— Тмирна, — съев несколько кусочков мяса, Змей вспомнил слова Эсты и снова отложил вилку, — она сказала, что собирается несколько дней сама там разбираться. Но в тот момент, когда она писала письмо, еще и не подозревала, что эти люди меня хорошо знают. Они раньше служили в том поместье, где позже Олтерн держал жену. А потом уволились, будто бы по старости. Но они и сейчас еще очень бодрые, я следил, как Кирт спускался по лестнице. Чуть ли не вприпрыжку. Но я вспомнил про них только утром, во сне они мне приснились.

К этому моменту его обида никуда не исчезла и не стала слабее. Зато одно Змей понял ясно, обижаться нужно не на его глупышку, а вот на этих покореженных жизнью монашек, которые сделали из девушки шпионку-одиночку. Ловкую и сообразительную, но совершенно не умеющую работать в паре даже с человеком, которому может доверять до конца. Это они тренировали ее так, чтоб она полагалась только на свои собственные умения, не делилась с напарником ни замыслами, ни подозрениями, и отодвигала его за себя, если видела приближающуюся опасность. И ведь как ловко все предусмотрела, и капсулу заранее сунула, скорее всего, в ножны. Туда он и сам бы положил, достаточно чуть выдвинуть кинжал, чтоб потом, возвращаясь, он от рывка раздавил хрупкую вещицу. Вот теперь ясно, что хрустело, когда он дернул пояс, торопясь вооружиться до прихода стучавших в дверь незнакомцев.

И ведь это не был старый слуга-предатель, запоздало сообразил Змей, тот не стал бы стучать так требовательно, когда еще не подошло оговоренное с вечера время! Это пришли другие люди… скорее всего, бандиты, и Эста не могла не расслышать издали их шаги, сама говорила, что слух у нее, как у зверя. Значит, все-таки выдали его старые знакомцы… и теперь он тоже может кое-что сложить.

— Ты что-то вспомнил? — осторожно осведомилась настоятельница, и Дагорд обнаружил, что она сидит, внимательно изучая его лицо.

— Да, — кивнул граф и начал рассказывать, понимая, что они сейчас в одной лодке. Но только до тех пор, пока он не вытащит ту самоуверенную шпионку из петли, в которую она добровольно влезла.

А вот потом… хотя, у него, похоже, будет время спокойно обдумать, как поступить с ней потом.

Через час он закончил рассказ и ответил на два или три десятка таких неожиданных вопросов, что перестал сомневаться, кто именно учил Эсту наблюдательности и умению делать быстрые и зачастую неожиданные, но несомненно верные выводы.

А потом еще полчаса уныло доедал и мясо, и грибочки, и сметану, запивая все это остывшим чаем с лимоном и заедая вчерашними кексами, в ожидании, пока матушка Тмирна, отправившая за это время с десяток писем, переодевается и выдает распоряжения своим сестрам где-то в глубинах монастыря.

— Добрый день, — от звука мужского голоса Змей мгновенно вскочил со стула, выхватил кинжал и метнулся в свободный угол между очагом и низким буфетом.

Сочтя это место в небольшой гостиной самым подходящим для обороны.

— Я свободный целитель, — мягко сообщил старший из мужчин, вошедших в ту же узкую дверцу, что и сам граф, — и пользуюсь башней для отправки своих пациентов.

— О да, — язвительно подтвердил Змей, — войти в монастырь ведь не имеет право ни один мужчина.

— И это непреложная истина, — очень сухо сообщил лекарь, — вы можете убедиться, если попробуете войти вон туда.

Змей лишь покосился на дверь, в которую ушла Тмирна, и плотнее стиснул губы, не хочет он ничего проверять, да и разговаривать на эту тему не имеет никакого желания. Он хочет только оказаться на южной дороге, найти старую охотничью избушку и попасть в полузаброшенную башню, где творятся странные вещи.

— А я Маст, — крепкий мужчина ростом выше среднего и со светлыми волосами, достающими до плеч, строго смотрел на Змея светло-голубыми глазами.

— Даг, — коротко буркнул Змей, всем своим видом показывая, что ему совершенно не интересны ни целители, ни похожие на наемников незнакомцы с явно выдуманным именем.

— Вот и я, — Дверь приоткрылась и в комнату проскользнула настоятельница.

Окинула быстрым взглядом целителя и наемника, приветливо им улыбнулась, и почти пробежала к Змею.

— Вот тебе плащ, нигде не теряй, а вот сверток с одеждой и пояс с оружием, потом все покажу. Своё оставишь у Олтерна.

— Тмирна, — скептически ухмыльнулся Змей, — тебе не кажется, что поздно делать из меня комедианта? Все равно не получится.

— Никакому делу никогда не поздно учиться, — неожиданно строго отрезала она, — а вас у меня только двое, кому она может доверять. Ты да Маст!

— Что?! — Мужчины одновременно стремительно обернулись, и уставились друг на друга разъяренными взглядами.

Однако очень скоро до Змея дошло, что встревожился он напрасно. Ведь глупышка с самого первого дня, как вышла из этого монастыря, все время была у него под присмотром. Ну, почти, за те короткие промежутки, что его не было рядом, там был Герт, а к Герту у нее особых чувств не было. Он это уже понял. Поэтому уже через несколько секунд граф изучал смотревшего на него почти с ненавистью блондина более миролюбиво и пристально. И не мог не отметить и чуть более светлую кожу на лице, по сравнению с выглядывающей из ворота простой рубашки шеей, и почти незаметный след на щеке. Словно от простой царапинки, но как раз на том месте, где, как успел узнать граф, палачи ставили уродующие метки осужденным. И ему сразу припомнилось, что пришли они вдвоем, этот таинственный Маст и целитель.

— Тмирна! Объясни, что ты хотела этим сказать? — потребовал Змей, не снимая ладони с рукоятки кинжала.

— То, что сказала. Тебе Эсталис невеста, а ему сестра.

— Как это, невеста? — Мужчина нахмурился, стиснул зубы, заиграл желваками.

— Очень просто, — лукаво улыбнулась настоятельница, и Змей только сейчас сообразил, что женщина сегодня без маски. И чем-то очень похожа на свою личину, только моложе, бледнее и печальнее, — в последнем письме Эста написала, что граф аш Феррез предложил ей взять в знак заключения помолвки его фамильное кольцо, и она согласилась.