку. С сегодняшнего дня ты моя законная жена.

— Арви… но это невозможно! Ты же герцог!

— Нет. Я отказался, и рад, что так сделал. Но помогать Геверту буду обязательно, без Змея ему придется нелегко. Как ты смотришь на то, чтобы жить на два дома?! Я забираю подгорное поместье и намерен заняться восстановлением стад, Олтерн уже позаботился о племенном молодняке. А в замок будем ходить раз в несколько дней, там теперь есть портальная башня.

— Я знаю… — смущенно фыркнула куда-то в шею герцогу свежеиспеченная жена, — как, по-твоему, кто еще мог поймать кошку для Тэлрода?

— Так вот почему она была в вуали и молчала… — сообразил герцог, — то, есть… ты! И смогла спокойно стоять, смотреть на меня и ничем себя не выдать? Вот такого коварства я от тебя не ждал, любимая!

Он смотрел на свою вновь обретенную женщину с нарочитой обидой и чувствовал, как все покойное и уютнее становится на душе, и хочется лишь одного, чтобы этот миг никогда не кончался и чтобы все о них сейчас забыли.

— Мне сказали, что ты ничего не помнишь и считаешь Леонидию своей женой… — начала было оправдываться Тэйна, разглядела, какое жаркое веселье плещется в голубых глазах ее бывшего командира, и шутливо шлепнула его по плечу, — не нужно так шутить… я разучилась смеяться над подобными вещами. Слишком долго болела эта рана…

— Прости, — он мгновенно стал очень серьезным и очень нежным, — это я от счастья дурачусь, Тэй. А свой женой я уже пять лет вижу во снах только тебя… наверное, потому и не заводил с тех пор серьезных романов. Так мы будем допивать чай? Или…

Ужин герцог решил устроить на острове. Это выяснилось, едва толпа девушек, одетых в шелковые шаровары, легкие туники и обмотанные вокруг головы расшитые золотом шарфы сбежала по трапу на белый песок островка, с которого еле видны были башни замка. Мужчины поспешили последовать их примеру, тропа, начинавшаяся от небольшого причала, вела куда-то к вершине невысокого холма, манящей раскидистыми гранатовыми деревьями, усыпанными пышными алыми цветами, среди которых виднелись спелые плоды. Между деревьев привольно росли кустики карликовой айвы и всевозможное цветы, над ними вились облачка бабочек, а на ветвях пересвистывались птицы, роняя на траву куски гранатов.

— Волшебное место, — восхищенно шепнула Лэни, дождавшись мужа, и тут же оказалась у него на руках.

— Теперь я знаю, чем займусь в ближайшее время, — грозно пообещал он, — куплю судно, стану пиратом и захвачу у Олтерна этот остров.

— Ты можешь так не стараться, — засмеялся советник, — вход на этот остров открыт для тебя в любой день и час. Кстати, здесь устроена портальная площадка… и я могу дать на нее капсулы.

— Это значит, в замок мы сегодня уже не вернемся?! — сообразил Геверт.

— Как пожелаете, — качнул головой Олтерн, — капсулы я взял по просьбе Тмирны. У нее, как обычно срочные дела, и несколько сестер уйдет вместе с нею. Хотя она обещала помочь мне в поиске достойных королевского дворца фрейлин. В Эфро, пока Леона не решится туда перебраться, фрейлины не нужны.

С вершины холма оказалось, что остров, как прекрасная раковина, таит не менее чудесную жемчужину. Озерцо, окруженное со всех сторон невысоким барьером зеленых холмов, изумляло причудливой формой крошечных бухточек, ярких камней и растений, и только внимательно приглядевшись, можно было понять, что почти везде над созданием этой красоты поработали человеческие руки и фантазия.

Зато воздушные беседки, небольшие спальные домики с широкими верандами, дорожки и ступени, ведущие прямо в воду, а также лодочный причал и купальни бросались в глаза сразу, обещая приятный отдых. Везде, где гостям могло пожелаться присесть, стояли разнообразные скамейки и стулья. От похожих на обычный пенек, до висящих на шелковых шнурах с мощных ветвей деревьев. На верандах стояли диваны с подушками, возле них столики с напитками и фруктами. А где-то в стороне вился за деревьями дымок, и уже пахло чем-то вкусным.

— Олтерн, — неожиданно вздохнула вдруг Тмирна, — я все понимаю… но может, не нужно было так тратить капсулы.

— Матушка… — мужчина на минуту приостановился, крепче прижал к себе худенькую женщину, нежно заглянул в серебряные глаза, — я столько лет зарабатывал и копил деньги и ни разу не получил от них никакой особой радости. Хотя и сам придумывал развлечения для всевозможных приемов и балов, и своих и королевских, и затейников нанимал. Цена сегодняшних капсул ни в какое сравнение с теми затратами не идет… тем более, слуг доставила и увезла яхта. А сейчас я так счастлив… и тем, что Леона и Тэлрод со мной, и оттого, что вокруг люди, которые столько для нас с ней сделали. Поверь, я хотел бы сделать для них гораздо больше, чем этот ужин.

— Еще сделаешь, — туманно заявила монахиня, и, пользуясь тем, что все ушли дальше, и они остались одни возле мостика через ложок, вдруг ободряюще улыбнулась герцогине, — а вот бояться не нужно. Лекарь у меня очень хороший, с магами договоримся. Все проверят и вычистят, если потребуется.

— Тмирна! Ты сейчас о чем говоришь? — вмиг насторожился советник, — объясни, а то я не усну.

— Спасибо, матушка, — герцогиня вдруг вывернулась из его рук, обхватила настоятельницу за пояс и облегченно заплакала, положив голову на ее плечо, — что всё понимаешь… я ведь никому…

— Ну что, ты, девочка, — мягко гладила ее по голове монахиня, — я ведь почти сорок лет среди обиженных женщин живу, кому соперницы пытались жизнь отравить… знаю все подлости, на какие они способны. Ревнивые и завистливые женщины в душе черны, как ночь, и ядовиты как гнилое болото. А с ее уменьями… да предусмотрительностью… ясно, что она не могла оставить тебе ни одного белого камушка на счастье.

— Убил бы, убил! — яростно стукнул Олтерн несколько раз кулаком по каменным перилам мостика, — убил бы сам себя за ту глупость, когда не проверил, откуда мне знакома ее нахальная рожа! Тмирна… когда ты этим займешься?

— Уже занялась. Лекарь снадобья готовит… прибудет сюда, как только мы уйдем.

— А имя у него есть?

— Конечно, но это наше, монастырское, хотя он живет не в монастыре, а рядом. Когда-то давно его звали Варгиус.

— Не может быть! Дроу из почтовой гильдии доказали, что он использовал старую капсулу в закрытый портал и попал в южные болота!

— Да? — заинтересованно подняла брови Тмирна и, промокнув платочком глаза герцогини, отдала женщину в ждущие руки советника, — а я и не знала.

И такое простодушно-лукавое было у нее при этом лицо, что герцогу стало ясно, все она знала. И откуда пошло такое дикое объяснение исчезновению запертого в камере смертников целителя, и кто сумел передать ему капсулу. Кстати, его исчезновение спасло тогда жизни трем его помощникам, приговоренным королем вместе с ним. Варгиуса признали главным злодеем, а их через некоторое время потихоньку оправдали.

— Мне кажется, тебе стоит принять это предложение, Геверт, — мягко сообщила Лэни, стойко выдерживая взгляд возмущенных голубых глаз, — а жить будешь у нас. Наше поместье рядом с Датроном.

— А герцогство? Отец? — не собирался сдаваться хмурый герцог, расстроенный тем, что после брачного ритуала, ради которого на остров прибыл белобородый жрец, роскошного ужина и катания на лодках по освещенному только первыми звездами озеру, здесь осталось всего несколько человек.

Все девушки, кроме Тэльяны, отправились в монастырь, ушел в свой храм жрец, а обе герцогини, прихватив Тэлрода, перешли порталом в замок. Арвельд решил погостить у Олтерна до завтра. Оставшиеся на острове расположились в удобных креслах на широком балконе самого большого домика, и пресыщенно ковырялись в вазочках с мороженным, ясно осознавая, так утомительно отдыхать целый день.

— А ты не забыл, Герт, что твой отец распоряжался герцогством двадцать шесть лет? — внезапно поддержал жену Змей. — И очень неплохо управлял. А, кроме того, он еще совсем не стар… и без дела быстро зачахнет. А чтобы он не скучал по вам, будем чаще приглашать его в гости.

— Но я не представляю, что я могу насоветовать королю, — сокрушенно выдохнул Геверт, — а вдруг я посоветую что-то неправильное?

— Но ты же не останешься один, мы с Лэни будем рядом, и никто не собирается взвалить на тебя непосильную работу. Но его величеству действительно нужен сверстник, с которым он мог бы везде появляться, и которому бы полностью доверял! — Дагорду очень нравилась мысль, что друг и воспитанник будет поблизости.

Тогда у него не будет болеть душа, что занятый стадами Арвельд пропустит какую-нибудь ловкую интриганку, мечтающую стать герцогиней.

— Герт… — глаза сестры смотрели с участием, — ты справишься. Мы, Адерские, все сильные и упорные… не забыл?

— Да… так всегда говорил отец. Ладно, я согласен. Только, ваше величество, не забудьте про ваше обещание.

— Я уже его выполнил… — хмуро процедил король, — но пока обрадовать тебя не могу.

— Почему? — лицо свежеиспечённого советника вытянулось.

— У нее уже есть задание.

— Какое еще задание?! — чуть не подскочил герцог Адерский.

— Рози отправится на помощь к одной из сестер, — повернулась к столу Тмирна, задумчиво смотревшая на закат, и, казалось, не слышавшая их разговора, — господин, предложивший той девушке контракт, неправильно оценил свои беды.

— Матушка, — вмиг напряглась Лэни, — но Рози у нас кокетка!

— Знаю. Но лучше нее никого свободного нет.

— Она сейчас собирается туда или уже ушла? — пренебрегая всеми законами монастыря, продолжала допытываться тихоня, машинально незаметно проверяя ловкими пальчиками, есть ли при ней обязательный набор оружия.

— Лэни!

— Что матушка?

— Ты плохо придумала. У тебя есть муж.

— У меня самый лучший муж, — взглянув в тревожные серые глаза Змея, отрезала тихоня, — но у меня есть брат… который потери второй своей девушки может не вынести.

— Я иду с тобой, — сообразив, о ком она беспокоится, вскочил с места Геверт, но его осадил холодный и спокойный голос графа.

— Ты остаешься возле короля, Герт. А с Лэни иду я, это не подлежит обсуждению. И не нужно так на меня смотреть, я отлично знал, на ком женился. И так же отлично знал, что свое ремесло она не оставит. Так, где костюмы и кем мы пойдем?!

— Это все решим потом и не здесь, до утра все успеем, — мигом пресекла его сборы Тмирна, доставая свой кошель с почтовыми пенальчиками и бумагу, — а сейчас я обещала его величеству ответить на несколько вопросов, если вы мне позволите.

Лоурден пораженно смотрел на людей, которых уже считал достаточно понятными, чтобы больше не ждать от них ничего совершенно особенного, и начинал понимать, насколько мало он вообще знает о жизни. И уже не уверен был, что желает слушать, почему невеста его отца сбежала по дороге во дворец, оставив отца с разбитым сердцем и так и не став его мачехой.

Весь день он исподтишка наблюдал за ней и ее ребенком, отмечая, как похож он на Олтерна даже жестами. И не удержался, осведомился к вечеру у Тмирны, сколько лет мальчишке, а узнав, произвел несложный подсчет и пришел к заранее предугаданному результату, яснее всех свидетельств говорившему, что стать королевой эта откровенно влюбленная в мужа герцогиня не желала никогда.

Карета действительно стояла у крыльца портальной башни, и кучер, похожий на жреца бородатый мужик, сразу узнал своих клиентов по какому-то, ему одному известному признаку. Помог поставить в багажный ящик сундуки, предупредительно распахнул дверцу громоздкой, но удобной дорожной кареты.

— Я — Керуд. Вы меня наняли на неделю, так что стребуйте с экономки комнатку. Овес коням я с собой везу, а сеном пусть конюхи барона поделятся. Вам подушек и пледов побольше набросал, дорога по полям идет, там ветер холодный свищет. — Торопливо сообщил кучер, делая вид, что помогает пассажирам взобраться в карету.

— Ясно, — кивнул граф, и дверца захлопнулась.

Некоторое время они ехали молча, устраиваясь поудобнее, затем Лэни выглянула в окно, за которым тлел серый, осенний день и достала из саквояжа масляный дорожный фонарь. Ехать до поместья почти два часа, и за это время нужно все прочесть и обсудить.

— Давай сюда, — немедленно отобрал фонарь Змей и пока вешал его и зажигал, Лэни успела открыть пакет с документами и прочесть имена.

— Граф Таодор Фадер, — хихикнула она, оценив выдумку матушки, — и графиня Эсталина, ты уверен, что сможешь запомнить такие трудные имена, зайчик?!

— Не уверен. Но если ты мне поможешь… закрепишь память поцелуем, я непременно запомню.

— Зайчик… — расстроенно шепнула графиня, осторожно гладя пальчиком выбеленные усы мужа, — моя боевая раскраска пойдет пятнами… если мы начнем закреплять.

— На шейке у тебя тоже боевая раскраска? — лукаво шепнул Змей, заинтересованно глядя значительно ниже, и получил легкий шлепок по губам.

— Даг! У нас мало времени!

— У нас все время мало времени, — строптиво скаламбурил он, принимая пачку листков, — невольно начнешь завидовать бездельникам, которые неизменно жалуются на скуку. Как ни странно, но мне никогда не было скучно. И у меня всегда не хватало времени, особенно, когда я служил у Олтерна адъютантом. Демонская сила! Эста, я только сейчас понял, на что вечером намекал этот хитрый лис!

— Счастливчик, — рассеянно буркнула она, не отрывая взгляда от листков, — ты почему не читаешь?

— Я придумал способ лучше, — нахально объявил Змей, сгружая жене все бумаги и притягивая ее к себе так, чтобы свет фонаря падал на отчеты, — ты быстро прочтёшь и в трех словах мне все объяснишь. Все равно я не понимаю ее намеков. Как не сообразил, какие планы строит насчет нас советник.

— Мне нравится, — так же туманно заявила она, устраиваясь в его объятьях поудобнее.

— И мне, — так же коротко ответил он, — в основном из-за Герта. Но боюсь, что тебе будет трудно.

— Я позову Кайю. И надеюсь, что удастся уговорить Рози, — отстраненно сообщила она и прикрыла его губы пальчиком, — потерпи несколько минут, потом поговорим.

— Угу, — согласно хмыкнул он, нежно целуя этот палец.

— Все, зайчик, я прочла, — объявила Лэни через некоторое время, собирая отчеты в кошель, — Если в трех словах, то так — не доверяем никому, кроме Кайи и кучера. Даже хозяину. Но всем улыбаемся и всех выслушиваем. Вечером делимся мнениями. Нужно будет остановить карету в пустынном месте… размять ноги и сжечь все лишние бумаги. Кайя пишет, что её вещи кто-то трогал.

Едва Змей, войдя с Эстой в просторную, продолговатую комнату, служившую барону столовой, обменялся с сидевшим во главе стола хозяином коротким приветствием и усадил жену на одно из приготовленных им мест, висевший в углу серебряный колокол прозвонил начало обеда. Как понял граф, он был соединен хитроумным механизмом со стоявшими под ним напольными часами гномьей работы.

В тот же момент лакей, утром встречавший гостей кочергой, подкатил к барону громоздкий серебряный столик, и принялся разливать суп. Немногие знатные семьи сохранили такое скрупулезное следование старинным традициям, и Змей, устроившись рядом с Лэни, с тайным вниманием наблюдал за этой церемонией. А заодно за двумя присутствующими за столом женщинами. Одну из них, экономку Густину, Дагорд одарил лишь мимолетным взглядом, отметив, что к обеду она принарядилась в новый чепчик, зато на вторую, довольно пухленькую девушку с рыжеватыми локонами и темными кругами под глазами, поглядывал заинтересованно.

Никак не походила она на монахиню, скорее, на булочницу из маленького городка.

— Ах, как интересно, — объявила она томным голоском, съев крохотную тарелочку супа и откинувшись на спинку стула в ожидании, пока лакей положит ей порцию мясного рагу, — вы значит, будете нашими новыми соседями! Надеюсь, вы купите усадьбу у графа Чардена, дорога туда намного лучше.

— Но сама усадьба у него очень маленькая… и речки там нет, — немедленно возразила ей Эста.

— Ах, зачем вам речка? Она говорят, разливается весной почти до ступеней крыльца… потом половину лета будет вокруг грязь и сырость! Брать нужно у Чардена, там холмы и лес близко!

— Я не думаю, что лес — это так уж хорошо. Все-таки тут провинция, начнут бегать волки и разбойники…

— Зато дрова близко возить и ягоду селяне дешево приносят…

— А еще в лесу всякая нечисть…

— Какая в этих местах нечисть, госпожа Эсталина! Тут даже волки редкость! Зато там близко деревня и легко найти прислугу.

— Но я не хочу деревенских девушек в служанки! Они такие неуклюжие! Я собираюсь привезти слуг из города.

— И потратите в три раза больше. Поверьте моему слову, селянок очень легко научить порядку, нужно просто вычитать из жалованья за разбитую посуду.

Через четверть часа Змей понял, что имела в виду Лэни, когда предупреждала его, что это только работа. Барон тайком морщился, слушая этот бред, произнесенный самыми учтивыми голосками, и с самыми милыми улыбочками, экономка скептически поджимала губы, и посматривала на Дагорда с тайным состраданием. Определенно жалела, что граф так поторопился с женитьбой.

Он и сам начинал уставать от этой трескотни, и будь на месте Лэни кто-то другой, давно бы завел разговор с бароном на более приятную тему, но теперь предпочитал делать вид, что всецело увлечен обедом. Как выяснилось, маленькие порции вполне возмещались количеством блюд, причем, чем дальше, тем вкуснее и изысканнее они были. Венцом обеда должен был стать пудинг, розовый и пышный, политый шоколадным кремом и украшенный свежей, явно оранжерейной, клубникой. Его привезли лакей с поваром и поставили в центре стола на старинном фарфоровом блюде, когда трапеза подходила к концу, и слуга уже убрал соусники и острые приправы.

— Мне кажется, он стал больше, — прервав свою болтовню, совсем другом тоном сказала вдруг Лэни, глядя на пудинг. И тут же, схватив Змея за руку, стиснула ее условный жестом и произнесла тревожную фразу, — как душно…

— Сейчас, дорогая, — граф мгновенно вскочил, схватил ее на руки и почти бегом помчался к выходу.

Он успел выскочить за дверь и пробежать по коридору несколько шагов, когда в столовой раздался грохот, женский визг и громкие крики.

— Демонская сила, — зло буркнул рядом чей-то голос, и граф, обернувшись, с изумлением увидел рядом с собой Кайю.

— Отпусти меня… — попросила Лэни, и вдруг напряглась, застыла в руках мужа, глядя куда-то ему за спину, — вон он.

Последние слова она выдохнула еле слышно, но Змей уже научился ловить такие сообщения и понимать их важность. Одним движением поставив жену на пол, он стремительно развернулся в ту стороны, загораживая девушек собой и выхватывая кинжал.

Однако длинный, скупо освещенный коридор был абсолютно пуст.

Особняк Чардена оказался совершенно иным, чем дом барона, хотя был выложен из того же серого камня. Всего два этажа, зато высоких, со светло-розовой отделкой вокруг стрельчатых окон и дверей и стройными колоннами просторного крыльца. Его очень украшали ажурные балкончики с бронзовыми решетками и изящный купол над центральной частью.

Граф оказался под стать своему дому. Очень приятный мужчина средних лет и среднего роста, слегка полноватый и лысоватый, зато говорливый и радушный. Он и не думал скрывать, что невероятно рад гостям, особенно хорошенькой кокетке, просившей приютить ее на одну ночь.

Чарден знал про всех соседей все, что обычно знают жители таких провинциальных местечек, и, хотя Лэни очень сомневалась, что этим сведениям можно доверять на всю тысячу белых камней, однако узнала от хозяина уютного дома достаточно, чтобы написать подробный отчет Тмирне.

— Нам нравится ваша усадьба, — прощаясь, заявил Змей графу, — но мы получили несколько предложений и хотим выбрать. Думаю, окончательное решение мы примем не позднее, чем через несколько дней. И почти уверен, что оно будет в вашу пользу.

— Не зря ты его обнадежил? — с сожалением провожая взглядом тающий среди почти голых ветвей купол, поинтересовалась Эста, прикрывая ноги пледом, к вечеру заметно похолодало.

— Не зря, — Змей достал еще несколько пледов и принялся ловко заматывать жену, сооружая нечто вроде гнезда, в котором предусмотрел место и для себя, — не забывай, что я не только граф Фадер, но и граф Феррез. Даже если это поместье не захочет купить Олтерн, для короны или кого-то из преданных слуг, его может теперь купить Геверт. Отсюда до его земель не так и далеко.

— Но зачем оно Герту?

— Например, сдаст в аренду лет на пятьдесят кому-нибудь из верных друзей Арви, или генералу Терстону, своему бывшему тестю. Он ведь получил предгорное поместье герцога в награду за смелость и отдал в приданное Нирессе… в общем, я считаю, нужно купить.

— Ты прав… с этой точки зрения я не подумала. Какой ты все-таки хозяйственный, мне ужасно повезло.

— Эста… это мне повезло… но ты снова намазалась этой гадостью!

— Ага… поэтому лучше скажи мне, ты боишься темноты и высоты? Или закрытых помещений?

— Что ты задумала? — встревожился граф.

— Поймать лазутчика. А для этого нужно отправиться туда, где он прячется.

— Как ты найдешь это место? — безнадежно осведомился Змей, уже понимая, раз она заговорила о темноте и высоте, значит уже знает, как.

— Чарден же сказал, что отец барона тоже был алхимиком? И сам перестраивал дом, который купил еще в юности. Значит должна быть лаборатория, и немаленькая. Я припомнила план… память у меня тренированная, и поняла, в доме ее нет. Значит, она в подвале. И теперь мне совершенно ясно, что я не ошиблась насчет тех проходов в стенах. Это на самом деле вентиляционные трубы… только раньше я думала, что они для поступления свежего воздуха в подземелья, то теперь понимаю, что по меньшей мере одна нужна для того чтобы скрыть дым и увести ядовитые испарения. Теперь мне понятна и другая странность, я тебе сразу не сказала, хотела проверить. В этом доме нет мышей и крыс… и гнезд под крышей птицы не вьют.

— Лэни, — всерьез встревожился граф, — но почему бы нам не позвать кого-нибудь на помощь?

— Уйдет. А позже вернется… и тогда пощады не будет никому. Тот, кто прячется в подземной лаборатории, очень жесток и осторожен… и зелья у него мощные. Ты ведь понимаешь, что для себя гильдия алхимиков варит особые зелья, и раздобыть такие почти невозможно? Хотя матушка все же некоторые доставала, и я умею ими пользоваться. Жаль только, что далеко не все.

— Спасибо, ты меня успокоила, — помрачнел Змей.

— Погоди, я не все сказала. У матушки есть сильный защитный амулет, он снимает действия всех зелий. Я его попросила.

— Но наденешь его ты.

— Тогда ты пойдешь за мной.

— Лэни!

— Если мы будем рядом, он защитит и двоих, зайчик, но если впереди буду я, враг подпустит нас поближе, — твердо заявила тихоня, — и действовать нужно немедленно, пока он успокоился тем, что выжил из дома Кайю.

Когда они покинули свои комнаты, в коридоре стало еще темнее, но Эста неслышными шагами торопливо шла вперед, и Змей упорно держался почти вплотную к ней. Одной рукой он сжимал рукоять кинжала, лезвие которого Эста смазала каким-то зельем, вторую держал наготове, намереваясь немедленно отодвинуть себе за спину жену, если возникнет хоть малейшая опасность. Ну и что, что она ловко метает свои дротики и иглы? Пусть бросает из-за него.

Куда она идет, граф не знал, попытка выяснить это заранее успеха не имела. Ему просто прикрыли рот… невероятно приятным способом, и Змей смирился, сообразив, что Лэни предпочитает перестраховаться, чем поставить лазутчика в известность о своих намерениях.

Однако двигалась она очень уверенно, и когда свернула от лестницы в темный коридорчик, граф начал догадываться, что идут они в сторону кухни. И что зелье, которое они пили перед выходом, было знаменитым ночным или кошачьим глазом. Постепенно все предметы начали выступать из темноты, одновременно отчетливые и призрачные, словно начертанные светящейся серой краской.

За то время, пока супруги с предосторожностями подбирались к двери кухни, Змей сообразил, почему Лэни решила начать поиски потайного хода именно отсюда. Раз неизвестный лазутчик сумел засунуть свое зелье в пудинг и остаться незамеченным, значит, у него была возможность проследить, что именно готовит повар и когда он подает это на стол. Без этого трудно быть уверенным в точности «шутки» и в том, что пудинг не взорвется по пути в столовую или на кухне.

Увлекшись своими рассуждениями, Дагорд натолкнулся на внезапно замершую жену, и поторопился окинуть взором помещение в поисках неведомой опасности. Его рост позволял это сделать, не выступая из-за прижавшейся к нему Эсты. И хотя ничего подозрительного вблизи не обнаружилось, поспешил потянуть из ножен кинжал.

Теплая ладошка жены тут же легла на его руку, предупреждая, что это преждевременно, а затем потянула графа к узкой, хотя и основательной, как все в этом доме дверцы.

Возле нее Эста задержалась на целую минуту, копаясь в массивном замке, затем осторожно распахнула дверь и торжествующе усмехнулась, когда та бесшумно повернулась на хорошо смазанных петлях.

В том, что у слуг барона не было такой замечательной привычки, следить за петлями, она успела убедиться.

Подвал начинался с каменных ступенек лесенки без перил, устремляющейся к центру продолговатого помещения, но Лэни по ней не пошла, зная, что так поступили бы абсолютно все остальные люди, попавшие в подвал, да и подавляющее большинство ищеек тоже.

И, несомненно, тотчас подали бы тому, кто ходит этим путем, тайный знак.

Девушка нагнулась, внимательно рассматривая лежащую на краях ступеней пыль, паутину и мелкий мусор, доказывающие, что повар и его помощники всегда ходили именно посредине лестницы и вовсе не считали нужным подметать ее хотя-бы изредка. И вскоре похвалила себя за предусмотрительность, в самом начале лестницы, впритык со стеной, нашелся крошечный пятачок, где мусор был чуть притоптан, а пыли на самим уголке не было вообще. Не было ее и на стене, и целую минуту тихоня решала задачу, как можно было пройти так, чтобы остались именно такие следы. Затем сделала Змею знак следовать за ней, подвернула подол юбки так, что она стала всего по колено, и, встав спиной к стене, осторожно двинулась к краю.

Дагорд невольно напрягся, напоминавшая крылечко верхняя широкая ступенька, на которой они стояли, высилась над каменным полом почти в человеческий рост, и со стороны казалось, что Лэни сейчас свалится вниз.

Однако тихоня, дойдя до края, убедилась, что она на верном пути. Стойка массивного стеллажа, на котором стояли лари и корзины с провиантом, оказалась на расстоянии вытянутой руки, а чуть ниже, именно там, куда можно было поставить ногу, на краю полки было свободное место.

Взглянув на колечко-змейку и убедившись, что оно молчит, Лэни решительно шагнула вперед, одновременно хватаясь рукой за стойку. Секунду повисела, убеждаясь, что не ошиблась и нашла взглядом нижнюю полку. Как и ожидалось, на ней нашлось свободное местечко для второй ноги, и вскоре девушка стояла на полу, убеждаясь, что именно этим путем и ходит злодей.

С легким шорохом рядом спрыгнул Змей, пренебрегший последней полкой ради того, чтобы быстрее оказаться рядом с любимой, и получил за эту инициативу предупреждающий сердитый взгляд. И не успел на него ответить, как жена уже отвернулась и принялась искать потайную дверку.

— Никогда не ищите в ларях, бочках и сундуках, особенно, если вход прятал умный человек, — эти слова матушки сестра тишины помнила наизусть, — потому что умный знает, именно эти места любят проверять воры и любопытные слуги. А так же не стоит искать на самом видном месте, это не мелкая вещица и не должна привлекать внимания. Не стоит искать и в труднодоступных углах, особенно если этим входом пользуются довольно часто.

Собственный опыт девушки, помнившей потайные ходы родного дома, и чертежи других замков, неведомыми путями оказавшиеся у Тмирны, подтверждали правильность этих утверждений. И теперь тихоня очень медленно шла вперед, проверяя взглядом каждый выступ и каждую пустующую полку, и бдительно изучая следы. И вскоре могла бы присягнуть, что барон не любитель вина, и не поощряет этот порок в слугах, так как к стеллажу с запыленными бутылками и к огромным винным бочкам вела самая робкая дорожка.

Эста проверяла стеллажи, возле которых было больше всего следов, внимательно осматривала толстенные квадратные колонны, подпирающие тяжелый каменный свод, заглядывала в каждое местечко, подходящее по всем признакам, и казалось, совершенно забыла про мужа. Однако, когда Змей протянул руку, потрогать один из висевших на крюках окороков, возмущенно зашипела. Значит, успевает следить и за ним, сообразил ничуть не пристыженный граф, чувствуя, как делается теплее на душе от этого открытия. Змей еще на балу заметил эту манеру жены не спускать с него глаз. Вроде бы болтает о чем-то легкомысленном с сестрами, но стоит кому-то из придворных дам посмотреть на графа чуть более заинтересованно, как именно в нее и будет направлена очередная острая шуточка.

Хорошо смазанные петли дверцы едва не выдали изучающих чужие окорока гостей, и если бы новый посетитель подвала не нес в руке масляного фонаря, Змей не сразу понял бы, почему цепкая ручка жены торопливо дернула его за огромную бочку, пахнущую застарелым маслом.

Она было почти в рост Дагорда, и он мог спокойно наблюдать над верхним краем за неторопливо спускавшимся по ступеням человеком, одновременно прижимая к себе Лэни и мысленно хваля жену за то, что заставила надеть темную шляпу и спрятать под нее накладные локоны.

Однако тихоня вовсе не собиралась оставаться в неведении, дернулась из рук мужа, собираясь выглянуть из-за бочки сбоку. И в этот момент Змей придумал способ, который устраивал его гораздо больше, подхватил Эсту как ребёнка и приподнял так чтобы их лица были рядом.

Спорить и вырываться она предсказуемо не стала, только мигом сдёрнула на лицо прикрепленную к небольшой шапочке вуаль.

Мужчина, решивший навестить подвал ночью, шагал как-то неуверенно, пару раз останавливался, оглядывал корзины и лари, потом снова двигался дальше. И вскоре Дагорд безошибочно узнал в нем барона Бьюринга. Он был в том же шлафроке, но выглядел каким-то несчастным и встрепанным. И прошел почти рядом с бочкой, даже не глянув в ту сторону, где прятались его гости. Остановился хозяин в углу, у небольшого стеллажа с коробочками, горшочками и туесками, украшенными бирочками с надписями, из которых было ясно, что это полки для пряностей и приправ.

Осторожно просунув руку за одну из стоек, хозяин что-то нажал, и потянул стеллаж на себя. Казавшееся незыблемым сооружение вдруг легко и бесшумно повернулось внутрь подвала, как обычная дверь. Барон спокойно вошел в таившееся за стеллажом отверстие, но неожиданно остановился в глубокой задумчивости. Постоял с минуту, что-то решая, потом махнул рукой и так же неторопливо пошагал дальше.

— Ох, — расстроенно выдохнула Эста еле слышно, давая понять мужу, что барон явно собирается сделать какую-то глупость и выскользнула из рук Змея.

В этот раз он не стал ее удерживать, в конце концов, именно за этим они сюда и шли. Просто крепче вцепился в рукоять кинжала, намереваясь сделать все, на что способен, для защиты своей глупышки.

Отверстие в стене, куда ушел барон, оказалось узким и невысоким ровно настолько, чтобы через него мог протиснуться человек среднего роста и комплекции. Но уже через локоть оно расширилось, превращаясь в тоннель или, скорее коридор, полого ведущий вниз и плавно заворачивающий вправо, за стену подвала. Спуск продолжался довольно долго, единственным ориентиром шпионам служили шлепающие шаги Ингеса и свет его фонаря на левой стене.

Лэни смело шла за бароном, но когда свет стал ярче, сбавила шаг и с этого момента кралась осторожно, как кошка, почти прилипнув к левой стене в попытке заглянуть за поворот.

Змею и самому неимоверно хотелось поскорее увидеть, куда ходит по ночам хозяин дома, но едва он приближался к жене ближе чем на расстояние вытянутой руки, она оборачивалась и тихо шипела. Пришлось смириться и идти следом, пока коридор постепенно не прекратил поворачивать, упершись в еще одну дверь. Она была небрежно приоткрыта, и за ней, судя по выбивающемуся сквозь щель яркому свету, не жалели свечей.

К этой щели Лэни кралась почти не дыша, в последний раз пригрозив нетерпеливому Змею кулаком, чтобы не приближался. Девушка понимала, что ситуация крайне неустойчивая и если барон пришел сюда за какой-то вещицей и сразу пойдет назад, то отступать придется очень быстро. Если конечно, они не хотят попасться ему на глаза в таком странном облачении.

— Ну, наконец-то! — язвительно сказал где-то вдалеке низкий и хрипловатый голос, и тихоня еле заметно поморщилась.

Надо же так ошибиться! Принять женщину за мужчину. Зато теперь понятен выбор злой шутки, мужчины обычно шутят проще и грубее.

— Так я и думал, — с откровенным презрением сообщил в ответ голос барона, — ты все-таки нашла сюда дорогу.

— Так я и думала, — зло ответила незнакомка, — ты ее отлично знал!

— Все же это мой дом.

— Это дом Джеры!

— А она была моей женой! И не начинай снова бессмысленный спор.

— Отдай записи, и я от тебя отстану… или…

— Нет. Никаких записей нет, и на «или» я не согласен. Уходи по-хорошему, прошу последний раз.

— Ты не понял! Я не могу вернуться с пустыми руками! Не могу! И я получу записи или тебя, третьего выхода нет!

— Тогда посади меня в клетку и цеди кровь по капле… все равно это не жизнь, — обреченно пробормотал он вдруг, — ни жены, ни друзей, ни слуг… только этот проклятый холодный дом!

— Посажу… — едко пообещала женщина, — только не сейчас. Пусть вначале твои гости уедут… все тебе будет.

— Значит, у меня есть три дня… — словно про себя пробормотал барон, и получил в ответ язвительный смех.

— Одна ночь, Ингес, одна ночь! Утром они собираются сбежать! Зелье могильного холода действует на всех… хотя на них почему-то хуже.

— Вот как? — в голосе барона звучала неимоверная усталость, — а ты откуда знаешь?

— У меня свои секреты, — злорадно сообщил едкий голос, — но не вздумай обмануть, Ингес, или сбежать! Твоя милая дочурка пузата, и быстро бегать не может! А если ты обманешь меня, мои друзья сумеют ее заманить!

— Я, конечно, не очень понимаю в вашей проклятой науке, — Лэни даже не сразу узнала голос барона, такое яростное рычанье прорезалось в нем, — но не зря двадцать три года прожил с алхимиком. И дураком никогда не был! И потому запомни, Харгита, если с моей дочерью или ее семьей хоть что-то произойдет, один человек, которого ты никак не можешь знать, отнесет мое письмо герцогу Эфройскому! И не надейся, что в нем мало доказательств, их вполне хватит на вас всех, я тебя уверяю!

— А вот пугаешь меня ты зря, — голос женщины кипел жгучей ненавистью, — меня им не поймать. А вот тебя — очень легко! И помни, я всегда смогу заставить тебя все забыть… и служить мне преданно как раб! А теперь пошел вон, и благодари тьму, что сегодня мне не с руки с тобой разбираться! И будь умницей!

— Доброе утро, господин барон, — входя в столовую, вежливо приветствовал стоявшего у окна хозяина Змей, — извините, но я должен сообщить, что наши планы изменились. Мы решили обосноваться на новом месте уже сегодня, погода с каждым днем все хуже, а Эсталина нездорова… ей лучше посидеть дома.

— Не извиняйтесь, я все понимаю, — сегодня вид у барона был не просто уставшим, а еще и болезненно отстраненным, — только хотел попросить… вы же будете передавать моей чтице сундук? Передайте еще вот эту книжку… с извинениями за доставленные неприятности, помнится, она была от нее в восторге.

Ингес подал графу перевязанный шнурком небольшой сверток, в котором мог быть небольшой томик… или любая другая вещица того же размера, бдительно проследил, как Лэни прячет его в саквояж, и пригласил гостей к столу.

Завтрак прошел скучно и закончился быстро, говорить о пустяках не хотелось никому, а затрагивать серьезные темы не стоило.

— Мы очень хотели бы поблагодарить всех ваших слуг, — вставая из-за стола, учтиво сообщила Эста, вкладывая в эти слова все свое мастерство кокетки, — за доставленные хлопоты, но не хотим нарушать правила… — вы позвольте им подойти к карете, попрощаться с нами?

Лакей, прислуживающий за завтраком, мигом насторожился, и барон, сразу заметивший этот интерес, грустно усмехнулся.

— Разумеется, раз таково ваше желание.

— А вам я хочу оставить свой пенальчик, — серьезно сообщил Дагорд хозяину, — все же мы будем соседями, напишите, если что-то потребуется! Эсталина, достань, пожалуйста, мою шкатулку.

— Но дорогой… — покопавшись для виду в саквояже, растерянно охнула графиня, — я, наверное упаковала ее в твой саквояж… какая жалость! Его слуги уже унесли в карету! Но можно приказать…

— Проще сделать по-другому… господин Ингес, вы не могли бы проводить нас до ступеней? — дружелюбно улыбался барону Змей.

Конечно, был значительный риск получить вежливый и холодный отказ в ответ на это довольно неучтивое предложение, но на него пришлось пойти. В надежде на то, что барону самому неимоверно не хочется остаться один на один с шантажирующей его лазутчицей.

— Разумеется, — кивнул он, — я все равно намеревался погулять…

Ожесточенный взгляд невидимых глаз сверлил им спины, когда, любезно обмениваясь мнениями о погоде, последние жители этого дома нестройной толпой выходили в серое утро. Последним топал повар, немолодой мужчина с внешностью торемца и хмурая служанка, явно не простившая гостье невольного обмана.

— Большое спасибо! — сияя ослепительной улыбкой, Лэни встречала слуг у кареты, отметив про себя, что кучер сделал за нее часть работы и теперь сидит на козлах не один.

Рядом с ним, с той стороны, что дальше от дома, устроился конюх барона. Да и лошадей в упряжи не две, а три, добавился мышастый жеребец.

— Благодарю, — Змей щедро сыпнул каждому подходящему серебра и, дождавшись барона, тихо скомандовал, — быстро все в карету! Ну!

Лэни еще никогда не слышала, чтобы он так командовал, властно, непреклонно, с тем отзвуком стали, какой до сих пор она слышала только в голосе Олтерна. Ингес, вытаращивший было от изумления глаза, что-то понял и торопливо ринулся в карету. Никто из слуг не стал спорить, полезли за ним, замялась только служанка.

— Быстрей! — Прикрикнула на нее забравшаяся последней Лэни, и стоявший у дверцы граф нетерпеливо дернул женщину за плечо.

Полный бешенства крик раздался от дверей, пробирая до глубины души, и служанка вдруг глухо зарычала, начиная окутываться туманным коконом.

— Змей, сюда! — Лэни первой сообразила, в чем дело, высунулась из кареты, хватая мужа за руку, но оборотница уже вцепилась в другую его руку.

Коротко мелькнуло лезвие кинжала, и рык захлебнулся, а в следующий миг Дагорд вскочил на ступеньку кареты и глядя куда-то себе за плечо рявкнул — гони!

Карета рванула, резко разворачиваясь к воротам, Дагорда мотнуло назад, и, чувствуя, как ускользает из пальцев ткань дорожного камзола, тихоня вцепилась в его рукав второй рукой, изо всех сил упершись ногами в стенку кареты.

Змей, на миг потерявший равновесие, подтягивался к дверному отверстию, а створки хлопали на ходу по больному плечу, мешая сделать последний рывок. Опомнившиеся мужчины, перегнувшись через колени тихони, в две руки схватили его за рукава, дружно дернули, и граф оказался полулежащим у них на ногах.

Еще несколько минут беглецы торопливо закрывали двери мчащейся кареты и устраивались, затем барон вдруг вскрикнул, обернулся, и, прижавшись лицом к заднему оконцу, начал вглядываться в убегающую из-под колес дорогу.

— В чем дело? — Сразу встревожилась Лэни, оказавшаяся после размещения рядом с мужем, и поторопившаяся осмотреть его плечо.

Слава святой тишине, оказалось, что сшитый мастерицами монастыря камзол не так-то легко прорвать волчьими когтями. Однако удар мощной лапы пришелся на старый, не до конца заживший ушиб, и Дагорд еле заметно морщился, когда жена дотрагивалась до плеча. Они оба понимали, что Змею придется немного потерпеть, сейчас еще рано останавливаться и заниматься ранами. Собранный герцогом по просьбе Тмирны отряд из гвардейцев, ищеек и магов почтовой гильдии должен был к утру окружить дом и как только Лэни с мужем уведут подальше людей, приступить к захвату злодейки.

— Она гонится за нами, — убито сообщил барон, отворачиваясь от оконца.

— Но мы же на лошадях… — озадаченно выдохнул граф и ринулся проверять сообщение барона.

Лэни как обычно оказалась чуть проворнее и через пару секунд, тесно прижавшись друг к другу, они смотрели в запыленное окно, не веря своим глазам.

За каретой, роняя на дорогу капли темной крови, гнался огромный волк, а верхом на его спине, цепко ухватившись одной рукой за загривок, сидела косматая женщина в черном мужском костюме. Во второй руке она держала флакон и щедро поливала из него морду своего скакуна, словно совершенно не замечавшего этого действа.

И они ничуть не отставали от кареты, наоборот, локоть за локтем постепенно сокращали расстояние.

— Демонская сила, — рыкнул Дагорд, — но я же… считал, что убил оборотня?!

— Это особое зелье, — туманно сообщил расстроенный барон, — оно может поднять умирающего. Ненадолго… час или меньше… но всё это время пациент неуязвим.

— Святая тишина, — Лэни мигом вернулась на свое место, выхватила из-под сиденья саквояж и принялась строчить сообщение. Сунула его в пенальчик, помеченный особым значком, как очень важное и отправила матушке, просчитывая, сколько той понадобится времени, чтобы передать его командующим засадой магам.

И получалось, что алхимичка, а только им дозволялось ходить открыто в мужской одежде, причем именно черного цвета, догонит их раньше, чем маги успеют хоть что-то предпринять.

— Я выпрыгну, — двинулся к дверце барон, как видно, тоже успевший осознать серьезность положения, — ей нужен я. А вы успеете уехать.

— Сидеть, — приказала Лэни, и глянула на мужа, — Ты можешь выломать заднее окошко? Попробуем ее достать.

— Бесполезно, — скривился, как от боли Ингес, — она специально поливала оборотня так, чтобы попасть на себя. Это зелье активируется кровью.

— А если бросить в нее другим зельем? — Осторожно осведомился Змей.

— Да зачем вам рисковать… уезжайте! У меня есть способ… на самый последний случай, я уже все приготовил.

— Это плохое решение, — нахмурился граф, посмотрел на притихшую в раздумьях жену, на перепуганных слуг и снова выглянул в заднее оконце.

Очевидно, кучер уже заметил погоню, карета мчалась с бешеной скоростью, опасно раскачиваясь на поворотах. Но и оборотень не отставал, хотя и выглядел далеко не лучшим образом.

— У вас есть с собой особые зелья? — Лэни успела сбросить юбку и плащ и сосредоточенно копалась в своих карманах.

— Да, — барон вынул из внутреннего кармана несколько флаконов и выбрал из них три, — вот это ловушка, только поставить ее мы не успеем, вот это живой огонь, а это ядовитый туман.

— Отлично, давайте туман и огонь.

— Лучше я сам, — забеспокоился Ингес, — с ними нужно уметь обращаться.

— А я умею, — Лэни ловко натянула на лицо маску, а на руки длинные, по локоть перчатки из змеиной кожи, — не спорьте. Ну что там с окном?

Дагорд, ковырявший кинжалом крепившие стекло планки сердито фыркнул, и тут рядом с ним возник повар. Глянул в оконце, выругался по-торемски, и отодвинул графа плечом.

— Я открою, господин!

Вещица, которую повар носил на поясе, ничем не напоминала оружие, но сразу стало понятно, что это именно оно, когда он вынул из чехла три изогнутых, зазубренных пластинки, ловко вставил их друг в друга и в рукоять и сжал в кулаке, ощетинившимся стальными шипами. А потом коротко и сильно ударил этими шипами по стеклу, и оно вылетело грудой осколков.

Часть попала в преследователей, но они словно не заметили этого, продолжая с упорством сумасшедших сокращать расстояние.

— Рука цела? — оторопело смотрел барон на своего повара, еще несколькими ловкими ударами освободившего раму от последних осколков, и всем было понятно, что таких талантов за своим слугой господин не знал.

— Да, — коротко ответил тот, уступая место потеснившей его тихоне и держа оружие наготове, к этому моменту до всех в карете дошло, что неизвестно откуда взявшаяся алхимичка щадить не будет никого.

— Сейчас будет поворот на дорогу, — предупредил Лэни Змей, успевший выглянуть в боковое окно, — они могут попытаться рвануть наперерез.

— Думаю, кучер это понимает, — спокойно сообщила тихоня, откручивая крышечку, затем высунула руку в окно и резко опрокинула флакон.

Темная струйка полетела в жуткую наездницу и ее не менее жуткого скакуна, на лету стремительно разбухая в плотные клубы черно-зеленого тумана. Они оседали на дорогу внезапно рухнувшей с небес грозовой тучей и, не успевший свернуть в сторону оборотень вместе со всадницей влетел прямо в эту тучу.

Даже в уносящейся вперед карете можно было расслышать отчаянный вопль разом ослепших существ, которых не хотелось называть людьми, и в этот момент карета так резко свернула, что какой-то миг ехала на двух боковых колесах. Все вцепились в сиденья, инстинктивно наклоняясь в противоположную сторону, возникла неразбериха, захлопала отворившаяся дверца…

А в следующее мгновение граф обнаружил, что его жены в карете нет.

Коротко рявкнул солдатское ругательство, сунул кинжал в ножны и резко выпрыгнул в распахнутую дверцу, не желая ждать, пока кучер притормозит. Почва обочины оказалось не столь твердой, как он ожидал, здесь целую неделю шли дожди, но боль от столкновения с ней отдалась в плече, а сухие колючки, росшие на обочине, оцарапали руки и щеку.

Однако Змей не обратил на это внимание, вскочил и помчался туда, где тихоня, пользуясь задержавшим преследователей туманом, быстро бежала по дороге, словно рисуя лившимся из флакона зельем окружность.

— Сюда! — крикнула она, приостановившись на несколько секунд и едва Даг, прихрамывая, пробежал мимо нее, замкнула начинавший дымиться широкий круг, — Встань рядом!

— Выпорю, — свирепо пообещал он, глядя на взвившееся вокруг них пламя, — вернемся домой и выпорю.

— Ага, — сосредоточенно согласилась она и метнула пузырек куда-то за пределы круга.

Змей не видел, куда полетел ее подарок, да этого и сама Лэни видеть не могла, ориентируясь только на звук. Однако донёсшийся в ответ резкий взвизг доказал, как права была матушка, заставлявшая учениц часами тренироваться в бросках вслепую.

— И это только цветочки, — услышав этот вой, зло усмехнулась тихоня, торопливо откручивая пробку с очередного флакона, и швырнула его в сторону врагов, — сейчас будут ягодки.

Рёв раздался с двойной силой, а в следующий момент через языки пламени перелетел флакон, пущенный рукой алхимички. И в тот же миг пламенный круг яростно взревел, полыхнул, словно был живым, выпустил длинные огненные языки и втянул в себя вражеский подарок.

Почти сразу цвет пламени изменился, из яркого и чистого стал темным и дымным, завонял чем-то мерзостным. А еще через секунду огонь начал опадать и между его редеющих сполохов протиснулась оскаленная морда оборотня, в безучастных зрачках которой отражались гаснущие язычки пламени.

— А теперь обними меня покрепче, зайчик, — тихо приказала Лэни, и не успел граф поспешно исполнить это указание, что-то бросила себе под ноги.

Следом раздался знакомый хруст, совпавший с неистовым воем алхимички, сообразившей, что враги, испортившие все её планы, через мгновенье станут неуязвимы. С немыслимой силой, приданной особым зельем, злодейка размахнулась и швырнула в туман портальной воронки самое сильное и подлое из своих снадобий, страстно надеясь, что оно достанет обидчиков.

— Это хорошо, что они ушли с того места, — думала Лэни, ловко пробираясь между камней и с тревогой поглядывая назад, туда, где осталось место их прихода, и вперед, на гнущегося под тяжестью добычи мужа.

Конечно, можно было сделать вид, что промахнулась, но тогда он сам полез бы гоняться по камням за неповоротливой дичью. А это еще хуже. Успела она заметить, что прежде, чем вскочил на ноги, Змей промедлил одну секунду. И то, что сгоряча бежал ровно, а потом начал прихрамывать, тоже заметила. Но сейчас рано спрашивать, что с его ногой, вот уйдут хотя бы шагов за полтысячи, тогда можно будет вздохнуть спокойнее и заняться его ранами.

Первый признак опасности тихоня заметила, когда, оглянувшись в очередной раз, увидела странный отблеск, мелькнувший на дальних камнях. Она начала оборачиваться все чаще, и вскоре убедилась, что это ей не показалось, и что неестественный блеск все приближается.

Хотя и не очень быстро, но неотступно, как ночь.

— Зайчик, птицу придется бросить. Она мешает бежать. — Змей не поверил своим ушам, услышав эти слова, как это, бросить?

Теперь, когда он протащил ее почти двести шагов? Ну уж нет.

— Да. — твердо ответила она на его возмущенный взгляд, — ловушка все-таки пришла вместе с нами, и нужно уходить.

— Что? — не поверил он всего на один миг, затем оглянулся, рассмотрел необычный блеск, появившийся вдалеке, и разозлился.

Так вот почему она топает позади него молча и покорно, не сделав ни одной попытки идти первой! А он-то думал, что Эста наконец осознала, насколько опасны ее выходки и решения!

— Иди вперед.

— Хорошо, зайчик. Только не бросай птицу где попало, положи в узком месте в ручеек, — Лени ловко проскользнула мимо мужа, и, не оглядываясь, зашагала в ту сторону, где уже угадывались признаки долинки.

Дагорд торопливо сбросил оттянувшую плечо дичь, сунул в воду, стараясь попасть в расщелину между большими камнями и с сожалением вздохнув, поспешил за женой.

Некоторое время он не оглядывался, стараясь идти за ней след в след, но поворачивая за камень невольно посмотрел в ту сторону и досадливо скрипнул зубами. Лэни была права, это ловушка. Блеск все расширяется и теперь он наконец понял, на что это похоже. На тот проклятый ледник, где она намеренно встала в ловушку, чтобы уберечь их всех. Пусть и не сразу, но он все же до этого додумался, только не стал ничего говорить. Что толку махать руками после времени?!

Хотя очень хотелось, сдерживало только понимание, что в тот раз она рассчитала очень верно, и сделала все, чтобы ее раны были как можно меньше. Но ведь знать точно, на что была способна та ловушка, она не могла?! Как не знает и того, на что способна эта. Стало быть, нужно держать ее как можно дальше от странного сияния, похожего на блеск ледника, и не позволять никаких выходок.

— Минуту отдыхаем, — твердо объявила тихоня, — доставай мою фляжку. Выпей ровно три глотка. И еще, предупреждаю, не пей из родника. Теперь я сообразила, почему она не сразу заработала, ее ловушка. Наверняка флакон упал в воду. И зелье вытекало очень постепенно. Зато теперь у нее больше силы… и как только появится хоть какой-то проход в сторону, будем уходить по нему. По воде она нас догонит.

— Ты знаешь, что это за ловушка? — сделав три глотка, граф передал флягу жене и бдительно проследил, чтобы она выпила свою долю.

— Могу только догадываться, что скорее всего, водная или ледяная, — вздохнула Лэни и вновь шагнула вперед, вешая на ходу фляжку себе на пояс.

Даг не должен догадаться, что она выпила добавляющего сил и бодрости зелья намного меньше его, делая совсем маленькие глоточки. Но ей и не нужно, она не ранена, и прыгнула удачнее, пользуясь тем, что карета почти нависала над обочиной. Хотя и за это нужно сказать спасибо матушке Тмирне, сестры не упустили ни одной мелочи, какой могли научить тихонь заранее.

— А тревожного вестника у тебя не осталось? — судя по вопросу, Змей усиленно искал способ спасения.

— Остался… только он бесполезен. Я сложила все накопители в пирамидку, капсула у меня была на одного, да и то в монастырь, — подавив тяжелый вздох, кротко призналась Лэни и граф замолчал надолго.

Оглядываясь на неумолимо догонявший их стеклянный блеск, каким вдали уже были покрыты все валуны и ветви деревьев, он пытался сообразить, как уйти от участи оказаться такой же красивой и сияющей льдинкой. И неважно, что Лэни не располагает сведениями про подобную ловушку, почти все ледяные или водные ловушки чем-то похожи, это знали все воины. Рознятся только мощностью и временем существования. Самые слабые тают уже через несколько минут, и ими вымораживают крыс в подвалах. Такие, какая была во дворце Олтерна, посильнее, и могут убить несколько человек. А вот эта протянулась уже почти на сотню шагов и пока незаметно, чтобы теряла скорость роста.

Ущелье тем временем незаметно расширялось, и Лэни упорно забирала вправо, так как именно с этой стороны склон становился все положе и все дальше удалялся от ручейка, почти вплотную прижавшегося к скалам левой стороны. Несколько крупных булыжников, загораживающих вид, издали казались последними вперед выходом в долинку, но едва девушка миновала их, как поняла, что ошиблась. Это была не долинка а крошечная ложбинка, и здесь ручеек собирался в небольшое, чуть больше лужи, озерцо, в котором плавала стайка полосатых рыбок, величиной с ладонь.

А вот после этого озерца рельеф резко менялся, теперь справа высились неприступные скалы, а левая сторона полого уходила в сторону.

— Быстро, на ту сторону! — Лэни крепко схватила ладонь мужа, с огорчением нашла, что она немного горячее ее собственной и потянула его за собой.

— Отпусти, — вяло посопротивлялся Змей, не желавший признаваться даже себе, что усталость почему-то наваливается с каждой минутой все сильнее.

Даже напиток жены придал силы и бодрости очень ненадолго. И граф начинал догадываться, что виной всему царапина на шее, под воротником, сделанная когтем оборотницы и незамеченная тихоней.

— Иди и думай, где успел подцепить проклятье, — строго отозвалась Лэни, торопливо отыскивая взглядом проход на другую сторону ручья.

Переходить его по воде ей очень не хотелось.

— Откуда ты взяла? — вздохнул Змей, понимая, что если он признается, то придётся останавливаться, а это неизбежная трата драгоценного времени.

— Кольцом тебя проверила, — не оборачиваясь, объяснила тихоня, — да и цветочки сразу потеплели… а кстати, ты свой браслет чувствуешь?

— Да, — нехотя признался граф, — и думаю, с чего это он такой горячий?

— Все верно. Но ты терпи, остановиться у воды я боюсь. Вот видишь камень? Как думаешь, ты тут перепрыгнешь?

— А ты?

— Я прыгну. Ну-ка, выпей еще несколько глотков, — Лэни решительно сунула ему в руки фляжку, — и побыстрее, зайчик! Она уже близко!

Спорить Дагорд не стал, смешно спорить против очевидного, молча выпил несколько глотков чая, и вернул фляжку жене, в который раз ощутив благодарное умиление ее вниманием и заботой.

Он имел за свою жизнь кучу любовниц, и ярких, капризных знатных дам и простых горничных или белошвеек, и никогда ни одна из них столько не переживала за него, и не заботилась. Да он даже не представлял, что кто-то из женщин, кроме матери, может интересоваться, сыт ли он и не болен ли. Впрочем, его мать это тоже интересовало лет до девяти, пока воспитанием юного графа не занялись гувернеры и учителя боевых навыков.

— Лучше стало? Пошли! — Лэни пробежала по плоскому валуну и без затруднений перепрыгнула на камень, лежавший на противоположной стороне.

Граф оценил легкость, с какой жена проделала этот прыжок, и усмехнулся в душе над собственной наивностью, с какой он судил девушку при первой встрече. Никогда он больше не будет таким самоуверенным при оценке незнакомых людей, особенно после ошибки с сегодняшней оборотницей.

Его собственный прыжок вышел слегка неудачным, удар по камню больно отозвался в подвернутой при прыжке лодыжке, но Лэни снова оказалась рядом, подхватила под руку, повела прочь от ручья.

— Я сейчас и сам могу, иди впереди, — отказался Змей, и она не стала настаивать.

Ледяной блеск за это время приблизился на половину бывшего между ними расстояния, и тихоня не могла не догадываться, что скоро ручей донесет зелье и до озера. И даже не пыталась предугадать, что произойдет в тот момент. Иссякнет ли сила зелья, растворенного в таком большом количестве воды, или оно подпитается крохами растворенной в воде магии и ударит с новой силой?

Точно знала только одно, нужно уходить как можно дальше от воды, лишь тогда им удастся спастись.

Левый берег, по которому они теперь шли, заворачивал все больше влево, и словно тянул за собой все ущелье, но тихоню радовало только одно, полоса зарослей, начавшихся от озера, становилась все шире, и среди кустов и деревьев попадалось все меньше крупных камней, между которых было так трудно пробираться.

Постепенно поднимаясь по склону вверх, напарники ушли от воды на добрую сотню шагов, когда сзади послышался неприятный треск и глухие удары.

Обернувшись как по команде, Даг и Лэни замерли при виде немыслимого и ужасного зрелища. Оказалось, озеро уже полностью замерзло и отсюда, сверху, виделось светлым зеркалом в каменной раме. И из его глубины, ломая ровную ледяную гладь, лезли на поверхность огромные и жуткие ледяные создания. Присмотревшись, можно было понять что они очень приближённо напоминают совершенно безобидных существ. Дрофу, катящуюся на спине лапами вверх, рыб, разевающих зубастые пасти и ползущих, словно змеи. Или рака, гарцующего на восьми ногах.

— Демонова сила, — ошеломленно охнул граф, невольно придвигаясь ближе к жене.

— Гадина, — подтвердила она, сосредоточенно капая в остатки чая какое-то зелье. Пару глоточков выпила сама, остальное протянула Змею, — допей зайчик, нужно поторопиться.

Дагорд негодующе стиснул зубы, обнаружив, что ему осталось много больше чая, чем жене, но рвущий душу скрежет не превращался, а Лэни смотрела так требовательно, что он сдался. Проглотил остатки отвара, ощутил появившуюся в нем горчинку и запоздало сообразил, что она ради него пила какое-то целебное зелье… но сказать ничего не успел.

Тихоня уже отвернулась и ушла вперед, ловко протискиваясь между кустов. Граф ринулся ее догонять, и через несколько шагов почувствовал, что усталость куда-то отступает, а в теле появляется необыкновенная легкость и сила. Теперь он больше не жалел о том, что послушал ее, наоборот, радовался, что сумеет задержать жутких ледяных монстров, если они нападут. Даже, помогая себе кинжалом, отломал по пути толстую, полуоторванную ураганом или скатившимся камнем подсохшую ветку, намереваясь позже сделать из нее дубинку.

Выбравшись на свободную от деревьев площадку, Лэни приостановилась, быстро оглянулась на мужа, довольно тащившего на плече ветку толщиной в руку, и спрятала вздох. Зелье, временно приумножающее силы, разумеется, отличная штука, но как водится, за все нужно платить. Позже оно возьмет дань невероятной слабостью и долгим сном, и это большой недостаток, когда не имеешь надежного убежища. Но и способа, как обойтись без него в сложившейся ситуации, девушка не видела.

— Ты видела, что они ползут? — спросил Змей, останавливаясь рядом, и тихоня утвердительно кивнула.

— Видела. Утешает одно, они глупы. И идут не по следам, а ищут случайных жертв. Значит, чем мы дальше, тем меньше у них шанс нас найти.

Знать бы еще наверняка, сколько времени они будут так ползти, упорно карабкаясь на скалы и протискиваясь между камней, эти ледяные монстры. Она слышала внизу шорох и звон осколков, когда эти безмозглые твари падали с камней и разбивались на части, и сначала даже порадовалась. Но потом заметила, что каждый кусок продолжает ползти дальше, а вслед за ними лезут копии первых монстров и поняла, что успокаиваться рано.

— А что бывает со случайными жертвами, видела? — подталкивая жену вперед, как-то слишком равнодушно спросил граф, и Лэни хмуро кивнула.

Разумеется, видела. Специально задержалась на одном из валунов, делая вид, что переводит дух, чтобы посмотреть на росшее неподалеку от озера приметное дерево, под которым приметила по-осеннему сонную жабу. И невольно содрогнулась, когда обнаружила тельце несчастной, влипшим в ледяной бок огромной, величиной с хорошую собаку, рыбины, проползшей по тому месту. Но хуже всего было то, что рыбина после этого добавления поползла много шустрее.

Припоминая объяснения Варгиуса, обучавшего глупышек и тихонь искусству опознавать и избегать известные ему магические и алхимические ловушки, тихоня сообразила, что зелье проклятой Харгиты было завязано на крови жертвы. И потому ловушка оказалась такой живучей, хотя из-за попадания в ручей получилась довольно вялой.

А вот если бы она сначала захватила одного из них, то он ловил бы второго супруга с ненавистью и ловкостью выпня.

В следующие несколько часов они карабкались по скалам и пробирались между густыми зарослями с упорством бежавших каторжников, и почти не разговаривали, останавливаясь на короткие привалы. Но при каждой остановке Лэни снимала перчатку, и словно невзначай, брала мужа за руку, стараясь соприкоснуться украшенными брачными браслетами запястьями и следя, чтобы он этого не заметил.

Однако Змей все же заметил, и на одном из привалов притянул жену к себе и серьезно спросил, испытующе глядя в глаза:

— Зачем ты это делаешь, любимая?

— Проверяю, — спокойно выдержав его взгляд, призналась она, — насколько мы с тобой через них связаны. Варгиус просил при случае сделать эксперимент, все, что есть у него в книгах по этому поводу — довольно туманно и больше похоже на байки, чем на доказанные факты.

— Ну, спасибо, — хмуро пошутил он, — теперь я для тебя еще и подопытная крыса!

— Ты для меня всегда — самый любимый зайчик, но если у тебя возникло ощущение, что ты подопытная крыса, то не поделишься ли, как именно чувствуешь себя после таких прикосновений?

— Хорошо чувствую, — усмехнулся Даг, и шепнул ей на ушко, насколько, хотя вокруг, докуда мог бы дотянуться взглядом, не было ни одного живого существа.

— И это замечательно, — лукаво прищурилась Лэни, и, отвернувшись, заторопилась отправиться дальше, пока он не догадался спросить, как себя чувствует она сама.

— Осторожно… кладите его в карету, демоны, какой красавчик! И такие мужественные царапины на лице! Нет, Геликс, он просто не может быть обычным наемником… или контрабандистом! Кстати, посмотри, у него нет брачного браслета?

— Только татуировка, как у жителей Торема. Но рубашка очень хорошего качества. Да и кинжал далеко не дешевый.

— Ах! Я так и предполагала! Странствующий барон… или даже граф! Геликс, это судьба! Я попрошу нашего жреца провести ритуал немедленно!

— А как же девчонка? Вдруг она его любовница?

— Не мели чепухи! Не вдруг, а точно любовница, потому-то они и путешествуют вдвоем! И именно поэтому мы отвезем ее в коровник, а ему скажем, что она погибла!

— А может мне взять девчонку к себе? Если ее отмыть и нарядить в костюм феи, может получиться очень пикантно!

— Геликс, а ты уверен, что справишься? Это все же не белошвейка!

— Ха! И не с такими справлялся! Тем более она не воин! Посмотри на ее ладони! Ни одной мозоли! Ясно ведь, что она меч и в руках не держала!

— Как хочешь! — По безучастному голосу незнакомки было понятно, что ей нет никакого дела до неизвестной девчонки в костюме наемницы.

Но еще яснее было, что у нее большие планы в отношении найденного мужчины. И хотя было очень неприятно их выслушивать, Лэни даже не шевельнулась. Лежала на пышной охапке сена в телеге так, как положили нашедшие их охотники, и молчала.

Давно просчитала, что здесь, в пустынном месте, среди редких деревьев чахлого леска, лучше притворяться спящей или потерявшей сознание. Скажем — от голода. Ведь никто не может проверить, ели они что-то или нет. Зато все рассмотрели, что у спящих странным сном путников нет при себе ни дорожных мешков, ни плащей, ни собственного котелка. А самое главное, нет никакого транспорта, на котором они могли бы забраться в такую глушь.

Доведись самой Лэни встретить в лесу людей в таком виде, она бы сразу сообразила, что это жертвы. Бандитов или портального переноса. Однако самоуверенная госпожа, решительно командовавшая почти десятком мужчин, рассуждать логически, как видно, не умела. Или не желала, и это многое говорило о ее статусе. Либо богатой наследницы, либо избалованной любимой дочери богатого земледельца или скотовода. Что-то она ведь говорила про коровник.

Вот потому тихоня и молчала, точно зная, одной ей очень трудно будет справиться с вооруженными всадниками, а кроме того придется сначала защищать спящего Змея, а потом куда-то тащить его сквозь голый лесок, просвечивающийся на добрых полмили.

А как удачно все складывалось вчера!

Они все-таки добрались на закате до подножия скал, причем почти без потерь. Пара ссадин и ушибленная о внезапно сорвавшийся камень коленка в счет не идут. Но позже очень повезло, как тогда считала Лэни, заметить среди облетевших деревьев простенький охотничий домик, почти хижину. Зато с полной колодой дождевой воды под скатом крыши, выложенным из камня очагом, большим закопчённым котлом и грубо сработанной из ошкуренных жердей лежанкой, накрытой несколькими шкурами. Еще в хижине нашлись грубовато вырезанные из дерева миски и ложки.

Рассмотрев слой пыли и паутину, лучше слов говорившую о том, что хозяева наведываются сюда очень редко, тихоня сочла, что никто не помешает их со Змеем заслуженному отдыха. А приняв такое решение, первым делом распотрошила подкладку потайного кармана и достала тонкий провощенный мешочек с запашистым порошком.

И когда вода в котле закипела, высыпала в нее все содержимое мешка. В небольшой комнатушке сразу запахло неимоверно вкусным и наваристым бульоном, и прилегший на лежанку Змей с интересом потянул носом.

— Это что?

— Сушеное мясо, сушеные белые грибы, сушеный желток перепелиных яиц и орехи. Все помолото до состояния муки.

— И много у тебя такого мяса?

— Остался один мешочек. Еще два зашито в твоей одежде. Но это на самый крайний случай, такой, как сейчас, — наливая мужу полную миску загустевшего супа, пояснила Лэни.

Говорить о том, что ополаскивая посуду, незаметно капнула на дно миски Змея целебное зелье, смешанное со снотворным она не собиралась. Точно зная, что сейчас для мужа важнее всего хорошенько выспаться и перебороть разошедшуюся по телу отраву. И вовсе неважно, что сам он считал совершенно по-другому.

Он уснул почти сразу, как доел добавку, пробормотал только, что немного подремлет, и задышал ровно и спокойно. А тихоня неторопливо прикончила остатки супа, сполоснула котел и чашки и убрала их на место. Затем подложила в очаг последние дрова, разула мужа, накрыла шкурами и, погасив огарок свечки, устроилась с ним рядом. После опытов, которые Лэни провела днем, ей стало ясно, что пора учиться управлять браслетами. Вернее, их связью. И пока муж ранен, тихоня хотела попытаться вылечить его, передав с помощью цветочков часть своей энергии.

Некоторое время ничего не происходило, хотя девушка усиленно думала о том, как ползут по телу мужа цветущие плети, вытягивая боль и остатки проклятья, как стирают их нежные лепестки синяки и раны. А потом как-то незаметно провалилась в полусон-полуявь, в котором они с Дагом брели по цветущему лугу, и травы становились все выше, все душистее. Лэни все теснее прижималась к мужу, чтобы не потерять его в этом густом, как букет, разнотравье, и ощущала, как исподволь отступает застарелый холод давно не топленой хижины, согреваются ноги, и больше не сквозит под старыми шкурами непрошенный сквозняк.

Вскоре девушке стало так хорошо и уютно, что она раскинулась свободнее, окончательно засыпая, и вдруг в глубине сознания родилась тревожная мысль, что это тепло неспроста. То-ли вылетел из очага уголек, то-ли пылает в горячке Змей.

Лэни вскинулась, резко села и замерла, очарованная увиденным. Вокруг них, свиваясь в ажурный кокон, цвели призрачные побеги, словно проросшие из эльвийских браслетов. Тихоня осторожно вернулась на место, боясь спугнуть охраняющую их магию, и через несколько секунд уже спала крепким сном надежно защищенного человека.

А проснувшись от холода и тревоги, сразу услышала топот приближающихся к домику лошадей, и, выглянув в щель, поняла, что уйти они уже не успеют. Даже если она сумеет разбудить порозовевшего от сна Змея.

Все, что успела тихоня, это обуть мужа, надежнее спрятать всё самое ценное, и переложить свое оружие так, чтобы его можно было достать даже со связанными руками. Прятать кинжал Змея было глупо, да и некуда. К тому же в это могли не поверить приехавшие к домику люди.

После этого сестре тишины оставалось только изображать такой же глубокий сон, каким спал муж и пытаться определить по разговорам незваных гостей, что они за люди.

Очень скоро выяснилось, что распоряжавшаяся всем молодая дама как раз наоборот, незваными гостями, точнее наглыми бродягами считала их со Змеем. И была твердо намерена примерно наказать нахалов за вторжение в чужую собственность. Ровно до тех пор, пока не рассмотрела лицо графа и не осознала по докладам слуг, что он никак не может быть безродным бродягой.

После этого слуг выгнали из домика, а дама принялась обсуждать свои планы насчет Дагорда с молодым человеком, явно осведомленным обо всех личных делах своей хозяйки. Или подруги, этого Лэни пока не решила.

Осторожно приподняв ресницы, девушка попыталась рассмотреть, куда ее везут, и сразу же усмехнулась. И спокойно открыла глаза, поняв, что немного ошиблась, обозвав повозку, в которой лежала, телегой. Скорее это была дорожная кибитка, крытая полотняным шатром, закреплённым на редкой решетке, сплетенной из ивовых прутьев. Предназначалась она, несомненно, для перевоза дичи, и возле задней дверцы уже торчали из-под грубой дерюги кабаньи копытца.

Значит, господа ездили на охоту… тогда понятно, почему они оказались возле домика задолго до обеда. Очевидно, собирались устроить там пикник. Странно только, что приехавшая в карете дама была одна… или остальные просто отстали?

Через некоторое время полог повозки перестали хлестать ветви деревьев и она покатилась ровно, как по накатанной дороге. Оказывается, не такая уж тут и глушь, как им показалось вечером, с досадой признала свою ошибку Лэни, и сразу припомнила про ледяных монстров. Хотелось бы верить, что ни один из них не добрался до местных жителей.

— Не проснулась? — спросил голос Геликса, и Лэни, прикрывшая глаза, едва заслышав рядом с повозкой топот еще одной лошади, саркастически усмехнулась.

Любитель фей даже не догадывается, что стоит сейчас на развилке своего жизненного пути, и у него есть пока один шанс, чтобы сделать правильный выбор. И если он ошибется, то пусть пеняет на себя. Сестры тишины очень принципиальны в некоторых вопросах.

— Спит. — ответил возница и спросил безразлично, словно не слышал разговора молодого человека с хозяйкой, — куда прикажете ее доставить?

— В мой дом. И скажи служанкам, чтобы раздели и умыли. Я провожу госпожу Нинилсу и вернусь.

— Скажу, — коротко отозвался кучер, и стук копыт лошади Геликса начал удаляться, — куда мне деваться. Эх, демонская сила!

Опытный слух тихони расслышал в последних словах кучера горечь и презрение, видимо не так уж почтительно относился слуга к своему к сластолюбивому хозяину.

Однако торопиться девушка не стала. Несколько минут лежала так же неподвижно, скрупулезно обдумывая сложившуюся ситуацию и просчитывая, как все может повернуться, если попытаться разжалобить и так как будто сочувствующего ей мужчину.

И стоит ли его вмешивать, ведь ясно, что измены Геликс кучеру не простит. А если просто попросить возчика о маленькой услуге, то чем, и главное, когда, оплатить эту помощь? Само собой, золото и несколько колечек, предназначенных именно для подобных случаев, у Лэни были, но сразу лучше было их не показывать.

Наконец тихоня решила попытаться разговорить конюха, и нарочито громко зевнула. А потом резко села и ойкнула еще громче, озираясь с деланным изумлением.

— А где это мы?

— Едем в Кимнеш, — отозвался возчик, поглядывая на пленницу со вполне понятной настороженностью.

Святая Тишина! Так вот куда их занесло! Явно последние два накопителя, которые Лэни едва втиснула в пирамидку, были лишними. Ей казалось, портал должен был выбросить их со Змеем в нескольких лигах от поместья барона.

— А кто у тебя там?

— Хозяин у меня там, господин Геликс.

— Знатный?

— Да нет.

— Тогда богатый.

— Богатый, да не он. Дядюшка у него состоятельный, а племяннику разрешает жить в маленьком имении, в пригороде Кимнеша. Он у его дочки секретарем числится.

— Понятно, — протянула Лэни, — а у тебя водички не найдется? Во рту пересохло.

— Найдется, как не найтись, — конюх подал девушке глиняную бутыль в соломенной оплетке, — свежая, утром набрал.

— Далеко набирал?

— Так дома же, из колодца. А что? — насторожился конюх, и тихоня с удовольствием отметила, что он далеко не глуп.

— Да мы возле гор наткнулись в ручье на ловушку… еле ушли, к вечеру чуть не падали, — врать тихоня не стала, простенькие амулеты, опознающие откровенную ложь, не такая уж дорогая вещь. Однако и говорить всей правды пока не собиралась, — хорошо, заброшенный домик попался, выпили восстанавливающее зелье и свалились. А спутника моего ты не видел?

— Видел, — хмуро вздохнул кучер, — рядом вы спали.

— И что, вы его там и бросили? — испуганно ахнула тихоня.

— Куда там! Везут его, — настроение мужчины испортилось еще сильнее, — только не в поместье, а в городской дом госпожи Нинилсы.

— Это она и есть дочка того богача? — «догадалась» Лэни.

— Она самая… — в голосе кучера так явно прорезалось презрение, что он и сам испугался и зачастил, — так без матери воспитывалась, вот и избаловал ее батюшка. А так ничего, не плохая госпожа… у других и хуже бывают.

— Ты, дяденька, меня не бойся, — мягко и доверительно произнесла Лэни, и грустно улыбнулась поглядывающему на нее кучеру, — я тебя выдавать не пойду. И сама знаю, далеко не все хозяева верных слуг ценят. А что моего напарника не бросили — это тоже хорошо, ранен он, да и ногу подвернул… может, хоть отлежится в богатом доме.

— Угу, отлежится, — туманно буркнул конюх и несколько минут молчал, сосредоточенно что-то обдумывая. А потом вдруг махнул кнутом куда-то вперед и влево и горячо зашептал, — Гляди туда. Как поравняемся, я приторможу, прыгай в заднюю дверцу и беги в те кусты. За ними овраг, по нему как раз к городу выйдешь, тропка по верху идет. Ловить тебя, конечно будут… глянулась ты господину Геликсу. Но судя по одежке, девка ты не простая, прорвешься. В городе по центру не ходи, проберись на западную окраину, там у меня сестра с племяшкой живут… домик приметный, сосна над ним огромная. Скажи им, Шанор прислал, они укроют.

Это было очень заманчивое предложение, но не для тихони.

И Лэни знала это еще в тот момент, когда конюх начал говорить. Но выслушала очень внимательно, сделала вид, что думает, и только потом категорично замотала головой.

— Нет, дядечка, я так не могу. Они тебя обязательно накажут, если я сбегу. А я не хочу, чтобы из-за меня хорошие люди страдали. Ты лучше мне расскажи, как там, в поместье, кто охраняет, есть ли собаки, какие слуги, какая ограда, а я постараюсь с ним договориться по-своему.

— Зря ты так решила, девушка, — расстроился мужчина, — они ведь ничего не боятся!

— Почему? Ведь деньги — это еще не главное?!

— Не главное… но очень важное. Да и кроме денег ведь кое-что есть! — кучер оглянулся, словно кто-то мог услышать, и таинственно произнес, — господин Прилтес ведь у самого стального герцога именьем управляет!

— А кто такой этот Прилтес? — не поняла Лэни.

— Так отец же, госпожи Нинилсы, и родной дядя господина Геликса!

— Что ты говоришь! — поразилась тихоня, — тогда я тем более еду в поместье. И не уговаривай, лучше все объясни поподробнее. И еще скажи… почтовая пирамидка у Геликса в доме есть? Ну, пишет же он письма?

— Вот это точно могу сказать, — есть. И не такая, как в трактире, а большущая! Только коробочки и флакончики хозяйка в сейфе запирает. У меня жена в кухарках, говорит, госпожа Нинилса кузена отругала, что много тратит и теперь сама ему выдает.

— А это и неважно, я брать у них ничего не буду, — успокоила Лэни разговорившегося конюха, — так какая там у вас охрана?

— С прибытием! — немолодая женщина в теплом плаще первой шагнула к Лэни, и та крепко обняла наставницу, ощущая, как пасмурный день разом словно посветлел.

— Все в порядке?

— Да, — коротко ответила Тмирна, уступая герцогу право обнять свою спасительницу, — а это кто такой?

— Фея, — так же лаконично пояснила тихоня, наблюдая из-за плеча Олтерна, как настоятельница крепко вцепилась в руку ошарашенного Геликса и повела его к лестнице.

— Эста, — бесцеремонно сжав на миг тихоню в объятьях, успокоенно выдохнул герцог, — ну и перепугали вы нас! А где Змей? Я ничего не понял, Тмирна сказала лишь, что все хорошо.

— Идем вниз, — поёжившись от холодного ветра, шагнула вперед девушка, — это она молчит по моей просьбе. Хотелось, чтобы ты все увидел своими глазами.

— Что именно?

— Сейчас дойдем до комнаты, и все поймешь, — на ходу поясняла тихоня, быстро сбегая по ступеням, — господин Прилтес тут?

— Да. А причем он?

— А его дочка?

— Тоже. Так в чем дело?

— Олтерн! Я потратила драгоценное время, чтобы приготовить сюрприз… правда, не могу сказать, что очень приятный, а ты хочешь его испортить?

— Я до недавних пор считал, что почти ничто не может заставить меня дрожать от страха, — мрачно проворчал советник, догоняя графиню, — но теперь могу признаться, от сюрпризов, приготовленных тихонями, трясусь заранее!

— Что поделать… — договорить тихоня не успела, из широко распахнутой двери, в которую Тмирна впихнула Геликса, раздался возмущённый мужской рык.

— Это что за представление?!

Высокий, дородный мужчина с кулаками молотобойца, вскочив со своего места, надвигался на Геликса неотвратимо, как тайфун. Не видя в пылу своего гнева вернувшихся в комнату высоких гостей, которые почему-то надолго оставили хозяев под присмотром дознавателя и гвардейцев, и ушли на башню.

Не заметил он и новой гостьи, одетой в мужской костюм и кружевную вуаль.

— Но… дядя… — отступая, блеял повеса, — это не я! Клянусь… это вон та сумасшедшая!

Он сделал отчаянный жест в сторону Лэни и юркнул за кресло, только сейчас начиная понимать, что кроме господина Прилтеса в гостиной сидит покрасневшая от негодования Нинилса и ее камеристка, посвященная во все тайны хозяйки.

Управляющий повернулся к дверям и замер, обнаружив там своего господина и рядом с ним незнакомую даму.

— Зачем ты притащил её сюда?! — полный злобы голос Нинилсы в наступившей тишине расслышали все.

— Кого? — вмиг нахмурившись, герцог изучающе уставился на девушку, которой меньше часа назад любезно отпускал комплименты.

— Вон ту бродяжку! — с ненавистью ткнула пальцем в Лэни хозяйка дома, — с которой развлекается Гелик!

— Кто тут Гелик? — голосом Олтерна можно было замораживать летом мороженое.

— Это он, — кивнув на пленника, Эста уверенно прошла к столу.

Уселась на свободный стул, подвинула себе блюдо с маленькими тарталетками, наполненными самыми разнообразными начинками, и спокойно сунула одну в рот.

— Ну и наглость! — вскочила с места так ничего и не понявшая Нинилса, — папа! Прикажи выкинуть отсюда эту грязную тварь!

— Что?! — отвернувшись от съежившегося под его взглядом Геликса, недобро уставился на девицу герцог, — кто мне объяснит, что тут происходит?!

— Эста покушает и расскажет, — с умилением наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают под вуалью тарталетки, пояснила Тмирна, и спросила воспитанницу: — вы ничего не ели?

— Нет, — продолжая жевать, мотнула головой тихоня, рассказывать про бульон при чужих было запрещено.

— А как ты оказалась вместе с этим… — осведомился Олтерн, презрительно мотнув головой в сторону готового провалиться сквозь пол Геликса, и обводя всех тяжелым взглядом, от которого его управляющий начал стремительно бледнеть.

И даже его неукротимая дочка притихла и попыталась отодвинуться.

— Нашли они нас… — запив очередную тарталетку пододвинутым Тмирной отваром, устало сообщила Лэни, — к ночи мы набрели на заброшенную хижину. А утром туда целой гурьбой приехали они. Тао спал… он был ранен и выпил зелье.

— И что они вам сделали? — знаменитая сталь герцогского голоса раскатилась по хрустальным бокалам отзвуком ближней грозы.

— Поделили, кому кто достанется, — стараясь не вспоминать тот момент, спокойно пояснила тихоня, — меня отдали Геликсу, играть в фею, и бросили в повозку с вепрем, а Тао Нинилса забрала себе, решив, что ей не помешает брак со знатным господином.

— Святые духи! — Схватился за голову Прилтес, и рухнул на пошатнувшийся стул, — доигрались!

— Следить нужно было получше за дочуркой! — жестко бросила ему Тмирна.

— Так эти же бродяги забрались в наш домик! — немедленно с ненавистью огрызнулась девица, не обращая внимания на дергавшую ее за подол бледную камеристку, — их можно было сразу повесить!

— О-о! — горько застонал управляющий, — ну не можешь ты помолчать хоть теперь?

— Почему я должна молчать, когда бродяги лезут в наше добро?

— И где находится этот домик? — тихо спросил Наерс, неустанно строчивший что-то в своих бумагах.

— К северу от города, за оврагом широкая долинка, с правой стороны отвесные скалы, слева лес, — мигом ответила Лэни.

— О-о… — тихонько взвыл Прилтес и стукнул тяжелой головой по столешнице, — какие дураки!

— Так это же мои земли! — мгновенно сориентировался его светлость, — пиши Наерс, самовольно вторглись в земли герцога, в его охотничьем доме захватили в плен тайных дознавателей его величества и насильно привезли в свое жилье с целью получения выгоды.

— С целью издевательства и насилия, — строго поправила Тмирна, — Эсту вот этот подонок собирался одеть в то платье, которое она натянула на него, и принудить к распутству, а Тао…

— Ничего я ему не сделала, вашему Тао! — Заорала Нинилса, взбешенная непонятным поведением отца, даже не пытающегося ее защищать, — спит он, и ничем не разбудить!

— А где спит? — немедленно поднялась с места Лэни.

— Я покажу, — заторопилась камеристка, соображавшая значительно лучше своей хозяйки.

И в этот момент где-то невдалеке раздался грохот, отчаянные крики и топот нескольких пар ног.

— Это этажом ниже, — сориентировалась Тмирна, бросаясь вслед за вылетевшей стрелой воспитанницей, — Наерс! Не упусти преступников!

— Никогда! — Оставив свои бумаги, дознаватель ловко запирал кандалы на руках Нинилсы и ее кузена.

— Что с ними будет? — избегая смотреть в ошарашенное лицо дочери, тяжело спросил управляющий.

— Его светлость решит, — не стал успокаивать мужчину Наерс, — но без наказания, разумеется, не оставит. Неужели вы не знали, Прилтес, чем они занимаются? Ведь были уже жалобы?

— Я все уладил, она мне обещала… — мужчина расстроенно смолк, встал и шагнул к двери, — делайте, что положено. Схожу, посмотрю, что там стряслось.

— Только не натворите глупостей, Прилтес! — предупредил дознаватель и свистнул особым способом, подзывая дежурившего в коридоре гвардейца, — берите этих двоих, и в тюрьму! Да предупреди, чтобы посадили в одиночки!

Но они все же его увидели, где-то потерявшего золотой лиф и бесполезно кутающегося в прозрачную накидку.

Слишком громкий хохот, со всхлипами и стонами, доносился с нижнего этажа портальной башни Эфро, куда Лэни с мужем пришли по совету Тмирны.

— Вам лучше переодеться в замке герцога, — рассудительно напомнила уходившая в монастырь матушка, и супругам пришлось согласиться.

Никто из слуг в их новом поместье не должен знать, что господа имеют странную привычку гулять иногда в таком неподобающем виде.

— Что там за веселье? — спускаясь по лестнице, недоумевающе осведомился Змей, и Лэни безжалостно предположила, что это гвардейцы рассмотрели «фею».

После этих слов граф сразу так заторопился резко, что они примчались в нижнее помещение, намного опередив Олтерна, и успели застать там пленника тихони.

— Вот это — «фея»?! — услыхав угрожающий рык, Геликс торопливо оглянулся и побелел от ужаса, обнаружив перед собой того самого наемника, которого забрала кузина.

— Пощадите! — глухо стукнули о пол коленки лоботряса, — умоляю…

— А девушки, которых ты ловил и одевал в этот костюмчик, — холодно процедила Лэни, — наверное, тоже молили тебя о пощаде? А ты кого-нибудь пожалел? Отпустил хоть одну домой, к родителям, к жениху?

— У-уу… тихонько заскулил мерзавец, трясясь от ужаса, и лица гвардейцев, еще недавно утиравших выступившие от хохота слезы, мгновенно помрачнели.

— Ух… мразь! — скрипнул губами кто-то из них, и шагнул ближе, но раздался суровый оклик герцога.

— Назад! Не пачкайте об него руки! Он предстанет перед судьями, и понесет заслуженное наказание.

— Я сам буду его судить, — сдерживая ярость, рыкнул Змей и повел Лэни в их комнаты, пытаясь решить по пути, нужно ли расспрашивать жену о том, как она сумела вырваться из лап негодяя, или лучше не бередить ей душу.

Ведь все обошлось.

— Зайчик, — искоса поглядывая на хмурившегося мужа, осторожно предложила Лэни, — по-моему, ты хочешь две вещи, поговорить и поесть.

— Ну, считаешь ты неправильно, — лукаво ухмыльнулся граф, — но спорить я сейчас не буду.

— И правильно. Тогда давай первым делом закажем завтрак, а пока его принесут, переоденемся. Потом спокойно поговорим и поедим… я тоже только слегка перекусила.

— Вот про это и нужно было сначала говорить, — сразу нахмурился Змей, и уже через несколько шагов поймал бегущего куда-то лакея и выдал ему указание таким непререкаемым тоном, что тот помчался дальше с удвоенной прытью.

Однако спокойно поговорить им не удалось. Не успели супруги избавиться от походной одежды и сапог и сесть к столу, как в дверь деликатно постучали.

— Входите, — разрешила графиня, и, поймав вопросительный взгляд Змея, тихо пояснила, — это свои.

Своими оказались ее братья и Тэйна, притащившие с собой целую корзину еды.

— Олтерн сообщил, что вы сутки ничего не ели, — ловко расставляя блюда по столу, сообщила оборотница, — но больше ничего не рассказал.

— Значит, скоро явится сам, — понимающе хмыкнула Лэни, и Змей уставился на нее изучающим взглядом, пытаясь понять, каким образом жена пришла к такому выводу?

— С чего ты взяла? — хмуро буркнул Геверт, — нам он ничего такого не говорил.

— Ну почему… — задумалась Тэйна, — он же сказал, что они голодали?! Значит, не мог не предположить, что мы тут же возьмем еду и отправимся их кормить. Хотя не мог не догадаться, что Лэни и сама может приказать принести обед.

— Завтрак! — значительно поправила тихоня, — и заказал его Даг. Но ты Тэй, зря не стала учиться на тихоню! Осталось сделать последний вывод: Олтерн рассчитает время, пока мы начнем кушать и рассказывать вам про свои приключения и придёт с каким-нибудь интересным сообщением. Ведь там, где мы недавно были, откровенно говорить обо всем не стоило.

— Осталось это проверить, — Геверт рассеянно пододвинул к себе тарелочку с сыром и принялся сосредоточенно жевать ломтик за ломтиком, совершенно не глядя, что ест.

— Проверим, — заботливо подложив мужу огромную отбивную, Лэни пристально глянула на брата, — а пока он не пришел, расскажи, почему ты такой мрачный?

— Рози вернулась в монастырь вместе со всеми, — тихо сообщила ей Тэйлина, теснее прижимаясь к мужу.

— Ну, этого и следовало ждать, — понимающе вздохнула тихоня, — в таком случае извини Герт, но сегодня я ничего для тебя сделать не смогу. Матушка нас встречала и вид у нее был очень измученный… не хочу беспокоить ее просьбами.

— А завтра? — герцог с надеждой поднял на сестру взгляд.

— Завтра приходи в наше поместье, — кивнула Лэни и оглянулась на мужа, — ты чего толкаешься?

— Почему ты не пригласишь Герта сегодня? — укоризненно смотрел тот, — ты же знаешь, что он в ожидании этого визита спать спокойно не будет!

— Зайчик, но ты ведь и сам мог бы его пригласить, — изумилась она, — надеюсь, в нашем доме не будет этих приторных правил? Хотя хочу сразу предупредить, приглашать ты можешь только мужчин.

— А Тэйну? — заинтересовался Герт.

— Родственники не считаются мужчинами или женщинами, они выше этого, — определилась Лэни и прислушалась, — ну вот и подтверждение нашим выводам топает.

— Можно? — вежливо постучав, вошел Олтерн, и озадаченно смолк, рассмотрев на лицах присутствующих веселые улыбки.

— Конечно, — приветливо улыбнулась гостю Тэйна, — Мы вас ждали.

— Неужели я стал настолько предсказуем? — притворно нахмурился герцог, ощущая, как отступают заботы и беды, когда он оказывается в компании этих надежных людей.

— Не для всех, — честно признался Геверт, — это Лэни сказала, что ты придёшь.

— Ну, тогда я спокоен, то, что может угадать тихоня, доступно немногим, — засмеялся Олтерн, по-свойски устраиваясь возле стола, — а пришел я, чтобы передать вам большую благодарность одного барона.

— Как он там? — сразу вспомнил замученного Бьюринга Змей.

— Нет, сначала расскажи, что вы сделали с алхимичкой? — заторопилась графиня, удивляясь собственному ощущению, будто со времени их боя с Харгитой прошло несколько дней. Хотя на самом деле с того момента прошло лишь чуть больше суток.

— Ну, если по справедливости, — неторопливо наливая себе напиток, проговорил герцог, — то это как раз вы что-то сделали с алхимичкой Харгитой, после чего добить ее нам уже не представило особого труда.

— А взять ее живьем вы не пытались? — проговорил Змей, и осекся, обнаружив, с какой иронией смотрит на него герцог.

— Вы вроде сказали, что убегали от ловушки? Как ты думаешь, сняла Харгита крышку, прежде чем бросить флакон?

— Думаю, что сняла, — нахмурился Дагорд, — хотя до сих пор я не очень разбирался в алхимических ловушках. Однако теперь намерен изучить все, что посоветует Лэни.

— Варгиус написал на эту тему целый талмуд, — поощрительно улыбнулась мужу графиня, — я попрошу для тебя копию на время.

— И для меня, — сразу оценил ценность этого предложения Арвельд.

— Тебе пусть сначала Тэйна расскажет то, что знает, — подсказала герцогу сестра, — она была у Варгиуса в помощницах. Итак, если я правильно поняла, часть зелья попала на дорогу?

— Вот именно, — мрачно подтвердил Олтерн, сделал большой глоток чая, и вдруг глухо признался, — после того, что мы там наблюдали, я очень боялся, что никогда больше вас не увижу. И понял, что так и не успел поблагодарить, как следует, ни за свое спасение, ни за спасение Леоны. И Арви, за сына, тоже не поблагодарил. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким… несообразительным, даже в тот день, когда понял, какую ошибку сделал, отдав Леону.

— Олтерн, — тихо выдохнула Лэни, осознав, как сильно смущены все присутствующие этим внезапным порывом человека, которого боялись даже его ближайшие помощники, и сообразив, что он и сам от себя такого не ожидал, — спасибо за эти слова. Мы очень тронуты, для нас это дорогая награда. Но не думай, что так уж легко убить тихоню, которой есть кого защищать и ради чего жить. Я ведь бросила в эту гадину только те ловушки, что отдал мне Бьюринг, он не рассказывал? А свои сберегла… но они у меня ничуть не хуже, а может в чем-то и лучше, чем его.

— Ты меня утешила, — с облегчением усмехнулся герцог, — но несколько указов я все же попросил короля подписать. Однако получите вы их позже, Лоурден желает, чтобы все происходило в торжественной обстановке.

— Начинаю бояться, — задумчиво сообщил Змей, — но раз это секрет, расскажи про Харгиту. Она стала ледяным монстром?

— Не она, а ее оборотень, — поправил Олтерн, — капли попали на дорогу, и ловушка замкнулась на него. Точнее на нее… но к этому времени это уже не имело значения. Так вот этот оборотень вдруг стал ледяной женщиной с волчьим оскалом, семи локтей в высоту и пяти в ширину, и ринулся ловить свою бывшую хозяйку. А та отбивалась зельями и ловушками, вот только все они были слабее. Гвардейцы, бросившиеся за каретой в погоню, не решались подойти ближе, чем на сто шагов, такая там была битва. Что-то взрывалось, летели в разные стороны осколки дорожных камней и ядовитые огни. А еще ползла с дороги черная пена, съедающая все растения и животных почище гигантских хирских муравьев и клубы зеленого дыма, жарко вспыхивающие, едва соприкоснутся с чем-то твердым. Вот они и растопили ледяного монстра, а пена его поглотила. И тогда мы увидели, как из этого кошмарного дыма покачиваясь, выходит женщина. Командир гвардейцев приказал не подпускать ее близко, стрелять из арбалетов, но первые стрелы сгорели. Добил ее второй залп. Ингес сказал, что это было единственно верное решение.

— Правильно сказал, — хмуро подтвердила Тэйна, — раз она была среди этих ловушек, все они были завязаны на ее жизнь. Или на кровь. И пока она жила, они могли уничтожать все живое. А откуда она взялась, эта Харгита?

— Подробно объяснять не буду, — предупредил герцог, — слишком долго. Но если коротко, барона женил на своей дочери двоюродный дядя, когда убедился, что сыновей у него не будет. Его дочь была алхимиком, как и все в роду, и, как говорит барон, очень способным, придумала несколько новых зелий с необычными действиями. Покупали их хорошо, но многие алхимики желали бы получить формулы и описания процесса, а дядя не хотел, чтобы выгодное дело уходило из семьи, потому и привел дочери бедного племянника. Двадцать пять лет они жили довольно дружно, пока однажды баронесса не погибла, готовя новое зелье. Впрочем, это довольно типичная судьба алхимиков. Ингес погоревал и решил жениться снова, и тут появилась Харгита, младшая сестра его жены. Она разогнала всех невест и потребовала, чтобы он или женился на ней или отдал ей бумаги сестры. Однако барон не желал на ней жениться, а отдать документы не мог, он их сжег. Но Харгита не поверила, пригрозила, что сама найдет формулы или заставит его жениться силой… тогда барон и нанял сестру тишины.

— И ошибся… или постеснялся точно объяснить свои беды, — подтвердила Лэни, — на самом деле ему нужна была тихоня. Но как я понимаю, Харгиту, нашедшую путь в лабораторию, болтушка насторожила, и она решила ее выжить. Вместе с лишними слугами, потому что твердо решила захватить и барона и особняк. Слишком уж удобно он расположен, никакие любопытные соседи не суют нос в дела. Да и лаборатория устроена очень хорошо и продуманно. В просторном подвале, куда ведет потайной ход, с сильной вытяжкой и полным набором всего необходимого. Странно только, почему Харгита не знала туда путь и искала его тайком. Для того и подсунула барону в слуги преданную оборотницу, распугав сначала всех прочих служанок.

— Барон про это рассказал. Когда-то в юности она поссорилась с отцом и ушла из дома, и он не открыл ей тайну потайного хода, — пояснил Олтерн, — но я не хотел вам мешать. Отправляйтесь отдыхать, а этими делами займемся, когда вы вернетесь.

— А я надеялся, что нам кто-нибудь объяснит, как Змей с Лэни сумели уйти от той страшной ловушки? — Геверт смотрел на сестру с такой надеждой, что она не решилась испытывать его терпение.

— Расскажем, куда нам деваться. Мы хорошо выспались, и если бы не эти «охотники», топали бы сейчас потихоньку по дорожке. Но сначала я хотела бы решить один вопрос, пока не забыла. Олтерн, когда этот подонок погрузил меня в телегу и отправился провожать кузину, кучер хотел мне помочь. Предложил бежать и показал овраг, по которому можно добраться до города. А там, на западной окраине живет его сестра, в домике под большой сосной. Шанор пообещал, что они меня спрячут. Но я не согласилась, хотела наказать подлеца Геликса, и добраться до его кузины. По моей просьбе конюх подробно описал план поместья Прилтеса, куда вез, и рассказал про охрану. И потом очень за меня переживал.

— Понял, — кивнул герцог, — там остались дознаватели, я сейчас же отправлю указание, пусть все выяснят. Порядочному человеку у меня найдется место и получше. А если вы расскажете про ловушку, то я остаюсь.

— С ловушкой нам повезло, — призналась Лэни, — мы попали в соседнее с той долинкой узкое ущелье, намного восточнее охотничьего домика, и там был ручеек. Вот в него и упал флакон. И зелье вытекало постепенно, поэтому мы успели уйти. А замкнулась она сразу на нескольких рыбок, и всякую водную живность, даже дрофу, которую нам пришлось бросить, зацепила. Из-за этого монстры получились слабые и медленные, хотя и безобразные. Мы прошли ниже по ущелью и поднялись на гребень, оттуда спустились в долинку. И все бы было замечательно, если утром не появились охотники. Драться с ними я не стала, слишком много было мужчин, и все хорошо вооружены. К тому же заметила женщину и надеялась, что она все верно сообразит, и поможет нам. Но она увидела Змея и тут же изобрела план, как стать знатной госпожой.

— А я все это проспал, — задумчиво пробормотал Змей, и уставился на Лэни вопрошающим взглядом, — интересно, почему?

— Извини, зайчик… — графиня тяжело вздохнула, вовсе не в такой обстановке собиралась она объяснять это мужу. Но сейчас смолчать было нельзя, это только усугубит обиду Змея, — это моя вина. Ты же был ранен, и кроме того в твоей крови оставался яд от проклятия, поэтому мне пришлось дать тебе с зельем снотворное. Предположить, что в тот заброшенный домик кто-то явится, я никак не могла.

— Что за проклятье? — сразу насторожилась Тэйна.

— Та оборотница успела царапнуть ему шею, — кротко пояснила Лэни, мысленно благодаря сестру за своевременную помощь, — но Даг сразу не признался… а я заметила слишком поздно, что он подозрительно быстро теряет силы, даже зелье Варгиуса не помогает.

— Покажите мне эту рану, — немедленно поднялась с места герцогиня и так решительно подступила к хмурому Змею, что ему ничего не оставалось, как смириться.

— Да, — тщательно изучив полузатянувшуюся царапину, сообщила Тэйна, — проклятье там было. Это любимый метод алхимиков брать в повиновение оборотней, используя зелье проклятья. Магии в наших пределах почти нет, и полностью уйти в кокон, чтобы очиститься, бедолаги не могут, потому и живут с ним годами. Но рана заживает довольно хорошо… хотя лучше бы вычистили ее сразу. И я не стану говорить вслух, Лэни, то, что ты знаешь и сама. Но Дагорду все же объясни… я на своей шкуре испытала, к чему приводит недоговоренность.

— Это она о чем? — насторожился еще сильнее Змей.

— Лэрнелия скажет тебе наедине, — твердо сообщила Тэльяна и позвала взглядом мужа, — а нам пора идти.

— Нам действительно пора, — поднялся с места Арвельд, увлекая за собой брата — мы сейчас сидим со стряпчими, помогаем решать дела амнистированных, но вечером можем прийти в гости, если вы не против.

— Мы не против, — искоса глянув на молчавшую жену, твердо сообщил Змей, — я вообще собирался предложить вам жить в нашем поместье, когда вы не в Адере.

— Тогда ждите, — пообещал Арви, и они ушли, захватив и Олтерна.

— Ты обещала рассказать, — напомнил Дагорд, понаблюдав, как Лени поправляет прическу, надевает плащ и достает капсулу, но тихоня неожиданно ответила твердым отказом.

— Ничего особо срочного в этом сообщении нет, вполне можем уйти домой, устроиться у камина и спокойно поговорить. А сюда может в любую минуту прибежать кто-нибудь из дознавателей, стоит ему вспомнить, что у нас можно узнать подробности вчерашнего происшествия. Надевай плащ, я собралась.

В малой столовой уже собрались все приглашенные, и к радости Змея оказалось, что кроме них с Лэни, герцогов Адерских с Тэльяной и Олтерна, присутствует только второй советник короля, командующий королевскими войсками маркиз Денжест. Он редко бывал во дворце, почти все время проводил в проверках дальних гарнизонов или в штабе, расположенном в офицерской казарме гвардейского полка, однако у Змея были с ним самые хорошие отношения. Денжест ценил преданность и честность, и терпеть не мог наглецов, пытавшихся получить чин не за свои заслуги, а благодаря родственным связям.

— Добрый день, — радушно отозвался он на приветствие графа, — очень рад, что ты, наконец выбрался из провинции. Да еще и снял у меня с души тяжелый груз.

Второй фразы Дагорд не понял, но переспросить не успел, мажордом распахнул двери и объявил о приходе молодого короля и его отца.

Герцог Эфройский при упоминании Георгиуса не сумел скрыть скользнувшей по лицу досады, появление старого друга явно не было предусмотрено его планами, и Эста немедленно подобралась. Никто загодя не знал, как может поступить его бывшее величество, это был тот редкий случай, когда изучение привычек и пристрастий человека не дает возможности сделать точные прогнозы.

— Добрый день, — его величество обвел взглядом присутствующих и открыто улыбнулся, настроение у него явно было самое радужное, — прежде, чем приступить к обеду, я намерен провести один ритуал… граф Дагорд аш Феррез, подойдите ко мне.

Змей насторожился, нехотя отпустил руку жены, такие приказы требовалось выполнять в одиночку, и шагнул к королю.

— Как ваше здоровье? — учтиво осведомился Лоурден, рассматривая графа испытующим взглядом.

— Спасибо, ваше величество, уже в полном порядке.

— Мне хорошо известно о том, что вы не раз рисковали жизнью, чтобы упрочить королевскую власть и навести в государстве порядок, и я вас очень ценю.

Змей хотел было сказать, что во всем этом намного больше заслуги его жены и монастыря, но вовремя всплыл в памяти намертво заученный текст контракта и двенадцатый пункт, и смолчал.

— И потому предлагаю вам провести ритуал единения крови, — продолжил король.

От неожиданности граф даже побледнел, этот старинный ритуал проводился так редко, что он и вспомнить не мог, кто удостаивался этой чести последний раз. Хотя… Змей осторожно скосил глаза на сурово сжавшего губы Олтерна, и встретился с его горьким взглядом, ну да! Именно герцог сподобился двадцать пять лет назад получить подобное предложение… как печально.

Но отказаться от этого ритуала — значило совершить очень большую глупость, поставить крест не только на своей карьере, но и на положении в обществе своем и своих детей. Да и покровительства короля и Олтерна, по крайней мере, открытого.

Граф медлил с ответом долгие две секунды, и лишь после того, как отозвавшееся знакомым теплом запястья успокаивающее прикосновение маленькой, но крепкой ручки чуть подтолкнуло в спину, сделал шаг вперед и хрипловато выдохнул, — я готов.

— Спасибо, — с неожиданной признательностью кивнул Лоурден и граф запоздало понял, что тот по-настоящему переживал, что он может отказаться.

Сам ритуал никакой сложности не представлял, символические капельки крови королевский жрец, появившийся по знаку Олтерна, добыл, умело проколов пальцы правых рук короля и Змея. Ловко смешал алые ягодки на уголке листа толстой книги, в которую внес запись об этом знаменательном событии, мазнул общей кровью по подушечкам пальцев соединяемых кровной клятвой мужчин и приказал поставить под записью свои отпечатки.

С этого момента они были связаны незримыми узами, обоюдными обязательствами, дающими право потребовать объяснений в любом вопросе и попросить или предложить помощь, не взирая ни на какие правила этикета.

И эти особые полномочия накладывали и особую ответственность, ведь по старинным правилам это объединение судеб приравнивалось к родству.

— Поздравляю вас, — первым произнес Георгиус, — я очень рад, что именно Дагорда мой сын выбрал себе в названные братья. И от всей души верю, что этот ритуал принесет пользу не только вам обоим, но и всему королевству. Помните только одно… — он на секунду смолк, собираясь с духом, потом глухо произнес, — и помните, никогда не пытайтесь получить от этого родства выгоду для себя в ущерб интересам своего побратима. Это принесет только потери… невосполнимые.

Все присутствующие, кроме, может быть, жреца и маршала, отлично поняли, на что он намекает, и в комнате на миг повисло тяжелое молчание, но Олтерн сразу же спохватился, шагнул вперед, и, коротко поздравив побратимов, развернул свиток указа.

— В награду за бесценные заслуги перед королевством и лично его величеством Лоурденом дель Таридит Ардагским и героизм проявленный при поиске и поимке банд беглых мятежников… — читал советник, а Змею виделась Лэни, идущая навстречу с закрытыми глазами и струйки крови, стекающие по ее жуткой маске.

Граф не выдержал и оглянулся, позвал ее взглядом, все, что он совершил, меркло перед мужеством его любимой, и она как никто заслужила эти награды. Теперь уже Арвельд, отлично понявший взгляд друга, подтолкнул сестру вперед. Досадливо фыркнув на него, Лэни все же шагнула к мужу, нехотя взялась за протянутую ей ладонь, и тут же оказалась рядом с ним, накрепко захваченная под локоть.

Король, прекрасно рассмотревший все эти действия, поспешил спрятать веселую ухмылку, с важным видом слушая отлично знакомые слова указа.

— … дарует замок Тегри, расположенный на западном берегу Лезойского залива, вместе с наследуемым титулом герцога. Отныне ваш полной титул: герцог Дагорд аш Тегрийский аш Феррез. Кроме того, его величество подписал указ, — Олтерн развернул второй лист, — каковым назначает герцога Тегрийского своим третьим советником и командиром тайного сыска и охраны королевского дворца, с передачей ему в полное подчинение роты личных королевских гвардейцев. Четвертым советником назначен герцог Геверт аш Адерский. Герцогине Лэрнелии Тегрийской пожалована должность первой статс-дамы, со всеми правами и привилегиями.

Змей встревоженно покосился на жену, опасаясь, что ей вовсе не придётся по вкусу такая работа, но Лэни молчала с таким невозмутимым видом, что он успокоенно выдохнул, начиная подозревать, что для тихони и глупышки ничего не стоит построить всех дам в две шеренги и вывести маршировать по королевскому плацу.

А вот сам он был просто ошарашен свалившимися на него милостями, и еще больше — количеством работы. Вот теперь стало ясно, на что намекал маркиз Денжест.

— Но это еще не всё, — доставая новый указ, строго глянул Олтерн на заторопившегося поздравить друга Геверта, — герцогу Арвельду Адерскому возвращается воинское звание, и предлагается должность свободного консультанта в службе дознания, и должность командира разведчиков в тайном сыске, вместе с особняком в Датроне.

Арвельд молчал чуть дольше, чем Змей, ему было, между чем выбирать. Спокойное бытие в предгорном имении, тихие семейные ужины на западном балконе и долгие зимние вечере у камина, или полная тревог жизнь в столице, где после амнистии бурлят споры и страсти. И если бы минуту назад он искренне не порадовался за сестру, понимая, как ей повезло что полученные в монастыре ремесла не останутся бесполезно потраченным временем, то теперь от неожиданности скорее всего, не вспомнил бы о том, что Тэйна тоже сестра Тишины. И точно так же потратила несколько лет на ремесло проводника и будет огорчена если он скажет нет.

И едва это сообразив, герцог сделал шаг вперед и твердо произнес:

— Благодарю, Ваше величество. Я принимаю эту должность.

— Спасибо тебе, Арвельд, — первым отозвался Олтерн, подчеркнув этим обращением свое отношение к герцогу Адерскому, — разумеется, мы все понимаем, что эта должность не достаточно подходит твоему титулу, но это временно.

— Я все понимаю, — усмехнулся герцог, — но предупреждаю сразу, первым делом устрою всем подчиненным проверку. И того, кто ее не пройдет — выкину, невзирая на заслуги дядюшек.

— Выкидывай, для того мы тебя и назначили! — тоже переходя на более свободное обращение и давая этим понять что официальная часть окончена, твердо кивнул Лоурден и шагнул к столу.

— Извините меня… — сухо заявил Георгиус, — но я вынужден вас покинуть.

Змея вдруг почувствовал, что его жена решительно освобождает свою руку, и не поверил своим глазам, когда понял, куда она идет.

— Ах, Ваше величество, неужели вы не выберете несколько минут, чтоб посидеть с нами за праздничным столом? Оставьте хоть ненадолго ваши важные дела, иначе праздник будет не таким полным! Ну, пожалуйста, сделайте мне еще подарок! А я вам расскажу что-нибудь смешное, например, откуда в королевском дворце можно взять дохлую жабу.

— Это, между прочим, не твоя тайна, — возмутился Лоурден и, шагнув к королю, подхватил его под руку с другой стороны, — идемте ваше величество, я тоже могу рассказать, как эта изменница разбила мне сердце!

— Ты не сдержал клятву первый! — оскорбленно фыркнула Лэни, оглянулась на мужа и лукаво подмигнула ему, — кстати, за хорошо выполненную работу ты должен мне торт с тебя высотой!

— Но я с тех пор сильно вырос!

— А на торт набежала рента!

— Можно узнать, что сделала для тебя эта госпожа? — Георгиус, сдавшись их напору, послушно шел к столу, и Змей, шедший позади него, вдруг, словно впервые, рассмотрел, как сильно сдал его величество за последнее время.

Сутулился и неуверенно ставил ноги, словно был не ровесником его отцу, а старцем, давно разменявшим вторую сотню лет. Да и седина выбелила виски намного старательнее, чем положено к этим годам.

А Лэни, не переставая нести веселый вздор, уже уверенно уселась рядом с королем, и стрельнула взглядом в мужа, намекая, что с другой стороны от нее должен сидеть он. Змей ничего не имел против, и спокойно устроился на соседнем стуле, хотя и отлично понял, что вовсе не так планировалось рассадить гостей вначале.

Но Олтерн уже спохватился, сел рядом с Лоурденом, напротив старого короля, и впервые за этот день прямо взглянул на своего бывшего друга и соперника.

И Георгиус словно почувствовал, поднял глаза и его лицо сразу начало каменеть.

— Тебе какого вина, Мад? — схватившись за бутыль, выдавил советник первое, что пришло в голову, и рассмотрел, как задрожали губы старого короля, — а давай, красного?!

Щедро плеснул в свой кубок и привстав, твердой рукой наполнил бокал Георгиуса.

— За нового герцога Тегрийского!

— За герцога, — неверяще отозвался старый король, и торопливо поднес кубок к губам, спрятав за ним жалко скривившееся лицо, сделал пару глотков и, взяв себя в руки, благодарно добавил, — и за герцогиню Тегрийскую!

— За герцогиню Тегрийскую! И за герцогиню Адерскую! — поднимая свой бокал, громко подхватил Лоурден, и, припомнив женщину, рассказывавшую такие интересные вещи, важно добавил, — И за их замечательную матушку!