Яна

Арина моментально откликается на мой голос, начинает вертеться на руках у чужой тети. Агукает, гулит и рвется ко мне, дрыгая всем телом. Ножками по воздуху перебирает, точно пытается до меня добежать.

— Сейчас, сейчас, деточка. Какая нетерпеливая, — с улыбкой приговаривает женщина, передавая мне Ириску. Делает это очень аккуратно, в ее глазах видна искренняя забота.

— Солнышко! Маленькая моя! Доченька, Риша, ягодка моя! — прижимаю к себе ребенка, пересохшими губами целую пухлые щечки. — Господи, как я переживала! Испугалась, моя девочка? Мама здесь, все хорошо, малышка. Я рядом.

На нас смотрят. Но какая разница? Главное, что Арина со мной, на моих руках, с ней ничего не случилось, а я ведь уже успела представить себе ужасные вещи...

— Она кушать хотела, я ее сладким йогуртом покормила, — смущенно тараторит приветливая помощница незнакомца, украдкой вытирая слезы с уголков глаз. Я тоже плачу, от радости. — Ей бы молочка попить маминого, еще кормите, да?

— Да, спасибо вам, у меня… — бросаю быстрый взгляд на мужчину, который следит за мной и дочерью пристальным взглядом, и передумываю заканчивать фразу.

От жизни в постоянном стрессе у меня проблемы с молоком, но кому нужна эта информация?

Главное, что с Аришкой все хорошо, остальное неважно. И на сорванное собеседование теперь уже плевать. Что-нибудь придумаю, лишь бы дочка была рядом, лишь бы видеть, как она улыбается, и вдыхать этот кружащий голову молочный аромат.

— Нина Сергеевна, принесите что-нибудь для Яны.

— Хорошо, Максим Викторович. Чаю, кофе? — обращается ко мне помощница, а я лишь хмурюсь. Имя человека кажется мне знакомым, но память подводит.

— Спасибо, мне ничего не нужно, — крепче прижимаю дочь, отбросив попытки что-либо вспомнить. — И доктора тоже.

— Исключено.

— Но...

— Яна, у тебя проблемы с головой.

— Подбирайте выражения, — вспыхиваю.

Что он себе позволяет?

— Ты головой ударилась. Так понятнее? — объясняет мне Максим Викторович прямым текстом. — Из хороших новостей — обошлось без переломов, только множество ушибов.

— И это хорошие новости?

— В твоем случае — да.

— А Ириска? — взволнованно кусаю губу.

— Даже не проснулась. Нин, вы еще здесь?

— Ой…

— Чаю горячего с молоком и что-нибудь поесть захватите из кафетерия. Вы там лучше соориентируетесь.

— Да, сейчас, Максим Викторович, — женщина спешно убегает выполнять задание своего шефа.

В комнате повисает молчание. Ириска тоже притихла на руках, играет с моими волосами. Она всегда так делает, когда я усаживаю ее к себе лицом. Позволяю себе немного расслабиться. В конце концов, ничего плохого эти люди не предлагают, наоборот, проявляют заботу.

Максим Викторович. Смакую имя, мысленно перебирая всех своих знакомых и украдкой разглядываю мужчину. Выглядит уставшим, трет переносицу и что-то набирает в телефоне. Весь в делах. На секунду даже забываюсь, пропускаю момент, когда наши взгляды встречаются. Мой испуганный, его - изучающий.

Становится неловко, как будто меня поймали на месте преступления. Обвинение по статье чрезмерное любопытство и... любование другим человеком. Сложно не залипнуть, когда перед тобой красивый и уверенный в себе мужчина. Настоящий дракон. Так и принцессой себя почувствовать можно. Попала в беду, а он меня спас.

— Максим Викторович, — прочищаю горло, прежде чем продолжить. Чувствую, что должна немного сгладить углы, возникшие в ходе нашего общения. — Я хотела вас поблагодарить за помощь.

— Не стоит.

— Нет, вы не бросили нас с дочкой в беде и вообще, сделали доброе дело…

— Не продолжай, Яна. — Обрывает, не дав закончить. Вздрагиваю, когда в тоне мужчины проскальзывают стальные нотки. Он усмехается, но эта усмешка ничего общего с весельем не имеет. — И перестань ломать комедию. Думаешь, я поверил в твою очередную ложь?

Во все глаза смотрю на Максима Викторовича.

Что он такое говорит? Какая еще ложь?

— Вы… Я не понимаю, о чем вы?

— Есть смысл продолжать игру? — короткая усмешка, от которой по спине пробегает холодок.

— Перестаньте, пожалуйста.

Мне не по себе от того, каким зловещим огнем горят глаза напротив. Слишком много в них боли, и она, почему-то, адресована мне.

— Перестать? Может быть, стоит начать с себя, Яна? — хлопает по столу.

Получается громко, я вздрагиваю.

Он совсем больной, да?! Что себе позволяет?

— Давайте без резких движений, вы мне ребенка сейчас напугаете, — шиплю, глядя на Максима Викторовича.

Когда дело касается моей дочери я и сама превращаюсь в мать драконов. Никому не позволю её обидеть!

Ириска, слава богу, испугаться не успевает, думает, что дядя с ней играет. Тянет ручки в сторону мужчины, просит о чем-то, сжимая-разжимая ладошки. Тот лишь хмурится, смотрит настороженно. Неужели боится ребенка?

— А вот и чай для мамочки, — звонкий голос Нины Сергеевны вторгается в наше пространство, прерывает зрительную конфронтацию. Сначала видим поднос, наполненный едой, а следом и саму женщину. — Я всего понемножку набрала, не знала, что вы любите, Яночка.

— Ну что вы, не стоило так беспокоиться, ох…

Глаза разбегаются от изобилия выпечки, но не уверена, что кусок в горло полезет.

— Вам бы покушать, — Нина Сергеевна смотрит с жалостью, как на сиротку. — Вон какая худенькая. Еще ведь Аришу кормить…

— Спасибо, я… Чаю попью, уж больно ароматный, — взволнованно беру чашку с подноса, но Ириска тут же проявляет любопытство и тянет пальцы. Хорошо, что успеваю вовремя среагировать. — Малышка, нельзя, уфф, — дую на поверхность напитка. — Очень горячо, будет больно.

— Давайте я малышку пока подержу, а вы спокойно ешьте.

— Да что вы, не стоит...

— Бросьте, Яночка, мне не тяжело. Тем более, мы с Аришкой поладили, да, маленькая? Пойдешь к тете на ручки?

Пойдет, еще как. Ириска у меня очень общительная девочка, и люди от нее без ума. Сложно устоять, когда перед тобой ангелочек со шкодливой улыбкой и характером чертенка. А какие у нее глазки — смотришь и словно в патоку проваливаешься в сладкую. Моя карамельная Ириска!

— Спасибо, — все-таки, сдаюсь, отдаю дочь Нине Сергеевне. Не от того, что хочу поскорее утолить аппетит (которого и нет вовсе), просто не хочу обидеть женщину своим отказом.

Приятная она, располагает к себе с первых минут знакомства. Простая, добрая. И совершенно не подходит офису, где буквально все кричит о роскоши и богатстве: ложки позолоченные, посуда из тонкого фарфора...

Витиеватое «Титов» красуется прямо на донышке блюдца, которое я держу в руках.

У кого-то ЧСВ на максималках, раз влепил свою фамилию везде, где можно. Даже чаю спокойно не попьешь, будет мозолить глаза до последнего.

Не повезло Нине Сергеевне с шефом. Он у нее тот еще сатрап. Не мог найти себе молодую помощницу? Не стыдно гонять ту, что в матери ему годится?

— Максим Викторович, там врач приехал, — моментально перевожу взгляд на Титова, убеждаясь в правильности своих размышлений.

— Так пусть поднимается, его и ждем.

— Я забыла ему пропуск выписать, — произносит помощница извиняющимся тоном, пока Ириска играет с ее бусами.

— Нин, какой еще пропуск? Он сюда по моему личному поручению приехал. Так, ладно, — качает головой Титов. — Сам разберусь, — набирает кого-то и через пару минут на пороге кабинета появляется доктор.

Я думаю, что это доктор, хотя он больше похож на такого же, как Максим Викторович, офисного дракона. Наверное, из частной клиники с жутко дорогим прайсом.

Моментально краснею от своих мыслей. Чем я буду расплачиваться за оказанные услуги? У меня денег-то таких нет.

Ничего нет.

Ну кроме моего маленького сокровища. Никому ее не отдам!

Хочу поскорее прижать к себе Ириску, но доктор просит всех выйти, чтобы провести осмотр.

С сожалением смотрю, как Нина Сергеевна уходит с моей малышкой на руках.

Зато Титов не торопится покидать кабинет.

— Проводи при мне, — требует он у врача, вальяжно усаживаясь в кресле. — Хочу быть в первых рядах, когда начнется шоу.

Давлюсь словами, которые хочется кинуть прямо в его наглое лицо.

Да что он себе позволяет?

Гад! А я-то приняла его за нормального человека, почти в принцы записала, решив, что он спас нас с Ириской безвозмездно. Оказывается, плата у него по-другому снимается — списывает миллиард нервных клеток разом.

И, судя по всему, получает удовольствие, унижая и оскорбляя других. Пытаюсь испепелить гаденыша взглядом, на что он отвечает меня наглой ухмылкой.

Сколько самоуверенности!

В чем же хочет убедиться Титов? Почему постоянно обвиняет меня во лжи?

Все эти вопросы крутятся в моей голове, пока доктор проводит свой осмотр. Делает это тщательно, временами заставляя выполнять какие-то однотипные и монотонные движения.

Я уже хочу попросить его прекратить надо мной издеваться, как он захлопывает свой кожаный чемоданчик и поворачивается к Титову, неотрывно наблюдающим за нами вот уже полчаса.

— Она не врет.

— Что? — Титов будто не сразу въезжает в смысл слов доктора.

— Пациентка не врет. У нее все признаки частичной потери памяти.

— Ты хорошо проверил?

Вспыхиваю как спичка. Меня просто выносит с этой фразы.

Он издевается, да? Или по-черному смеется? Злорадствует? Как еще описать поведение Титова? Приличных слов все меньше.

Не удивлюсь, если нас вообще скрытая камера снимает. Участвуем в телешоу, у кого выдержка раньше сдаст. Мало ли, какие причуды у миллиардеров…

Как бы там ни было, миллиардеру самому не мешало бы голову проверить, с ней явно что-то не так. Это я даже без медицинского образования могу сказать.

— Если сомневаешься в моей компетенции, то найди себе другого врача, — отвечает доктор спокойным тоном, а мне в этот момент хочется пожать ему руку.

— Найду, если понадобится. Спасибо за совет, — мастерски отбивается Титов невозмутимым тоном. Броню не пробьешь с первого раза. — Ты уверен, что такое возможно? Удар был сильный, но…

— Ты сам на свой вопрос ответил, Макс, — пожимает плечами доктор. Мне кажется, он даже немного посмеивается над старым знакомым. — Организм врубает защитную реакцию при первой же возможности. Тебе ли не знать?

Титов лишь кривится, отворачивается в сторону. Выглядит недовольным, точно ожидал услышать от доктора совершенно другие слова.

Надеялся, что его безумная теория о моей лжи оправдается?

— Она еще что-то забыла или только… некоторые моменты?

— Сложно так сразу сказать. Требуется комплексное обследование.

— Так сделай.

— Утром проведем в клинике, — как ни в чем не бывало говорит доктор, игнорируя приказной тон Титова, и что-то набирает в телефоне. — Рекомендации и список лекарств на сегодня я скинул, если будут беспокоить сильные головные боли, не терпите, — обращается уже ко мне, — выпейте обезболивающее. Оно мягкое, но эффективное. Кормящим тоже можно.

— Спасибо, — щеки чуть краснеют. — А что будет с моей памятью?

— Восстановится, правда, для этого требуется время. И лечение у хороших специалистов. Сейчас моя ассистентка капельницу поставит, можете лечь поудобнее.

— Спасибо, — повторяю уже без всякого энтузиазма.

Деньги — это мой личный триггер. Стоит о них подумать, как сразу накатывает отчаяние.

Моих скромных финансов не хватит даже на обычную консультацию в клинике, название которой я услышала от доктора. Цены там заоблачные.

Работу я все еще не нашла, а пособия, которое мне платят, едва хватает на то, чтобы свести концы с концами, о каких обследованиях может идти речь?

Придется жить с амнезией до тех пор, пока не обзаведусь лишними деньгами. Но, с другой стороны, есть ли смысл вспоминать то, что связывало меня с таким человеком, как Титов? Вдруг я и ему чего задолжала?

Не хотелось бы становиться должницей миллиардера. Даже такого привлекательного внешне. Характер у него скверный.

Виски неприятно ноют, хоть и после капельницы, которую мне поставили, стало чуть легче. Хочется спать, веки точно свинцом налиты — еще немного, и усну прямо на кожаном диванчике под мерное тиканье больших напольных часов.

Любит Титов роскошь, куда не посмотри, везде дорогие вещи, антиквариат... Я в эту обстановку со своей одеждой из масс-маркета явно не вписываюсь.

Нина Сергеевна заглядывает сразу, как только я остаюсь одна. Ириска уснула у нее на руках, поэтому она зашла, чтобы уложить малышку в коляску.

— Вы отдохните тоже, — шепчет она перед уходом, а я лишь благодарно киваю.

Ее искренняя забота подкупает, сразу чувствуешь поддержку, которой у меня не было давно. К хорошему быстро привыкаешь, но это все ненадолго.

Пользуюсь воцарившейся в кабинете тишиной и прикрываю глаза. Сна в моей жизни всегда мало — у Ириски то колики, то, вот, зубки лезут, поэтому она частенько не спит ночами.

А сейчас спит. Пока спит, не мешает тоже отдохнуть. Хотя бы пять минут прикорнуть, перед тем, как мы с ней уйдем отсюда…

Очень надеюсь на то, что Титов не вернется быстро. Еще лучше, если мы с ним сегодня вообще не пересечемся.

Да, определенно, хороший расклад, мне нравится. Общения с ним хватило, ядом напиталась, больше не хочу контактировать.

Максим Викторович ушел провожать доктора, и, надеюсь, с концами. Наверное, хочет с ним наедине обсудить мой диагноз, еще раз выразить свои сомнения. Не знаю, с чего он ко мне привязался, боюсь даже думать в этом направлении.

Но мыслительный процесс уже запущен, его не остановить. Перебираю всевозможные варианты и распахиваю глаза, дойдя до самого безумного из них. Сон улетучивается, пропадает, будто его и не было вовсе.

А что если… Мы с Титовым были близки? Очень близки?

Нет, этого быть не может.

Где я и где Титов?

Немыслимо.

Хотя… Я ведь не всегда была в таком положении, просто жизнь в один момент повернулась к моей семье не тем местом. У нас был дом, деньги, пусть и не так много, как у некоторых, но все же…

Копаться в воспоминаниях тяжело. Они какие-то расплывчатые, ощущение, словно я просматриваю их сквозь мутное стекло.

Нет, это самоубийство пытаться что-либо вспомнить.

Доктор сказал, что в ближайшее время не стоит напрягать память, эффекта не будет. Не соврал.

Мне бы лучше подумать о том, как я буду добираться до дома с малышкой. Мы живем на окраине города, в частном секторе, общественный транспорт ходит через раз.

Наверное, попрошу у Нины Сергеевны денег на такси. Не хватало еще, чтобы Ириска заболела — к вечеру обещали очередное похолодание, да и темнеет пока рано.

Да, так будет разумнее всего.

Осторожно поднимаюсь с дивана, чуть пошатываюсь от долгого лежания, но хотя бы могу нормально передвигаться. Сейчас найду помощницу Титова и договорюсь обо всем, уверена, она меня поймет.

По пути бросаю взгляд на спящую Ириску. Какая же она сладкая! Маленькая моя девочка спит, раскинув руки и ноги в стороны, чуть приоткрыв рот. Устала моя звездочка, день был тяжелый, столько людей незнакомых вокруг, столько эмоций…

Улыбаюсь, любуясь дочерью. Чувства переполняют, и на глаза наворачиваются слезы. Поскорее смахиваю их, пытаясь взять себя в руки.

Нельзя раскисать. Надо найти Нину Сергеевну и объяснить ей ситуацию, пока она еще здесь. А дальше… Дальше будет видно.

Выхожу из кабинета и сразу же попадаю в небольшую приемную. Из мебели тут только широкий стол и пару стульев. На спинке одного из них висит мой пуховик.

Лезу в карман, чтобы найти свой смартфон. Надеюсь, он не успел разрядиться, я бы хотела записать номер Нины Сергеевны, чтобы потом перевести ей деньги.

На столе лежат какие-то бумажки, взгляд сам по себе цепляется за ровные строчки. Там мое имя, анкета, резюме...

Вытаскиваю телефон и наклоняюсь ближе, чтобы получше рассмотреть все. Откуда у них мои документы? Точно мои или показалось? Тянусь пальцами, чтобы понять, что там написано.

— Нашла что-нибудь интересное? — вздрагиваю и одергиваю руку, точно её ошпарили горячим кипятком.

— Вы меня напугали, — бросаю негодующий взгляд на Титова, стоящего у двери и наблюдающего за мной.

Как он зашел? Когда? Я не слышала его шагов. Хотя, я так шуршала тканью пуховика, пока искала телефон, что могла пропустить его появление.

— Что-то потеряла? — интересуется Титов, игнорируя мое возмущение. Подходит ближе, заставляя меня напрячься. Сжимаю в руках свой старенький смартфон. — Или любишь копаться в чужих вещах?

— Мне от вас ничего не нужно, — вскидываю подбородок, чтобы посмотреть прямо в черные глаза напротив. Откуда в них столько злости?

Если бы мы были близки, он бы смотрел на меня по-другому, не хотел бы испепелить взглядом, так?

— Зато мне нужно, — произносит вдруг Титов, прерывая поток мысленных вопросов, и касается пальцами моей щеки. Замираю, улетаю в ступор за доли секунд.

Это прикосновение сродни выстрелу.

Что он делает, господи? К чему это все? Чего хочет добиться?

— Нужно… — повторяет, лаская мою кожу. Ведет к губам, чуть нажимает на нижнюю подушечкой большого пальца, заставляя рот приоткрыться.

Смотрит так, словно хочет съесть.

Медленно наклоняется ко мне, пока я не дышу. Меня точно парализовало. Я жертва, он — хищник, все логично, меня сейчас… съедят.

Нет, не логично. Сначала оскорбления, а потом… Он всерьез собрался меня поцеловать? Или это очередная игра? Попытка вывести на эмоции?

— Не надо… — выдыхаю, выставляя руки вперед. Упираюсь об мощную грудь Титова, чувствую как его мышцы каменеют под моими ладонями.

Он очень горячий. И сердце у него бьется громко.

А мое частит, как у испуганной птички.

Я, правда, боюсь.

Его боюсь, себя. Неизвестности.

В моей голове нет ни одного воспоминания об этом человеке, зато тело реагирует моментально. Или это от того, что он очень видный мужчина? Такой красивый и уверенный в себе, что дух захватывает.

— Зачем вы это делаете?

— Делаю, что? — голос низкий, хриплый. Взгляда с моих губ не сводит, а я машинально их облизываю — в горле пересохло от волнения.

— Пытаетесь меня… задеть.

Не смогла подобрать более точного слова. Но ведь со стороны все так и выглядит.

— Я не пытаюсь тебя задеть. Я пытаюсь тебя… Черт, — отстраняется. Резко так, словно очнувшись ото сна. Меняется в лице, когда наши взгляды встречаются. Мрачнеет на глазах. — Неважно, — отворачивается в сторону, прерывая зрительный контакт.

— Нет, важно, — не даю ему уйти от темы, даже за локоть хватаю. — Скажите мне, мы с вами… Между нами что-то было, да?

Выпаливаю на одном дыхании, глядя на Титова. А сама молюсь лишь о том, чтобы он сжалился надо мной и сказал, что мне показалось.

Мы едем домой к Титову, и, мне кажется, что все происходит в каком-то странном сне. Сюр, который никак не закончится.

Во-первых, я и сама начинаю сомневаться в том, что можно было потерять память от удара. Пусть даже сильного.

Во-вторых, не могу поверить в то, что согласилась ехать с Титовым к нему домой. Может я не только память потеряла, но еще и что-то другое? Гордость, например? Чувство собственного достоинства?

Но он не оставил мне выбора, если честно. Просто припер к стенке, надавил по-больному.

Мое больное место — это ребенок. И Титов прекрасно это понял и воспользовался, вывернув все в нужную ему сторону.

— Ты же не станешь подвергать дочь риску простудиться? — спросил он хладнокровно, заставляя меня вспыхнуть. — Почти ночь на дворе, это может быть опасно для вас обеих.

Вот, как у него так получается? Этому где-то учат, да? Курсы цинизма прошел, иначе как бы заработал свои миллиарды?

Какая теперь разница, если мы с Аришей едем с ним неизвестно куда. Взять и довериться незнакомцу, утверждающему, что мы были знакомы. Яна, Яна…

Бросаю взгляд на затылок Титова, пытаясь проанализировать свои ощущения рядом с ним. Сложно вот так сразу выделить основную ноту, спектр эмоций слишком широкий. Но что-то есть, да, тянет точно магнитом.

Возможно, всему виной бешеная энергетика мужчины. Даже с больной головой залипаю на нем — то руки его разглядываю, то широкой спиной любуюсь.

Или это тяга к сильному плечу? Тяжело растить ребенка одной, даже с простым собеседованием не справилась, теперь не знаю, как буду обеспечивать себя и Арину?

Кстати, насчет собеседования…

— Почему мое резюме лежало у вас на столе? — все-таки решаюсь первой нарушить молчание.

Правда, делаю это почти шепотом, боясь разбудить спящую малышку. Она в люльке спит рядом со мной, Титов помог разобрать коляску, сложил каркас и колеса в багажник.

— Разве ты не искала работу? — отвечает вопросом на вопрос. Веселится, я смотрю, в глазах бесенята пляшут.

— Искала, но не у вас.

— Фонд принадлежит мне. Помощницу ищу для себя. Все сходится, не находишь?

— Что?! — хлопаю глазами, пытаясь переварить услышанное. — Но… Как?! Хотя…

— Это я у тебя должен спросить, Яна. Но ты, конечно же, ничего не помнишь, да?

— Не помню, — почти огрызаюсь, закипая.

И тут же об этом жалею, ведь Ириска начинает ворочаться. Ну вот, сейчас проснется и устроит концерт, мало не покажется.

Ловлю в зеркале заднего вида осуждающий взгляд Титова, мол, смотри, еще и ребенка чуть не разбудила.

Так хочется огреть его чем-нибудь по голове, чтобы сбить спесь. Сам ведь начал. Сколько можно надо мной издеваться? Ну не помню я, просто не помню!

И если бы знала, что из себя представляет мой будущий босс, ни за что бы не пошла к нему. Нашла бы другое место.

Остаток пути, ожидаемо, едем молча.

Максим задумчиво ведет машину, а я не рискую вновь заговорить первой. Хотя, вопрос, который я задала в офисе, так и висит на кончике языка. Что, черт возьми, у нас было общего?

— Девочку я сам возьму, люлька тяжелая, — говорит Титов, когда мы заезжаем во двор и останавливаемся у двухэтажного дома.

Его домом-то назвать язык не поворачивается. Роскошный белоснежный особняк, будто сошедший с обложек модных дизайнерских журналов. Он даже ночью подсвечивается так, чтобы было видно его красивую архитектуру.

Пока я любуюсь домом, Титов открывает заднюю дверь и достает спящего ребенка. Он ловко со всем справляется, и я вдруг задаюсь вопросом — может он женат и у него есть дети?

Если так, то я поступила очень глупо, согласившись переночевать у него в доме. Не хватало мне чужих разборок и ревнивой жены миллиардера до кучи.

Украдкой бросаю взгляд на его безымянный палец правой руки — кольца нет. Был бы женат, носил бы. Хотя… Многие пренебрегают этим аксессуаром, предпочитая игру в доверие. А потом внезапно оказывается, что у них есть вторая семья…

— Живу один, прислуга приходит утром, — объясняет Титов, словно прочитав мои мысли. Мы зашли в дом и сразу поднялись на второй этаж. — Выбирай любую из комнат.

— Любую?

— Да, какая понравится, в той и располагайтесь, Яна Игоревна.

Сама щедрость. Хоромы свои предоставил, но плату берет неимоверно высокую — мои нервы на пределе.

Время позднее, я дико устала, поэтому решаю ткнуть наугад. Для проформы открываю дверь в каждую из них, подсвечиваю фонариком от телефона, чтобы не включать свет и не будить Арину. На визуальный осмотр — пара секунд.

— Вот эта нам подходит, — поворачиваюсь к Титову, наблюдающего за мной. Все еще держит в руках люльку с ребенком. Смотрит внимательно, словно ставит надо мной эксперимент. Не удивлюсь, если так и есть. — Будем спать здесь, — повторяю, кивая в сторону одной из комнат.

Спальня ближе к ванной комнате, это огромный плюс для нас с Ириской, плюс она выполнена в моих любимых бежевых тонах, олицетворяющих тепло и уют. А при взгляде на огромную кровать проскальзывает лишь одна мысль — поскорее лечь и забыться сном.

— Хорошо подумала? — интересуется Титов.

— Да. А что такое?

— И как тебе верить после этого, — усмехается, качает головой, снова выбивая почву из-под ног. — Ты выбрала нашу спальню. Поздравляю.

Залетаю в комнату к Арине и, прикрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной. Сердце стучит где-то в районе горла.

Что нашло на Титова? Что за допрос он устроил?

Бросаю взгляд на кровать, словно желав убедиться в том, что моя дочь никуда не исчезла. Глупо, наверное, но это первое, что мне захотелось проверить после разговора на кухне.

Все хорошо, Арина здесь. Еще спит, и слава богу. Она бы начала капризничать, почувствовав мое состояние. Не знаю, почему, но дочка, несмотря на свой возраст, всегда чутко реагирует на перемену моего настроения.

Сейчас меня одолевают самые разные эмоции. Я в смятении. Взволнована и напугана.

Почему Титов заинтересовался отчеством моей дочери? Я могу предположить лишь одну причину, по которой он решил так сделать, и она мне совершенно не нравится.

Предположение сбивает с толку, заставляет нервничать. Его намеки на наши близкие отношения теперь заиграли новыми красками.

Если бы не проблемы с памятью, я бы чувствовала себя куда увереннее. Я бы знала, как дать отпор в те моменты, когда Титов меня цепляет. Хочется биться головой об стену, ведь я совершенно не помню этого мужчину. Как будто мозг сам блокирует воспоминания, не дает мне пойти дальше «положенного».

Так, Яна, спокойно. Нужно взять себя в руки. Возможно, я просто не так поняла Максима, кто знает, для чего он интересуется отчеством Арины. Может хочет предложить очередную помощь? Вот только какую именно?

Как бы там ни было, меня это мало утешает. Врать самой себе глупо, а я чувствую нутром, что интерес не простой. Титов не из тех, кто будет проявлять внимание чужому ребенку, по-крайней мере, пока складывается именно такое впечатление. Неужели он думает, что Арина — его дочь?

Прикрываю глаза, словно пытаясь прислушаться к своим воспоминаниям. Полный штиль. Неужели такое бывает? Разве я могла бы забыть, что родила от него дочь? Не думаю, но… В моей жизни все перевернулось верх дном за один день, поэтому ни в чем не уверена.

Да и факт того, что я дала дочери отчество своего отца, заставляет мое сердце болезненно сжиматься. Шувалова — это моя девичья фамилия, Игорь — так звали папу.

Но что если был еще кто-то? Другой мужчина? Тезка папы? Я просто его не помню, забыла так же, как и миллиардера Титова?

Может быть, поэтому Максим на меня злится и обвиняет в какой-то лживой игре? А что если я и себя не помню? Мы ведь старательно вычеркиваем из памяти все плохое, и, кто знает, может это как раз тот самый случай?

Аришка своим кряхтением заставляет меня вынырнуть из размышлений. Открываю глаза, подхожу к кровати и присаживаюсь на край матраца.

Одного взгляда на дочь хватает, чтобы на моих губах расцвела улыбка.

— Кто у нас тут проснулся? Кто у нас такой хорошенький? Это Риша, солнышко выглянуло, — малышка довольно лопочет, когда я целую ей пятки. Сначала левую, потом правую.

Ириска до невозможности вкусная, сладкая, сложно сдержать эмоции, когда у тебя такая лакомка в руках.

— Агу-у, — тянется ко мне, увидев бутылочку. Ну как откажешь этой проказнице?

Сейчас я готова весь мир положить к её ногам, лишь бы она не переставала радоваться.

— Держи, малышка. А потом мы пойдем вниз и покушаем кашку, да?

Если, конечно, Титов уже уехал, добавляю про себя. У меня пропало всякое желание с ним пересекаться, ведь я не знаю, что принесет следующий разговор. Какую страшную тайну я узнаю? Вдруг боль, которую я видела в его глазах, причинила я?

У меня нет ответов на эти вопросы, ведь я не знаю, каким человеком была еще вчера…

Прислушиваюсь к звукам, чтобы не пропустить уход Титова. Мы с Ириской не можем вечно находиться в его особняке, но спускаться прямо сейчас я не хочу. Возможно, получится договориться с кем-то из прислуги, если, конечно, он всех на сегодня не распустил.

Спустя десять минут слышу, как на первом этаже захлопнулась дверь. Подняв Арину на руки, подхожу к окну, чтобы убедиться в том, что это был Титов.

Максим подходит к внедорожнику, с кем-то разговаривая по телефону. Выглядит напряженным, вижу это даже отсюда. Не оборачиваясь садится в машину и уезжает. Испытываю смешанные чувства, когда вижу, как за ним закрываются ворота. Как будто мы с дочерью оказались заперты в золотой клетке.

— Пойдем на кухню? — спрашиваю у Арины, когда она начинает вертеться у меня на руках. Одной смеси ей уже мало, поэтому в планах покормить малышку кашей и самой подкрепиться.

Думаю, Титов не будет против, не предъявит нам счет. Самой смешно от этих мыслей. Он даже не боится оставлять нас дома одних, о каких счетах за овсяную кашу может идти речь?

С чего ему бояться, если мы знакомы. Титов ведь не терял память, прекрасно все помнит. В отличие от некоторых.

Все эти мысли крутятся у меня в голове во время завтрака. Разливаю чай по кружкам, пытаясь представить себя рядом с миллиардером. На удивление, получается это легко — воображение рисует сказочные картины того, как Титов меня обнимает, как целует…

— Прекрати, пожалуйста, — ворчу себе под нос, старательно отгоняя наваждение. Обаяние и сила этого мужчины обезоруживает, но я прекрасно знаю, что в этих эмоций нет будущего.

Вздрагиваю, когда слышу, как хлопнула входная дверь. Неужели Титов вернулся? Бросаю взгляд на коврик, куда усадила Ириску, дав ей вместо игрушек поиграться с ложками и кастрюлей. Ох, мы тут с ней такой беспорядок развели…

— Максик, дорогой, угадай, что я привезла из Тая? — замираю, когда слышу довольный женский голос.

Ошалело смотрю на блондинку, что появляется на пороге кухни.

Даже Ириска притихает, глядя на незнакомую тетю.

— З-здравствуйте… — выпаливаю первое, что приходит на ум, сжимая пальцами тонкую ручку чайника.

Готова сквозь землю провалиться, наблюдая за тем, как медленно, но верно улыбка сползает с лица блондинки.

— Вы кто такие??? — спрашивает она, и в ее глазах появляется опасный блеск.

— Я… Мы…

Окончательно теряюсь, не знаю, что сказать красавице, стоящей передо мной.

Она, правда, красавица, настоящая дива, прямо как с обложки журнала. Светлые волосы волнами спадают на плечи, кожа тронута легким загаром. Вся такая ухоженная, холеная, только надменное выражение лица портит общую картину.

— Я поняла, — блондинка приходит в себя первой. — Прислуга, да? Максим говорил, что взял себе новую кухарку.

Последнее произносит таким тоном, будто это оскорбление.

— А, что, с маленьким ребенком разрешается работать? — Добивает меня окончательно. Презрение так и сочится из ее уст.

Чувствую, как внутри меня поднимается негодование, когда она показательно морщится, бросая взгляд на Ириску. Что она о себе возомнила?

— Я не прислуга, — отвечаю твердо. — Мы гости Максима Викторовича.

— Гости?

— Да.

— И кем вы ему приходитесь? — смотрит на меня, прищурившись. Мой ответ ее совершенно не устраивает, она явно рассчитывала на вариант, который сама же предложила.

— Никем, — пожимаю плечами. — Так получилось, что мы оказались здесь. Титов нам очень помог.

— Помог... Ах, да! — диву вдруг накрывает озарением. — Так вы из фонда?! Так бы сразу и сказали.

На её ухоженном личике отражается искреннее облегчение.

Она усмехается, позволяет себе расслабиться. Проходит внутрь столовой, на ходу стягивая с себя легкую шубку, и подходит к дивану.

— Я ночью прилетела и планировала позавтракать с Максом, — сообщает мне "ценную" информацию, обводя задумчивым взглядом комнату.

Только сейчас замечаю, что в руках держит какую-то коробочку. Немного подумав, пристраивает ее на журнальном столике. Ириска, заинтересовавшись яркой оберткой, подрывается с места и торопливо движется на четвереньках в сторону блондинки.

— Не трогать! Фу! — визжит она, переходя на высокие тона.

— Она человек, а не собака! — выпаливаю я, шокированная таким хамством, и со стуком ставлю чайник на стол. — Вы с ума сошли?!

Бросаюсь к дочери и перехватываю ее, не дав дойти до столика.

— И что? Это что-то меняет? — хлопает глазами пассия Титова.

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кем она ему приходится. Полное соответствие статусу девушки миллиардера, правда, я думала, что они ведут себя повоспитаннее.

— Вы просто... Хамка! — меня трясет от ее слов. С виду такая красавица, а в душе — чудовище.

Ириска начинает хныкать, тянется в сторону коробочки, к которой не смогла добраться. Куксится, пыжится, того гляди, расплачется.

— Успокой ее, я не хочу выслушивать детские истерики, — дива зыркает глазами в сторону малышки, а я ощущаю очень сильное желание вцепиться ей в волосы и выдрать их с корнем. Как можно быть такой токсичной? Она на ребенка была готова наехать ради коробки с сувениром.

— Тише, моя маленькая, все хорошо, — целую Ириску, зыркая глазами в сторону блондинки.

— Так, ладно, мне это надоело, — она массирует виски театральным жестом и лезет в сумку, чтобы вытащить телефон. Кого-то быстро-быстро набирает, прикладывает трубку к уху, но на том конце провода не торопятся отвечать. — Короче, Макс пока занят, — заявляет деловым тоном спустя пару секунд. — Но для вас это к лучшему. Сами уйдете или мне охрану вызвать?

— Мы... — снова сбивает меня с толку. По сути, мы здесь никто, крыть нам нечем.

— Ну? — вопросительно поднимает бровь. — Быстрее думайте, мне некогда с вами возиться. Или... Постой, может ты денег хочешь? — снова тянется к сумке, вытаскивает оттуда пару пятитысячных купюр.

Я прижимаю к себе дочку и не знаю, что ответить. Да, в другое время, я бы схватила эти бумажки и швырнула в лицо этой хамке, но сейчас... Сейчас моя гордость молча прячет голову в песок, а все внутри буквально кричит, чтобы я взяла деньги.

Мне их вполне хватит, чтобы добраться до дома. Еще и останется, можно будет потратить на что-нибудь нужное.

— Больше не дам, даже не проси, — добавляет блондинка, заметив, каким взглядом я гипнотизирую деньги. — Этого вам за глаза хватит. Так?

— Так, — соглашаюсь я, чувствуя, как щеки заливает густым румянцем.

Мне хочется провалиться сквозь землю, когда она небрежно бросает деньги на диван. Господи, за что ты меня так испытываешь? Неужели я так сильно нагрешила? Если да, то где? В той части своей жизни, которую успела вчера забыть?

— Беспорядок после себя уберите только, — командует блондинка, кивая на коврик, где недавно играла Ириска, и награждает снисходительной усмешкой.

— Уберем. — В очередной раз наступаю на горло своей гордости.

С другой стороны, все не так страшно, намного проще, чем становиться должницей Титова. Почему-то, такая перспектива пугает меня сильнее. Особенно, после того, как он начал интересоваться моей дочерью. Я уже многое успела передумать. Вдруг он отберет Арину, вышвырнув меня за дверь? Уверена, именно такой финал ждет ту, кого он обвиняет во лжи.

Что можно ждать от человека, который не может поверить в то, что я и вправду потеряла память? Добром все это не закончится.

Пока мы с Ириской заняты уборкой, дива решает свои «важные» вопросы. Названивает подругам по видеосвязи, хвастается поездкой, назначает встречи. У этой Киры, как я узнала ее имя из разговоров, очень насыщенная светская жизнь. Наверное, и с Титовым они познакомились на какой-нибудь вечеринке, не смог пройти мимо эффектной блондинки...

В принципе, мне нет никакого дела до их отношений. Сегодня мы с Ириской уйдем, а приезд Киры нам только на руку — будет кому отвлечь внимание Титова — займутся распаковкой тайского сувенира.

С этими мыслями спокойно собираюсь, одеваю дочку и, вызвав такси, выхожу во двор. Одной рукой держу Ириску, другой — сложенную коляску. Хорошо, что компактная модель, не занимает много места и не мешает двигаться.

Кира и ухом не повела, когда мы с ней попрощались, но чего я, собственно, ожидала? Мы для нее ничем не лучше кухонных тараканов, наша возня никак не трогает ее холодное сердце.

Машина подъезжает быстро, ждать не приходится. Радуясь тому, что все складывается вполне удачно, направляюсь к воротам. Не думаю, что Титов нас спохватится. Если бы я была важным человеком в его жизни, нашел бы меня раньше, а это все... Даже не знаю, как объяснить. Чувства при этом у меня смешанные.

Бросаю последний взгляд на особняк — красивый, стильный, заснеженный, похож на купеческое поместье в современной интерпретации. Завтра все это превратится в прошлое, в сон, в сказочный кошмар, который мне просто приснился.

— Далеко собралась? — вздрагиваю от испуга и поворачиваюсь. У ворот стоит Титов собственной персоной. И судя по вкрадчивому тону он не просто зол. Он в бешенстве.

Меня пробирает озноб, несмотря на то, что на улице сегодня довольно-таки тепло. Реакция моего тела никак не связана с погодой, виной всему взгляд Титова.

Прямо сейчас мой палач выносит мне приговор, будто я совершила страшное преступление.

— Далеко собралась, я спрашиваю? — тон стальной, угрожающий. Голос низкий, чуть хриплый.

Вся ежусь, скукоживаюсь как гусеница, решившая превратиться в куколку в коконе, замираю. Ириска же, услышав голос знакомого дяди, начинает хныкать, ее надолго не хватает, устала маленькая — сегодня на нас столько негатива вылилось. И сколько еще впереди?

Надеюсь, Титов при ребенке не станет устраивать скандал. И было бы из-за чего? Мы же имеем право уйти, он нам никто. К чему все эти сложности?

А свои подозрения… Да пусть оставит при себе. Арина — моя дочь, только моя! Никому не отдам её, пусть даже не думает у меня отбирать малышку.

— Мы уезжаем. Нам пора домой, Максим Викторович.

— В бомжатник свой торопишься? К пьяным соседям?

— Что? — от удивления чуть челюсть не роняю. — Откуда вы…

— Я все узнал, пробил по своим каналам. Ладно, сама, но ты ребенка в каких условиях держишь? По-твоему, это нормально?

— Вы сейчас сбиваете меня с толку, — честно признаюсь, потому как Титов нависает над нами точно коршун. Когда он успел все узнать? Для чего ему это?

Я с трудом вспомнила адрес нашего с Ириской дома, и кто знает, как нас занесло в эту дыру, а он предъявляет мне претензии, выставляет плохой матерью. Может быть, специально это делает? Кто знает, какие мысли у него в голове.

— Я вас никуда не отпущу.

— Это еще почему?

— Тебе нужно обследование, лечение. А ей, — Титов кивает на малышку, — нормальные условия для жизни.

— Вы много на себя берете, Максим Викторович, — говорю ровно, хотя изнутри всю колошматит. — Я мама Арины, и мне решать, где и как нам с ней жить.

— Вижу я, как ты решаешь. Дай сюда коляску, она же тяжелая…

Забирает ношу, не дожидаясь разрешения или ответа. Злится, выглядит раздраженным. Возразить не успеваю, потому как Титова окликают. Он с удивлением поворачивается, выглядит так, будто не сразу понимает, кто его зовет.

Тем временем, в нашу сторону быстрым шагом направляется Кира.

Она не идет - летит над дорожкой. Вся такая изящная, жеманная. Только глаза выдают в ней ту стерву, с которой я успела столкнуться до приезда Максима. Еще одна убийца взглядом, правда, получается у нее не так эффектно.

Наверное, устроит сейчас истерику, выскажет все Титову. Было бы за что, куда мне тягаться с этой красоткой. Да и не нужно мне, я хочу лишь одного — защитить свою дочь. Никому не отдам, кто бы что про себя не думал...

— Максим, милый! — приторный голос дивы заставляет меня непроизвольно поморщиться. Блондинка явно умнее, чем я думала, засела в глубочайшей засаде, потому как откладывает атаку на Титова, выбирая мягкую тактику.

— Кира? Ты как здесь оказалась? — на лице Максима отражается искреннее недоумение, которое быстро перетекает в недовольство. — Почему не предупредила?

— Предупредила бы, если бы ты отвечал на мои звонки. Я так скучала, Макс, — Кира действует ювелирно, стачивает острые углы, продолжает гнуть свою линию. При этом ее губы растягиваются в самой очаровательной улыбке на свете.

На ее лице нет ни одной лишней эмоции. Передо мной будто стоит совершенно другой человек. Леди, без пяти минут принцесса королевского двора и таких же кровей. А утром я видела ее без маски, видела темную сторону со всеми вытекающими. Этим метаморфозам учат в школе стерв? Или это врожденное?

— Тебе не стоило ко мне приезжать, — отрезает Титов. — Идите в дом, на улице прохладно, — обращается уже к нам с Ириской. Тон чуть теплее, буквально на пол-градуса.

— Мы уезжаем, — мотаю головой, не желая оставаться в особняке миллиардера ни на секунду. Эта Кира итак на меня недобро смотрит, к чему мне становиться камнем преткновения? — Нас вообще-то машина ждет.

— Домой, Яна. Таксиста я уже отпустил.

Задыхаюсь от возмущения. Он не имеет права решать за нас!

— Я здесь не останусь!

— О дочери подумай для начала.

О ней-то я как раз-таки и думаю. Ни с кем делить свое сокровище не собираюсь, особенно, с малоизвестными миллиардерами. По-крайней мере, до того момента, пока ко мне не вернется память.

— Макс, пусть едут, чего ты к ним прицепился, — встает на мою сторону Кира.

Конечно же, о солидарности речь не идет, она просто пытается избавиться от конкуренции. Мы отнимаем драгоценное внимание ее мужчины, который, кажется, таковым уже и не является. Титов не проявил никакой радости при встрече с Кирой, а сейчас пытается отмахнуться от нее как от назойливой мухи.

— Это тебя не касается, Кира, — Максим ставит ее на место довольно-таки жестким тоном.

— Но...

— Яна, идите в дом, — еще раз повторяет Титов и кивает в сторону особняка. — Я вас догоню.

Терпение Ириски заканчивается, поэтому мне ничего не остается, как отложить свои мысли о "побеге". Может быть получится договориться с Титовым, и он отпустит нас с миром?

— Ты теперь всех из фонда будешь тащить к себе? — шипит Кира, когда я делаю неуверенный шаг по дорожке. Ее явно не устраивает такой расклад. Еще бы, она уже столько запланировала на этот вечер, доставку из ресторана организовала, я сама слышала. А тут мы. "Кухарка" и ее орущий ребенок, картина маслом.

— Они не из фонда.

— В смысле?

— В прямом. Ты их надоумила уйти? — щурится Титов, одаривая бывшую пытливым взглядом.

Я бы не выдержала, сразу себя выдала, а вот Кира... Она опытная, матерая, врет и не краснеет.

— Ну что ты, Максим! Разве я могу такое предложить? Я просила их тебя дождаться, но они ни в какую, — в мою сторону дива даже не смотрит.

А я молчу. Потому что деньги ее все еще у меня в кармане. Если открою рот и скажу, как на самом деле вела себя Кира, она оставит меня ни с чем. Да и в чем я могу обвинять диву? Разве что в хамстве.

И лучше бы мы с Ариной не мешкали утром, ушли пораньше, глядишь, обошлось бы без разбирательств и скандала.

— Это правда?

— Я... Да... — отвечаю тихо, за что Кира награждает меня снисходительным взглядом.

— С тобой мы еще поговорим, — ноздри Титова широко раздуваются, тон заставляет содрогнуться. — Идите, ребенок уже устал.

В этот раз решаю не перечить. Устал не только ребенок, я и сама чувствую себя так, будто пообщалась не с людьми, а с вампирами. Вытянули всю энергию, разбередили душу.

Очевидно, что Титов хочет поговорить с Кирой наедине. Сейчас я ей не завидую — этот мужчина в гневе страшен, а когда он еще и не в духе — хорошего тем более не жди. Я успела понять еще вчера, когда он по телефону отчитывал своих подчиненных.

— Ты серьезно, Макс?! — не выдерживает Кира, округляет глаза.

Наверное, все-таки думала, что Титов встанет на ее сторону. А он... Он даже тона не меняет, каждое его слово похоже на хлесткую пощечину.

Руки от тяжести устали, то и дело, пытаюсь поудобнее перехватить Арину. Малышке это не нравится, она хныкает, почти плачет, извивается как маленький уж.

— Сейчас, малышка, — прижимаю к себе и иду в сторону дома. Нет сил тягаться с махиной по имени "Титов".

Позади меня слышен его голос. Кира тоже что-то говорит, переходя на повышенные тона, но слов за гулкими ударами сердца не разобрать.

Господи, во что я вляпалась? Не хватало мне нажить себе врага в лице Киры, потому как взгляд, который она бросила напоследок, ясно говорил о том, что с ней лучше не связываться.

Ириска не на шутку разволновалась, и это не похоже на нее. Да, терпение у нее такое же маленькое, как и она сама, но обычно она успокаивалась сразу, стоило мне покачать ее на руках.

Сердце наполняется плохим предчувствием.

Оказавшись в доме, стягиваю с малышки комбинезон и шапочку. Прикладываю ладонь к ее лбу — горячая.

— Ох, Арина, — взволнованно лезу в сумку, чтобы достать бутылочку с водой.

Девочка не просто так капризничает, у нее жар! Неужели успела замерзнуть? Или подхватили вирус?

Откуда? От дивы? Или просто организм среагировал на смену обстановки? Дети ведь жуткие консерваторы, любые изменения ощущаются ими крайне остро.

— Сейчас, моя хорошая, — приговариваю, отпаивая дочку водой. Она жадно припадает к бутылке, при этом дышит шумно. Успела заметить, что язычок красный. Может горло разболелось?

Моментально забываю обо всем на свете. Инстинкты включаются на полную катушку, потому как тревога за ребенка растет со стремительной скоростью.

Ругаю себя на чем свет стоит. За всеми переживаниями о Титове и разборками с его пассией, упустила момент, когда Ириске стало плохо.

— Яна, нужно поговорить, — раздается голос Титова в прихожей.

Сейчас он ничего кроме раздражения не вызывает. У меня тут Арина горит, температура подскочила, а ему разговоры подавай.

— Нам нужно в больницу, — поворачиваюсь к Максиму с ребенком на руках.

— Что такое? Что-то случилось?

— У Арины жар, не знаю, сколько градусов, но температура быстро поднимается. Утром все было нормально…

— Поехали. Сейчас машину к двери подгоню, через минуту выходите.

Титов стремительным шагом уходит, а я собираю малышку, обратно одеваю комбинезон и шапку. Правда, не застегиваю молнию, только прикрываю, придерживая пальцами с двух сторон.

— Где твоя куртка? — спрашивает сурово Титов, когда я выбегаю из дома в одной кофте, держа Ириску.

Я так торопилась, что совсем забыла накинуть пуховик. Да и холода я не чувствую, ничего, кроме страха за малышку.

— Там. Пожалуйста, давайте просто… Отвезите нас в больницу, я боюсь за дочь.

Титов только кивает, открывая мне заднюю дверь. Спасибо ему за это. Ныряю в его внедорожник, молясь о том, чтобы с Ариной ничего не случилось.

В декрете я успела начитаться разных историй, поэтому в голове сейчас мелькают страшные картины. К тому же, температура может быть вызвана чем угодно, у маленьких детей часто бывают судороги…

— Все будет хорошо, — Титов бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. Он словно прочитал мысли, которые роятся в моей голове подобно разворошенному улью пчел.

— Надеюсь.

Сил нет даже на то, чтобы поддерживать беседу. Все внутри сжимается от страха, когда смотрю на дочку — щеки покраснели, глаза закрыты. Она даже не плачет, только кряхтит и тяжело дышит.

Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу. Титов правильно сказал — думай о дочери. Еще утром нужно было думать о ней, а не поддаваться тем эмоциям, которые начал вызывать во мне этот мужчина.

Клиника, в которую мы приезжаем, очень хорошая. Сразу чувствуется, что здесь работают профессионалы, да и обслуживание совершенно другого уровня. Нас с порога встречает уже знакомый врач — слышала еще в машине, как Титов звонил ему и просил поставить всех на уши, ждать нашего приезда.

— Что случилось? — интересуется Ярослав Леонович, сохраняя полную невозмутимость. Сейчас он больше похож на врача — одет в белоснежный халат, через шею перекинут фонендоскоп. В прошлый раз я приняла его за компаньона Титова, пока он сам не представился.

Мне в отличие от мужчин сложно держать себя в руках — голос дрожит, выдает с головой.

— Ариша… У нее температура поднялась и дышит тяжело.

— Жаропонижающие давали?

— Нет, ничего. Не успела, — мотаю головой. — Я… То есть, мы с Максимом Викторовичем сразу сюда рванули.

— Хорошо, правильно сделали. Диля, вызови Рустама Олеговича, его профиль.

— Он уже ждет в боксе, — медсестра показывает в сторону двери, приглашая нас.

Я направляюсь к ней, Титов за мной. На ходу раздеваю Арину, пальцы чуть подрагивают, не слушаются, путаюсь в завязках шапочки.

— Проходи, — Максим открывает передо мной дверь, пропускает внутрь.

Я ему крайне благодарна за то, что в такую трудную минуту он не задает лишних вопросов, просто помогает мне справиться со сложностями. Поступок настоящего мужчины, может зря я на него гнала?

Ох, ладно, потом разберусь. А пока…

Всецело отдаю свое внимание дочери и помогаю доктору ее осмотреть. Арина даже не сопротивляется, словно понимает, что это необходимо для ее же блага. Или сил у бедняжки совсем не осталось…

Успокаивает то, что врач очень компетентный и приятный, умеет работать с детьми.

Хотя, наверное, в этой клинике других и не водится.

— Сейчас малышке собьем температуру, станет чуть легче.

— Что-то страшное, да? — моментально пугаюсь.

— Нет, — успокаивает меня доктор. — Скорее всего, вирусная инфекция. Возьмем анализы, чтобы исключить бактериальную.

— Спасибо.

Держу дочку за ручку, пока ей делают укол. Сердце разрывается, когда она закатывается плачем. И, кажется, не только у меня, ведь Титов становится совсем хмурым — сжимает челюсти так, что линии скул четко проступают.

— Нужно отпаивать водой, стараться не давать смесь, — напоследок дает рекомендации врач.

Я послушно киваю, запоминая каждое слово. Огромным усилием воли заставила себя успокоиться и взять в руки.

— Вам выделят отдельную палату, нужно, чтобы Арина оставалась под наблюдением.

— Спасибо, — оглядываюсь на Титова. Он лишь коротко кивает.

Конечно же, Максим уже решил все вопросы, позаботился о том, чтобы ничего нас не беспокоило. Проникаюсь к этому мужчине еще больше. Возможно, не такой он и бездушный, каким показался в первую встречу.

— Спасибо, — благодарю Титова, когда мы остаемся одни. — Мы бы не справились без вас.

— Мы с тобой на «ты», Яна.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Я не помню ничего. До сих пор.

— Рано или поздно вспомнишь.

— Будешь держать нас у себя до этого момента? — решаю перейти на «ты», раз уж ему так больше нравится.

Да и мне самой легче.

— Ты уже ушла один раз. Моя попытка тебя удержать — не помогла, — взгляд Титова темнеет, тон становится жестче. — Не вижу смысла наступать на те же грабли.

— Но при этом ты мне помогаешь?

— По-твоему, я должен был бросить вас в беде?

— Знаешь, я бы хотела вспомнить о нас, — признаюсь Титову честно. Мне не хочется, чтобы он думал, будто я все еще играю. В какой-то момент мне стало важным мнение этого человека. — И если бы я могла тебя отблагодарить…

— Лучшей благодарностью будет, если ты все вспомнишь. Отдыхайте, — кивает в сторону Арины, которая начала ворочаться у меня на руках.

— А ты?

— Утром приеду. Вы под присмотром, тебе нечего бояться.

— Спасибо.

— Прекрати, — усмехается Титов уголками губ. Отмечаю про себя, что они у него идеальной формы. — У меня так крылья начнут прорезываться.

Улыбаюсь в ответ, но это мгновение не длится долго — Арина хныкает, и я отворачиваюсь к ней, чтобы напоить водой.

Когда поворачиваюсь, Титова уже нет. Однако его слова все еще звучат у меня в голове. Я ушла сама. Почему? Что послужило причиной такого поступка? Если бы я могла ответить на эти вопросы…

Ночь в больнице мы с Ириской проводим спокойно. Дочка просыпается пару раз за ночь, но температура больше не поднимается. Правда, на всякий случай, медсестра дежурит рядом с нами всю ночь.

Не передать словами мою благодарность Титову. Я бы сошла с ума, если бы с Ариной что-нибудь случилось. Я ведь реально растерялась, когда она заболела.

А он… Он поступил себя как мужчина. Никаких вопросов, только действия.

Думаю о словах Максима, пытаюсь что-либо вспомнить. Тщетно. Как будто мне поставили мощный блок, запретили вспоминать все, что связано с этим человеком. А вдруг этого никогда не произойдет? Никогда его не вспомню?

Когда ко мне заглядывает Ярослав Леонович, я делюсь с ними своими переживаниями.

— Ваш случай довольно интересный, но не безнадежный, — говорит Градов спокойным тоном, присаживаясь на стул. Арина сидит у меня на руках, даже не обращает внимания на нашу беседу — играет с новой игрушкой, которую ей подарили в клинике. Такие здесь правила обращения к маленьким пациентам. — Думаю, пока вы здесь, вам не помешает пройти комплексное обследование.

— Я бы хотела, но...

— О финансовой стороне вопроса можете не беспокоиться. Максим Викторович...

— Нет, — мотаю головой, хмурясь. — Я не хочу кого-либо напрягать. Я бы хотела вернуться к вам, когда у меня будут деньги. Личные. Свои.

— Яна, — доктор смотрит прямо, и от этого взгляда ярко-синих глаз я чувствую себя немного... глупой. Ну ладно, очень глупой. — Процесс восстановления будет успешным в том случае, если вы начнете его как можно раньше. Иногда у пациентов уходят годы.

— Годы?!

— Да. К сожалению, мозговая деятельность человека до конца не изучена, поэтому скрывает в себе много подводных камней. Но, я уверен, что если вы начнете лечение прямо сейчас, то сможете вернуть себе воспоминания в короткий срок. Я бы лично хотел проконтролировать ваше восстановление.

— Это вас Титов попросил? — срывается у меня с языка.

— Я совру, если скажу, что Максим здесь не при чем. Он заинтересован в том, чтобы с вами все было хорошо.

— Почему? — облизываю пересохшие губы. Неужели Титов действительно беспокоится обо мне.

— Все произошло под дверьми его фонда. Максима поджидали журналисты, и кадры с вами попали в сеть. Теперь весь интернет интересуется здоровьем незнакомой девушки с ребенком.

— Что? — поднимаю на Градова непонимающий взгляд. — Максим про это не рассказывал.

— Очевидно, не хотел вас волновать. Вам сейчас следует избегать эмоциональных переживаний. Я уже не говорю о травмах головы.

— Получается, Титов возится со мной, чтобы не прослыть перед прессой черствым богатеем?

— Ну зачем вы так, Яна? — доктор улыбается одними уголками губ. — Максим не лишен сострадания.

И расчетливости, видимо, тоже. Но вслух ничего не говорю, лишь чувствую, как внутри меня медленно, но верно загибаются ростки надежды, успевшие пустить за ночь корни.

— Ну, так, что? Согласны на мое предложение?

— Я... Могу немного подумать?

— Конечно. Все равно вам еще на повторную сдачу крови сегодня.

— На повторную сдачу? Зачем? Мы же вчера все сдали.

— Хотим сделать расширенный анализ, — поясняет Градов невозмутимо. — Если, конечно, вы не против.

— Нет, — отвечаю неуверенно, но тут же отгоняю от себя сомнения. — Не против.

В конце концов, глупо ожидать во всем подвох. Градов хоть и знакомый Титова, но, в первую очередь, врач. Я надеюсь, для него медицинская этика выше "хотелок" друга. Да и, кто знает, может быть, я просто себя накрутила, решив, что Максим хочет провести тест на отцовство.

Тревога не покидает меня все то время, пока нами с Ириской занимаются врачи. Кроме этого меня беспокоит то, что Титов так и не приехал.

Нет, он, конечно, ничего нам не должен, несмотря на то, что обещал навестить утром. Однако я не могу перестать думать о нем, причем не только о нем — воображение рисует рядом Киру.

Вчера я была настолько напугана и занята мыслями о дочери, что не обратила внимания, уехала пассия Титова или нет. Но, что ей мешало остаться? Мы? Нет, не думаю. Если только она не приревновала Титова, когда он предложил свою помощь.

Воображение продолжает надо мной измываться и подкидывает кадры того, как Максим и Кира наслаждаются друг другом после долгой разлуки. Уверена, дива готова на все, чтобы у «Максика» все мысли вылетели из головы.

Сердце словно раскаленными тисками сжимают.

Да неужели, Яна?

Утверждать, что Максим не интересен как мужчина, а при этом представлять его с другой, верх ханжества.

И не факт, что Кира послужила причиной того, что Титов задержался. Может быть, у него появились важные дела? Как никак, он владелец крупной корпорации.

От этих мыслей начинает гудеть голова, поэтому, неудивительно, что к психологу на прием я захожу в весьма неудовлетворительном состоянии. Арину попросили оставить под присмотром медсестры, но я решила не испытывать судьбу — мне хватило того ужаса, когда я проснулась после потери сознания и не обнаружила рядом дочь. Не хочу, чтобы все повторялось снова.

Нет, здесь, конечно, приличная клиника, не проходной двор, но все же…

— Ничего страшного, — приветливо улыбается психолог, молодая девушка приятной внешности. — Ребенок может посидеть с вами, я не отниму много времени.

— Спасибо, — благодарно киваю, усаживая малышку рядом с собой на кушетку. Арине уже заметно лучше, поэтому она с интересом изучает все вокруг.

Во время разговора с психологом понимаю, что недооценивала эту профессию. Только на словах кажется, что легко, а на деле я переживаю кучу разных эмоций, пытаясь докопаться до истины. И все тщетно.

— Ваш мозг блокирует только воспоминания, — поясняет мне психолог, когда мы заканчиваем сеанс. — Эмоциональная составляющая осталась прежней.

— Но я помню почти все, кроме одного человека. По-крайней мере, он утверждает, что у нас была связь в прошлом…

— Попробуйте прислушаться к своим ощущениям. Иногда это помогает нащупать нить, ведущую прямо к истине.

Этот совет от психолога хочется применить при первой же возможности. Но приходится отложить до вечера, до приезда Титова. Места себе не нахожу, пока жду.

Неужели все-таки из-за Киры планы поменялись? Может ультиматум поставила, а он…

Господи, да, конечно, он выберет ее!

Она его капризное, но светлое будущее, а мы с Ириской — сомнительное прошлое. И то не факт, что я правильно все поняла. Титов говорит загадками, словно хочет, чтобы я сама все вспомнила. Может быть, вымещает на мне злость таким образом, может просто не хочет давить, прислушиваясь к словам докторов.

Как бы там ни было, по всем пунктам Кира получается выгодной партией, а вот мы…

Злюсь на себя за то, что позволяю так думать. Для Титова нет никаких «нас», пора бы уже понять это. Максимум, есть Ириска, к которой у него повышенное внимание.

Настроение окончательно портится. Да и ожидание затягивается.

Лезу в детскую сумку с вещами, которую нам сегодня привез водитель Титова. Еще одно доказательство того, что ему некогда с нами возиться.

— Прекрати, — ругаю себя и с такой злостью вытряхиваю содержимое сумки, точно это она виновата в моих бедах.

Оборачиваюсь, услышав глухой стук. На полу лежит красная бархатная коробочка. Выпала из сумки?

Наклоняюсь и поднимаю ее. Кручу в руках, разглядывая со всех сторон. Странно, не помню, чтобы у меня была такая вещь.

Поддавшись внутреннему любопытство, все-таки, решаюсь открыть крышку.

Внутри кольцо с красивым камнем. Оно переливается на свету, искрится, пускает радужную паутинку. Арина реагирует мгновенно — тянет ручки, лопочет что-то похожее на «да-дай».

А я… Ничего не слышу. Замираю, глядя на украшение. Ведь это кольцо…

Роняю коробочку из рук.

— Ох… — хватаюсь за виски, чувствуя, как воспоминаниями ошпаривает точно кипятком.

Заодно накрывает болью, которая никуда не делась спустя столько времени. Вернулась, затопила с головой, ведь я прикоснулась к тому, что разлучило когда-то нас с Титовым…

— Готовы? — голос Градова врывается в мое сознание, а я даже не могу ответить. Меня всю трясет, зуб на зуб не попадает. — С вами все в порядке? — интересуется, заметив мое состояние.

— Д-да, я просто... Ариша вещи разбросала, — спешно подбираю коробочку с пола и запихиваю обратно в сумку. — Я поэтому... Растерялась.

— Не торопитесь, машина вас дождется.

— Машина? — непонимающе поворачиваюсь к доктору.

— Да, Максим отправил водителя.

— А сам? — выпаливаю на автомате.

— У него сейчас горячая пора, — усмехается Градов. Кажется, я догадываюсь, что он имеет в виду.

Горячая пора. Любовная горячка у Титова. С этой Кирой.

Надо же, на кого он меня променял. Ни ума ни фантазии, сплошная гиалуронка и силикон.

Ну а чего я, собственно, хотела? Любви до гроба? Свято место пусто не бывает.

Градов вроде пошутил, но мне совершенно не до смеха.

Может быть, кольцо изначально было заколдованное? Я много раз видела такие штуки в кино, когда предмет превращали в портал. Я себя сейчас чувствую именно так, будто меня резко выдернули из одного отрезка времени и поместили в другой. Бросили прямо в центре океана, и я теперь барахтаюсь, пытаясь выбраться. Пытаясь спастись, не имея при себе ни спасательного круга, ни деревянной дощечки.

— Мы едем к нему? — спрашиваю почти жалобно, прерывая поток мыслей.

— Вы не хотите?

— Я... — замираю, переводя взгляд на Ириску.

Господи, происходящее превратилось в страшное испытание, которое и врагу не пожелаешь. Было бы куда легче вернуться в дом Титова с отшибленной напрочь памятью, а сейчас... Сейчас у меня одно желание — бежать без оглядки, чтобы никогда с ним не встречаться.

— Яна, если вас что-то беспокоит, вы можете со мной поделиться, — Ярослав Леонович подходит ближе. — Максим — человек со сложным характером, но вам не стоит его бояться.

— Я знаю... То есть, да, наверное, но он был очень добр к нам.

Не хочу признаваться Градову в том, что уо мне начала возвращаться память. Он — человек Титова, к гадалке не ходи, обязательно доложит.

Хотя, внешне доктор очень располагает к себе, так и хочется раскрыть ему душу, попросить совета, помощи, чего угодно, лишь бы спастись от праведного гнева дракона.

Но я обещала себе, никому больше не доверять. Ни близким, ни, тем более, чужим людям. Наступать на одни и те же грабли будет чревато. Я не готова заплатить такую большую цену за свою промашку.

— Сейчас Арину только соберу, и мы выходим, — спешно достаю детский комбинезон, делая вид, будто очень хочу поехать к Титову.

— Хорошо.

— Вы не ждите, Ярослав Леонович, — пытаюсь усыпить бдительность своего «надзирателя».

— Мне не сложно, — пристальный взгляд ярко-синих глаз наводит на мысль, что доктор заметил мое волнение. Или ему велено не упускать нас с дочерью из виду. Не удивлюсь, если второе, тотальный контроль всегда был козырем Титова.

— Я еще хотела поблагодарить медсестру, Ольгу Павловну, — придумываю на ходу. Нет, медсестра, правда, хорошая, возилась с нами, откликалась на каждую просьбу, но я хочу использовать ее доброе имя немного в других целях.

— Поблагодарить — пожалуйста. По пути к ней зайдем.

Кусаю губы от досады. Вот ведь прицепился. Точно приказали следить, Титов как будто чувствовал, что мы с Ириской захотим свинтить. А я именно это и собираюсь сделать. Другого выхода просто не вижу.

Небеса словно слышат мою мольбу, потому как Градова подлавливает одна из медсестер и просит срочно пройти в ординаторскую.

— Ждите меня у Ольги, — бросает он нам с Ириской и скрывается за стеклянной дверью.

Нам только это и нужно. Хватаю малышку и, еще раз осмотревшись по сторонам, бегу в сторону лестницы. Лифтом пользоваться не вариант.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, я несусь вниз, пытаясь не оступиться. Слава богу, никого из медперсонала не встречаю. Толкаю тяжелую дверь аварийного выхода — не заперта.

Оказываюсь на улице и жмурюсь от солнца. Глаза слезятся, но не только от этого. Делаю пару вдохов, пытаясь отдышаться. С непривычки запыхалась. Да и Ириска в комбинезоне уже весит не как раньше.

Озираюсь по сторонам. Душа уходит в пятки, когда замечаю машину Титова аккурат напротив нас. Даже отсюда, с расстояния, вижу, что он смотрит на меня с укором…

Титов медленно выходит из машины и направляется к нам. Он не торопится, словно дает время подумать. Или играет со мной, как кот с мышкой, преднамеренно давая фору. Знает, наглец, что я не смогу удрать, догонит меня в два счета.

— На прогулку вышли? — еще и издевается гаденыш.

Каким был в начале нашего знакомства, таким и остался!

Как бы там ни было, я не собираюсь показывать, что все вспомнила. Если он узнает, то не даст мне уйти. Легче и безопаснее прикинуться той Яной, которая потеряла память и считает его незнакомым мужчиной.

Незнакомым... Господи, а ведь когда-то никого роднее для меня не существовало. Он показал мне, что значит любить и быть любимой. По-крайней мере, я так думала, когда раскрыла ему свое сердце. Я думала, что наша любовь все преодолеет.

И сможет простить ошибки.

— Мы немного дверью ошиблись, — вру, а у самой щеки краснеют. Титову ничего не стоит меня раскусить, актриса из меня плохая, но придется приложить все усилия, чтобы оттянуть этот момент. — Ярослав Леонович...

— ...уже позвонил мне, Яна, — снисходительно замечает Титов. — Он потерял вас, поэтому решил предупредить.

— А водитель?

— Я решил, что будет надежнее, если сам вас заберу. И не ошибся, — в тоне проскальзывают нотки самодовольства. — Давай сюда ребенка.

— Не дам! — отшатываюсь назад, глядя на Максима расширившимися от испуга глазами. — Она моя!

— Я не собираюсь отнимать у тебя дочь. Хочу помочь донести до машины.

Не собирается? Ни за что не поверю.

— Я сама, — руки устали, но я лишь сильнее прижимаю к себе Ириску. — Просто открой нам дверь, этого будет достаточно.

— Хорошо, — нехотя соглашается Титов. Глушу внутри себя чувство досады и, не дожидаясь приглашения, направляюсь к машине. Мне хочется разреветься от того, что наш побег потерпел неудачу. Неизвестно, когда у меня еще выпадет такой шанс. Сейчас дракон утащит в свою заснеженную "башню", и с концами.

Господи, это еще хорошо, что я вовремя вернула себе память. Не представляю, чем бы все закончилось, если бы оставалась в блаженном неведении еще дольше.

Но теперь сомнений нет — Титов подозревает, что Ириска — его дочь. Все эти анализы, которые мы сдавали в клинике, явно были сделаны для того, чтобы провести тест на отцовство.

Да, малышка, конечно, больше похожа на меня, но и Максим — не глупый человек, примерно прикинул возраст ребенка, сложил в уме два и два.

Очень надеюсь на то, что чертов тест будет готовиться не один день. Это ведь не быстрая процедура, я слышала, что такие вещи продолжительны по времени. Или для богачей вроде Титова нет никаких границ? Достаточно щелчка пальцев, чтобы результаты уже завтра легли ему на стол?

— С тобой все хорошо? — Максим бросает взгляд в зеркало заднего вида. Никакого сострадания в его глазах нет, очевидно, интересуется скорее для того, чтобы избежать лишних неприятностей.

А он заметно очерствел, как я погляжу. Наверное, сказалось общение с Кирой — она тоже не отличается человечностью.

Кстати, о Кире.

— Ты везешь нас к себе? А как же твоя девушка? — решаю спросить в лоб, потому как на меня волнами накатывает ревность. Эта черта у нас с Титовым общая — даже спустя столько времени не могу отпустить его, не могу принять того, что у него появилась другая.

И эмоций своих никогда скрывать не умела.

— Это уже моя забота, Яна. Вы останетесь у меня столько, сколько потребуется.

Ага. Так и скажи, Титов, что будешь держать меня до тех пор, пока не узнаешь о дочери. А дальше...

Страшно представить, что будет дальше. Вышвырнет меня за дверь, ведь я точно знаю, что он никогда не простит меня.

Захожу за Титовым в дом и внутренне содрогаюсь. Здесь все как раньше, ничего не изменилось.

Разве что, убранство стало богаче, но при этом Титов остался верен себе — во всем соблюдены строгие линии, сдержанные тона. Вот она башня современного дракона.

Интерьер не изменился, изменились мы. Я и Максим. А еще появилась Ириска…

Бросаю украдкой взгляд на Титова — он выглядит спокойным. Но это спокойствие может быть обманчиво. Если бы я могла прочесть его мысли, это бы заметно облегчило мне жизнь.

Мужчина-загадка — мне всегда было интересно знать, о чем именно он думает. Максим всегда был таким сосредоточенным, серьезным. Мне хочется подойти к нему и разгладить складку меж бровей. Я так любила делать, когда мы были вместе.

Я ведь думала, что никогда больше не увижу его. А вышло так, что вернулась в его дом. У судьбы очень специфическое чувство юмора, как я посмотрю.

— Надеюсь, не успела забыть, где спальня? — интересуется Титов, повернувшись ко мне.

Я все время упускаю момент, когда нужно отвернуться, чтобы он не заметил моего изучающего взгляда. Нельзя показывать излишнего интереса.

— Не успела, — голос ровный, осанка прямая. — Мы бы хотели немного отдохнуть.

Максим лишь кивает и направляется наверх, держа в руках Арину. Все-таки, вынудил меня отдать ему ребенка, аргументировав тем, что я могу поскользнуться на подходе к крыльцу.

Еще одного сотрясения я не вынесу. Мне Градов это прямым текстом пояснил, мол, есть риск остаться навсегда глупенькой рыбкой Дори. Проснусь и не смогу вспомнить, как меня зовут, откуда я, что за ребенок рядом…

Мурашки по коже от того, что я могу забыть Арину. Самый страшный кошмар для любящей матери.

— Спасибо, — коротко благодарю Титова, когда мы оказываемся в спальне, и забираю малышку. Она не особо-то хочет покидать крепкие руки папы, словно чувствует, что они одной крови.

Может быть, существует такая связь? Мы ее не видим, но ощущаем?

— Ну все, улыбашка, иди к маме, — сердце пропускает удар, когда Титов проявляет хоть и сдержанную, но нежность по отношению к Арине. Как завороженная смотрю на его улыбку, что мелькнула на идеально очерченных губах.

Она исчезает сразу, стоит нам встретиться взглядами.

Откашлявшись, прочищаю горло, прежде чем заговорить.

— Максим, мы не можем находиться у тебя вечно.

— Мы это уже обсуждали. Я видел, где ты живешь.

— Что, значит, видел?

— Съездил на разведку.

— Это еще зачем?

— Не мог поверить, что дочь Шувалова опустилась до такого дна.

К щекам приливает кровь. Он намеренно меня провоцирует?

— Жить в бедном районе, в обычном старом доме, для тебя дно? — смотрю на него с плохо скрываемой злостью. — По-моему, есть вещи похуже.

— Есть, — выдерживает мой взгляд. Ни один мускул на лице не дрогнул. — Например, врать людям, которым клянешься в любви до гроба.

Один бог знает, чего мне стоит промолчать. Я была близка к тому, чтобы выдать себя, и Титову нужно отдать должное — он мастерски работает с пациентами, потерявшими память, не имея никакой квалификации. Уверена, кольцо в детской сумке оказалось не просто так.

Методы Титова всегда были кардинальными, он был жестким с теми, кто переходил ему дорогу. А я в его понимании не просто перешла — перебежала дважды. И таких Максим не прощает — жестоко наказывает, после чего вычеркивает напрочь из жизни.

А мой список… Он пополнился еще и тем, что я скрыла от него дочь.

Да, Арина — его дочь. Никакая она не Игоревна, самая настоящая Максимовна, в период прорезывания зубов характером не уступающая папе. Маленькая дракоша, и если бы Титов наблюдал за дочерью хотя бы в течение двух часов, непременно заметил бы сходство.

Но я, конечно же, не дам ему такой возможности. Поэтому прошу оставить нас с Ариной, чтобы привести мысли в порядок и решить, как быть дальше.

Все пропало.

Первая мысль, которой меня накрывает, едва открываю глаза. Вместо того, чтобы придумать план очередного побега, я… уснула.

Легла покормить Арину и просто вырубилась. Сама не поняла, как провалилась в сон от душевных терзаний и давящих мыслей.

— Господи, Ириска… — со стоном сажусь на кровати. — Как я могла так облажаться?

Ответом мне служит веселое агуканье. Хоть одно радует — малышка в хорошем настроении, кризис миновал.

Беру ее на руки и подхожу к окну. Машины Титова уже нет. Это так на него похоже. Максим и раньше уезжал ни свет ни заря, а сейчас так и вовсе превратился в трудоголика.

Он вообще из тех, кто привык пахать. Неудивительно, что его корпорация выросла до размеров гиганта. Один бог знает, сколько сил ему пришлось вложить, чтобы выйти на этот уровень.

Может он и дьяволу душу продал? Все чаще посещает эта мысль, когда в его взгляде мелькает леденящий душу холод.

Он не пойдет на уступки. Не даст мне уйти с Ариной. И ему будет все равно, даже если я буду врать, будто память ко мне так и не вернулась.

Что мне делать сейчас?

Бежать с ребенком на руках? Но, как? Меня ведь и за ворота не пустят, уверена, Титов отдал приказ — никого не впускать, никого не выпускать.

Кажется, с первым поторопилась. Щурюсь от солнца, рассматривая, как во двор заезжает огненно-красный внедорожник и останавливается у крыльца. Догадываюсь, кто приехал — интуиция подсказывает, что это Кира пожаловала на разведку.

Так и есть. Пассия Титова выходит из машины и направляется к дому. Она явно не к Максиму приехала. Если только, не хочет сделать ему очередной сюрприз.

Решаю спуститься вниз, встретиться с Кирой и вернуть ей деньги. Они нас уже не спасут, а быть должницей высокомерной блондинки мне не хочется.

— Собирайся, быстро! — командует Кира, едва заметив нас с Ириской на лестнице.

— Собирайся?

— Да, живее, чего застыла?

— Но, постойте, — хмурюсь, не понимая, чем вызвана спешка. — Что происходит?

— Уезжаете со мной. Я в курсе, что ты не из фонда. А твоя дочь… Ты же не хочешь лишиться её?

Слова Киры бьют прямо по-больному. Ириска словно чувствует мое волнение, тут же начинает хныкать.

Меня снова трясет. Неприятное, липкое чувство страха дает о себе знать мелкой дрожью вдоль позвоночника.

— Слушай сюда, — Кира подходит ближе, смотрит на меня в упор. В ее глазах холодный расчет. Никакого сострадания. — Чем дольше ты тут ломаешься, тем серьезнее у тебя будут проблемы. Я дважды свою помощь предлагать не буду.

— Зачем вы это делаете?

— Титов — мой. Я не отдам его какой-то нищенке с улицы. И ребенок чужой мне не нужен.

Хлестко и жестко. Эта дамочка даже не скрывает своих истинных мотивов. Помощь с привкусом одолжения и брезгливости.

— Где гарантия, что вы меня не обманете?

— Какая еще гарантия?! — брови Киры ползут вверх. — Ты с дуба упала?!

— Нет, — пропускаю колкость дивы мимо ушей. — Я вас не знаю, как я могу вам верить? Вдруг вы меня обманете.

— Очуметь, — закатывает глаза Кира. — Я ей помощь предлагаю, она еще и ломается. Тебя на улицу вышвырнут, а дочь отберут. Не знаю, что у вас там было в прошлом, но, поверь мне, я хорошо знаю Максима, он именно так и сделает.

— Но я…

— Я помогу тебе. Отвезу куда-нибудь подальше отсюда, денег дам, — Кира трясет сумочкой.

Только сейчас замечаю, что она тоже волнуется. Ее движения хаотичные, резкие. Не такая уж и непробиваемая, какой кажется.

— Тебе нужно просто исчезнуть из нашей жизни. Максим… Я слишком долго его ждала. Ты появилась невовремя.

— Мне нужно подумать.

— Нет времени думать! — шипит Кира. — Я соврала охранникам, сказала, что Максим попросил за вами заехать. Представь, что будет, если он узнает!

— Этого я и боюсь.

— У тебя есть только один шанс спастись и спасти свою дочь. Собирайся и поехали со мной.

— Сейчас?

— Блин, нет, давай подождем до завтра! — взрывается Кира окончательно. Она раздражена до предела, еще немного и начнет топать ногами от злости.

А я… Я просто растерялась, даже не знаю, как быть. Пассия Титова не внушает доверия, но и выхода другого у нас нет и не будет.

— Хорошо, сейчас.

Все-таки соглашаюсь. Внутри кошки скребутся — не уверена, что поступаю правильно. Но и Титов в данном случае не тот, кто встанет на мою сторону.

А Ириска… Разве можно оставлять ребенка без матери?

Жесткий и принципиальный, Максим даже слушать меня не станет. Такое уже было один раз. Он просто вычеркнул меня из жизни, не смог простить…

Бегу наверх, прижимая к себе дочь. В принципе, сумку я вчера не разбирала, осталось только закинуть бутылочку и смесь.

Ириска с интересом наблюдает за тем, как я спешно собираюсь. А я мысленно обещаю себе, что больше не допущу того, чтобы ребенок вновь оказался в подобной ситуации. И снова сомнения в том, что поступаю правильно, вновь выбирая бегство вместо прямого столкновения с Титовым.

Разве это решит проблему?

Тону в сомнениях. Времени подумать у меня нет. Возможности ошибиться тоже.

Вздрагиваю, когда дверь в спальню резко распахивается. Снова Кира. Не похожа на себя, потому как выглядит бледной. Испугалась чего-то? Но даже несмотря на это сохраняет приказной тон.

— Так, отбой, — морщит лоб.

— Что такое?

— Титов приехал.

Выпрямляюсь и смотрю в окно. И вправду, внедорожник Максима припаркован у ворот, со второго этажа его хорошо видно. Когда только успел добраться из города сюда? Неужели охрана доложила?

— Черт...

— Я тебе помогу. Обязательно. А пока… Давай сделаем так. Скажем, что я за вещами заехала, а вечером… Я Максима отвлеку, ты уйдешь. У меня есть человек, он тебя отвезет в аэропорт. Там купишь билеты, куда хочешь. И уедешь...

— Нет, — мотаю головой, перебивая Киру.

— Что, значит, нет?

— Он нас все равно найдет. Я думаю, что это плохая идея, простите, Кира.

— Ты идиотка, да?! — дива даже не скрывает истинных эмоций. — Ты же была согласна, что изменилось?

— Я уже сказала вам — план провальный.

— Ты очень сильно пожалеешь, если откажешься, — говорит с нажимом Кира.

— Я попробую поговорить с Максимом.

— Что?! Да у тебя нет шансов!

Видно, что она на грани — в ее голосе проскальзывают истеричные нотки. Не такая уж она и хладнокровная, какой казалась мне при первой встрече.

— Ты точно идиотка, раз думаешь, что сможешь пронять словами Максима.

Бросаю взгляд в окно — Титов уверенным шагом направляется в дом. В любом случае, уже поздно соглашаться на авантюру Киры.

— Вам лучше спуститься вниз. И вот, — вытаскиваю из кармана деньги. — Заберите, это ваше. Мне от вас ничего не нужно.

Протягиваю купюры Кире, которые она яростно выхватывает у меня из рук и рвет на части. Швыряет их в воздух, хотя, наверное, хотелось прямо мне в лицо.

— Ты пожалеешь, — бросает напоследок, кривя губы, и покидает комнату.

В ее взгляде столько ненависти, что невольно отшатываюсь назад. Кажется, я нажила себе страшного врага в лице Киры.

Но и соглашаться на безумство, которое она мне предложила, я не могу. Я ведь совсем не знаю эту женщину.

Да, сначала поддалась панике, приняла ее предложение, но передумала, едва увидела Титова. Не хочу рисковать благополучием своей дочери, доверившись Кире. Кто знает, что у нее на уме?

В конце концов, мы взрослые люди, возможно, Максим услышит меня и поймет мои мотивы и страхи. Если, конечно, у него осталась хоть капля человечности.

Дверь в комнату открыта, поэтому подхожу поближе и прислушиваюсь к голосам. Кира в этот раз не сдерживается, переходит на повышенные тона.

— Мы с тобой еще поговорим. Подожди здесь, — пресекает ее истерику Максим. Тон при этом такой жесткий, что на ее месте, я бы давно провалилась под землю.

Через пару секунд Титов появляется на пороге нашей комнаты. Непривычно видеть его таким растрепанным, как будто он торопился и гнал сюда на все парах.

Возможно так и есть. Охрана сообщила, вот и сорвался домой.

— Что происходит, Яна? — наступает на меня, видно, что злится. — Снова хотела сбежать?

— Я не… — слова застревают в горле. Вранье всегда давалось мне с трудом.

Опускаю взгляд — замечаю в руках Титова какие-то документы.

Господи, уже? Ему так быстро прислали результаты?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, — старательно скрываю свое волнение.

Мысли путаются от близости Титова. Пристальный взгляд черных глаз обжигает, возвращает воспоминаниями в прошлое. Мы ведь были так счастливы, а потом…

— Вам лучше уйти, Максим Викторович. Вас, должно быть, ждут.

Мы в настоящем. Прошлое уже не вернуть.

Делаю попытку спастись, так как понимаю, что я на волоске от неминуемого. Он все знает, бьется у меня в голове набатом.

— Подождут, — Максим наклоняется ко мне, чувствую горячее дыхание на своих губах. — Скажи мне правду, Яна. Арина — моя дочь?

Молчу, не знаю, как быть. Признаться ему во всем? Но что будет после, когда он узнает мою тайну?

Одну уже точно не скрыть, что насчет второй? Сказать ему, что я все вспомнила? И вновь увидеть в его глазах разочарование и ненависть?

Ириска, услышав свое имя, тянет пухлую ручку в сторону Титова, смотрит на него открытым детским взглядом.

— Па-па, — произносит она первое в жизни слово. — Папа…

Замираю, глядя на Максима. Он тоже. Медленно переводит взгляд на Арину — нечитаемые эмоции на лице. Ступор, шок, искреннее удивление. Секунда — и все сметает боль.

— Ты скрыла от меня ребенка, — не спрашивает, констатирует.

Значит, ему уже все известно. Но позволит ли он мне остаться, если я признаюсь во всем?

— Если бы не твоя травма… Черт, я бы не стал с тобой разговаривать, Яна. Просто не смог бы переступить через себя.

Мое сердце бьется о грудную клетку как птица об прутья стальной клетки. Господи, не будет мне никакой пощады, вот же, он сам открытым текстом это говорит. На что я только рассчитываю?

Максим всегда был гордым и несгибаемым. Зная это, я хочу раскрыть правду?

— Па-па, — меж тем повторяет Ириска.

Ее голос такой нежный, похож на перезвон колокольчиков. Слушала бы и слушала, но вместо этого… Умираю под взглядом черных глаз.

Мне хочется расплакаться от несправедливости, моя девочка сказала первое слово, но я даже не могу уделить ей должного внимания.

— Рано или поздно ты все вспомнишь, — произносит Титов медленно. — А пока… Останетесь жить здесь.

— Здесь?

— В моем доме. Я не позволю портить жизнь своему ребенку. Подберем хорошую няню из агентства, завтра же займемся этим вопросом.

— Постой… Н-няню? — голос не слушается, от страха окончательно сел. — Но, зачем?

— Чтобы ты могла посещать реабилитационные курсы. Я обо всем договорился с Градовым. Заниматься со специалистами начинаешь уже завтра.

— И что будет потом, когда память вернется?

Титов не успевает ответить — внизу хлопает дверь, да так громко, что я вздрагиваю, а Ариша начинает плакать от испуга.

— Тише, малышка, — тут же беру ее на руки, успокаиваю.

Максим выглядит крайне сердитым, подходит к окну. Впервые его злость адресована не мне — он злится на свою бывшую.

— Что здесь делала Кира? — поворачивается ко мне.

Если я выложу правду — это будет сродни самоубийству. Чувствую себя так, словно иду по длинному канату, балансируя на грани. Один неверный шаг, и сорвусь вниз.

— Она за вещами заезжала. Сказала, что хочет их забрать, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

Выдерживаю прямой взгляд Максима.

Он подходит ближе — инстинктивно ежусь. Сейчас главное, не выдать себя. Для меня безопаснее делать вид, будто я все еще не помню прошлого. По-крайней мере, можно выиграть фору.

— Документы на Арину будут готовы уже завтра.

— Какие документы?

— Новое свидетельство о рождении. Правильное. Не знаю, какие цели ты преследовала, но я не позволю дочери носить чужое имя. Она — Титова. Титова Арина Максимовна.

Сил нет на то, чтобы перечить ему. Да и есть ли смысл, ведь по факту он прав: Арина — это его плоть и кровь. Кажется, Максим и не ждет ответа. Кладет бумажки на стол и протягивает руки к Арине:

— Пойдешь к папе, малышка? — спрашивает он, не сводя с нее взгляда черных глаз.

На что девочка моментально откликается, дергается и машет ручками, точно птичка. Еще немного и выпорхнет из маминых объятий.

По-моему, Арина сдает нас даже без ДНК-теста. Вздыхаю и передаю ее отцу. Она тут же жмется к Максиму, едва тот берет ее на руки. Чувствует, маленькая, что это не просто знакомый дядя. Папа — это уже серьезно.

И она его, как бы грустно мне это не было признавать. Даже первое слово было адресовано ему, а не мне.

День в особняке Титова пролетает быстро. Арина воспринимает все происходящее с воодушевлением, видно, что ей нравится находиться в этом большом и красиво обставленном доме.

Здесь, действительно, уютно, несмотря на роскошь. Не вычурно, все сделано со вкусом. Помню, что Максим нанимал самых лучших дизайнеров, чтобы интерьер сделали лично под него.

Титов — перфекционист, для него не существует полумер. Если он выкладывается, то на все сто. Как в бизнесе, так и… в любви.

Стоит прикрыть глаза, как оживают кадры прошлого. Вкус его поцелуев, от которых бросает в дрожь, так и не выветрился из памяти, остался на моих губах.

Чтобы не утопать в этих мыслях, все свое внимание переключаю на малышку.

Максим, ожидаемо, уезжает на работу, оставляет нас вдвоем. Поэтому мы с Ириской изучаем дом вдоль и поперек. Дочка в виду своей детской любознательности, я — в попытке вспомнить свое счастливое прошлое.

Оно было счастливым ровно до того момента, как между мной и Титовым не пробежала черная кошка. Но этого следовало ожидать, ведь я изначально пыталась построить отношения на, пусть и непреднамеренной, но лжи.

Я ведь была совсем еще «зеленой» студенткой когда наши отношения завязались, видимо, такой и осталась, раз до сих пор совершаю ошибки.

Почему бы мне не признаться ему в том, что память восстановилась? Попытаться вновь вернуться в прошлое, чтобы все объяснить?

От мыслей отвлекает звук открывшейся двери. Оборачиваюсь с Ариной на руках — на пороге комнаты стоит водитель Титова.

— Здравствуйте. Не помешал?

— Здравствуйте, нет… Что это? — спрашиваю, с удивлением глядя на кучу пакетов, которые он держит.

— Максим Викторович попросил завести. Дал поручение мне и своей помощнице.

— Помощнице? — хмурюсь, почему-то, сразу представляя Киру.

Но она ведь не работает у Титова? Она мало похожа на ту, что будет выполнять чужие поручения, особенно те, что связаны с нами…

— Надеюсь вам понравится! — звонкий голос Нины Сергеевны разбивает мои тяжелые мысли вдребезги, и я выдыхаю.

Господи, как же я рада ее видеть! Мы друг друга не знали до того момента, как я попала в офис Титова, но с тех пор я то и дело ее вспоминала. Она ведь возилась с Ириской, как с родной дочерью.

— Нина Сергеевна, это вы все выбрали?! — восклицаю я, глядя на то, как она хозяйничает, забирая пакеты из рук водителя и выпроваживая его.

— А то, — вытаскивает кучу коробок с игрушками — куклы, мишки, какие-то книжки. Все очень яркое, красивое, глаза разбегаются. — Своих-то детей у меня нет, дайте хоть за вами поухаживаю.

Сердце щемит от нотки грусти, что проскальзывает в голосе женщины. Арина тут же реагирует на шуршание, рвется к Нине Сергеевне.

— Иди ко мне, моя птичка, куклёна моя большеглазая, — Нина забирает у меня малышку, а я просто не могу не отдать — так они тянутся друг к другу. — Сейчас мы вместе чаю попьем, посидим, поговорим по душам, да?

— Давайте я на стол накрою, — улыбаюсь. — И позову вас.

— Хорошо, Яночка, конечно. Ну что, Арина Максимовна, с чего начнем? Показать тебе твои новые игрушки?

Вздрагиваю, когда Нина Сергеевна произносит отчество Ириски. Скорее иду вниз, чтобы она не заметила моего волнения. Пока сложно привыкнуть к тому, что правда всплыла наружу, но это было лишь вопросом времени.

Если бы я рассказала Максиму о дочери раньше, вряд ли бы он поверил мне. Обвинил бы в том, что я снова его обманываю, что это отец пытается через меня решить свои вопросы.

Если бы я была честна с ним с самого начала, то нам с Ириской не пришлось бы пройти через ад, когда мы лишились крыши над головой и денег на существование. А все из-за Шувалова Игоря Олеговича, человека, которого я больше никогда не смогу назвать папой.

Потому что его больше нет в моей жизни.

— Уснула, — улыбается мне Нина Сергеевна, появляясь на кухне.

— Правда? — удивленно поворачиваюсь к ней, держа в руках сковородку. Я как раз успела допечь последнюю порцию оладушков.

— Да. Умаялась маленькая, шутка ли, каждую игрушку изучила, в руках подержала. А поляну-то какую накрыла, Яночка, — всплескивает руками, когда приглашаю ее к столу.

— Пока Ириска спит, спокойно чай попьем, — говорю ей и принимаюсь разливать чай по белоснежным чашкам. Для такого случая достала дорогой сервиз из костяного фарфора. Надеюсь, Титов не обидится, что я тут похозяйничала немного. Да и у прислуги сегодня, видимо, выходной.

Не нарадуюсь тому, что Нина Сергеевна к нам заглянула, с ней можно поговорить по душам, чего мне не хватало.

Естественно, кое-какие моменты придется опустить, чтобы не выдать себя, но даже так, беседа получается душевной.

— Максим Викторович попросил, да? — киваю в сторону двух пакетов, которые водитель оставил в гостиной.

— Да. Сказал, чтобы я подобрала вам с Аришей одежду на свой вкус. А мне только дай повод — люблю это дело.

— Спасибо, — чувствую, что щеки покалывает от румянца.

У меня ведь с собой даже другой сменной одежды не было, а тут столько всего. Страшно представить, в какую стоимость все вышло.

— Это, наверное, очень дорого…

— Брось, Яночка, шопинг за счет Максима Викторовича. С него не убудет, — заговорщически подмигивает мне Нина Сергеевна. — Он же миллиардами ворочает.

— Надеюсь, его девушка не будет против, — замечаю я осторожно.

Все-таки, эта тема меня гложет. Так и хочется разузнать побольше об отношениях Титова и Киры. Другого источника у меня нет, решаю попытать удачу.

— Девушка? Какая? — хлопает глазами Нина, отпивая чай.

— Она сюда приезжала. Красивая такая, моделька. Как же её… Кира! Вот, вспомнила.

— А, Кира? Так они не встречаются, — отмахивается Нина Сергеевна, и я замечаю, как меняется выражение ее лица. — И слава богу, — недовольно поджимает она губы. — Максиму только такой стервы под боком не хватало! — добавляет, не сдержавшись.

— Вы ее не жалуете?

— С чего бы жаловать эту дамочку? Бывает, приедет в офис, начинает свои капризы выдвигать. Кофе ей на кокосовом молоке подайте, выпечку безглютеновую принесите. Терпеть не могу таких! То ли дело такая хозяюшка, как ты, — Нина Сергеевна откусывает почти половину оладушка и мечтательно прикрывает глаза. — Настоящая хранительница очага! А как готовит. Ум отъешь!

— Вы меня совсем засмущали, Нина Сергеевна.

— А чего смущаться? Я Максиму только добра желаю, он ведь мне очень помог, когда на работу взял. Не знаю, что у вас было в прошлом, но тебе не кажется, что судьба хочет вас снова свести?

— Я об этом не думала, — кусаю губу от волнения. — Мне бы сначала вернуть память.

Врать Нине Сергеевне куда сложнее, чем Титову. Она ко мне всей душой, а я поступаю не очень честно по отношению к ней. Но я вынуждена пойти на такой шаг, пока не буду уверена в том, что не потеряю дочь, рассказав правду.

— Насчет Киры ты не переживай, душенька, — продолжает откровенничать женщина. — Она ему никто. Так, была в одно время у них интрижка — а может и не было, всем показалось. Максим сам эту Киру на дух не переносит.

— Если бы не переносил, ключи бы от дома не давал, — как бы я не пыталась сдержать, в голосе проскальзывает нотка обиды.

— Ключи от дома? Да эта змея, я смотрю, близко подобралась. Хотя, постой, — произносит Нина Сергеевна задумчиво, — в одно время Кира держала салон штор, занималась декором в фонде и здесь. Может быть, тогда и выцапала ключи?

Молча пожимаю плечами. Как бы там ни было, меня немного успокоил разговор с Ниной Сергеевной. Выходит, мне не показалось, когда я решила, что Максим не особо-то и жалует Киру.

— Ты бы зря времени не теряла. Пока рядом такая хищница, нужно действовать на опережение.

— Я не… Ну что вы, у меня пока и мыслей таких не было.

— Это пока. Максим умеет очаровывать.

С этим не поспоришь. Я, например, влюбилась в него с первого взгляда. Потеряла голову, стоило ему обратить на меня внимание.

— Яночка, не забывай, — продолжает Нина Сергеевна, не желая закрывать тему, — что у тебя есть дочь. Наследница Титова. А это уже огромное преимущество.

— Преимущество? В чем или где? — улыбаюсь, глядя на женщину.

— На любовном фронте, моя девочка. За свое счастье надо бороться, раз судьба дает еще один шанс. Нельзя сдаваться.

Не знаю, к чему вообще завела этот разговор Нина Сергеевна, но ее слова врезаются в мою память, придают сил. В конце концов, одно я знаю точно — я никогда не врала Максиму, когда говорила, что люблю его. И ребенка оставила как напоминание о нашей любви.

А он… Были ли его чувства настоящими?

Нина Сергеевна уезжает ближе к девяти, оставив нас одних с Ариной. Расставаться с ней совсем не хочется, ни мне, ни малышке.

Я успела принять по-человечески душ и привести себя в порядок, пока она сидела с Ариной. Ощущение чистоты и свежести помогает немного успокоиться.

Чуть позже переодеваюсь в новую одежду — домашний комплект, состоящий из мягкой хлопковой рубашки бежевого оттенка и таких же штанов. Арина одобрительно хлопает в ладоши, ей нравится, когда мама красивая.

На мгновение прикрываю глаза, представляя, как бы сложилась наша с Максимом жизнь, если бы мы не отказались друг от друга? Если бы он выслушал меня, и, самое главное, услышал?

Все начиналось так красиво, что я потеряла голову. Максим тогда только начал развивать свой бизнес, а я пришла к нему на практику.

Точнее... Я не должна была проходить ее в офисе Титова — мне уже было выделено место в строительной компании папы, где я, в принципе, могла не появляться. Но Аня, моя подруга и однокурсница, забеременела, совсем замучилась с токсикозом и попросила заменить её.

— Ань, а вдруг заметят?

— Мы с тобой как сестры похожи, никто не заметит. Яночка, ну, пожалуйста, — умоляюще попросила она меня. — Я не могу потерять это место из-за того, что… Ну ты поняла, — ее щеки краснеют. — По своей глупости. Если останусь без диплома, это будет конец.

От нашей преддипломной практики зависело все, по-крайней мере, нам, будучи студентками так казалось.

Я не смогла отказать Ане, ведь она была единственным человеком, кто меня понимал и всегда поддерживал.

Так я и стала для Максима Аней Михайловой. Пока он все не узнал…

— Пап-па! — вздрагиваю и поворачиваюсь к двери. Максим вошел бесшумно, я даже не заметила его появления, а вот Ириска реагирует моментально.

— Как дела? — интересуется Титов, разглядывая нас. Выглядит довольным.

Ну да, мы в обновках, смотримся с Ириской просто шикарно. Обе в бежевом, на стиле, похожи на двух моделей, снимающихся для какого-нибудь модного журнала для современных мам.

— Все хорошо, — отвечаю я осторожно.

Напряжение рядом с ним не отпускает. Да и мысли вновь крутятся вокруг

— Нина Сергеевна уже уехала?

— Да. И… Спасибо, Максим.

— За что?

— За все это, — киваю в сторону вещей и игрушек. — Ириска в диком восторге.

— Ириска? — Титов позволяет себе легкую улыбку.

— Да, я ее всегда так называю. У нее глаза такого оттенка, вот, посмотри, — подзываю Титова к себе, чтобы он мог получше рассмотреть девочку. — Видишь, как карамелька. Как ириска!

— Есть сходство, — соглашается он. — Определенно. Я не люблю сладкое, но эта конфета… Пойдешь к папе?

Конечно, Арина не откажется. Мне даже ревностно становится, что она так легко приняла Максима. Вот так вот рожаешь в муках, не спишь ночами, растишь, всю себя отдавая, а она в один момент берет и ручки тянет к другому человеку.

Наверное, у дочерей связь с отцом с детства устанавливается. Если, конечно, они любящие и заботливые. У меня такой связи с папой не было, я всегда делала все, чтобы он меня заметил, уделил внимание. Но папа при любом раскладе выбирал работу.

— Нина Сергеевна согласилась на мое предложение.

— Какое? — не понимающе смотрю на Максима, выныривая из своих мыслей.

— Сменить род деятельности. Думаю, они с Ариной не плохо поладили, да, куклёна?

— Агу!

— Видишь, — подмечает довольно Максим.

— Это очень хорошая новость, — соглашаюсь. Конечно же, я рада, что рядом с Ириской будет эта открытая и душевная женщина. Хотя бы не будет так тревожно оставлять дочку, пока я буду ездить в клинику Градова.

В этом уже нет никакой необходимости, но придется пока делать вид, что я ничего не помню. Каждый раз

— В тот день ты приехала ко мне в офис на собеседование, — продолжает Титов, держа на руках Арину.

— Так это тебе требовалась помощница?!

— Да. Хотел уменьшить нагрузку Нины Сергеевны, искал ей замену.

— Меня бы все равно не взяли, да?

— Не взял бы, — даже не отрицает Максим.

Он всегда был прямолинейным, временами жестким из-за своей непреклонности в некоторых вопросах.

— Ты, конечно же, не помнишь, зачем приезжала в фонд?

— В смысле, зачем? — поднимаю голову. — Ты же сам только что рассказал все. Я искала работу.

— Что же ты скрываешь, Яна, а? — снова интересный вопрос, который вводит меня в ступор.

Максим мне все еще не верит. Даже несмотря на то, что узнал о дочери.

— Я… Почему вы… ты думаешь, что я что-то скрываю?

— Ты явно неспроста в моей жизни появилась. Неужели не знала, к кому идешь просить работу?

Облизываю пересохшие губы. Сейчас главное себя не выдать. Каждое слово надо взвесить, прежде чем сказать вслух.

— Думаю, что не знала. Если бы могла вспомнить, ответила бы наверняка.

Максим молчит, только прожигает взглядом. Арина притихла на его руках, с упоением грызет силиконовую чесалку для зубов, попутно пуская слюни на фирменный пиджак своего папы-миллиардера.

— Почему ты скрыла от меня дочь? — перевожу взгляд на Максима, который, кажется, задался целью вывести меня на чистую воду.

Но он же не может знать, что ко мне вернулась память? Я ничем себя не выдавала.

Как бы там ни было, партию придется доигрывать до конца. До того момента, пока я не смогу быть уверена в его адекватности.

Сгоряча Титов может отобрать у меня ребенка. Я помню, с какой легкостью Максим вычеркивает из своей жизни предателей. Я оказалась в их числе, несмотря на то, что была его любимой женщиной.

Мне до сих пор обидно от того, что Максим не попытался меня понять. Я столько слез пролила, пытаясь собрать себя по крупицам. А когда узнала о своей беременности… Господи, не могла поверить глазам, пялилась на две полоски, не веря в то, что это происходит наяву. Мы ведь всегда были очень осторожны, да был один момент, когда увлеклись друг другом, но это все случилось в один из "безопасных" дней.

Оказывается, все дни опасные, особенно, когда занимаешься любовью с любимым мужчиной. Теряешь голову, забываешь обо всем и возвращаешься в реальность только после того, как возьмешь тест на руки...

Но я ни на минуту не задумывалась о том, чтобы избавиться от ребенка. Эта кроха стала моим спасением. Стала напоминанием того, что в моей жизни когда-то была любовь.

Очень сильная, первая и единственная. Теперь сомнений нет, и встреча с Максимом еще раз это подтвердила. Ни к одному мужчине меня не влечет так, как к нему. Я других и не вижу, если честно.

После расставания пыталась его забыть, запретила себе убиваться по нему, но это было лишь временной мерой. Мои наспех построенные баррикады были сметены при первой же встрече.

— Так, почему, Яна? — повторяет он свой вопрос.

— Ты же понимаешь, что я не смогу тебе ответить. По-крайней мере, не сейчас.

— Ты испугалась, что я отберу ребенка, — констатирует Максим. От его слов становится не по себе. Почему он заговорил об этом? На что намекает?

— Это вполне допустимо, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Внутри вновь поднимается шторм, хотя пару минут назад был штиль. — Не знаю, что было в прошлом, но любая мама переживает о том, чтобы ее не разлучили с ребенком.

Титов хмурится, никак не комментирует мои слова. Слава богу, Арина вмешивается в нашу беседу, перетягивает на себя все внимание. Он требовательно показывает папе на выход, словно чувствуя смену настроения беседы.

Правильно, малышка, если кому и командовать, то тебе. Титов весь мир готов бросить к твоим ногам.

— Смотри какая капризуля, — усмехается Максим, забавляясь грозным видом дочери. Правда, передает мне Арину, когда у него начинает вибрировать телефон.

Чувствую небольшой укол ревности, когда замечаю имя абонента.

Это Кира.

Хотя бы записано без смайлов-сердечек в конце имени, уже радует. Но зачем она ему названивает? С какой целью?

Ответа на этот вопрос у меня нет, зато есть огромных размеров ревность, растущая со скоростью метеора.

Одно радует, Максим не торопится отвечать бывшей. Тут же вспоминаю слова Нины Сергеевны. Да, у меня есть преимущество, однако я не знаю, как им пользоваться, когда натыкаюсь на лед в глазах напротив. Сердце Титова в отличие от моего успело остыть…

Эти мысли не покидают меня даже во время сна. Промаявшись в кровати около часа, не меньше, решаю спуститься вниз, на кухню, и выпить воды. Да и бутылочка у Ириски опустела, все выдула из-за жары. Надо бы попросить Максима убавить отопление, слышала, как он приказывал своим работникам по дому добавить тепла. Такими темпами у нас тут будет мама-Африка!

Из Максима вышел крайне заботливый папа. Хоть он и скуп на проявление эмоций, но дела говорят громче слов.

— Не спится? — чуть не роняю из рук графин с водой, когда слышу низкий голос недалеко от себя.

Надо же, я и не заметила Титова. Давно он здесь? Почему сразу себя не выдал? Притаился как хищник и наблюдает.

— Не спится, — киваю я, стараясь вернуть самообладание. Сложно это сделать, когда Максим выходит из тени. Мой взгляд моментально натыкается на его рельефный пресс. Он с ума сошел, разгуливать в таком виде? В одних домашних штанах!

Хотя… Это его дом, его порядки, и мне стоило подумать о том, что Титову тоже может быть не спится. Тем более, подобная ситуация возникает не в первый раз.

Но я, правда, не думала, что мы можем встретиться в такое время. Почти три ночи, почему он не спит?

Тем временем Максим подходит ближе, а я не могу справиться с накатившим смущением. Ей богу, как студентка, которая впервые увидела мужчину.

Очень красивого и сексуального мужчину!

В памяти всполохами проносятся яркие картинки прошлого. Наши ночи, полные любви и страсти, его горячий шепот, мои тихие вздохи, когда мы узнаем друг друга ближе…

— Ты так и осталась для меня закрытой книгой, — произносит вдруг Максим.

Он ставит на столешницу осушенный наполовину стакан с крепким напитком. Не помню, чтобы раньше он подобным образом проводил свой досуг, наверное, миллиардеру тоже захотелось расслабиться.

— Девушка-загадка, — произносит Максим, становясь еще на шаг ближе и взглядом скользя по моему лицу. Спускается ниже, и я жалею, что не надела сорочку подлиннее. Хотя, меня даже это не смогло бы спасти — его взгляд словно сканирует, видит насквозь. — Ты стала еще красивее…

Вздрагиваю, когда Титов касается пальцами моего лица. Пробегается чуть шершавыми пальцами вдоль скул, заводит прядь волос за ухо.

Все это время я не дышу, только смотрю на Максима распахнутыми глазами. Мне хочется плюнуть на все и броситься в этот омут с головой, вновь почувствовать себя... живой.

Но между нами столько условностей, столько несказанных слов, что я не решаюсь сделать первый шаг.

Зато вот Титову, кажется, сегодня плевать на все. Я даже не уверена, что это он, а не крепкий напиток толкает его на безумство.

Обхватывает меня за затылок и притягивает к себе. Не целует, нет. Прислоняется лбом к моему лбу, шумно дышит.

— Я бы хотел тебя поцеловать, — хрипло шепчет он, заставляя меня задрожать от волнения. Все как в первый раз, в первое наше свидание, за исключением того, что мы изменились. — Но ты... Тебя больше нет в моей жизни.

Молчу, внутренне умирая. Его слова хуже пощечины — от них больно внутри. Сердце кровоточит, с еще не заживших ран сдирают тонкую корку. Сможем ли мы когда-нибудь перешагнуть через боль, которую причинили друг другу? Сейчас это кажется нереальным.

Однако, Максим не торопится меня отпускать. Держит крепко, обжигая горячими ладонями мою кожу.

— Нет той Ани, которую я знал. Но есть Яна, с которой мы почти не знакомы. И к которой меня... Черт! Дико тянет!

Поднимаю на него взгляд. Не успеваю осмыслить сказанные им слова, никак не успеваю отреагировать. Титов уверенным движением притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими.

Титов меня целует, и…

Господи, все мысли вылетают из головы. Лед, тонкой коркой сковавший сердце, дает трещину и разлетается вдребезги.

Как же мне не хватало его губ. Как не хватало этих сильных прикосновений.

Хватаюсь за плечи Максима — ноги подкашиваются от остроты ощущений. Всего лишь поцелуй, но пробудил внутри меня столько эмоций.

И не только внутри меня — Титов, кажется, задался целью «сожрать» меня прямо тут, на кухне.

— Максим…

— Черт! — отрывается от меня и шумно дышит. Глаза черные, в них столько желания.

Мне нужно спасаться, нужно сбегать, пока меня вновь не затянуло в омут с головой, но я продолжаю стоять рядом с Титовым. Глупая жертва, которая решила, что хищник над ней сжалится.

— Это наваждение… Оно не проходит, — рычит Максим, сжимая мои ягодицы. Он уже успел переместить ладони с талии вниз.

Ловлю себя на мысли, что если бы Титов не остановился, я бы позволила ему все — не соображаю толком, кажется, инстинкты берут вверх.

Да и гормональный фон у меня такой, что хватает искорки. Чувствительность на максималках.

— Почему ты меня не оттолкнула? — спрашивает вдруг Максим.

Потому что, блин. Он, серьезно, сейчас решил поиграть в допрос? Меня мелкой дрожью пробивает от его близости, может это просто реакция женского тела на мужчину?

— Все произошло неожиданно, и я просто… Я пойду.

— Стоять, — держит мертвой хваткой. — Я не отпускал.

— А мы не на одном из ваших совещаний, Максим Викторович, — вспыхиваю, за что меня сразу наказывают повторным поцелуем.

— Дерзкая стала, я смотрю, — низкий шепот Титова невидимыми иглами впивается в кожу. — Заводит.

Продолжая целовать, подхватывает под бедрами и усаживает на столешницу, заставляя меня охнуть. Максим всегда отличался горячим нравом, его стихия — огонь. И сейчас его пламя перекинулось на меня, раз я не способна противостоять происходящему.

— Пожалуйста… — сама не знаю, о чем прошу, когда задираю голову вверх, подставляя шею для поцелуев.

Они обжигают, Титов словно оставляет метки, клеймит. А потом… Мне вдруг резко становится холодно.

— Тебе лучше уйти, Яна. Пока не поздно.

Максим отстраняется, даже отходит на пару шагов в сторону.

А я… Я как дура продолжаю сидеть на столешнице. Лямка ночной сорочки сползла вниз, глаза по пятаку. То, что творит Максим — это чистой воды издевательство!

Хотя, скорее всего, это жест доброй воли. Он дает мне возможность выбрать, дает возможность спастись.

Но я не хочу спасаться. Я хочу, чтобы все повторилось.

Правда, когда слышу, как хнычет Ириска, из головы вылетают все мысли. Спрыгиваю на пол и, схватив бутылочку с водой, бегу к дочери.

Ах, Арина как будто почувствовала, что мама хочет сделать глупость, решила спасти ситуацию. Я ведь была в шаге от того, чтобы попросить Максима познакомиться с Яной «поближе». Но, если бы это произошло, все бы только усложнилось, не так ли?

Арина долго не засыпает, хнычет, и я качаю ее на руках.

Хожу из угла в угол, вполголоса напевая дочери ее любимую колыбельную. Адреналин от внезапной встречи с Титовым на кухни никак не выветривается, но радует хотя бы то, что мозги на место встали.

Я ведь могла выдать себя, потеряв самообладание! Чем только думала, отвечая на поцелуй?! В такие эмоционально-сильные моменты человек, как раз-таки, становится слабым. Податливым. Чересчур откровенным.

Хорошо, что все происходило недолго.

А что если… Титов решил пустить в ход всевозможные способы, чтобы вывести меня на чистую воду? Он явно что-то подозревает, его намеки и наводящие вопросы говорят именно об этом.

Но, с другой стороны, Максим выглядел расслабленным. Ну и расслаблялся он по-серьезному, в стакане была не вода и не яблочный сок. Я в поцелуе чувствовала терпкость алкоголя, и пьянела еще сильнее.

Непроизвольно провожу кончиком языка по губам и кусаю нижнюю. Всегда так делаю, когда волнуюсь или о чем-то думаю. Дурацкая привычка, но Титову она когда-то нравилась.

Правда, я и не догадывалась.

— Ты что творишь, Михайлова? — помню как мы оказались с ним в лифте. Наедине. Я в тот вечер задержалась, и он тоже…

— Не понимаю, о чем вы, Максим Викторович, — промямлила я испуганно, повернувшись к Титову.

Первая мысль — он обо всем догадался! Узнал про нашу с Аней схему, а мы, две идиотки, решили, что никто не узнает. Это же Титов, у него тут на каждого сотрудника досье, всю подноготную проверяют…

Уверена, меня уже вдоль и поперек изучили, доложили, чьей дочерью я являюсь. Во что теперь это все выльется?

— Не понимаешь, да? — Титов вдруг бьет по кнопке лифта, и тот останавливается. Нависает надо мной грозной тучей, заставляя мою душу провалиться в пятки. Ну точно просек мою лживую легенду. — Только и делаю, что о тебе думаю. И эта твоя привычка… — проводит подушкой большого пальца по контуру моих губ.

— Какая привычка? — глухо отзываюсь. Свой голос едва слышу — сердце бьется так, что перекрывает все звуки своим стуком. Нервно кусаю губу, глядя на Титова распахнутыми глазами.

— Эта самая. Черт, — почти рычит он и впивается в меня поцелуем. Диким, страстным, немного жестким. Взрослым. Неожиданным.

Для меня еще и первым.

Для меня это шок полнейший. Взрослый мужчина, мой босс (пусть и временный). Я же студентка, просто прохожу у него практику… Ну хорошо, за другого человека прохожу, но это не меняет сути.

Всхлипываю, то ли от страха, то ли от… удовольствия. А потом упираюсь кулаками в мощную грудь Титова, пытаюсь его остановить.

Он тогда не понял, что не так. А вот я испугалась, ведь этот мужчина понравился мне с первого дня, как меня отправили к нему за документами. И я ему, кажется, тоже.

Испугалась того, что все может зайти слишком далеко, что не получится выбраться из этой ловушки чувств. Но и представить не могла, что наши отношения приведут нас в ту точку, в которой мы оказались сегодня.

Выныриваю из воспоминаний, услышав звук заведенного мотора. Подхожу к окну, все еще покачивая Арину. Не моргая смотрю за тем, как внедорожник Титова медленно, но верно выезжает со двора и через пару секунд вовсе скрывается из виду.

Куда он поехал в такое время? Да еще и в нетрезвом виде? Он всегда был строг к вопросам безопасности, неужели сегодня решился нарушить их? Или за руль сел кто-то из охраны?

Как бы там ни было, мое настроение моментально падает ниже плинтуса. Если после поцелуя на кухне в меня будто вдохнули жизнь, то сейчас ее просто-напросто забрали обратно.

Сердце простреливает отравленной стрелой. Яд в виде ревности расползается моментально, и я не могу ни о чем думать, кроме как о том, что Титов поехал к Кире.

К своей бывшей.

Новый день приносит новые тревоги.

Мои эмоциональные качели набирают обороты, сложно остановить их на полном ходу. Придется прыгать, но это больно. Или ждать, пока они сами не успокоятся.

Другой вопрос — хватит ли терпения?

Кстати, насчет терпения...

Арина у меня жаворонок, поэтому мы с ней встаем уже в шесть утра и идем завтракать. Если честно, я почти не сомкнула глаз, лежала, прислушиваясь к звукам внизу, ждала, что Титов приедет. В какой-то момент уснула, и проснулась уже вместе с дочерью.

Но был момент, когда мне показалось, что Максим стоит на пороге комнаты. Может как раз вернулся и заглянул к нам по пути в свою спальню?

Знать бы, что творится у него в голове. Жаль, люди не способны читать мысли, это бы значительно упростило нам жизнь.

Пока малышка возится на коврике, я варю кашу и нарезаю фрукты. Тянусь за тарелкой и взгляд цепляется за стакан, оставленный Максимом на столешнице. Воспоминания накатывают с новой силой, опаляют жаром, точно горячим воздухом из духовки.

Ночью мы целовались на кухне, забыв обо всем на свете.

Что это было? Наваждение? Или чистой воды сумасшествие?

— Доброе утро, — вздрагиваю и поворачиваюсь к Титову.

Сам на себя не похож. Взъерошенный, не выспавшийся. А не надо было уезжать на ночь глядя. Меня тут же захлестывает волной ревности, которая никуда не делась, как и мои вопросы.

Так и хочется поинтересоваться у Максима, где он был и что делал, но, конечно же, я этого не делаю. Это раскроет меня, ведь по сути Яна, потерявшая память, еще не должна была привязаться к незнакомому мужчине.

— Доброе утро, — отвечаю с напускным равнодушием, хотя, уверена, мои щеки горят от взгляда Титова. Отворачиваюсь к плите и уделяю все свое внимание уже готовой каше. Она никуда не собирается убегать, в отличие от меня, но между мной и Максимом витают невидимые искры, коротит так, что еще немного и стильная кухня может загореться.

Это приведет нас в тупик, ведь мы не простили друг друга.

Арина, слава богу, не обращает внимания на нас, увлечена новыми игрушками. Теперь их у нее очень много, не то что раньше. Я, конечно, старалась покупать ей только самое лучшее, но на лишние вещи денег не оставалось. Деньги уходили либо на еду и аренду комнаты, либо на те расходы, которые свалились на меня как снег на голову.

— Нужно поговорить, — обращается ко мне Максим, выводя меня из раздумий.

— Давай поговорим, — пожимаю плечами, но поворачиваться не тороплюсь.

— С глазу на глаз.

Намекает, чтобы я соизволила повернуться?

Он обычно более собранный, менее эмоциональный. Сейчас его выдержка дает сбой, судя по тому, как в голосе проскальзывает раздражение. Не нравится, что я так реагирую? Должна была растечься лужицей у его ног после одного поцелуя? Кажется, его настроение перекидывается и мне.

Тем не менее, реагирую на его просьбу и вновь встречаюсь с черными омутами.

— Слушаю тебя.

— Я хочу предложить тебе сделку, Яна.

— Какую? — переспрашиваю шепотом. Нехорошее предчувствие охватывает все мое существо, сердце гулко падает вниз.

— Остаешься с дочерью у меня. На моих условиях.

— На твоих условиях? — наверное, безбожно туплю в глазах Титова, но мысли путаются от волнения. Это то, чего я боялась. Он уже заговорил по-серьезному. Что будет следующим шагом? Попросит меня с вещами на выход, а Аришку заберет себе?

В этот момент, почему-то, вспоминаю слова Киры. И ее улыбку. Она смеялась надо мной, точно зная, какое будущее меня ждет.

— Ты снова будешь моей.

— Что? — кажется, будто ослышалась. Слуховые галлюцинации возможны в моем возрасте? Или это от стресса?

— Я помогу тебе выплатить долги отца, взамен ты останешься у меня.

Что он такое говорит, господи... Не понимаю! Титов, что же, предлагает мне стать его содержанкой? Хочет купить за деньги? И откуда он узнал про долги, я ведь ничего ему не рассказывала…

— Что ты такое говоришь?

— Ты все слышала.

— Предлагай подобное своей бывшей! — эмоции уже не сдержать, они сильнее моей выдержки.

Чувствую себя закипающей кастрюлей, из которой вот-вот польется кипяток. Титов словно этого и добивается, добавляет огня.

— Мне не нужна Кира. Мне нужна ты, — несмотря на пламя в глазах, чувствую лед в его голосе. — Но не просто так.

— В качестве содержанки?

— Не утрируй, Яна. В конце концов, мы взрослые люди, сможем обо всем договориться.

— Есть некоторые сомнения в твоей адекватности. Ты хочешь меня купить?

— У нас есть дочь. По-моему, в выигрыше останутся обе стороны.

— Нет, не останутся! Ты всегда думаешь только о себе…

Осекаюсь, понимая, что сболтнула лишнего. Испуганно распахиваю глаза и смотрю на Максима, который не выглядит удивленным. На его идеальном лице не дрогнул ни один мускул, а вот я…

Бледнею, чуть ли не рассыпаюсь осколками к ногам Титова. Я сама себя выдала, сдала с потрохами.

— И зачем ты соврала мне насчет памяти? — интересуется Максим, чуть сощурив свои темные глаза. — Зачем, Яна?

— С чего ты взял, что я соврала? — повторяю упавшим голосом.

— Во-первых, актриса из тебя никакая. Как бы ты не старалась, фальшь заметно сразу. Во-вторых… — Титов вытаскивает из кармана коробку с кольцом.

— Ты рылся в моих вещах?

— Ночью зашел и увидел это возле кровати. Долго собиралась делать вид, будто ничего не помнишь?

— Я не… Господи… — прикрываю глаза, понимая, что бесполезно продолжать врать. Меня загнали в угол. Да так быстро, что хочется спросить у Максима, не подрабатывает ли он частным детективом помимо того, что является крупным бизнесменом.

— Градов не подвел, — усмехается Максим. — Я подкинул это к тебе в сумку по его совету.

— Замечательный совет! И ты, конечно же, решил им воспользоваться?

— Не зря, не так ли?

— Какой же ты…

Хочется залепить Титову пощечину, хочется затопать ногами, закричать. Почему? Почему этот мужчина всегда опережает других на шаг вперед? А то и на два?

Сначала он сбил меня с толку своими поцелуями, а сейчас добивает выстрелами в сердце. Так просто поймал меня, что становится страшно — что будет дальше?

И это кольцо. Оно точно проклятое! Ведь стоит ему появиться в моей жизни, как все идет кувырком!

Как сегодня помню день, когда Максим устроил романтический ужин на двоих. Все было очень красиво, правда, Титов выглядел чуть напряженным, то и дело, ловила на себе его задумчивый взгляд.

Тогда я не понимала, какие мысли роятся в его голове. Думала, что, как обычно, он переживает по рабочим вопросам.

Мы поужинали и, не дожидаясь десерта, решили подняться в номер. Максим предложил, сказал, что там меня ждет сюрприз.

— Боже, как волшебно! — ахнула я, едва он открыл дверь номера. Свет был приглушен, но везде были зажжены свечи, пол был усыпан лепестками белых роз.

— Есть еще кое-что, — Титов кладет ладони мне на плечи и заводит внутрь номера. Я поворачиваюсь к нему и вижу, как он достает из внутреннего кармана пиджака коробочку. Маленькую бархатную. — Я купил его для тебя. — распахивает крышку, а там кольцо нереальной красоты.

Я равнодушна к таким вещам, но это украшение было очень красивым. И его дарил ОН. Мой любимый мужчина. Тот, кому я позволила все.

— Максим… — выдыхаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Это особенный камень. Розовый бриллиант. Сделан по заказу. Ведь ты особенная, не так ли, Яна?

Улыбка медленно, но верно сползает с моего лица.

— Я…

— Или ты не Яна? — интересуется Максим, хищным взглядом всматриваясь в мое лицо. Прежней легкости как не бывало. Он будто на моих глазах превращается в дракона. — Может есть еще третье имя? Что скажешь?

— М-максим, — произношу дрожащим голосом, чувствуя, как подкашиваются ноги от волнения. — Я все объясню…

— Ты опоздала с объяснениями. И передай отцу, что прежде чем подкладывать под меня дочь, пусть сначала попробует вести бизнес по-честному.

— Мой отец здесь не при чем! Максим! — бросаюсь к Титову, но он одергивает от меня руку, не дав прикоснуться.

— Довольно. Насытился твоей ложью. Уходи по-хорошему, не хочу тебя выгонять. Это можешь забрать, — оставляет на столе коробку с кольцо и отходит к окну.

Смотрит вдаль, на лице застыло каменное выражение. С трудом узнаю того человека, который еще вчера признавался мне в любви, обещал защитить от всех бед…

— Максим, — делаю еще одну попытку, но он лишь качает головой.

— Уходи, Яна. Между нами все кончено.

— Почему ты сразу не призналась? — возвращает в реальность голос Титова.

Он не просто смотрит, а сканирует взглядом. На удивление, выглядит спокойным. Вот только что скрывается за этой маской?

Я ожидала, что он будет рвать и метать, особенно после того, как вскроется моя ложь. Но дракон выбрал другую тактику. И от этого только еще больше не по себе.

— Тогда в клинике ты ведь хотела убежать, не так ли? С моим ребенком на руках?

— Арина и моя дочь, — вскидываю подбородок.

— Мы сейчас не об этом, — Максим пресекает мою попытку возмутиться. — Ты испугалась, что я отберу её, не так ли?

— Если это так очевидно, зачем ты спрашиваешь?

— Чтобы знать, что происходит у тебя в голове.

Меня просто пришибает к полу словами Титова. В какие игры он играет? Зачем ему знать о моих мыслях? По-моему, он и так читает меня как открытую книгу.

— Кстати, — Максим подходит к Арине, поднимает ее с пола. Дочка охотно идет к папе, от чего я только сильнее сжимаю кулаки. — Мое предложение неизменно. Это единственный выход для тебя.

— Выход? Что ты имеешь в виду?

— Что тебе придется согласиться на мои условия…

— Или? — спрашиваю полуживым голосом.

Бросаю быстрый взгляд на свое отражение в зеркале напротив — на мне лица нет.

Максим же не торопится с ответом, делает паузу. Наверное, специально выжидает, чтобы довести меня до белого каления, до состояния, когда я поддамся безумству и сделаю ошибку.

Когда он успел превратиться в такого жестокого и бессердечного человека?

Может быть, в тот момент, когда отказался выслушать меня?

Я даже не помню, как выбежала на улицу после рокового разговора, как пыталась вдохнуть воздух в легкие, чтобы сделать спасительный глоток кислорода. Но вместо этого лишь давилась собственными рыданиями. Максим ранил меня прямо в сердце, его слова все еще звенели в ушах, сводили с ума цинизмом и жестокостью. Чем я заслужила такое отношение?

Тут же внутренний голос подает признаки жизни.

Разве это не ты врала, Яна? Не ты водила Титова за нос, представляясь другим человеком? Может быть, стоит найти в себе мужество это признать?

Хорошо, признаю. Но что поменяется от этого? Вряд ли Максим внезапно изменит свое решение, услышав мои сожаления. Он сровнял меня с землей, предложив выбрать унижение и остаться рядом с дочерью. Неужели это единственное, чего я теперь заслуживаю? Неужели его любовь ко мне осталась в прошлом?

Не могу в это поверить, ведь мое сердце даже сейчас, после его обидных слов, ищет ему оправдания, ждет того, что все окажется неправдой.

— Или я буду вынужден принять крайние меры, — говорит спокойно Титов, словно рассуждает о завтрашнем прогнозе погоды, а не о том, что разлучить маму с ребенком.

— Сколько у меня времени, чтобы все обдумать?

— До вечера. Если согласна, то ты знаешь, где находится моя спальня.

Он больше не говорит ни слова. Отворачивается и ведет Арину в другую комнату, куда вчера привезли маленький игрушечный домик и детскую палатку.

Остаюсь стоять на месте, пораженная его словами до глубины души.

Ничего не чувствую. Только одинокая слезинка катится по щеке, усиливая мою беспомощность. У меня нет никаких преимуществ перед Титовым, даже моя малышка оказалась моим слабым местом, куда бьют при первой же возможности.

Время играет против меня, ведь я даже не замечаю, как оно пролетает. Арина сегодня проводит время с отцом, такой была его воля. И я бы забрала ее при первой же возможности, но дочка, кажется, сама рада общению с отцом.

Надо сказать, что с Ириской Титов совершенно другой. Заботливый, мягкий и в приподнятом настроении. Я же мрачнее тучи, ведь прекрасно понимаю, что меня загнали в угол.

Уж лучше бы он рвал и метал, и оставил свои "выгодные" предложения при себе. Они работают только в одну сторону, ведь моя гордость будет втоптана в грязь. Любовница — вот какое место мне отведено в жизни Титова. На большее — на семью и прощение — я могу и не рассчитывать.

Собственно, мои иллюзии разбились о рифы жестокой реальности. Может изначально не стоило врать, стоило еще в больнице признаться в том, что я все вспомнила?

Что я могу сказать... Я запаниковала, оступилась. Сколько еще придется сделать ошибок, чтобы обрести свое счастье? Я ведь о многом не прошу, мне просто хочется быть рядом с дочерью, видеть ее улыбку...

Решение уже предложено Титовым. Дикое, аморальное, унизительное.

Думаю об этом, стоя перед зеркалом в ванной. Я привела себя в порядок, Арина уже уснула. Как могу оттягиваю неизбежное. Сердце стучит на уровне горла, того гляди, выпрыгнет из груди.

Я в западне. В золотой клетке, откуда уже не выбраться. Зря я тогда не приняла предложение Киры, она ведь предупреждала, что я пожалею. Очень жалею. Если бы бывшая Титова только знала, как, она бы несомненно засмеялась в голос над тем, в каком ничтожном положении я оказалась.

И да, в отличие от меня, она бы с радостью прыгнула в койку Титова, не думая о том, что ее гордость будет задета.

Нет, я, конечно, все еще питаю к Максиму те сильные чувства, что испытывала в прошлом, но холод в его глазах заставляет меня внутренне умирать. Я словно вижу перед собой совершенно другого мужчину. Отчужденного, циничного, жестокого. Мне страшно думать, что я причастна к тому, что Титов стал таким. Казалось бы, одна маленькая ложь...

Разве ложь можно измерить? Она либо есть, либо ее нет. И строить отношения под чужим именем не самая лучшая попытка. Я ведь тогда выдала себя на ровном месте. Поняла это, проанализировав спустя некоторое время.

Помню, как мы с Титовым поехали на базу отдыха. Это Максим предложил, а его пригласили друзья.

Да, да, у миллиардеров, как ни странно, тоже есть друзья. Причем, вполне себе адекватные и приземленные люди.

Сейчас воспоминания кажутся кадрами из чужой жизни. Как будто все это происходило не с нами. Но тогда… Тогда я была так счастлива и безгранично влюблена в Максима, что совершенно не подумала о том, что все пойдет кувырком.

Когда мы гуляли в лесу, я поскользнулась и поранила ногу, да так сильно, что Максиму пришлось везти меня в ближайший медицинский пункт. Я отдала ему сумку вместе с документами, и мне в голову не пришло, что я сама себя выдаю — в паспорте черным по белому было написано Шувалова Яна Игоревна.

Но разве Титов не мог сказать еще тогда, что ему стало известно о том, кем на самом деле я являюсь? Я не придала значения тому, что Максим вернулся ко мне в палату каким-то раздраженным, списала все на то, что он расстроился моим падением. А дело оказалось в другом. Я не просто упала физически, но еще и морально, ведь как оказалось, мой отец был одним из конкурентов Титова.

Если бы я тогда знала, чем все обернется, отказалась бы от поездки за город или призналась Максиму раньше. Я и хотела признаться, когда мы приедем в город, ведь сама прекрасно понимала, что так больше продолжаться не может.

Но теперь… Я пожинаю плоды своей лжи, и, судя по всему, мне не стоит ждать пощады или прощения.

Отпускаю ручку до упора и, открыв дверь, захожу в спальню Титова.

Его здесь нет, но слышу, как льется вода в ванной комнате. Только вернулся или готовится к нашей встрече?

Может я не так истолковала слова Максима? Может он вовсе не имел в виду то, что я себе представила?

Щеки моментально заливает румянцем, а пульс учащается. Ни разу не оказывалась в подобной ситуации, мысли сумбурные, все происходит будто не со мной.

За своими переживаниями чуть не пропускаю появление Максима. Он выходит из душа, обернувшись одним лишь полотенцем вокруг бедер. Красивый, статный, будто стал еще шире в плечах. Непроизвольно разглядываю Титова, сложно этого не делать, когда он в таком виде.

В отличие от меня Максима не охватывает волнение.

— Пришла? — интересуется он со снисходительной усмешкой, словно не ожидал другого итога.

— Пришла, — соглашаюсь покорно, понимая, что подписалась на все его условия, едва переступила порог спальни.

Ради Ириски я готова ковром у ног Титова расстелиться, тут выбирать не приходится. Я в первую очередь мама, а все остальное будто давно отошло на второй план.

Титов подходит ближе и останавливается в шаге от меня. Поднимаю на него взгляд, точнее, он заставляет это сделать — касается подбородка двумя пальцами и чуть надавливает.

Наши взгляды встречаются. Его темный, почти черный, мой… Не знаю, какой. Растерянный? Поплывший? Все вместе.

— Ты дрожишь, — говорит Максим низким голосом.

А я саму себя не понимаю. Как можно одновременно презирать человека и страстно его хотеть? Наверное, тело помнит прикосновения Титова, поэтому так отзывается на его близость, в то время как по сердцу точно ржавым гвоздем проходятся. И не раз.

Максим ведет пальцами вдоль шеи, затем пробегается по плечу, с которого сполз ворот халата. Прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Накрывает воспоминаниями.

Все, как в наш первый раз. В ту ночь, когда Максим показал мне, что значит любить и душой, и телом.

Мы приехали в красивый дом у озера, и уже с самого начала я знала, что этот день будет необычным. Титов дарил мне сказку, дарил все свое внимание, отложив важные дела — сорвался ко мне прямо с совещания и увез далеко от городской суеты.

Да, драконы тоже любят расслабиться, но при этом их обязательно должна окружать роскошь, где бы они не находились. Хвойный лес окружил нас сразу, едва мы вышли из машины.

— Максим! Здесь так красиво! — воскликнула я, поднимая лицо к небу, которое задорно проглядывалось сквозь кроны могучих елей. — И дышится так, словно я только научилась дышать!

— Осторожно, малыш, — подхватывает меня Максим, когда у меня от кислорода начинает кружиться голова.

Заливисто смеюсь и смотрю на Титова. Он обнимает меня за талию, в уголках его глаз собрались легкие лучики-морщинки. Он улыбается! Только мне улыбается! Никогда его таким не видела, только со мной.

Это чувство опьяняет, в голову несутся сотни-тысячи-миллионы пузырьков счастья.

— Я люблю тебя, — шепчу я Максиму, полностью отдаваясь своим эмоциям. На самом деле, мне хочется кричать, хочется поделиться с этим прекрасным местом своей любовью.

Она безгранична и предназначена лишь для одного мужчины. Для моего Максима.

Дом только с виду показался маленьким. На самом внутри очень просторно и уютно. Наверное, зимой это место превращается в сказочный шале, укрытыйснегом точно покрывалом.

На втором этаже расположены две спальни и кабинет. Но я сразу сказала Титову, чтобы сегодня он не смел думать о работе. На что он лишь хмыкнул и назвал меня маленькой шантажисткой.

Правда, это было сказано с такой нежностью, что я даже не подумала обидеться.

Я заглянула в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, и спустилась вниз. А Максим в это время успел разжечь камин и устроился в кресле. Пиджак висит на спинке стула, галстука тоже нет. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя, а сам Титов сидит в расслабленной позе.

Услышав мои шаги, он поворачивается ко мне. Я переоделась в футболку и домашние брюки. Они светлого оттенка, очень подходят к интерьеру дома.

Если честно, я с собой взяла еще и красивый кружевной пеньюар, но надеть не рискнула. Не знала, как это расценит Максим. Возможно, решусь чуть позже, а пока…

Останавливаюсь в паре шагов от него. Теплый мягкий свет падает на лицо Титова, делая еще более притягательным. Такой мужественный, задумчивый. Низ живота наливается приятным теплом, а потом меня и вовсе бросает в жар.

— Иди ко мне, — произносит Максим низким, полным желания голосом, от чего у меня все внутри переворачивается.

Неужели сейчас все произойдет? Я ведь так хотела стать его, а он все играл в благородного рыцаря, не позволял себе перейти черту. Да, между нами десять лет разницы, но эта грань стирается, стоит нашим губам слиться в страстном поцелуе.

Обвиваю руками Титова за шею, когда он усаживает меня на колени и целует. Это не просто поцелуй, это краткий анонс того, что меня ждет. Сначала нежно, а потом... Потом я просто не в состоянии что-либо анализировать, ведь чувства захлестывают с головой.

— Аня, — шепчет он хрипло. — Еще не поздно меня остановить, если...

— Шшш, — прикладываю палец к его губам. А потом, набравшись смелости, стягиваю с себя футболку и остаюсь в одном белье. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, пожалуйста, Максим. Я хочу... Хочу стать твоей.

Максим вновь прожигает чернотой своих глаз. Он согласен, понимаю это, когда его руки вновь касаются меня, моего тела.

Проводит ладонями вдоль моей талии, заставляя прильнуть к нему.

— Ты очень красивая, малышка, — прикрываю глаза, когда губы обжигают кожу шеи.

Выдыхаю, когда меня накрывает эмоциями от его горячих прикосновений. От его поцелуев.

Я и подумать не могла, что влюблюсь так сильно. И так быстро. Мы ведь знакомы всего месяц, а я уже готова подарить мужчине себя.

Но Титов, он не просто мужчина. Он — моя первая любовь!

И единственная.

Это я понимаю, когд ая впервые сливаюсь с Максимом в одно целое, когда физически ощущаю, что значит быть с человеком, которого любишь. Таинство, придуманное самой природой.

— Максим... — мой тихий шепот разносится над нами, словно заклинание. Никаких свидетелей, только мы. Отблески огня на стене, треск поленьев в камине и наши разгоряченные тела. Мой первый раз Максим превратил в сказку, о которой мечтает любая девушка.

Я дарю ему самое сокровенное, дарю то, что будет принадлежать только ему. По-крайней мере, мне хочется, чтобы все так и было. Всегда только он.

— Моя девочка. Только моя, — вторит мне Титов. — Люблю тебя, Аня, как пацан влюбился. Люблю. Какая же ты… Мой ангел, мое наваждение!

Снова поцелуй. Я обнимаю его в ответ, при этом старательно отгоняя от себя промелькнувшую мысль о том, что признается он в любви не Яне, а Ане. Той, кем я для него пока являюсь.

Но это ведь реально исправить, не так ли? Я расскажу ему все потом, расскажу обязательно, а пока…

- И я тебя люблю. Я только твоя…

И сейчас только его. Влияние Максима на меня сродни силе притяжения.

Но какой же я наивной была, когда думала, что Титов простит мою ложь. Что я смогу подобрать правильные слова и все ему объяснить.

Сейчас, стоя перед ним, я яснее ощущаю свою слабость. Маленькая и глупая овечка, решившая потягаться с хищным зверем.

— Максим, я… — открываю рот, но Титов не дает договорить, целует меня.

Поцелуй сложно назвать нежным. Он жесткий и нетерпеливый. Максим словно затыкает меня, не желая слушать.

Хватаюсь пальцами за его мощные плечи, впиваюсь ногтями. Максим даже не замечает этого — слишком «голоден». От его напора сносит крышу, сдувает мысли точно порывом колючего февральского ветра.

Так и есть. Сейчас он — мой февраль, стужа, заполнившая сердце.

Всхлипываю, когда Титов прижимает меня к себе, когда спускается поцелуями к шее. Такой горячий, сильный. Мне бы оттолкнуть его, но я не могу. Он очень желанный! Только так чувствую себя живой. Вновь и вновь возвращаюсь в прошлое, в те ночи, когда в его взгляде была любовь.

По-крайней мере, мне казалось, что это именно она. Я могла ошибаться, но мне не хочется потерять еще и эти воспоминания.

— Какая же ты…

Голос Максима пробуждает во мне спящую смелость. Адреналин разгоняет кровь, сердце пропускает стук…

— Лгунья? — шепчу с закрытыми глазами, когда Максим чуть прикусывает кожу на шее.

Он замирает, поднимает на меня взгляд. Темный, почти черный от желания. Видеть его таким — сущая пытка.

Время совсем не удачное, но другой попытки у меня не будет. Я подписала негласный договор, приняла его условия, приступила к его исполнению… Если не сейчас, то потом уже будет поздно.

— Выслушай меня, пожалуйста, — прошу Максима, набравшись смелости. — Пока я окончательно не упала в твоих глазах.

— Черт возьми, Яна! — рычит Титов и отстраняется от меня. Выглядит не просто раздраженным — злым. — Решила в могилу меня свести?

— Прости… — прикрываю глаза, пытаясь справиться с волнением.

Ощущение такое, будто решила спрыгнуть с несущегося на бешеной скорости поезда. Уверена, Максим чувствует себя также.

Он ничего не говорит, лишь уходит в ванную. Слышу, как резко включается вода из-под крана. Через две минуты он возвращается уже переодетым в домашние штаны и футболку.

— Почему ты все еще здесь? — интересуется у меня холодным тоном.

— Нам нужно поговорить, — вскидываю подбородок.

Я погрязла во лжи и устала убегать. Быть может, наш разговор расставит все по местам. Я не жду от Максима того, что он меня простит, но я не хочу, чтобы он думал, будто я не жалею о своем поступке.

Очень жалею.

Эти поцелуи… Они дали мне понять, что Титов только с виду холодный и отстраненный. Внутри него еще теплится огонь, который когда-то горел с огромной силой. Который когда-то предназначался мне.

И я очень надеюсь, что Максим меня услышит. На большее я и не рассчитываю.

— Говори, Яна. Чем удивишь сегодня? Хотя, — усмехается Титов. — Ты уже в этом преуспела.

Краснею, когда понимаю, о чем он.

— Я хотела поговорить, — снова повторяю, прочищая горло. — Но ты меня поцеловал и…

— Ты ответила, — Максим подходит к окну и смотрит вдаль.

Понимаю, что можно бесконечно долго препираться друг с другом, но к чему это приведет? Заведет в очередной тупик и оставит нас на перепутье?

Выбираться будет сложно. Либо сейчас, либо уже никогда.

Это напоминание придает мне уверенности.

— Максим, — подхожу к нему. — Я жалею о том, что все так вышло. Я никогда не хотела обманывать тебя…

— Но ты это делала, не так ли? — поворачивается ко мне, во взгляде холод. — У тебя была возможность во всем признаться, и не раз. Почему ты этого не сделала?

— Я испугалась! — восклицаю, чувствуя, как срываются невидимые оковы, и эмоции выходят наружу. — Испугалась, что ты не сможешь меня понять. Я хотела все рассказать, правда, хотела…

— Я слышу это от тебя не в первый раз, — усмехается Максим. — Не завралась ли ты, Яна?

— А ты? — тут же просыпается обида, которая толкает меня на безрассудство. — Погряз в своей ненависти, в старых счетах. Ты готов отнять у меня дочь, лишь бы унизить меня, не так ли? Лишь бы возместить моральный ущерб, который понесло твое эго!

Вижу, как дергаются мышцы лица.

— Я тебя не унижал. Ты сама пришла в эту комнату.

— Это было твоим условием, Максим. Я... Поверь мне, я не заслуживаю того, чтобы ты разговаривал со мной в таком тоне. Я соврала тебе, представилась Аней лишь потому, что хотела помочь подруге.

— Подруге? Какой еще подруге?

— Аня Михайлова — это моя подруга. Мы учились вместе, это был последний год в универе, и Аня... Она забеременела.

— Продолжай, — Максим смотрит внимательно.

— Аня всегда беспокоилась за учебу, боялась слететь со стипендии — ей никто не мог помочь, в отличие... В отличие, от меня, — признаюсь, как бы больно мне не было произносить эти слова. — Практику я должна была проходить в компании папы, но, когда Аня попросила ее подменить, я не задумывалась ни на секунду. Я не могла отказать ей. А потом... Потом я увидела тебя и впервые влюбилась.

Делаю паузу и теперь сама отхожу к окну. Мыслями снова возвращаюсь в прошлое. Время, когда я была так бессовестно счастлива, когда все казалось простым.

— Я могла тебе сказать, я столько раз хотела это сделать, но... Мне не хватило смелости тебе признаться. Наверное, я боялась, что ты отвернешься от меня, что никогда не простишь. В итоге, со мной случилось то, чего я так сильно боялась. Мы стали друг другу чужими.

Поворачиваюсь к Максиму, чувствуя, как с каждым сказанным словом становится легче.

— Прости меня, я была слишком наивна, думая, что за моим обманом не последует цепочка ошибок. Но я... Я никогда не переставала тебя любить.

Титов молчит, лишь хмурится, а потом поднимает лицо к потолку.

Не верит? Неужели его сердце настолько очерствело, успело остыть. А как же его поцелуи? Или я ошибочно приняла реакцию Максима за то, что у него остались ко мне чувства? Он просто мужчина, который захотел женщину...

— Мне лучше уйти, — к горлу подкатывает ком, хочу сбежать, но Титов успевает схватить меня за руку.

— Каким же идиотом я был, — слышу позади себя его голос, и замираю.

— Если ты снова хочешь обвинить в том, чего я не делала, то лучше не останавливай меня, — качаю головой и отнимаю руку у Титова.

Защита включается на полную мощность. Не хочу переживать тот момент, что оставил в моем сердце открытую рану. Не хочу, чтобы Максим вновь превратился в каменную глухую стену на моих глазах. Не хочу, чтобы...

— Я не собираюсь тебя обвинять.

— Что? — поднимаю на Титова удивленный взгляд.

— Я не могу тебя обвинять, — повторяет Максим, горько усмехнувшись. — Не могу, когда сам повел себя не лучше. Просто не имею права.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Почему ты не рассказала мне все сразу, Яна? — в голосе Титова сквозит искреннее сожаление. Впервые за долгое время я чувствую что-то отличное от холодного равнодушия.

— Я пыталась, — напоминаю ему, не сводя глаз. Разглядываю Максима так же, как и он меня в ответ. — Ты не захотел меня выслушать.

— Я считал тебя дочерью врага. Твой отец, Игорь Шувалов, претендовал на фирму моего отца, делал все, чтобы заполучить себе бизнес. Если бы я с самого начала знал, кто передо мной...

— То никогда бы не стал связываться, да? — перебиваю Титова с негодованием в голосе.

Так вот о чем он жалеет? О том, что потерял время? Что выбрал не ту, с кем можно было бы думать о будущем?

— Я бы поступил иначе, — отзывается мрачно Максим. — Но не уверен, что смог бы приказать своему сердцу не влюбляться в тебя. Черт возьми, Яна, если бы не эта ложь с твоим настоящим именем... Я ведь думал, что это Игорь тебя подослал. Считал тебя предательницей, дочерью своего отца. Все указывало на это!

— Так вот какого ты обо мне был мнения? По-твоему, я похожа на того человека, кто бросил свою дочь в беде? — сжимаю кулаки, чувствуя, как на сердце вновь опускается тяжесть.

Это тяжесть бремени, которое я несу с того дня, как отец предал меня.

— Он отказался от меня как от дочери, когда понял, что я беременна от тебя, — прикрываю глаза, чувствуя, как по щеке катится одинокая слезинка.

Это так больно. Господи, я ведь всегда пыталась достучаться до отца, который закрылся после смерти матери. Всегда жалела его, когда он с головой уходил в работу. А он совсем меня не пожалел.

— Иди к тому, от кого залетела! — взревел, едва вскрылась правда о моей беременности. — Думаешь, я не узнаю, с кем ты проводила время? С этим подонком Титовым!

Эти слова остались в моей памяти навсегда, перечеркнули все то хорошее, что когда-то было связано с папой. А потом на нас с Ириской и вовсе взвалилась неподъемная ноша — после смерти папы у него арестовали все имущество, включая недвижимость, счета. Мы остались без денег в кармане, без жилья. Поэтому мне пришлось перебраться в ту комнатушку на окраине города, ведь на большее денег попросту не хватило. Мы с дочерью просто пытались выжить…

При написании главы автор вдохновлялся музыкой Kaleo — Way Down We Go :)

Спускаемся с Ириской позавтракать и замираем, увидев на столе огромный букет из белых роз. Их очень много, наверное, штук сто, если не больше!

— Ляля! Ля-ля! — хлопает Ириска в ладоши, очевидно, выражая свое восхищение. Я ее понимаю, сложно не восхититься такой красотой.

— Да, малышка, они очень красивые.

Подхожу ближе и вдыхаю их нежный аромат. Записки нет, но итак понятно, кто их здесь оставил. Неужели Титов таким образом решил попросить прощения?

К сожалению, одними лишь цветами не загладить ту боль, что поселилась в моем сердце. Но не думаю, что Максим настолько самоуверен в этом вопросе, возможно, он готовит почву для продолжения разговора.

Как бы там ни было, цветы поднимают настроение и мне, и дочери. То и дело бросаю на них взгляд, пока играю с Ириской. Спустя полчаса к нам присоединяется Нина Сергеевна.

— Батюшки, какая прелесть! — восклицает она, не скрывая своих эмоций.

Этим безумно импонирует, располагает к себе. Ариша тут же оживляется и на четвереньках торопится к женщине.

— Максим Викторович, я смотрю, времени зря не теряет, — улыбается Нина, поднимая Ириску на руки. — Прислушался к моим словам.

— А что вы ему посоветовали?

— Бороться за свое счастье всеми способами.

— Так вы в курсе произошедшего?

— Я знаю, что в прошлом вы были очень близки. Как ты понимаешь, пришлось клещами вытягивать из Титова признание. Или ты о другом? — смотрит внимательно Нина Сергеевна.

А я вдруг понимаю, что мне очень хочется ей все рассказать. В голове сумбур после вчерашнего, ни единой ровной мысли, возможно, можно посоветоваться с Ниной, раз она «в теме» наших с Титовым отношений.

— Хочешь мне о чем-нибудь рассказать? — улыбается женщина, словно заметив мои внутренние метания.

— Да, хочу, — не могу не ответить на ее ожидающую улыбку, а позже и вовсе вываливаю все, что накопилось на душе.

— Знаешь, что я тебе скажу, моя дорогая, — Нина Сергеевна накрывает мою ладонь своей. Ириска тут же повторяет за ней, принимая все за игру и заставляя нас заулыбаться. — Мы все ошибаемся. Имеем на это право, ведь мы всего лишь люди. Важнее другое, — улыбка Нины становится грустной. — Уметь прощать. Если вы все еще любите друг друга, вам стоит над этим хорошенько подумать. И не забывайте — вам есть за что бороться.

Перевожу взгляд на Арину, что удобно устроилась на коленях у Нины. Она ведь даже не догадывается, о каких серьезных вещах сейчас идет речь. И вправе ли я лишать дочь быть с отцом? К тому же, я и сама все еще люблю Максима, просто нам нужно немного времени, чтобы во всем разобраться.

— В вашей жизни была подобная история? — переключаюсь на Нину Сергеевну, понимая, что за ее мудростью стоит опыт.

— Была, — кивает она. — Мы любили друг друга, но не смогли перешагнуть через сложности, что появились у нас на пути. Мы были людьми из разного круга, и я решила, что мне будет легче ужиться со своей обидой и гордыней, нежели попытаться построить с ним счастье.

— И вы не виделись больше? С тех пор?

— Нет. Мне не хватило смелости взглянуть в глаза своей самой большой ошибке в жизни, — Нина несмотря ни на что держится, хоть глаза ее и полны слез. — Поэтому я не хочу, чтобы история повторилась. Максим — очень хороший человек, но не без недостатков.

— Я знаю, — соглашаюсь с ней, понимая, как перед глазами проносятся кадры из прошлого. Я не совсем успела изучить Титова, узнать все его плюсы и минусы. Но даже таким он мне безумно понравился.

Понравился так сильно, что я не смогла забыть спустя время.

— Одно я знаю точно, Яночка, — подает голос Нина Сергеевна, серьезно смотря мне в глаза. — Жалеть о несбывшемся куда сложнее, чем переступить через обиды.

Слова Нины Сергеевны врезаются в самое сердце. Как и она сама — мы с Ириской успели к ней здорово привязаться.

Ближе к вечеру меня охватывает странное волнение. И оно только усиливается, когда я слышу, как открылись ворота, и во двор заехала машина. Титов вернулся. Сегодня он как никогда пунктуален, а я-то надеялась на то, что смогу еще немного побыть наедине со своими мыслями.

Может запереться в комнате и не выходить?

Господи, ну это уже детский сад какой-то.

Откидываю в сторону мокрое полотенце, злясь на себя за дурацкие идеи. Волосы почти высохли, даже фен не понадобился — голова буквально кипит от размышлений.

Ириска бы рассмеялась над моими переживаниями, если бы с ней можно было поделиться этим. Как хорошо, что она пока еще маленькая булочка, которой нет дела до взрослых проблем. Очень хочу оградить ее от плохого.

Но, если хочешь счастья для дочери, то почему убегаешь от того, кто может его дать?

Кажется, Нина Сергеевна поселилась у меня в голове. Прыскаю от своих мыслей, но тут же осекаюсь, бросив взгляд на Арину. Она уснула в кроватке, в этот раз даже не пришлось укачивать на руках — хватило колыбельной.

— Уснула? — вздрагиваю, когда натыкаюсь на Максима, едва выхожу из комнаты Ириски.

— Да, — киваю, растеряв все слова, которые хотела ему сказать при встрече.

Я не ожидала, что он сразу поднимется к нам. Обычно, Титов идет к себе в комнату, но ведь после вчерашнего многое изменилось, не так ли? Даже привычный режим миллиардера?

Мы встречаемся с Максимом взглядами. В своей белоснежной рубашке с ослабленным узлом галстука он выглядит как греческий бог. Непроизвольно облизываю пересохшие губы, что не скрывается от внимания Титова.

— Яна, — шепчет он и заключает мое лицо в ладони. Широкие и горячие. — Яна...

Не знаю, кто из нас срывает чеку с бомбы замедленного действия. Я или он? Да и какая разница? Взрыв был неизбежен, ведь нас тянет друг к другу вопреки законам здравого смысла.

Между нами всегда было "вопреки", просто мы этого не понимали. Я — дочь его врага, он — враг моего отца. Вселенная любит играть по своим правилам, и плевала она на чувства людей.

Но чувства вспыхивают подобно искре, разрастаются в пламя. Такое, что уже невозможно потушить, как бы не пытался.

Обнимаю Максима, прильнув к нему всем телом. Он такой горячий и твердый. Во всех местах! От его силы и напора мурашки бегут по коже и вдоль позвоночника.

— Макс... — выдыхаю в перерывах между поцелуями, когда он забирается под мою домашнюю футболку. Запрокидываю голову назад, позволяя ему целовать меня в шею.

Я вся горю от этих прикосновений. Отзываюсь на каждое движение.

— Если ты попросишь остановиться... — Титов обхватывает ладонью мой затылок и заставляет посмотреть ему в глаза. Наши лбы почти соприкасаются.

— Не останавливайся, — шепчу, дрожа от желания.

Чтобы звучало убедительнее, начинаю расстегивать пуговицы его рубашки. Одну, вторую...

Максим реагирует моментально — набрасывается на мои губы с новым поцелуем. Заставляет выгнуться в спине от остроты ощущений. Подхватывает меня под бедрами и, подняв на руки, несет в сторону своей спальни.

Я успеваю оставить его без рубашки, когда он бережно опускает меня свою кровать. Шумно выдыхаю, коснувшись спиной прохладной простыни.

Охватившее безумие такое сладкое, такое желанное, что нет сил о чем-либо думать, кроме как о мужчине напротив меня. У меня ведь никого кроме него не было. Он первый и единственный в моей жизни. И я знаю, что только с ним получаю эти эмоции. На них очень быстро подсаживаешься, сложно отвыкнуть.

Тянусь к Максиму за поцелуем, когда он стягивает с меня футболку, когда остается без одежды. Нас сегодня ничто не остановит, ведь Вселенная решила наконец-то сыграть на нашей стороне.

Она решила сделать ставку на любовь, а не на старые обиды.

Давно я так сладко не спала. Так сладко, что потерялась во времени и пространстве. Открываю глаза и сажусь на кровати. Рядом со мной пусто. Титова нет.

Быстренько подбираю с пола разбросанную одежду и, кое-как натянув на себя, направляюсь к двери. Почти залетаю в комнату Ириски, но там девочки нет.

Чувствую легкую панику. А что если... Что если Титов запудрил мне сексом мозги, а сам украл дочь?

Нет, это уже из грани фантастики, не так ли? Кем нужно быть, чтобы такое сделать? Последней сволочью? Нет, Максим не может так низко пасть в моих глазах...

Однако, от неприятных мыслей закипает кровь. Дочь — самое дорогое, что у меня есть, поэтому реакция не заставляет себя ждать. Почти лечу по лестнице вниз на первый этаж и замираю на пороге кухни. Не двигаюсь, не дышу, когда вижу Арину с папой.

Малышка сидит на детском стульчике и с упоением размазывает яблочное пюре по щекам и хохочет, радуясь реакции отца. Максим задорно улыбается и пытается накормить дочь с маленькой ложки. Нарочно промахивается, чем вызывает еще более бурный смех Арины.

— А вот и наша соня проснулась, да? — обращается он к девочке, заметив меня у двери. — А мы уже завтракаем.

— Молодцы, — не могу не улыбнуться. Чувствую небольшое смятение от того, что успела плохо подумать про Титова. Мое воображение уже нарисовало кадры похищения ребенка. — Почему не разбудили?

— Ты так сладко спала, — Максим перехватывает меня за запястье и, потянув на себя, усаживает на колени. Тут же утыкается носом мне в шею, а ладонь по-хозяйски кладет на бедро.

— Макс, здесь Арина, — шепчу я со смехом.

— А я просто обнимаю маму, да, принцесса? Ты же не против?

— Ню! — дает добро Арина, коверкая по-своему слово "нет". Еще бы она была против — сытая и довольная, родители рядом...

Последняя фраза так органично вплетается в мои мысли, что я немного пугаюсь от этого. Как быстро я отпустила вожжи. Мне хватило одной ночи с Максимом, чтобы забыть о том, что произошло между нами. Да, моя любовь к нему всегда брала вверх, Арина — лишнее тому подтверждение.

— О чем ты задумалась, Яна?

— Ты так часто повторяешь мое имя, — улыбаюсь, повернувшись к Максиму лицом.

— Смакую, — прожигает меня темным взглядом. Сам как бы невзначай ведет пальцами вдоль бедра, выше...

— Ма-акс, — протягиваю я, стараясь придать себе строгий вид. — Это уже слишком. Не при ребенке.

— Прости, Яна, я успел проголодаться.

Ну до чего наглая моська! Шкодливая улыбка на губах Титова смотрится сногсшибательно, если честно, если бы Арина была занята мультиком, я бы не стала останавливать его, но так как дочь смотрит на нас с интересом, я стараюсь держать руки Максима на безопасном расстоянии.

Но чуть позже, стоит нашей девочке отвлечься, Титов набрасывается на мои губы жадным поцелуем.

— Ведет от тебя как пацана, Яна, — опаляет шею горячим дыханием. — Какая же ты желанная.

— Максим... — прикрываю глаза, чувствуя, как меня разносит от встречного желания. Как продержаться до вечера? Или хотя бы до дневного сна Арины?

Господи, я начинаю терять голову, когда этот мужчина рядом. Как только держалась все эти дни? Теперь понимаю, что мы оба сгорали от страсти, когда оказывались близко друг от друга.

Огромным усилием воли упираюсь ладошками в твердую как камень грудь Титова.

— Поговорим? — смотрю на Максима уверенно, стараясь вернуть мозги на место.

— Хорошо, — отвечает он, поняв, что я имею в виду.

И не без сожаления отрывается от меня.

— Если бы я мог отмотать время назад, я бы слушал только себя, — произносит Максим.

Мы остались в гостиной вдвоем. Арина раскапризничалась, и ее пришлось уложить. Но это к лучшему, так как разговор с Титовым крайне серьезный, не хочу, чтобы малышка видела нас грустными.

— Прошлое уже не вернуть, — отзываюсь я на слова Максима. На душе, на удивление, спокойствие, полный штиль. — Есть Арина, есть мы.

— Я виню себя за все, — качает головой Титов и поворачивается ко мне. — Уже дал приказ найти крота, который принес мне ложную информацию.

— Ты думаешь, кто-то нарочно подставил?

— Все указывает на это, Яна. Кому-то было выгодным нас разлучить.

— Но, кому? — хмурюсь, покручивая в руках кружку с чаем. — Разве что... Ты думаешь, это сделал мой отец? — поднимаю на Максима ошалелый взгляд.

— Не хочу быть голословным, давай дождемся отчета моих людей. Игорь никогда не отличался честностью... — Максим сжимает кулаки. Когда речь заходит о моем отце, Титов меняется в лице.

— В этом я уже успела убедиться, — веду плечами, словно реагирую на невидимый сквозняк. — Долги, которые папа оставил нам с Ариной, ясно указывают на то, что он не чурался брать взятки и обманывать людей.

Максим молчит, только внимательно слушает. Выглядит задумчивым. Наверное, как и я, прокручивает у себя в голове все те моменты, что были связаны с Игорем Шуваловым. Кто бы мог подумать, что мой отец окажется предателем. То, как он поступил со мной и со своей не рожденной еще тогда внучкой, сущей воды предательство.

— Я должен был выслушать тебя, — в тоне Титова сквозит искреннее сожаление. — Не должен был отпускать вот так. Почему ты сразу не сказала о беременности?

— Я узнала после нашего разговора. Прошло столько времени, а потом... Я просто испугалась того, что ты не поверишь мне и отнимешь у меня дочь.

— Я бы никогда так не поступил.

— Разве? — усмехаюсь и качаю головой. — Ты вел себя крайне жестко в первые дни, когда я потеряла память.

— Черт, Яна, — возводит глаза к потолку Максим. — Я злился на самого себя. Злился на те чувства, что не смог вытравить отсюда, — показывает на то место, где находится сердце. — Я был упрямым ослом, на то и напоролся. Не заметил, как потерял свое счастье.

— Ну... Может быть, еще не все потеряно, — замечаю я как бы невзначай.

Наверное, по кодексу поведения мудрой женщины я должна немного помучать Титова, но мне совершенно не хочется терять время. Между нами было слишком много непонимания, слишком много мы наломали дров, чтобы сейчас действовать не по велению сердца. Да и кодекса, как такового, я в глаза не видела.

Титов подходит ко мне и опускается возле меня на колени.

— Я сделаю все, чтобы ты забыла весь ужас, который пережила вместе с Ариной. Буду помнить об этом каждый день.

— Ты же не виноват, что мой отец оказался подонком, — как бы не старалась, слезы все равно наворачиваются на глаза. Пытаюсь смахнуть их, но Титов не дает — делает это сам.

— За каждую твою слезинку буду платить до конца жизни, — произносит он сокрушенно.

— Максим, — наклоняюсь к нему и заключаю его лицо в свои ладони. — Давай оставим все в прошлом. Хотя бы ради Арины. Ради... нас?

Максим кивает, не сводя с меня внимательного взгляда. Вижу, что его до сих пор гложет чувство вины. Я не ошиблась, когда отгоняла от себя мысли о том, что Титов может быть подонком. Не может, конечно, иначе я бы его просто не выбрала.

— Я так скучал по тебе, Яна. Безумно скучал.

— И я...

Слова вновь теряют свою силу, когда мы встречаемся губами. В этот раз поцелуи Титова нежные, а ласки — продолжительные, но от этого чувствуются не менее горячими и острыми. Плавлюсь в его руках, теряю всякий стыд, связь с реальностью, позволяю ему все прямо здесь, на кухонном столе...

— Яна. Моя Яна, — хриплый шепот Максима сливается с моим шумным дыханием.

Я давно его простила, разве могу иначе, когда так сильно, так искренне люблю?

После нашего с Максимом разговора дни становятся другими. Наполненными радостью и смехом. Жизнью!

Титов даже берет небольшой отпуск. В понимании миллиардеров два дня — это уже очень много. Но мы с Ириской рады и этому.

Арина вовсе перестает капризничать. То ли сказывается присутствие папы рядом с ним, то ли это просто период такой у малышки, когда ничего не беспокоит. Как бы там ни было, мы целиком и полностью окунаемся в счастье. День проводим, занимаясь простыми человеческими радостями и общением друг с другом, а вечера и ночи...

Господи, кажется, Титов задался целью ничего от меня не оставить. Опустошает меня "до дна", пьет и не может напиться. Наша страсть взрывоопасна, ведь мы не можем насытиться друг другом, успеваем проголодаться за каких-то пару часов.

В один из дней Арина решила отменить дневной сон, так у Титова чуть глаза на лоб на полезли.

— Привыкай, — улыбаюсь я Максиму, когда он подходит и обнимает меня сзади, демонстрируя свою боевую готовность. — Теперь в доме главная Арина Максимовна, а не вы, Максим Викторович.

— Боюсь, придется украсть вас, Яна Игоревна, — отвечает Макс, целуя меня в шею. — Я уже позвонил Нине Сергеевне, нам нужно срочно отъехать вдвоем по важным делам.

— Какой вы, однако, хитрый лис, — выдыхаю, чувствуя, как дух захватывает от прикосновений Титова.

— Очень. Особенно, когда хочу тебя, малыш.

Хорошо, что я стою возле стола — есть обо что опереться. Ноги подкашиваются от напора и ласк Максима. Он решил залюбить меня, чтобы я забыла все, что было в прошлом?

Правда, продолжаем уже в отеле, куда меня привозит Титов.

— Нина Сергеевна, кажется, поняла, зачем мы сорвались из дома, — смеюсь я, когда Максим ведет меня в сторону кровати.

— Я думаю, она только рада этому. А вообще... Иди ко мне, — оказываюсь в крепких объятиях Титова и забываю обо всем на свете.

Это стойкое ощущение счастья поселяется в моем сердце и дарит мне давно потерянное чувство спокойствия и защиты. Рядом с Максимом я чувствую себя как за каменной стеной. Теперь ведь ничто не способно нас разлучить?

Титов взял под контроль все вопросы с долгами отца, сказал, что мне не о чем беспокоиться. Я полностью ему доверилась, потому как знаю, что он - человек слова, способен решить любые проблемы. Мне куда приятнее провести время с дочерью, нежели разбираясь в куче непонятных документах и цифрах. И это при том, что я закончила именно такую специальность.

Всерьез задумываюсь о том, чтобы переквалифицироваться в будущем на кого-то другого. Мне нравится заниматься с детьми, нравится видеть живые эмоции, а не сухие и бездушные отчеты.

Ох, как далеко я заглянула.

Думаю об этом с улыбкой, лежа в кровати. Максим пошел принять в душ, а я решила, что подожду в этот раз. Стоит мне зайти к нему в ванную, как все повторяется по новой. Не стоит злоупотреблять добротой и терпением Нины Сергеевны, поэтому от греха подальше жду своей очереди.

Телефон Титова начинает вибрировать и падает с прикроватной тумбы на пол. Он откинул его, сбросив вызов с работы. Сам так сказал, когда я предложила ответить.

Перевалившись с края кровати, подбираю телефон, чтобы положить на место, но взгляд цепляется за имя абонента, и я застываю.

Это Кира. И, судя по пропущенным, за вечер она позвонила не меньше шести раз...

— Я тебя ждал, хотел потереть спинку, — заявляет Максим, выходя из душа с обернутым вокруг бедер полотенцем. — Почему не пришла?

— Я просто... Нас Арина, наверное, потеряла, — выдавливаю из себя улыбку, что не скрывается от внимания Титова.

Врунья из меня никакая. Это мы уже успели выяснить.

— Что-то случилось? — Максим подходит ближе, не сводя с меня взгляда.

— Нет, ничего. Нам, правда, пора.

Встаю с кровати и прикрываюсь простыней. Хотя в другое время забила бы на свою наготу — рядом с Максимом одежда становится ненужным предметом обихода, да и смелости у меня прибавляется.

А сейчас, вот, хочется поскорее спрятаться в ванной комнате, может даже дать волю слезам, что комом стоят в горле. Я ужасная ревнивица и гордячка.

И дура до кучи, раз решила, что между мной и Максимом теперь нет никаких препятствий.

— Яна, — Максим успевает перехватить меня за руку. — Выкладывай, в чем причина? Я же не слепой, вижу, что с тобой что-то не так.

— Со мной... Все в порядке, — облизываю пересохшие губы. — С чего ты взял, что...

— Я тебя неплохо знаю, малыш, — добавляет Максим чуть мягче. — Мы ведь договорились, что впредь будем честны друг с другом.

— Может начнешь с себя? — горько усмехаюсь, поймав удивленный взгляд Титова. — Тебе не с офиса звонили, не так ли?

— Только не говори, что рылась в моем телефоне, — меж бровей Максима пролегает морщинка.

— Нет, — качаю головой. — Случайно увидела. Твой телефон упал на пол во время звонка, а я просто подняла его и увидела имя абонента.

— Кира звонила?

— Я не твоя секретарша, — вырывается у меня не без обиды.

— А я спрашиваю не как у секретарши. Давай не будем все усложнять.

— То есть? — внутри меня все бурлит от эмоций. — Предлагаешь мне забыть, что Кира звонила?

— Я такого не говорил, — серьезно произносит Максим. — Кира, хоть я и просил не тревожить, звонила по вопросам, связанным со старым проектом. Через неделю объект сдается, и наши пути окончательно расходятся.

Молчу, смотрю на Титова, пытаясь отыскать признаки лжи. А что если он меня обманывает? Вдруг Кира звонит не по работе? Ничего не могу с собой поделать, сейчас вверх берут не самые положительные эмоции.

— У нас с Кирой ничего нет, — повторяет Максим, выдерживая мой серьезный взгляд. — Мне нужны только вы с дочерью, Яна.

— Ох, Максим, — прикрываю глаза и качаю головой. — Я… я очень хочу в это верить.

— Поверь мне, малыш, — Титов заключает мое лицо в свои ладони и заставляет посмотреть на него. — Думаешь, я променяю вас на кого-то другого? Вы для меня все. Жизнь заиграла иными красками, когда вы поселились в моем доме. Я лечу с работы, стараясь не терять ни секунды, и все из-за вас. Всегда была только ты.

Тон Титова мягкий, даже отчасти обволакивающий, во взгляде столько нежности, что я оттаиваю. Правда, сомнения все же успевают проникнуть в сердце, как бы я их не пыталась отогнать.

Дома я немного отвлекаюсь от плохих мыслей, отпускаю ситуацию с Кирой.

В конце концов, мы взрослые люди, а у Максима с ней когда-то была связь. Даже представлять не хочу, как все это было, хочу поскорее стереть из нашей памяти плохие воспоминания, хочу вырвать эти черные страницы из книги нашей жизни.

Арина, словно почувствовав мое настроение, тянется ко мне и обнимает за шею. Солнышко мое, как же хорошо, что она есть у меня! Чтобы я делала, если бы была одна? Кажется, что малышка была послана самими небесами для моего спасения в самый тяжелый момент.

Да, конечно, пришлось пройти множество испытаний, но оно того стоило. Рядом со мной всегда будет сокровище, маленькая подружка, которой можно рассказать все на свете.

Правда, когда рядом появляется Максим, Арина забывает обо мне, тянется к отцу. Ревновать бессмысленно, остается только умиляться тому, как взрослый серьезный мужчина безвольным рабом падает к ногам маленькой женщины. Вот на что мы способны, даже дракона можем укротить в малом возрасте.

И не только в малом, судя по тому, насколько оттаял Титов. Цветы, подарки каждый день, походы в красивые рестораны, которые я прошу уменьшить, так как и сама люблю готовить.

— Ты не должна стоять у плиты, малыш, — говорит Максим, обнимая меня сзади.

Он застал нас с Ириской на кухне, где мы вовсю штурмовали кулинарную книгу известного американского шеф-повара.

— Я люблю готовить, — улыбаюсь я, поворачиваясь к нему. — Считай это моим хобби.

— Тогда можно я покажу тебе свое любимое хобби? — усмехается Макс, а в глазах у него вновь пляшут бесенята.

А горячие ладони уже ныряют под мою домашнюю футболку, не обращая внимания на мое возмущение.

— Знаю я твое хобби, ненасытный зверь, — шепчу, улыбаясь.

И одновременно задыхаясь от настойчивых ласк Титова. Хочется продолжить, но сначала нужно поужинать, искупать Аришку и уложить ее спать...

К тому же, у Максима начинает трезвонить сотовый, и он нехотя отрывается от меня.

— По работе, отвечу, — бросает, быстро взглянув на экран, и удаляется из кухни.

Я лишь киваю ему вслед. Пытаюсь отогнать от себя все плохие мысли, но они все равно берут вверх.

Мне показалось, или Максим как-то нервно себя повел, когда ему позвонили? Может это Кира вновь объявилась? Но, если так, почему он просто не сказал правду? Было бы куда честнее, да и я бы не стала препятствовать их разговору, если вопрос касается работы.

Выключаю духовку, где томится вкуснейшая утка с черносливом и яблоками. Снимаю с огня сотейник с соусом. Действия на автомате, ведь все мои мысли теперь занимает поведение Максима.

Наконец, сдаюсь и решаю проверить свои сомнения. Беру Арину на руки и направляюсь к кабинету Титова.

Сердце бьется через раз, а у самой от волнения потеют ладони. Никогда себя так не вела, видимо, наше расставание оставило сильный отпечаток не только на сердце, но и на моей женской психике в целом. Застываю в двух шагах от двери, не решаясь подойти вплотную. Неужели я собираюсь подслушать разговор Максима?

Все-таки, решаюсь на то, что всегда считала неприемлемым в отношениях. Осторожно подхожу к двери и прислушиваюсь к голосу Максима. Очень плохо слышно, едва разбираю слова, которые он говорит собеседнику.

— ...я же сказал, что это не проблема, — судя по тону Титов злится. — Проблема в другом. Яна не должна узнать. Как ты себе это представляешь? Нет, так не пойдет, я хочу, чтобы все было законно, у нас есть дочь!

Перестаю дышать, когда слышу свое имя, да еще и в таком контексте. С кем он говорит? Почему упомянул Арину?

Хочу дослушать остаток разговора, но Арина ерзает на руках и роняет свою погремушку на пол. Короткое «дзиньк» разрезает тишину дома. Голос Максима стихает за дверью, и мне ничего не остается, как подхватить дочь поудобнее и, нацепив на лицо натянутую улыбку, ворваться к нему в кабинет.

— А вот и наш папуля! — протягиваю я с деланным веселье, делая вид, будто мы с малышкой только что поднялись наверх. — Мы уже заждались, ты идешь?

Арина гулит, вторя моим словам. Умница, девочка, с тобой и на разведку идти не страшно.

— Позже поговорим, — произносит Максим в трубку, не сводя с нас настороженного взгляда.

Словно прикидывает, слышали мы его разговор или нет. Другого объяснения его поведению я пока не нахожу.

Господи, неужели он от меня что-то скрывает? Стоило нашим отношениям чуть наладиться, как появились очередные тайны.

Внутренне умираю, когда думаю о том, что Титов может поддерживать связь с Кирой. Неужели это была она? Может быть, я поторопилась его прощать? Что будет, если снова обожгусь? Я не птица-феникс, не смогу вновь возродиться из пепла.

— Я бы сам спустился, — говорит Максим, подходя ко мне и забирая Арину из моих рук. — Не стоило вам так утруждаться.

— Нет, что ты, мы хотели поскорее поужинать вместе.

От фальшивой улыбки сводит скулы. Надеюсь, Титов не заметил, что мои глаза излучают совершенно другие эмоции. Не хочу, чтобы он раскусил меня, ведь вряд ли ему понравится тот факт, что мы с Ариной стояли под дверью и подслушивали его телефонную беседу.

Я услышала всего ничего, возможно, смысл сказанных им слов был другим, но, вырванные из контекста, они звучали так, будто я для него обуза.

— Кстати, Яна, нам нужно переоформить документы Арины.

— Это еще зачем? — поднимаю взгляд на Максима. Мы уже сидим за столом, ужинаем втроем. Арина с упоением пробует "взрослую" еду — мнет пухлыми пальчиками мякоть чернослива и отправляет в рот вместе с мясом утки.

— Она — моя дочь, — отвечает Титов, как мне кажется, с нажимом на последние слова. — Я хочу, чтобы Арина носила мою фамилию и отчество.

— Да, конечно, — киваю, с трудом проглатывая кусок картофеля.

Мне вдруг становится не по себе от того, как он заговорил. Сначала тот разговор по телефону, теперь его желание поскорее оформить Арину на себя...

— Завтра мой помощник заедет, привезет документы, тебе нужно будет заполнить кое-какие данные.

— Хорошо, — выдавливаю из себя, совсем потеряв аппетит и настроение.

Все бы ничего, но эта спешка со стороны Максима явно неспроста. Тут же на ум приходят слова Киры о том, что он выкинет меня из своей жизни, забрав свою дочь. А что если... она окажется права и все к этому и идет?

В эту ночь я почти не сплю. Ворочаюсь в кровати до самого утра.

Максим хотел продолжения после ужина, но я впервые пошла на обман и прикинулась спящей, когда он заходил в комнату Арины.

Я просто не смогла бы настроиться на секс, когда у меня в голове роятся не самые хорошие мысли. Не переставая думаю о том, что Максим ведет за моей спиной двойную игру. С кем он мог общаться по поводу меня? В голову приходит только Кира.

Может быть, она настаивает на том, чтобы Максим избавился от меня поскорее? Вдруг они и не расставались? К тому же, Титов всегда работает допоздна…

Нет, господи, не думаю, что он настолько подлец, чтобы спать с двумя одновременно. Ведь не может же быть такого, да?

Со стоном утыкаюсь в подушку. Нужно было расставить точки над "i" и спросить все напрямую. Зачем эти сложности? Разве недавний опыт с обманом и недомолвками ничему не научил?

Решаю, что поговорю с Максимом утром, перед тем, как он уедет на работу. Но в итоге, из-за того, что промаялась всю ночь без сна, вырубаюсь прямо перед рассветом. Когда спускаемся с Ариной вниз, Максима уже нет. На столе традиционно стоит букет роз. Титов точно фокусник, до сих пор не могу понять, как ему это удается? Хотя, у него, наверное, как у человека с большими финансовыми возможностями, есть круглосуточная доставка и свой личный курьер.

"Моим спящим красавицам", — гласит записка от него. Позволяю себе слабую улыбку, но понимаю, что искренне порадоваться не получается. Внутри все свербит от вчерашнего, успокоиться не могу.

Пожалуйста, пусть все окажется лишь моими глупыми домыслами. Я так не хочу обжигаться еще раз. Это больно, ведь по сердцу точно проходятся каленым железом. Собирать себя по частям, умирая от предательства близкого, не то, чего мне хочется.

Ежусь, вспоминая, каким был холодным и колючим взгляд Титова, когда мы расставались. В один миг мы стали друг другу чужими людьми, казалось, что погасли все краски мира. И сейчас, стоило нам сблизиться, счастье вновь оказалось под угрозой.

В дверь звонят, и Арина тут же оживляется. Наверное, думает, что это папа вернулся, или Нина Сергеевна приехала. Но Нина обещала заехать после обеда, да и для возвращения Титова рановато…

Тут же вспоминаю, что вчера Максим говорил о том, что заедет его помощник с документами. Да и вряд ли охрана бы пустила кого-то кроме проверенных людей.

Усаживаю Арину на развивающий коврик и иду открывать. По пути поправляю волосы, сетуя на то, что не успела их расчесать. Не люблю выглядеть неряхой, мама всегда учила, что даже дома нужно быть опрятной и причесанной.

Плюс недосып на лицо — сразу появились круги под глазами.

Надеюсь, помощник Титова не испугается молодой мамы, внешним видом напоминающей панду. Ну если испугается, оттянем момент с переходом Арины из династии Шуваловых в династию Титовых.

Щелкнув замком, распахиваю дверь и замираю. Не знаю, что сказать, ведь на пороге стоит Кира собственной персоной.

— Ты??? Что ты тут делаешь?

— Давно не виделись, — произносит она довольным тоном, и на ее губах расцветает хищная улыбка, больше напоминающая оскал хищницы. — Поговорим?

Первым моим желанием было закрыть дверь прямо перед носом Киры, но, немного поразмыслив, я все же решаю ее впустить.

— Проходи, — отхожу в сторону, пропуская незваную гостью в дом.

Внутри кошки скребутся, нехорошее предчувствие затапливает все мое существо.

Кира ни капельки не изменилась с прошлой встречи, разве что стала еще более ухоженной и загорелой. Интересно, как часто она летает на море? Или это искусственный загар?

Не знаю, зачем вообще задаюсь подобными вопросами, когда есть вопросы поважнее. Что она тут делает? Зачем приехала? Почему ее впустила охрана?

— Вот документы на ребенка, — словно прочитав мысли, Кира кладет черную папку на стол. И пробегается по мраморной столешнице красными ноготками.

— Постой, — хмурюсь. — Так, это ты помощница Титова?

— А кому же еще ею быть? — произносит Кира в своей привычной манере. — Без меня Максим и дня не протянет.

Ее фраза звучит крайне двусмысленно, самоуверенная дива явно вкладывает в нее еще какой-то подтекст. Чем сильно меня задевает. Может это просто провокация? Стоит ли на нее вестись, зная, что передо мной стоит исчадие ада, способное на все? Может быть, произошла какая-то ошибка, а Кира решила этим воспользоваться?

— Спасибо, что завезла документы, — беру со стола папку и прижимаю к груди. — Оказала большую услугу. Максим только вчера ночью о них вспомнил, — нарочно выделяю слово "ночью", от чего у Киры "вянет" улыбка.

— Так, вы теперь вместе, да? — усмехается она недобро. Голос при этом елейный, будто насквозь пропитан сиропом. — Чудесное воссоединение семьи? Или вы еще не семья?

— Думаю, что это личное. Тебя, как помощницу Максима, это не должно касаться.

— Конечно, конечно, — Кира поднимает руки вверх, точно пасует. Но я-то знаю, эта ни перед чем не остановится. Ее визит еще раз доказывает, что она не простилась с мыслью вернуть себе Титова.

Вот только захочет ли Максим к ней вернуться?

— Как ты вошла? — интересуюсь у Киры.

— Как обычно, — пожимает она плечами. — Будучи его помощницей по важным делам, я имею доступ даже в дом.

— Ты врешь, Кира, — усмехаюсь я, понимая, что эта лиса пытается выбить мою уверенность в Титове. — Не знаю, кого ты подкупила из поста охраны, но я в курсе того, что вы с Максимом сотрудничаете лишь по некоторым вопросам. Ты не его помощница.

— Это тебе сам Максим сказал? — не унимается Кира. — Милая моя, какая же ты наивная! У нас с ним ничего и не заканчивалось. Держит он тебя лишь для того, чтобы ты снова не сбежала с дочерью. Думаешь, к чему это все? — кивает на папку документов.

Чувствую нарастающее волнение внутри себя, но стараюсь не поддаваться. Кира этого и добивается, это же очевидно. Вместо того, чтобы вестись на ничего не значащие слова, нужно выдохнуть и устранить раздражающий фактор в виде ее наглого личика.

— Тебе лучше уйти, — пресекаю я попытку продолжить разговор. Делаю шаг в направлении двери, но меня останавливает оклик Киры.

Поворачиваюсь к ней с вопросом во взгляде, наталкиваюсь на встречную насмешку. Она неспешно подходит и останавливается напротив меня:

— Я не доверяла бы тому человеку, который был врагом моего отца.

— Что ты имеешь в виду?

— Можешь спросить на досуге у Максима, какое отношение он имеет к банкротству Шувалова. Вдруг узнаешь для себя много нового, — Кира подмигивает мне и идет к двери.

Она же… Это такая ложь, не так ли? Искусная и метко бьющая ложь, но почему от нее уходит земля из-под ног?..

— Что ты такое говоришь? — обращаюсь к Кире, пытаясь уместить в голове услышанную информацию.

Не могу найти себе места после разговора с Кирой. Очень надеюсь на приезд Нины Сергеевны, но она звонит мне и просит прощения, сетуя на то, что подхватила какой-то вирус и чихает без остановки.

— Мы сегодня с Ариной вдвоем побудем, вы отдохните, займитесь лучше собой, Нина Сергеевна, — успокаиваю ее.

Не хочу, чтобы бедная женщина вымотала себе нервы, чувствуя вину. Несмотря на то, что мне очень хочется с ней поговорить, будет лучше, если Нина подлечится. Она совсем себя не бережет, Максим признался, что начал искать ей замену как раз-таки по этой причине, боялся, что помощница себя загонит совсем...

Кладу трубку, договорившись с Ниной Сергеевной на том, что мы сами ее навестим, как только ей станет лучше.

— Ну что, малышка, какие теперь планы? — спрашиваю у дочери, понимая, что тревога на сердце никуда не делась.

Что еще может скрывать Максим? Какие тайны? Как теперь поверить в его благие намерения, если он умолчал о самом главном.

Из-за его мести, мы с дочерью остались на улице. Я понимаю, что мы попали под горячую руку, но неужели Титов не мог для начала убедиться в том, что я тоже могу пострадать от его действий? Или он так сильно был ослеплен ненавистью, что ему было все равно?

Моя вина лишь в том, что я не решилась вовремя ему открыться. Не решилась рассказать правду, продолжала прикидываться другим человеком. Наверное, в глубине души боялась, что это может оттолкнуть Титова, боялась его реакции. Он — взрослый, успешный мужчина, знающий чего хочет, настоящий хозяин жизни, а я… Обычная студентка, которая впервые влюбилась.

Ну хорошо, не совсем обычная, мой отец был конкурентом Титова, вот только я была очень далека от его дел. Я ведь даже не знала об их взаимной неприязни. Между мной и папой никогда не было близкой связи, он всегда сухо относился к тому, что у него есть дочь. Мечтал о сыне, а родилась я, наверное, поэтому любви от него мне так и не досталось.

Все так запуталось в наших с Максимом отношениях, кажется, будто все против того, чтобы мы с ним сошлись и были вместе. Тут же перевожу взгляд на Арину. А как же эта "ниточка"? Нельзя бросаться сразу обвинениями и строить самой догадки, нужно сперва поговорить с Титовым.

Я собираюсь спросить у него лично, почему он ничего мне не рассказал. Устала убегать, ни к чему путевому это не приводило.

Ждать до вечера сил совсем нет, поэтому, увидев входящий от Максима, чувствую какой-то внутренний подъем. В конце концов, можно не тянуть, можно поговорить обо всем прямо сейчас…

— Максим?

— Малыш, вечером не ждите.

— Что случилось? — сразу напрягаюсь, слыша какой-то шум на заднем фоне.

— Авария на объекте, мое присутствие обязательно. Вернусь через два дня.

— То есть… Как это через два дня?

— Объект находится на юге. Я уже еду в аэропорт. — Максим отвлекается на кого-то, затем возвращается к нашему разговору. — Я попросил Нину побыть с вами, но у нее там что-то стряслось… Вместо нее приедет мама.

— Мама? Постой, твоя мама?

— Да. Я рассказал ей о дочери. Будет отличный повод познакомиться.

— Но, Максим…

— Все, малыш, созвонимся позже, партнеры уже подъехали.

Не успеваю ничего ответить — Титов сбрасывает вызов. И что же теперь делать? Ждать его приезда? А мама Максима... Я ведь совершенно ее не знаю, и вообще, думала, что ее... нет в живых. Макс не упоминал ее в разговорах, а спросить не хватало такта...

Мои размышления прерывает звонок в дверь. Я еще не успела открыть, но, кажется, уже знаю, кто к нам приехал...

- Здравствуйте, - приветствую женщину в годах, стоящую на пороге особняка Титова.

Надо же, сегодня прямо день открытых дверей.

- Добрый вечер, - приветствует мама Максима, и от моего внимания не ускользает легкое пренебрежение в ее голосе. - Так и будем стоять в дверях? - интересуется, глядя на меня сквозь блестящие стекла дорогих очков.

Она вся такая леди, каждый жест выверен, одета с иголочки, а взгляд… Колючий, снисходительный.

Наверное, Макс похож на отца, потому как общих черт с этой женщиной я не нахожу. Разве что цветом глаз…

- Конечно, проходите, - приглашаю ее в дом.

- Валентина Георгиевна, - представляется женщина, шагая внутрь прихожей. - А вы, должно быть, Анна?

- Яна, - поправляю ее. Неужели Макс рассказал ей про меня еще тогда, когда между нами только зародились чувства?

- Яна, - повторяет Валентина Георгиевна с короткой усмешкой. - Покажите малышку.

Приказной тон, вот что, судя по всему, Максим перенял от матери.

Чувствую, что вечер пройдет весело.

- Арина здесь, - решаю не обращать внимания на поведение женщины, дабы не накалять обстановку. Возможно, при более близком общении мы с мамой Титова сможем найти общий язык.

Но это оказывается ложной надеждой, ведь Валентина Георгиевна неохотно идет на контакт.

Правильнее будет сказать - совсем не идет. Единственное, что вызывает у нее хотя бы капельку человеческих эмоций, это Ириска. Правда, малышка не торопится принимать её, а когда ее хотят взять на ручки, так и вовсе закатывается в истерике.

- Простите, Арина устала, - стараюсь замять ситуацию, заметив недовольство женщины. Сама отмечаю про себя, что с Ниной Сергеевной, например, подобной ситуации ни разу не возникало. Арина приняла ее как родную.

- Так уложите спать, не мучайте ребенка,- раздается мне в ответ, от чего я чуть не задыхаюсь от возмущения.

Я, значит, к ней по-хорошему, а она… Раскомандовалась!

Без зазрения совести оставляю Валентину Георгиевну одну и, держа на руках Ириску, иду наверх, в спальню. Лучше бы не приезжала, нам с дочерью такая помощь даром не сдалась.

Уложив спать Арину, огромным усилием воли заставляю себя открыть глаза – я в шаге от того, чтобы уснуть рядом с малышкой. Но воспитание не позволяет бросить маму Максима в одиночестве, надо хотя бы чаю предложить.

От чая Валентина Георгиевна не отказывается, вот только завести беседу по душам не получается. Перекидываемся общими фразами, и я уже хочу пойти и приготовить матери Максима гостевую комнату, как она переключается на сына.

- По правде сказать, я крайне удивлена тем, что Максим сорвался в командировку, - роняет она как бы между делом.

- А что вас удивляет? - поворачиваюсь к женщине с вопросом. - У них авария на объекте, а он - генеральный директор компании.

- У него много помощников, да и случай не самый сложный, - пожимает плечами Валентина Георгиевна.

- Так, вы в курсе произошедшего?

- Да. Я стараюсь держать руку на пульсе нашего семейного дела.

И столько превосходства. Нарочно выделяет слово «нашего»? Так, я вроде бы, не претендую на их бизнес. Чувствую легкое возмущение от ее слов. Зачем она вообще подняла этот вопрос?

- Что планируете делать дальше, Яна? – не унимается мама Максима.

- В плане?

- Вы же понимаете, что все это временно.

- Не понимаю, о чем вы говорите? – но, конечно же, догадываюсь на то что она намекает.

- Мой сын никогда не женится на вас. Уж я-то его знаю, - наконец-то, раскрывает карты Мегера Георгиевна.

В ней сейчас столько превосходства, будто она долго охотилась и загнала свою добычу в угол. Этого следовало ожидать, не так ли? Ведь я чувствовала, что визит этой женщины не к добру.

Теперь я понимаю, почему мама Титова решила со мной "почаёвничать". Чтобы провести беседу по душам, обозначит свою принципиальную позицию.

— С чего вы это взяли? — не хочу показывать волнения, которое вызывают вопросы и намеки Валентины Георгиевны.

— У него есть невеста, — заявляет она, вперив в меня взгляд из-под очков. — Очень хорошая девушка, с незапятнанной репутацией. Не нужно портить им будущее.

— С незапятнанной репутацией?

— Да. Мне известно о том, чьей дочерью вы являетесь, Яна.

— Дела моего отца никак не влияют на мою репутацию.

— Ошибаетесь, — улыбка, которая больше напоминает оскал. — В нашем мире важны все факторы.

Надо же, как эта женщина любит проводить черту между мирами. Не удивлюсь, если успела вычеркнуть меня из числа людей? Все, кто ниже ее статусом, автоматом становятся чем-то вроде таракашек и букашек.

— Если уж, мы заговорили о факторах. У нас с Максимом есть ребенок, — чем больше общаюсь с этой мегерой, тем сильнее на нее злюсь.

Явилась сюда, чтобы оскорбить меня, лучше бы не приходила. Но так как это не мой дом, а Титова, я не могу ее выставить за дверь. Однако, поставить на место считаю необходимым.

— Это ничего не меняет. Мой тебе совет, моя дорогая, — Валентина Георгиевна меняет тон с приказного на доверительный. — Воспользуйся отсутствием Максима.

— Предлагаете мне уйти, пока его нет?

— Ты можешь остаться у разбитого корыта, — стращает меня мама Максима, подавая все это под соусом заботы обо мне.

— Тогда я заберу Арину с собой, — делаю вид, будто всерьез воспринимаю ее «совет». — Вас не пугает перспектива, что вы можете остаться без внучки?

— Конечно же, Арина останется с отцом, — криво усмехается Валентина Георгиевна и чуть ли не закатывает глаза, словно я сказала самую большую глупость в мире. — Это даже не обсуждается.

— Вы не в своем уме, — качаю головой, не веря в услышанное. — Ребенка нельзя разлучать с матерью.

— Будете навещать дочь. Ничего в этом нет, тем более в современное время. Послушайте, Яна, — Мегера берет свою сумку из крокодильей кожи и подходит ближе. — Мы не с того начали. Сколько?

— Что? — не сразу въезжаю в смысл ее слов.

— Сколько ты хочешь? Все ведь упирается в это, не так ли? В деньги?

— Вы хотите купить мою дочь? — не могу сдержать ироничной усмешки.

— Брось, я не это имела в виду…

— А по-моему, именно это, — смотрю на Мигеру прямым взглядом. Честно говоря, я в шоке от ее выводов. То есть, пообщавшись лично со мной и с Ариной, она все еще считает, что во всем замешаны деньги.

— Я хочу, чтобы ты оставила в покое моего сына. У него есть невеста, Кира, ты ведь уже знакома с ней, не так ли?

Молчу, глядя на Валентину Георгиевну. На что еще готова эта женщина, чтобы "устроить" жизнь сыночку? Может они с Кирой в сговоре? Та тоже очень активно предлагала мне деньги, мечтая сплавить меня как можно быстрее. Не удивлюсь, если бы выставила перед Титовым все так, будто это я сама организовала побег и попросила денег.

__ Вам лучше уйти. — повторяю я и направляюсь к двери. — Моя дочь не продается, как и я. А с Максимом мы сами во всем разберемся.

Валентину Георгиевну явно не устраивает такой расклад, но она ничего не говорит. Убирает туго-набитый конверт обратно в сумку, снимает свой кардиган со спинки стула и подходит ко мне.

— Я хорошо знаю своего сына, лучше бы ты послушалась меня, девочка, — снисходительность в тоне граничит с какой-то горькой иронии, от которой мурашки по коже.

— Я слушаю свое сердце, а не чужие советы, — выдерживаю взгляд Валентины Георгиевны.

— Ты очень наивна, раз считаешь, что Максим закроет глаза на то, что ты дочь Шувалова. Он проедется по тебе катком, как уже сделал один раз. И никакая любовь тебя не спасет.

Сказав это, женщина покидает дом, оставляя от нашего общения неприятный осадок и кучу самых разных мыслей.

В эту ночь я опять не сплю. Мало того, что слова Валентины Георгиевны не дают покоя, так еще и мучает головная боль. Кажется, мигрень разыгралась не на шутку, потому как виски неприятно ноют, а к горлу подкатывает тошнота.

Давно я себя так плохо не чувствовала. Наверное, перенервничала, ведь беседа с матерью Титова была не из приятных.

Неужели она действительно в курсе дел сына? Ни разу Максим не упоминал маму в разговоре, а тут пригласил домой.

Может это правда, что он хочет отобрать у меня Арину? И что дальше? Заживет счастливо вместе с Кирой, вычеркнув меня из жизни? Тогда, к чему были его красивые слова о том, что я для него единственная? Просто пускал пыль в глаза?

Тревога нарастает по мере того, как Максим не выходит на связь. Он обещал, что позвонит, как только доберется до Сочи, но звонка так и не было. Даже короткого сообщения не прислал, а это уже могло бы меня успокоить.

Понимая, что сна сегодня ни в одном глазу, а времени до того, как проснется Ириска еще много, решаю открыть соцсети и полистать ленту. Иногда это не самое интеллектуальное занятие помогает отвлечься — смотришь веселые видео или фотографии.

Сто лет не заходила в свой профиль, даже пароль не с первого раза вспоминаю. Но можно было еще столько же не заходить.

Ничего нового — те же лица, те же фотографии. Очень быстро занятие надоедает. Хочу закрыть приложение и посмотреть фотографии Ириски, но внимание привлекает яркая аватарка в рекомендациях. Очень эффектная девушка на ярком фоне. Из общих знакомых у нас известный в нашем городе фотограф. Приглядевшись, понимаю, что это Кира.

Страница оказывается открытой, поэтому не могу удержаться от любопытства, захожу посмотреть.

Первый же пост с фотографией морского побережья заставляет все внутри меня неприятно сжаться. Она сейчас на отдыхе? Дата свежая, выложена буквально вчера вечером.

От подписи окончательно выбивает ошметки спокойствия.

"Спасибо за прекрасный подарок…"

Кого она благодарит за свой отдых? Неужели Титова?

Про Максима нет никаких упоминаний, но совпадение такое нереальное, что я никак не могу себя успокоить. Воображение вовсю рисует кадры воссоединения бывших влюбленных.

Что если Максим улетел именно к ней? А я, наивная дура, поверила в его красивые слова? Отпустила, да еще и благословила на дорожку?

Господи…

Можно ли доверять человеку, который был ослеплен местью? Можно ли доверять тому, кто за моей спиной готовит документы на дочь? И в последнее время стал пропадать на работе?

От избытка эмоций меня окончательно выносит. К горлу подкатывает тошнота, и я, откинув телефон в сторону, бегу в ванную. Стараюсь не разбудить Арину, хорошо, что повсюду на полу лежат мягкие ковры.

Меня выворачивает наизнанку, и я словно возвращаюсь в прошлое, когда была еще студенткой, и меня также штормило перед важными экзаменами.

Пока привожу себя в порядок, думаю о том, какими же пустяками кажутся проблемы того времени. То ли дело сейчас, когда не знаешь, можно ли доверять человеку, которого любишь.

Прикрываю глаза, прислушиваясь к себе. Сердце испуганной птицей бьется о грудную клетку, а плохое предчувствие стаскивает его в своих плотных тисках.

Валентина Георгиевна наведывается еще и на следующий день. Я ее совсем не жду, но не впустить тоже не могу.

Плюс, ситуацию спасает то, что почти одновременно с ней приезжает Нина Сергеевна. Ириска тут же радостно гулит, тянет ручки к своей любимой «ня-ня». Так она называет Нину, пытаясь выговорить ее имя. На Валентину Георгиевну со стороны малышки ноль внимания и реакции, и этот контраст на лицо.

Впрочем, Нина Сергеевна маму Титова тоже не жалует. Сухо здоровается с ней переключается на нас с Ариной. Мегера в ответ на это недовольно поджимает губы.

— Максим задержался, да? — уточняет Нина, но вместо меня отвечает Валентина Георгиевна.

— У него сейчас жаркая пора.

— Да, авария.

— Я не только про аварию.

— Яна, дочка, я там варенье принесла с кедровыми орешками, угостим Ириску?

По тону Нины Сергеевны понимаю, что она торопится сменить тему. Выглядит взволнованной, и непонятно, то ли злится, то ли ее беспокоят слова Мегеры Георгиевны.

— Сейчас чай заварю, — откликаюсь на просьбу Нины и иду на кухню.

Сама понимаю, что не стоит подслушивать, но любопытство берет вверх — не тороплюсь выносить чай, прислушиваюсь к к беседе двух женщин, которое больше напоминает метание ножей друг в друга.

— Вы опять пытаетесь влезть в жизнь сына?

— Не понимаю, о чем вы, Нина, — в голосе Валентины Георгиевны невозмутимость, граничащая с ехидством. — Я никогда ничем таким не занимаюсь, Максим уже взрослый мужчина.

— Именно это я пытаюсь до вас донести, Валентина. Хватит ваших интриг.

— Какие интриги? О чем вы?

— Я о том, что вы снова это делаете. Пытаетесь устроить жизнь сыну, когда он этого не просит.

— Нина, вы много на себя берете.

— Нет, не много. Я желаю Максиму только лучшего. С Ариной и Яной он будет счастлив, в отличие от той партии, которую вы ему навязываете.

— Нина, не говорите то, чего не знаете. Счастье моего сына в его руках, и он свой выбор уже сделал. Сейчас Максим с той, с кем должен быть.

— Что вы имеете в виду?

— Вы меня прекрасно поняли, — сжимаю в руках плашку с заваркой, когда слышу эти слова и не тороплюсь включать чайник, чтобы услышать каждое слово. — Просто не умеете смотреть в глаза правде.

Молчание со стороны Нины Сергеевны напрягает меня даже больше, чем услышанное от матери Титова. Почему она молчит? Почему ничего не отрицает? Неужели Максим сейчас с Кирой?

— Воссоединение Киры и Максима — это лишь вопрос времени. Он не сможет поступить по-другому, когда поднимается вопрос чести.

— Причем тут честь? — не выдерживает Нина.

Видно, что она на взводе — в голосе недовольство и нервозность. Я сама сейчас как оголенный провод.

— Притом, моя дорогая Нина, — все-таки отвечает на вопрос Мегера. — Что Кира ждет ребенка.

Что?..

Чуть не роняю из рук жестяную банку с чаем, успеваю перехватить в последний момент. Сжимаю ее похолодевшими пальцами, понимая, что меня шатает в сторону. Женщины продолжают что-то говорить, но электрический чайник уже закипел, поэтому продолжение разговора остается для меня «за кадром».

Но ведь услышанного уже более чем достаточно, чтобы мой мир пошатнулся.

— Яночка, вот и подмога подошла, — никак не реагирую, когда на кухне появляется Нина Сергеевна с Ариной на руках.

Я выключила чайник и заварила чай. Это все, на что меня хватило. Состояние такое, будто взяли и разом выпили все мои силы, всю энергию. В голове кадры из ленты Киры, ее пост с благодарностью. Слова Максима о том, что он задержится. Слишком много совпадений, чтобы в них не поверить.

— Яна? — снова окликает меня Нина, выводя из оцепенения. — Все хорошо?

— Да, в полном, — поворачиваюсь к ней, стараясь не смотреть в глаза. — Сейчас на стол накрою, что-то завозилась…

— Ты какая-то бледная…

— Все в порядке, Нина Сергеевна, — мотаю головой.

Отхожу к холодильнику, достаю оттуда продукты. При этом чувствую себя так, будто я это не я, а робот, бездушная оболочка, все, что от меня осталось, после услышанного.

— Ты все слышала, не так ли? — Нину не проведешь.

— Какая разница, — вздыхаю я и наконец позволяю себе посмотреть на женщину. Она слишком хорошо меня знает, чтобы я могла отвертеться.

— Дочка, не руби сгоряча. Максим не святой, но и не тот, кто будет вести двойную жизнь.

— Откуда вы это знаете? — усмехаюсь я горько.

Что удивительно, слез нет. Вообще. Ни грамма. Словно нахожусь в состоянии шока, поэтому все чувства парализовало.

— Я не знаю правды, к сожалению, но я знаю Максима. И верю ему.

Голос Нины Сергеевны понижается до шепота. Она явно не хочет, чтобы мама Максима слышала.

И когда та появляется на кухне, Нина вовсе замолкает, закрывает тему. Правильно, я тоже не хочу сейчас это обсуждать. Мне слишком больно, как бы я не пыталась прислушаться к словам Нины.

Валентина Георгиевна смогла добиться того, чего хотела. Вселила в меня сомнения, которых и без того было много. К моему нестабильному душевному состоянию прибавляется ещё и физическое недомогание. Давно я себя так плохо не чувствовала, наверное, стреляет психосоматика. До приезда Максима остается еще один день, а я уже готова на стенку лезть — по телефону мы толком поговорить не можем, Максим постоянно на объекте. Я получаю от него короткие сообщения о том, что «нет сети» или «много работы, котенок».

Котенок… Даже его ласковые слова не могут перебить мою тревогу. Неужели кроме Титова никто не может ездить по аварийным объектам? И на объекте ли Максим, может его мать говорила правду?

Ох, как же все усложнилось за эти два дня…

Уложив Арину, снова делаю это. Добиваю себя морально, захожу в соцсети. Нахожу знакомый профиль, но от Киры нет никаких обновлений.

Уже хочу закрыть телефон, как мне приходит сообщение от Титова.

«Нам нужно серьёзно поговорить», — пишет мне Максим.

Облизываю пересохшие губы, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от его слов. Так сильно меня штормит, ведь я, кажется, догадываюсь о теме предстоящего разговора.

Всю ночь мне снится Максим. Мы с ним стоим на распутье, перед нами выбор: идти вместе или разделиться. Я уже хочу шагнуть к любимому, но просыпаюсь…

От сна остается неприятный осадок. Арина еще спит, поэтому я просто лежу рядом с ней и жду, когда она проснется. Малышка такая сладкая и красивая, что тревога на сердце чуть отступает, сменяясь умилением за ребенка.

Моя крошка, мое чудо. Не представляю и представлять не хочу, что нас могут разлучить. Я просто не смогу прожить и дня без своей крошки. Как же сильно я ее люблю! Так бы и съела эти пухлые щечки.

Несмотря на то, что я всеми силами пытаюсь себя успокоить, утром самочувствие не становится лучше. Выворачивает наизнанку, стоит мне попробовать на вкус йогурт Арины. Неужели испортилось? Странно, стояло закрытым в холодильнике, да и Нина Сергеевна только вчера купила и привезла нам. Сроки нормальные…

Пока вчитываюсь в состав йогурта, накрывает второй волной тошноты. Эта чувствительность к запахам заставляет меня насторожиться. Подхожу к зеркалу и оглядываю себя со всех сторон. Вроде бы ничего не изменилось, наоборот, похудела за эти пару дней, разве что, грудь налилась и стала больше. Ох…

Тут же в уме судорожно начинаю подсчитывать день цикла. Когда у меня в последний раз были критические дни? За суматохой и заботой о ребенке, я совсем забыла вести подсчет. А мы с Максимом не всегда предохранялись, нас порой так накрывало страстью, что чаще пользовались прерванным половым актом.

Ничему жизнь не учит.

С Ариной поднимаюсь наверх. Сажаю малышку на развивающий коврик, а сама роюсь в аптечке — у меня остался тест с прошлой беременности, сохранила на всякий случай, и, кажется, сейчас именно такой случай и настал…

С каким-то внутренним ужасом жду результата. Мне страшно от того, что все запутается еще больше.

— Господи… — выдыхаю я и прикрываю глаза. Тест показывает две ярко-красные полоски.

И что я теперь буду делать? Если Максим собирается уйти к Кире, прихватив с собой Арину, то что будет со мной и со вторым ребенком?

От волнения руки трясутся. Роняю тест на пол — он улетает под тумбу. Поднять не успеваю — из спальни доносится протяжный плач Арины, я сразу бегу к ней.

— Тише, малышка, мама рядом.

Пытаюсь успокоить дочь, хоть и понимаю, что Ириска прекрасно чувствует мое состояние и сейчас вряд ли быстро успокоится, напитавшись моей тревогой.

Чтобы разрядить обстановку спускаемся с ней вниз. Там мы оставили любимый музыкальный планшет малышки. Странно, нигде не можем его найти. Пока ищу, мысленно прикидываю, как быть дальше. Ребенка я оставлю, это даже не обсуждается, но надо бы сделать еще тест и сходить к врачу, дабы все перепроверить.

— Тама-тама! — Арина тычет в сторону кабинета Максима.

— Что там, малышка? Папа ведь еще не приехал.

— Та-там!

Иду в кабинет, повинуясь воле дочери. Может соскучилась по папе, вот и тянет её туда?

Однако, причина оказывается в другом — планшет Ириски лежит на столе Максима. Наверное, Нина вчера оставила, они с Ариной любят заглянуть в каждую комнату.

— Вот, что ты искала, да? — смеюсь, прижимаясь носом к пухлой щеке Ириски. — Держи пропажу.

Беру со стола игрушку Арины, радуясь тому, какая она сообразительная не по годам. Надо же, как запомнила все, умничка моя.

Уже хочу идти обратно, как взгляд цепляется за коробочку на столе Максима. Это не та самая, которую приносила Кира еще в первый день еще в день нашего с ней знакомства, когда прилетела из Тайланда прямиком к Максиму. Я запомнила эту коробочку, так как она очень яркая и с необычным орнаментом.

Понимаю, что не должна этого делать, но руки сами тянутся к подарку Киры.

Бант уже развязан, а значит, кто-то уже открывал коробку. Сдвигаю крышку и замираю, глядя на содержимое…

Две полоски…

Быть такого не может.

Такие же, как на моем тесте. Яркие. Красные.

Арина что-то лопочет, довольно нажимая на кнопки планшета, а я даже не слышу ее — в ушах стоит оглушительный стук сердца. Удивительно, что оно еще бьется.

Неужели Валентина Георгиевна не соврала? Её сын действительно собирается стать отцом повторно. Вот почему Максим сорвался и уехал в Сочи — там его ждёт беременная Кира. Он видел подарок, раз коробка лежит на его рабочем столе. Сюда никто не заходил, разве что Нина Сергеевна, но она бы не стала рыться в чужих вещах.

И как мне теперь быть дальше? Как не сойти с ума, когда реальность подводит к этому? Чем я заслужила такие испытания?

Шок сменяется отчаянием, слёзы сами по себе наворачиваются на глаза. Арина, заметив моё состояние, тоже начинает нервничать.

Ставлю коробку на место, выхожу из кабинета Титова. Нужно успокоиться, нужно взять себя в руки и думать, что делать дальше. Как жить, когда рушится жизнь…

Главное сейчас не скатываться в истерику от жалости к себе. Слезы не остановить, и это отчасти связано с гормонами, которые у беременных превышают норму. Беременная… Господи, я ведь еще и второго ребенка жду от Максима. А он… Неужели он не мог сказать мне сразу о положении Киры? К чему был весь этот цирк с отъездом?

Всхлипываю и давлюсь слезами. Арина прикладывает ладошку к моей щеке, словно пытается успокоить. Этот ее жест еще сильнее меня разносит. Корю себя за то, что показываю малышке свои негативные чувства. Я не хочу ее расстраивать, но у меня не получается сейчас удержать все в себе. Мне слишком больно, больно осознавать, что я снова ошиблась в человеке.

Выходит, что Кира была беременна еще в нашу первую встречу. Или это случилось позже, а коробочка… Не знаю, она ведь пару раз сюда приходила, спокойно могла оставить свой «презент». Я уже поняла, что Кира — мастер сюрпризов. Ее внезапные появления лишнее тому подтверждение.

Тут же возвращаюсь к ее словам. Она обронила, что Максим отберет у меня дочь. Может быть, не обманывала, когда это говорила? Они с Валентиной Георгиевной, кажется, лучше знают Титова, чем я, раз я повелась на его пустые слова.

Теперь мне нужно думать о том, как спасти Арину. Максим взялся за оформление дочери на себя, а это уже тревожный звоночек. С его связями процесс не займет много времени, возможно, он уже все сделал, меня решил оставить в блаженном неведении, чтобы было меньше проблем.

А это очень удобная позиция. Пользуется мной, пока за спиной проворачивает свои темные дела, а потом избавляется и уходит к Кире. Не удивлюсь, если уже и предложение сделал, узнав о ее беременности.

Мне что-то таких предложений не поступало, как бы Титов не клялся в любви.

Мой мир пошатнулся.

Вот, что я могу сказать совершенно точно. Страхи вылезли на первый план и заслонили собой все попытки здравого смысла найти логическое объяснение происходящему. Я очень хочу верить Титову, однако все играет против него.

Может быть, зря я пытаюсь встать на его сторону?

Я только укладываю Арину на дневной сон, как раздается звонок в дверь. Никак не ожидала увидеть Валентину Георгиевну на пороге дома. Зачем она снова приехала? Мне сейчас совершенно не до разговоров с ней — глаза на мокром месте, на душе паника, ведь я не знаю, как и о чем буду говорить с Максимом.

Хотела настроиться на разговор, а тут незваный гость. Чувствую раздражение, и никак не могу перестроиться.

— Вчера забыла у вас свое кольцо, — заявляет Мегера и проходит внутрь, когда я делаю приглашающий жест. Один бог знает, чего мне стоит это спокойствие. — И не помню совсем, где оставила…

— Поищите, я вас не тороплю, — пожимаю плечами.

Чем меньше мы будем контактировать с матерью Титова, тем лучше. Даже могу помочь ей с поисками кольца, лишь бы ушла поскорее.

Жду в гостиной, пока Валентина Георгиевна ищет свое украшение. Она заглядывает во все комнаты, даже в кабинет сына. Хорошо, хоть не шумит, а то бы разбудила Ириску. А это уже намеренное вредительство, я считаю. Только мамы понимают, каких усилий стоит уложить ребенка, у которого, кажется, начинаются очередные скачки роста.

— Нашла, — оповещает меня Мегера, выводя из размышлений, и крутит ладонью, показывая кольцо. — Я бы не стала искать, если бы украшение не было для меня так дорого. Мне его Виктор подарил на свадьбу.

Тон Мегеры сразу меняется, стоит ей заговорить о муже. Поразительно, неужели я слышу нотки человечности в ее голосе?

Тем не менее, меня эта перемена скорее пугает, нежели трогает. Чем она вызвана? Не думаю, что Валентина Георгиевна расчувствовалась из-за кольца, не такая она сентиментальная женщина.

Скорее, наоборот, властная, охочая до интриг. Ей только дай волю — сделает все, чтобы вывернуть все в свою сторону.

— Яна, я бы хотела попросить прощения, если была резка с тобой, — а от этих слов Мегеры у меня глаза на лоб лезут. Система дала сбой, и мать Титова признала свои ошибки?

Не верю. Хоть убей, не верю!

— Это лишнее, — говорю Валентине Георгиевне, стараясь не выказывать своего удивления. Эмоции рядом с ней лучше держать под контролем.

— Нет, не лишнее. Я всего лишь хотела тебе помочь, потому как вижу себя в тебе, — вздыхает мама Максима. — Ты очень хорошая девушка, а Арина… она прелесть. Маленькая принцесса.

— Зачем вы мне это говорите? — спрашиваю у Валентины Георгиевны прямо.

Не люблю, когда люди льстят или юлят, а здесь, кажется, именно такой случай.

— Мой сын совершил много ошибок. А сейчас, когда Кира беременна… Ты ведь все слышала, не так ли? Так, вот, Яночка, мне не хочется, чтобы ты пострадала, милая. Наверное, будет правильным, если Арина останется с тобой. Как мать я понимаю твое желание.

Стискиваю зубы, чувствуя обиду. Валентина Георгиевна мастерски давит по больному месту, словно невербально считывает мои страхи.

— Я могу тебе помочь, — женщина подходит ближе. Смотрит на меня жалостливым взглядом. — Если вдруг ты нуждаешься в помощи. Пока Максим не приехал… У вас есть шанс уехать. Он не будет вас искать, ведь у него сейчас начнется новая жизнь, столько приятных хлопот впереди…

— Он любит Арину, — говорю я, сжимая кулаки и стараясь дышать глубже. — Никогда от дочери не откажется. Поэтому ваш план провальный.

— У меня есть деньги и связи, зря ты сомневаешься в моих возможностях, Яна. Я могу сделать так, что вы спокойно уедете. Куда ты хочешь? Может в теплую страну? Поближе к морю? Арине бы понравилось.

Мотаю головой, не желая даже слушать предложений Мегеры. Эти ее речи… Они же насквозь пропитаны ядом, разве она может предлагать помощь бескорыстно?

Не верю. Не верю в ее благие намерения, как бы Валентина Георгиевна не пыталась выставить себя в благородном свете. Она явно преследует какую-то цель и очень сильно напоминает мне Киру, когда та пыталась сплавить нас с дочерью в первые же дни.

— Мое дело предупредить, — хмыкает Валентина Георгиевна, когда понимает, что переубеждать бесполезно. Тень недовольства мимолетно, но все же проскальзывает по ее лицу, что становится еще одним подтверждением того, что она не просто так предлагает свою помощь.

В любом случае, мне нужно дождаться приезда Максима, будет ошибкой довериться Мегере и сбежать, поддавшись внутреннему отчаянию. Пора уже понять, что убегать — это не выход и чаще всего тупик, ведущий в никуда.

Я не могу поступать опрометчиво и рисковать благополучием детей, ведь кроме Арины теперь нужно думать еще и о будущем второго малыша, которого я ношу под сердцем.

Мама Максима уходит ни с чем. По-крайней мере, такой у нее вид. Сухо прощается и покидает особняк, оставив свою визитку на всякий случай. Думает, что я передумаю и обращусь за помощью.

Ни за что! Это я для себя твердо решила. Не стоит надеяться на помощь того, кто еще вчера смотрел на тебя свысока. Кто знает, что она затеяла?

В голове сумбур, на сердце — тень.

До приезда Максима остается каких-то пару часов, и я пытаюсь привести мысли в порядок. О беременности сообщать ему я пока не собираюсь, тут бы для начала разобраться с другими вопросами.

Из насущных вопросов — на завтра я уже записалась к хорошему гинекологу, которая вела мне первую беременность. Нужно проверить, как развивается малыш. За ночь я успела многое переосмыслить, а визит Валентины Георгиевны немного сбил с толку. Но я рада, что не поддалась на ее уговоры.

Слышу, как открывается дверь в нашу с Ариной спальню и замираю. Кто на этот раз? Неужели Валентина Георгиевна никак не угомонится?

— Па-па! Па-па! — радостно хлопает в ладоши Арина, когда в проеме появляется огромная голова плюшевого медведя.

Белого с красивой, улыбчивой мордочкой.

Это точно Максим, ошибки быть не может. Он рано, раньше, чем я рассчитывала, и с сюрпризом.

— Привет, принцесса. Соскучилась? — интересуется медведь, качая плюшевой головой.

— Па! Па! — еще немного и Ириска взлетит как птичка, так активно она машет ручками.

Сердце гулко стучит в груди, когда следом за игрушкой появляется и сам Максим. Оброс, щетина стала гуще, но вид не уставший, наоборот, выглядит слишком отдохнувшим для человека, занимавшегося устранением аварии на серьезном объекте. Или это моя мнительность вышла на новый уровень?

— Все в порядке? — интересуется Титов, когда с моей стороны нет реакции. Просто стою и смотрю на него, борясь с захлестнувшими эмоциями.

Я безумно по нему соскучилась и давно бы кинулась любимому на шею, если бы не сомнения, превратившиеся в преграду между ним и мной.

— Да, прости… — выдыхаю, понимая, что Титов ждет ответа. — То есть… Нет.

— Отдай мне Арину.

— Что?! — с ужасом смотрю на Максима, а он лишь хмурится, глядя на меня.

— Она ко мне тянется, Ян, да и я жутко соскучился по маленькой разбойнице.

— А, ты про это…

Передаю ребенка Титову, а сама думаю о том, что меня ступорит рядом с ним. Я на взводе, раз даже простую просьбу Максима воспринимаю в штыки.

— Как дела? Устранили аварию? — собственный голос кажется мне чужим.

— Да, но это стоило моей фирме крупной суммы денег. Устал как собака.

— Правда?

— Правда, — щурится Максим, окидывая меня внимательным взглядом. — Что происходит, Яна? Все нормально?

— Ты хотел поговорить, — напоминаю ему. Заламываю пальцы, чувствуя, что волнуюсь больше обычного. — Серьезно.

Все, что накопилось на душе за эти дни, вот-вот выйдет наружу. Главное, не скатиться в банальную истерику.

— Хотел. Но не при ребенке. Да и мне нужно сделать пару звонков…

— Это касается беременности Киры, да? — понимаю, что больше нет сил оттягивать неизбежное.

Только наш с Максимом разговор сможет расставить все по своим местам.

— Беременности Киры? — щурится Максим. Выглядит одновременно удивленным и недовольным. Густые брови сведены к переносице, лоб разрезает морщина.

— Только не делай вид, будто не знаешь, — качаю головой. К горлу подступил ком, меня всю трясет то ли от нервов, то ли из-за интересного во всех смыслах положения.

А Титов только смотрит. Прожигает огненным взглядом.

Он же даже не обнял меня, сразу Аришу забрал. И вид у него такой, будто он уже все для себя решил.

Может малышку уже переоформили на его имя, а я все еще нахожусь в блаженном неведении?

— Ты ведь не по работе летал, не так ли? — перехожу в наступление, подпитываясь внутренней обидой. В конце концов, меня столько времени игнорировали, толком не выходя на связь, что мое состояние сейчас не удивительно.

— Что ты такое говоришь, Яна? — голос Титова серьезный, Арина жмется к нему, тычет папу в скулу, пытаясь привлечь внимание. Или это в знак солидарности со мной?

— Я в курсе, что Кира ждет ребенка.

— С чего ты взяла, что я причастен к этому?

— Я видела тест, — выдерживаю внимательный взгляд Максима. — Она оставила для тебя сюрприз, и это было уже давно, не так ли? Ты давно узнал о ее положении, еще до поездки.

— Да, давно. И что это меняет?

— Господи… — прикрываю глаза, чувствуя, как меня накрывает осознанием собственной беспомощности. — Какая же я дура!

— Тебе нужно успокоиться, — заявляет меж тем Максим, пристраивая медведя на стул и перехватывая Арину поудобнее. — Ты себя накрутила на пустом месте. Я не имею никакого отношения к беременности Киры.

— А тест? Что он делает у тебя в кабинете? Не держи меня за дуру, Титов!

— Яна, — Максим смотрит строго. Тон ровный, я бы даже сказала, хладнокровный. — Я не потерплю подобных обвинений в свой адрес. Особенно, при дочери. Сбавь тон, Арина может испугаться.

Мне вдруг становится дурно от его слов. Максим злится на меня, разве это не показатель того, что я раскрыла их с Кирой тайну? Он пытается замять конфликт, аргументируя все заботой о малышке, но я вижу, что он соскакивает с темы.

Это же очень удобно, да? Сделать меня крайней, выставить идиоткой. Собственно, и выставлять не пришлось, я в очередной раз наступила на одни и те же грабли.

— Ты для этого летал, не так ли? — качаю я головой. — Пытался решить все с Кирой. А потом… потом ты бы просто выкинул нас из своей жизни. Точнее, Арину бы забрал, а меня...

Договорить не могу — горло сдавливает спазмом. В груди тесно от переизбытка чувств и эмоций.

"Как он посмел?! Как мог так поступить?!" — рокочет сердце, пропитанное ревностью и обидой. И эти его слова, отмазки, оправдания... Его поведение говорит громче слов.

— Авария на объекте — вот и вся причина моей командировки, Яна. И я удивлен, что ты во мне так сильно сомневаешься, — наступает Максим, хмурясь еще сильнее. — Что мы будем делать дальше, когда между нами все изменится?

— Что? — переспрашиваю слабым голосом.

Я его правильно расслышала? Изменится? Он говорит о тех самых переменах, которые нам пророчила его мама и Кира когда-то?

В ушах шумит, перед глазами мушки… Кажется, я переволновалась, а в моем положении это нежелательно. Надо было раньше думать, но я предпочла поддаться мимолетным эмоциям и расставить все точки там, где стояли знаки вопроса.

— Яна…

Низ живота стягивает спазмом, а меня ведет в сторону, поэтому прислоняюсь к шкафу, чтобы не потерять равновесие.

Обеспокоенный голос Максима — это последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в темноту.

Прихожу в себя от того, что кто-то щекочет мне нос. Нестерпимо хочется чихнуть, поэтому я отмахиваюсь от внешнего раздражителя и открываю глаза.

Передо мной сидит Максим, а в руках держит кусочек ваты, пахнущей нашатырным спиртом.

— Ты что творишь, Яна? — интересуется он обманчиво тихим голосом.

О, я прекрасно знаю, что скрывается за его спокойствием. Титов злится, это понятно по его горящему взгляду.

— А что я творю? — спрашиваю шепотом и откашливаюсь, пытаясь прочистить горло. Оглядываюсь по сторонам — мы дома. Руки автоматически тянутся к животу — щупаю его. Не болит, да и я вроде живая. Мой жест не скрывается от внимания Максима.

— Я еле успел тебя подхватить! Тебе нельзя волноваться, стресс противопоказан, — произносит он строго и добавляет, — если ты снова не хочешь потерять память.

— А ты про это… — мой вздох облегчения заставляет его прищуриться и посмотреть в глаза.

— Есть еще что-то? — я мотаю головой, отрицая.

Не хочу пока сообщать о беременности, не самый лучший для этого момент. Тут бы разобраться с бременностью другой особы.

— Яна, я не знаю, что ты себе придумала, а самое главное, зачем, но между мной и Кирой ничего нет. Я не причастен к ее беременности.

В голосе Максима твердая решительность, а я не нахожу в себе сил для возражения. Ощущение такое, будто негатив копился и зрел, а потом взял и выстрелил как пробка от шампанского. Весь удар принял на себя Титов, но ведь он и есть истинная причина моего разбитого состояния.

— А где Арина?! — резко сажусь на кровати, понимая, что дочери не видно и не слышно.

— Она в своей кроватке, — Максим чуть отодвигается в сторону — действительно, Арина сидит в кроватке и играет с игрушками. Притихла моя птичка, наверное, поняла, что маме сейчас нехорошо.

Тут же становится стыдно за то, что не подумала о дочери, поддавшись импульсивным эмоциям. Как я могла? Можно же было поговорить без истерики.

Можно. Но ревность взяла вверх.

И сейчас берет, стоит мне подумать о Кире.

Но зачем Максиму врать? Если бы он хотел забрать у меня ребенка и уйти к бывшей, сделал бы это давно.

— Ты мне все еще не веришь? — Поднимаю взгляд на Титова.

Очень хочу поверить, ведь я безумно его люблю. Но вслух не могу произнести ни слова! Обида глушит на корню другие эмоции!

— И, кстати, раз уж пошел такой разговор, — Максим лезет в карман брюк и достает оттуда тест. — Нашел это на полу в ванной. Ничего не хочешь мне рассказать, Яна?

Хочу ли я что-то рассказать? Тупо смотрю на тест, пытаясь свести дважды два. После обморока сознание спутанное, мысли вялые.

Меня поймали с поличным, да? Или как?

— Это…

— Тест, — помогает мне Максим. — Если бы случайно не наткнулся, не узнал бы, да, Яна?

— Нужно было положить в коробочку, как Кира? — уточняю, еле шевеля пересохшими губами. — Можно воды?

Максим качает головой и тянется к тумбе. Протягивает мне стакан с водой. Злится на мои слова. Видно, что сдерживается изо всех сил.

— Я не понимаю, что произошло за то время, пока меня не было дома. Тебя словно подменили.

Молчу, лишь сжимаю в руках стакан. Мой мир изменился, перевернулся с ног на голову, пока тебя не было, милый.

_ Хотя, подожди-ка… Уж не мама ли тут смуту навела?

— Мама? А, ты про Валентину Георгиевну…

— Да, про нее. Что она тебе сказала? — пытливый взгляд Максима скользит по моему лицу.

И я не понимаю, играет он со мной, делая вид, будто не в курсе планов матери, или действительно не знает о том, что она тут устроила?

— Она… Ничего, кроме того, что ты собираешься быть со своей беременной девушкой и отберешь у меня дочь.

- Она, правда, так сказала? — искренне удивляется Максим, а мне хочется рассмеяться вслух — он на самом деле не знает свою мать или прикидывается?

Как бы там ни было, я не стала покрывать Мегеру Георгиевну. Это только усложнит наши с Максимом отношения, потому как и без того все запуталось за тот короткий срок, пока его не было рядом.

— Да, так и сказала, - убираю стакан в сторону. — Разве это не ваши общие планы?

— Я понятия не имею, какие планы у моей матери, — говорит Максим со злостью. — Но многое в отношении нее встало на свои места.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с ней давно не общались, и если бы я знал, чем обернется ее приезд, попросил бы ее остаться в отеле. Она настояла на том, чтобы увидеть внучку, слезно умоляла познакомить тебя с ней. Черт возьми, как я мог на это повестись? Выходит, что они с Кирой в сговоре.

- В сговоре? Но… Как такое возможно?

— Возможно, если Кира — дочь твоей лучшей подруги, ты делаешь все, чтобы устроить ее жизнь.

— Ох… — выдыхаю, не веря услышанному.

Неужели и такое бывает? Выходит, не подвела меня чуйка, когда я решила, что мама Максима ведет двойную игру? Однако ей все уже удалось выбить почву из-под моих ног, и вместо адекватной реакции я пошла по самому банальному пути – накинулась на Максима с претензиями.

— Но ты же ее сын, - рассуждаю осторожно.

— Они с Галиной, мамой Киры, давно мечтают нас свести. И, судя по всему, никак не избавятся от своей идеи-фикс. Что еще наплела тебе мама?

— Н-ничего, — становится не по себе от того, что Мегера кружила рядом, пытаясь посеять раздор между мной и Максимом. — А беременность Киры? Она все-таки есть, или это тоже выдумка?

— Есть. Кира залетела от какого-то пройдохи из клуба, и теперь они все вместе пытаются выправить ситуацию. Я никакого отношения к ее беременности не имею, Яна.

— Апчхи! — доносится до нас смешной чих малышки, и мы с Максимом переглядываемся.

— Видишь, правду говорю. Младенчик не даст соврать, да, дочь? — Максим поднимается и подходит к Ириске, берет ее на руки. — Ты чего мамку не успокоила, а, разбойница? Я же тебя за главную оставил.

— Эй, я вообще-то здесь! — подаю голос, изображая возмущение.

Хотя, по правде говоря, атмосфера между нами так резко меняется, что с плеч будто неподъемный груз сняли.

— Кира оставила тебе тест, это тоже была часть игры?

— Да. Она еще после Таиланда активизировалась, но я вывел ее на чистую воду — ребенок не от меня. Да и я не дурак, чтобы вестись на это, считать умею. У нас с ней ничего не было.

— Я не знаю, что и думать, — растерянно смотрю на Максима, чувствуя себя круглой дурой.

Что на меня нашло? Я ведь раньше не была такой импульсивной, взвешенно принимала каждое решение, а тут вбила в голову, что Титов обманывает и никак не смогла выкинуть эту мысль…

Даже голос сердца не услышала, которое пыталось до меня докричаться.

— Ты не разговаривал со мной, все время был занят, а тут еще и фотографии Киры и эта чертова коробочка, — к горлу подкатывают слезы. Считаю необходимым объясниться перед Титовым, хоть он и не осуждает меня, не злится.

Неужели понимает, что творилось у меня на душе, пока его не было рядом?

- Малыш, я, правда, не мог, - тон Максима успокаивающий, мягкий. — И, кстати, о коробочках… — с Ариной на руках подходит к стулу и копается в кармане пиджака, висящего на спинке.

Ставит Аришку на кровать, а сам возвращается ко мне. Распахиваю глаза от шока, когда Максим вдруг опускается передо мной на одно колено и протягивает бархатную коробочку, внутри которой лежит кольцо…

— Макс… Мы сейчас Арину разбудим, — шепчу я, когда ласки Титова становятся требовательнее.

У нас что-то вроде затянувшегося медового месяца. Очень затянувшегося, мы сами не заметили, как пролетело время после свадьбы.

Я не хотела помпезное торжество, поэтому было решено пригласить только самых близких. Устроили красивую регистрацию прямо на террасе особняка Титова, украшением которой занялась специальная фирма по организации и ведению свадеб. Было много живой музыки, ароматных цветов, вкусной еды.

Честно говоря, я рада, что доверилась профессионалам. Беременность отнимала все мои силы, да и Арина требовала внимания. И это несмотря на то, что Нина Сергеевна всегда была рядом с нами и помогала.

Господи, я даже не знаю, как отблагодарить эту святую женщину. Что бы мы без нее делали? Она стала для Арины почти родной бабушкой, ведь малышка безумно ее любит и сильно привязалась к ней.

И это так видно на контрасте с родной бабушкой, Валентиной Георгиевной, которой девочка совсем не рада. Тут они с папой солидарны. Максим попросил маму не вмешиваться в наши дела, попросил дистанцироваться, даже на торжество не хотел приглашать, но я его отговорила.

По мне, это немного жестоко по отношению к пожилой женщине, хоть она показала себя во всей красе. Я так и не смогла ее простить, навсегда запомнила наш последний разговор. Однако, если бы Мегера Георгиевна искренне раскаялась, я бы не стала препятствовать их с Ариной общению. В конце концов, всем людям свойственно ошибаться.

Просто не все способны признавать свои ошибки. Многие, как Кира, например, пытаются прикрыть свои, разрушая чужие жизни. Она, кстати, родила дочь и вышла замуж за какого-то богатого мужчину, которого увела из семьи. Это все я узнала от Нины Сергеевны, и мы обе пожалели ту семью, которую Кира разворошила, как воронье гнездо.

Больше об этой женщине я ничего не слышала, и, по правде говоря, очень рада, что все осталось в прошлом. Не хочу, чтобы она кружила где-то рядом, покушаясь на наше с Титовым счастье. От таких стервятниц лучше держаться подальше и не пересекаться по жизни.

— О чем ты думаешь, Яна? Такая сосредоточенная, — Максим переключает все мое внимание на себя.

— Макс, — рвано выдыхаю, бросая взгляд на дверь. — Мы, конечно, в другой комнате, но…

— Ириска сегодня набегалась так, что вряд ли услышит. Расслабься, малыш, — Титов целует меня в шею, посылая по телу волну мурашек.

Он же прекрасно понимает, как сильно на меня действуют его ласки. Змей-искуситель!

С беременностью гормоны расшалились не на шутку. Я стала какой-то ненасытной, мне всегда хочется еще и еще.

Наверное, с любимым мужчиной по-другому не бывает. Его руки, его хриплый шепот, его сила творят со мной нечто невообразимое. Теряю голову вновь и вновь, погружаясь в безграничное чувство счастья.

И в этот раз наша близость становится особенной. Максим очень осторожен и нежен, как-никак, я нахожусь на последнем месяце. Но никаких медицинских противопоказаний нет, поэтому врач, ведущий мою беременность, дала зеленый свет и разрешила заниматься любовью.

— Так и не скажешь мне, кого мы ждем? — интересуется Титов с видом хитрого лиса, когда мы лежим обнявшись.

— Нет, — улыбаюсь и целую его в подбородок. — Узнаешь, когда родится.

— И даже так не признаешься? — Максим скользит ладонью вдоль бедра, посылая волну мурашек по коже.

— Даже если будешь пытать, — кусаю губу, запрокидывая голову назад и чувствуя, как учащается мое дыхание.

Все повторяется еще раз. Я готова пойти еще и на третий круг, но Титов меня тормозит, заботится о моих силах.

А ближе к утру нас с ним ждет сюрприз. У меня начинаются схватки, причем, далеко не тренировочные. Самые настоящие! Еще и воды отходят по пути в роддом!

Все, что было после этого, вспоминается как в тумане. Я только успеваю запомнить родные глаза Титова, наполненные искренним беспокойством, когда он передает меня в заботливые руки врачей.

— Малыш, все будет хорошо.

— Конечно, милый, — даже нахожу в себе силы хоть и для слабой, но для улыбки. — Все будет хорошо.

Даже стыдно становится за то, что не сказала ему, что жду двойню. Живот у меня был больше, чем в первую беременность, но все равно не огромный из-за удобного расположения малышей.

Я не стала говорить об этом Максиму. Он итак беспокоился обо мне, а тут — двойня, да и беременность протекала спокойно.

И когда мне приносят моих новорожденных деток — мальчика и девочку, близнецов, я готова расплакаться от счастья. Я не стала ничего говорить Максиму, хотела сделать сюрприз. Он так мечтал о сыне, а мы с узистом до последнего сомневались в том, кто у меня — мальчик и девочка или, все-таки, две девочки. Мальчик очень усердно прикрывал свое мужское достоинство, а сестричка ему помогала держать интригу.

Но, я уверена, что Титов бы полюбил и двух девочек. Он сам как-то сказал, что для него пол не имеет значения — лишь бы дети родились здоровыми.

Если честно, я уже всерьез начинаю верить в то, что сбылось желание нашей птички Аришки. Она на днях ответила, что ей нужен и братик, и сестричка. Уста «младенца» не соврали — близнецы, да еще и разнополые!

Плачу от счастья, смотря на то, как они прижимаются ко мне. Такие крошки, невероятно милые и беззащитные. И совершенно не похожие на меня, даже сейчас напоминают Максима.

— Мамочка, поговорите уже с мужем, — смеется акушерка. — А то он всех в больнице на уши поставил. Сына и дочь родили, вы теперь его королева, не меньше!

Улыбаюсь. Это так в стиле Титова. Настоящий дракон, все-то у него должно быть под контролем. Персонал на цыпочках бегает, хоть для меня это лишнее.

— Ты не представляешь, как я сейчас счастлив, — говорит Максим, когда мы с ним уже вечером разговариваем по видеосвязи. — Сын и дочь! Мои! Сразу двое!

— Да. И не надо будет спорить из-за имен. Уже выбрал имя для сына?

— Хочу назвать Ярославом. Но твои предложения я также готов выслушать.

— Мне нравится, — говорю я Максиму. — Ярослав Максимович. Солидно. А девочку предлагаю назвать — Ярославой. Всегда нравилось это имя.

— Идеально, — вижу улыбку Титова, и не могу не улыбнуться в ответ. — Только согласуйте, пожалуйста, с Ариной Максимовной.

— Уже. Да, дочь?

— Да! — бойко отвечает Арина и машет мне ручкой.

Спустя три дня нас с малышами выписывают. Титов и здесь постарался — фойе клиники украшено шарами и цветами, нас фотографирует специальный фотограф.

— Макс, — закатываю я глаза, когда он дарит мне огромный букет из роз. Я не знаю, сколько их там, может даже больше ста — цветы едва помещаются в корзину.

Максим только подмигивает и целуют меня в висок. Забирает малышку, а сына передают мне.

— Вам очень повезло, Максим Викторович, — говорит врач, пожимая ему руку. — Богатырь и красавица!

— У меня две красавицы, — довольно заявляет Титов, кивая в сторону Арины, которая очень увлечена шарами, даже на нас не обращает внимания. — Ириска, смотри, кто у нас тут, — окликает Максим дочку, и они с Ниной Сергеевной подтягиваются к нам.

— Это Яр и Яра, дочка, — наклоняемся к малышке, показывая братика и сестричку.

— Фу! Стлашные! — морщит нос маленькая егоза, а мы все смеемся в голос.

И чего мы ожидали от малышки? Она что видит, то и говорит. Хотя, вот для меня, как для матери, сейчас нет никого прекрасней, чем эти малыши.

— Три маленьких чуда, — счастливо улыбаюсь, чувствуя безграничную любовь и радость.

Молю господа лишь об одном — чтобы так было всегда, чтобы беды обходили стороной мою любимую семью. И да, обещаю себе, что между мной и Максимом отныне не будет никаких тайн.

Будет только любовь и взаимопонимание. Я верю, что так мы преодолеем все трудности, если они встретятся нам на жизненном пути. Но с таким мужчиной, как Титов, даже трудности не страшны — я чувствую себя как за каменной стеной.

— Спасибо тебе, родная. За дочерей и за сына. Люблю тебя, Яна. Только тебя.

— И я тебя люблю, мой дракон, — признаюсь в ответ, не скрывая своих истинных чувств и не стесняясь того, что на нас сейчас все смотрят.

Невозможно иначе, когда Максим рядом.

В глазах напротив столько любви и нежности, что сердце вновь ускоряет ритм.

Так будет всегда, ведь у нашей любви нет срока годности. Есть только ее прекрасные плоды, наши ягодки, наше будущее, наши детки. Арина, Ярослав и Ярослава Титовы.