Вышедшая из трактира девушка спокойно и размеренно подошла к коляске и, не глядя на Дагорда, остановилась, ожидая пока для нее откроют дверцу коляски. Обычное поведение благовоспитанной девицы, замки карет бывают слишком тугими для девичьих ручек. Мужчина небрежно открыл для подопечной коляску, и с досадой поджал губы, похоже, все-таки лжет молва, что толку от хорошей глупышки больше, чем от ловкого стряпчего.

Пожалуй, он скорее из тех самоуверенных господ, которые так привыкли доверять личному опыту общения с людьми, что твердо верят в невозможность собственной ошибки. Или в вероятность оказаться обманутыми, доставая фляжку с отваром, еле заметно улыбнулась Эста, когда коляска тронулась.

Открутила пробку, и прямо из горлышка сделала быстрый глоток, теперь можно и отдохнуть. Как видно по скорости их движения и редким остановкам, ее сопровождающий не намерен тратить много времени на привалы и ночлеги. Значит спешит… очень жаль. Потому что по его изучающему взгляду трудно было не понять, что командир попытается выяснить, что представляет из себя его подопечная, и на что она способна. А как показывает опыт прошлых глупышек и их подруг, собранный в виде отчетов в особой папке, хранящейся в тайнике настоятельницы, способов для проверки у мужчин не так-то много. Но и в этом кратком списке большинство выбирают один, по их мнению, самый надежный.

Значит нужно быть готовой… и до вечера не волноваться, такие мужчины не любят ни тесноты колясок, ни мокрых куч опавшей листвы.

Но зато она сумела рассмотреть кучера и убедилась, это почти копия второго сопровождавшего, только лет на десять моложе и немного хитрее. Слишком мягкие и удобные у него сапоги и длинный плащ, привык не слезать без надобности с кучерского места.

До обеда Эста немного подремала, а заслышав, как застучали копыта о мостовую, поспешила оглядеть свое лицо в зеркало. Ну, так и есть, на скулах после сна появился румянец, с губ стерлась синеватая помада, придающая лицу нездоровый вид.

Несколько уверенных мазков кисточкой, легкое движение мизинчиком и на лицо вернулась тусклая бледность а губы стали незаметными и узкими. Девушка придирчиво проверила результат своей работы, спрятала кошель с косметикой, и откинулась на спинку сиденья. Многого от обеда она не ждала, но как минимум познакомиться им пора. Коляска уже свернула с дороги на оживленный королевский тракт, и влилась в поток таких же повозок и карет, торопящихся отвезти своих хозяев в столицу. Зиму знатные господа и просто богатые землевладельцы предпочитают проводить в столице.

— Обедаем ровно час, — тоном человека, привыкшего к беспрекословному повиновению, сообщил командир, и Эста снова не ответила ни слова.

Незачем ему отвечать, он ведь только этого и ждет, как возможности начать допрос, или хуже того, попытаться выдать инструкции и рекомендации. Так же молча девушка сходила умыться, а выйдя в обеденный зал спокойно направилась к занятому спутником столу.

— Суп с курицей, суп овощной, телятина в бульоне… перечислял подавальщик, но Эста пропускала эти названия мимо ушей. Кушать в трактирах супы большая неосторожность.

— Целый помидор, вареное яйцо, картофелину в кожуре, чай и хлеб, — спокойно произнесла девушка, дослушав оглашение списка блюд.

— Но у нас… вряд ли найдется такая еда, — едва ли не с возмущением уставился на нее подавальщик.

— Ну, так сварите. Картофелина варится десять минут, яйцо две, — девушка говорила тихо и вежливо, глядя в глаза прислуги с легкой укоризной, словно застала его за кражей мяса из тарелок посетителей, — а пока принеси помидор и хлеб.

— А мне мясо в бульоне, жареную курицу, хлеб и бокал столового вина, — властно приказал командир и дождавшись, пока подавальщик исчезнет, насмешливо уставился на девушку, — а вы осторожны, госпожа…

— Госпожа Эсталис, — вежливо подсказала Эста, скучающе рассматривая стоящий на столе чахлый букетик осенних ромашек.

— Очень приятно, — в его голосе не прозвучало даже малейшего намека на какую-либо приятность, — а я Змей.

— Взаимно, — не выказав ни удивления, ни интереса, так же бесцветно произнесла Эста, заливаясь в душе ироническим смехом.

Он даже не подозревает, что назвав свою кличку, одну из трех, под какими появлялся вместе с господином в разных городах и участвовал в похождениях, тем самым открыл глупышке свое подлинное имя. Дагорд аш Феррез, тридцать два года, граф, но ни поместья, ни замка не имеет, все пропало во время попытки переворота. Состоит при герцоге уже одиннадцать лет и все эти годы неустанно доказывал свою преданность и смелость. И она все-таки правильно угадала, считается кумиром многих придворных дам, и никогда не возвращается к надоевшим любовницам.

Единственная плата за помощь, кроме суммы первого гонорара, которую не отказывается взять их матушка, это сведения обо всех знатных или выдающихся господах, которых кокетки и болтушки встречают во время выполнения контрактов. И никто из сестер Тишины не отлынивает от нетрудной обязанности, раз или два в неделю отправить свиток со своими записями по знакомому адресу.

Тарелку, на которой лежал ломоть хлеба, крупный помидор и несколько добавленных от щедрот повара листиков зелени, Эсте принесли на том же подносе, что и заказанные Змеем блюда. Видимо хотели, чтоб румяная курочка и глубокая миска с жирным бульоном, присыпанным мелко резаным зеленым лучком, вызвали у странной клиентки чувство зависти, если не аппетита. Но она даже не взглянула в сторону взявшегося за ложку Дагорда, спокойно нарезала хлеб и помидор тонкими ломтиками, чуть присолила и начала кушать с естественностью, присущей только истинным аристократам и людям с чистой совестью. Несколькими минутами позже подавальщик с кислым видом принес еще тарелочку, на которой каталось яйцо и картофелина в кожуре. Они были очищены и порезаны Эстой с невозмутимостью глубоко уверенного в своих действиях человека, и следивший издали подавальщик отправился доложить повару, что дамочка, по-видимому, страдает какой-то болезнью или диетой, и потому вряд ли закажет что-то еще.